• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр:
Форма:

ДНЕВНИК НАЧИНАЮЩЕГО ПЕДАГОГА. ЛЕТО 47

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Мы лежали, обнявшись и тесно прижавшись друг к другу. Гришка с каким-то восторженным и благоговейным трепетом целовал лицо моё и шептал милые глупости, а я улыбалась этим глупостям и таяла от волнующих прикосновений Лиса, словно Снегурочка от обжигающего пламени. Не было дикой страсти – лишь всепоглощающая нежность баюкала нас в золотой колыбели, и взамен растоптанной любви рождалось новое чувство…
Что-то заскреблось у распахнутого окна. Мы одновременно повернули головы: тёмный силуэт мягко скакнул в комнату и затих.
- Так-так-так! Тебя ночами тайно посещают любовнички! – тихо хихикнул Гришка и зажёг светильник. Мягкий свет слабой лампы призрачно озарил комнату: у стены под окном жмурился лохматый Леший.
- Ты чего ко мне повадился, котик? – встала я, поправляя блузку. – Иди сюда! Кис-кис-кис!
Я хотела вывести зверика из здания, но у того были свои планы на сегодняшнюю ночь.
Леший нервно махнул хвостом и прыгнул на кровать. Осмотрелся, почесался долго и со вкусом и затоптался на мягком, урча и жмурясь и оставляя грязные отпечатки лап. Где грязь-то нашёл?
Хорошо, что не сняли покрывало: сейчас бы этими лапами да по чистой простыне …
- Усатый, ты бы шёл отсюда, не терял блох! – Гришка столкнул кота с постели. – Я уже чесаться начал.
Кот, видимо, обиделся, и в отместку скакнул Гришке на колени, вцепившись когтями в джинсовые шорты так, что они прошли сквозь плотную ткань и расцарапали парню кожу.
- Уйааа! – тихо взвыл Лис, сграбастал кота и ринулся к окну. Прицелившись, он метко пульнул мохнатого на ветку и захлопнул створку. Леший подождал, пока прекратится качка, ловко перебежал к стволу, мигом спустился на землю и срулил в темноту.
- Я весь в блохах, - Гришка почесал шею, затем сунул руку под футболку и поскрёб живот.
- Ну и нафига ты мне такой блохастый?! - хохотнула я.
- Так значит?! Блохастый не нужен? Вооот ты какаааая! Надо подарить тебе половину, будем чесаться вместе, - и Лис притянул меня к себе, похихикивая, словно злодей из мультика.
- Не трогай меня, чесоточный! – фыркнула я, слабо отбиваясь.
- Поздно! Они уже переползли! – Гришка поднял меня над собою. – Одна, семь, пятнадцать, сто двадцать четыре…
Я опиралась руками на его плечи и болтала в воздухе ногами:
- Опусти, мне нужно срочно почесаться!
- Не отпущу! Отнесу в душ. И покрывало кинем в стиралку заодно.
Словно два вора-рецидивиста с узлом «стырьнутых» вещиц, мы крадучись (а вот не знаю, почему крадучись), неся под мышками истоптанное котом покрывало и чистую одежонку, достигли вожатской помывочной.
- Иди первая, я пока тут посижу, поскребу подмыхи. Такоё чувство, будто я весь облохатился.
- Нет никаких блох, это так кажется просто, - ответила я и почесала под коленкой.
Закинув вещицы в машинку, скрылась в душевой.
Отмытые и прекратившие нервно почёсываться, устроились на свежей простыне. Перед светильником порхал мотылёк, отбрасывая трепещущие и мечущиеся тени на потолок. И эти беснующиеся в дикой пляске тени завораживали.
Гришка лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня.
- Эль…
- Что, Гриш?
- Нужно что-то решать…
Я помолчала. Потом вздохнула и прошептала:
- Нужно…
Гришка положил руку мне на живот, целомудренно прикрытый кружевной «финтифлюшкой», как называет Лис все мои ночные одеяния. Чёрные глаза его смотрели пристально, словно заново изучая лицо моё.
- Выходи за меня замуж…
Фраза прозвучала неожиданно, несмотря на то, что я давно её ждала… Наверное, с самого начала нашей любви… И снова я молчала… А хотелось крикнуть: «Да! Да, я выйду за тебя! Я согласна, Гриш, согласна!» Но вместо этого зашептала:
- Гриш… Тебе только восемнадцать… Ты уверен, что искренне хочешь этого? Уверен, что не разочаруешься через год, полгода, три месяца? Нужно ли тебе это сейчас? Твои друзья будут гулять по клубам, гонять на спорткарах по ночной Москве, да мало ли что ещё… Я не хочу связывать тебя по рукам и ногам. Подожди… Пусть пройдёт время… Оно подскажет и покажет… Не спеши…
Гришка нахмурился и принялся теребить кружевную оборку «финтифлюшки»:
 - У нас ребёнок, Эль…
- Ещё неизвестно, есть ли он… И потом… Я не хочу, чтобы ты женился по необходимости. Не хочу, чтобы ты сделал это потому, что тебя заставила совесть… Или чувство вины… Ты не виноват ни в чём, Гриш…
- Эля… Ты меня пугаешь! О чём ты говоришь, какое чувство вины?! Я люблю тебя! Люблю, слышишь? Тебя люблю, нашего малыша люблю… Я хочу его, Эль…
Я вздохнула.
- Не веришь…
Гришка растерянно смотрел мне в глаза.
- Верю… Просто давай подождём… Ещё не время… Ещё рано…
- Не рано… У моей девочки должен быть папа…
- Он будет… Только позже…. Как придёт время…
- Элька! - он навис надо мною. Глаза его горели от вновь разбуженной боли, и в них плескалось отчаяние. – Эль… Оно уже пришло, это время! Чего ждать? Зачем? Я думал, ты простила меня, думал, мы вместе…
Я осторожно коснулась его лица, провела пальцем по бровям, по тонкому носу, по пухлым, чуть обветренным, губам…
- Всё так… Я простила… И мы вместе… Но, пожалуйста, давай не будем торопиться… Прошу тебя…
Гришка нахмурился, ещё несколько мгновений смотрел мне в глаза, потом перекатился на спину. Лежал и молчал.
Я положила голову ему на грудь и вздохнула. Он обхватил меня руками, прижимая к себе.
- Я люблю тебя, Гриш… Очень люблю… Но мне нужно время, чтобы забыть то, что должно быть забыто, избавиться от гадкого послевкусия… Понимаешь?
Он долго не отвечал. Наконец произнёс:
- Хорошо, - Гришка стиснул меня, потёрся носом о мою макушку. - Буду ждать… Сколько скажешь…Только не тяни…. Пожалуйста, Эль, не тяни…
Я улыбнулась:
- Обычно девушки донимают парней, требуя немедленного бракосочетания. А парни отбрыкиваются всеми копытами.
- Это потому, что парни их не любят. А я вас люблю. Очень люблю. Любимые мои девочки…
И мы лежали и молчали, прислушиваясь к биению сердец друг друга. Я незаметно так и заснула в его руках. А когда открыла глаза, поняла, что Лис совсем не спал: он продолжал держать меня на груди своей, боясь потревожить…
Я улыбнулась ему.
- Выспалась? – улыбнулся в ответ Лис.
- Ага! В руках твоих сон сладок…
- Я готов баюкать тебя всю жизнь.
- Боюсь, всю жизнь не получится, - закручинилась я.
- Почему? – насторожился Гришка .
- Однажды из нас посыплется песок, мы начнём рассыпаться от ветхости. Не до качаний станет.
- До этого ещё очень долго, - Гришка всё ещё прижимал меня к себе. - А пока мои руки – отличная колыбелька для тебя. И медведи всегда готовы прийти и нашептать волшебные сны.
Я высвободилась из его рук:
- Не надо медведей… И Зайки не надо…
Он всё понял и печально улыбнулся:
- Ты мой Лисёнок, я твой Лис. А медведей жалко…
- Пора подниматься, скоро смена придёт. А Лис ещё не начистил клыков…

     22.08. 2018

Сдав орду Олесе Викторовне и Наталье Юрьевне, мы собрались на прогулку. Быстренько проглотив завтрак, снабдив Дудукина и К* наставлениями на все случаи жизни ( ага, пойди угадай эти случаи!), вышли из корпуса.
- А горшок?! – завопил Васька вслед. – Где мой горшок?
Стоявшие неподалёку Кривозубов и Мальков загоготали:
- Описался малыш!
Васька послал в их сторону презрительно-гневный взгляд и подбежал к нам:
- Где мой клад? Куда вы его дели?
- Я же говорил, что зажмут, тебе не оставят, - подливал маслица в костерок Лёша.
- О! Горшок! - хлопнул себя по лбу Гришка. - Как это мы про него забыли? Кстати, где он?
Я пожала плечами.
- Ну! Простись, Васян, с брюликами! – нагнетал настроеньице Сеник. – Грих…горий Александрович подарит их Микаэле Александровне на день рождения.
- Кстати, неплохая мысль, Сеник! – оживился Лис и потрепал Василия по макушке. – Не кисни, сейчас принесу сокровище, под кроватью у меня стоит.
Васька сердито и недоверчиво смотрел из-под бровей.
 Гришка притащил посудину и потряс перед Васькиным носом:
- Вскроем в лесу. Если нет ничего опасного для ваших жизней и здоровья, то получишь клад в руки свои загребущие.
- Расписку напиши…те. И фотоотчёт пришлёшь…те. А то заныкаешьте всё, а мне скажете, что не было ничего.
Депутатом станет, чует моё сердце!
- Василий! Даю честное и благородное слово мажора: не заныкаю!
- Ага! Расписку напишите!
Гришка подождал, пока Василий сбегает к девочкам за ручкой и листом бумаги, и торжественно начертал:

                                                                            РАСПИСКА.
Сим документом собственноручно, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, удостоверяю в том, что мною, Долматовым Г. А., был получен от Дудукина В. С. предмет округлой формы, предположительно – горшок. Обязуюсь быстро, качественно и честно произвести его экспертизу, провести ревизию (с последующей описью) содержимого и по окончании сего выдать заключение и вручить 50 % (по устному договору) сокровищ совладельцу (Дудукину В. С.).

Васька пробежал глазами написанное и удовлетворённо хмыкнул. А Лисы потопали на прогулку.
Миновали ворота, прошли по просеке и свернули на заросшую тропу. Не сговариваясь. Ноги сами понесли туда.
Радостно шумел лес, и солнце забавлялось, обстреливая нас яркими вспышками, проскальзывающими сквозь пушистые лапы сосен. На старом дереве, ещё крепком на вид, сидел дятел и молотил по стволу со скоростью отбойного молотка. Интересно, дятлы страдают сотрясением мозга? Или там нечему сотрясаться?
Лисы шли, держась за руки. Гришка постоянно смотрел на меня и чему-то улыбался.
- Ты мне напоминаешь Чеширского кота. Твоя улыбка больше тебя самого.
- Я счастлив, Элька. Офигенно счастлив! Даже не верится!
- Во что?
- В то, что мы с тобой сотворили маленькое чудо, - глаза Гришки сияли. – Ты и я… Оно живёт в тебе и ещё не знает о нас… О нашей любви… Знаешь, я всю ночь придумывал ей имя…
- Уже! – рассмеялась я. – И как же ты её назвал?
- Пока никак, - Гришка вздохнул. – Ей не подходит ни одно. Перебрал сотню, что вертелись в голове, но они слишком просты для такой красавицы, как она.
- Нууу… Она может оказаться и не красавицей… так себе. Даже страшненькой. Даже мальчиком может быть.
- Нет, чувствую – девочка! А страшненькой в кого? Ты очень красивая, да и я ничего так… Нормуль.
- А она или он в неведомого нам дальнего предка. С носом-картофелиной, узкими глазками, большими зубами… Придётся назвать Квазимодой.
- Эля! Прекрати! – Гришка в ужасе вытаращил глаза и расхохотался. – Не было в моём роду неандертальцев. Да и в твоём тоже.
- Надеюсь, - хохотнула я.
Мы вышли к старому кладбищу и побрели сквозь него. Мой засохший букетик так и лежал на том камне, где я его оставила. «……….ва Любовь ………» Я ошибалась, моя любовь ещё жива, ещё со мной… Надолго ли? Свяжет ли нас воедино тот, кто живёт во мне, или однажды пути наши с Лисом вновь разойдутся? Так хочется верить ему, но того, былого, чувства абсолютного доверия нет… Где-то в глубине сердца возится вонючий клоп сомнений и отравляет такое ранимое счастье моё…
Мы уселись на обломок плиты. Гришка поставил горшок на землю, приподнял меня, усадил себе на колени и принялся целовать.
- С тобой я забываю обо всём… Когда ты рядом, мне хорошо: спокойно и радостно…
Губы его легко коснулись моей щеки, спустились по шее до ключицы и замерли на мгновение. А затем снова принялись путешествовать: скользнули к ложбинке на груди, прошлись по краю декольте, вновь пробежали по шее, подбородку и завладели моими губами.
Руки мои ласкали его плечи, спину, забрались под футболку, И Гришка вздрогнул, когда я слегка царапнула его ногтями, задышал прерывисто и глухо негромко застонал.
- Элька… Элечка…
Я подцепила футболку и стянула с него, отбросив в траву. Гладкая смуглая кожа его покрылась мурашками.
- Замёрз? – поцелуй мой не дал ему ответить сразу.
- Нет, - выдохнул Лис и потянул вниз золотистую змейку молнии на кофточке. Рука его уверенно легла на мою грудь, спрятанную под красным прозрачным гипюром, легко сжала её, а затем пальцы осторожно пробрались под кружево и высвободили её из плена…
- Жаль, что девушки прячут такую красоту под одеждой, - вторая грудь лишилась прозрачной защиты. – Эти упругие мячики сводят с ума… Они идеальны… словно выточены из мрамора… в них нет изъяна… Какая же ты красивая, Элька!
Лис то нежно, то нетерпеливо ласкал их, целуя и прикусывая, и от этих прикосновений сладостная нега растекалась мощной волную, переполняя меня одурманивающим восторгом от его близости.
- Эль… Тебе можно, Эль?
Я открыла глаза. Лис смотрел на меня с восторгом и благоговением, словно держал в руках необыкновенную драгоценность, словно что-то уникальное, неземное, словно величайшую святыню…
- Что, Гриш? – не поняла я, о чём он спросил.
- Тебе можно… быть со мной?
- Почему ты спрашиваешь? – удивилась я такому вопросу.
Гришка скользнул рукою к самому низу живота моего:
- Я не смогу навредить малышу?
Я снова закрыла глаза, прижимая его голову к своей груди, и прошептала:
- Можно, Гриш… Можно… Тебе можно всё…
И отцветающие травы были мягче перин из лебяжьего пуха, а шёпот ветра и стрёкот цикад - восхитительной песней, звучащей над нами, и душа, срывая якоря, взмывала навстречу хрупкому, однажды утерянному, но вновь обретённому безграничному и всеобъемлющему счастью.
Мы лежали в густой траве на старом кладбище. Странно, но место это не пугало, не отталкивало. Наоборот, какое-то умиротворение рождалось в душе. Хотелось раствориться в этих травах, улететь вместе с ветром… И хотелось любить…
Гришка, как обычно, устроился на боку, опираясь на локоть. Обрывал головки полевых цветов и выкладывал из них узоры на моём теле. А я смотрела на него, и улыбка не сходила с моих губ.
- Почему ты никогда не участвовала в конкурсах красоты? – Лис рассматривал меня, будто видел впервые. – У тебя идеальное тело.
- Зачем?
Гришка пожал плечом:
- Просто в этих конкурсах часто побеждают такие жабы! А ты … Ты очень красивая, Эль… Очень… И добрая… Милая… Нежная… Удивительная…
Я протянула руку, выбрала травинку, застрявшую в его волосах.
- Скакать с голой попой по сцене – не моё, Гриш. А ты хотел бы себе Мисс Вселенную?
- Если бы эта Мисс Вселенная была ты… Другой не надо…
Он снова принялся целовать меня. И снова мир кружился вокруг нас, увлекая в безумный хоровод всепоглощающей страсти… А потом… Потом мы бежали вниз по крутому, заросшему луговой травой склону  обрыва… Туда, к реке, холодные воды которой оживили наши пресыщенные страстью тела… И роскошным веером сверкали над нами мириады брызг, и смех наш счастливый отражался от крутых берегов и уносился вдаль… И ласки голубых волн сменялись дерзкими и упоительные ласками Лиса…
Про горшок вспомнили, когда миновали середину тропы.
- Василий нам этого не простит! – Гришка рассмеялся. – Потопали обратно. Интересно, что в нём?
- Вряд ли брюлики и золотишко, как вы возмечтнули. Слишком он лёгкий. Скорее всего пустой.
- Сейчас проверим, - мы быстренько вернулись к камню, возле которого оставили Васькину добычу.
Горшок ждал нас. Когда-то красный, с жёлтым орнаментом, а теперь весь в сколах и облезлостях, он был пузат и практически без «шеи», как сказал Лис. Широкую горловину его кто-то надёжно запечатал глиняной лепёшкой, а сверху замазал непонятно чем. И это непонятно что стало твёрже камня.
Гришка возился над странной крышкой, ковыряя ножичком затвердевшее вещество, но оно не поддавалось.
- Остаётся одно средство – камень.
Лис нашёл подходящий гранитный обломок, похожий на топорик, прицелился, размахнулся нешироко и ударил по крышке. Она звонко хрустнула и рассыпалась. Только вдоль толстого горлышка-валика остались торчать острые зубы обломков.
Лис заглянул внутрь и разочарованно скривился.
- Пуст?
- Нет, но то, что здесь лежит, назвать сокровищем не могу. Василий умрёт от горя. Лучше ему сказать, что горшок упёрли лесные разбойники.
- Ага! Муравьи.
- Точно! А мы с риском для жизни пытались его отбить, но тщетно, - Гришка осторожно запустил руку в недра глиняной посудины и извлёк на свет божий какую-то ветошь, в которую было замотано нечто.
Под слоем ветоши нашёлся лоскут то ли брезента, то ли ещё какой непромокаемой ткани. А в нём… В нём оказалась замотана стопка исписанных листков.
- Кто-то хотел сдать макулатуру, но передумал и решил вот так приколоться, - Лис вытащил из стопки первый лист и развернул.
– Здравствуй, моя ласточка Наташа! Спешу уведомить тебя…, - с трудом прочёл он едва различимые строки.
- Письма?
Лис кивнул.
Cвидетельство о публикации 570605 © МИКАЭЛА 11.06.19 13:58

Комментарии к произведению 4 (12)

Вечер добрый, Микаэла!

Как правило, главная причина всех ссор, негараздов и недомолвок у юных влюблённых – появляющаяся порой в какие-то периоды бытия недостаточность интима между ними. Вот как раз в плане этого самого интима немало продуктивным получился этот славный выходной день у наших Героев. Короче говоря, расслабились голубки по полной, сглаживая давно возникшие острые углы межличностного общения. И можно смело утверждать, индульгенция в плане всепрощения у Григория почти в кармане.

Да в этом, честно говоря, и сомнений-то по большому счёту не возникало по ходу повествования.

И пусть Эля всё ещё рефлексирует где-то в глубине души, но что уж там кривить этой душой, ведь она давно увязла, да нет, утонула в своей любви к Григорию. Как тут не простишь его очередные шалости?!............

Что касается фривольных сценок, то они выглядят в меру открытыми и смелыми, откровенностью не перехлёстывая через край.

А вот что касается странных писем из "древнего" горшка, то, чует моё сердце, не просто так они появились...

С искренними симпатиями и улётными пожеланиями,

Мореас Ф.

Здравствуйте, Мореас!

Спасибо за разбор "полёта"))

Да, Эля давно и прочно завязла в любви, и не простить не может... А фривольного характера сценки... Не слишком ли они откровенными получились? Сомнения гложут: надо было все их выбросить из текста...

И горшочек... Странная старая посудина оказалась с сюрпризом, но не с тем, на какой рассчитывал коммерсант Василий)) И потянулась ещё одна ниточка...

Да, можно, конечно, и выбросить эти "самые" сценки... Кстати, совершенно безобидные. Можно и вообще убрать любовную канву из произведения. Вот только боюсь, что в таком случае повествование может превратиться в чтиво для шестиклассников.

  • Roberto J.
  • 11.06.2019 в 23:09
  • | кому: Мореас Фрост

Вы правы))

Я солидарен с Вашим мнением по этому вопросу.

  • МИКАЭЛА
  • 12.06.2019 в 07:43
  • | кому: Игорь Вайншток (Старый Брюзга)

Раз все солидарны, то перестану заморачиваться на эту тему)) Не буду выбрасывать из песни слов))

  • МИКАЭЛА
  • 12.06.2019 в 07:43
  • | кому: Мореас Фрост

Поняла!!))

Вам, мальчикам, только бы про...)))

Не без "того", конечно... Но и "оно" - ещё не всё. Немаловажен вкус, художественная составляющая. А они имеют место.

Комментарий неавторизованного посетителя

Спасибо))

Слабая глава. Без нерва. Читатель любит нерв!

Я))

Добавьте нерв.

Изящный поворот сюжета. Письма внесут новизну в развитие. Молодцом, Эля.

Разве??))

А нет? Тема отношений из главы в главу создаёт некоторое однообразие, а тут такие возможности...

Но, это ИМХО. Вам, безусловно, виднее.

В любом случае глава хорошая.