• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Быль
Форма: Эссе
Идею писать книгу одного дня я нашла у Паустовского.Я уцепилась за эту идею. В это время я лежала в больнице, и мне нужно было найти способ выживать.

Книга одного дня. Больница. Суббота. Часть 3

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
В субботу я проснулась дома. Сварила на завтрак гречневую кашу- размазню на воде, поставила варить оставшиеся пол курицы. Бульон мне нельзя было есть, поэтому я сварила себе замечательный вегетарианский овощной суп. Весь день я готовила еду, стирала постельное белье, смотрела телевизор. День был серый и холодный, гулять совсем не хотелось, тем более, что за неделю я соскучилась по дому.
Мне хотелось купить себе новый халат и тапочки, но выходить в магазин не было никакого желания. Так прошел день.
Воскресенье.
В воскресенье, поднявшись с кровати, я сразу же отправилась в ванную комнату. Нужно было привести себя в порядок перед операцией. Я мыла голову, терла пемзой загрубевшие пятки.
Перед отъездом я еще часок полежала перед телевизором. Около часу дня мы с мужем пообедали остатками моего овощного супа и поехали в госпиталь. В моем пропуске указывалось, что я должна вернуться в палату к двум часам дня. Я решила опоздать. Я понимала, что подготовка к операции начнется не раньше шести часов вечера.
Мы поехали на Полянку. Там стоит старинный храм Николая Мирликийского. Мне всегда очень нравилась эта церковь. Нравилась потому, что украшена она великолепными в виде павлиньего глаза изразцами Степана Полубеса. Большой альбом с этими и другими изразцами московских церквей был у нас дома. Его подарили еще в институте моему мужу, металлургу по специальности, который никакого отношения не имел к искусству и изразцам, разве что писал диссертационные и прочие плакаты печатным шрифтом. Много лет спустя моя дочь будет использовать эту книгу в своей работе. Она уже имеет некоторое отношение к искусству. Хотя и прикладному. Но все это было отступление. Я вошла в храм, внутри которого никогда мне не приходилось бывать и поставила свечи святому Пантелеимону, святой Матроне, Богоматери и Николаю угоднику. Я заметила, что У Пантелеимона очень скорбное выражение лица. Таких печальных глаз я прежде не замечала у этого святого. Раньше святой Пантелеимон являлся мне молодым человеком, лицо которого было совершенно спокойно и непроницаемо. Тут я подумала, что он скорбит обо мне . Не по себе стало от этого скорбного, обращенного на меня взгляда.
Мне хотелось спросить женщину, стоявшую за прилавком в свечной лавке , правильно ли я прошу о благополучном исходе операции, тем ли святым ставлю свечи. В конце- концов я решила, что просить нужно так, как сам можешь, и слова молитв, какими бы они не были сложатся сами собой, и нет здесь правильного и неправильного- как умею, так и прошу.
Николай угодник тоже смотрел печально и проникновенно.
Я около часа провела в церкви, потом вышла и направилась в «Молодую гвардию»- книжный магазин на Полянке. Было уже половина третьего, время поджимало, и я решила быстро- быстро осмотреть магазин. На глаза мне попалась книга популярного психолога Леви, которую я раньше не видела, а может быть и видела, но забыла. Больше я ничего найти не успела и с найденной наспех книгой отправилась восвояси.
Дальше мы ехали в госпиталь. Доехали на редкость быстро, обернулись за 15- 20 минут.
Я пошла в палату, а муж мой отправился домой. И тут – то вечером и повылезали все мои страхи. Я написала моему знакомому психологу Татьяне Юрьевне, что боюсь. Она начала меня успокаивать. Так мы с ней переписывались СМС-ками целый вечер, благо в это время Татьяна Юрьевна как раз сидела в аэропорту, ждала вылета в Москву.
Позже, перед сном мне принесли снотворное. Я выпила его и не сразу, но уснула. Снотворное оказалось хорошее. Я и спала хорошо, и наутро голова была в порядке, совсем не дурная, как часто бывает в подобных случаях от та кого рода препаратов.

Понедельник

Проснувшись утром в понедельник, я выпила свое лекарство от давления. Зашел лечащий врач, спросил о том, какое у меня с утра давление и температура. Я ничего этого не знала, поэтому пошла на пост измерять давление. Оказалось, что давление подскочило, вероятно от волнения. Пришлось выпить еще одну таблетку. Потом мне сделали укол реланиума, и уложив на каталку, повезли по коридору.
Лифт, потом длинный коридор. Я смотрю на потолок, там мелькают лампы. Наконец привезли к операционной, поставили каталку к стене в коридоре. Вижу, стоят три каталки- моя и рядом еще две молодые женщины. Диагнозы у всех разные.
Наконец закатили в операционную. На одну руку надевают манжет от тонометра, на другую ставят капельницу. Голос того, кто надевает манжету и ставит датчики для снятия кардиограммы, знакомый. Это анестезиолог. Как – то стало спокойнее от того, что он сам мною занимается.
Я лежу на столе, смотрю в потолок. Надо мною три большие лампы. Лампы не горят. Я смотрю на них и жду, что скоро лампы начнут кружиться, так соседка рассказывала, и после этого я усну. Но лампы все не кружатся.
Я слышу голос: «Просыпайтесь, просыпайтесь». Узнаю голос анестезиолога, и мне нравится, что он меня будит, сам мною занимается. Я вижу, что уже лежу в новом помещении. Напротив меня большой стол. За ним сидит медсестра. Вот еще кого- то привезли на каталке. Это реанимация. Подходят медсестра из нашего отделения и молодой мальчик- медбрат, который ей помогает. Меня просят перебраться с кровати на каталку. Я перебираюсь. Я совершенно голая. Мальчик отворачивается, отходит в сторону. «Это, чтобы меня не смущать» - думаю я и ценю его деликатность.
Как меня везут назад в палату я не помню, я еще нахожусь в полусне. В палате я сплю. Потом приходят дежурные доктора. Меня будят. Я уже вполне в сознании и могу позвонить мужу, а позже вечером звоню двоюродной сестре. Она передает трубку тетушке. Они обе рады и удивляются, что я уже разговариваю.
Идут дни. Сегодня четверг. Приходят доктора, говорят, что могут меня выписать в пятницу или понедельник, как я захочу, но швы снимут только в понедельник. Я, конечно, выбираю пятницу, хочу домой.
Утром в пятницу лежу и читаю журналы. Что взяла у соседки. Журналы интересные, а читать книги уже надоело. В столовую иду сама через пол- часа после открытия, и поэтому там гораздо меньше народу. Завтрак печальный- жидкая сладковатая рисовая каша на воде, печеное яблоко, хлеб, масло и кусочек сыра. Сыр неровно обломан со всех сторон, как будто его уже грызли мыши. Доедать за мышами я не хочу, поэтому оставляю сыр на тарелке. После завтрака иду в палату. Снова читаю журналы, пью чай с малюсеньким кусочком вчерашней булочки. Много есть я боюсь, булочки не входят в мою диету. Моя повязка на груди отклеилась. Я иду в перевязочную. Доктор снимает один шов и наклеивает новую повязку. Приходит главный врач. Так проходит утро в разговорах с врачом, с мужем по телефону, соседкой по палате. Среди дня приезжает муж. Выписки, благодарность врачам и сестричкам (среди них встречаются очень благожелательные). Конфеты, шоколад.
Я еду через весь город домой на машине. Наконец, я дома. В понедельник утром муж везет меня обратно. Мне снимают швы и отпускают восвояси.
Больничная эпопея закончена. А жизнь продолжается. Будет еще диета, консультации врачей, лечение, хорошее самочувствие, весна, сад, энтузиазм. Плохое самочувствие, мысли о смерти. Снова диета, консультации, лечение и так по кругу. Необходимость признать болезнь, как задачу, которую необходимо решать
Cвидетельство о публикации 576412 © Нина Латай. 30.10.19 18:18

Комментарии к произведению 1 (1)

Нина! и правильно, что последовали примеру Паустовского)) это ведь еще и психологическая разрядка, когда выписываешь свои мысли на бумагу, как бы освобождаясь от лишнего груза... (сама так же делала, не зная, не опираясь на опыт классиков - помогало!)))

Вы правы - задачи надо решать! и всегда находится способ, если есть желание! Здоровья и вдохновения вам! Л.

Спасибо, Лидочка!