• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Поэма

ВЕСЕННИЙ ФРАТРИЦИД ИЛИ БУБЕН ИЗ РЕЖИССЁРА

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

1.
На театральном поприще служили два товарища, Санитар и Режиссёр, известные умельцы по культуре.
Пили водку душа в душу – как-никак, сородичи по Аполлону, собратья по Мельпомене.
Санитар совершал требы на государственных подмостках в сердце Северной Венеции
Режиссёр священнодействовал в собственном театрике на отшибе от Невского проспекта.
Однажды весьма влиятельное лицо, проезжая мимо этого театра, увидел, как рабочие сцены вносят в зрительный зал рояль, и сановнику вдруг приспичило помузицировать.
Он выпрыгнул из лимузина, пробежался по клавишам, мурлыкнул незатейливую песенку и укатил обратно в небеса обетованные.
Но после этого концерта Режиссёр каким-то чудесным образом стал советником по культуре при городской администрации.
Новость разнеслась по всей округе, и с этого дня Санитар потерял дар речи, покой и сон. Стал чахнуть по минутам, сохнуть, хиреть и возненавидел своего собрата по культуре до потери сознания.
До падучей, до бешенства возненавидел всеми фибрами души.
Санитару так мечталось, что именно на его сцене свершится дебют кремлёвского божества, на котором они дуэтом будут голосить арии, кантаты, оратории и наяривать в четыре руки на двух арфах сонаты и симфонии.
Однако столичный небожитель не озолотил Санитара визитом, не подставил ему ланиты для поцелуя, не потрепал ласково по мохнатым усам.
Судьба лишила его самого главного смысла в жизни – права первой сладкозвучной ночи с государственной личностью и, как следствие, административного чина по культуре.
Рухнуло всё. Чёрной кошкой наилучший друг перескочил дорогу к благоденствию и блаженному бессмертию.
Санитар проклял день своего рождения и стал вопрошать, зачем дана жизнь страждущим.
Его воронёные брови развернулись вертикально, а некогда щёгольские и неустрашимые усы траурными пиявками сползли вниз.
На нервной почве перекрутило ноги косичкой – пришлось купить детские ходунки.
Однажды на рассвете его нервы не выдержали.
Уткнувшись носом в мягкий и пушистый бюст супруги, он разрыдался горькой исповедью, пронзительной и бессвязной:
- Я тридцать лет как раб на галерах, и где справедливость, я спрашиваю? Да что там рояли, кантаты, виолончель и кавалькады в чаще. Хоть бы одно захудалое божество заскочило на секунду в фойе, пальчиком в бубен постучало и потолковало о культуре. Да я был бы счастлив до усрачки!
Брылястые щёки благоверной свирепо задвигались вверх-вниз.
- Дни отмщения постигоша нас, - запела она псалмы, положив ладонь на ледяной лоб любимого мужа, и поклялась:
- Сукой буду, отомщу!
Санитар открыл глаза, рассмеялся сквозь слёзы, захлопал в ладоши и сиплым шёпотом признался:
- Я знаю, где достать полоний.
- Никаких полониев, - также шёпотком таинственно ответила спутница жизни, - у меня свой метод. Театроведческий. Альтернативный.

2.
Супруга Санитара, широкоплечая валькирия, с чахлой порослью на подбородке, подвизалась на театральной ниве под агентурным псевдонимом «Театровед».
Издревле начальствовала в общественной организации Смычка театральных активистов и имела звёздное звание Заслуженный работник культуры, сокращённо – Засраку.
Театровед закончила учебное заведение под названием «Кулёк», поэтому досконально знала, как культурно уничтожить Режиссёра.
Свои познания она изложила в виде этических сентенций:
- «Каждый порядочный театровед по сути душегуб»;
- «Карфаген должен быть разрушен, но непременно чужими руками».
Эта доктрина получила название «Альтернативное театроведение».
Согласно теории и эмпирике этого учения Театровед пришла к морали – если хочешь человека закатать в асфальт и сделать ему запредельно больно, надо стрелять по его любимым детям.
Таким дитём для Режиссёра был театр – его святилище, алтарь и капище.
Храм Мельпомены.
Режиссёр свой храм лелеял, холил, купал в золоте и серебре, и даже музыку там играли не последние люди. Душу вкладывал без остатка.
С Карфагеном определились – театр должен быть стёрт с лица земли как храм Христа Спасителя.
Настало время разработать скрупулёзный и всеохватывающий сценарий уничтожения конкурента и соперника.
Но первым делом, разумеется, надо вернуть в реальность очумелого супруга, истлевшего до размеров карлика, постоянно пульсирующего мелкой дрожью и ставшего умственным уродцем из-за душевных терзаний.
Исполняя роль семейного психолога, Театровед начала красочно живописать Санитару исцеляющие картины:
- А твоего лучшего друга Иуду я своими руками выверну как бог черепаху, спущу шкуру, натяну на обруч и высушу до звона. Буду исполнять тебе на этом бубне колыбельную на сон грядущий. А когда ты излечишься, то сам будешь дубасить изо всей силы по этому христопродавцу и петь победные эпиталамы.
От радужных речей любимой супруги Санитар вскочил как ошпаренный, так ему понравилась идея сделать из шкуры Режиссёра бубен.
Санитар представил, как белыми поэтическими ночами он будет гулять по набережным и проспектам Северной Пальмиры, и бацать, стучать, тарабанить в звонкий бубен. Колотить в то, что пело и боролось, сияло и рвалось. Барабанить в то, что некогда было его сородичем по Аполлону и Мельпомене.
Замечательная идея! Просто замечательная идея! Какая умная у меня жена!
Ай да Театровед! Ай да сукина дочь!
Таким образом, Санитар обрёл смысл бытия в служении собственной супруге в её благих начинаниях на принципах альтернативного театроведения.
Воронёные усы Санитара снова молодецки взмыли вверх и грациозно по тараканьи шевелились от эстетического удовольствия.
Он отбросил прочь неуклюжие костыли и ловко одним прыжком перемахнул на лихую инвалидную коляску.

3.
«Если метод альтернативного театроведения не даст положительных результатов, то надо предусмотреть запасной вариант», - подумала Театровед и приказала Санитару купить чугунную кувалду, кайло или топор.
Ночью Санитар на инвалидной коляске привёз из реквизиторского цеха театра моток пеньковой верёвки, кусок хозяйственного мыла, железный капкан на медведя, ржавый ледоруб и спрятал эти орудия мести под пуховой периной супружеского ложа.
Наутро счастливая семейная пара с чистой совестью, горячим сердцем и холодным умом ударилась в создание диверсионного братства для выкорчёвывания «родимой кровинушки» Режиссёра.
Себе в подспорье они завербовали знаменитого народного артиста, выступающего на сцене под псевдонимом Живой труп.
Живой труп был аллегорией энтропии, парадокса и антагонизма.
Жизнь и театр находились у него на диаметрально противоположных полюсах бытия.
Если представить себе, что моська родила от слона, и рождённое существо унаследовало натуру обоих родителей, то по своей метафизической сути это творение и будет Живым трупом в самой совершенной форме исполнения.
В повседневности Живой труп был массивно неподвижен, сутул до сгиба в пояснице, косил на оба глаза в землю и никогда не улыбался.
Булькал писклявым фальцетом, заикался и глотал звуки.
Страдал всеми возможными фобиями.
Боялся людей, мышей, крыс.
Боялся смотреть в небо.
Боялся собственного отражения в зеркале.
Боялся женщин панически, поэтому был девственником.
Был слезлив, и казалось ежеминутно жил с постоянной готовностью исполнять роль плакальщицы по любому поводу.
Он начинал пронзительно рыдать в конвульсиях от скорби по букашечке, когда шлёпанцем плющили хрустящего клопа.
Однако на театральных подмостках Живой труп превращался в высокого статного арийца с вдохновенным лицом Буонарротиевского Давида, горящим взором Лермонтовского Демона, вещающего низким голосом Шаляпинской силы, диапазона и тембра, и был необуздан до забубённой Есенинской дури.
На сценической площадке это был разъярённый слон, протагонист и наивысшей пробы трагический злодей, который с остервенением резал, грабил, убивал и проливал кровь цистернами: Отелло, Макбет, Дон Жуан, царь Эдип, Борис Годунов.
Со сцены Живой труп вдохновенно каялся в убийстве сорока одного младенца, девяти коров, лошади, верблюда и большого количества кур, свиней и гусей.
Метаморфозы театра животворящего чудны, светоносны и непознаваемы.
Но Театровед для своей цели замышляла использовать экзистенциональное раздвоение амплуа народного артиста только в ипостаси пугливого моськи - на подтанцовках, подпевках и побегушках.
Когда Театровед опасалась поставить свою подпись под сомнительным документом, она магическими пассами вводила Живой труп в коматозное состояние, и тогда он брал на себя роль начальника Смычки театральных активистов и мог подмахнуть всё что угодно, вплоть до смертного приговора самому себе и своим близким.

4.
Тайную вечерю назначили в бывшем особняке князей Юсуповых, в котором Театровед и Санитар приватизировали себе отдельный кабинет с окнами на Невский проспект.
Когда массивная дверь закрылась на три оборота латунным ключом, Санитар достал ржавый ледоруб, который он теперь называл «мой верный айсбайл», а Живому трупу передал в полиэтиленовом пакете железный капкан на медведя, моток пеньковой верёвки и кусок хозяйственного мыла.
Живой труп, разглядывая вручённый ему реквизит, ломал голову, какой спектакль они собрались репетировать.
Театровед оглядела сообщников, и, будучи полковником по образу мыслей, сурово приказала:
- На первый второй – рассчитайсь!
- Первый! – сразу отозвался Санитар.
Живой труп помедлил, огляделся и сказал:
- Последний.
Причмокивая вставной челюстью, Театровед стала зачитывать подготовленный циркуляр.
Циркуляр предписывал впредь называть их сплочённый триумвират «Артель культурных мстителей», и в целях конспирации работать они будут под порядковыми номерами.
Почётный номер «ноль ноль один» Театровед оставляет за собой, так как является рупором эпохи, идейным вдохновителем и автором всесильного и верного учения.
Своему заместителю и по совместительству супругу, она присваивает агентурный псевдоним «агент номер ноль ноль два».
А Живому трупу, так как в списке личного состава артели он последний, присваивается агентурный псевдоним «окончательный агент».
Далее Театровед огласила цели, задачи и план действий «Артели культурных мстителей».
В качестве зачина они должны исключить этого Иуду Режиссёра из творческой элиты отечества, а потом, в соответствии с теорией и практикой всесильного и верного учения, замочить.
Экзекуция назначена накануне святого для каждого режиссёра торжества «Дня театра», отмечаемого 27 марта.
Это и будет увертюра, интермеццо и каприччио эпохального аутодафе - бухнуть канистру дёгтя в бочку праздничного мёда.
Где-то в сердцевине своего существа Живой труп ощутил лёгкое подозрение, что это совсем не репетиция, а какое-то тайное соглашение о совместных организованных действиях, преследующих цель «замочить» собрата по Аполлону, с которым они выпивали и закусывали не один раз. Причём всё это называется альтернативное театроведение, а он теперь не народный артист и Живой труп, а какой-то масонский заговорщик и вообще окончательный агент.
Ошарашенный «окончательный агент» сидел ни жив ни мёртв, набухая красно-фиолетовыми лишаями от страха.
Вокруг сизого носа выступил лиловый пот.
Догадки в черепушке исступлённо тарабанили градом, выдавливая в нос, глаза и уши хляби небесные с лёгким запахом серы.
И уже напоследок, когда Санитар публично заявил, что знает место, где можно достать полоний, Живой труп прозрел окончательно.
«Кажись, влип», - поперхнулся он и с воем пожарной сирены сиганул в окно.
Санитар успел ледорубом подцепить его за штанину.
Живой труп с хрустом распластался на антикварном паркете.
Подоспевшая Театровед привела его в чувство звонкими оплеухами.
Живой труп пронзительно взвыл, и от ужаса осмелился выдавить из себя своё понимание всесильного и верного учения по умерщвлению коллеги:
- Я не хочу никого мочить ледорубом и полонием в День театра!!!
Санитару стало жалко омертвевшего окончательного агента, и он ткнул его в бок черенком своего верного айсбайла:
- Ладно. Ты не будешь никого мочить ледорубом и полонием. Мочить буду я, – сказал он и задиристо потряс ржавым орудием возмездия.
Воскреснувший Живой труп посмотрел на него с благодарностью.
- Ты будешь отвечать за связь с общественностью, – также успокоила его Театровед, подумав про себя: «Не дай бог помрёт нахер».
- Какую связь? – попытался осознать степень криминала Живой труп.
- Будешь давать прессе пояснения, и говорить налево и направо, какая сволочь этот Режиссёр, и какой у него говённый театр.
- А письменный текст будет?
- Будет. Я напишу тебе мартовские тезисы. Будешь читать по бумажке.
Театровед поддёрнула спущенные гармошкой чулки, поскребла проплешину, вытащила из-за уха химический карандаш, послюнявила и начала строчить.
Живой труп отполз в дальний угол, свернулся калачиком, натянул на голову пальто и забылся кошмарным сном, время от времени скрипя зубами, скуля, подвывая и судорожно подёргивая ногами в дырявых носках.

5.
Руководствуясь каноном альтернативного театроведения, артель культурных мстителей, приступила к сбору компромата на Режиссёра.
Согласно приказу Театроведа «окончательному агенту» следовало установить в театре Режиссёра видеокамеры.
«Это тебе не ледорубом махать!» – на всякий случай припугнула она Живой труп.
Окончательный агент очередной раз наложил в штаны, но спецзадание выполнил героически – театр Режиссёра был напичкан чёрными искусственными глазами как перезрелый арбуз косточками.
Отныне каждый день с утра до вечера, без сна и отдыха, артель культурных мстителей сосредоточенно «висела на хвосте» у Режиссёра.
Но режиссёр был безупречен.
Режиссёр был чист как холодильник, как марля карантинная:
- не коллекционировал фото для взрослых;
- не чудил с особами без совести;
- не распутничал с ближневосточными содомитами;
- не брал взяток, не пересчитывал деньги, и не чах над златом;
- не издевался над женой, детьми, родителями, дедушками и бабушками;
- не мучил птичек, собак, кошек;
- не бил посуду и не ковырял в носу.
Режиссёр пил только томатный сок, кисель, кефир, компот и минералку.
Чистил зубы и принимал витамины.
Не курил – берёг здоровье.
Единственной зацепкой было то, что Режиссёр всё время что-то выстукивал на печатной машинке «Москва» модели 1953 года, выдёргивал листы, мял, рвал, снова стучал по клавишам и снова комкал листы. Снова строчил, правил шариковой ручкой на уже отпечатанных листах и снова рвал, мял и печатал.
- Что он печатает? – спрашивали друг у друга культурные мстители, - Поэмы, мемуары? Доносы?!
Санитар и Театровед переполнились раздражением, переходящим в бешенство.
Разъярённые, они схватили Живой труп за грудки и приказали хором:
- Чтобы через три минуты мы знали, что он пишет. Одна нога здесь, другая там. Иначе полоний тебе в руки и два ледоруба в зубы.
Живой труп взмок до пяток, лязгнул челюстью, завибрировал очередью как строительный перфоратор, вылетел из кабинета, и через тридцать секунд поставил перед Театроведом и Санитаром плетёную корзину истерзанной макулатуры.
Санитар и Театровед немедленно принялись изучать литературное творчество бывшего друга.
Под микроскопом они аккуратно и бережно разглаживали и склеивали мелкие обрывки и клочки бумаги, вчитываясь в разрозненные строчки.
Когда Театровед полностью прочла весь текст Режиссёра, то чуть не захлебнулась от восторга и счастья.
Её лицо озарилось необузданным вожделением и она, испустив тягучий вопль ненасытного сладострастия, впервые в жизни испытала долгожданный и неизведанный доселе оргазм.

6.
Оказалось что Режиссёр, в соответствии со своими функциями советника губернатора разрабатывал «Программу развития культуры Города».
Театровед, изучив вдоль, поперёк и на просвет реставрированный проект программы, выявила фундаментальный силлогизм: их недавний друг и приятель капитально херакнулся на голову, так как документ изобиловал ремарками весьма деликатного и личного характера, переходящими в гривуазность, игривость и фривольность.
И порой даже в непристойность.
Матёрый мерзавец!
Растление государственной персоны!!! – да это же вплоть до пожизненного!!!
- Фортуна повернулась к нам фасадом! – запела песню счастливая Театровед.
Теперь бывшего коллегу можно будет не только турнуть из творческой элиты отечества, но и спихнуть с административного олимпа до скончания срока отсидки.
Верёвки пеньковые из него можно будет вить.
Театровед вспучилась вдохновением и стала бить челом городскому голове о нравственности, справедливости, честности, и о темнице для Режиссёра.

7.
Обычно, все беллетристические произведения и другие интеллектуальные деяния коллег Театровед анализировала по образцу, напечатанному в газете «Правда» за 21 августа 1936 года под заголовком «Стереть их с лица земли».
Это было коллективное письмо шестнадцати деятелей культуры о своих побратимах и соотечественниках.
Копия этого письма в бронзовой рамочке висела над супружеским ложем Театроведа и Санитара, дополняя затаённый под кроватью семейный ресурс мести: ночной горшок в идиллических незабудках, большую оранжевую клизму, медвежий капкан, пеньковую верёвку, кусок хозяйственного мыла и ржавый ледоруб.
Теперь, когда в распоряжении Театроведа оказался восстановленный из пепла текст «Программы развития культуры Города», нужно было просто написать на него синхронную отповедь по образцу 1936 года и поставить под ней 16 подписей руководства Смычки театральных активистов.

8.
Театровед кинулась набрасывать текст гневной отповеди, который в соответствии с образцом 1936 года, озаглавила «Стереть его с лица земли или Меморандум по итогам сходки».
Вначале Театровед посоветовала городничему послать Режиссёра на освидетельствование и анализы, так как его постоянно мучают «безумные мысли», а его идеи и «предложения столь расплывчаты и туманны, что не подлежат обсуждению» и являются зоной компетенции врачей.
Далее Театровед известила градоначальника, что у Режиссёра «широкий круг близких ему людей – выдающихся деятелей театра. Однако близкое общение с этими выдающимися личностями не означает, что сам он стал обладателем знаний и умений для разработки документа, определяющего развитие культуры нашего города».
Затем Театровед разъяснила градоправителю, почему Режиссёр не стал «обладателем знаний и умений для разработки документа».
Ум имеет свойство перескакивать с одного человека на другого как блохи или микробы.
Ум переносится воздухом, а когда поток воздуха затихает, то сразу прекращается всякая активность ума.
А когда совсем наступает затишье, люди вообще перестают что-либо соображать.
Вместе с тем только при наличии сквозняка происходит своеобразное опыление интеллектом, умным – глупого.
Однако советника губернатора даже интенсивные когнитивные опыления оставляют без последствий.
Следовательно, программу развития культуры Города Режиссёр не может создать по определению:
«Как разработчик программного документа Режиссёр проявил полнейшую несостоятельность. Представленный им документ, конечно, не является никакой программой. Это личные соображения хозяина частного театра, которые абсолютно безграмотны юридически. Рассматривать данный материал совершенно бессмысленно. При этом в документе явно просматривается личная заинтересованность», и Режиссёр всегда «добивается как удобно лично ему».
Тем самым, Театровед предупредила губернатора, что «хозяин частного театра» под себя гребёт, подлец.
Следом Театровед курсивом выделила параграфы, которые определяют ключевой момент и весь пафос её обращения к скипетру и державе:
- «Было бы правильно провести тщательную ревизию соблюдения трудового законодательства в его собственном частном театре»;
- «Не безынтересно рассмотреть, как реально финансируется из бюджета города частный театр, а вместе с ним и частная премия «Фигаро», которую учредивший её Режиссёр гордо называет Национальной актёрской премией»;
- «Используя личные связи, театр получил 30 миллионов рублей 11 копеек»;
- «Интересно было бы посмотреть, как выросла в этих обстоятельствах заработная плата (гонорары) режиссёров, актеров, художников в этом театре».
И наконец, вопрос о заветных грёзах и упованиях:
- «Почему же органы власти нашего города не только рассматривают Режиссёра как советника по вопросам культуры, но и безоговорочно удовлетворяют все его запросы как собственника частного театра?».
И Театровед с готовностью сама на него отвечает:
- «Скорее всего, это связано с тем, что посетителем этого частного театра стал Президент Нашей Страны».
После этих слов Театровед всхлипнула, вспомнив незаслуженно задвинутого на задворки супруга.
Высморкавшись в подол и размазав слёзы тыльной стороной ладони, Театровед внесла своё предложение по вопросам культуры:
- «Стратегическая программа развития культуры нашему городу, безусловно, нужна. Разработка должна быть поручена Губернатором или Правительством» Смычке театральных активистов.
Смычке, которая потерпев фиаско в выдавливании из себя раба по каплям, в бесноватом пароксизме исполнит любые партитуры партии и правительства, так как апофегма «чего изволите» - это их генетически закреплённый символ веры.
А в заключение Театровед скромно добавила, что лично она всегда «готова участвовать в такой разработке».


9.
Меморандум согласились подписать ещё 13 деятелей от культуры, но один из них, директор театра кукол, печёнкой почувствовав неладное, в последний момент стал увиливать, что привело Театроведа в нечеловеческую ярость.
- Науськаю сыск, найдут барыши, - рявкнула она дурным голосом так, что её вставная челюсть перелетела через стол.
В бешенстве, испепеляя прямо в глаза нутро строптивого директора, Театровед демонстративно приказала Живому трупу установить в его кабинете три видеокамеры.
Одеревенелыми пальцами, с душевными стенаниями и вздохами, помертвевший директор нацарапал на «Меморандуме» автограф для губернатора.
- И нечего тут фордыбачить, - поставила его на место Театровед, - тоже мне, Карабас-Барабас хренов.

10.
Свой научный труд Театровед дополнила жизнеописанием 16 подписантов, для которых бестселлер «Стереть его с лица земли или Меморандум по итогам сходки» стал любимым произведением беллетристики.
В жизнеописании, озаглавленном «Реестр и смета национального достояния № 1/19/19» Театровед подробно и обстоятельно представила губернатору своих союзников, соратников, сторонников и сподвижников.
Художественно описала свинцовую тяжесть их регалий.
Указала на неизмеримое поднебесье котурн.
Обрисовала лучезарность их нимбов и бриллиантовый блеск личных мундиров.
Честно и откровенно призналась власти, что её единомышленники самые-самые утончённые, элегантные, рафинированные, увенчанные лаврами.
Порфироносная, багрянородная элита северной столицы.
Обладатели безмерного интеллекта.
Нахрапистая соль земли.
Культура Санкт-Петербурга в надёжных руках, хватких и цепких.
Загрызём любого, кто к ней приблизится даже на километр.
О, пригрей нас на груди своей, кормило власти!
А то там нежится какой-то парвеню, которому в психушке место.
Эффект должен быть ослепительным и смертельным: градоначальник безо всяких сомнений, однозначно и справедливо изживёт выскочку в соответствии с теорией и практикой альтернативного театроведения.
Точка.
А главное, тема хорошая для искусства – городничий собственными руками убивает собственного советника по культуре.
Репин оценил бы.
Фантазию Театроведа остановить было невозможно.

11.
С утра телевизор передал астрологический прогноз, что Солнце в Тельце, Луна во Льве, а Сатурн и Плутон ретроградны.
Значит, этот месяц по большинству параметров будет для Театроведа более чем удачный, что касается воплощения задуманного, успеха, славы, общественной реализации и победы над оппонентом, соперником, конкурентом и супостатом.
Следовательно, наступил самый благоприятный момент, когда можно будет с триумфом и музыкой вручить губернатору свои литературные творения, а заодно презентовать себя и своего супруга как уникальных специалистов по культуре.
Театроведу виделось, как подкатывают они этаким чёртом под крыльцо городничего:
- Воображаю, как все переполошатся: «кто такие?». А я выплываю белым лебедем из инвалидной коляски в ливрее и с красной папкой: «Выдающиеся корифеи по культуре Санкт-Петербурга, прикажете принять?».
Театровед, поразмышляв о беспроигрышном варианте презентации себя и супруга губернатору, решила испытать судьбину жребием.
Она написала на клочках бумаги возможные варианты сословия своей семьи на государственной службе:
- советник по культуре;
- тренер по культуре;
- инструктор по культуре;
- умелец по культуре;
- затейник по культуре;
- сотрудник по культуре…
Бросив миниатюрные свитки в валенок, затем, запихнув в него руку, долго перебирала свёрнутые листочки.
Наконец вытащила и прочла: сотрудник по культуре.
- Точно! – поразилась прямолинейности своей жизни слегка обескураженная Театровед, - сотрудник по культуре! Кем же нам ещё быть в этой жизни?! Только сотрудниками по культуре!

12.
Обновив серебряной краской изрядно обтрепавшуюся инвалидную коляску Санитара, чтобы красиво и аристократично выглядеть на приёме у губернатора, Театровед отлучилась в канцелярский магазин за адресной папкой, в которую она намеревалась упаковать свой меморандум.
Пока она искала нужный скоросшиватель, обтянутый красным ледерином с золотыми буквами, достойный первого лица, Санитар до винтика разобрал инвалидную коляску и начал из её колёс мастерить себе сразу два бубна, в предвкушении блаженства и экстаза барабанить в покров бывшего побратима.
Театровед, увидев кучу металлолома вместо инвалидной колымаги, в сердцах грязно выругалась:
- Передвигаться не сможешь, квазимодо!
- На карачках ползать буду, - буркнул увлечённый творчеством Санитар, - На пузе ежом елозить буду…
Театровед мысленно представила себе, как её супруг, заслуженный деятель искусств, через весь город на пузе ежом ползёт на приём к губернатору и ужаснулась.
Она выкрутила из рук Санитара колесо, и долго с упоением недоработанным бубном рукоприкладствовала по морде своего «недоделанного квазимодо».

13.
Припудрив Санитару синяк под глазом, причесав и закрутив ему усы дыбом, Театровед посадила супруга в продуктовую торбу с надписью «Дикси», сверху бросила красную папку и направилась в резиденцию правителя северной столицы.
Прежде чем преподнести первому лицу города меморандум, Театровед приоткрыла мешок и представила губернатору своего супруга как блистательного специалиста, достойного на государственном уровне быть сотрудником и тренером по культуре, а ныне возглавляющего крупнейший театр страны.
- Театр лилипутов? – поинтересовался градоначальник, заглядывая в сумку, на дне которой притаился Санитар, прикрыв ладонью фингал.
- Государственный академический драматический театр, – продолжала хвалить супруга Театровед.
- В театре всё время на сквозняке. Интеллект самой высшей пробы. Квинтэссенция Гомера, Эйнштейна и Леонардо да Винчи. Ай-кью составляет 300 пунктов.
- У кого?..
- У моего супруга. Он на сквозняке всё время, - уточнила Театровед, - квинтэссенция интеллекта Гомера, Эйнштейна и Леонардо да Винчи.
- А у Гомера, Эйнштейна и Леонардо да Винчи сколько пунктов ай-кью?
- Тоже 300 пунктов! – терпеливо разъясняла Театровед, - как и у моего супруга.
Городской голова сосредоточенно разглядывал микроскопического заслуженного деятеля искусств, у которого из-за подвижного холодка ай-кью составляет 300 пунктов.
- Да, действительно, это вам не филармония и не консерватория какая-нибудь. Это государственный академический драматический театр, - проникся губернатор величием личности Санитара.
Санитар воспринял эти слова как приглашение к беседе и начал карабкаться вверх, но губернатор, увидев фиолетовый кровоподтёк под глазом блистательного специалиста по культуре, неожиданно захлопнул сумку, погрузив квинтэссенцию Гомера, Эйнштейна и Леонардо да Винчи в кромешную тьму.
Театровед открыла красную папку и, прокашлявшись, стала громко с выражением вслух зачитывать меморандум.
Городничий проворно выдернул из её рук папку и затем так же внезапно цепко схватил Театроведа за локоть и, сияя алебастровой улыбкой, как самой близкой родственнице, начал лихорадочно трясти ей руку:
- Благодарю, благодарю сердечно за ваш семейный вклад в развитие культуры северной Пальмиры, северной Венеции, музея под открытым небом, города белых ночей на Неве, колыбели трёх революций, града Петрова и Ленина града.
Торба с Санитаром зашевелилась и начала подползать к ногам градоначальника.
- Писать хочу – приглушённо раздалось оттуда.
Губернатор перебежал за массивный стол и уже оттуда, подняв над головой красную папку, криком закончил свою речь:
- И мужу передайте, - кивнул он на ёрзающий мешок, - тоже самую сердечную благодарность. Родина вас не забудет. Мы вам обязательно позвоним.
Театровед, забросив на спину мокрый мешок с Санитаром, с поклонами попятилась к монументальной двери, заблаговременно приоткрытой расфуфыренной секретаршей модельных параметров.
Владыка Северного Петрополя сел за стол и вслух задумался о судьбе вверенной ему цивилизации:
- До чего же щедра и обильна земля отечественная. Сотрудников по культуре мешками выращивает, а не только плодит собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов. Ай-кью сразу 300 пунктов! Ах ты ж, мать-перемать и рот тебе дышло! Чудны дела твои, господи.
И правитель окна в Европу с размахом перекрестился на зеркальный сервант, где рядом с хрустальными рюмками, фужерами и фаянсовыми плошками, стояла икона в позолоченном окладе.

14.
В тот же день под гипнозом Живой труп исполнял функции начальника Смычки театральных активистов.
Он засвидетельствовал своей подписью копии документов, и Театровед курьером направила их в Москву вышестоящему начальству для утверждения, приложив гневное требование за подписью Живого трупа немедленно исключить сумасшедшего Режиссёра отовсюду, откуда только можно.
- «Мы знаем, что столица нас поддержит», - многозначительно цитировал самого себя Живой труп в образе начальника общественной организации.
Затем все трое выпили за викторию и стали ждать звонка губернатора с печальным известием о преждевременной кончине Режиссёра, которого с минуты на минуту должны задушить.
Опять выпили.
Спохватились и послали Живой труп на Богословское кладбище за погребальными венками.
Живой труп принёс три гирлянды из жестяных дубовых листьев, выкрашенных в цвет «яблоко зелёное» и несколько траурных лент радужных расцветок.
- Чтобы не так тягостно было переживать уход коллеги и близкого друга, - пояснил Живой труп.
Театровед старательно вывела на этих лентах золотыми буквами: «Незабвенному коллеге от Смычки театральных активистов», «В душе и памяти ты всегда с нами. От дружного коллектива», «С горечью и болью провожаем в дальний путь. Горячо любящие коллеги», «На всю оставшуюся жизнь нам хватит горя и печали».
Санитар в предвкушении звонкой музыки бубна выписывал цирковые кренделя на вощёном паркете и жонглировал ледорубом.
Живой труп стал традиционно флегматичным и уверовал в доброту власти - ответственность мочить Режиссёра взял на себя губернатор.
Избавил от греха в день театра.

15.
От губернатора не звонили.
Театровед стала тревожиться.
Санитар перестал елозить по паркету и тоже нервничал – ему так хотелось постучать в бубен.
Живой труп сосредоточенно разглядывал свои носки разного цвета, и казалось, о чём-то думал. Мысль у него была одна – где бы пива попить.
После трёх месяцев непереносимого ожидания Театровед решила осуществить давно задуманное и обратилась к народу.
Живой труп с помощью гипноза перевоплотился в Цицерона и стал собирать пресс-конференции.
Величаво развернув пергаментный свиток, Живой труп с авансцены прочувствованно и с выражением зачитывал журналистам мартовские тезисы Театроведа, состоящие из двух слов, но весомых и мудрых:
«Долго терпели».
Журналисты усердно хлопали в ладоши и кричали «Браво!».
Живой труп кланялся на все четыре стороны, затем царственно и надменно удалялся в кулисы.
Театровед рекламировала свои интеллектуальные плоды размышлений о деятельности Режиссёра в интернете со словами «выложить свою позицию, чтобы народ знал, что она есть»:
- «Было бы правильно провести тщательную ревизию соблюдения трудового законодательства в его собственном частном театре»;
- «Интересно было бы посмотреть, как выросла в этих обстоятельствах заработная плата (гонорары) режиссёров, актеров, художников в этом театре»;
- «Мы полагаем, что первое лицо государства вряд ли бы порадовала реальная информация».
Но и после этого звонка от губернатора по-прежнему не было.
Что-то пошло не так.
Видимо, сглазили.
«Выложенную позицию» народ понял от слова «ложить».
Решение бухнуть канистру дёгтя в бочку праздничного мёда накануне Дня театра народ воспринял как донос, месть и нечистоплотность.
«Реестр и смету национального достояния № 1/19/19» - как пыль в глаза.
А всё вместе – как сельпо, тундру и лакейский менталитет.
Столица наотрез отказалась исключать «больного на голову» режиссёра из творческой элиты, посчитав, что это антигуманно.
Губернатор не позвонил, не ответил, не стал душить своего советника, не начал шарить по углам его театра, выискивая мешки с деньгами, и не пошёл выяснять, какие гонорары у актёров, режиссёров и художников.
И, по какому-то странному стечению обстоятельств, директора театра кукол, который так не хотел подписывать «Меморандум», посадили в «Кресты» за взятку.
Заветное желание Театроведа и Санитара давать человечеству советы по культуре летело к чёрту.
А счастье было так близко.
Фортуна круто развернулась бампером.
Артель культурных мстителей пригорюнилась.
Во времена Сталина такого не было.
А ведь как писали, как писали.
Как сочиняли, как творили, как мечтали.
Как бумагу лохматили и парили в облаках.
Не повезло.
Санитар, Театровед и Живой труп собрали траурные венки, ржавый ледоруб, ночной горшок в идиллических незабудках, оранжевую клизму, коллективное письмо шестнадцати деятелей культуры, напечатанное в газете «Правда» от 21 августа 1936 года под заголовком «Стереть их с лица земли» и утопили всё в Фонтанке возле Аничкова моста.
А потом и сами бросились в воду.
В общем, умерли все.
А красивое здание на Невском проспекте, в котором заговорщики оборудовали себе бункер, власти города передали студентам театральной академии.
Вот такая вот история в год театра.


27 марта 2019 года.
Санкт-Петербург.
Cвидетельство о публикации 569319 © Лавренюк Г. Ф. 12.05.19 22:31