• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр:
Форма:

ДНЕВНИК НАЧИНАЮЩЕГО ПЕДАГОГА. 6 "А" (части 1 - 12)

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

1.09. 2018

На сегодняшний вечер запланирована встреча потенциальных родственников. Инициатором выступил Александр Владимирович, пригласив всех в ресторан на Рублёвском шоссе, где забронировал отдельный кабинет. Но это вечером, а сейчас… День знаний! И у меня, и у Лиса.
Нарядившись в новенькое нежно-голубое платье, купленное специально для первого сентября и оттеняющее загар красиво и мягко (в отличие от белого цвета), собрав волосы в нечто строгое, но нарядное, усилив выразительность глаз и губ косметикой, вышла к Гришке.
Лис был неотразим в белой рубашечке, в голубом костюмчике и при синем галстучке.
- Вырядился! Casual не зашёл?
- Истинный дипломат даже в сауну ходит в костюме, - парировал Лис. – Это красиво.
- Ты же не дипломат. Так… торгаш мелкотравчатый…
- Спасибо, родная!
- Пожалуйста!
- Ты, как я погляжу, тоже красоту нешуточную навела. С какой целью? Сводить с ума свежих одиннадцатиклассников?
- Именно! Хочу, чтобы это стало доброй традицией: начинать учебный год с новым малолеткой.
- Да ты опасная штучка! – Гришка притянул меня к себе и поцеловал в нос. – Глазки не строй там всяким. А то я буду сгорать от ревности. Как хорошо было в прошлом году – ты всегда на глазах. Захотел – целовнул…
- Захотел – забыл…
- Ээээль! Когда это было?! Всё давно быльём поросло, - и Лис потянулся к моим губам. – Сладкая моя вишенка.
- Поехали уже, меня Дудукин заждался, - улыбнулась я.

Дудукин и вправду заждался. С двумя букетами: один из розовых лилий, второй из разноцветных гербер.
- Микаэла Александровна, я уж испугался, что вы выполнили своё обещание! Жду, жду, а вас всё нет и нет!
- Какое обещание, Вася?
- Уволиться.
- Я пока раздумываю. Кстати, ты что это так раненько в школу прибежал?
- Дело у меня тут. Держите, это вам! - Васька протянул лилии. Интересно, кому герберы?
- Спасибо! Дело какое?
- Ленке сюрприз приготовил. Стих. Ваша помощь нужна.
Ага! Ясненько: второй букет предназначен Елене!
- Стихотворение – это чудесно! Слушаю внимательно, Вася.
- Короче, это… Писал я, значит, всю ночь стих. Целый час потратил на него, а он как-то не писался. Вот…
- И…?
- И я решил посоветоваться с Есениным.
- И что тебе Сергей Александрович насоветовал?
- Да у него мало приличного есть, он же не Пушкин! Нашёл одно. Вот это.
Васька закатил глаза к небу и с чувством начал:

Ты меня не любишь, не жалеешь,
Разве я немного не красив?
Не смотря в лицо, от страсти млеешь,
Мне на плечи руки опустив.
Молодая, с чувственным оскалом,
Я с тобой не нежен и не груб.
Расскажи мне, скольких ты ласкала?
Сколько рук ты помнишь? Сколько губ?

Я вытаращила глаза от неожиданности, а Васька прервал стих:
- Как по-вашему, нормас будет? Только вы не говорите Ленке, что это Есенин написал, скажите, что это я сочинил.
Норм! Я вздохнула.
- Васенька, по-моему, это стихотворение несколько не подходит к случаю. Рановато его Лене читать.
- Чё это рановато? Любить никогда не рано, по себе знаю!
Ну-ну!
- Если не нравится, то можно вот это ещё. Там немного про природу и про любовь. Девочкам нравится.
Василий снова задрал очи к небесам:

Выткался на озере алый свет зари.
На бору со звонами плачут глухари…

- Стоп, Василий! Это тоже не подойдёт.
- Вот всегда у вас так: что бы я ни делал, всё фигово! Зря я, что ли, всю ночь их учил?! Целый час потратил! Чем мне её удивить теперь?
- Своим стихотворением, Вась.
- Да… Муза кривляется чего-то, не хочет мне помочь. И вы не хотите. Только критикуете.
Так, парень, по-видимому, всерьёз закручинился. Поссорились, что ли, они с Леной? Спрошу-ка.
- Да не, не поссорились. Хуже. Она сказала, что я несерьёзный и что она не видит меня будущим мужем.
Ох, ты! Какие страсти! Куда нашим с Гришкой отношениям до Васькиной любви!
- Вот если бы стих какой сочинить. Вы не сочините мне? Я спасибо скажу. Большое. Огромное.
- Нет, Вась, с рифмами у меня беда. Но знаю, кто тебе сможет помочь.
- Кто? Грихан… Александрович?
- Нет. Эдуард Асадов. Например, вот это.

Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Васька слушал напряжённо. Видно было, что стихотворение ему понравилось.
- Только, Вась, не приписывай его создание себе. Не обманывай Лену даже в мелочах. Ничего хорошего из этого не выйдет.
- Ага! Она скажет, что я такой тупак, что сам не смог стих сочинить!
- Не скажет, Вась.
- Уверены?
- Уверена!
- Спасибо тогда… Ща выучу. Домой провожу и прочитаю по дороге.
- Действуй, Вася!
Первый рабочий день стремительно нёсся к завершению, когда позвонил Гришка.
- Я свободен, еду за тобой.
- Жду, студент!
Гришка приехал не с пустыми руками, а с ворохом цветов всех мастей.
- Ты ограбил цветочные салоны Москвы?
- Элька, тебе бы только всё опошлить! «Огра-абил!» Купил! Благодарный ученик приехал с поклоном к любимым учителям.
- Похвально, что могу сказать! А кто твой самый любимый учитель?
- Да есть тут одна… Вредная особа… У меня от неё башню сносит конкретно! Но цветы не ей, для неё у меня другой подарочек. Ты со мной по учителям или подождёшь у себя?
- Лучше подожду. Не задерживайся.
- Я быстро!

К ресторану подъехали ровно в 19.00. Родственники были уже там и наслаждались интересной беседой и обществом друг друга. Надеюсь, до скандала дело не дойдёт. Что-то тревожно на душе.
Лис помог мне устроиться за столом, примостился на соседнем стуле и воззрился на батюшку с матушкой. Что-то Лис какой-то взволнованный. Не иначе, родители дадут мне от ворот поворот.
Матушка Гришки одарила меня взглядом попечительницы сиротского приюта и растянула губы в слащавой улыбке. Я улыбнулась в ответ, сделав вид, что взгляда её не поняла.
Александр Владимирович хлебнул аперитивчика. (деды хлебнули чуть раньше), угостился оливкой и забасил:
- Ну, что ж, начнём! Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы, - мужчина взглянул на сына.
Понятно! Чтобы сообщить пренеприятное известие: ваша внучка нашему Грише не пара! Что и следовало ожидать! Гасите софиты, спектакль окончен…
Но папенька Лиса продолжил не так.
- Мы всесторонне изучили проблему…
А! Всё же проблему! Отлично!
- И пришли к общему знаменателю: не вижу причин, которые послужили бы препятствием к … Впрочем, Григорий, слово тебе. Расставим сразу все точки над i.
Да, Григорий, расставляйте уже, не тяните кота за хвост!
Гришка отчего-то покраснел, смущённо посмотрел на родителей, на бабок-дедок, на меня и встал.
Надо же, как торжественно всё обставили! Даже банальный отказ в руке и сердце в ресторане решили провернуть! И нафига? Мог бы ещё утром дома сказать об этом. Дешевле бы вышло.
Матушка продолжала надменно и приторно улыбаться. Александр Владимирович нашёл взглядом официанта и коротко ему кивнул.
Ага! Видимо, договорился заранее, чтобы нас после вынесения приговора скоренько проводили из заведения, дабы не мешали банкету: ведь сегодня Лис стал студентом одного из ведущих вузов страны.
Гришка странно мялся и собирался с духом. Встать и уйти, что ли?
- Ну что же вы, сударь, заставляете зазнобу нервничать?! – обратилась к нему бабуля 1. – Ей вредно переживать в имеющемся положении. Я понимаю, что делить ложе с нашей внучкой намного проще и несказанно приятнее, нежели озвучивать принятое решение, но будьте смелее, вы не харакири себе делаете.
Гришка вздрогнул, бросил взгляд на маму и отца и перевёл его на меня.
- Эля! – начал он, смущаясь. - Однажды я увидел тебя в школьном коридоре и подумал: «Эта девушка - моя судьба». Тогда я ещё не понимал этого отчётливо, но ясно осознавал, что моя жизнь без тебя невозможна. И решил добиться твоего расположения любой ценой. День, когда не видел тебя в школе, становился самым мрачным и мучительным днём моей жизни. Я грезил о тебе сутки напролёт, ходил за тобой по пятам, ревновал, злился, что ты флиртуешь с ровесниками и воспринимаешь меня лишь как забавного семиклашку. Но я знал, что однажды ты станешь моей. Потому что очень любил тебя. И этот день настал. Точнее, ночь. Я помню её до мельчайших подробностей – эту новогоднюю ночь - и как сейчас слышу твой робкий шёпот в ответ на моё признание. Никогда я не был так счастлив, как в тот миг! На нашу долю выпало много испытаний, но они позади, и сейчас я твёрдо уверен, что хочу дальше идти по жизни только с тобой. Хочу стать для тебя той каменной стеной, за которой ты будешь счастлива. Мы будем счастливы: ты, наша дочка и я. Ты пленила мою душу, и я предлагаю тебе руку и сердце. Эль… Будь моей женой! Пожалуйста…
По щекам бабушек катились слезинки. Мужчины тоже разволновались, это было видно по тому, как один из них зачем-то схватил и скомкал бумажную салфетку, другой завертел в руке вилку, третий покраснел и расстегнул ворот рубашки.
А Лис… Лис стоял рядом со мной - бледный несмотря на природную смуглоту и загар – и с силой сжимал и разжимал кулак. Потом повернулся к официанту, с которым переглядывался Александр Владимирович и который во время Гришкиной речи встал за спиной парня. В руках он держал шёлковую подушечку с лежащей на ней шкатулкой в виде сердца.
Дрожащими руками Гришка взял вырезанную из слоновой кости коробочку, открыл её и вынул кольцо.
- Ты согласна, Эль?
Я молчала, и чёрные глаза его наливались отчаянием. А я … Меня словно выключили… Я растерялась, не зная, что говорить, что делать… Медленно встала, обвела глазами присутствующих и продолжила молчать.
- Эль…

Тишина стала такой физически ощутимой, такой густой, что собравшиеся насторожились в ожидании новой напасти. Они пристально смотрели на меня и пытались угадать, что же отвечу – «да» или «нет»?
А я не могла вымолвить ни слова. Память истерично расхохоталась и швырнула в меня пригоршней картинок из недавнего прошлого. На тебе! Забыла?! Не боись, я напомню! Чтобы тебе легко не жилось!
Картинки медленно разворачивались, набирали яркость, обретали чёткость и контрастность, двигались. Вот Лис танцует с нежным ангелом, вот она, Лика, подошла сзади и закрыла его глаза ладонями, вот облила меня соком, вот… Сколько же этих вот! Сколько же их! Как поверить ему? Как забыть? Как простить? Как?!
Я зажмурилась, и из-под век брызнули слёзы. Тишина продолжала давить, память не переставала куражиться… А Лис ждал… Ждали и родственники.
- Эль… Я… нужен тебе? – голос Гришки прозвучал еле слышно и замер, словно и сам голос боялся пропустить ответ.
Никто больше не проронил ни слова. Бабушки-дедушки застыли немым укором глупой внучке, которая опорочила доброе имя родителей и их самих, утонув в липкой пучине сладострастия, забыв о приличиях, о девичьей чести и гордости, готовящаяся «принести в подоле», как последняя беспутная девка (так сказала бабуля 2) , а теперь ещё и нос воротила от парня. Знали бы они все подробности лагерных перипетий! Но я им этого никогда не скажу. Не нужно им этого знать. Пусть Гришка останется для них благородным Лисом.
Александр Владимирович был, казалось, удивлён моим молчанием. Самоуверенный родитель красавчика сына и рачительный приумножатель семейных материальных ценностей ожидал, что я со слезами и соплями восторга брошусь на шею Гришке, заорав: «Да! Забирай меня скорей, увози за сто морей и целуй меня везде, я ведь взрослая уже! Даже с приплодом!» А я молчала.
Гришка терял краски. И лишь одна маменька его пребывала в настроении благодушном, можно сказать, радостном, предвкушая, видимо, что неподходящая для сына невеста и незапланированная внучка рассосутся как-нибудь.
- Микаэла! - бабуля 1 выступила с мини-речью. - Скромность, несомненно, лучшее украшение девушки, но только в том случае, если она не задерживается в пути и является вовремя. В нашем случае играть в недотрогу несколько глупо, не находишь? Не мучай Григория молчанием, ответь хоть что-то.
- Да, Эля, форпост давно пал, выбросив белый флаг. Передавай права новому коменданту крепости, - вставил три копейки дед 2.
Лис весь извёлся. Он крутил в пальцах изящное кольцо из платины в виде соцветия, усыпанное бриллиантами, и смотрел на меня глазами преданного пса, ясно чувствующего, что жестокие хозяева решили от него избавиться. Потом сжал кольцо в кулаке. Пальцы его побелели.
Ну и чего я молчу? Зачем мучаю всех? Что было, то было, Элька, оно осталось где-то там, за очередным поворотом судьбы, и помнить об этом не стоит. Ты же любишь Лиса, любишь безумно, любишь вопреки всем доводам разума. А нужны ли эти доводы? Все разумные уверения в том, что раз предавший предаст снова… Раз поднявший руку ударит вновь… Нужны ли они? Будет ли кто-то счастлив, вняв рассудку? Или счастье в том, чтобы отдаться на волю чувств?
Страшно… Мне страшно… Я боюсь ошибиться в любимом человеке, боюсь нового предательства… Но я безумно люблю его… Безумно люблю… Поэтому…
- Да…
Губы Лиса едва дрогнули в улыбке, и парень вновь настороженно посмотрел на меня, словно сомневался – не ошибся ли, услышав желанное слово.
Нет, Лис, не ошибся. Я люблю тебя и хочу быть с тобой всегда… Всегда… Несмотря ни на что…
- Да, Гриш… Ты мне очень нужен… Я хочу быть твоей, для тебя, с тобой…
Все разом шумно выдохнули и расслабились, оживились. Александр Владимирович кивнул официанту, и тот наполнил бокалы шампанским, названным по имени монаха, жившего в семнадцатом веке и первым изобрётшего технологию производства неповторимого игристого алкоголя, позволяющую выделить именитый напиток из всех остальных представителей шампанских вин.
Лис ликовал, улыбка не сходила с лица его, глаза сияли ярче бриллиантов в кольце. Он с трепетом надел платиновый ободок мне на палец и нежно сжал ладонь.
- Я люблю тебя, - он шептал эти три слова, которые произносил не раз, но сейчас они звучали иначе. Это было не просто признание в любви, это было обещание безграничного всеобъемлющего счастья, непоколебимой верности, нежной заботы…
- Я люблю тебя…
Родственники смаковали пузырящийся напиток и с блаженными улыбками созерцали милую картину « Лис, целующий невесту».
Он оторвался от губ моих, поднял бокал, в котором плясали озорные пузырьки, а мне протянул наполненный апельсиновым соком:
- За нашу любовь, - шепнул и улыбнулся.
Мы пригубили каждый свой напиток и застыли, не сводя друг с друга сияющих глаз.
Александр Владимирович по-крестьянски крякнул, дождался, когда гарсон вновь наполнил бокалы и смачно возгласил:
- Горько!
Старики подхватили.
Чего это они? Рано, вроде. Это же только на свадьбах кричат. Или нет? Пофиг! Ну целуй же меня, Лис, целуй… И держи меня крепче… Странно, почему так кружится голова? Я же не пила… Ах, да! Это от счастья, Элька! Она всегда кружится от счастья!
Тонко и протяжно запела скрипка, аккомпанируя нашей любви.
- Потанцуем? – Лис не выпускал меня из объятий.
- Потанцуем…
И мы медленно топтались на месте, два бальника, враз разучившиеся танцевать. Но это топтание было красивее любого вальса, потому что танцевали не мы… Танцевала сама любовь… Руки мои обвивали сильную Гришкину шею, а он крепко прижимал меня к себе и шептал что-то милое и глупое. Мой родной Лис…

Светская напряжённая беседа в самом начале суаре незаметно перетекла в родственную болтовню. Быстро освоились, надо сказать! Только матушка Григория старательно делала красивую мину при плохой игре. Прямо-таки скверной игре! Элька пришлась ей не ко двору… Лан, переживу! Гришка со мной, а это важнее неприязни со стороны его мамы.
Разошлись, точнее, разъехались после полуночи. Бабушки-дедушки отправились по домам на такси, нас с Лисом Александр Владимирович отправил на своём скромном новеньком Майбахе, себе же вызвал из гаража Бентли.
Водитель, успевший выспаться за время наших посиделок, был предупредителен и нем. Поехали!
Гришка выуживал из кармана ключи, когда затренькал телефон. Кому понадобилась среди ночи?
- Открывай, Гриш, - и ответила на звонок.
- Микаэла Александровна? – густой незнакомый бас обжёг ухо.
- Да, - сердце рухнуло к пяткам. Так, на всякий случай!
- Лейтенант Скворцов, участковый …
А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а………………… Ну за что опять-то???!!!
- Дудукин Василий ваш ученик?
- Мой, - голос прозвучал обречённо. Васька, ты не дашь мне доработать до декретного, убьёшь намного раньше.
Скворцов настоятельно просил прибыть в отделение полиции.
- Дай-ка мне! - Гришка взял у меня трубу, поставил на громкую связь и зарокотал. – Извините, но Микаэла Александровна никуда на ночь глядя не поедет. Она в положении, ей необходимо соблюдать режим дня. А у Дудукина есть родители, которые обязаны следить за неугомонным отпрыском, а не заниматься чёрт те чем!
- По словам ребёнка, родители убыли на отдых в Эмираты и вернутся через десять дней.
- О-о-о! - протянула я. – Забыла совсем! Сергей Николаевич предупреждал, что полторы недели Васька будет под опекой тётки Алёны, младшей сестры супруги.
- Ну и где эта сестрица Алёнушка?! Вызывайте её в отделение, а не классного руководителя! – резонно возмущался Лис.
- Она вне зоны доступа.
- У парня есть другие родственники, - отстаивал моё право на отдых Лис.
- Есть, но и родители родителей за пределами Московской области. Микаэла Александровна, вам придётся явиться в отделение, иначе мальчик попадёт в приёмник-распределитель, то есть в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей. Чем скорее вы прибудете, тем лучше. Не забудьте паспорт или любой другой документ, удостоверяющий личность.
Участковый отключился. Норм! А я куда Ваську дену? К себе на постой определю?
- Эля, на правах мужа заявляю – бросай эту работу на фиг! Тебе оно надо – ночами по ментовкам шариться?!
- Помню, как менее года назад я так же вытаскивала из участка некоего гражданина Долматова Г. А., учащегося 11 «Б» нашей гимназии. Знаешь такого?
- Да мы тогда по глупости залетели! Павлухе приспичило пописать за углом.
- Едем, Гриш, - я устало махнула рукой. – Ваську надо вызволять.
Гришка вызвал было такси, но тут обнаружилось, что моя сумочка осталась в машине. А в ней вся наша с ним небольшая наличность и карты. Вот я росомаха! Пришлось Гришке звонить отцу и просить машинку обратно.
И отправились мы на встречу с представителями закона на скромном Майбахе. Отец Лиса распорядился. Заодно и сумочку забрали.

Васька сидел в кабинете участкового вполне себе довольный жизнью. И на мои гневные приветствия выдал:
- Первый раз, что ли? Я у ментов частый гость!
Полицай заинтересованно взглянул на парня, а мы с Лисом сделали страшные глаза: ты чего несёшь, Василий! Тоже мне – отпетый уголовник!
А страж порядка забегал по клавиатуре пальцами, добавляя неожиданно открывшуюся информацию в протокол:
- За что привлекался?
- Мальчик глупо шутит, - ответил Лис.
Но Ваську понесло:
- За несанкционированную торговлю мясными деликатесами и расстрел мирных старушек.
Принявшийся было записывать Васькины откровения лейтенант остановился:
- Шутки над представителями закона караются штрафом в размере не одной тысячи рублей. Шути дальше, порадуй родителей! В Эмиратах они заскучают, приедут и развлекутся!
- Василий! - Лис пронзительно посмотрел на мальчика, и взгляд этот не сулил ничего хорошего.
- Кстати, за что он к вам попал? – поинтересовалась я.
- Вот сейчас и узнаем всё в подробностях. Рассказывай, Дудукин! – велел лейтенант.
И Васька рассказал.
Никак не клеящиеся отношения с Леной Фомкиной Василий решил смазать клеем рифмованным, то есть стихами. Свои наваять у него не получилось, но «добрая класснуха Микаэла Александровна» посоветовала творчество Эдуарда Асадова, чем Васька не преминул воспользоваться. Но только как это осуществить? Сначала Василий планировал прочесть стихотворение по пути домой, но Лена наотрез отказалась от его провожаний. Написать СМС? Слишком долго и длинно, девочка не станет читать. По старинке положить на парту записку? Засмеют свои же! И Ваське пришла в голову гениальная мысль.
Памятуя о том, что Лена, живущая на девятом этаже, никогда не пользуется лифтом (фобия у неё – боязнь закрытого пространства), Васька вооружился баллончиками с краской и поздним вечером проник в её подъезд. Выйдет Лена утром, станет спускаться по ступеням, а на них для неё сюрприз. Как Лена догадается, что подарочек для неё от Василия, Дудукин не подумал. Как-то!
Между шестым и пятым этажами, когда Васька, вывалив от усердия язык, трудился над строкой: «Только знать бы, что все не зря, Что потом не предашь в дороге», главный бес шестого «А» был пойман с поличным бдительной соседкой – старшей по подъезду и по дому заодно.
С воплем: «Это что же ты, гадёныш, творишь?!» бодрая Галина Евгеньевна, бывшая учитель начальных классов, развлекающая себя на пенсии общественно-полезными делами и делишками, попыталась схватить Дудукина за ухо.
Василий от неожиданности подпрыгнул на месте и повернулся лицом к опасности, забыв убрать палец с кэп (насадки-распылителя на баллончике с краской), тем самым раскрасив эту самую опасность в ядовито-оранжевый цвет.
Завизжав, как бензопила в фильмах ужасов из доброго старого Голливуда, женщина растопырила руки, пытаясь вслепую – очки заляпало краской - ухватить шкоду за шкирку, но промахнулась, а Васька дал дёру вверх по лестнице, намереваясь уйти лифтом. Но ему не повезло.
На вопли активистки выглянул сосед-каратист, ловкий и юркий парень двадцати пяти лет. Изловить хулигана ему труда не составило.
Бывшая учительница стащила заляпанное краской «пенсне» и, поручив наглеца заботам каратиста, ощупью пробралась к себе – отмыть оранжевый грим, нацепить чистые очки и надеть новый костюм, купленный по случаю юбилея её первого выпуска (как-никак тридцать пять лет!), чтобы встретить полицию при полном параде.
- Сколько светит этому художнику? – спросил Гришка у лейтенанта, незаметно подмигнув.
- Года два колонии для малолетних, - поддержал тот. – А там как пойдёт. Могут выпустить по УДО. А могут добавить за плохое поведение.
Васька заметно приуныл: колония в планы его не входила.
- А чё я такого сделал? Я порадовать хотел одноклассницу, стих ей написал. Я поэт. Микаэла Александровна меня ценит. А эта старуха налетела, как собака больная, чуть не искусала! Ухо мне хотела открутить, я насилу вырвался. Вы её привлеките за нанесение повреждений несовершеннолетнему! Вот, смотрите, видите? – и Васька показал длинную свежую царапину на предплечье. – Это она меня когтями. Мне надо в травмпункт срочно. Может, её когти ядовитые и мне заразу занесли, начнётся сепсис во всю руку или этот … как его… Гангрена! И останусь я инвалидом!
- Василий! Не забывайся! – Гришка просверлил в мальчике дыру взглядом чёрных глаз. - А рану я тебе лично обработаю. Вот сейчас домой приедем, и обработаю. Широким ремнём. Исцеляет на раз!
- Так я тебя и пустил к себе домой, ага, размечтался!
- Так я и повёз тебя к тебе домой, ага! Размечтался! Оставлю тебя без взрослых глаз, как же! К нам поедешь, Васенька, готовься к профилактическим мероприятиям правонарушений и гангрены.
- Меня Алёнка ждёт, потеряла давно. Убивается, наверное! Нельзя мне к вам.
- Сейчас проверим, как убивается. Номер! – скомандовал Гришка.
- Восемь, девятьсот двадцать пять, - начал Василий и замолчал.
- Ну?!
- Забыл, - Васька развёл руками.
- Держите! – лейтенант нацарапал на зелёном квадратике бумаги заветные цифры.
Гришка набрал номерок, но сестрица Алёнушка не отзывалась.
- Сколько лет твоей тётке? – поинтересовался Лис.
- Девятнадцать, - Васька шмыгнул носом. – Она самая младшая в семье, вторая.
- Нашли кому доверить присмотр за ребёнком! – возмутился лейтенант. – Штрафануть родителей за такое! Чтобы думали!
- Сардельками можно? – закинул удочку Васька.
- Что именно? – не понял страж порядка.
- Штраф. Или колбасой. Вы не стесняйтесь, говорите, сколько надо! Окорок советую ещё. Хотите? У нас экологически чистый продукт. Нет соевым бычкам…
- Иди уже, соевый бычок! Родителям повестку пришлю, как приедут, - отмахнулся лейтенант.
Мы вышли из отделения и направились к стоянке. Гришка ещё раз попытался дозвониться до Васькиной тётки, но безуспешно.
- Зря звонишь, она у парня своего сейчас. Не ответит, - пояснил её молчание Васька.
- Норм! Ей ребёнка доверили, а она по парням скачет! – возмутилась я.
- Личную жизнь устраивает, - Васька выцепил глазами чёрный лакированный Майбах и притормозил. – Крутая тачка.
- Хочешь прокатиться? – спросил Лис.
- Спрашиваешь!
- Садись! – Гришка распахнул заднюю дверь. Задремавший водитель встрепенулся. – Садись, не стой сиротой на вокзале.
- Это твоя, что ли? – не верил Дудукин.
- Моя. Да садись быстрее, время позднее, Микаэле Александровне давно пора спать. А она тут тебя из каталажки вызволяет. Не стоило ехать, посидел бы ночку с бомжами и нариками, поумнел.
Но Васька его не слышал. Он юркнул в салон, обтянутый чёрной кожей, мягко подсвеченный ультрамариновым сиянием, с уютным широченным диваном. Следом уселись и мы с Лисом, и автомобиль тихо покатил к дому.
Всю дорогу Васька вживался в роль олигарха. Он вальяжно развалился на диване, устроив голову на мягкой подушке-подголовнике, вытянув ноги и включив функцию массажа. Ну наглец! Лежал, поглядывал в окно панорамной крыши с видом скучающим.
- Сигару бы сейчас и коньячка, - мечтательно протянул он. – Это мне сегодня свезло! Почувствуй себя олигархом! Надо селфи сделать, а то Валя с Сеньком не поверят, что я на такой тачке ездил.
Лис, сидевший впереди, хохотнул:
- Странные у тебя представления об олигархах, Василий! Какие сигары, какой коньячок?! Здоровый образ жизни, Вася!
- Микаэла Александровна, у меня телефон разрядился, сфоткайте на свой! Ща я вот так устроюсь…
Дудукин схватил со столика Гришкины солнцезащитные очки, напялил на нос и скомандовал:
- Я готов, фоткайте!
- Ты разрешения спросил у владельца машины? – не спешила я с фотосессией.
- А надо? Грихан… ой… Александрович! Ты не против, если я сделаю пару фоточек?
- Да делай! Почувствуй себя олигархом.
Населфившись от души на мой гаджет, Васька с достоинством вынес себя из машины (мы как раз подъехали к дому) и скомандовал:
- Давайте на фоне тачки ещё! – всучил мне телефон, обежал машину и застыл, облокотившись о капот. – Вы только подальше отойдите, чтобы её видно было хорошо!
Лис откровенно захохотал и сам щёлкнул Василия с разных ракурсов.
- А давай, как я в машину сажусь! А теперь из машины выхожу! И вот отсюда сфоткай! И у открытой дверцы, чтобы нутрь было видно! Спроси ключи у водилы, я их на пальце покручу! Йэс! Сигары не хватает! У тебя точно нет сигары? Жаль!
- Василий, ты зарвался! – укорили я и Лис одновременно.
- Разве? А чё, тебе жалко, да? Это ты каждый день на таких тачках рассекаешь, а мне они не светят. Ну ещё две фоточки. Как я…
- Хватит! - остановила я разгул страстей. – Домой!

А дома пришлось Ваську кормить: он был голоден, как стая волков лютой зимой.
- Вкусное мясо! - одобрительно чавкал Васька. – Сами готовили? Или домработница?
- Сама, Васенька. Ешь быстрее и в душ, спать давно пора!
- А воспитывать меня? Не будете, что ли? Я же без воспитания отбитым на всю голову стану!
- Да ты и так отбитый. Дальше некуда! – жевал Лис бутерброд.
- Неправда! Я ещё наивен и глуп, могу по дурости не на ту дорожку свернуть. Начинайте, Микаэла Александровна, я готов принять кару! Чайку только подлейте! Я на ночь всегда много чая пью.
Господи! Сколько же в нём наглости!
- Спишь в памперсах? – поинтересовался Гришка.
- Да, было такое двенадцать лет назад. Хорошее было время! Кста-ати! У нас театр в этом году продолжится?
Хм! А вот о театре я и не подумала. До января? А потом? Но вслух сказала:
- Конечно!
- Вот и отлично! Только теперь мне никаких чертей не давайте, хватит! Я жду новых серьёзных ролей, а то Ленка меня и так уж гоблином считает, да ещё вы с чертями своими! Так я её никогда не покорю! Учтите это при составлении репретуара… репертуара.
- И кем ты себя видишь, в каких ролях?
Васька на минуту задумался.
- Депутатом, например. Или президентом. Генералом можно. Олигархом ещё, опыт у меня уже есть.
Мы с Гришкой рассмеялись.
- А чё? Надо жизненные спектакли ставить, а не сказочки. Мы уже взрослые, не ясли какие-то. Вы бы сочинили интересненькое, - и Васька посмотрел на меня. – Или вот давайте про письма! Как мы их нашли, и как будем искать их авторов! Там у меня хорошая роль! Ты чего не выложил их ещё?
- Некогда было, Василий! Завтра с утра с тобой займёмся.
- Завтра с утра я домой! Давай щас!
- Домой ты, Вася, поедешь, как прибудут родители! - отрезала я. – Этой вертихвостке тебя не отдам. Ищи потом непонятно в какой клоаке!
- Некрасиво материться, Микаэла Александровна! - попенял Дудукин. – Вы же учитель, не только девушка! И девушке не стоит материться.
- Василий, клоака – это что-то крайне отвратительное. Грязное место, низкая мораль…
- Понял! Ну так вы напишете сценарий?
- Я подумаю, Вася. Гриш, покажи ему, где ванная, я принесу полотенце и постелю в маленькой комнате.
Знали бы мы, что готовит нам Завтра!
2. 09. 2018

Приёмный сын Микаэлы и Григория Василий с раннего утра чинно прохаживался под дверью родительской опочивальни и осторожно покашливал да покрякивал. Чем и разбудил молодую чету. Не спится бесу-то!
Гришка нацепил шорты и выглянул в коридор:
- Слышишь, рифмоплёт, ты на часы смотрел?
- Неа! – беспечно отозвался Васька.
- Так посмотри! Половина шестого! Порядочные люди спят и розовые сны видят!
- Так это порядочные, а я того… редкостный безобразник! Ищу вот, чем заняться.
- Сном, Василий! Чтобы до десяти утра тебя не было ни слышно и ни видно! Полночи из-за твоих выкрутасов не спали! Быстро в комнату!
Васька пробурчал что-то неразборчивое и скрылся. Вот и славно! Спааааать!
Ровно в десять ноль-ноль нас вторично разбудил «сынуля». Его настойчивый стук в дверь.
Гришка перекатился со спины на живот и пробормотал:
- Эль, какой вид казни самый мучительный?
- Не знаю. Четвертование? – промычала я, уткнувшись носом в крепкое плечо Лиса.
- Спасибо. Я его сейчас четвертую!
- Да, не мешало бы… У меня глаза не открываются, а он издевается…
А стук не стихал. Гришка прошлёпал босыми ногами по паркету и приоткрыл дверь:
- Дятел, заколебал долбить! Чего надо? Не видишь – люди спят?
- Так сами сказали, чтобы я в десять к вам пришёл! Я и пришёл! С мыслью. И позавтракать бы не мешало. Я у вас в холодильнике полазил, угощения на столе уже. Доброе утро!
- Казнить нельзя помиловать. Где запятая?
- Где «нельзя», - шмыгнул носом Василий.
- Повезло тебе, Дудукин! Микаэла Александровна по утрам свирепа и кровожадна: достаточно увидеть незначительную ошибочку – и всё! Хана неграмотному! Выгрызет мозг и разорвёт на клочки всё остальное. Потом становится добренькой на весь день. Жертва ей нужна, как вампиру. Без этого тяжко.
Я протяжно застонала, сдерживая смех.
- Чего это она? – громко шепнул Васька.
- Это от разочарования. Некого растерзать за ошибку. Теперь будет ещё злее.
- Так напиши ей эсэмэску с кучей ошибок, вот она восторгнётся! Гора ошибок и тут ты такой под руками! И мозг твой свежий, выспавшийся.
- Иди на кухню, умник, сейчас мы присоединимся.
Пока Лис полоскался в душе, я досматривала сон. Спать хотелось ужасно!
Свеженький от холодной воды, Лис неслышно вошёл в комнату и неожиданно схватил меня за плечи заледеневшими руками. Я вздрогнула, взвизгнула и повернулась к нему.
- Мечтал провести сегодня весь день в постели с тобою рядом, но чёрт Василий нарушил мои грандиозные планы, - разочарованно скривился Лис.
- Ничего, зато накопишь силы для фееричного представления, - я улыбнулась парню и потянулась к нему губами.
- Не дразни, Элька! Я же не выдержу!
Но я принялась за поцелуи. Гришка привлёк меня к себе, лаская губами шею.
В дверь снова застучал бес.
- Микаэла Александровна, чай остынет, выходите.
- Накачался на наши головы, - недовольно шепнул Лис и гаркнул. - Идём!
Я высвободилась из Гришкиных объятий, села, спустила ноги с кровати и потянулась. Кружевная «финтифлюшка» сползла с плеча, обнажая грудь.
- Специально, да?! Жестокая ты, Эля!
- Какая есть! Сам выбирал, теперь живи и мучайся! – сокрушённо вздохнула я. – Я в душ.

Васька расстарался с завтраком. На широкой тарелке громоздились криво накромсанные толстенные куски батона, щедро сдобренные ломтями масла, сыра и сыровяленого испанского окорока. Ломтики того же окорока распластались на тарелочке поменьше. В прозрачных кружках, наполовину заполненных разбухшими листиками, дымился изумрудный китайский чай. Салат из черри, огуречков, авокадо, нарезанных кусками разной величины, и всевозможной зелени, отысканной мальцом-удальцом в холодильнике, утопал в сметане, в миске, стоявшей в центре стола.
Сам Василий восседал на моём месте и заталкивал в рот отнюдь не прозрачный лепесток хамона.
- Ничё так мясцо. Пойдёт, - одобрительно кивнул он, проглотив добычу. - У нас, правда, вкуснее намного, фирма солидная. А это вы сами делали?
И подцепил вилкой сразу два кусочка.
- Да, вчера кабана закололи, - кивнул Лис.
- В микроволновке пекли?
- В духовке, Вася.
- Вкусно получилось.
- Отменно!
Вот не пойму: Вася искренне верит Лису или стебётся? Скорее, второе. Паяц!
- Я тут подумал, - Дудукин шумно отхлебнул горячего напитка. – Мы теперь серьёзными вещами станем заниматься, взрослыми. Книжечку у вас нашёл интересную, почитал, пока вы дрых… спали.
Васька метнулся к окну и приволок с подоконника толстый том «Декамерона» в переплёте винного цвета.
- Тут есть прикольные рассказики, из них можно целый спектакль сделать. Вот этот, например.
Я насторожилась.
Васька открыл заложенную лоскутом салфетки страницу в конце книги.
- Мартеллино, прикинувшись убогим, делает вид, что его исцелили мощи святого Арриго; обман обнаружен, его схватывают, избивают, ему грозит виселица, но в конце концов всё кончается для него благополучно.
Я страдальчески посмотрела на Гришку. Тот с блаженной миной жевал Васькины бутерброды и потягивал чаёк. А Василий трещал.
- Или вот ещё. Некий достойный человек остроумною речью обличает преступное лицемерие монахов. А вот это вообще крутяк! Алибек спасается в пустыне; монах Рустико научает её, как загонять дьявола в ад; оставив пустыню, Алибек выходит замуж.
- Хм… Вась… Ты читал эти новеллы? – поинтересовалась я.
- Ага! Я всю книжку прочёл, пока вы спали.
Брови мои взметнулись на маковку.
- Вот всю-всю? От корки до корки?
Мальчик задрал очи к небесам:
- Ну-у… Как вам сказать… Практически…
- А точнее?
- Всю, я же не вру! От начала до конца. Краткое содержание.
- Не поняла… Где ты нашёл краткое содержание ?
- В книге… В конце самом. Оглавление называется… Вот я всё оглавление и прочитал. Там под каждой главой написано, про что рассказ? Написано! Зачем тогда сами рассказы читать? Смысла нет.
Я облегчённо выдохнула:
- Оглавление… Ага! Ну, да, действительно… Смысла читать сами новеллы нет никакого. Спасибо за завтрак, Вася.
- Пожалуйста. Ну так что? Будем это репетировать?
- Вась, ты хотел письмами заняться. Уже передумал?
- Нет, не передумал, я жду, когда Грихан… то есть Александрович освободится.
- Уже свободен, - Лис допил чай и вышел из-за стола. – Сейчас посуду вымою и начнём.
Васька удивился.
- Ты?
- Что именно?
- Сам будешь посуду мыть?
- Да, а что, собственно, тебя удивляет?
- Так это бабская работа! – Васька развалился на стуле и качал ногой.
Гришка поставил пустые тарелки в раковину и повернулся к Дудукину, скрестив на груди руки.
- Готовят, вроде, тоже чаще женщины. Как это ты решил завтрак слепить – это же бабское дело!
- Да, готовят! Но все знают, что лучшие повара не бабы, а мужчины! А так я бы не стал завтрак делать. Я же не баба! И тебе посуду не советую мыть. Вот она помоет, - и Васька мотнул головой в мою сторону.
Гришка нахмурился:
- Запомни, друг мой юный! Чтобы слов «баба», «бабский», «бабецл», «тёлка» я больше от тебя не слышал! Ты мужчина, и должен уважать девочек, девушек, женщин. Ведь твои мама и бабушки – женщины. Будущая твоя жена, твои будущие дочери – девочки. Представь, ты взрослый, идёшь по улице с дочкой, а пацаны, её ровесники, смотрят вслед и говорят друг другу: «Тёлка бомба!»
- Чего это она тёлка?! - мигом возмутился Васька. – Она девочка! За такие слова и в челюсть можно!
- Во-от, Вася! Так почему же ты сам относишься к девочкам неуважительно?
- Чё это не уважительно? Я уважительно! Всегда говорил «девочки». И Сенька с Лёханом пинал за «баб». Это я в лагере немного отвык.
- Привыкай снова, understand?
- Ага.
- И в мытье посуды нет ничего предосудительного: помочь любимой - святой долг каждого настоящего мужчины! Усёк?
- Ну… Как бы, да.
Я поблагодарила Дудукина за хлеб за соль:
- Весело с вами, мальчики, но мне пора делать уроки.
Василий оживился:
- Сколько берёте?
- За что, Васька?
- За то, чтобы домашку сделать? Только я не деньгами могу платить, а продуктом нашей фирмы «Дудки». Экологически чистым, заметьте! Нет соевым бычкам. У нас все холодильники дома завалены колбасой. Килограмм в день не много вам будет? Килограмм папан не заметит, подумает, что мамка съела. Она за день может целых три употребить. Или полкило? Вы не толстая, полкило вряд ли сха… осилите! Триста грамм пойдёт? Или вы ещё Грихана кормите? Не советую вам сажать его на свою шею. Порядочный мужчина должен сам добывать себе пропитание. Себе и собственной жене. Это его святой долг! Очень святой!
Нет, ну откуда в нём столько наглости?!
Гришка хохотнул:
- Ну и жмот ты, Васян!
- Я не жмот. Я бизнесмен. Если раздавать всё задарма, так недолго и разориться!
- Мясной воротила. Скотопромышленник, маркитант, - язвил Лис.
- Чё сразу обзываться?! – Васька затолкал в рот очередной ломтик хамона. – Микаэла Александровна, так сколько вам отстёгивать за домашку?
- Да с чего ты взял, что я кому-то выполняю домашнюю работу?
- Вы сами сказали. Щас ток.
- Ничего подобного я не говорила. Мне просто нужно готовиться к урокам с вами. Написать планы, конспекты…
- Обязательно? - дивился мальчик.
- Обязательно.
- Прикольно! Я думал вы и так всё знаете, а вы, оказывается, ни фига не знаете и учите заранее, чтобы нам рассказать!
Норм! Всё понял правильно! Я объяснила Ваське, что к чему в храме науки.
- Реально?! Ну и нафига вы в школу припёрлись?! Пришли, я хотел сказать. Это такой геморр каждый раз! Лучше бы шли к моему папе в магазин. Продавцом. Там можно со скидкой колбасу себе покупать. Очевидная выгода? Очевидная! А что вы в школе со скидкой купите? Наши безобразия? Мы их вам так, даром наваляем!
- Спасибо, щедрый Вася!
- Пойдёте продавцом? У нас как раз новый магазин открывается. А в выходные будете меня русскому учить.
- Нет, Вась, спасибо, конечно, тебе, но торговка из меня не выйдет. Не умею. Да и не хочу. Не моё это.
- Ну как хотите, я от всей души. По знакомству устроил бы.
Мальчики занялись письмами, а я написанием всякой школьной документации. Тоска зелёная!!! Лучше провести сто уроков подряд в классе дефективных шкетов, отбитых наглухо, чем писать всю это фиготень! Но куда деваться! Арбайтен, Эля!
Но долго поработать нам не дали. Гришкин гаджет дерзко завибрировал на столе, настойчиво приглашая пообщаться с тем, кто ждёт по ту сторону мобилки. Скворцов. И кто у нас Скворцов? Не помню такого в друзьях у Лиса.
Я подхватила телефон и понесла хозяину.
- Скворцов. Шо надо от меня вчерашнему полицаю?
- А это он?
Лис кивнул:
- Да!
Лейтенант Скворцов что-то долго басил в трубку, я даже успела заскучать и прокиснуть от скуки. А Гришка как-то странно посматривал то на меня, то на Василия.
Васька насторожился. Он с тревогой таращил на парня синие глаза и нервно покусывал губу.
Доигрался гаврик! Загремит кандалами по этапу! В смысле, на учёт поставят. Неужели всё так печально? Блин! Ну написал мальчик на лестнице стихи! Не матерные частушки же! За что его так прессовать? Отмывать подъезд заставить – это намного эффективнее промоет мозги, чем разные учёты. Надо спасать дитя! Как там зовут ту активистку? Галина Евгеньевна? Надо заглянуть к ней на огонёк, поговорить как училка с училкой. Не мегера же она! Хотя… Кто её знает…
А Гришка, набеседовавшись всласть, отключил телефон и замолчал, глядя мне в глаза.
- Мне хана? – спросил Васька, и голос его дрожал.
Лис посмотрел на него, но не ответил:
- Эль, пойдём поговорим, - он увлёк меня за собой, в нашу комнату, плотно закрыл и запер дверь.
- К чему так шифроваться? – удивилась я. – Что за тайны мадридского двора?
- Хреновенькие тайны, Эль. Мент пытался сегодня дозвониться до сестрицы Алёнушки и дозвонился. Правда, трубу взяла не она, а кто-то из оперативников: тётушку Васьки нашёл у подъезда в пять утра дворник. Она выпала из окна Дудукинской квартиры ночью. Или её выпали. В квартире погром, что-то искали. Не сама же она перевернула всё вверх дном.
- Капец!
- Скворцов просит не отпускать Ваську от себя. Мало ли, что там. Полиция свяжется с родителями.
- Я бы и так его не отпустила.
Мы замолчали. Я переваривала услышанное. Жесть, девчонке только девятнадцать! Не видела её ни разу, но почему-то стало очень неприятно от услышанной новости. И жалко… Жалко девушку…
- Гриш… Наверное, Ваське не надо ничего говорить.
- Я тоже подумал. Приедут родители, сами решат. Делаем вид, что Скворцов звонил по поводу Васькиных художеств.
Мы вернулись в гостиную. Странно, но Васька почему-то не подслушивал под дверью. Решил стать паинькой?
Он перебегал глазами с меня на Лиса и ждал. Но мы молчали, не зная, как и что сказать. Наконец Лис произнёс:
- Ну, что, Васян! Попал ты конкретно! Та пенсионерка, которую раскрасил в цвет апельсина, настроена решительно. Не хочешь загреметь на учёт, слушайся нас. До приезда родителей живёшь тут, как мы и обговорили раньше. Никаких гуляний самостоятельно – только в компании Микаэлы Александровны и меня. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Ну, ты понял.
Василий приуныл.
- А если я захочу культурно погулять с друзьями?
- До приезда родителей твои друзья – мы, Вася! Культурную программу обеспечим, не переживай, - «обрадовал» Лис.
- А если захочу с нормальными друзьями? С Сеньком и Валей?
- Пригласишь их к нам. Уверен, славно проведём время!
Ага! Только филиала шестого «А» мне дома не хватало! Всё лето об этом мечтала!
Обсудив нюансы Васькиного проживания на моих квадратных метрах, принялись за прерванные занятия. Планы сами себя не напишут. А жаль!
К двум часам парни закончили обрабатывать рукописи семидесятилетней давности, сочинили довольно приличный текст, скинули мне его для проверки и затем разместили в различных группах. Я же отвлеклась от трудов праведных и «загрузила» деда 1 на предмет поиска авторов писем. Надеюсь, нам удастся их разыскать. Интересно же, как сложилась судьба юных влюблённых.
К вечеру дед скинул мне на почту добытую информацию. Ну-ка, ну-ка! Посмотрим!
Лис придвинул к столу второе кресло и уселся рядом. Васька встал у нас спинами, сунувшись головой между нашими.
А новости были неочень. Деревня перестала существовать ещё в начале пятидесятых годов. Жители либо умерли, либо разъехались, кто куда. Карасёв Александр Ефимович – Шурик – пропал без вести тридцатого мая 1945 года. Его любимая «ласточка Наташенька» вышла замуж в 1949 году за Сидорина Павла Тихоновича. Сидорина Наталья Филипповна ещё здравствует, проживает в Москве на улице Енисейской, что у метро «Бабушкинская». Далее следовал подробный адрес и номер телефона.
- Вот и вся тайна! А мы уж настроились! - Васька разочарованно пробежал глазами сообщение.
- Ну почему же вся? Загадка в том, почему горшок с письмами оказался под камнем. И об этом мы сможем узнать у самой Натальи Филипповны. Если она захочет нам об этом рассказать. Да, Гриш?
- Безусловно! Завтра позвоним старушке и напросимся на встречу.
- Да что она нам расскажет! Ей уж лет сто полюбому! К ней маразм пришёл давно!
- Василий! – одёрнула я мальчика.
- Ну а что?! Не прав, что ли? Все старики из ума выживают, и вы тоже однажды выживете, чё тут такого?!
- Не сто бабушке лет, а восемьдесят примерно. Маразм мог и не дойти пока. Нечего гадать, завтра позвоню, и всё выяснится, - ответил Лис. – А сейчас спать, Василий! И чтобы утром не скрёбся под дверью! Как проснёмся, так и выйдем. Можешь снова бутеров настрогать, у тебя отлично получается!
- Завтра понедельник, мне в школу, - отбрыкнулся Васька.
- О, точняк! Что-то я забыл!
- Это маразм подкрался незаметно, - выдал Васька и шустро скрылся в ванной.
Вот пара… проказник!

3. 09. 2018

Какой-то бес лягнул меня копытом в бок, и выплыла я из сна, как жизнерадостная жёлтая субмарина из пучины зелёного моря у самого солнца. В четыре утра. Неплохо!
Попытавшись ещё раз настроиться на волну Морфея и получив в ответ комбинацию из пальцев, название которой созвучно с одним из названий инжира, встала и потопала в душ, а затем на кухню: завтрак для двух парней и одной училки приготовить нужно. Побалую-ка я нас сырно-творожным суфле.
В пять утра пробудился Дудукин. Он вышел, закутавшись в старый шёлковый папин халат, который самостоятельно разыскал в шкафу и в котором утопал, как куцая сосиска в пышном тесте. Неплохо так освоился Вася, как я погляжу!
Усевшись в старинное кресло от мастера Гамбса (пальметта на сплошной гладкой спинке, кожаная обивка лилового цвета, декоративные гвоздики с латунными шляпками), в коем до самой своей кончины любила трапезничать прапрабабушка и который впоследствии облюбовала скромная класснуха М. А., Василий мигом просканировал недра духовки и потянул носом:
- Хавчик готовите? То есть, я хотел сказать, завтрак? Это вы правильно придумали, я по утрам прожорливый очень. Могу три сардельки сха… съесть сразу! Что запекаете? Вкусно пахнет.
- Творожное суфле.
- А чё, мясо то, вчерашнее, не дадите, что ли? Я бы и его поел, чтобы вы не утруждались готовкой, я не привередливый. И Грихана я бы на вашем месте не баловал.
- Мясо на ужин, Вася.
Дудукин заметно приуныл.
- Я привык день начинать с приятных полезностей. А не с полезных неприятностей.
- Каламбурить с Манукяном и Куковалиным будешь. И не кривись, съешь, что дам.
- А у меня, может, на суфле аллергия? На мясо точно нет, это я сто процентов знаю, а на суфле вылезет.
- Тогда тебе не повезёт, Вася!
Поняв, что класснуху не переубедить, что придётся жевать суфле, Васька вздохнул:
- Давайте я чай заварю. А то вы ещё чего доброго ошпаритесь, знаю я вас, девушек! Потом будете рыдать и сопли разбрызгивать…
Дудукин осёкся под моим взглядом:
- Ну… я это… Мужчина должен брать на себя все трудновыполнимые дела. Это его святой долг. Наисвятейший. Вы не стесняйтесь, Микаэла Александровна, чувствуйте себя как дома!
Правда, что ли, Вася? Вот спасибо!
А мальчик продолжал песнь, попутно засыпая в чашки добрую порцию чайных листьев:
- Кстати, у нас не намечается никакого диктанта? Было бы неплохо глянуть текст, отработать проблемные места.
- Намечается, Васенька. На следующей неделе. Не переживай, отработаем.
- Йэс! – Дудукин подпрыгнул на месте, изобразив рукой неопределённый жест. – Вы не бойтесь, я никому не покажу его, я же понимаю, что вы мне текстик дадите по дружбе!
Не поняла! Это он о чём?
- Вася! Что ты имеешь в виду?
- Как что? Вы мне текст заранее дадите, я спишу и нормас! Но кроме меня его никто не увидит, даже Сенёк! Отвечаю!
Я застыла посреди кухни с прихваткой – пора доставать суфле – и воззрилась на питомца глазами исчадия ада.
- По-моему, кто-то очень сильно обнаглел, нет? Мне показалось?
Васька выкосил глаза и пробубнил:
- Это шутка! Я думал, вы догадаетесь, а вы и правда решили, что я такой … немного нагленький.
- Шутка. Шутки я люблю. Не против, если пошучу над тобой, выставляя оценку за диктант?
- А чё сразу диктант-то? У вас запеканка сгорит!
Блин, точно!

Гришка, с мокрым после душа ёжиком короткой стрижки, вышел на запах вкусности, как гиена на вонь трупа. Так сказал Василий. Надеюсь, сегодня прилетят его родичи, и я избавлюсь от необходимости терпеть детские шалости в собственном доме.
- Порядочный мужчина встаёт с петухами, чтобы девушке любимой помочь, а ты всё матрас давишь, - попенял Василий Лису. – Я чай вот на всех заварил.
Лис ничего не ответил. Он молча целовнул меня и сел за стол, придвинув чашку с ароматным напитком.
Я оделила всех формочками с суфле. Васька поводил носом, принюхиваясь, ковырнул массу ложечкой, скривился и принялся есть. Гришка жевал, словно не замечал, что ест. Норм! А я старалась, побаловать хотела! Оки, будешь жевать ежеутренне бутеры. С сахаром и водичкой. Папа рассказывал про такие в своём детстве: ломтик булочки, ровный слой сахарочка на ней, смоченный водой – вот и весь изыск!
Выходя из дома, Гришка вручил Дудукину ключи от машины:
- Открывай, садись и жди нас.
Василий унёсся резвым ураганчиком: ещё бы! Не каждый день на спорткарах раскатывает!
Мы неторопясь спускались по ступеням.
- Гриш, ты чего такой хмурый?
Лис вздохнул.
- Звонил Скворцов. Девушка не сама выпала из окна, на теле обнаружены многочисленные следы борьбы. Она сопротивлялась. До родичей Васяна никто так и не может дозвониться. Точнее, сообщили о трагедии матери Алёны, бабушке Дудукина, так она слегла с обширным инфарктом. В реанимации. Муж у неё умер полтора года назад. Родители отца Васьки где-то в глуши – их мобилы вне зоны доступа постоянно. Как и телефоны отца и матери самого Васьки. Короче, нам вменяется в обязанность бдить во всю!
Да уж! Куда вляпалась Алёна, что её решили … устранить?
- Бдить, значит бдить.
- Ты осторожнее, Эль. Не уходите из школы без меня. Мало ли… Я заеду после пар, срулю с последних.
- Гриш, ты учиться собрался или сруливать? Хочешь накопить пропусков для отчисления после первого же семестра? Ничего с нами не случится белым днём посреди улицы.
- Я буду переживать. Лучше сам заберу вас.
- Гриш! Не городи огород! Никто нас в метро не поджидает, что за паранойя?!
- Тогда буду звонить после каждой пары. Бери трубу сразу!
- У меня уроки, я не могу посреди часа болтать по телефону.
- Эль, ответить и сказать: « У нас всё ОК!» не так сложно. Зато я буду спокоен за вас.
- Убедил, хорошо, звони.

Первый урок в новеньком пятом «Б». Двадцать восемь душ, из которых двадцать – мужеска пола. Девочек не нашлось.
Ладненько, оценим, что за класс.
Я процокала в свой двести восемнадцатый. Надо просмотреть документы, с усердием и тщанием созданные вчера, проверить на наличие несуразностей, пока в классе пустота и тишина (Васька не считается – он увлёкся перечитыванием электронной версии писем). Тык-с! Пояснительная записка… Программа составлена… ориентирована… раскрывает… определяет… Срок реализации …
Я пробежала глазами текст: вроде всё норм. Ну и норм! Так, времени сколько? Ого! Пора к пятому «Б».
А пятый «Б» бурлил и клокотал. Увидев меня, гаврики и не подумали присмиреть. Они с увлечением продолжали что-то пинать между рядов, обращая внимания на учителя столько же, сколько сытый кошак обращает внимания на жирную мышь, телепающую где-то в самой глубине двора.
С трудом угомонив класс, начала урок.
Дети слушали внимательно. Все. Кроме одного. Круглоголовый коротко стриженный мальчик, «упитанный да невоспитанный», смерив меня презрительным взором жёлтых глаз, встал и пошёл к выходу, бросив сквозь зубы:
- Нужен мне ваш русский, как три кучи говна! Пойду хавчик заточу в буфете.
Я оторопела. Класс с любопытством наблюдал за моей реакцией. А дитя уже пинало дверь.
- Хочу напомнить, Владимир, что буфет ещё закрыт и хавчика, как вы изволили выразиться, заточить вам не удастся. Посему прошу вернуться на место. Во избежание недоразумений, - включила я Медузу Горгону.
Синюхин лениво повернулся и нахально уставился мне в глаза:
- А то чё будет?
- А будет то, что жизнь ваша заиграет красками. Отнюдь не радужными.
- Бить, что ли будете? – нагло ухмыльнулся поганец.
- Зачем? Есть более мирные способы воздействия на отбитых наглухо. Бескровные, но действенные. Сам коллектив станет вас отторгать, и вы будете изгоем. Поверьте, опытному учителю не составит труда повернуть настроение класса в нужную ему сторону. Не хотите оказаться в роли одинокого задолбыша, не ссорьтесь со мною, а постарайтесь подружиться.
Синюхин презрительно сплюнул в сторону и нехотя поплёлся за парту.
Господи, неужели пронесло? Надо что-то с ним делать, иначе проблем не оберёшься. Подключу-ка я к этому тройку «бесов». Они ребята креативные, придумают что-нибудь.
После третьего урока повела орду в столовую. Надеюсь, гаврики мои повзрослели, и никаких котлетных бомб, шрапнели и картечи из хлебных корок, мин из жирных мясных пирожков на стуле не ожидается. Очень надеюсь.
Не успели все рассесться за столами, как заныл Куковалин:
- А мне еды не хватило!
Как это не хватило? Я пересчитала тарелки на столах: точно детей тридцать четыре человека, а порций тридцать три.
- Сейчас исправим это недоразумение, не переживай, - я повернулась в сторону кухни, где на раздаче сегодня суетилась миленькая тётушка Валентина Петровна, и столкнулась с молодым человеком, шагающим по проходу со стаканом чая и не ожидавшим от меня внезапных поворотов. Чай выплеснулся на белоснежную рубашку и растёкся буро-жёлтым некрасивым пятном.
- Ой… Простите, я не ожидала…
- Всё в порядке, не смертельно! – отряхиваясь, молодой человек поднял на меня взгляд и улыбнулся.
Я скосила глаза на бейдж, пришпиленный к лацкану пиджака. «Вадим Красносельский, 11 « А». Новенький? Не видела его в гимназии до сегодняшнего дня.
- Ты из какого класса? – спросил Вадим.
Так! Больше никакой французской косы в школу! Только «кукиш» на маковке. Может, «термитник» соорудить для солидности? Очень взрослит, надо сказать. Спрошу-ка у Ираиды, в каком салоне делала его. И ответила:
- Из шестого «А».
Парень разочарованно скривился.
- Я думал, ты умнее. Почему все красивые – непроходимые дуры?
- Видимо, подвид такой. Дурной, - ответила я. - Семейство гоминидов, отряд приматов, вид хомо сапиенс, подвид идиотико-кретинус.
- Биологией увлекаешься? Похвально! Я тоже ею интересуюсь. Подготовимся к ЕГЭ как-нибудь вечерочком? Я тебе объясню анатомические различия между особями. Наглядно, - и Вадим одарил меня блудливой улыбочкой.
Он в своём уме? Что несёт-то?!
Только я хотела ответить умно и тем самым поставить на место наглеца, как за спиной Красносельского нарисовался Саша Макарский, сияющий добрейшей улыбкой:
- Здравствуйте, Микаэла Александровна! Вы сегодня прекрасны, как и всегда!
- Спасибо, Саша! - улыбнулась я в ответ.
- Микаэ-эла Алекса-андровна, - протянул Вадим. – Красивое имя. Ну так что? Займёмся биологией?
- С биологией не по адресу, Микаэла Александровна – учитель русского языка.
- Ладно тебе гнать! Учитель! – не поверил Красносельский.
Эля! Хватит вести беседы светские и не очень, у тебя Куковалин с голоду гибнет. Неси еду!
- Разрешите пройти.
Парни посторонились, пропуская меня к кухне.
- Она реально училка? – донёсся до ушей голос Вадима.
- Учительница. Да, реально, - ответил Макарский.

Уроки пронеслись незаметно. Я отрабатывала положенное время, готовясь к урокам, а Василий мотался по школе, поджидая меня. Надо ему позвонить, пусть в класс идёт, скоро уже домой собираться.
Но Васька явился сам:
- Микаэла Александровна, за мной приехали, можно я пойду?
- Кто это приехал? Все твои на курортах.
- Мужик какой-то. Позвонил, сказал, что родители просили его забрать меня и отвезти домой. Он у ворот ждёт, в чёрной бэхе.
Интересно! То есть, родители до какого-то мужика дозвонились, а до сына родного не удосужились.
- Вась, папа с мамой когда с тобой в последний раз разговаривали?
- После первого урока. Спросили, как дела. Сказал, что всё нормас.
- Про Алёнку спрашивали?
- Ага! Я сказал, что она меня кормит регулярно, спать укладывает в десять, полы моет сама.
Так-так-так… Значит, про сестру матушка Васькина ни сном ни духом.
- Они тебе про мужика говорили? Того, что тебя забрать должен?
- Неа! Так они с ним могли позже перетереть, после меня.
Я задумалась. Что-то мне это не нравится. Надо Лису сообщить. А вслух сказала.
- Вот, что, Вася. Номер того мужчины у тебя высветился?
- Ага! Вот он, - Василий ткнул пальцем. – Восемь, девятьсот шестьдесят пять…
- Набери, и скажи, что уже ушёл с другом к нему домой. С ночёвкой. Спросит, что за друг, где живёт – не отвечай.
- Так я ему сказал уже, что щас выйду.
- Передумал, Вася, передумал! Где он тебя ждёт?
- У главных ворот.
- Скажешь, что вышли с заднего крыльца, через забор перелезли – так ближе к дому приятеля.
- Микаэла Александровна, странная вы какая! Зачем мне мужика обманывать? Домой довезёт и нормалёк!
- А с какой радости родители просят непонятно кого, человека, которого ты ни разу не видел, забирать тебя из школы? Тем более, что весь прошлый год ты прекрасно ездил на метро самостоятельно.
Васька задумался. Похоже, эта мысль не приходила парню в голову. Так, по-моему, надо прекращать темнить, а сказать мальчику всю правду. Для его же безопасности. Но сначала пусть позвонит неизвестному няню.
Васька выполнил мой приказ и приготовился слушать то, что я обещала поведать. И я поведала.
Сначала глаза Васьки стали большими-пребольшими. Потом судорожно задёргались крылья острого носа, скривились губы. Мальчик быстро задышал и … Расплакался. Не ожидала от Васьки...
А Васька молча рыдал, распластавшись за партой. Худые плечики его дёргались, шмыгал нос. Он вытирал кулаком быстро катящиеся слёзы и повторял:
- Уроды! За что её?! Она же добрая такая! За что?!
Я молчала. Села рядом и осторожно погладила мальчика по худенькой спине, отчего тот зарыдал ещё горше.
Так и сидели мы больше часа: Васька плакал, а я жалела его.
Гришка позвонил в шесть:
- Я еду.
- Хорошо, - и рассказала о странном звонке.
- Понял. Давай, скоро буду.
Никакого чёрного БМВ у ворот главных и не главных не оказалось. Двор был девственно пуст, если не считать четырёх девочек из восьмого класса, громко хохочущих. Мы быстренько просочились в синий спорткар и покатили к дому. Лис беспрестанно поглядывал в зеркала: высматривал «хвост». «Хвоста» не было.
- Ай-ай-ай, это парадокс, параллельные реалии, - уверял нас голос Агутина из многочисленных динамиков кара. Согласна! Именно они, параллельные. Что-то в голове не укладывается всё то, что происходит.
Васька плакать перестал, но сидел тихий, словно пришибленный, а дома сразу прошёл в отведённую ему комнату и упал на диван.
- Надо бы расспросить его подробнее о звонке: голос, был ли акцент, особенности какие…
- Не трогай пока его, Гриш, пусть немного в себя придёт. Потом. Только глаз с него не спускать! От Василия всего можно ожидать.
- Да, Вася – парень непредсказуемый.
Из комнаты Васька так и не вышел. Плакал весь вечер и незаметно уснул. Ну и лучше. Утро вечера мудренее.


4.09. 2018

День пронёсся лёгкой быстроходной бригантиной, подгоняемой попутным ветром. Никто не напакостил, никто не смотал нервишки мои в плотный клубок, никому из администрации я не понадобилась – не счастье ли?!
К трём часам Гришка прислал за нами с Васькой Дениса Константиновича на «бентли» – одного из водителей папы. Вот и зачем? Мы бы прекрасно добрались на метро. Но разве Лиса переубедишь? Если мужчина решил, что нам угрожает неведомая опасность, то это серьёзно! Ладно, поедем на машинке. Только бы в пробке не застрять!
Денис Константинович не только доставил по адресу, но и проводил до квартиры, убедился, что мы заперлись на все замки и щеколды, и удалился, отчитавшись Лису о проделанной работе. Фига се какие серьёзности!
Васька, весь день просидевший за партой в одиночестве, снова спрятался в комнате. Так у меня ребёнок ноги с голоду протянет! Я тихонько постучала в дверь.
- Вась… Идём пообедаем, ты не ел ничего со вчерашнего дня.
Тишина.
- Вася-а! Ва-ась! - постучала ещё раз и вошла.
Мальчик лежал на диване и плакал. Ну вот!
Села рядом и стала гладить его по вихрастой макушке. Слёзы потекли ещё быстрее, крупнее и обильнее. И шмыгая разбухшим носом, запинаясь, Васька забормотал:
- Она одна меня любила… Всегда защищала… Родители вечно прессовали … Это не так, то… Я для них вечный хулиган. Только я не специально хулиганю, просто так получается … А она меня одна понимала и защищала… Она классная… Весёлая всегда и добрая… Когда в гости приходила, приносила мне вкусняшки… Я маленький любил киндеры, вот она мне их всегда носила… Кучами… Мы потом их вместе ели и играли в те фигурки… И лего она со мной собирала… Знаете, такие большие наборы бывают? Вот ей бабушка с дедушкой давали деньги, а она откладывала понемногу и накопила мне на такой набор. Родители не покупали, мамка говорила, что нечего дом захламлять, а папа говорил, что это перевод денег на ветер, и лего у меня уже есть. А я мечтал о таком большом наборе: там столько всего можно построить! И Алёнка купила… Мы с ней тогда так классно играли!
Васька замолчал. Только горькие слёзы вереницей бежали на подушку.
Не знаю, зачем, может быть это неправильно, но я рассказала ему о гибели своих родителей, о собственном горе и о том, что до сих пор не могу понять и принять их уход…
И мы молчали… Долго молчали. Я гладила его по макушке, а Васька плакал. Наконец он успокоился и заснул. А я вспоминала…
Они были очень молоды, когда родилась я: маме только-только, за две недели до моего появления, исполнилось восемнадцать, а папе до восемнадцати оставалось ещё четыре месяца. Возможно, поэтому я для них была больше маленькой подружкой, чем дочкой, и это было классно! Я обожала папу, а он души не чаял во мне: играл, баловал, рассказывал сказки… Но и строгим бывал, если этого требовала ситуация.
Правда, родителей я видела не так часто, как мне хотелось: они учились и работали одновременно. Папа закончил военное училище, мама медицинский, потом строили каждый своё дело… Но я не помню ни одного случая, чтобы они, придя домой усталые, отмахнулись от меня. Даже если без сил падали на кровать, всегда тащили меня с собой. Я болтала, сидя между ними, рассказывая о том, как прошёл день, а они улыбались, внимательно слушая. И засыпали под мою болтовню. Тогда я тихонечко уходила, прикрыв дверь.
Когда мне исполнилось три, папа впервые посадил меня на байк. Он пристегнул меня к себе ремнями, нацепил на голову детский шлем и погнал! Помню то состояние восторга, что испытала в тот момент. Мы мчали – мне тогда казалось, что мчали, на самом деле скорость была не так уж велика – по вечернему городу в компании папиных друзей-байкеров. Мелькали по сторонам машины и автобусы, трамваи, дома, светофоры, мосты и тоннели, пешеходы, а я ликовала, чувствуя всем крохотным тельцем пьянящую свободу, скорость и ощущая сильное папино тело, оберегающее меня ото всего страшного на свете…
Мама… Мама была мама…
Они любили друг друга даже спустя двадцать лет после свадьбы. Любили и хранили наш крохотный мир, центром которого был каждый из нас. И однажды мир этот исчез… Теперь мир мой – Лис и тот, кто живёт во мне… Дай мне, Господи, мудрости и силы сохранить его…
Гришка приехал поздно вечером: последняя пара закончилась двадцать минут девятого. Проснулся Васька и вышел к нам. Ну и славненько, надо мальчиков накормить.
Мы ужинали, когда раздался телефонный звонок: кто-то хотел услышать Лиса.
- Скворцов. Да, - отозвался парень. Он внимательно выслушал лейтенанта и отключился.
- Что хотел? – поинтересовалась я. – Снова какая-то лажа на наши головы?
- Просит разрешить задать Василию несколько вопросов. Завтра в школу придёт вместе со следователем. В десять утра.
- Понятно! Нужно предупредить начальство.
Я набрала номер Юлии Винеровны и рассказала о том, что произошло.
- Эля! Удивляюсь твоей беспечности! – отчитывала меня директриса. – О трагедии ты должна была немедленно - немедленно, понимаешь?! - доложить мне! Не играть в сыщиков-любителей, а поставить в известность администрацию! Первым делом! Где сейчас ребёнок?
- Мы и не играем в сыщиков. А Вася у меня. Я его одного никуда не отпускаю – везде со мной. В школу и из школы.
- Родителей почему не известили?
- Извещали. И полиция и мы. Они вне зоны доступа. Отдыхают, отключив телефоны. Васька говорит, что они всегда на отдыхе отключают их, чтобы никто не донимал. Вчера утром только Васе сами позвонили и всё.
- Приехать не собираются? Удивительно! У них родственницу убили, а они продолжают прохлаждаться! До чего циничны современные родители! Деньги, потраченные на курорт дороже человеческой жизни! Умерла и бог с ней, у нас ещё дни не отгуляны оплаченные!
- Они не знают о трагедии.
- Как это не знают? Почему вы не сообщили?
- С ними Вася без меня разговаривал, а он и сам не знал тогда об Алёнке. Я позже рассказала.
- Кстати, где был мальчик, когда расправились с его тёткой? Его почему не тронули? Спрятался?
- Нет. Он в полиции был. За то, что расписал подъезд Лены Фомкиной стихами. Я его из отделения забирала. Мне позвонили, потому что телефоны родственников не отвечали.
- Полиция должна была об этом сообщить в школу, но не сообщила. Вы не сочиняете ничего, не утаиваете, Микаэла Александровна?
- Нет, ничего не утаиваю.
Почти ничего. Утаила только то, что Гришка пытался всучить Скворцову «ервы», чтобы тот замял дело. Скворцов денег не взял, но обещал пока не раздувать кадило. Как вижу, обещание выполнил. Кстати, надо смотаться к активистке, Гришка предложить хотел прислать рабочих для ремонта всего подъезда. Авось прокатит!

5. 09. 2018

На второй перемене в класс внедрилась моя наставница Ираида Аполлоновна:
- Микаэла Александровна, вас с Дудукиным ожидает Юлия Винеровна, поторопитесь! Следующий урок проведу я. Шестой «В»?
- Да, шестой «В».
Я передала завучу бразды правления питомцами, взяла за руку Василия и поспешила на директорский зов.
В уютном кабинете (после летнего ремонта он стал светлее и визуально просторнее) на кожаном диване рядом со знакомым уже Скворцовым скукожился человек в штатском, но при чёрной папочке, из которой так и норовили выпасть листы, листики и листочки, исписанные от руки и от компьютера. Хех, сказала!
- Проходите, Микаэла Александровна, усаживайтесь, - Юлия Винеровна показала рукой на второй диванчик. – Вася, устраивайся, где тебе будет удобно. Это господа из полиции, хотят задать тебе несколько вопросов. Сейчас подойдёт психолог и начнём.
Васька сидел, усыпанный вопросами, словно томат тлёй, и нехотя отвечал. Впрочем, отвечать ему было нечего – ничего особого мальчик не знал. Враги и недоброжелатели? Не знаю. Наркотики? Не видел, не знаю. Сомнительные друзья Алёны? Не встречал, не знаю. Кто бывал дома из её друзей? Никого, не водила она компании. К себе домой - может быть, но не к Дудукиным.
Полицай шустро записывал Васькины пустые откровения и разочарованно покрякивал. Ну а что вы хотели, г-н полицай? Чтобы Васька выдал все пароли и явки? Вряд ли кто из родственников посвящал ребёнка в свои тёмные делишки. Так что не обессудьте, больше потчевать нечем!
Промучив нас весь урок, представители закона ушли несолоно хлебавши, а я повела «сына» в столовую, где уже собрались все «бесы», предводительствуемые Ираидой. Её новая причёска - крутые букли, делавшие хозяйку похожей на стареющую куклу, мелко тряслась, как тряслась и сама тьюторша, отчитывая бедолагу, так неосторожно попавшего ей под горячую руку. И кто же у нас этот страдалец? Кукова-алин! За что его на этот раз?
- … это хлеб! Хлеб, понимаешь ты или нет?! В суровые годы войны моя бабушка в блокадном Ленинграде будучи подростком получала всего сто двадцать пять граммов! Сто! Двадцать! Пять! И работала на тракторном заводе, вытачивала на станках детали для танков. Завод обстреливали фашисты! Рабочие погибали у станков от осколков, умирали от голода! А ты превратил хлеб в массу для лепки!!! Это кощунство!
Куковалин сидел за столом, на котором остывала полная тарелка борща, украшенная по бортику скульптурами, дивно сляпанными из мякиша. Высокие стены крепости, башенки с бойницами, крохотные пушечки, такие же мелкие человечки рядом с ними… Сомневаюсь, что вдохновенный ваятель – Лёша. У мальчика руки не тем концом к телу приставлены. А вот сидящий рядышком и пламенеющий щеками Потап! Нет, ну стены возвести мог и сам Куковалин. Остальное точно не его рук делишки.
- Микаэла Александровна! – увидела меня тьюторша. – Настоятельно рекомендую провести беседу на тему «Хлеб всему - голова». Настоятельно! Ваши подопечные не имеют никаких морально-нравственных устоев! Для них что хлеб, что лебеда – всё едино! А вот поели бы лебеды в голодные годы, по-другому запели бы!
Я клятвенно заверила Ираиду в том, что проведу беседу и не один раз, и дама величественно удалилась.
Не успела начать четвёртый урок у своих гавриков, как затренькал сотовый. Меня возжелал услышать кто-то. Я вышла из кабинета и алёкнула в трубу.
- Простите за то, что отвлекаю, у вас, наверное, урок. Но не могли бы вы подъехать в отделение вместе с мальчиком к часам… У вас рабочий день до скольки?
- До трёх.
- Часам к четырём удобно?
- Смотря куда ехать.
Полицай выдал подробный адрес.
- Хорошо, я постараюсь успеть.
- Отлично. У нас возникли некоторые вопросы, хотелось бы получить на них ответы.
- Я приеду.
- Жду, - полиционер отключился, а я набрала номер Гришки. Ну не восторгает меня одной по ментовкам шариться, тем более, дело криминалом смердит.
Лис подорвался с пар и примчал в половине третьего. Так что ровно в шестнадцать ноль-ноль мы кучковались у врат храма правосудия (или чего он там, храм этот). Благополучно просочившись сквозь турникет, нашли кабинет номер двадцать шесть и ввалились, постучав.
Следователь Абсалямов Ильяс Аббясович, угрюмый как и утром, словно усталый волк, молча показал нам рукой на облезлые стулья и воззрился на Гришку:
- Вы к кому, молодой человек?
- К вам.
- Вызывал? Фамилия?
- Долматов. Я с ними, - Гришка кивнул в нашу с Васькой сторону.
- Посторонних прошу покинуть кабинет.
- Я не посторонний, я от гимназии. Сопровождающий.
- Сопровождающий здесь гражданка учитель, вы лицо постороннее. В интересах следствия прошу покинуть кабинет. Не заставляйте применять силу.
Лис нехотя вышел, столкнувшись в дверях с молодой женщиной, на плечах коей топырились три лейтенантские звёздочки.
- Это Алла Владиславовна, инспектор ПДН, - представил женщину Абсалямов. - Начнём!
Ильяс Аббясович мрачно выплёвывал фразу за фразой – вполне себе бестолковые вопросики. Стоило нас по этому поводу вызывать? Я уже расслабилась, Васька тоже – и тут…
- Скажи, Василий, видел ли ты когда-нибудь дома оружие? Настоящее боевое оружие.
Васька насторожился, и следователь запеленговал эту настороженность.
Опаньки! Помнится, Сергей Николаевич коллекционирует древние стрелялки. По-моему, в России за это светит статья.
- Вася, не бойся, скажи, видел ли ты у папы оружие? – вклинилась Алла Владиславовна.
Васенька мигом поглупел процентов на восемьдесят, шмыгнул носом, почесал ухо и брякнул:
- Да.
Вась, ну и нафига отца родного сдаёшь?! Павлик Морозов, блин!
Ильяс Аббясович оживился:
- Перечисли, пожалуйста, всё, что видел.
- Много чего, - Василий заскрёб бок.
- Ты не торопись, вспомни обстоятельно и расскажи. Я запишу, - ёрзал на деревянном стуле Абсалямов.
Интересно, почему тут все стулья деревянные, даже для сотрудников? Чтобы жизнь мёдом не казалась и злее были? Ревностнее исполняли служебный долг? Может, в классе тоже мебель поменять? На деревянные. С шипами в сиденьях, чтобы не засыпали некоторые куковалины посреди урока.
- Ну я же говорю, что много всего! Рогатка есть. Он её ещё в детстве смастерил. Сам, между прочим! Прочная вещица! Бьёт метров на десять! Если в глаз попадёт – хана ему! Он мне её на хранение торжественно передал. А я своему сыну передам. Вот, - Василий не переставал чесаться. Блох, что ли, тут нахватал?
- Рогатка – это хорошо, а посерьёзнее что-либо видел? - не унимался следователь.
- Видел, что я – без глаз, что ли? Ножик видел. Много ножей. Классные такие ножищи! Тесаки! Он их на кухне хранит, точит регулярно, как маньяк. Мамка иногда берёт их – мясо порезать, сыр, ещё всякую хрень… ерунду, то есть.
Абсалямов занервничал:
- Василий, ты взрослый парень, понимаешь, какое оружие я имею в виду.
- Вилки? Ими пырнуть можно. Не убьёшь, конечно, но травмы, совместимые с жизнью нанесёшь.
Ильяс Аббясович застучал пальцами по столу:
- Василий, ты что-то скрываешь от правосудия? Заметь, это чревато неприятными последствиями. Были ли у отца автоматы или винтовки?
- Ружьё было. Охотничье. Он в обществе охотничьем состоит, даже удостоверение есть. А ружьё я не видел, он его в сейфе держит. Мне никогда не давал.
Следователь накалялся, как высокопробная сталь в доменной печи.
- В одной из комнат вашей квартиры были обнаружены следы оружейной смазки. Не знаешь, откуда она там?
- Знаю, - Васька нахально зевнул во весь рот. - Папка в той комнате охотничье ружьё чистил всегда и смазывал. Это чтобы не пристрелить мамку случайно он туда уходил. А то ведь вы знаете этих женщин! Их хлебом не корми, дай что-нибудь помыть и почистить. Начнёт под горячую руку с советами лезть, ружьё глядь – и выстрелит ненароком! Как у Гоголя, да, Микаэла Александровна? Вот так же висело, висело на стене, а в последнем акте - хренась! И выстрелило!
- Это по Чехову, Васенька, - поправила я питомца.
- Ну по Чехову, какая разница?! Мамку-то не спасёшь, если вот так под горячую руку…
Следователь снова оживился:
- Родители часто ссорились? Дрались?
Васька помолчал.
- Часто, - и тяжко вздохнул. – Папа всегда любит у неё морковь с луком пожаренные из сковородки воровать. Когда мама готовит. Она ему раз ложкой по лбу хряснула. Он потом смеялся долго. И она тоже смеялась. А ещё я к ним в комнату раз заглянул, а папа маму подушкой… того…
- Душит? – подсказала Алла Владиславовна.
- Ага, - кивнул Василий. – По голове бьёт подушкой, а мама смеётся так, что аж задыхается от смеха.
Стражи порядка и закона заметно нервничали.
А Васька нёс ахинею со всем пылом души настоящего артиста:
- Ещё папан мамке угрожает часто.
- Так-так-так, об этом подробнее! – страж порядка наклонил голову, наверное, чтобы не пропустить ни единого слова.
- Каждый вечер только и слышу: «Жабка моя, сегодня я задушу тебя в своих объятиях!»
Я всхрюкнула от неожиданности, а полицаи переглянулись.
- А в деревне он мамку в погребе раз запер и ушёл на огород, картошку мотыжить. Он у нас как ослик-огородник – всё его к земле тянет да к земле. Возраст, наверное, сказывается, привыкает к ней, к землице-то!
Василий, тебя куда несёт?!
- Вот… Только потом мы узнали, что это не батя её запер в погребе, а бабушка. Она думала, в нём нет никого, и закрыла. Мамка орала-орала дурниной, но бабка глухая же, как пробка… или тетеря… Не слышала. Пока я с речки не пришёл и не спас, мама так и сидела в подземелье. Как я в лагере. Мне понравилось! Я там даже клад нашёл – семь килограммов золота и драгоценных камней. В фантазиях моих. А больше ничего там не было. Бумаги старые. Я из них сигнальный костёр запалил, по нему меня и нашли. Из космоса запеленговали и сообщили в лагерь. А так бы сгинул я во цвете лет.
- Понятно, - кивнул Ильяс Аббясович и хотел было задать новый вопрос, но Васька перебил.
- А недавно батя мамке руки хотел отрубить. Она его чашку любимую уронила и разбила. Он как раз дрова рубил для бани. Ка-а-ак размахнётся!!! И ка-а-ак - хрясь! Со всей дури! По полену! Щепки в разные стороны, одной курице бошку оторвало. Он ей, мамке, и говорит: «Руки тебе отрубить бы за это, только жалко! Они у тебя такие ласковые!» И смеялись потом весь вечер, как придурки.
- Микаэла Александровна, ваш подопечный…
Следователь тщательно подбирал слова, но видно было по лицу его , что спросить он хотел одно: «Ваш подопечный в своём уме?» Я бы тоже самое спросила, наслушавшись Васькиных откровений.
Но Абсалямов, собравшись с мыслями, выдал иное:
- Мальчик хорошо учится?
Хм…
- Как вам сказать…
- Честно! – следователь впиявился в меня глазами.
- Если честно, то, - понесло меня по кривой, - ученик слабенький. Я бы даже сказала, очень слабенький. Программу не тянет. Мы, конечно, идём навстречу его родителям – папа, Сергей Николаевич, спонсор нашей гимназии – и ставим Васе четвёрки, пятёрки, но… Дутые это оценочки. На самом деле там и тройки не всегда уместны, к сожалению. Он даже не может среди членов предложения найти обстоятельство!
Ильяс Аббясович с сомнением посмотрел на меня, но лик мой был светел и безмятежен.
- Чего это я не могу! - возмутился Васька. – Очень даже могу! Вот я вам щас сразу найду обстоятельства.
Василий схватил со стола следователя исписанный печатными буквами лист и, пока Аббясов не опомнился, принялся читать.
- «Фонограмма в полном объеме приобщена к материалам уголовного дела на основании постановления как вещественное доказательство». Вот тут обстоятельства просто офигенные! Для вас. А бандиту ахтунг! Целая фонограмма есть! Это с ней бандюган фиг отвертится! Голос его?! Его! Что и требовалось доказать! Добро пожаловать на нары!
Ильяс Аббясович пришёл в себя и выцепил из рук Васьки документ, взглянул на меня. Я пожала плечами, мол, сами видите, что за типчик этот Вася. С головой не дружит.
И тут запел Васькин телефон.
- Аллёу-у! Да, мам, это я! Я в ментовке- замели за оружие батино, с которым он на охоту ездиет, и за ножи твои, какими ты мясо крошишь, - шустро выпалил мальчик.
Следователь было обрадовался этому звонку, протянул руку за гаджетом, но Василий разочарованно посмотрел на экран:
- Разрядился.
Телефон на самом деле сдох. А в коридоре пару минут спустя заголосил мой – оставила его в сумке, а сумку вручила Лису. Слышно было, как Гришка ответил на звонок. Наверняка, Васькины родители. Надеюсь, Гришка расскажет им о всех происшествиях.
Ильяс Аббясович помурыжил нас ещё минут десять, выковыривая всю подноготную, но подноготная не выковыривалась, и следователь отпустил нас с миром, напутствуя.
- Микаэла Александровна, советую вам сразу поставить в известность органы, как только родители Дудукина появятся.
- Чьи органы и какие именно?
- Органы правосудия.
- Извините, в мои должностные обязанности слежка за членами семей подопечных не входит. Вы уж как-нибудь сами. Всё-таки органы!
Ильяс Аббясович кивнул и распахнул дверь, пропуская нас с Василием. И когда дверь приняла исходное положение, из-за неё предательски выполз голос Аллы Владиславовны:
- А училка та ещё стерва!
Правда? Не замечала.
Гришка усадил нас в машину и порулил к дому. Минут десять мы молчали, раздумывая каждый о своём.
Наконец Лис вымолвил:
- Эль, тебе звонил Дудукин-старший. Я рассказал ему обо всём. О том, что интересовались оружием, тоже. Я невзначай подслушал, сотрудница дверь неплотно прикрыла. Супруги возьмут билеты на ближайший рейс.
Отлично! Одной головной болью станет меньше!
А дело Дудукина набирало обороты. Только мы об этом ещё не догадывались.


5. 09. 2018
Папаша Дудукин явился в виде голоса в телефонной трубе аккурат в пять утра. Ни сна, ни покоя мне, бедненькой. Растекаясь тающим пломбиром, щедро сдобренным клубничным джемом, папенька неустанно благодарил меня за заботу о Васятке и между делом сообщил, что прилетают они с супругой в Златоглавую сегодня в 20:50. На более ранние рейсы билетов не осталось. Ну ладно, вечером, так вечером. Ещё денёчек побудем с Лисом Ваське за папку, за мамку.
Блин, сегодня заседание МО в три! Ваську с собой тащить? Впрочем, почему бы и нет? Дам задание, сочинение какое-нибудь, пусть пишет, нам не мешает. Одного не оставлю: школа хоть и под охраной, на каждом этаже курсируют бравые ЧОПовцы, бывшие спецназовцы, камеры на каждом углу натыканы, чужие здесь не ходят, но мало ли!
Не успел Лис высадить нас у школьных врат, а мы с Василием в эти самые врата войти, как нам наперерез метнулась чёрная тень. Я, ухватив питомца за воротник свеженаглаженной рубашки, которую, кстати, купили мальчику мы с Лисом (Вообще-то, мы много ему чего купили. Начиная от трусов-носков и зубной щётки до рубашек и нового костюма – Гришка позаботился. Ведь возможности попасть домой у Васьки не было, не ходить же ему бомжом!), полоумной кошкой, спасающей родного котёнка, метнулась на газон. И услышала вслед:
- Микаэла Александровна, куда же вы?! Я вас дожидаюсь!
Фух! Это Куковалин-отец! Так, что меня ждёт на этот раз?
Я вернулась на дорожку, набормотав какое-то дикое в своей нелепости оправдание моим скачкам, и приготовилась слушать:
- Это вам! Супруга просила передать. От всей души! В благодарность.
Какую ещё благодарность? За что?
- Спасибо, это моя работа – учить и воспитывать, - отказалась я от дара.
- Нет-нет-нет, возьмите! – и всучил мне маленький пластиковый прямоугольник. – Это карта на бесплатное обслуживание в нашей клинике. Любой каприз за наши деньги! Кариес, неправильный прикус, периостит...
- Спасибо, конечно, но у меня с зубами пока проблем нет.
- Протезирование! А хотите белоснежные виниры? Люминиры? Они не требуют обточки. У нас фарфор высшего качества.
Ага! Нет соевым бычкам! К чему это я вспомнила бычков?
Блин, может быть, у меня с зубами полный ахтунг, а я этого не вижу? Чего это он мне впаривает зубные накладки? Да и за что?
Я спросила, отчего мне такая честь – карта на бесплатное обслуживание.
- Вы спасли сына от никотиновой зависимости. Курил, стервец, как Будённый! Я пять ремней об его шкуру обтрепал – толку ноль. А вы в лагере справились. Не знаю, как вам это удалось, но сын курить перестал. А то ведь таскал у меня пачками. Кстати, сам вот всё собираюсь бросить, посоветуйте, как. Больно уж действенный метод.
Ээээ... Я посмотрела на Ваську.
- У Лёши колоссальная сила воли! Да! Достаточно было одной беседы: мол, только слабаки и дурни курят и хлещут алкоголь. Слабые неудачники. И этого хватило, чтобы мальчик пересмотрел своё отношение к курению. Было сложно, мучительно сложно, но он выстоял!
Отец Куковалин удивлённо задрал брови:
- Вот ведь как! Да... Вы карту держите, держите. Зубы – вещь непрочная, пригодится.
Собрав ещё стожок благодарностей, раскланявшись, я потопала к себе, не забыв ухмылявшегося во всё время разговора Василия. Уж он –то знает, кто из нас двоих Парацельс. И это точно не я.

Не успели расположиться в кабинете, как ввалился Димусик. Какого шайтана ему тут надо?
- Микалсанна, вас спрашивает внизу чел.
- Именно меня? Вы не ошиблись, Дмитрлентиныч? – намеренно исказила я его имя-отчество. За «Микалсаннну». Ибо нефиг коверкать имя моё!
- Именно вас, вы у нас класрук Дудукина Васи.
Хм, это да, именно я.
Спустившись в холл, обнаружила мужчину невысокого роста, коренастого и чрезмерно мохнатого: руки до самых ногтей, грудь в вырезе футболки, лицо – всё покрывала густая чёрная шерсть. Что за гоблин припожаловал? Может, ну его? Не подходить, пока не увидел? Но нарисовавшийся за спиной Димусик ткнул меня в спину и зычно гаркнул:
- Вот она, классный руководитель вашего мальчика. Микаэла Александровна.
Мужик встрепенулся, оскалился в чудесной добродушной улыбке людоеда и походкой почётного сидельца колонии строгого режима направился ко мне.
Так-так-так, что-то не нравится мне этот тип.
- Здра-а-авствуйте, Эла Александровна! Я дядя Васи Дудукина, дядя Миша из Солнцева, приехал забрать его. Родители когда ещё объявятся, что же это малец один шара… обитает. Нехорошо! Так недолго в дурную компанию попасть, а оттуда путь известен!
Ну да, ну да! Кому-кому, а вам этот путь, как дорога к отчему дому: топтан-перетоптан не раз! Стоп! Почему это малец один? То есть, этот гоблин не знает, что Василий под моим бдительным оком обитает? Похоже на то. Ну и пусть дальше не знает. Про возвращение супругов «дядя», похоже, тоже ни сном ни духом. Чудесно!
- Очень приятно! Напомните, пожалуйста, с чьей стороны дядей будете?
- Со стороны отца, братом родным он мне доводится.
- Сергей Олегович ваш брат?
- Единоутробный.
Да-да-да, именно единоутробный! Настолько единоутробный, что запамятовал отчество его. А папа Дудукина вовсе Николаевич! Прикольненько!
Гоблин перетаптывался с ноги на ногу:
- Зовите Василия, поедем домой.
- Извините, но, во-первых, у Василия сейчас уроки. А во-вторых, нам запрещено отдавать детей кому-либо, кроме родителей, без их документального согласия. Сергей Кириллович выдал вам нотариально заверенную доверенность на сына? Без этого документа я не имею права отпустить Васю с вами. Меня привлекут, сами понимаете.
- Так кто же знал, что я внезапно приеду погостить? Десять лет не виделись: работа, будь она неладна! Командировки бесконечные!
На Колыму?
- Сожалею, но ничем не могу помочь: должностные инструкции нарушать нельзя.
- Где же мне голову приклонить? Ехал, думал, у брательника перекантуюсь, потом в Солнцево махну.
- Так вы сразу и махните в Солнцево, автобусы ходят регулярно.
- Денег нет, - дяденька недобро ухмыльнулся.
Я развела руками:
- Тогда пешком. Полезно для здоровья. Извините, у меня урок.
Что за грязь, в которую ляпнулся папаша Дудукин? И зачем этому гоблину Васька? Шантажировать? Ох, надо Лису позвонить и администрацию предупредить. И охранников.
- Привет, крошка! Что такая задумчивая? – нахально забасил кто-то над ухом.
Я обернулась. Вадим Красносельский. Ясненько!
- Вам не кажется, Вадим, что вы забываетесь? Могу напомнить: я учитель, а не ваша одноклассница. Оставьте подкаты для подружек и отрабатывайте навыки пикапера на ровесницах.
- Да ладно! Тебе же нравятся парни помладше! Наслышан, как ты весь прошлый год клеила одного красавчика из одиннадцатого. Как тебе я? Тоже кое-что умею, девки не жалуются, - и он блудливо ухмыльнулся.
- Ошибаетесь! Мне нравятся парни поумнее, а вы, насколько я могу судить, такой роскошью, как интеллект, не обременены. Звонок прозвенел, поспешите за парту! – и поцокала в класс.
- Сучка, - прошипел Красносельский вслед.
Да, именно она! Что он себе позволяет?! Что обо мне думает?! Что я непонятно кто?! Доступная шкура?! А то, что я педагог – это ему индифферентно? Интересно, как ему преподнесли наш с Лисом роман? Да пофиг, пусть думает, что думает, у меня другие проблемы!
Первый урок в моём классе. Повторяем изученные в пятом орфограммы. У доски топчется Герман, старательно выписывает из текста слова с чередующимися гласными в корне.
- Отлично, садись. Продолжит Оля, - я подошла к окну открыть фрамугу: жарко так, что мы сейчас испечёмся.
Ого! Раиса Максимиллиановна с колясочкой! Откуда дитя? Аист лоханулся и перепутал адреса? Или кочан с сюрпризом попался в Ашанке?
А ведьма будто услышала мысли мои: задрала голову, увидела меня, заулыбалась и заорала:
- Племянничек это мой. Сестра моя старшая, Антонина, сподобилась на старости лет!
В смысле – «сподобилась?» Сама, что ли? Так ей лет восемьдесят! Или около того.
- Прабабкой стала. Вот принесли потетешкать, пока сами по работам прохлаждаться поехали! Родители-то. Антошке моей неколь дитёй заниматься, лечиться на курорт отправилась, воды хлебать нарзанные. А один хрен – хлебай, не хлебай – желудок, с молодости испоганенный, не обновится! А это она специально отправилась, чтобы с внучком не канителиться! Она их сроду не любила, детей-то! Всё норовила на матушку нашу спихнуть да на меня. А мне всё в радость! Ой, агушеньки, агу! Плыли рыбы во пруду! Прилетали цапли, рыб за боки цап ли? И лягушек на обед, чтобы не было им бед! Ай, люли, люли, люли, прилетели журавли. Агу! Багдасарушка-а-а! Агу! Ути мой слясенький! Ути-пути мой холёсенький! А как баба тебя лю-юбит?!
Хм… Багдасарушка… Ну-ну! Нет, ну а что? Хорошее имя.
- Багдасарушка ты мой! Сётетьки, как у хомясёська, пухленькие! Нозеньки крепенькие! Куласьки, как кувалдоськи, сильнюсие! Никакой ты не Артемий! Вот ещё – выдумали имесько! Как есть - Багдасарушка! На мово Багдасарку похож! Один в один! Тот тоже такой горбоносый был. Агу! Агусеньки! Ты работай, проходимка, неча в окно таращиться, не видела прабабушек с колясками ни разу?
Понятно, ведьма Рая в своём репертуаре. Только хотела отойти от окна, как увидела парочку – мужчину и девушку – в синих костюмах и с чемоданчиком. К кому это «скорая»? Ладно, у меня урок, нечего пялиться в окно, права Раиса Максимиллиановна.
Урок закончился как-то очень уж быстро.
- Василий! Отвечаешь за дисциплину, я к директору. Из класса ни ногой, кто бы куда ни звал, чего бы ни сулил!
- Да понял я, не дурак! – кивнул Васька.
В кабинете Юлии Винеровны что-то обсуждали Ираида Аполлоновна и Ольга Дмитриевна.
- А вот и она! Как кстати! – увидела меня тьюторша. – Микаэла Александровна, у вас седьмой урок свободный, проведёте литературу в одиннадцатом «А», Маргарита Эдуардовна заболела, гипертонический криз. Увезли на скорой только что.
- Хорошо. Я вот с чем пришла.
И рассказала новости, касаемые Васьки.
Меня внимательно выслушали, надавали кучу рекомендаций, велели не отпускать Ваську от себя ни на шаг и не спускать с него глаз, и отпустили.
- Я оповещу охрану, домой вас проводят ЧОПовцы, - Юлия Винеровна взялась за трубку телефона.
- Нас забирает охранник Долматова. Провожает до квартиры. Профессионал, проходил подготовку и служил в группе «Альфа», участвовал в контроперациях на Северном Кавказе и ещё где-то, не помню. Гришка рассказывал. Думаю, это лучше, чем ЧОПовец.
- Хорошо, - кивнула, подумав, директриса.
Я отправилась к себе.
Да уж, день предстоит насыщенный!
После шестого отпустила питомцев по домам и, прихватив Василия, отправилась к старшеклассникам.
Одиннадцатый «А» к седьмому уроку заметно притомился и нагружать мозги какой-то ерундой, типа русского языка или литературы, не собирался. Так, не буду мудрствовать лукаво, а пойду путём наипростейшим – дам деточкам сочинение. Какие направления в этом году? Пусть пишут.
Усадив Ваську на свободное местечко и намекнув, что не плохо бы ему приняться за домашние задания, начала урок.
- Здравствуйте, рада вас видеть! К сожалению, Маргарита Эдуардовна заболела, поэтому урок проведу я. По плану сегодня - подготовка к итоговому сочинению. Направления этого года следующие: «Отцы и дети», «Мечта и реальность», «Месть и великодушие», «Искусство и ремесло», «Доброта и жестокость». Вот темы:
* Как избежать конфликта между «отцами» и «детьми»?
* Может ли мечта изменить реальность?
* Согласны ли Вы со словами А.И. Солженицына: «Не наказывая, даже не порицая злодеев – мы тем самым из-под новых поколений вырываем всякие основы справедливости»?
* Нужно ли классическое искусство современному человеку?
* Как связаны между собой любовь и доброта?
- Аргументы из русской литературы или из любой можно приводить? – крохотная девочка, сильно прищурившись, рассматривала записанные на доске темы.
- Сочинение можно строить как на произведениях отечественной, так и на произведениях зарубежной литературы. Прошу вас серьёзнее отнестись к данной работе, так как оценка за неё пойдёт в журнал и будет учитываться при выставлении полугодового балла, что повлияет на балл в аттестате.
Я рассказала, как составить план сочинения, на что обратить внимание, и дала отмашку. Время пошло!
Разномастные головы склонились над тетрадями. Васька старательно скрёб «тонким пёрышком», выводя буквицы. Вроде бы успокоился мальчик. Это хорошо. Так, а я проверю пока остаток стопочки, что сдал пятый "Б".
Первым закончил работу Красносельский. Он нагло ухмыльнулся, кладя тетрадь на учительский стол, и подмигнул. Нахал!
- Не поторопились ли вы, Вадим? Время ещё есть, доработайте сочинение.
- Оно безукоризненно. Да вы прочтите, вам понравится!
- Самомнение ваше гипертрофированно. Но я прочту. Не обессудьте, если балл за сочинение окажется крайне низким.
И открыла тетрадь.
«Может ли мечта изменить реальность? Не знаю, но это можно проверить. Сейчас я расскажу о своей мечте. Тогда увидим, изменит это что-то или нет. Проверим? Итак, вот моя мечта.
Я встретил тебя в ночном клубе. Да, именно тебя, Микаэла Александровна! Ты в короткой, едва закрывающей попку юбке. Она у тебя хороша! И в блестящей маечке. Ты танцуешь, и соблазнительная грудь твоя колышется в такт каждому движению. Ещё немного и она выскочит из тесноты лифчика. Ты улыбаешься мне, выпив лишнего, и соглашается поехать ко мне домой. Там ты сразу раздеваешься и расстёгиваешь ремень моих джинсов, опускаешься на колени...»
Я захлопнула тетрадь. В голове пульсировало от негодования! Наглый озабоченный малолетка! Я взяла себя в руки.
- Сожалею, но вы ушли от темы, тем самым заработав ноль баллов. В журнале будет стоять двойка. Согласитесь, я слишком щедра к вам: двойка намного больше, чем ноль. Не благодарите. Впрочем, могу дать вам шанс. Перепишите эту... это безобразие.
Красносельский только ухмыльнулся, но прошёл за тетрадью.
- Перепишу, так и быть, порадую вас.
- Кончай выёживаться! – голос Саши Макарского прозвучал негромко, но властно.
И ещё тише:
- Не обломится тебе ничего, не пыжься! Такие девушки не для таких муд... дебилов, как ты! И запомни, у Микаэлы Александровны есть, кому её защитить.
- Рад за неё! - Красносельский уселся на место и вызывающе уставился на меня.
- По-моему, вы забыли, что находитесь в школе и перед вами учитель! Напомнить?
- Не стоит, я учту то обстоятельство, что вы - учитель.
- Надеюсь.
Звонок возвестил окончание урока. Одиннадцатый «А» быстро сложил в стопку тетради с сочинениями на край моего стола, подхватил сумки и галопом помчал домой. А у меня заседание МО. Может, ну его? Может, сослаться на недомогание по причине интересного положения и срулить? Нет, некрасиво это. Работай, Эля!
- Микаэла Александровна, я схожу кой-куда, - отпросился Васька.
- Только кое-куда и быстро.
- Понимаю, не придурок, - мальчик умчался.
Я укладывала стопку тетрадей в сумку, чтобы проверить дома, когда услышала щёлканье замка. Красносельский дождался ухода последнего ученика, запер дверь и уселся на ближайшую к ней парту.
- Вам нечем заняться, Вадим? Откройте, пожалуйста, дверь, сейчас вернётся мой ученик.
- Разве вы не хотите поговорить со мной наедине? Нам ведь есть о чём поговорить, не так ли?
- Всё, что нужно, мы уже обсудили на уроке. Пожалуйста, отоприте дверь.
- Мне нравится, когда девушки ломаются, набивают себе цену. Ты зачётная чика, не скажешь, что училка. Выглядишь на шестнадцать. Ну что? Замутим коктейльчик? Ты и я.
Я демонстративно отвернулась к столу, достала пару тетрадей и начала проверять.
- Все знают, что ты мутила с учеником, замути и со мной. Понравится, я знаю, как радовать девушек. Ну?! Что молчишь?
Кто-то дёрнул за ручку со стороны коридора. Васька!
- Вадим, впустите Василия.
Но Красносельский проигнорил мою просьбу, продолжая глумливо ухмыляться, сидя на парте.
- Микаэла Александровна, вы тут? – Васька снова подёргал ручку.
- Да, Василий, сейчас выйду, - сказала я как можно громче.
- Окей!
- Откройте же дверь, Вадим, не глупите!
- Чем хорош был тот, прошлогодний, и чем не устраиваю тебя я?
Достал!
- Вадим, давайте расставим все точки надо всеми буквами, - я вышла из-за стола. - Я не «мутила» с учеником. Я любила и люблю. А это огромная разница! То, что он оказался моим учеником... Так сложилось, и не вам обсуждать и осуждать это... Мы до сих пор вместе и счастливы. Не знаю, что вы себе надумали обо мне, но очень прошу к этой теме не возвращаться. Надеюсь, вы меня поняли. Откройте, будьте добры, дверь, мне пора идти на заседание методического объединения.
В дверь снова постучали.
- Микаэла Александровна, заседание МО уже началось. Почему за вами должны бегать? Что за недобросовестное отношение к работе?! Микаэла Александровна, вы слышите меня? – голос Ираиды Аполлоновны гремел вечевым колоколом.
- Пожалуйста, откройте дверь, Вадим!
Но Красносельский вдруг начал медленно расстёгивать ремень.
Я вытаращила глаза:
- Ты с ума сошёл?! Открой сейчас же!
- Микаэла Александровна, чем вы там заняты, вам плохо? – Ираида начала волноваться. – Эля!
Красносельский расстегнул крючок на брюках и взялся за молнию.
Я похолодела. Это ахтунг!
Снова задёргалась ручка.
Парень медленно подошёл к двери и отпер замок. В этот же момент Ираида с силой потянула ручку на себя, дверь распахнулась и тьюторша нарисовалась в проёме, как Мона Лиза в раме. А за спиной её торчали любопытные головы двух подруг – Анжелики Малаховой и Сони Елистратовой. Норм! Только этих мне и не хватало для полноты ощущений!
Красносельский принялся быстро приводить себя в порядок: заправил выбившуюся рубашку, вжикнул молнией, застегнул ремень.
- Что тут происходит?! – побагровела тьюторша.
- Так, сочинение переписывал, Микаэла Александровна оставила после урока.
Вот гад!
Я почему-то покраснела, принялась приглаживать волосы, хоть они были в порядке, и не нашла, что сказать в оправдание. А Красносельский юркнул мимо величественной завучихи и был таков! Малахова и Елистратова расхохотались.
Это ахтунг! Ахтунгище! Теперь по школе полетят сплетни, одна нелепее другой.
- Жду вас у себя в кабинете. Объясните позже, как вы переписывали сочинение.
Ираида презрительно окинула меня с ног до головы взглядом, не обещающим ничего хорошего, развернулась и удалилась.
Мне хана! Такая хана, какая ещё ни к кому не приходила!
- Микаэла Александровна, вы на собрание пойдёте? – Васька смотрел на меня с сожалением.
- Да, Вась, идём. Сейчас возьму сумку.
Заседали два часа. Первой с речью выступила Ираида.
- Вы знаете, что в нашей гимназии есть одарённые дети, которые требуют иного подхода в работе с ними. Поэтому тема сегодняшнего заседания звучит так: «Развитие профессиональной компетентности педагога в работе с одарёнными детьми как фактор повышения качества образования в условиях реализации ФГОС». Цель:совершенствование уровня педагогического мастерства и компетентности учителей в условиях реализации ФГОС и модернизации системы образования путем применения активных технологий, способствующих развитию творческой личности учащихся.
Она говорила что-то ещё, но я её не слышала. В голове моей моталась дума горькая. И что делать? Как выпутываться изо всего этого? Меня же четвертуют ни за что!
Собрание закончилось. Странно, но Ираида ни словом не обмолвилась о произошедшем. Ясенько! Выжидает, чтобы ударить больнее! Ну и пусть! Пошли все нафиг! Надоело всё: и школа эта, и дети наглые, и уголовники из Солнцева! Хочу к Лису...
Я собирала вещички и поглядывала в окно. Раиса Максимиллиановна, уже без коляски, прогуливалась по двору в компании... Блин, это же тот, утренний "дядя". О чём это он её расспрашивает?
- Вась, выгляни в окошко. Тебе знаком тот тип, что с ведь ... с бабой Раей лясы точит?
- Неа! А кто это? - Василий равнодушно скользнул по "дяде" взглядом.
- Кто-то , Вась.
Так, нас обложили, как волков. Только тряпочки не развесили по кустам. Ночевать будем в гимназии, однозначно!
Затренькал мобильник. Водитель приехал.
- Микаэла Александровна, выходите.
Выходите! А как тут выйдешь, если по двору этот шайтан шатается?!
Мы вышли в коридор. Я запирала класс и раздумывала, как незаметно просочиться мимо "дяди". Хотя... Может быть, я зря загоняюсь? Конспирируюсь почём зря? Или не зря? Знать бы наверняка!
- Вам помочь, Микаэла Александровна? - Саша Макарский проходил мимо. Видимо, из библиотеки.
- Нет, спасибо! - я отрицательно мотнула головой. - Хотя... Подожди! У ворот стоит машина, "бентли". Скажи пожалуйста водителю, что мы с Васькой будем ждать его у магазина "Апельсин". Там, во дворах, знаешь?
- Да, скажу! Ещё что-нибудь?
- Да нет, больше ничего, Саш. Если вот только сумку ещё передай, тяжёлая очень, - я протянула ему баул с тетрадями.
- Без проблем!
- Спасибо тебе!
- Не за что! - он улыбнулся и поспешил выполнить просьбу. А я повернулась к Дудукину.
- Так, Вася! Слушай меня внимательно! Сейчас осторожно выходим через кухню и скачем к "Апельсину". Почему так, объясню дома.
- Оки! - Василий пожал плечами, закинул на них рюкзак и пошёл за мною.
Интересно, карабкающаяся через забор беременная училка в компании шестиклассника - зрелище забавное? Наверное! Потому что гуляющая с "продлёнками" Анастасия Сергеевна выпучила очи. Впрочем, дети тоже с интересом наблюдали действо.
- Эль, ты чего это?
- Так надо, Насть! Так надо, после расскажу! - отмахнулась я. - Вася, поторопись! Нас ждут!
Настя понимающе качнула головой, а сама наверняка подумала, что Эля спятила. Нет, ну а что делать, если оба выхода с территории гимназии просматриваются с того места, где совершает променад "дядя" в компании бабы Раи?! Ну нет у меня желания с ним встречаться! Никакого! Абсолютно! Нам бы только день простоять, да вечер продержаться! А там сдам Василия родителям! И хоть трава не расти!
Нет, всё равно буду переживать за него! Это же мой Васька! Мой самый классный чёрт!

Мы благополучно добрались до «Апельсина», где припарковался «бентли», и доехали домой без происшествий: ни хвостов, ни пробок, ни террористов… Убедившись, что хатка заперта на все замки и засовы, водитель- охранник удалился.
Капец, как я весело живу! Так весело, что сил уже нет! Хочется упасть на прапрабабкин ковёр, который ей, по семейному преданию, подарил персидский посол, бывший от Сонечки без ума и мечтавший сделать девушку главной женой в личном гареме. Правда, сомневаюсь я, что девушку родные посла оценили бы по достоинству – тонкая высокая стройняшка никак не соответствовала канонам женской красоты в Иране. Ковёр до сих пор не потерял ни цвета, ни мягкости, ни единой ниточки. Вот. Упасть на него и лежать, не шевелясь. Сон тоже приветствуется. Глубокий спокойный сон часов на восемь. Можно на десять.
Но как бы ни так! В доме моём двое мужчин, которые едят, как саранча во время нереста. Хм… Что-то я промахнулась со сравнением. Да пофиг! Главное то, что кормить их нужно регулярно и обильно. Тык-с! Посмотрим, что есть в нашем друге-холодильнике. Надеюсь, трупы крыс-суицидников он не прячет.
А в морозилке была свининка. Вполне себе неплохая. И грибочки боровички! Свеженькие ещё! Жаль, скоро отойдут. И черрики! Фу, маасдам! Как Гришка его ест?! Ещё и золотистый вонючий маруаль! Не Лис, а Крыс какой-то! Так, а что пойдёт для запекания? Попроще ничего не завалялось? Ага! Вот он, российский! Норм! Будет запеканка!
Васька, успевший сделать домашку в школе, принялся кулинарить вместе со мною. Он отважно почистил и нарезал лук (правда, кусками неровными и крупными, но это мелочь), помыл и накромсал грибы и теперь стоял у плиты, помешивая их в сковороде.
Уложив ингредиенты в глубокую и объёмную форму, затолкала в духовку. Можно теперь немного развлечься, например, попроверять тетрадочки, таймер просигналит о готовности блюда.
Разложила стопки на столе. Начну-ка с сочинений одиннадцатиклассников. Пока мозг ещё относительно свеж и бодр.
Я вчитывалась в глубокомысленные и не очень строки, отмечала ошибки, выводила баллы, писала комментарии, а Василий в это время сидел на диване и зависал в телефоне.
Минут тридцать стояла тишина. Потом Васька завздыхал, поглядывая на меня, потаращил глаза в потолок, поскрёб за ухом и тихонечко, скромненько так, спросил:
- Вам Грихан надоел?
Я не сразу «врулила» в суть вопроса. Сидела дурочкой из переулочка и смотрела на Дудукина. Наконец до меня «докатило».
- Вася, ты белены объелся? Несёшь чушь несусветную. Что тебя на такие мысли навело?
Васька тактично промолчал, намекая на то, что я сама должна догадаться. Но я никак не догадывалась. Ну вот такая я недогадливая уродилась!
А Дудукин молчал и вздыхал, заводя очи под лоб.
- Вась, объясни глупой класснухе, в чём дело? С какой радости ты решил, что Григорий мне надоел?
Васька многозначительно посмотрел на меня, потыкал в экран мобильника и выдал:
- Ну… Как вам сказать… Я не маленький так-то …
Серьёзно? А у меня иное мнение. Что за вступление Дудукин?
- Вась, не темни, говори.
- Я и говорю. Если бы Грихан не надоел, вы бы не стали с этим, - Васька неопределённо мотнул головой, - в классе запираться. Я так-то знаю, зачем взрослые запираются.
И Васька завёл очи к потолку.
Эээ… Кхм… И как мне это комментировать? И комментировать ли вообще?
- Вась, я уже просила неоднократно не лезть в жизнь взрослых. Вообще нечего соваться в чужую жизнь с любопытным носом. Ни тебя, ни кого другого она не касается. Это во-первых. Во-вторых… Не всегда нужно верить собственным глазам.
- А чему тогда верить? Ушам? Вот скажите, почему вы, красивые девушки, такие? Грихан вас любит, а вы с другим в школе целуетесь!
- Вася! - мой испепеляющий взгляд сказочной драконихи полоснул Ваську от всей души. - Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь! Лучше собери вещи, скоро родители приедут.
- Значит, это правда, что в группе пишут.
Я насторожилась: у старшеклассников гимназии есть в ВК группа. Создали её ещё мы, бывшие гимназисты, наш выпуск. Админом группы как был, так и остался мой одноклассник Олег Ремизов. Со временем участниками её становились новые старшеклассники: строго 10-11 классов. Интересно, каким образом Васька читает в ней переписку? Олег изменил правила, и теперь в группе все от мала до велика? Интересно, что пишут. Жаль, что я, став училкой, потеряла доступ. Но таковы правила: учителям вход запрещён. Были попытки педагогов внедриться в группу фейками, но Олег не лыком шит. Каждую новую страничку нужно подтвердить. Не знаю, как сейчас, мы делали селфи с id. Так-так-так…
- И что пишут? Кстати, как ты влез в группу?
- Страницу купил у Валерки Хромова. В мае ещё.
Вот, оказывается, как! Надо предупредить Олега.
- Ну так что пишут, Вась?
- Ща я вам скрины скину.
А переписка оказалась увлекательной! Две авторши-беллетристки – Анжелика и Софья - натворили от души! Вот уж где разгул фантазии! И Гришка-то у них лошара, и Красносельский красавчик, и я безобразница первостатейная, и что мы с Вадимом только не вытворяли в классе! И как спалила нас Ираида. И как мы впопыхах поправляли одежду… И даже иллюстрации девчонки приложили, расстарались: вот Ираида вламывается в кабинет, вот довольный Красносельский стоит перед распахнутой дверью с расстёгнутыми портками, а вот и я, приглаживающая волосы. И вид у меня дико виноватый. На телефоны успели наснимать, мерзавки!
Ясно… Гришка мог уже прочитать откровения. Ну ему-то я объясню, что и как было на самом деле. А вот как отмыться в глазах остальных?! И Васька … Что Ваське-то говорить? Обсуждать с ребёнком, с учеником, что было и чего не было? Капец! Впрочем…
Была не была!
- Вась, не всегда нужно верить глупой болтовне. Ты умный мальчик, а собираешь грязные сплетни. Не знаю, правильно ли я поступаю, говоря с тобой об этом, но… Мужчины бывают разные. Одни честные, открытые, порядочные, уважающие женщин … Как Гриша. Другие – мерзавцы, считающие представительниц прекрасной половины … игрушками для удовлетворения собственных… интересов. Они в своём стремлении заполучить желаемое не останавливаются ни перед чем. Красносельский сделал мне дурное предложение, от которого я отказалась. И тогда он разыграл этот спектакль с запертой дверью с целью унизить меня и опорочить. Как видишь, у него получилось.
Я дура! Зачем говорю об этом с Васькой?! Нафига?! Но, блин… Что у них там в голове в двенадцать лет? Ладно, что сделала, то сделала, обратно не переговоришь.
А Василий внимательно смотрел на меня.
Надрывно протрещал таймер. Так, запеканка готова.
- Вась, тебя сейчас покормить, или Гришу подождём?
- Подождём, - и завис в гаджете, что-то написывая. Надеюсь, не обо мне!
Я продолжила развлекаловку – проверку сочинений. Неплохо справились с заданием, молодечки! Особенно Саша Макарский порадовал.
Заворчал ключ в замке: Лис приехал. А который час, кстати? Я взглянула на часы. Ого! Уже восемь!
Вышла в прихожую. Гришка уже разулся и направился в ванную, на ходу снимая носки. Какое счастье, что я приучила его складывать их в корзину для грязного белья. Раньше он бросал их возле батареи, под шторкой, или запинывал под кровать. Вначале я сама доставала их и волокла в стирку, потом плюнула на это. Лис копил грязные до тех пор, пока чистые носки не закончились. Это было в чудесное солнечное весеннее воскресенье, и мы собирались на прогулку. Удивлённо спросив у меня: «А что, чистых носков больше нет?» и не получив ответа, Лис полез под кровать выуживать поношенное и слегка пованивающее барахлишко. Прогулка накрылась, но Гришка с тех пор сразу от порога шагает в ванную.
- Люблю тебя! – чмокнул он меня в нос, растопырив, словно орёл крылья, руки с грязными носками. – Соскучился сильно-сильно! Дудукины не звонили?
- Нет пока. Они вот-вот должны прилететь. Кстати, родители сюда сами за сыном явятся или нам придётся тащиться на ночь глядя невесть куда?
- Там посмотрим. А чем у нас так обалденно пахнет? Твой Лис голоден и зол!
- Очень зол?
- Очень зол! Рр-р-р-р! Укушу! – и он, шутя, цапнул меня за ухо.
- Свиреп и кровожаден! Запеканку из картошки с грибами и мясом будешь?
- Буду!
Мы ели и болтали, рассказывая друг другу о том, как прошёл день. Точнее, болтал Гришка, я больше слушала и переваривала информацию. Васька жевал и пялился в телефон.
- Пять пар в неделю английского, представляешь, Эль?! А со следующего года второй язык добавится. Но я хочу начать изучать китайский. С редким языком шансы на выживание выше. Правда, это за денежку и немалую, но я так хочу. А английский и испанский у меня и без того на хорошем уровне.
- Твоего хорошего уровня хватит месяца на три. В лучшем случае на четыре. Дальше пойдёт столько нового, что едва успевай запоминать. Что касается второго языка. Ты представляешь, что значит – учить китайский? Даже пропуск одного занятия недопустим. Иероглифическая письменность требует хорошей памяти, произношение — почти музыкального слуха, ведь одни и те же слова могут обозначать разные понятия и человек должен уметь работать своим голосом. И если студент не справляется с программой учебного курса, его отчисляют. Помню, как стонали «китайцы», заливались горючими слезами и рвали на маковке волосы. Тебе это надо?
- Надо. Давно хотел заняться китайским. Элька, как ты училась? Это жесть! Задают столько, что хоть волком вой!
- Да ладно тебе! МБДАшники особо не парятся. Знаешь, как «расшифровывают» аббревиатуру? Может Быть Дадут Абразавание. Кстати, сколько сейчас стоит понтануться?
- Пятьсот сорок тысяч.
- Фига се! Диплом по цене машинки.
- Куда деваться! Элька, спасибо за хавчик, пойду поучу кое-что, - Гришка брякнул посуду в мойку, щедро налил в тарелку моющего средства и заелозил губкой.
- Да, и мне надо допроверить детские опусы.
Васька, до сей поры скромненько чавкавший и игравший с телефончиком, вдруг выдал:
- А вы Грих...горию ничего не хотите сказать? Я бы на вашем месте сам сказал. Честно признался. А то потом опять страдать начнёте, как в лагере.
Провокатор!
Гришка оставил посуду, посмотрел сначала на Ваську, потом на меня и спросил:
- Что я должен узнать?
- Василий, я тебя предупреждала?! Почему ты меня не слышишь?!
- Если вы не виноваты, то так и скажите: честно, без вранья. Чё темнить-то? Я вот вам верю. И Грихан тоже поверит. Вы начинайте каяться, не стесняйтесь. Я в гостиной подожду.
И Василий величаво удалился. Капец!
- Элечка, солнышко! В чём ты должна покаяться? – Лис старался говорить ласково, но голос его звенел от напряжения.
Ну и как быть? Делать нечего, надо рассказать всё без утайки. Не идиот же Лис!
И я начала повествование, по ходу которого Гришка темнел, мрачнел, раздувал ноздри тонкого носа и сжимал и разжимал пальцы рук. Занервничал…
Я замолчала, а Лис зашёл в ВК. Некоторое время он изучал компромат, потом отложил гаджет, притянул меня к себе и поцеловал, бормотнув:
- Я сам разберусь с ним. По возможности избегай пересечений с этим…
И Гришка выдал словосочетание, которое ни одна цензура не пропустит.
Фух! Слава Богу! Я, если честно, боялась Гришкиной реакции. Боялась, что Лис не поверит мне. Но на всякий случай ещё раз уточнила:
- Гриш, я ни в чём не виновата.
- Я знаю, - он продолжал целовать меня. – Если бы не доверял тебе, не был бы с тобой.
И мы целовались. Целовались долго и сладко. До тех пор, пока нам не помешал главный чёрт моей жизни.
Он тихо нарисовался на пороге кухни:
- Бог в помощь! Я это… Зайду, если что?
Я мигом отпрянула от Лиса:
- Вась, а где твои родители? Давно пора тебя забрать. Они звонили?
- Нет пока.
- Сам позвони, чего ждёшь? – Лис принялся домывать посуду.
- Я уже звонил. Когда в туалет выходил. Только никто трубку не берёт. Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.
Мы с Лисом переглянулись.
- Позвони ещё раз. Или лучше я сама.
Я отыскала в списке контактов номер Сергея Николаевича и надавила на экран.
«Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Норм! Позвоню-ка маме.
Но и номер мамы не отозвался.
- Сейчас посмотрю, возможно, рейс задержали, - Гришка убрал вымытые чашки-ложки и полез в гаджет.
Ага! Или лайнер грохнулся. Или его грохнули. Террористы. По дудукинскую душу нарисовавшиеся. Блин, какая-то чушь в голову лезет.
- Странно. Борт прибыл по расписанию в 20:30. Вот список пассажиров, зарегистрировавшихся на рейс. Дудукин Сергей Николаевич, Дудукина Юлия Константиновна среди них имеются. Может, телефоны разрядились?
Васька заметно переживал.
- Сейчас приедут домой, зарядят устройства и позвонят.
Но вечер давно сменила ночь, а от четы Дудукиных не прилетело ни ответа, ни привета. Васька мотался по избе и бесконечно набирал номера родителей. Тщетно. «Аппарат вызываемого абонента выключен или…»
- Вась, ложись спать, утро вечера мудренее.
- Почему они не звонят?
Я вздохнула. Что могу ответить тебе?
- Не знаю, Вась. Может, телефоны испортились?
Васька посмотрел на меня, как на юродивую. Ну да, это я лоханулась с предположением.
- Возможно, непредвиденные обстоятельства помешали им забрать тебя. Всё-таки, в вашей квартире произошло убийство. И за тобой охотятся левые мужики, - успокаивал мальчика Лис. – Бережёного бог бережёт. Может быть, устали очень от переживаний, спать легли. Завтра из школы заберут.
Лис болтал, но видно было, что сам он в собственные слова не верит.
Так и не сомкнули глаз до утра. Ни Василий, ни Лис, ни я. А утром покатили в школу и в универ.

6. 09. 2018

Но и у школы Василия никто не ждал. Ни папа, ни мама. Даже вчерашний тип не маячил. Только бредущие полусонные школьники, пока ещё цветущие учителя, да баба Рая, оглашающая зычным воплем окрестности:
- Мурза-ааа! Мурза, идол ты головастый! Где тебя блохи носят, скотина зловредная! Домой иди, кобелина проклятая! Это ж всю душу вынул, всю жизнь мне исковеркал! Сколько на тебя слёз выплакала, пока ты пропадал неделями, по зазнобам своим таскаючись! Мурза-ааа! Во-от она! Проходимка! Нарисовалась! Явилась, не запылилась! Я то надеялась, что погнали тебя из нашей приличной школы метлой поганой, а вота и нет! Хахаль-то где твой черноглазый? Убёг? А так и надо тебе, хабалка! Так и надо! Это ведь что вчера наделала, а?!
Я что-то вчера наделала? А! Бабка спалила меня, карабкающуюся через забор! Да нет! Не может быть! Она с типом прогуливалась и не могла меня сквозь стены просечь. Тогда что?
- Вот и доверяй этим педагогам! – высмотрела ведьма Рая соседку бабу Машу, провожающую в школу внука.
- Что случилось, что орёшь белугой?
- Так ить сглазила проходимка! Вот эта хабалка и сглазила?
- Тебя, что ли? Аль бельмо на глазу выросло или типун на языке вскочил? Да, вроде, нет ничего.
- Самой типун на бельмо! Племянника моего сглазила! Вот как вылезла вчера из окна да как давай своими зеленущими глазами в колясочку таращиться! И сглазила! Ведьма!
- Заболел, никак, племяшик? – всплеснула руками баба Маша и на всякий случай загородила собою внука – от моих глаз ведьминских.
- Как бы ни так! Заболел он. Не заболел! На руки ко мне идти отказывается! Я ему : «Багдасарушка, светик ты наш ясный, пончик ты наш сладенький, иди к бабе!» А он на руках у мамаши сидит, отворачивается от меня и орёт. Вот она и сглазила!
- А что имя какое басурманское у ребёнка? Мамаша его иноверка?
- Какая иноверка? Лимитчица она! Из Рязани. Учиться сюда приехала да Жору нашего захомутала. И не Багдасарушка его зовут, Артемием кличут. Как собачонку, право слово!
Что ещё плела моя подруга баба Рая, мы с Васькой не услышали – скрылись в здании. Я ждала, когда мальчик переобуется, но раньше дождалась Ираиду.
Поджав и без того тонкие губы, тьюторша гневно плюнула в мою сторону:
- После уроков к директору! За безобразные делишки нужно отвечать! У нас не место распущенным девицам, у нас образцовое образовательное учреждение!
Не успела Ираида даже развернуться и начать удаляться, как подкатил Димусик:
- Привет! Классно ты вчера барьер брала! Аккуратный прыжок. Я даже не удержался, заснял его на камеру: скромная учительница литературы сбегает из школы с учеником через забор. В сеть выложу – в лайках утону!
Ираида воззрилась на Дмитрия Валентиновича с интересом.
- Что за барьеры? Какие заборы? Где это вы видели её, в какой клоаке?
- Шутка, Ираида Аполлоновна. Моя милая шутка, - и Димусик противно осклабился, поглядывая на меня, словно плешивый гриф на издыхающую газель.
Я позвала Ваську и потащилась на второй этаж. Нет, ну что за день! Что же это судьба на меня капканы расставила на каждом шагу: у кабинета № 218, у моего родного кабинета, торчал Красносельский.
Увидев меня, позвякивающую ключами, он шагнул навстречу:
- Привет! - и нахально улыбнулся.
- Здравствуйте, Вадим! – я обошла его и открыла класс.
- Слышь, мелкий, тормозни пока, мне с девушкой поговорить нужно, - отпихнул он Ваську.
- Она не хочет с тобой говорить, не фиг толкаться! У неё муж есть, роги тебе пообломает, козлина!
- Слышь, мыша, считай, что я это не слышал! Топай за дверь, кому сказал! Муж у неё… Объелся груш.
- Вадим, не трогайте моего ученика и покиньте класс. С вами я вчера наговорилась от души, больше обсуждать нечего.
- Разве? Оки, вижу, ты не в духе, отложим беседу на потом!
Парень вышел, а я села за стол и зависла. Что всё через коленку?! То одно, то другое! Из школы меня точно выпрут, как пить дать! Ираида в красках распишет Юлии Винеровне вчерашний этюд в дурных тонах. Если уже не расписала. И Вадим этот прицепился, как жадный клещ к хромой собаке! И где родители Дудукина? Может, они вовсе не прилетели? Зарегистрировались и… всё… В самолёт не сели. Да нет, не может быть! Он же не террорист-международник, Дудукин этот! За что его… устранять? Но Алёнку-то выбросили из окна! Значит, есть за что! Капец! Васька за ночь потемнел и ссохся от переживаний. Не потемнеешь тут! Ладно, Эль, работай, скоро звонок!
Телефонная трель заливисто разразилась посреди третьего урока. Кто-то желал со мною пообщаться. Номер незнакомый. Взять трубу? Или не взять? Вот в чём вопрос! Куда там Гамлету до наших страстей! Ох, возьму!
- Да!
- Микаэла Александровна! Это Сергей Николаевич Дудукин.

Наконец-то! Наконец-то! Объявились! Гора с плеч!
- Здравствуйте, Сергей Николаевич! Мы вас заждались, Вася испереживался. У Васи сегодня пять уроков, подъезжайте за ним к часу.
Но ехать куда бы то ни было колбасный делец отказался. Мало того! Он попросил понянчить Василия ещё неопределённое время, сославшись на некоторые сложности жизни. Ещё раз поблагодарив за понимание и СОУЧАСТИЕ (да, именно так и сказал), Сергей Николаевич отключился.
Норм! Эля, не сходить ли тебе к магу-экстрасенсу, не поправить ли карму или ауру? Что там поправляют? Походу, у тебя чакры все закрылись. Или какая-нибудь не та невовремя открылась. И теперь сигналит всем вселенским гадостям: «Сюда! Сюда! Милости просим!» Ладно, переживу. Васька только печалится, к родителям хочет. Да и Лис поднапрягся: видимо, Васино присутствие ему поднадоело. Это ещё мои старики не знают о приключении, а то бы не миновать мне аутодафе.
Я отложила телефон и продолжила урок.
- Мы повторили термины, которые нам понадобятся при изучении новой темы «Лексикология». Будьте внимательны к словам, пишите их грамотно! А сейчас посмотрите на схему. Графически показано, что весь язык как будто делится пополам на литературный, который используют все, и вкрапления в язык, на котором говорят лишь определенные группы людей. Одни и те же предметы, признаки или действия имеют разные названия в местных говорах - диалектах - и литературном языке. Давайте поиграем и попробуем угадать, что же значат вот эти слова, - я вывела на экран список. - Спишите их и дополните «переводом». То есть, объясните, что они обозначают.
Дети увлеклись. Даже грустно-печальный Василий шустро завозил ручкой. Через несколько минут задание выполнили все.
- Кто желает озвучить свой вариант?
Желающих не нашлось.
- Ссыкло, - бормотнул Васька и потряс в воздухе тетрадью. – Я готов.
- Пожалуйста, Василий.
Васька крякнул для солидности, одёрнул распахнутый пиджачок и начал:
- Слова эти хоть и непонятны с первого раза, но если вдуматься, сразу просечёшь, что они значат. Итак! Векша - это козлу понятно – вешалка. Лонись - поклонись, значит. Гай – собачий лай. Они так и гавкают, собаки: «Гай, гай!» Баять - рассказывать, это вы нам давно уже говорили. Зубарь - в древности так называли дантистов. Голицы - мелкие камушки, галька, балка - это такая штуковина в доме, не знаю, где находится. Кочет – петух, это я знал, в книжке читал. Музга – шелуха от семечек. Гуторить – это, я так думаю, готовить. Понёва – какая-нибудь штука для коней, как попона. Бучило – это состояние, когда выпучишь глаза.
- Интересные предположения, Вася, но, к сожалению, ты ошибся. Они означают следующее: гай — лес, а баять — рассказывать. Зубарь — не стоматолог, а спорщик, голицы — рукавицы. Балка — овраг, кочет — петух, музга — болото. Гуторить — говорить, а понёва — женская юбка в полоску с бахромой. Ну и бучило — это никакое не пучеглазие, это глубокая яма с весенней талой водой.
- Бучило! – хихикнул Куковалин. – Чё бучилы свои вытаращил?!
- Засохни, упырь очкастый! – обиделся Васька и сел, громко стукнув пододвигаемым стулом.
- Мальчики! – укоризненно взглянула я на парней. Те притихли.
Урок пробежал незаметно, и едва прозвенел «колокольчик», мои архаровцы ринулись в столовую. Оголодали.
- Стоять! – рявкнула, собрала оголтелую толпу в некое подобие строя, и повела кормить.
Я чинно прохаживалась вдоль ряда, как дозорный на башне, вовремя пресекая мелкие и крупные пакости, что уготовили питомцы друг другу. А в это время самая большая пакость надвигалась на меня со стороны столиков 11 «А».
Красносельский, который уже спелся с двумя типусами, нравственными стержнями не укомплектованными, что-то рассказывал им, поглядывая на меня и нагло ухмыляясь. Те тоже бросали на меня взгляды, не исполненные дружелюбия и ученического почтения к педагогу, и глумливо скалились. Ой, да и по фиг!
Я повернулась к ним спиной и принялась отчитывать Куковалина, отжавшего у Оли и Тани котлеты и теперь давившегося мясной продукцией. И в это самое время кто-то фривольно приобнял меня за талию и чмокнул в щёку. Так, походя, быстренько, никто почти и не заметил этого манёвра. Только за столиками его приятелей-старшеклассников раздалось мерзкое ржание, а сам Красносельский как ни в чём ни бывало вышел из столовой. Он решил меня троллить? Похоже на то. Жаль, педагогам нельзя отвечать так, как того заслуживают детки…
Я проводила его взглядом до дверей и обнаружила в этих самых дверях Ираиду Аполлоновну, вносившую царственное тело своё в трапезную и рулящую в мою сторону. Ну да, я же ещё не огребла апельсинов от начальства! Готовься, Эля! Из тебя будут вынимать душу.
- Микаэла Александровна! Так как у нас создалась ситуация форс-мажорная - Маргарита Эдуардовна на больничном и надолго, а у Марины Дмитриевны мужа переводят в Санкт-Петербург и она, как верная супруга следует за ним - вам вменяется в обязанность проводить уроки литературы и русского языка в старших классах. Расписание уже корректируем. Учитывая ваше положение, администрация пошла вам навстречу: возьмёте физмат, у них меньше часов. Сегодня у вас пять уроков, шестым проведёте литературу в 11 «А». Работайте, заодно подкопите денежек к декретному.
И прошествовала далее, к раздаче. Видимо, проголодалась.
Надо же – заботливая какая! А меня спросил кто-то, хочу ли я? И не отбрешешься! Кстати, почему мне так и не прилетело за Красносельского? Она никому ничего не сказала? Странно… Ладно, поживём – увидим! Так, у моих по расписанию пара ИЗО. Надо поторопить питомцев, им ещё со всеми рисовальными причиндалами на другой конец коридора топать.
После четвёртого урока позвонил Лис.
- Приветик, как наши дела?
- Замечательно!
- Это прекрасно! Как себя чувствуешь? Моя дочка не беспокоит милую мамочку?
- Твоя дочка паинька, я частенько забываю о том, что она во мне есть.
- А вот это ты зря! Об этом должна помнить в режиме двадцать четыре на семь. Береги себя!
- Берегу, - знал бы он, как я сигала через забор!
- Ты кушала?
А… э... Когда есть-то?!
- Да! Салат и супчик.
- Умничка! Нового ничего?
- Звонил папаша Дудукин. Нам вменяется в обязанность пасти Василия ещё некоторое количество времени. Пока Сергей Николаевич не разгребёт завалы.
- Хрена се подарочек! Ты сказала ему, что за сыном его охотятся? Эль, меня напрягает эта свистопляска. Я за тебя переживаю. Мы ждём ребёнка, тебе нужен покой и забота, а вместо этого у нас разборки в Гарлеме.
- Не сказала. Не успела, он быстро отключился и слился в зону недоступа.
- Поня-ятно! Эль, куда определяют беспризорных?
- Ну… Не знаю… Куда-нибудь в социально-реабилитационные центры, центры помощи детям, оставшимся без попечения родителей. А что?
- Надо Васяна туда сдать. Честно, я устал дёргаться за тебя. Постоянно думаю, как ты и не угрожает ли чего тебе.
- Гриш, ты в своём уме? Как это - сдать Ваську?!
- Обыкновенно! Звонишь туда, они приезжают и забирают. Короче, я звоню. Не, Васяна, конечно, жалко, но ты и наш ребёнок мне дороже.
- Даже не думай!
- Эля, включи мозг! Мы не знаем, во что вляпался его папаша. То, что там криминал – однозначно! Я не хочу найти тебя, выброшенной из окна, перееханной машиной, с перерезанным горлом, со сломанной шеей… И Юлия Винеровна тоже интересная дама! Знает, что за учеником охотятся разные уголовники и не принимает никаких действий! Она сама должна была уже определить Васяна куда следует!
- Об этом она не знает. Я ей не сказала.
В трубке повисла тишина. Наконец Гришка произнёс:
- Эль, ты серьёзно?
- Ну… да….
Пауза в пару секунд и голос Лиса:
- Нет, я, конечно, знал, что бог девушек мозгами обделил, но чтобы настолько! Ладно, я сам всё решу. Мне пора на пару.
- Спасибо за безмозглую девушку!
Он немного помолчал и продолжил:
- Эль, пойми: я люблю тебя и боюсь за тебя. Боюсь потерять. Васька всего лишь ученик, он не сын, не брат, не племянник. Просто ученик. Да, мне его тоже жалко, пацан классный, не отбитый наглухо, но, Эль! Мне нужна ты и наша малышка. Если с вами что-то случится, я себе этого никогда не прощу. Поэтому буду делать то, что посчитаю нужным. И это не обсуждается – я мужчина!
Вон он как заговорил! Мужчина…
- Тебе не кажется, что это предательство по отношению к Васе?
- Не кажется! В спецучреждении за ним будет уход и надзор. Думаю, органы опеки или чего-то там не допустят, чтобы с ним что-то случилось. А вот мы можем прозевать. И тогда его смерть или увечье будут на нашей совести. Ты этого хочешь?
- Нет… Но ты знаешь Ваську. Для него это будет ещё одним ударом.
- Переживёт! Для его же блага. Я сам с ним поговорю. Всё, Эль, мне пора. Люблю тебя, солнце!
Может быть, Лис и прав. Я ненамеренно, но подвергаю жизнь и здоровье Васьки опасности. Ведь защитить его в случае чего не смогу. И да, я обязана была доложить администрации о том, что мальчиком интересуются подозрительные «дяди». После уроков пойду к директору, доложу.
С пары ИЗО дети явились в настроении весьма радостном. Даже чересчур! Они тащили поделки из природного материала и откровенно хохотали за спиной Куковалина, перешёптывались, перемигивались и были весьма довольны. Все, кроме Лёши, который искренне не понимал причину такого безудержного веселья.
- Могу узнать причину всеобщего ликования? – поинтересовалась я.
Но дети только хихикали и продолжали поглядывать на Лёшу. А Куковалин прошёл на своё место, брякнул на парту картонку со стоящим на ней чудищем из сосновых шишек и под аккомпанемент смешков принялся собирать вещи, намереваясь топать домой.
- Что же случилось? Что вас так развеселило? – продолжала допытываться я.
Но ответом был новый взрыв хохота.
Так-так-так! Интересно, что у Лёши на спине? Все пялятся именно туда.
- Лёша, положи, пожалуйста, мой учебник на полку в шкафу, - я протянула мальчику книгу.
Куковалин, нарочито не замечая смешков, подошёл ко мне, взял протянутое и развернулся, направив стопы к шкафу.
Так вот почему у нас буйное веселье!
Во всю спину незадачливого ученика тянулась надпись из тонких и длинных листочков ветлы, наклеенных на пиджак:
КАЗЛИНА
Ну… Хорошо, что не то слово, которое пишут на заборах.
- Лёша, сними пиджак, посмотри, в чём он.
Куковалин быстро стянул одёжку, обнаружил «козлину», размахнулся и огрел пиджаком Германа.
- Ты, гоблин! Отковыривай теперь всё!
- А чё я-то? – отбивался Герман от летающего пиджака.
- Ты сидел за мной, упырь французский! Отковыривай, сказал!
- Ща, ток высморкаюсь! - Герман подхватил рюкзак и пошагал к выходу.
- Осади, гоблин! Кому сказал?!
Но сын французского подданного и русской модели и ухом не повёл.
- Так, все расселись по местам! – вмешалась я. – Чьих рук это дело?
Дети молчали.
- Долго ждать?
Тишина.
- Хорошо. У меня сейчас урок в одиннадцатом классе, посему все остаётесь на местах и ждёте меня. Устроим разбор полётов на седьмом, узнаем, кто такой креативный в наших рядах.
Дети заныли.
- Это Герман налепил, он сидел за Валей, все видели! – тут же сдала Сабина творца надписи.
Герман из-под стола показал девочке кулак.
- Чё копытом трясёшь? - вступился Сеник. - Огрести хочешь?
- Алексей, отдай пиджак Герману. Он приведёт его в надлежащий вид и завтра вернёт. Как Герман это сделает – не наша забота. Смог вещь испортить, сможет и отчистить.
Герман открыл было рот, чтобы возмутиться, но Васька ему не дал права голоса.
- Да, завтра чтобы пиджак был чистый! Хоть зубами отгрызай, хоть ногтями скреби! А не отчистишь, пеняй на себя!
Лёша, воодушевлённый поддержкой друга, ещё раз огрел Германа одёжкой и всучил её мальчику в руки:
- Завтра жду.
Быстренько воззвав к разуму, прочитав краткую лекцию о недопустимости порчи чужого имущества, отправила их по домам, проводив до крыльца. И, прихватив Дудукина, потопала на литературу. Снова 11 «А».
Поприветствовав учеников, начала урок:
- Что вы знаете о вручении Нобелевской премии? Кто становится ее лауреатом?
- Престижная премия, вручаемая за выдающиеся достижения в какой-либо области, - ответил Саша Макарский.
- Верно. Нобелевская премия — одна из наиболее престижных международных премий, ежегодно присуждаемая за выдающиеся научные исследования, революционные изобретения или крупный вклад в культуру или развитие общества. Сегодня мы приступаем к изучению творчества И. А. Бунина, первого среди писателей великой русской литературы, кому она была вручена.
Урок скользил, как Берлиоз по маслу – лихо. В классе чувствовалось напряжение, хотя внешне всё было прилично: никто не отлынивал от работы, никто не хамил и не дерзил, не ёрничал. Даже Красносельский был предельно вежлив и красноречив, отвечая на вопросы, рассуждая по теме умно и обстоятельно. Но смотрели детки на меня с заметным интересом. Похоже, слух о безобразии докатился до них.
Василий зависал на задней парте и со вниманием слушал. Лучше бы домашку делал. Кстати, как ему сказать о том, что надо бы … Блин! Вот как я скажу: «Вася, поживи-ка в приюте, пока родители не явятся!» Бедный Васька!
Мы поработали с фрагментами рассказов, определяя круг речевых средств, использованных автором. А Красносельский, надо сказать, в теме! Отлично разбирается в литературе.
- В данной зарисовке многообразны речевые средства, воссоздающие разные проявления чувственного восприятия. Используются не только прилагательные для обозначения цвета - золотой -, но и глагол со значением цвета - белел, который так же придает тексту динамизм, как и причастия «в мерцающем, дрожащем свете». Бунин передает ситуацию в восприятии конкретного лица, на что указывает использование местоимения «месяц был слева от меня». Это делает зарисовку более реалистичной и ставит в центр внимания внутреннее состояние человека, которое раскрывается в воспринимаемых им картинах. В описании старого моста интересно объединение разных сторон восприятия в сложном прилагательном грубо-древний: слово «грубый» указывает на внешние признаки моста, а слово «древний» привносит в эпитет временной оттенок.
- Прекрасный ответ, Вадим! Спасибо. Вы замечательно владеете предметом.
Красносельский откинулся на спинку стула, посматривая на меня снисходительно.
- Я не только литературой прекрасно владею, но и языком. И русским языком тоже.
Реплика Красносельского прозвучала настолько двусмысленно, что в классе раздались смешки.
- На прошлом уроке я имела удовольствие почитать ваши сочинения. Если вы всеми языками владеете на подобном уровне, то сочувствую вашему собеседнику. Пожалуйста, сядьте, как положено, у нас не пирушка римских аристократов.
Красносельский вспыхнул, но так и остался сидеть, развалясь.
По фиг! Мне до января продержаться!
Я подвела итог всему сказанному, и озвучила задание на дом:
- Напишите миниатюру на тему «С чем связана поэтизация одиночества в творчестве Бунина 1900-х гг.?» Рассмотрите стихотворения «Сонет», «Одиночество».
Звонок освободил школьников из плена литературы, они облегчённо вздохнули, оживились и потопали из класса. Все, кроме Красносельского.
- Слышь, ребёнок, сходи пописай, мне с твоей учительницей поговорить надо.
- Сам сходи, - огрызнулся Васька.
- Не хами старшим, это нехорошо! Тебя просят по-человечески, не заставляй меня гневаться.
Вот как! Красносельский изволят гневаться! Ну-ну!
- Вадим, нам с вами нечего обсуждать. Прошу освободить кабинет, мне пора к директору.
- Пять минут вас не устроит.
- После ваших компрометирующих выходок у меня нет желания говорить с вами о чём бы то ни было, кроме литературы и русского.
- Уверена?
- Да!
- Посмотрим! – наглец вышел из класса.
И смотреть нечего! Зарвавшийся малолетка…
Я вздохнула:
- Пойдём, Вася к директору. Нужно решить одну задачку.
А в кабинете Юлии Винеровны сидел… «дядя» собственной персоной и втирал директрисе о том, что братик его, папаша Дудукин, слёзно умолял принять под крыло сыночку его Васеньку и быть ему за папку и за мамку, пестовать и тетешкать и баловать от души.
- Вот мои документы, - суетился «дядя» и всучил директрисе паспорт. – Мы, правда, от одной матушки, но отцы у нас разные, оттого и фамилии и отчества разнятся.
- Я поняла вас, Юрий Георгиевич, - Юлия Винеровна посмотрела на дядюшку. – К сожалению, без письменного согласия родителей ребёнка отдать вам мальчика мы не имеем права.
Дядюшка ещё что-то говорил, пытаясь склонить администрацию на свою сторону, но у него ничего не вышло. Суетливо заталкивая документ в торбочку, дядя откланялся и, разочарованный, посеменил к выходу.
Интересно-интересно!
Я усадила Василия, устроилась сама и поведала Юлии Винеровне обо всех событиях, происходящих вокруг Васькиной персоны.
- Да, я в курсе. Григорий Александрович уже уведомил меня.
Оперативно сработал Лис!
Судьбу Васьки решили мигом. Не успели мы и глазом моргнуть, как в дверь постучали и вошли сотрудники органов опеки в сопровождении полиции. Ваське велели собираться и шагать с ними.
Но Василий упёрся:
- Ни в какой приют я не пойду!
Начались уговоры-увещевания, Васькина злость и Васькины слёзы, но мальчик был непреклонен!
Полицаю надоело представление, он взял Дудукина за руку и поволок к выходу.
Васька лягнул представителя закона и вырвался.
- Никуда я не поеду! Не трогайте меня! Не имеете права!
- Вась, понимаешь, что у нас оставаться тебе опасно? Гриша с утра до вечера в универе, а я вряд ли смогу тебя защитить в случае чего. Ты сам видишь, что происходит что-то непонятное. А в учреждении ты будешь в безопасности.
- Я останусь с вами! – отрезал мальчик. – Вы не имеете права меня никуда определять, у меня тоже есть права! Или вы меня предали?
Васька смотрел на меня с отчаянием гибнущего зверька, загнанного в ловушку и смертельно израненного.
Капец! И что делать?
Я раздумывала, а страж порядка снова принялся за мальчика.
- Подождите! Минуточку! Я посоветуюсь с дедом.
- Ещё с прадедом посоветуйтесь, - ответил страж.
Я не обратила внимания на его выпад и набрала номер. Дед выслушал меня и негромко сказал:
- Сейчас подъеду, я тут недалеко.
Надеюсь, дед придумает что-то, найдёт выход . Если честно, то отдавать Ваську в приют мне совсем не хочется. Но и страшно за его жизнь – мало ли что на уме у этих «дядюшек»!
Ждём!


- Здравствуйте, полковник федеральной службы безопасности Беляков Владимир Дмитриевич, - дед вошёл неспешно, вынул из кармана удостоверение и показал присутствующим. Следом за дедом явился Лис. Ага! Мущщина претворяет в жизнь собственные обещания. Ну-ну!
А дед посмотрел на меня, на Ваську и попросил:
- Сержант, отпустите ребёнка. Эля, забери Василия и подожди нас в классе.
Когда дед включает федерала, спорить с ним бессмысленно. Гранитная скала раньше размякнет, чем дед. Интересно, чем он на работе занимается? Знаю, что контрразведка, и это всё. Ни разу не рассказал ни об одном деле, событии. Даже самой завалящей историйки не слышали от него. В молодости часто ездил куда-то, это бабуля поведала. Но ни словом, ни звуком не обмолвился, куда, зачем, почему и отчего.
Мы с Васькой ушли. Он сел за домашку, я за документацию: не терять же времени даром!
Но, по- видимому, уроки не шли Василию в голову. Он рассеянно смотрел в окно, подперев кулаком щёку.
Я открыла створку: проветрить никогда не мешает. Люблю, знаете ли, сквознячок. На Ваську не дует? Нет. Вот и отлично! А мне сквозняк в радость.
А в окне, как в раме, торчала Раиса Максимиллиановна. Она скучающе фланировала вдоль фасада школы, поглядывала на окна и, по-видимому, не знала, чем себя занять. А тут нарисовалась я. Так кстати! Бабка воодушевилась, оживилась, всплеснула руками и елейно заголосила:
- Внученька, милая! Ты бы помогла бабушке!
Ого! Я уже внученька! Да ещё и милая! Прикольно! А вот помощи от меня не ждите, Раиса Максимиллиановна, мне бы кто помог!
Я развела руками, тем самым показав, что помощница из меня, как из лягушки царевна, и собралась вернуться за стол.
Но баба Рая вдруг схватилась за сердце и закачалась утлым судёнышком на мёртвой зыби.
Блин! Короче, я этого не видела. Не до спасения старушек мне, у меня Васька.
А ведьма Рая начала вдруг заваливаться на бок и медленно оседать. Словно полупустой куль.
Да ну на фиг!
Я высунулась из окна и крикнула:
- Раиса Максимиллиановна, с вами всё в порядке?
Эля, ты дура? Не видишь, что ли, что бабке приходит капец?!
Старушка не отвечала.
- Хана ей! - уверенно констатировал Васька. – Вон как корчится. Это из неё душа выходит, я читал про такое.
А бабка на самом деле задёргалась в судорогах. Ноги её в коричневых трикотажных колготках и в добротных, еще советских, уже изрядно стоптанных, ботах скребли по асфальту, пальцы на вскидывающихся конвульсивно руках скрючились и царапали пространство, рот съехал на бок.
Или это инсульт?
Я посмотрела по сторонам. Как на беду, двор был пуст и безмолвен. И что делать? Бабке помочь нужно. А куда Василия деть? Так! Запру его в классе, а сама к старушке.
- Василий! Слушай меня внимательно! Я вниз, ты остаёшься тут.
- Я тоже…
- Никаких «тоже»! Сидишь и ждёшь меня, я запру дверь на ключ. В окно не высовываться, ещё бы ты не вывалился! Понял меня?
- Так я пригодиться могу вам, вдруг надо будет ведьму Ра… бабушку транспортировать куда. На газон там… К земле ближе…
- Вася!
- Да понял я, понял. Сижу тут и не рыпаюсь.
- Молодец!
Заперев подопечного, понеслась на улицу, на ходу вызванивая скорую. А во дворе ни души! Ну надо же! То толпами гуляют, то испарились в одночасье!
А бабка по-прежнему валялась в пыли и хрипела. Капец!
Я подбежала к старушке и склонилась над ней: глаза подо лбом, рот перекошен, слюна на подбородке тонкой ниточкой. И румянец на щеках алеет нежной розой. Точь-в-точь того же колера, как и вышитый самолично бабусей розан на сумке с оленьими рогами. Странно! Вроде, бледная должна быть. Или не должна? Может, у неё чахотка?
А Раиса Максимиллиановна приоткрыла левый глаз, сфокусировала его на мне и едва проблеяла:
- А-а-а-а… Прибёгла всё таки… Проходимка…
И снова глаза убежали под лоб.
- Баб Рай! Я скорую вызвала, потерпите немного.
- Это да… Немного мне осталось… Отхожу я… батюшка призвал…
И жутко захрипела, дёрнулась и замерла.
- Всё, крякнула ведьма! - констатировал Васька из окна.
- Не дождёсси! – тут же бодро отворила очи бабка и снова захлопнула их, застонала. - Иду, папенька, иду родимый…
- Не крякнула! - удивлённо выдал Васька.
- Стою я тут давеча… Природой любуюсь… Ёлкой энтой… И вот так, как тебя, увидела… Батенька родный стоит под ёлочкой и ладошкой так приветливо машет мне, машет, к себе подзывает…
Она с трудом подняла руку и вцепилась мне в рукав блузки. Фига се хватка у умирающей! Питбуль отдыхает!
А Раиса Максимиллиановна продолжала хрипеть:
- И матушка… над плечиком его… ангелочком … парит… Всё… Кончилася баба Рая…
- Раиса Максимиллиановна, что вы такое говорите! Сейчас скорая приедет! Выздоровеете! Вы ещё молодая!
- Да, молодая… Жить бы мне ещё да жить… Это всё ты… ты, проходимка, меня в могилушку-то свела… Всё ты…
Ведьма закатила глаза и натужно выдохнула:
- И хахаль твой черноглазый… Сглазили…
Здра-асти! Приплыли!
Из школы вышел охранник: поинтересоваться, что за спектакль у него на мониторе крутится.
- Бабушке плохо, сердце, наверное. Или инсульт.
Баба Рая застонала ещё громче и протяжнее.
Охранник вызвал из школы медиков.
А старушка продолжала «отходить».
- Ты это… Нагнись-ко ко мне… Шепну слово заветное…
Раиса Максимиллиановна с силой потянула меня за рукав. Я нагнулась.
- Ближе… Ближе… Силов нету совсем кричать-то, - хрипела она , булькая и задыхаясь.
Я склонилась к самому её лицу.
- Прими от меня… наследство… Не побрезгуй…
- Баб Рай! Ну о чём вы! Какое наследство!
- Хорошее… Справное… Жирное такое….
Так, бабуля уже заговариваться начала. Наследство у неё жирное. Откуда? Хотя… Подпольный миллионер Корейко тоже не пускал пыль в глаза.
- Завещаю тебе … перед Богом… Береги…
Выбежали медики из школы. Но бабка, увидев их, отстранила жестом, исполненным достоинства и величия.
- Не трогайте меня… демоны…. Изыдьте, сатаны! - и снова вывернула глаза на меня. – Завещаю тебе… драгоценность мою… золота слиток… с изумрудами…
Понятно, рехнулась бабка. А охранник настропалил уши.
- Столько лет… берегла… Себе во всём отказывала… Ты бы это… подушечку бы мне под голову… отходить жестковато что-то…
Где ж я ей подушечку найду? И почему скорой долго нет? Не ровен час, бабка так и гикнется у меня на руках.
А в это время бог послал бабе Рае подушечку. С нашего классного диванчика. Васькиною меткой рукой запущенную:
- Держите!
Правда, Василий немного не подрассчитал, и подушечка угодила бабке аккурат на лицо.
Бабка дёрнулась, хватанула подушку, освобождая лик свой перекошенный, резво повернула голову в сторону окна.
- Ирод окаянный! – зычно гаркнула она, но тут же обмякла и захрипела с новой силой.
Мне кажется, или бабка на самом деле прикидывается? От скуки.
- Ты, внученька…. Подушечку-то мне наладь… наладь…. Вот так… Хорошо…
Бабка блаженно улыбнулась и замолчала. И дышать перестала.
- По-моему, она того! – вставил охранник.
Врач было снова подошла к бабке, но та зашевелилась:
- Духи противные у тебя… отойди… задыхаюсь я… Дай мне последнюю…
И затихла. Что ей дать последнюю? Я не пифия, не могу угадать.
А баба Рая приложила скрюченные пальцы к губам, отняла их и шумно и долго выдохнула.
- Сигарету? – предположил охранник.
Баба Рая открыла уплывающие глаза, укоризненно взглянула на парня и судорожно дёрнула рукой, мазнув ладонью под подбородком.
- Стопочку? - снова высказал мысль охранник.
- Сам ты стопочка… не употребляю я, - просипела бабка.
Ага-ага! Я помню!
- А что тогда? – спросил парень.
- Волю изъявить …
И настойчиво потянула меня за рукав, который не отпускала всё это время.
- Ты это… Зла-то на бабушку не держи… Грех это… Вот я… Зла от тебя я натерпелася-а-а… Это страх сколько… Но прощаю… Да, прощаю… Подарочек-то мой береги… Где ж ещё такой найдёшь… Я его за пять рублёв приобрела… на барахолке… думала, обманут… Ан, нет! Слиток, чистый слиток… И изумруды… Два… большие… Иду, батюшка…. Иду… матушка…
Баба Рая вновь закатила очи, всхрапнула и причмокнула перекошенным ртом, пустив новую порцию слюны на
подбородок.
- Чё она так долго? Пора бы уже крякнуть, - подал голос из окна Василий.
- Вася!
- А не торопи бабушку, не торопи… Так примешь наследство –то? Быстрей соглашайся… времечко бежит молочком по вымечку, с вымечка по копытечку, с копытечка во сыру землю…
Хм… Ну да…
- Пора… пора мне в путь-дороженьку… заждались уже…
И открыв глаза, бабка сурово уставилась на меня.
- Отвечай, проходимка!
Ни дать ни взять энкавэдэшник в 1937.
- Ну… Если на то ваша воля… Приму…
- Вот и славно! А то душа вся испереживалась… (жуткий всхрип, глаза под лоб, рот на другой бок) кому золото оставить… кто будет его обихаживать…
И с величайшим трудом приподнявшись на локте, зычно гаркнула:
- Мурза-а! Мурза, ирод ты головастый! Иди сюда, проглот, я тебя торжественно передам!
Васька в окне громко рассмеялся, охранник выдал короткое ржание, медики сдержанно похихикали.
Норм!
Тут и скорая нарисовалась. Они быстренько прошли к старушке, открыли чемоданчик. Врач надел перчатки:
- Ну, что у нас тут происходит? Что болит?
- Душа болит! Слезьми истекает, голубушка, - заскрипела ведьма Рая, корячась на асфальте. Она перевернулась на живот, встала на четвереньки, затем во весь рост. – Налетели сычи на падаль. Уж и упасть бабушке порядочной нельзя! Пошла я, не обедала сегодня ещё.
Все оторопели.
- А Мурзу? – зачем-то спросила я.
- А вот хрен тебе, а не Мурзу! - бабка показала мне скрюченные в известном жесте пальцы. – Мурзу ей отдай, как же! Чтобы ты его уморила, проходимка. А подушечку я, пожалуй, возьму. Мяконькая такая. Удобная.
Ведьма Рая подхватила подушку и посеменила к воротам. А медики уставились на нас.
- Ложный вызов.
- Так она тут полчаса к праотцам отходила! Мы не виноваты, что вы так долго ехали! - возмутилась я и пошла в класс. Пусть охрана разбирается со скорой. У меня и без того радостей полны мешки!
Васька встретил меня с восторгом:
- Вот бы эту ведь… Раису Максимиллиановну в наш театр! Офигенски разыграла, даже я повёлся! Так правдоподобно всем на уши приседала! Класс!
Это точно! Высший пилотаж! Фаина Раневская! Луи де Фюнес в юбке!
В это время в класс зашёл Гришка, за ним дед.
Ох, что же они там нарешали-то?!
Васька настороженно посмотрел на деда:
- Я не поеду в приют! Не дождётесь!
Дед хмыкнул. Прошёлся по классу, что-то разглядывая, запер окно и уселся за мой стол. И замолчал.
- Не поеду, я сказал! - злился Васька. – Я не сирота бездомная!
Но дед продолжал выдерживать паузу. По Гоголю, ага! Наконец он вздохнул, пригладил короткий седеющий ёжик и поведал нам о принятом решении.
Итогом «саммита» стало поселение на наших квадратных метрах двух сотрудников дедовой конторы, коим вменялось в обязанность пасти меня и Василия, чему Гришка поначалу обрадовался. До тех пор, пока эти самые сотрудники не прибыли на место. Ими оказались вовсе не дяденьки под полтос, а бравые парни двадцати пяти лет: высокие, спортивные и красивые. Альберт и Игорь. Но какие-то на одно лицо, незаметные. Вроде бы смотришь на них – красавцы, отвернёшься – и уже не вспомнишь, как же они выглядят. Специально таких подбирают?
Кстати, из Гришкиной параллели один мальчик собирался влиться в ряды ФСБэшников. И ГТО на золотой значок сдал, и какой-то невообразимый разряд у него по каратэ, и шахматист необыкновенный, и математика с физикой у него не хуже Лисовых, и английский с яслей. Медкомиссию прошёл – здоровее всех здоровых. Радовался, уверен был, что поступит, куда задумал. Но крест на мечте поставил дерматолог, разглядевший на животе парня едва заметное родимое пятно, размером с рублёвую монету. Настолько бледное, что бабушка пятно и в очках не видела, родители едва различали, а дерматолог в лупы свои обнаружил и вынес вердикт: «Особая примета!»
Пропуская парней в квартиру, Лис заметно скривился, хотел было уже отказаться от затеи, даже сказать успел: «Да мы сами как-нибудь…» Но дед пресёк его порыв.
- Проходите вот сюда, в эту комнату. Располагайтесь. Эля сейчас покажет, где тут удобства и прочее.
Я быстро объяснила, как раскладываются кресла, выдала постельное бельё, провела экскурсию по избе.
Лис мрачнел, косо поглядывал на бравых поселенцев, но молчал. Васька же ходил за гостями по пятам и задавал разные вопросы:
- А вы тайные агенты? А шпионов ловили? А сколько вам платят? А пистолеты у вас есть? А автоматы? А сколько выбиваете на мишени? А что должен уметь шпион? А контрразведка – это как? А с аквалангом плавали? А вот если меня сделать тайным осведомителем? Я даже немецкий знаю! Вот: комераден, бите, гебен зи мир айне сигарете.
Парни тихо посмеивались над Васькой, отвечали на вопросы и заодно разглядывали меня, что Лиса бесило.
Блин, я тут в шортах и майке... Не пойти ли приодеться поприличнее? Что-то я смущаюсь под их взглядами. Точно, надену платье. В пол. Под горло. С рукавами. Нет, с рукавами – это я переборщила. Не люблю рукава на домашней одежде, мешают.
Я накрыла стол, усадила всех ужинать и скрылась у себя, оставив парней поближе знакомиться.
Но едва успела нацепить скромное домашнее платьице, как в дверь постучали.
- Микаэла Александровна, вы ужинать не будете? Это вы зря! Выходите скорее, остынет всё! - орал в закрытую дверь Васька. – Мне Сеник позвонил, никак домашку по русскому не сделает. Разбор этот предложений… как его… лексический…
- Синтаксический.
- Точно! Вы не поможете? Вам же не сложно это!
- Вась, помоги другу сам.
- Так я это… Забыл немного.
- Сегодня на уроке повторяли.
- Повторяли, только если бы я вас слушал…
Поня-атно! Спасибо, что признался.
- Включай комп в гостиной, открывай Скайп, звони Сенику. Будем отрабатывать то, что прослушали на уроке. Сейчас приду.
Васька вызвонил друга и, увидев, что я вхожу, напутствовал:
- Вы ему получше объясните, а то он тупит, - и поскакал прочь из гостиной.
- Стоять! А ты куда?
- Гостей того… развлекать.
- Гостей и без тебя есть кому развлекать! Бери тетрадь, пенал и присоединяйся.
- Да! – сверкнул глазами с экрана Сеник. – Не фиг отлынивать! Присоединяйся.
Помучив архаровцев часа полтора, отпустила их.
- Да, - сочувствующе протянул Сеник. – Не свезло тебе, Васян! Круглосуточный пинок от жизни получил!
- В смысле? - не понял Васька.
- У класснухи жить! Это ахтунг!
- Сеник, если я исчезла с радаров, то есть с экрана, это не значит, что ушла. Постарайся быть корректнее.
- Извините. Лан, пока, Васян, завтра обмозгуем наши дела.
Интересно, что за делишки они собрались обмозговывать?! Надеюсь, никакую бяку не измыслили.
Васька выключил комп, а тут и откушавшая компашка в гостиную влилась.
- Эль, посудомойку я запустил, со стола убрал и протёр. Идём, накормлю тебя.
- Да тебе цены нет! Спасибо! А есть не хочу. Потом позавтракаю, – я целовнула Лиса в нос.
- Умори ещё мою дочь голодом! Быстро ужинать! Позавтракает она! До завтрака полсуток!
Он наложил мне салата, картошки с тушёным мясом, нарезал тонкими ломтиками хлеб и устроился напротив. Отломил от куска хлеба корочку и принялся жевать:
- Кушай, кушай, солнышко!
Я ворошила вилкой кусочки мяса в соусе, прорезала каналы в горке картофельного пюре и наблюдала, как соус медленно растекается по картофельным каннареджо и джудеккам.
- Эль, ешь давай, не сиди. Отощала, как сушёная вобла.
О-о! Вобла, значит! Я запомню! А вслух сказала:
- У тебя развивается культ еды! Это тревожный признак. Закормишь меня насмерть и сам разжиреешь.
- Это уж как пойдёт. А шо, буду жирненький, мягонький… В складочках. Как пройдусь, а складочки заколышутся, затрясётся жирок.
- Не порть мне аппетит!
- Оки! Кушай, лисёнок.
Я нехотя проглотила ужин, Лис вымыл посуду и стол, и мы вернулись в гостиную.
Дед тем временем откланялся и отбыл по месту регистрации. А мы, оставшиеся, решили киношку посмотреть.
Мужчины долго выбирали фильм. Наконец остановились на одном из последних творений времён СССР: «Авария – дочь мента». Хех… Посмотрим…
Кинцо оказалось редкостной чернухой. И это смотрели мои родители?! Жесть, короче! Такое смотреть нельзя. Тем более, Ваське.
Выключив комп, подключённый к плазме, предались светской болтовне.
Василий из кожи лез, втираясь в приятели к гостям-стражникам.
- А таких, как я берут в Академию ФСБ?
- Каких? – поинтересовался один из парней, Альберт.
- Немного отбитых. Я так-то неплохой, но иногда на меня находит что-то. Я сам даже не замечаю, как это происходит. Но смотрю потом и вижу - снова отмочил.
- Прежде, чем вытворять дела и делишки, не лишне предварительно мозг включить и просканировать задумку на предмет возможного несоответствия её нормам морали и нравственности.
Да уж! Сказанула!
- Хорошо вам говорить, вы вон какая вся правильная! Родились с этой нравственностью. А я обделён судьбой. Совсем. Богом обиженный. Но я же не виноват, что такой выродился! Зато будет, что на пенсии вспомнить. А что вспомните вы, Микаэла Александровна? Скучную жизнь у доски с журналом и двойками?
- Ну… Тут ты не прав, Васенька. Мне есть, что вспомнить. Не таким уж я ангелом была в возрасте пятнадцати лет.
- Бухали? То есть пили, я хотел сказать? Или что?
- Нет, Вась, не бухала, как ты изволил выразиться. И не пила. И даже не курила. Но с компанией водилась неблагонадёжной.
- Даже боюсь подумать, чем вы занимались! – протянул Васька.
Парни рассмеялись.
- Ничем особенным и безобразным, Вась. Были среди членов компашки и те, кто напивался до свинского состояния, и те, кто баловался разными смесями, были и такие, что хулиганили по зову души, с размахом. А родителей моё общение с этими приятелями напрягало.
- Да лан! Расскажите, я никому! Слово чёрта!
- Я узнаю о тебе много нового, Эля! Ты и отвязная компашка? Быть такого не может! Не верю! – улыбался Лис.
- Не верь.
- Ну расскажи-ите, Микаэ-эла Алекса-андровна! Я никому-никому-никому! Отвечаю!
Рассказать, что ли? Впрочем, почему бы и нет: история вполне безобидная.
- Ладно, слушайте.
Было мне тогда пятнадцать. Летом я частенько ездила в один приволжский городок, где живёт одна из моих прабабушек. Овдовев в сорок лет, она познакомилась «на водах» с бравым ещё офицером в две крупные звезды, что сияли на его погонах, вскружила мужчине голову, отчего он, тоже вдовец, тут же сунул голову в ярмо новой семейной жизни. И отбыла по месту его постоянной дислокации, то есть в город N.
Старушка она бодрая, ведущая ЗОЖ, с радостью привечала меня. Да и супруг её тоже – своих детей у него не было, вот он и радовался общению со мной.
Гуляя как-то раз по местному «Арбату», улице Московской, привлекла внимание одного из парней, что тусили у врат торгового центра. Познакомились. Он оказался будущей звездой, но тогда был просто милым блондинистым парнишкой, сочинявшим для меня песенки. Ну и, как вы понимаете, сразил нас Амур стрелой своею. Каждый день до полуночи, а то и до утра, бродили мы по улицам.
Всякое было: и танцы на крыше многоэтажки, и гонки по ночному шоссе на машинках чьих-то родителей, и паркур у фонтана, и художественная роспись фасадов зданий… Много всего, короче.
Прабабушка забила тревогу, набат долетел до Москвы и родители начали изыскивать способы, долженствующие меня отвратить от приятелей.
Ранним июльским утром, часов в пять, в дверь позвонили, и через несколько минут в комнату заглянула бабка:
- Эля, к тебе пришли.
С трудом разлепив недавно сомкнутые очи – гуляли-то до трёх – вылезла из постели, нацепила халатик и вышла в холл.
А там… Три рослых, под потолок, красавца в штатском. Не знаю, кого они ожидали увидеть, но лица их удивлённо вытянулись и парни заметно смутились.
Я посмотрела на себя в зеркало, висящее в простенке: нежный ангел с огромными зелёными глазами под длинными ресницами, с прозрачным румянцем на смуглых щеках, со светлыми длинными локонами, рассыпавшимися по плечам. Тоненькая, с высокой грудью и тонкой талией, перетянутой шёлковым пояском . Ну… Ничего так…
Один, тот, что пониже и с чёрной кожаной папочкой на молнии, откашлялся и представился:
- Управление по контролю за оборотом наркотиков УМВД России, старший лейтенант Суворов.
- Суворов, - кивнула я и зачем-то брякнула. – А эти господа – Багратион и Милорадович.
Парни усмехнулись.
- Элечка! – всплеснула руками прабабушка, а супруг её удовлетворённо хмыкнул, видимо, одобрив мои познания по части полководцев.
Протопав в гостиную, все расселись по креслам и диванчикам, Суворов занял место за столиком, вынул из папки какие-то бланки, подложил под них папочку, приготовившись записывать мои показания, и начал задавать вопросы: знакомы ли мне тот и этот, как я с ними познакомилась, где, когда. Чем они занимаются, видела ли я, как они употребляют наркотики, пробовала ли сама (да упаси Бог!) и ещё что-то, уже не помню.
Я насторожилась. Стрянно-стрянно… С чего это такой интерес к моим приятелям?
- А с какой целью интересуетесь? – я пристально посмотрела на Суворова.
- Они подозреваются в совершении особо опасного преступления. Кстати, не знаете, где их найти?
- Не знаю. А что за преступление?
Парни переглянулись, возникла непонятная пауза.
- Тайна следствия, - нашёлся Суворов. – Так что? Будем отвечать?
- А я не знаю ничего, - и мило улыбнулась всем троим.
Снова посыпались вопросы, но я на все отвечала одинаково: «Не знаю!»
- В таком случае, вынужден пригласить вас в управление. Может быть, там вы что-то вспомните. Завтра к десяти часам. Вот повестка.
Совсем странно! Ну не могли мои приятели совершить преступления! Единственное, на что они способны, это на вопиющее хулиганство: пописать с крыши на головы прохожих. Ну, да, тормозы они, конечно, но с ними бывает весело.
На следующий день в сопровождении прадеда явилась в управление. Пройдя сквозь тройной заслон, свернули направо и постучали в дверь, на какую указал дежурный.
В просторном кабинете копаясь в бумагах, сидели Суворов и Багратион с Милорадовичем.
- Проходите, присаживайтесь, - кивнул старлей на стул.
И снова черти дёрнули меня за язык:
- Присаживайтесь? Вы предлагаете нам зависнуть задницами над сиденьями? Спасибо, но я предпочту сесть.
- Сажать вас пока не за что, - парировал Суворов.
Я скривилась и опустилась на предложенный стул.
И снова вопросы понеслись по кругу: где, кто, что, зачем, как, когда, откуда…
И снова я отвечала: «Не знаю».
Тут в кабинет заглянул сержант: ушастый и носатый, как сын Чебурашки и Буратино.
- Богаткина доставили, товарищ старший лейтенант.
- Давай его сюда. На, посмотри пока картинки, - и Суворов придвинул мне альбомы с фотографиями.
Я принялась листать. Матерь человеческая, ну и рожи! На каждой странице попарно были наклеены фотографии мужчин и женщин всех возрастов. Первое фото презентовало нам личность в начале употребления наркотиков: чистое лицо, ясный взор, второе - в финале её наркоманской карьеры. Синие или багровые обрюзгшие лица, тупые стеклянные взгляды, беззубые рты, зловонные нарывы на руках и ногах, почерневшие стопы, ужасающие незаживающие раны непонятного происхождения.
А в паре метров от меня сидел относительно живой нарик . Переходный вид от начала до финала, так сказать. Он что-то мычал неразборчивое, отвечая на вопросы Суворова, и поминутно норовил свалиться под стол.
- Кто, говоришь, тебя дозой снабжает? Доктор Ливси?
Нарик кивнул. Потом помотал головой:
- Не знаю я никакого Ливси.
- Богаткин, не темни! Нам известно всё! Колись – кто извещает тебя о закладках, как передаешь деньги? И, кстати, где ты их берёшь? Деньги, я имею в виду.
Богаткин мычал, икал, раскачивался и, наконец, грянулся на пол, свалив попутно настольный календарь.
Повозившись с красавцем ещё с полчаса, Суворов велел его увести. И место нарика занял чистенький парнишка лет двадцати, которого ввёл в кабинет другой сержант.
- Фамилия, имя, отчество! – сурово взглянул на паренька Суворов.
- Осипов Кирилл Евгеньевич.
- Дата рождения?
- Тридцатое декабря тысяча девятьсот девяностого года.
- Образование. Вуз, факультет, курс.
- Студент политеха. ФПИТЭ, третий курс.
Допрос продолжался минут сорок. Интересно, а какого рожна я тут делаю?
- Попал, ты Кирилл. Срок тебе светит реальный, - подытожил Суворов.
- Да не моё это, не моё! Мне дали! Другу надо было уехать на два дня, он мне на хранение передал. Его это.
- Это дела не меняет. Нашли у тебя? У тебя! В объёме, достаточном для того, чтобы привлечь к ответственности. Года два минимум. Имя, фамилия друга.
- А максимум? – зеленел парень.
- А максимум на усмотрение судьи. Статья 228. Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконные приобретение, хранение, перевозка растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества. До трёх лет. В крупном размере – до десяти. Так что, расскажи нам, Кирилл, всю правду.
- Да я и говорю правду! Друга это!
- Имя его, Осипов, имя!
Молодой человек принялся выкладывать всю информацию, какую знал и, похоже, ту, что и не знал. Хех! А меня-то зачем сюда пригласили? Я –то каким боком ко всем этим безобразиям?
Наконец парня увели, и Суворов вновь переключился на меня. Он провёл воспитательную беседу о вреде наркотиков, о том, что деяние это – сбыт и хранение – уголовно наказуемо, о том, как это важно – уметь правильно выбирать друзей.
- Не хочешь скататься на экскурсию? Мы с ребятами как раз едем по делам. Можем захватить.
- Какую? – улыбнулась я. – Люблю экскурсии. Особенно познавательные. И развлекательные. И в такой приятной компании.
Прадед крякнул, парни смутились. То же мне – солдатушки – бравые ребятушки!
- В СИЗО,- ответил Милорадович.
Я вытаращила глаза.
- Э… Нет, знаете ли! Я не готова к столь серьёзным мероприятиям.
- Как хочешь! - хлопнул папочкой по столу Багратион. – А то подумай. Познавательного там выше крыши!
- Обойдусь. Меньше знаешь, крепче спишь.
- Не факт! Кто владеет информацией, владеет миром.
- Я заметила, глядя на вас.
Вот и какой бес меня за язык дёргает?! На фига я дерзю! Или держу? Дерзаю… Нет, всё же – дерзю!
- Держи, - Суворов оторвал от блока зелёный квадратик стикера, начеркал на нём ряд цифр и протянул мне. – Меня Илья зовут. Звони, если что, какие проблемы. Помогу.
Я кивнула, и мы с прадедом вышли в коридор. Он пошлёпал к выходу, а я остановилась и посмотрела на листочек: 8 937 337 37… Понятненько!
Из-за неплотно прикрытой двери раздались голоса:
- Вот это куколка! – восхищался Багратион.
- Да, неожиданно. Я, признаюсь, думал увидеть этакую гопницу, а тут вон какая штучка! – поддержал Илья. – Жаль, ей только пятнадцать, а то бы женился не раздумывая.
О как!
Я ещё раз мазнула взглядом по зелёному листку и… прилепила его на стену возле двери.
- А дальше? Дальше-то что было? – спросил Васька.
- А ничего… С компанией той, я конечно, порвала. Поняла, что жизнь их никчёмная и пустая меня не привлекает. Гуляли с будущим звездуном одни: киношки, пляж, парк, кафешки, дискачи…
- И кто у нас звезда? Я его знаю?
- Вась, какая тебе разница, кто?!
- Ну, Микаэла Александровна! Интересно же! Знаю?
- Знаешь, Вась, ты даже слушаешь его песни.
- Да? А имя?
- Не дождёшься!
Я взглянула на часы: одиннадцать. А не пора ли честному народу спать? Рабочая неделя ещё не закончилась. Отправила в кроватку Василия, который отчаянно сопротивлялся, придумывая тысячу предлогов в минуту, лишь бы ещё посидеть с «агентами». Так бы активен на уроке был, а то в последнее время подвисает, как глючащий комп. И ушла в спальню.
Через полчаса прискакал и Лис. Он запер дверь и навис надо мною, лежащей в компании с методическим пособием по литературе. Вытащил книжечку из рук, не глядя, метнул её на тумбочку и зашептал, развязывая ленты кружевной «финтифлюшки»:
- Моя хмельная ягода…
- Перебродившая? Ты намекаешь на то, что я старовата? Впрочем, да! Двадцать два с половиной года – это уже отнюдь не первая ступень на пути к пенсии, ты прав!
Блин! Что я несу?!
Лис пропустил мою вредность мимо ушей, продолжая освобождать меня от тонкого кружева.
- Элька, я больше не могу поститься… Дико хочу тебя, моя тигрица!
Я хохотнула:
- Ну целуй же меня, целуй, сладкий котик, сомни в объятиях! В кипяточке любовных струй вакханальную хочу пати я!
В неге томной тонуть с утра до утра и колоться щетиною. Поцелуев твоих игра ожерельем горит рябиновым…
- Я побрился.
- Было бы ещё, что брить, - хмыкнула я, гладя его лицо.
- Ну, пардоньте, что есть! – Лис приник губами к моим.
- Не-ет, - шепнула я. - У нас Васька за стеной и куча гостей. Пост продолжается!
- Элька! Как так-то?! – чёрные глазищи его блестели от едва сдерживаемого желания, и дрожь пробегала по сильному телу его.
- Потерпишь. Я же терплю! Что это за радость: ни вздохнуть погромче, ни вскрикнуть от души – мигом чужие уши насторожатся.
Гришка перекатился на спину:
- Понятно. Боюсь предположить, что меня ждёт, когда родится дочка. Я же зачахну!
- Не зачахнешь! – я приподнялась на локте и коснулась губами его щеки. – Поцелуй меня… Везде…

7. 09. 2018

В четыре утра поплелась в туалет. Проходя мимо гостиной, увидела, что бравым рыцарям не спалось. Едва лишь рассвело, они начистили пёрышки и уселись в парадной комнате что-то обсудить.
Хорошо, вовремя вспомнила, что у нас гости, не вышла в костюме прародительницы прекрасной части человечества.
- Микаэла, можно вас на миточку? - изловили они меня на обратном пути.
- Можно, - хмуро брякнула я. Блин! Чего я так стесняюсь? Ну лохматая, и что? А кто после сна с причёской?
Они подвели меня к окну, тщательно занавешенному плотными портьерами, и предложили взглянуть сквозь щёлку во двор.
- Видите того человека?
По двору шастал … Ну, да… Лжедядя Василия. Как его там? Юрий Георгиевич? Масло масляное. Выследил - таки! А с ним ещё какой-то резвый тип помоложе. Он то и дело что-то эмоционально говорил, судя по артикуляции и жестикуляции. А «дядя» отмалчивался и поглядывал на окна. Не на наши, вообще.
- Он с вечера тут отирается. Владимир Дмитриевич, ваш дед, обратил внимание. Ночью не шастал. Недавно объявился вновь, а с ним и новый объект. Знакомы вам они?
Я рассказала, что знала.
- И что нам теперь делать?
Парни посмотрели на меня.
- Жить, как жили. Остальное наша забота.
Ага! Жить, как жили! А если страшно?! За Ваську. Ну… Ладно…
Альберт направился к выходу:
- Посмотрю, как тут и что, - пояснил он напарнику.
Тот кивнул. А меня отправили спать.
Ага! Уснёшь тут, когда под окном всякие типы подозрительные ошиваются. Это я ещё не знала, что уходить нам придётся чердаками. Прикольно!

Глупые мысли китайскими болванчиками сидели в разных закоулках лабиринта мозга и несли чепуху. Так, мыслишки, идите вон! Не мешайте умным рассуждать! Итак!
Во что вляпался папаша Дудукин, противник соевых бычков? И чем грозит нам вся эта катавасия? Как бы самим не стать этими бычками… Фаршем для колбасы… А предпосылки наличествуют. Однозначно! Эй, судьба! Зачем ты, любезная, подкидываешь мне что ни день развлекаловку неслабую? Я у тебя в чёрном списке? Докучливая падчерица? Отчего ты всегда норовишь прихлопнуть меня, как муху на стене? Молчишь? Эх, кто ж ответит?! Так-с, рассуждения не задались. Да и нет никаких фактов, за кои можно уцепиться.
Гришка сопел тихо и сладко. Норм! Нервы, как у мраморной статуи. Колосс мой Родосский! Или колосс был глиняным? Точно! Зажал Харес мрамор! Ну пусть сопит пока, а я гляну сквозь шторки на улицу: не срулил ли наш дядюшка, не отбыл ли восвояси? Было бы неплохо!
Но дядюшка продолжал посиделки на лавочке перед подъездом. На старой такой лавочке. Соседка утверждает, что на ней (на скамейке, не на соседке) однажды сидел, поджидая товарища, Лев Ландау. Тогда, в семидесятые, у переводчицы Юлии Добровольской по-домашнему собиралась одна из самых ярких компаний – ученые - «нобелевцы», философы, литературоведы. В общем, весь цвет «физиков и лириков» того времени.
Не спится же ему в тёплой постельке! И этот с ним, добрый молодец. Кепочку на нос натянул, шифруется. Шифруйся-не шифруйся, а я тебя уже срисовала. Ладно, наши доблестные стражи велели жить-поживать, ни о чём не тужить и предоставить разруливать ситуацию им самим. Ну и руль вам в руки! А я ещё немного посплю, пяти даже нет.
Устроившись рядом с Гришкой, закрыла глаза, в надежде поймать за хвост уползающий сон. Да не тут- то было! Что-то резко и болезненно кольнуло в самом низу живота. Та-а-ак… Не хватало мне сюрпризов с этой стороны. Я прислушалась к ощущениям: ничего.
- Ты там в порядке, кроха? – тихо забормотала я, поглаживая себя по животу. – Точно, что всё хорошо? Точно-точно?
Живот молчал.
- Ну и славненько! Давай спать. Папа у нас спит-почивает, глаза не открывает. Сопит. Слышишь, как папа сопит? Словно медведь в берлоге. Хехех! Шучу! Не медведь, конечно. Сусличек. Хомячок. Тихо так, едва слышно. Хорошо, не храпит! Папа спит, он устал, он вагоны разгружал. С кофием. В «Косте». «Всё время в «Косте» чиксы танцуют, МГИМО все знает, где мы тусуем…» А! «Косты», вроде, давно нет… Или есть? Что-то это как-то мимо меня прошло. Надо спросить у Лиса. Какой у нас папа кла-а-ассный! Видишь, какие у него бицухи? Потыкай! - я ткнула пару раз Лиса в руку. - Камень! Как мой пресс. И пресс у него гранитный.
Я ткнула Гришку раза три в пупок, а он продолжал сопеть.
- Видала? Чуть палец не сломала. Какой папа краси-и-ивый! И глаза… И нос… И губы… Ты постарайся на него похожей уродиться, слышишь? Ну, и умной, как мама. Нет, я тоже красивая так-то. Говорят… Но ум девушке так же важен, как и красота. Понятно?
- Ага! – хохотнул Лис и подхватив меня, перекатился на спину.
- Не спал, значит, - смотрела я в его смеющиеся глаза и ёрзала, поудобнее устраиваясь на его крепком теле.
- Вы, девочки, своей болтовнёй разбудили, - Лис потянулся губами к моим, а руки его блуждали по спине моей, забредая всё дальше. – Это вы правильно сделали… Это вы молодцы…
В шесть проорал будильник.
- Понял, хорошего понемногу! – скривился Гришка.
- Я первая в душ.
- Ясно, у меня сорок минут, чтобы приготовить завтрак.
Я улыбнулась и выскользнула за дверь.
Примерно через час все отмытые и благоухающие собрались на кухне. На большой плоской тарелке высилась гора чего-то офигенски вкусно пахнущего.
- Куриные «лепестки» с ананасами. Попробуйте, вам понравится. У нас домработница такие делает, - пояснил Лис.
- Гриш, ты точно мажор, сын олигарха?
- Ну не то, чтобы олигарха. Так, на жизнь собираем. А шо не так?
- Ну… Ты и краны чинишь, и розетки меняешь, и готовишь …
- Жизнь, Эля, непредсказуемая штука. Сегодня я при бабле, а завтра банкрот. Крот-банкрот Или куча проблем. И кто мне будет всё это делать? Дедушка постоянно на мозг капает: «Будь мужиком, учись всему: и канализацию от засора прочистить, и борщ сварить, и девушку ублажить». Я и учусь. Не нравится?
- Не-не-не! – я положила Ваське пару «лепестков». - Очень даже нравится! Особенно …
Лис заулыбался.
- Про канализацию. И слесаря не нужно вызывать.
- Женщина! - хохотнул Гришка.
- Ну так…
Пока потягивали кто чай, кто кофе, один из стражей, наскоро проглотив завтрак, вышел промониторить обстановку. А вернувшись, обрадовал.
- Уходить придётся по чердаку, я всё подготовил, проверил, проблем возникнуть не должно.
Васька оживился:
- Крутяк!
А моё лицо, похоже, вытянулось:
- Всё так печально?
Страж Альберт невозмутимо ответил:
- Бережёного Бог бережёт. Я созвонился с Владимиром Дмитриевичем, вскрылись новые обстоятельства. Вы, Микаэла Александровна, временно побудете на больничном.
- Какой больничный, у нас работать некому!
- Замену уже нашли. А Василия забирают к себе родители супруга, Дудукина Сергея Николаевича. Это по легенде. На самом деле вас вывезут в безопасное место.
- Йэс! - изобразил непонятный жест Васька.
И расчленят. Хм… Ну и мысли у вас, Микаэла Александровна.
- С собой ничего не берите, не понадобится.
Точно расчленят. Это не дедовы соратники, это оборотни в погонах. Точно! То-то я смотрю, они на меня странно поглядывают! Стоп! А с какого бока мы им сдались? Нафига расчленять нас, Эля? Не неси глупости! Её и без того в твоей жизни через край!
- А Лис? То есть Гриша?
- А Гриша поживёт у папы с мамой. По нему вас могут выследить.
- Ага! Оставлю я жену одну, как же! Возмечтнули! – сверкнул чёрными глазами Лис. - Меня никто из этих уголовников с нею рядом не видел? Не видел! Так что связать со мною у них не получится. Соответственно и слежки никакой не будет.
- Ошибаетесь! Вас давно связали. История более масштабна и запутанна, чем кажется. Так что Григорий едет в универ, а оттуда к папе с мамой. Ребяткам нужен Василий, а не сын олигарха.
Мы с Лисом переглянулись, вздохнули и принялись «консервировать» жилище. И через полчаса вышли из квартиры.
Альберт провел нас на верхний этаж, где глумливо покачивала пудовым замком дверца на чердак. Ага! Ушли чердаками!
Но стражник легко взмыл по ступеням, ковырнул замок, и тот открылся.
Сим-сим откройся, сим-сим отдайся… Ну-ну! Медвежатники!
Альберт осторожно открыл люк и исчез в нём.
- Василий, вперёд! Эля, поднимайтесь за ним, следом Григорий. Я запру за вами и выйду традиционным путём, - скомандовал Игорь.
И мы полезли. Только бы не вышла на нашу возню та престарелая актриса! Вот будет восторга у старушки!
Но дама по всей вероятности ещё почивала. Сладких снов, как говорится!
Чердак был пылен и пуст. Только голубиные гнёзда торчали в разных укромных местечках, да сами хозяева их кучковались и курлыкали, сидя на каких-то балках. Но увидев нас, птички мигом улетели. Правда, не все, а самые трусливые. Остальные гнёзд не покинули, и, разворачивая боком крохотные головки, таращили на нас красные глазки.
Мы благополучно миновали чердак, спустились на первый этаж последнего подъезда и вышли на улицу.
- Налево, - бросил Альберт и свернул к полосатому шлагбауму, перегораживающему въезд на территорию двора.
Там нас поджидал скромный «фольксваген» «времён Очаковских и покоренья Крыма», за рулём которого сидел Игорь.
- А чё такая тачка досторическая? – разочарованно протянул Васька.
- Тебе в самый раз, - осадила я мальчика.
Быстро устроились в салоне и помчали: проплыли мимо Глинищевский переулок, Козицкий, Елисеевский гастроном, Страстной бульвар… У очередного входа в метро «Тверская» высадили Гришку и поскакали дальше. Началось плутание по городу, пока, наконец, не миновали МКАД и не направились в сторону Жуковки. Понятненько, едем домой.
И точно. Через некоторое время мы благополучно вкатили машину в гараж «загородной резиденции класснухи», как сказал Василий. Парни укатили обратно, а бабуля и дед повели нас в избу.
- Ничё так домишко, и сад прикольный, - рассматривал Васька ландшафт, пока мы топали по извилистой дорожке. – А чё фонтанов нет? Мне нравится, когда фонтаны журчат. И статУи стоят. Тётки там разные в простынях, дядьки. А у вас даже гномика никакого нет. У нас вот мамка оленей заказала. На полянку. Чтобы живописно так стояли. А вы чё не купите гномов? Денег жалко?
- Угадал, Вась.
- Еха, какой пруд! Прикольный! Маленький только. Но поплавать хватит. А рыбы там есть?
- Да, пираньи. Так что с плаванием ты обломался.
- Нафига вам такие твари? Или вы шутите?
- Не шучу. В прошлом году енот у соседей убежал, к нам на участок перелез и к водоёму рванул, вкусняшку прополоскать, что упёр со стола хозяев. Так его пираньи сожрали вместе с мехом. И вкусняшкой.
- Да ладно! Гоните! Они не едят мех! - не поверил Васька.
- Мы тоже так думали, - ответил дед. Спасибо, дедуля! Не хватало ещё мне вылавливать «беса» из прудовой купели!
- Фига се! А у вас нет енотов? Жаль! Прикольные звери! Я бы пофотался с ними, - и Василий свернул с дорожки к пруду. – Я только воду попробую ладошкой – не тёплая ли.
- Хочешь без руки остаться – иди.
Васька остановился у кромки воды.
- Что-то не видать пираний! – подобрал с дорожки камешек и запулил в воду.
- А ты по колено зайди, рискни, - посоветовал дед. – Они и покажутся сразу.
- Да нет, холодно плавать, осень уже, - отказался Дудукин.
- И то верно! – кивнул дед. – Идёмте скорее, мне на работу пора.
Васька вернулся на дорожку и принялся мечтать:
- Отосплюсь в ссылке на схроне. Я так-то рано встаю, а тут делать будет нечего, только спать. Давно мечтал так храпануть!
- Зря мечтаешь! Твоя класснуха МГИМО закончила, а кроме русского языка и литературы, там прекрасно преподают и другие предметы. Так что и математикой, и историей с географией я займусь с тобой сама. На тебе физкультура: зал в подвале.
- Ну Микаэ-эла Алекса-андровна! Нельзя же так! У меня депрессия, мне нужно больше сна и покоя, а вы со своими уроками!
- Безделье не есть лекарство от сплина и прочей хандры. Чтобы не сойти с ума от тоски, нужно нагружать себя работой. Чем больше, тем лучше.
- Нет у меня никакого соплина, пошутил я, - решил отбояриться от занятий мальчик.
- Зато есть класснуха! Она не даст заскучать, - мы поднялись на второй этаж. – Вот твоя комната, устраивайся. Туалеты и душевые за углом. Я зайду через полчаса и приступим к учёбе.
- Всегда вы так! Вам только бы настроение детям испортить!
- Да, люблю, понимаешь ли, попить кровушку из учеников. Давай, Василий, располагайся.
День прошёл незаметно и превратился в вечер. Мы с Васькой поиграли в шахматы, посмотрели документальный фильм о животных Африки и собрались спать. Странно, что Гришка не позвонил после учёбы. Обычно он сообщает, что освободился и едет домой. Да и времени уже много, давно должен до родителей добраться.
И тут ожил мой мобильник. Наконе-ец-то!
- Да, Гриш! - ответила я, не глядя на экран.
- Здравствуй, Элечка! Что-то я до сына не могу дозвониться, дай ему, пожалуйста, трубочку, - а это и не Гришка, а это его батюшка.
- Здравствуйте, Александр Владимирович! А Гриша разве не у вас? – где-то над желудком стало как-то нехорошо. Противно даже. Холодно и тоскливо.
- А он должен быть у нас? Вы поссорились?
- Нет, но … он хотел немного дома пожить. Соскучился по родителям…
- Да? - удивился мужчина. – Странно! Но дома его нет и на телефонные звонки не отвечает.
Ноги стали мягкими и подгибающими, в горле появился странный ком, голос вмиг охрип.
- А где же он? – пробормотала я.
- Вот и мне интересно, где шастает моё создание. Эля, как явится, пусть мне перезвонит.
- Хорошо…
Александр Владимирович отключился, а я принялась звонить Лису. Долгие протяжные гудки взрывали пространство, но бесполезно. Гришка не отзывался.

8. 09. 2018
Ночь пронеслась, как олимпийская колесница к финишу, которой правил отчаянно дерзновенный возница. Я не сомкнула глаз ни на минуточку: как спать, если Лис непонятно где?! Ну и где он? Я набирала его номер раз за разом, но результат был тем же: гудки сигналили во Вселенную, но на них никто не отзывался. А к утру телефон и вовсе сел, похоже: противный женский голос механически твердил, что аппарат выключен или вне зоны доступа. Совсем чудесно!
В полночь позвонил Александр Владимирович, известил о том, что отбывают с супругой в Мадрид и просил передать Лису, чтобы тот съездил в воскресенье к бабушке, отвёз продукты. Сын пропал, а они по Европам! Впрочем, родители Лиса ни сном ни духом о том, что у нас происходит: ну засиделся парень у друзей-приятелей, телефон разрядился…
И что я, собственно, молчу? Нужно ставить в известность деда, больше некого. Он спец и знает, что в таких случаях следует предпринять. Или в полицию идти? А что я там скажу? Парень срулил в неизвестном направлении? Так меня на смех поднимут, скажут, Лис к другой укатил, а я тут жду, уши развесила, как спаниель. Неужели снова увлёкся кем? Из универа. И воспользовался случаем. Да нет, не может быть! Или может? Не может! Похоже, с Лисом что-то случилось. И это страшно...
По спине побежали ледяные капельки, мурашки, как у ощипанной курицы, расползлись по телу. Гришка, где ты?
Я оделась и направилась к комнате деда. Он тут же вышел на мой требовательный стук, завязывая пояс длиннополого шёлкового халата в футуристической мазне.
- Четыре часа восемнадцать минут. Что-то случилось. Я угадал? Идём в гостиную.
- Ага. Гришка пропал, - ответила я на ходу.
Дед шевельнул бровями и уставился на меня:
- Что значит «пропал»? Подробнее, пожалуйста.
- Нет подробностей. Вечером звонил его отец: Гришка до дома не добрался и телефон его не отвечал. А сейчас и вовсе выключился.
Дед с минуту сидел на диване и размышлял. Потом кивнул:
- Почему сразу не сказала?
- Не знаю.
- «Не знаю», - хмыкнул дед. – И когда ты повзрослеешь? Легкомысленна, как бабочка.
Дед помолчал, о чём-то раздумывая, и произнёс:
- Понятно… Свяжусь кое с кем. Сама ничего не предпринимай, из дома ни шагу! Прогулки только в саду – даже за ворота не выходи! И не звони Григорию. Так, на всякий.
- Всё настолько плохо?
- Эля, плохо, когда ты видишь труп. Сейчас всё ещё относительно сносно. Твой Лис мог и загулять.
- Ты сам в это веришь? – я сидела на краешке кресла, готовая в любой момент мчаться спасать Лиса. От кого только спасать и откуда?
- Не хочу ничего говорить плохого в адрес Григория, но часто, очень часто, пропавшие возлюбленные находятся либо у друзей, либо у новой пассии. Ничего нельзя сбрасывать со счетов. Но версию о том, что парень пострадал в связи с делом Дудукина, надо рассматривать первоочерёдно.
В восемь дед уехал на работу, а я осталась переживать. Даже забыла разбудить Ваську, и он проспал до десяти. Зато встал довольный и долго плескался в душе.
Бабуля спозаранок ринулась на кухню: как же, в доме ребёнок, его кормить нужно по часам, желательно шесть раз в сутки.
Васька с аппетитом поглощал творожно-фруктовые рулетики, запивая их сладким до приторности какао (шесть ложек сахара отмерил Васька щедрою рукою).
- Моыт мы фифофя ни буим уоки пфафадить? – с набитым ртом спросил Дудукин.
- Василий! Вспомни мудрое изречение древних: когда я ем, я глух и нем, - машинально ответила я, не вдумываясь в смысл его «фифофя».
Васька отхлебнул какао и прочавкал:
- Согласен быть глух и нем всю неделю.
- Не выгорит у тебя это дело, Вася, даже не мечтай. Сейчас ты настроишь слух на восприятие новой информации и артикуляционный аппарат на грамотные ответы по теме.
- Какой аппарат? – Васька надкусил пятый рулетик и подлил какао.
- Артикуляционный. Отвечающий за вербализацию мыслей.
Васька посмотрел на меня настороженно и несмело предположил:
- Вы сейчас того? Матом ругались?
Я отодвинула от себя тарелочку с нетронутыми рулетиками:
- Василий! Иди в библиотеку, она на третьем этаже. Я следом. Начнём с математики. Повторим умножение и деление десятичных дробей. Затем русский и история. Потом побегаешь, на тренажёрах позанимаешься, и займёмся географией и литературой.
- Ну Микаэ-эла, Алекса-андровна! Ну, может, не на-адо?
- Надо, Вася, надо!
Но уроки вышли скомканными: я машинально объясняла Ваське темы, а сама представляла самые кровавые ужасы с участием Лиса.
Эля, тормозни-ка с кошмарами! Осади фантазию и пришпорь здравый смысл: за каким бесом сдался Гришка «дяде» и его компании? Ну воо-от! Сама понимаешь, что ни за каким! Успокойся!
А успокоиться не получалось.
Василий, видя, что «класснуха» витает в эмпиреях, решил прощупать почву:
- Жарко сегодня, да?
- Ага, - машинально ответила я и тут же представила, как Гришку пытают паяльником. Или утюгом.
- Редко для сентября, - продолжал Василий, раскачиваясь в кресле-качалке, куда он перебрался незаметно для меня. – Плюс двадцать пять.
- Да, Вась, редко, - и новая картина перед глазами: Лис с окровавленным челом, с истерзанной плотью, с выбитыми зубами…
Блин, Эля!
- В жару я обычно плаваю, а вы? – продолжал Дудукин.
- И я, Вась, - вот Лиса, связанного по рукам и ногам, макают головой в бочку с водой…
- В бассейне? – двигался Васька в заданном направлении.
- В бочке…
Васька перестал раскачиваться и уставился на меня с нескрываемым интересом.
- А чё не в бассейне?
- Неудобно в нём …
- А в бочке удобно?
- Ага. Только успевай макать.
Василий ехидно залыбился: у класснухи крыша в странствие отправилась. Дальнее, видать.
- Как это вы в ней умещаетесь? В бочке.
Я встрепенулась:
- В какой бочке, Вась?
- В которой вы плаваете.
- С чего ты взял, что я в бочке плаваю?
- Вы сами щас сказали.
- Вася, я как все нормальные люди плаваю в бассейне. Или в море, в реке, в пруду.
- Класс! Неплохо бы поплавать щас где-нибудь. Ток не в бочке.
Я внимательно посмотрела на питомца:
- Так бы сразу и сказал, что хочешь в бассейн. Пойдём, провожу тебя. Наука всё равно сегодня скачет мимо нас. Будет тебе физкультура.
- Так я вам об этом с утра ещё говорил, что мимо! Вот и зачем мучиться?! Столько времени потеряли!
Разоблачившись до трусов, Васька перебежал на тот бортик бассейна, что нависал над самым глубоким местом, и с демоническим воплем сиганул в воду. Он рухнул, как многотонная бомба в воды чистейшего Кантабрийского моря, в котором любит полоскаться Лис, и брызги взметнулись к потолку бледной поганкой атомного взрыва. И начал кувыркаться, выпрыгивать дельфином, нарезать круги вдоль бортиков… Потом оседлал красный мяч и попытался плыть верхом, помогая себе ногами и держась за «мячьи рога», как он сказал. Ну… Чем бы дитя не тешилось…
А я устроилась в плетёном кресле и предалась раздумьям.
И тащился день издыхающим червем: едва-едва. А вестей от Лиса так и не пришло. Телефон его по-прежнему молчал.
Дед, явившийся ужину, тоже отмалчивался и на мои красноречивые взгляды не реагировал. Капец какой-то! Я же так с ума сойду.
Звонок телефона, раздавшийся в 23:00, прозвучал трубой апокалипсиса и заставил меня вздрогнуть. Гришка!
Но это был Александр Владимирович.
- Здравствуй, Эля! Как у вас дела?
Я села на кровать и пару секунд раздумывала, что сказать.
- Хорошо. Спать ложимся.
- Дай трубу Григорию, пожалуйста.
- Э… Он в душ вот только ушёл. А что передать?
Александр Владимирович загудел:
- Неуловимый сын мой… Что же он до бабушки не доехал? Обленился рядом с юной подружкой.
- Что вы! Гриша вовсе не лентяй! Ему просто некогда, по восемь пар каждый день. Да ещё Лис, Гриша, китайский начал учить. Он вздохнуть не всегда успевает. А завтра выходной, с утра и съездит.
- Китайский?! Неожиданно! Но пусть учит, китайский - это замечательно! Мне как раз нужен специалист со знанием восточных языков. Как у него? Получается?
- Да! Увлёкся не на шутку! Только и говорит про «мясо» и «луну». Это ключи в китайском. Даже фразы некоторые выучил. На слух от китайца не отличишь!
- Похвально-похвально! Что он - не вышел ещё из душа?
- Нет. Он обычно долго там зависает.
- Понятно. Попеняй ему от меня, побрани – бабушка ждёт, внука увидеть хочет.
- Хорошо.
Могла бы и сама матушка Гришкина перед отъездом родительницу навестить. Ладно, по фиг! Где мой Лис?!
А в ответ тишина…

11. 09. 2018
Ещё два дня канули в Лету. Всё воскресенье Васька старательно отдыхал, а в понедельник спозаранку взялся за учебники:
- Я же не тормоз какой отбитый! Понимаю, что ученье свет, а неучёных тьма! Куда ни глянь – одни тупаки! А я не такой! Давайте, Микаэла Александровна, учите меня, а то вы что-то разленились!
Норм! Спасибо, Вася!
Дудукин старательно внимал мне, переспрашивал, выполнял задания.
- А мне нравится так учиться, - разглагольствовал он в перерыве между уроками. – Всё понятно, если непонятно, можно переспросить хоть тыщу раз. В классе так не спросишь, стразу отбитым дауном посчитают. А тут можно тупить до бесконечности.
- Нет, Василий, тупить до бесконечности не стоит. У меня есть нервы, и они вот-вот порвутся от напряжения.
Васька понимающе кивнул:
- Это я так, рассуждаю просто. Да вы не переживайте, найдётся ваш Гришка, куда он денется. Только если он у какой бабы… это… девушки опять, как в лагере, то вы его гоните сразу. Зачем вам такой?
И, помолчав с минуту, продолжил:
- Жалко, что вы такая старая уже, а то я бы вам предложил… Это…
Господи! Что бы ты предложил, Вася?!
Я вопросительно взглянула на мальчика.
- Ну это… Все парни ещё девушкам предлагают… Когда совсем припрёт. Органы всякие: руки там, сердце, колечки. Некоторым ещё мозги предложить бы не мешало, но это не вам. Вы и так умная. Бываете. Особенно в школе. А так не очень. Вы не обижайтесь, сами же говорите, что врать - это гнусно! Вот я и не вру, говорю всё, что думаю.
А не прифигел ли мой питомец, а?! Бываю я!
- Нет, так-то вы умная, - продолжал мальчик, развалившись на диванчике и жуя грушу. – Я не спорю. Но что касается Грихана… Тут вы, извините, но … того… С головой не дружите. Я бы на вашем месте давно киданул такого казанову! Вот где он щас лазит? Не знаете? Вот и я не знаю! Гуляет по Сокольникам каким-нибудь с дурой новой и приседает ей на уши, как вам.
Я сейчас взорвусь! Не выдержу! И без того тошно, ещё и ученик жизни вздумал учить!
- Вася! Просила же!
- Ну а чё, не так, что ли?
Я стиснула зубы: сейчас наору! Точно наору!
Василий, видимо, понял, что зарвался, и перевёл беседу на другую тему.
- Я вот что хотел спросить. Это по русскому, не переживайте вы так! Прямо сказать ничего нельзя – сразу глаза загорелись недобрым огнём. А я по делу!
- Слушаю.
- Вот скажите мне как русская русскому: почему принято говорить «сутки»? Откуда это слово взялось?
- Почему именно оно тебя интересует?
- Первое на ум пришло. Вы не отмазывайтесь, Микаэла Александровна! Ученик требует знаний! – Васька догрыз вторую грушу и потянулся за третьей.
Я вышла из-за стола и пересела в кресло-качалку:
- Видишь ли, Василий. Слово «сутки» в древнерусском языке имело значение «место, где сходятся границы», а в русских говорах оно означает «угол избы». Такое развитие семантики подтверждается наличием у него однокоренного слова «стык» с близким значением. То есть стык, соединение дня и ночи. Кстати, морфема СУ, содержится во многих словах: сукровица, сустав, сумятица, сутулиться. Основное значение её — «связь, соединение, совместность» — сохранилось в существительном, обозначающем семейную пару: супруги. Кстати, СУ мы слышим и в слове, которое вы произносите несколько искажённо. Это слово «суперский», производное от «супер». Кто изучал латынь, знает, что латинское «супер» значит "над" или "на", то есть это обычный предлог. Казалось бы, мы всегда знали, что superman - это "сверхчеловек", а superstar - это тот, кто "выше обычных звёзд". Но само слово «супер» мы никогда не воспринимаем в этом ключе, не видим изначального смысла, пока не заглянем в латинский словарь. Мы считаем его синонимом слова "отлично" и всё. Правда, Су в нём не является морфемой.
- Прикольно, - Васька цапнул четвёртую грушу.
- А в русском языке существовало слово «суперный» с морфемой СУ. Как ты думаешь, что оно означало?
- Суперперья? Или кто-то супер, как испортил воздух? Сапёрный?
Я покачала головой:
- Оно означало слово противоположное, контраргумент, спорное, требующее обсуждения, противоречащее чему-либо. С ним в одном словообразовательном гнезде живут слова «спор» и «соперник».
- Суперный соперник. Прикольно! А что вы скажете по поводу слова «проходимец»? Я часто думаю над ним. – Васька вытащил из упаковки влажную салфетку и принялся вытирать липкие пальцы. – Корень у него «ХОД»? Тогда почему проходимцами называют разных отбитых наглухо?
- Подумай сам, Вась.
- Ок! Значит так!
Мы рассуждали часа два. Василий не на шутку увлёкся, да и я отвлеклась от мрачных мыслей.
А день меж тем стремился навстречу ночи.
Дед, приехавший около десяти вечера, вновь ничего не сказал. Даже ни единым словечком не обмолвился! Поужинал и улёгся в гостиной перед телевизором. Ладно, не буду донимать. Когда сочтёт нужным, сам обо всём расскажет.
Я заварила себе кипрея с мятой и мелиссой и уселась у окна.
Растущие у дорожки две липы качали пожелтевшими ветками роскошной пихте, одиноко скучающей в центре лужайки. Её когда-то давно посадил папа, и каждый Новый год мы наряжаем дерево блестящими старыми шарами, среди которых очень много со светящимися картинками. Только гирлянды из лампочек никогда не вешаем, чтобы не погубить пихту.
- Возьми бутербродиков с мясом, - предложила бабуля.
- Не хочу.
Я ушла к себе. Улеглась, прижавшись к одному из медведей, когда-то подаренных Гришкой, и заплакала.
Ночной звонок прозвучал неожиданно. Я схватила телефон. Номер незнакомый.
- Да! - крикнула в трубку.
- Девичий голос спросил:
- Ты Эля?
- Да… А что…
- Гриша твой брат?
Сердце откололо от себя пару осколков и швырнуло в сторону. Значит, брат…
- Отвечай быстрее, твой? – нервно крикнула шёпотом незнакомка.
- Мой.
- Тогда на.
Что-то зашуршало, раздались удаляющиеся шаги, скрипнула дверь – кто-то вышел - и в трубке зарокотал голос Лиса:
- Эля, запомни адрес! Балашиха, Салтыковка, Учительская, двадцать девять. Запомнила? Балашиха, Салтыковка, Учительская, двадцать девять. Запиши сразу! Сразу, Эля! Не забудь! Слышишь? Запиши! Балашиха, Салтыковка, Учительская, двадцать девять!
- Ты с кем? Где ты, Гриш? Я тут с ума схожу: уехал в универ и пропал! И ни словечка, ни СМСки! И телефон выключен! Гриш, ты решил уйти от меня окончательно и бесповоротно? Так мог бы прямо сказать об этом, в глаза, а не прятаться у девушки!
- Эль, я … Всё потом! Слушай внимательно! Передай де…
Снова скрипнула дверь, снова шаги – кто-то вернулся:
- Поговорил? – произнёс тот же девичий голос. Снова шуршание и короткие гудки.
Балашиха, Салтыковка, Учительская, двадцать девять. Зачем мне этот адрес, для чего? Брат! Ну да, именно брат! Как же я устала, Гришка! Как же я устала! Иди ты, куда хочешь! Оставь меня жить!
Я швырнула гаджет в кресло и упала на кровать. Ничего я не буду запоминать! Пошли они все, эти мужики!

   Ага! Пошли! Эля, ты беспросветная дура? С Лисом что-то случилось, а ты устраиваешь разборки не  совсем вовремя.  Точнее, вообще не вовремя. Почему ты не выслушала Гришку, не дала ему сказать то, что он хотел? Нафига вылезла со своими наездами?! Нашла время!  Так…  Балашиха, Салтыковка, Учительская, двадцать девять. Не зря же Лис этот адрес повторил несколько раз и велел записать.  Что он ещё говорил? Вспоминай, же! Прав Васька – ума у тебя  вовсе не палата…  Что же Лис говорил ещё? Что?   
   Я бродила по комнате, словно тоскующая медведица в тесной клетке. 
   «Передай де…»    Денег?   Кому? И зачем?  Нет, явно не денег.  Хотели бы денег, давно бы сами вышли на связь. Связано это как-то с делом Дудукиных или нет? Если бы это были похитители (какие похитители в Москве, Эля, что ты несёшь?! ), звонили бы родителям Лиса.  А если Гришка до родителей не дозвонился и решил обратиться ко мне? Нет,  глупость какая!  Тогда кто это  и что им нужно?  «Передай де…»    Де…    Девушке? Той, что разговаривала со мною.  Что ей передать? Нечего. Нет, тут что-то другое.  Кстати, почему Лис представился моим братом?  О, эта ре-евность!  Спокойно, Эля!  Не глупи! Думай!  Так…  Передай деду?  Или нет? Точно! Деду! Эля! Адрес нужно деду передать! Адрес! Как ты сразу не сообразила?!
   Я выскочила из комнаты. Столько времени потеряла! Больше часа! А если Лиса убили? Блин, Элька, прекрати! И забарабанила в дедову дверь.
   - Дед! Балашиха, Салтыковка, Учительская, двадцать девять!  - выпалила я, как только мужчина выглянул.  Объяснить ничего не успела.
   - Так мы и предполагали!
 Дед  мигом скрылся в комнате, схватил телефон и принялся кому-то звонить.
    И всё завертелось…

19. 09. 2019
Дед пропадал где-то неделю, урывками заезжая домой: принять душ и переодеться. А последние два дня и вовсе не показывался. Зато вернулся вместе с Гришкой – живым и почти здоровым, вполне себе довольным жизнью. Он, едва зайдя на участок, прямо у ворот, где мы ждали их прибытия, сграбастал меня в охапку и расцеловал.
- Элька! Какая же ты у меня классная!
- А ты сомневался? – я тёрлась щекой о его щёку, чуть поросшую редкой щетинкой, и едва сдерживала слёзы: по щеке Лиса размазан был приличный синяк. И корочка болячки на припухшей губе. И ссадина неслабая на виске. А что скрыто под одеждой? Страшно подумать! – Как ты себя чувствуешь, Гриш? Тебя били? Я представляла разные ужасы.
Гришка отрицательно мотнул головой и едва заметно поморщился:
- Так… Немного… Не смертельно. Вы как с дочкой? Я всё боялся, что от твоих переживаний что-то случится… Плохое… Всё в порядке, лисёнок?
- В порядке, что с нами сделается…
Я положила голову ему на плечо и вздохнула, а он гладил меня по спине и бормотал:
- Элька… Элечка…
- Живой… Слава Богу, ты живой!… Живой… Прости меня, Гриш, за то, что наговорила глупостей… Когда ты звонил. Я дура… Напридумывала себе всякого и сама в это поверила. Вот что значит быть творческой личностью… Дура я, да?
- Согласен, - бормотнул Лис и улыбнулся. – Но такая милая дурочка! Любимая моя дурочка…
- Ты простишь меня?
- Забудь, Эль… Я люблю тебя…
Так мы и стояли и улыбались, и целовались, и говорили друг другу милые глупости… А рядом мотался Васька и негромко напевал:
- Розовые сопли в лучах заката, розовые сопли ты мне сказал когда-то, розовые сопли текут от нашей любви-и-и….
Мы с Лисом одновременно оглянулись:
- Василий!!!
- А я чё? Я песню пою, - невозмутимо ответил Васька и продолжил сначала громко, а затем приглушив голос. – Розовый фламинго – дитя заката, розовые сопли мотал на клюв когда-то…
Мы с Гришкой расхохотались.
Поздно вечером, когда герои дня, отмытые и приведшие себя в цивилизованный вид, были накормлены, все собрались в гостиной послушать историю, в которую оказались втянуты.
- Всех подробностей не расскажу, не имею права, - начал дед. - Но в общих чертах обрисую ситуацию.
И поведал следующее.
Десять лет назад Сергей Николаевич Дудукин замыслил скромный мясной бизнес, благо средства на это были, пусть и небольшие. Но лиха беда начало. А тут случайно встретил бывшего друга- одноклассника, Павла Копёнкина, тот ушёл из школы после девятого и связи Дудукина с ним прервались.
Посидели за встречу в ресторанчике, накатили от души, и поделился Серёжа с Павликом планами на жизнь. Друг детства заинтересовался и предложил вложиться в предприятие поровну: мол, так быстрее дело в гору пойдёт. Дудукин поразмыслил и согласился.
Павлик, поначалу принимавший деятельное участие в делах новорождённой фирмочки, быстро сдулся, мотался непонятно где, а вся забота по развитию дела легла на плечи Сергея. А потом Павел и вовсе решил выйти из предприятия, потребовав свою долю. С процентами. Мотивируя это тем, что не видит перспективы: фирмочка, едва родившись, еле–еле дышала.
Поднатужившись, Сергей выплатил бывшему партнёру требуемую сумму и продолжил вариться самостоятельно. После ухода партнёра дела поползли в гору. Постепенно бизнес стал приносить и прибыль. 
Неожиданно через пару месяцев  Павел арендовал у бывшего соратника небольшой склад. Зачем он понадобился несостоявшемуся партнёру, Дудукин не раздумывал. Деньги Павел предложил неплохие, а бизнес набирал обороты и капиталы лишними не были.
И вот когда жизнь для Дудукиных заиграла яркими красками, на горизонте вновь нарисовался Павлик. И настойчиво попросился обратно, в компаньоны. Естественно, Дудукин отказал и продолжал жить и работать, не подозревая о коварстве бывшего друга.  
А Павел решил прибрать "Дудки" к рукам. Впрочем, сама фирма нужна была Павлику для прикрытия. Так как занимался он делами не совсем благовидными. Кстати, наряду с Дудукинскими «Дудками» ушлый товарищ наехал ещё на несколько мелких фирмочек.
Документы Сергей хранил дома, в специальном сейфе. В тот день, когда погибла Алёнка, точнее, в ночь, в квартиру Дудукиных забрались отморозки, которым Павел поручил добыть необходимые бумаги. Встретить там девушку грабители не ожидали и решили её попросту устранить.
- Что и как закрутилось дальше, рассказывать не буду. Скажу только, что Павлик с пятнадцати лет связан с криминалом. Последние годы промышлял контрабандой и производством синтетических наркотиков. Соратником по криминалу у Павла был некто Евгений Кожевников, он же Бледный. Не помнишь такого? – дед посмотрел на меня.
- Брат акварельного? – догадалась я.
Дед кивнул.
- Впрочем, не только Бледный. Дудукин же, сдав склады в аренду, оказался невольно втянут в криминальный бизнес Павла. А не так давно, уже после гибели Алёнки, со склада пропала партия некоего товара, и Павел заподозрил Сергея в том, что тот присвоил ему не принадлежащее. Вот коротко и вся история.
- А Гришка? Где был он всё это время?
- Григория увидели в компании Эли и Василия у школы. Вот и решили через него подобраться к мальчику. Не вышло. Григорий оказался героем. Кстати, завтра приедут твои родители, Вася.
Мальчик заулыбался.
Я вспомнила про рыжего Васеньку.
- Дед, если акварельный Эдуард нашёл приют на дне пропасти, то куда делся его сын?
- Васеньку нашли одного в аэропорту Сочи. Ещё летом. Он мотался по залу и плакал. Сотрудники обратили внимание на замурзанного и голодного малыша и передали мальчика в детский дом, где он и сейчас находится.
Господи, дай сотрудникам приюта здоровья и терпения!
А ночью, когда мы, счастливые и усталые, лежали, прижавшись друг к другу, Лис поведал о своих приключениях.
Гришка вышел из универа и потопал к метро, когда его окликнули:
- Парень, ты из этой богадельни?
Гришка оглянулся: молодой человек вполне приличной наружности стоял у новенького «Ниссана» и крутил в руке листок.
- Не знаешь вот эту девушку? Кинула меня на бабки приличные. Говорила, студентка МГИМО, холёная такая, воспитанная. Яна зовут.
- Я первокурсник, мало с кем знаком,- ответил Лис.
- Ты посмотри, может видел, - и парень протянул фотографию. – Для меня это приличные деньги.
Гришка шагнул вперёд, рассмотрел изображение и только хотел сказать, что такой девушки не встречал, как что-то сильно ударило по шее и… темнота.
Очнулся в крохотной комнатке с забитыми фанерой деревянными рамами, с продавленным диваном, на который Гришку кто-то уложил, и развалюхой шкафом. Под потолком горела запылённая лампочка Ильича, свисающая с перекрученного грязного провода, и призрачный свет её едва разгонял по углам тени.
Невыносимо болела голова. Перетянутые за спиной руки онемели. Гришка попытался перевернуться со спины хотя бы на бок, но от движения голова разболелась ещё сильнее и он невольно застонал.
Практически тут же заскрипела дверь, и в комнатушку ввалился амбал лет тридцати пяти со следами бурной молодости на лице: от виска до подбородка змеился уродливый толстый шрам, плоская переносица сместилась влево, а у правого уха отсутствовала мочка. Он остановился в дверном проёме и щёлкнул пальцами. Появилась девушка лет на десять моложе амбала, внесла колченогий облезлый табурет и исчезла за дверью. Амбал уселся посреди комнаты и принялся рассматривать Гришку. А Гришка его.
- Значит так, орёл! Ты мне ни за каким хреном не сдался. А вот один мальчонка очень бы пригодился. Вот телефон. Сейчас звонишь своей крале, пусть хватает пацана и едет, куда скажу. Получу пацана - ты свободен. Нет – пеняй на себя.
- Может руки мне развяжешь? Неудобно звонить со связанными.
Амбал помолчал и позвал:
- Макарка, сюда иди!
Вошёл званый – такой же гигант, только лет на пятнадцать моложе. Он вопросительно уставился на старшего.
- Развяжи его, - кивнул в сторону Гришки.
Макарка выудил из кармана нож и перерезал путы.
Кровообращение стало восстанавливаться и руки Лиса заломило. Гришка поморщился, стал растирать их.
- Нормально будет всё с руками, не так давно связан. Ну так что? Звони бабе своей, пусть волокёт пацана.
- А если не позвоню? Зачем вам мальчик?
- Не твоего ума это дело – зачем. А не позвонишь, поедешь к бабе своей по частям. С чего начнём? Руки? Ноги? Или самое драгоценное? – мужик булькающее заржал. – Ну, что? Сотрудничаем?
- Я отказался, естественно, от такого сотрудничества. Вот. Дальше нисколько не интересно, - потянулся Гришка и целовнул меня в нос.
- Мне интересно всё, рассказывай, не томи.
- Да там… Короче, побили немножко. Не смертельно.
- Ага! - я осторожно коснулась его бока, где чернильным пятном каракатицы разлился кровоподтёк.
- Рёбра-то целы! Они вообще били как-то умело: больно ужасно, но без синяков.
- Я заметила…
- Это Макарий не рассчитал мальца, перестарался. Давай спать, Лисёнок, - Гришка целовал мои плечи.
- Давай… Только сначала расскажи, что за девушка звонила и почему ты мой брат.
- Лариса, сестра амбала. Запала на меня сразу, как увидела. Еду мне носила, раны обрабатывала, в душ тайком водила, даже постирала раз… Я, конечно, козлина, но воспользовался её нешуточным интересом ко мне. Наплёл, что свободен и не прочь замутить с такой красоткой, как она. Особо не усердствовал, конечно, но иллюзию нешуточного интереса создал.
- А она красотка? – я приподнялась на локте и посмотрела на Лиса сверху вниз.
- Ну… Ничего так. Симпатичная, - рука Гришки легко сжала мою грудь. - Она поверила, даже тайком разрешила сестрёнке младшей позвонить.
- Ясно всё с вами, Григорий Александрович! Всё бы вам замутить! Мутный Лис мой…
- Надо же мне было как-то выпутываться! Закружил ей голову: нимфа, фея, все дела. Она уже готова была в постель ко мне кинуться, но я же благородный рыцарь! Честь девушки и вся фигня: и пальцем не тронул. Она вообще растаяла, не знала, как мне угодить. Она немного чокнутая, всё ещё верит в сказочки про принцев на белом коне. Все уши мне этой хренью прополоскала. Начиталась дешёвых любовных романчиков, намечталась, а тут я такой – сначала перед алтарём клятву верности, потом поцелуи  и все дела.
Я перевернулась на живот, устроилась, опираясь на локти и болтая ногами.
- Ну-ну! Ричард Львиное Сердце… Но в постельку к тебе дама всё же рвалась.
- Сначала да. Я понял, что ей так привычно – не успела познакомиться, сразу потрахушечки. Ну я и наплёл ей про свои принципы уважения девичьей чести.
- А ты продинамил! Вот козёл! Девушка к тебе с открытой душой, а ты!...
- Элька, ну не спать же мне с ней! У меня вы, мои девочки… Мои малышки. Даже если бы и захотел, не стал. Мало ли, какой сюрприз в её недрах словишь, - Гришка принялся целовать мою спину. – И вообще, не лежи на животе, беременным нельзя.
- Пока можно, - но перекатилась на бок. - А откуда адрес узнал? Тебя же бесчувственного приволокли, увидеть табличку на доме не мог. Да и куда ехали, тоже.
- Лара сказала. Болтали как-то о том, о сём, я и выпытал невзначай.
- Так она могла насочинять от души.
- Могла. Но сказала правду. Верила мне. Потом, когда их повязали, она поняла, что я всего лишь воспользовался ею в своих интересах. Видела бы ты её глаза в тот момент! Два пылающих факела. Даже жалко её стало.
- Бедняжка Лара! – я картинно вздохнула.
- Не говори! Как я соскучился по тебе, Элька. Хочу целовать тебя всю ночь… до утра… Ты такая сладкая…
- Целуй, - выдохнула я. – Целуй…

20. 09. 2018
Утро началось со вторжения Василия. Мальчик громко постукивал в дверь:
- Микаэла Александровна, вы ещё спите? А время десять. Уже второй урок начался! Я готов грызть мрамор.
- Что ты с ним сделала, что он готов мрамор хавать? – сонно пробормотал Лис и положил голову мне на грудь.
- Замучила науками, - так же сонно пробормотала я.
- Микаэ-эла Алекса-андровна, вы живая там?
- Эль, если я откручу ему голову, ты не осудишь меня?
- Нет, крути!
Гришка напялил трусы и приоткрыл дверь:
- Васян, шёл бы ты с миром куда-нибудь! Дай поспать!
- Кто рано встаёт, тому Бог подаёт, - не согласился Васька. – Мне уже подал.
- Интересно, что? – Гришка смотрел на Ваську одним открытым глазом. Второй продолжал спать.
- Идею. Ценную мысль.
- Это классно, Васян. Через три часа приходи, мы заценим.
- Через три будет неактуально. Надо чтобы Ленка пока в школе была.
- Васян, задолбал, - Гришка хотел захлопнуть дверь, но Васька ловко подставил ногу.
- Вася, через полчаса жду в столовой, - простонала я.
- Йэс! Спасибо, Микаэла Александровна! Только я уже позавтракал.
- А мы нет, Вася!
- Эля, тебе не кажется, что этот гном из тебя верёвки вьёт? – Лис запер дверь и рухнул рядом со мною.
- Думаешь?
Гришка хмыкнул.
Через сорок минут, взбодрившись ледяным душем, мы с Гришкой сидели за завтраком. Я заботливо подкладывала Лису самые вкусные кусочки запечённого со сметаной карпа и ела салат.
- Розовый фламинго – дитя заката, - многозначительно поглядывая на нас, напевал Васька.
- Василий, выбирай вариант: А или В, - хмуро предложил Лис.
- А чё там? Ну А.
- Неси ремень.
- Зачем?
- Пороть буду, сам выбрал. Совсем от рук отбился.
- А если В?
- Два ремня, Вася!
- Это непедагогично! Микаэла Александровна, скажите ему! Педагог должен уметь находить подход.
- Вот я и нашёл: ремень. Сейчас как подойду! Если не заткнёшься на полчаса.
- Да я молчу!
Перебравшись после завтрака в библиотеку, дали слово Василию.
- Я вот про что хотел сказать. Ленка мне сказала, что я вовсе не герой, что я клоун, гоблин и отбитый весь. Был бы герой, она бы меня любила по-настоящему. Значит, что?
- Что?
Васька посмотрел на нас разочарованно:
- То же мне – взрослые и умные! Поясняю! Слушайте внимательно, желательно не пропустить ни слова.
Василий надулся, как индюк.
- Ну и? – Гришка улёгся на диване.
- Надо меня сделать героем. Рассказать, как меня похитили, как я героически выдержал все мучения. Можно нарисовать синяки во всю голову.
- У тебя и так синяк во всю голову. Вместо мозга! - хохотнул Лис.
- По себе грех судить, - парировал Василий.
- Вась, не забывайся! Рассказывай дальше план.
- Я и рассказываю! Нарисовать мне ран пострашнее, в земле вымазать, можно в канаву бросить для достоверности. И фоточек наснимать и послать Ленке. Пока она в школе. Там все увидят, она же полюбас всем покажет, и все будут восхищаться мной, и Ленка сразу поймёт, что я… того… Герой…
- Зачем красить, Вась, я могу и настоящих насовать! Долго держаться будут. Лена оценит.
Васька призадумался.
- Так-то… Но настоящие – это как-то… того… больно… А было бы нормас!
- Ты же герой! Герои боли не боятся. Давай, у меня кулаки чешутся, говори, куда бить, - глумился Гришка. – Да и не восхитится Лена фальшивым героем с фальшивыми синяками. Сейчас отправишь ей жуткие фотографии, а завтра в школу придёшь, словно младенец розовый. Слава брехуна навечно тебе обеспечена.
- Да, об этой стороне я не подумал, - приуныл Василий.
- Ну так что? Бью? - продолжал куражится Лис.
- Ну… Давай, что ли… Ща ток, я морально приготовлюсь.
Василий задышал, словно карась на берегу, а  Гришка встал и принялся разминать кулаки.
- Я это…. Готов, - Васька подошёл к Лису и зажмурился. А Лис с улыбкой рассматривал мальчика.
Дудукин, тщетно прождав ударов, открыл глаза:
- Чё? Бить не будешь, что ли?
- Я детей не бью, Вась, - хохотнул Гришка и снова упал на диван. – Придётся твоё геройство отложить на неопределённое время.
- Жаль… А я уже настроился… Завтра бы вся школа обо мне заговорила… Ленка бы со мной села…
Гришка развёл руками.
- Может, красками? – мальчик уставился на меня с надеждой во взгляде.
- Нет соевым бычкам, Василий! – ответила я.
- Это да… Тут вы правы… Нарисованные раны – лажа.
- Придумывай новый план покорения Елены Прекрасной. А сейчас, раз уж мы здесь, примемся за литературу.
- Вот всегда вы так, Микаэла Александровна! - Васька скривился. - Давайте уж ваших писателей!


Cвидетельство о публикации 572894 © МИКАЭЛА 18.08.19 17:49

Комментарии к произведению 1 (0)

А ничего получается. Читабельно.