• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ

Фио и Фью

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
К кому обращена претензия, когда заявляют, что тот или иной индивид родился не в той стране, где ему следовало появиться на свет, - к державе или родителям?

Фамилия её Пуккалова, и не просто Пуккалова, а Пуккалова Фью.
Она знает четыре языка, но так и не решила какой из них родной, - не так, оказывается, просто с этим вопросом, когда в доме царит многоголосица. С дедушкой Варфоломеем она разговаривает по-фински – он настаивает на общении именно на этом языке, с дедушкой Гансом - по-немецки, с маминой сестрой, учительницей английского языка - по-английски, с бабушкой Варей - по-русски. Второй бабушки у неё нет – она давным-давно умерла, не то говорила бы с ней по-турецки, а так – ни одного турецкого слова не помнит. В детстве знала, а теперь забыла. Жаль…
Итак, общаются в семье на гремучей смеси языков, друг друга понимают плохо – переспрашивают, переиначивают, сорятся, обижаются и волей-неволей переходят на русскую мову.

Любая квартира должна именоваться коммунальной, если в ней отсутствует свободная комната, в которой могли бы собраться домочадцы.
Квартира Фью похожа на коммунальную, где каждый из жильцов обитает в своей комнате. Пересекаются исключительно в местах общего пользования. Любые праздники, дни рождения и даже новый год встречают раздельно. Нет, ну потом, после того, как отзвонят куранты, захаживают друг к другу, даря дешёвые, десятирублёвые презенты, и это, пожалуй, всё, чем отличаются знаменательные дни от серобуденного времяпрепровождения.
Единственное связующее звено в родственных отношениях - Фью…
Она путается в количестве комнат: сколько их – пять? или шесть? а, может быть, семь? Считать ли комнатой террасу, переоборудованную под жилую площадь? А кладовка, в которой сплошь и рядом ночует прислуга Зоя Семёновна – это комната или что?

Дедушка Ганс когда-то у себя на родине был почётным немцем, потом с него этот почёт сняли, как шелуху с луковицы. Спасаясь от люстрационной вакханалии, дедушка бежал в Россию, прикупил неплохую квартиру в Москве вместе с гражданством и, осмелев, русским матом крыл многострадальную германскую нацию. Теперь живёт в комнате покойной бабушки – она её у родственников отвоевала для дедушки и, отвоевав, умерла со спокойной совестью. "Его родины лишили – как вы не понимаете, ироды?! Тьфу на вас!" – были едва ли не последние слова в её жизни. Вот такая была бабушка у Фью – со слов, разумеется, дедушки. Другие члены семьи о бабушке слова хорошего не сказали и скорее всего не скажут.
Квартиру, купленную когда-то, дедушка сдаёт внаём и живёт припеваючи. Именно этого не могут простить ему родственники. А дедушка Ганс – что дедушка Ганс? Предприимчивый индивид этот дедушка, всамделишный немец. Настоящий бюргер, взаправдашний.
Раньше всякое утро начиналось с того, что Фью приоткрывала дверь в комнату дедушки, засовывала голову в образовавшуюся щель и спрашивала громким – на всю квартиру - голосом: "Вас ис дас?" и сама же отвечала на вопрос не менее звонко, но уже по-русски: "Полный таз!" И дедушка смеялся, и она вторила ему… -
а потом со всей силой, на какую была способна, хлопала дверью, и это означало, что утро началось…
С каждым годом запас немецких слов её полнился, и она уже без крика, а иногда даже с изящным книксеном произносила вежливые приветствия (и не только приветствия): и "гутэн так", и "гутэн эдак", и "ауфидерзейн", и "данкэ шён", и даже "натюрлих" – её любимое слово, кстати, если не считать восторженные – я! я! я! И дедушка Ганс млел от восторга и расцветал, ибо изначально внучка Фью - единственный человечек на белом свете, с которым ему приятно общаться.
Главной достопримечательностью дедушкиной комнаты является карта DDR. Многочисленные флажки на ней когда-то двигались, словно переливались от одних границ к другим. Фью часто интересовалась у дедушки, что означают эти флажки и их безудержное перемещение, и каждый раз получала один и тот же ответ: вырастишь - узнаешь. Но вот ведь какое дело: когда она выросла, этот вопрос её уже не волновал, а флажки застыли, как вкопанные, и вроде бы даже уменьшились в количестве.
А на противоположной стене, над дедушкиной кроватью, висит трёхцветный флаг с трудовыми и чертёжными символами.
Словосочетание "У нас в DDR" до настоящего времени остаётся любимым дедушкиным выражением.

Самую большую комнату в квартире по праву первородства занимает другой дедушка. Зовут его Варфоломей Варфоломеевич. Домочадцы, безбожно сокращая имя-отчество дедушки Варфоломея, превратили его в назойливую аббревиатуру - Варвар. И эта аббревиатура уморительным образом (нарочно не придумаешь!) сочетается с именем бабушки, которую зовут Варварой. Бабушка Варя давно уже смирилась с прозвищем "Варвар" и часто произносит (неважно по какому поводу) с разными оттенками в голосе – то насмешливо, то ласково, то ругательно.
Дедушка Варфоломей отставной генерал. Штанов с лампасами у него уйма. Он даже мусор выносит в генеральских шкерах. Однажды девочка Фью, увидев дедушку Варфоломея в трусах с полосами, была очень удивлена. Правда бабушка Варя тут же её разочаровала, заявив, что это спортивные трусы, а никак не лампасы.
Дедушка Варфоломей давно уже в отставке, тем не менее, от него даже после бани пахнет кирзовыми сапогами, хотя бабушка уверяет, что он никогда не носил эту суровую обувку.
Спит дедушка, повернувшись головой к стенке, потому как во сне скрежещет зубами, да так сильно, что слышно в соседней комнате, которая по соглашению сторон предоставлена Фью.
Днём он тоже скрипит – теперь уже протезом, потому как у него костяная нога. Девочкой Фью увидела её посреди комнаты (дедушка в этот момент посапывал в постели) и запомнила эту картину на всю жизнь. Смотрелась нога заброшенной и никому ненужной. Фью даже снился этот протез… -
а потом она к нему привыкла и, увидев дедушку в тех самых генеральских трусах, была поражена ими, а не костяной дланью.
Несмотря на своё увечье, дедушка, по словам бабушки Вари, всё ещё является отменным "ловеласом" "А кто это?" – спросила Фью, услышав это слово в первый раз. – Кобель, - пояснила бабушка. Однажды она обнаружила дедушку в каморке Галины Анатольевны, но, к удивлению домочадцев, отнеслась к случившемуся философически. "Ну, шурит-мурит – и бог с ним, - сказала бабушка. - Лишь бы не пил". Галину Анатольевну, тем не менее, выгнала. С тех пор в этой комнатке обитает Зоя Семёновна, не представляющая интереса даже для самого любвеобильного индивида.
- Ты хотя бы одно слово по-фински знала, когда выходила за него замуж? – спросила как-то Фью у бабы Вари.
- Я и сейчас не знаю, - сказала бабуля-роднуля. – Оченно надо.
- И как же вы общались?
- Как-как – по-русски, разумеется.
- А он русский знал?
- Ещё бы не знал – его предки испокон века жили в Российской империи. А не знал бы – так выучил, как миленький!

- От вашей полифонии у меня звон в ушах! – сказала как-то Фью. – Неужели нельзя было слепить семью из однотипных элементов?
- Вот ты и слепишь, - сказала бабушка Варя. – Когда вырастишь.
- Как же я слеплю нечто однородное, если я изначально не знамо кто по национальному ранжиру?
- Ишь, как научилась разговаривать! - недовольно пробурчала бабушка и передразнила: - "Однородное", "ранжир"… Не понимаешь ты, как тебе повезло!

Мадам Пуккалова, мама Фью, – женщина тощая и высокая. На собеседников смотрит пытливо, как если б в руках держит лорнет, но лорнета в её руках, разумеется, нет, а вот мундштук есть – длинный и тонкий, под стать хозяйке.
Maman нигде и никогда не работала. Числится домохозяйкой, но и дома ничего не делает. Филонит. Целый день лежит на диване, смотрит бесконечные телевизионные сериалы. Все сведения о повседневной жизни (вот ведь парадокс!) она выискивает (и находит) в своём любимом журнале "Семь дней". Других источников информации не признаёт. Новости игнорирует. "На дух не воспринимаю!" - говорит она.
В воспитании дочери никакого участия не принимала. Грудью кормила, это – да, до одного года, а потом все заботы о Фью переложила на бабушку-турчанку. Вот и теперь она уделяет ей минимум внимания. Иногда останавливает взор и спрашивает: "Сколько тебе лет?" Изредка, разнообразия ради, интересуется в каком она учится классе. "В четвёртом? Ну, надо же, как быстро летит время!"
Отец-дипломат Пукколовой Фью заведует хозяйственной частью и потому объездил весь белый свет. И не белый тоже. "Странные люди эти иностранцы", - говорит он всякий раз, возвращаясь из очередной поездки, и потом долго и обстоятельно обосновывает своё высказывание. И, действительно, импортные товарищи в его изложении выглядят феерически. Фью любит его слушать. Любит даже тогда, когда он молчит. А с каким восторгом она сообщает новым знакомым, что её папа – представьте себе! - дипломат. Да-с!
Впрочем, довольно о родителях…

Пришёл срок, и Фью объявила матери, что собирается выйти замуж. "А что уже пора?" – удивилась maman. Когда Фью представила ей будущего мужа, она долго рассматривала его в гипотетический лорнет, но так и не сказала ни "да", ни "нет".
- Ой, не знаю, не знаю, - вздохнув, промолвила она. – Сама смотри – чай не маленькая уже.
- Не маленькая, - согласилась Фью и, взяв за руку, повела Фио к дедушке Гансу.
Дедушка встретил его радушно – а как по-иному, если юноша приветствовал почётного жителя DDR на немецком языке, который, как оказалось, изучал в школе? Потом, правда, разговор не заладился, потому что Фио сделал несколько опрометчивых заявлений, например, о том, что китайцы считают немцев малой нацией.
- Оно и понятно: две мировые войны начали - и обе просрали.
Сказать, что дедушка Ганс потерял дар речи – ничего не сказать… -
а Фио, не замечая произведённого эффекта, продолжил свои неуместные откровения.
- Иногда мне кажется, - сказал он, - что DDR создали только для того, чтобы вернуть немцам Дрезденскую галерею. Не понимаю, отчего тогда же не отдали Калининград?
После этих слов дедушка Ганс поперхнулся от негодования и потерял к юноше всякий интерес.
Отец-дипломат по обыкновению находился в длительной заграничной командировке, и потому Фью решила оповестить о предстоящих событиях в своей жизни чету Пукколовых.
Предки проявили к будущему родственнику подлинный интерес.
- И как твоё имя? – спросила баба Варя после долгого созерцания.
- Фио, - ответил юноша.
- Странное имя, - сказала бабушка, - очень даже необычное – словно не наше. А отчество у тебя какое?
- Нет у меня отчества, - сказал тинейджер, - я от него отказался.
- Это ещё почему?
- А на западный манер, - ответил Фио. – Если честно, то я вообще от всего отказался – и от фамилии, и от имени, и от отечества.
- И от папы с мамой отказался? От бабушек-дедушек? А от паспорта тоже отказался?
- Я бы отказался, да только без паспорта – никуда, даже за границу не слетаешь.
Дедушка всё это время молча рассматривал Фио – ждал, когда до него дойдёт очередь задавать вопросы.
Дождался.
- В армии служил? – спросил он потому как, кроме армии, его ничего не интересовало.
- Ещё нет, - ответил парубок.
- Человек без армии – скотина, - сказал дедушка Варфоломей.
- В смысле? – не понял Фио.
- Он имеет в виду, - пояснила баба Варя, - что человек без армейского прошлого – полное ничтожество. Тьфу! – а не человек. Фуфло.
- А-а-а, - понимающе ответствовал Фио.
- Военнообязанный? - продолжил допрос дедушка, проигнорировав бабушкино вмешательство.
- В смысле?
- Задаю наводящий вопрос, - по-военному чётко произнёс дедушка. - Ты больной или здоровый?
- Да вроде бы здоровый, - ответил Фио. - А что?
- Значит сачкуешь? В смысле - косишь от армии?
- Почему это косю? – удивился Фио. – Ничего я не косю. У нас в институте, если хотите знать, военная кафедра есть, и я в ней на хорошем счету.
- Все мы на хорошем счету, когда спим зубами к стенке, - сказал отставной генерал и хитро, как на манёврах, прищурился. - А слабо тебе бросить институт и пойти служить прямо сейчас, не откладывая это серьёзное мероприятие на когда-нибудь потом?
- Слабо, - честно признался Фио. – Офицером – куда ни шло, а рядовым – увольте.
- Плох тот солдат, который не хочет стать генералом. Ты, как я понимаю, генералом стать не желаешь?
- Не желаю, - сказал Фио.
Последнее признание очень не понравилось Варвару и потому он немедля прекратил беседу и демонстративно отвернулся от юноши.
Фью во время разговора молчала и только переводила взгляд со своих предков на Фио и обратно. Увидев реакцию дедушки, она взяла Фио за руку и вывела из комнаты.
- Подожди меня на улице, - сказала она ему и принялась ждать, когда бабушка покинет дедушкины апартаменты.
Дождалась.
- Бабуля, и как тебе Фио? – спросила она у неё.
- Фио, как Фио, - ответствовала Варвара Семёновна. – Что ждать от человека с таким именем? Типичный дуболом, но если по военной стезе двинется, может что и получится. Хотя – вряд ли…
Твою дивизию! – Это было её любимое армейское ругательство. И обратите внимание, никаких тебе батальонов и корпусов, только дивизия. - И где ты откопала это чудище?
- Где надо, там и откопала, - сказала Фью. – Тебя не спросила… Там, честно признаться, других не было. – И выскочила на улицу в расстроенных чувствах. Даже рюкзачок, в котором пряталось всё её немудрённое имущество, забыла.
- Ты в армии служить собираешься? – спросила Фью. – Адмиралом, генералом, офицером – собираешься стать или нет?
- Да что вы ко мне со своей армией доколупались? Штаны с лампасами девать некуда?
- Фи, как грубо! – сказала Фью. – Дедушка мой – вояка до мозгов костей и другим уже не будет. Ты пойми, мы даже, когда балакаем по душам, говорим на разных языках. Что касается меня, то меньше всего я хотела бы, чтоб ты пошёл по его стопам - не желаю быть женой военного. Хватит – насмотрелась…
Слушай, а какая всё-таки у тебя фамилия – что-то я запамятовала. Козлов?
- Если бы, - сказал Фио, - если бы – Козлов, а то Дятлов. Ты даже не представляешь, сколько обид я претерпел в школьные годы. И какими только кличками не награждали меня мои приятели. "Хороших детей приносят аисты, а долбо…в - дятлы". И даже учителя шутковали на мой счёт, пренебрегая приличиями. "Дятел, а, Дятел, скажи "ку-ку", говорил физрук и заливался смехом, как придурочный! И они вторили ему.
Ты думаешь, я от хорошей жизни Фио заделался?
- Хорошо, что ты бабушке не назвал свою фамилию, - сказала Фью. – А, впрочем, моя - не лучше, и я уже и не знаю, как быть – остаться Пуккаловой или переквалифицироваться в Дятлову.
- Вот то-то и оно, - опечалился Фио.
- Может, тебе, действительно, в армию пойти? – раздумчиво произнесла Фью. - А Дятлов – ну и что, что Дятлов? Был же генерал Лебедь – и ничего!
- Ни за что! – сказал, как отрезал, Фио. – Даже не надейся!
- Ну вот, ещё семейная жизнь не началась, а уже такие сложности, - призналась Фью. - Что делать – ума не приложу,
- Я тоже, - согласился с нею Фио.
И они погрузились в раздумье.
Cвидетельство о публикации 575667 © Кочетков В. 16.10.19 09:02

Комментарии к произведению 2 (5)

Виталий, я много читаю о том, что происходило в нашей стране при Советской власти. Много радикально противоположных точек зрения на образование Советского Союза, кто виноват, что он распался и т.д. До СССР была империя Российская. Её пытались развалить с 1905-го по начало 20-х, она всё равно собралась в кучу обратно. И сейчас, слово хорошее - интеграция, т.е. опять сползание в кучу. Медленно но верно. С одной стороны отпало с другой пристало.)))))))))))) К чему это я - правильно считали, была своя земля, и опять пристанет к большой России. Кто-то пишет, что уж от трёхсот до пятисот лет так. Историю правят правящие. Ну никак ни у кого не получается самостийность. Почему, время покажет. Дочка шахматиста Таля из Германии вернулась, где всю жизнь жила и вдруг противно стало. Решила нам глаза открыть, что нас оказывается боятся, поэтому и держат такой пустой режим у власти. Опа! Опять ветерок из Германии.

Вы, Ольга Борисовна, неисправимая оптимистка. Я тоже оптимист, но в пределах нормы, которая к концу жизни стала легче блокадной пайки. Я радуюсь ей, хотя и знаю, что опять урежут. И не по злому умыслу властей, а по суровым законам бытия: всему своё время.

Без оптимизма никак, зачахнуть можно моментально. Всё будет хорошо, ни смотря на западло, как говорят у нас в театре.)))))))))))))))) А власти, что власти, оне далеко и если оне "гнойник", то прорвёт обязательно. По законам бытия.))))))))))) Только надоело жить в эпоху перемен. Как там китайцы говорят? ))))))))))))

Кстати, я тоже интересуюсь историей России. Следующие мои рассказы будут посвящены Ежову и Ягоде и написаны в манере, которую сам для себя именую "попыткой сценария". В основе гротеск и издёвка. Разновидность того, что Вы именуете фэнтази. Для меня фэнтази – это мечтания или метания Дон-Кихота: прекрасная Дульсинея в объятиях крылатых мельниц, воздушные замки вкруголя и "лыцари", похожие на закавказских пленников.

Замечательная задумка. Я недавно прочитала, что во время правления Лигачева, в нашей Томской области раскрылись братские могилы - сполз берег Оби.И этот маргинал приказал срыть весь этот берег в Обь и перемолоть тела речной камнедробилкой. Сейчас историки считают, что это была попытка скрыть уничтожение целой деревни в 30-е. Ведь там были захоронены целые семьи в т.ч.дети и старики. Сейчас посмотрела - жив курилка 98 лет старикашка. Как говорила моя бабушка, ни богу, ни черту не нужен.

Почти как у нас было дед белорус, дед мегрел, бабушка полька, бабушка казачка...

А у меня в роду сплошь русские, да только лежат они в чужой земле, которую считали своей. И я не знаю парадокс это или закономерность.