• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ

АПОКАЛИПСИС СЕГОДНЯ (история одной дефлорации)

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Всякому безобразию свое приличие.
М. Е. Салтыков-Щедрин


Утром шеф нам и говорит:
- Если срочно не порешаем, тринадцатой зарплаты не будет.
Голос пустой, невыразительный, как из дешевых китайских динамиков, разве что без скрипа и шума. Но это грозило другими неприятностями. Он у нас мистик, - число тринадцать для него сакральное. Умножить на 13 в его интерпретации – это тоже, что умножить на ноль, только еще хуже. А тринадцатая зарплата, вернее ее лишение – это получите и распишитесь в ведомости за «минималку». Всё, как книжка пишет. Следующий месяц опять тоже самое, потом опять. Пока не исправимся, а исправляться у него ой как трудно.
Дело и впрямь было непростое. Есть у нас губернатор, то есть губернаторы есть у всех, но только у нас он особенный. Обычный губернатор чего любит? Стандартный набор – охоту, как вариант рыбалку, сауны с сиськатыми подавальщицами (привет дорогому Леониду Ильичу), джипы, домики трехэтажные с «лёвиками», ну и понятное дело, попить-пожрать чего-нибудь этакого. А наш «папа» не такой, вернее не совсем такой. То есть, джип у него, конечно, имеется и домик с колонами, только вместо «лёвиков» у него там активно ангелы плачут по бокам, а вот насчет всего остального – это нет. Не пьет он у нас и не курит. Да и другим не дает. По субботам исключительно в свой молитвенный дом бегает в исторической части нашего славного города. Хороший такой домик и машины по субботам вокруг него, что твой «Нью-Йорк автошоу». А недавно вообще издевался на своем юбилее. Созвал человек двести в кабак, - жратвы я такой сроду не видывал, но самое крепкое на столе – это узвар. Сам ходит такой весь о Боге рассуждает, и так норовит, чтоб к каждому из гостей поближе подойти и дышит в лицо, а гость соответственно ему. Горе тому гостю, от которого попахивать будет, ой горе. Да никто и не рисковал, конечно. А чего от той жратвы, если она без этого самого дела в глотку не проходит. Никакого удовольствия. Но выход все же нашли. Позвонили кой-кому по старым связям и волшебной травой разжились. Помню-помню себя двадцатилетним и друзей своих, и вечные вопросы тоже: «А где будем пробивать, когда нам за тридцатник перейдет?» Ничего, нашлось. После этого пища не пример лучше проходить стала. Отбыли, в общем. Но давайте я вам сначала расскажу.
У «папы» нашего сынок и дочка имеются, то есть настоящие, биологические. Сынок его как сынок, обычный мажористый придурок, а вот дочка – будущая надежа и опора, это что-то совсем другое. В профиль чем-то сельдь «иваси» напоминает как на старых советских консервах, а по фигуре что-то вроде электрического чайника. Сам Бог велел с такими данными ему, то есть Богу служить. Так нет же, все норовила себя реализовать в чем-то эдаком, светском. Сначала петь пробовала, но я этого времени не помню, я тогда еще не в системе был. Потом чего-то малевать стала и фотографировать активно. Вот это уже знатное время было. Папанька свою Тамилу в Италию и Францию отправил, чтобы так сказать духом пропиталась, ну и заодно крыши черепичные активно поснимала. Потом выставка была персональная, которой уже мы, грешные пиар обеспечивали. А для этого дела нужно какого-то маститого искусствоведа привлечь, который в теме и знатока - маэстро фотографии. С искусствоведом быстро разобрались – бабку из местного краеведческого музея выписали с каким-то чудным именем. Но бабка знатная, говорили, что ее еще сам Утесов пользовал, когда к нам на гастроли приезжал. С легкой папиной руки, в ее халупе за три дня крышу перекрыли, так бабуля и старалась: про символизм да про семантику цвета на все стороны глаголила. Откуда и живость взялась. С маэстро вышел небольшой конфуз. Нашли одного деятеля, он лет тридцать назад в диссидентах местного уровня ходил: баб голых одним из первых у нас снимал и всякие там пошлые реалии развитого социализма. Даже посидел за это малость. А уже во времена перестройки его, понятно, на щит подняли ну и носились с ним, пока он от активных возлияний сам не грохнулся. Достали его из нафталина. Пообещали долги за коммуналку списать ну и понятное дело, после фуршета то, что не доедят-допьют, с собой дать. Маэстро честно держался во время официальной части и даже скрепя мозгами, вспомнил пару специальных терминов. Зато потом… Папа на фуршет не остался, дабы не тешить диавола, да и дел у него немало было. Так что попойка обещала быть знатной, тем паче, что никто из представителей местных СМИ не отказался посетить данное мероприятие. Тут и началось. Маэстро решил, что он аки Феникс уже восстал из пепла и решил тряхнуть стариной в прямом и переносном смысле. Пока он пытался залапить молодых журналисток, с этим еще можно было мириться, но через некоторое время вдохновленный их хихиканьями, Маэстро активно переключился на виновницу торжества и даже стал зазывать ее в отдельное помещение, чтобы так сказать практически ознакомить с правилами фотосъемки в стиле «ню». Так бывает, когда человек обжирается тирамису, икрой и прочим фондю, а потом готов отдать полжизни за малосольный огурчик. Ну, это философия, а на деле все выглядело очень некрасиво. Юная дева, совсем непривыкшая к такому богемному обращению, была, мягко говоря, шокирована. Маэстро окончательно сдали в утиль без выходного пособия, а нашему шефу долго читали морали, перемежая их россказнями о казнях египетских. После того, как шеф отпился валокордином, он нам тоже кое-что поведал о нашем будущем. В отличие от губернатора, шеф был несилен в теологических вопросах, поэтому нотации ограничились обещаниями использовать дешевые точечные презервативы во время актов мужеложства со всеми нами.
Тамила после этого как-то быстро завязала с изобразительным искусством и переключилась на литературу. Благо, добрая половина представителей данной сферы у нас слыли латентными педерастами, так что это автоматически создавало защитный барьер на пути посягательств и прочих грязных намеков. Хотя, кто знает, что скрывается в этих темных душах хлипких кандидатов филологических наук. Представители самых разных сфер были не прочь породниться с папой. Но у того были свои далеко идущие планы на дочку, тем более что сынуля в последнее время совсем отбился от рук и даже на людях уже не пытался хоть как-то следовать заветам Христовым.
День «ч» или как там правильно, наступил неожиданно. Еще вечером мы строили всякие похабные планы на свое ближайшее будущее. Всем хотелось в отпуск и как следует оторваться, бурно обсуждалась очередность. Все понимали, что осенью выборы в местные советы, и пахать придется без выходных и праздников, так что набраться сил, а главное – впечатлений было просто необходимо. Это будет согревать нас долгими осенними вечерами, когда задница деревенеет, глаза слезятся, а серое вещество вытекает в виде соплей во время очередного придумывания предвыборных слоганов.
Утро не задалось: солнце время от времени кисло выглядывало из-за какой-то дымки, как плохо выбритый женский лобок из кружевных трусов. Уже на подходе к нашей конторе я стал ощущать какую-то необъяснимую тревожность. В летней курилке толпилось уж очень много народу, а «раковые палочки» дымились во рту у тех, кто не курил даже по пьяни. Надо добавить, что в тот день у меня с утра ныл висок, и на работу я пришел позже всех. Тема уже активно обсуждалась. Я поначалу даже не понял в чем суть. Как мелкий противный град на меня сыпались отрывки полилога:
- Говорят, что как это– противоестественным способом….
- Херня, это уже давно началось, просто им везло до поры до времени…
- Папу, говорят, никто таким сроду не видывал… Даже, когда Президент на камеры его сношал за дороги…
- Оно и понятно – там же планы были грандиозные…
- А папа на свою дочуру внимательно смотрит? ...
- Да какая разница. Тут же не во внешности дело…
- Интересно, а ухажера сразу за бруствер отведут или для начала все же кастрируют? ...
- У них там с этим строго…
- Вы ж понимаете, тут не в этом дело…Вернее не только в этом…
Я был для всех как ангел с неба: еще бы – свободные уши и не в материале. Уже через несколько минут удручающая реальность открылась во всей своей первозданной и мерзкой наготе. Дочка губернатора позорно избавилась от своей невинности до официального бракосочетания. Более того, по слухам ее с ухажером каким-то образом застукали в одном из самых злачных ресторанно-гостиничных комплексов нашего славного города. А ухажер – вообще какая-то темная личность, не из здешних мест, про которую никто ничего толком не знает. Трудно было вот так сразу определиться, что из этого выдумка, а что хоть отдаленно похоже на правду. Новые интимные и не очень подробности сыпались как из рога изобилия. Например, как наш губернатор честил свою благоверную такими словами, что Святая Дева на одной из картин заплакала настоящими слезами, а еще обещал самолично заколотить тарными досками ее, то есть жены половой орган по причине полнейшей профнепригодности. Дочку от греха подальше отправили в один из загородных домов под присмотр каких-то родственников и правильно, а то бы папа непременно ее убил.
Наш шеф решил не играть в «русскую рулетку» со своим драгоценным здоровьем и сразу же после полученных вестей отправился в одну из частных клиник заблаговременно «прокапаться». Так что первые задания мы получали от его зама, редкостного грубияна, по сравнению с которым даже шеф выглядел почти потомственным питерским интеллигентом с иудейским уклоном.
Игорь Петрович, так в миру звали зама, первым делом пообещал всем нам отлучение от груди, дальнейшее трудоустройство в сельской школе для особо одаренных, а кое-кому из молодых даже внеочередной призыв в армию. После этого прозрачно намекнул, что шеф будет еще говорить со всеми нами отдельно. На робкие возражения, что в сложившейся ситуации никто из нас уж точно не виноват, зам ответил своей коронной фразой о том, что в большой семье хлебалом не щелкают. А мы все здесь одна большая семья, большая и дружная. После этого милостиво разрешил всем выйти вон, а меня как неофициального завотделом оставил на тет-а-тет. Этого я и боялся – зам выделял меня и даже иногда разговаривал со мной человеческим языком. Хотя в сложившейся ситуации я бы предпочел быть как все. Но кого это интересовало?
- Ты же, надеюсь, понимаешь в чем дело на самом деле? – начал он. Когда Игорь Петрович разговаривал без употребления инвективной лексики, речь его становилась совершенно вялой и косной. Но это было еще страшнее: значит проблема на самом деле серьезная. Я все-таки не удержался и задал глупый вопрос:
- Ну а что, на самом деле ее того? Если да – быстренько приглушить слухи и зашить. Такая операция стоит долларов триста. Максимум. На худой конец, можем скинуться, кто сколько может. Напишем, что объявляется сбор на восстановление храма.
Впервые на этой работе я получил затрещину, хорошо хоть никто из коллег не увидел моего падения. Речь зама снова засияла всеми красками как флаг ЛГБТ. За несколько десятков секунд в своем спиче он успел усомниться в умственных способностях даже моей прабабушки. Когда Петрович немного успокоился и выдул за раз с пол-литра «Фанты», он перешел на зловещий шепот, а я наконец-то мог хоть немного приблизиться к сути.
- Какая хрен разница, пользовали ее или нет? Если честно, я сам толком этого не знаю. Но это и неважно сейчас. Это предлог, неужели не понимаешь?! Подстава чистой воды. Она дура двадцатилетняя, что с нее взять?! Но в данном конкретном случае, лучше б ее изнасиловали, прости Господи. Тут работают профессионалы. Игра на опережение. Считай, предвыборная компания уже началась. Очень хитро.
Перескакивая через всякие банальности и трюизмы зама, я потихоньку раскручивал его на конфиденциальную информацию. Не то, чтоб я был уж очень любопытен, тем паче памятуя о старике Экклезиасте, просто мне нужно было представить объем предстоящей работы. История вырисовывалась и впрямь печальная. То и дело всплывали грешки божьих людей: молитвенный дом папы был выстроен в буферной зоне ЮНЕСКО, а выдан сей «новодел» всяким проверяющим органам под видом архитектурного наследия чуть не 18 века, ну слегка отреставрированного. Я, к примеру, точно знал, что на месте новоявленного Дома Христового в 18 столетии стоял вековой лес. Наверняка об этом знали и многие другие. Кусок международной трассы, которая пролегала в аккурат через малую Родину папы, никак не мог сложиться в единую картину, а с высоты полета дронов больше напоминал пазлы, которые безуспешно пытается собрать малолетний дебил. Ну не любил папа свои Нижние П-цы! Наверное потому, что так и не смог навербовать из своих бывших землячков достаточного количества новых послушников. Те были и впрямь туполобые: упорно продолжали красить яйца на Пасху, прикладываться к иконам и отмечать именины.
А тут еще один из пресвитеров папиной церкви поступил уж совсем не по-христиански - сбил насмерть какого-то ветерана-афганца и выражаясь юридическим языком, скрылся с места происшествия. Хотя, это не помешало ему уже совсем скоро вещать с кафедры о всяких там грехах стяжательства и прелюбодеяния. Правда, следует отметить, что он пересел со своего джипа на что-то более скромное, дабы опять же не провоцировать появления греховной зависти. Конечно, это все были сущие мелочи по сравнению с опустошенными селами и стремительно редеющими лесами. Впрочем, так было у всех.
Петрович справедливо заметил:
- Все это тоже херня, по большому счету, но быдло купится именно на ситуацию с Тамилой. Потому что это новенькое, свеженькое и неординарное. Ну ты понял. Слушки уже пошли по городу. Все будут смаковать. Теперь дальше. Всякие активисты снова полезут: начнут шляться зеленые, юные любители старины и прочие голубые. Это уже хуже, но самое печальное, что это все - обходной маневр. Ожидается проверочка из столицы, а к «папе» сейчас не подойдешь. Он в прострации. Я даже не удивлюсь, если он «развяжется». А это уже катастрофа.
Я ничего не слыхал о проверочке, но в тот момент версия зама показалась мне абсолютно логичной. «Папа» пришел к Богу лет пятнадцать назад, когда его подстрелили на охоте. Хотя выстрел был и в живот, но говорили, что во время падения он-таки сильно стукнулся и повредил голову. Так что некоторым, избранным заповедям он следовал беспрекословно, тем более, что по слухам во время операции ему повредили что-то в мочеполовой системе. Поэтому насчет дел интимных губернатор был так же непреклонен, как и вопросах, связанных с алкоголем. Что и говорить, по-своему несчастный человек! И зачем такому деньги?
Утром заявился бледный шеф, который много чего говорил, но ситуация от этого не прояснилась. Все пребывали в ступоре и в неведении. Надо было что-то начинать делать, - время беспощадно, но кроме новых шокирующих версий грехопадения Тамилы, ценной информации не поступало. После оперативного совещания, шеф оставил у себя в кабинете актив и начал грустно жаловаться на жизнь:
- Я все понимаю. Эта несчастную девочку держали в черном теле… в некоторых вопросах. Тут увидела, захотела, попробовала. Оно вначале ого как интересно, что я вам всем буду рассказывать. Всю эту, так сказать, операцию готовили очень долго. Профи готовили, не вам чета, дол….бы! И тут выстрелило, вовремя…для наших, так сказать, конкурентов. Мне уже сказали, что в том штабе работает Ирина…
Ирина – это полумифический персонаж, почти как бабайка для наших доморощенных «пиарастов». Никто, включая шефа, ее никогда не видел, но при упоминании этого имени всех начинала бить мелкая дрожь. Ирина – это альфа и омега, Ирина всегда сотворит чудо, Ирина – это как «Сони» или «Мерседес» - символ безусловного качества и надежности. Ирина способна проходить сквозь стены, открывать двери любых кабинетов, достать в кратчайшие сроки нужную бумагу ну и так далее, и тому подобное.
- А кроме того, - продолжал канючить шеф, - у нее два существенных преимущества на букву «мэ» – молодость и манда. А у меня - язва и тяжелые роды у невестки. В общем, думайте!
И мы отправились думать. Первым делом я отправился к своей «правой руке» – Славику. Славик был типичной жертвой нашего времени, хотя и всячески отрицал свою виктимность, предпочитая играть роль эдакого провинциального буддиста, правда, не всегда умело. В молодости это был подающий надежды поэт, причем поэт настоящий. И как это всегда бывает, денег у Славика было еще меньше, чем у любого из нас. Время от времени самые сердобольные его подкармливали, иногда даже чем-то горяченьким. Хлебая суп, Славик отправлялся в нирвану, на его лице застывала очаровательная улыбка, за которую можно было простить все. Так что баб у поэта, было куда больше, чем у любого из нас. Глядя на его неумело заштопанные носки, дамы были готовы дать ему где угодно и куда угодно. Славик, конечно, этим пользовался, но без всякой выгоды для себя, хотя другой на его месте наверняка бы сделал карьеру. Тем паче, что он отнюдь не был ханжой, и всякие замудренные термины типа «кунилингус» и «римминг» мы впервые слышали от него.
Сейчас Славуня своим внешним видом напоминал жертву пресловутого «Освенцима», которая стала на путь выздоровления. Живыми остались только глаза, это по-прежнему были глаза пятнадцатилетнего юноши, который впервые потрогал женский половой орган.
Абсолютная боязнь быта плюс искреннее увлечение всякого рода веществами делали Славика очень уязвимым и зависимым от денег, тем паче, что копить он так и не научился. Поэтому всякого рода волнения и пертурбации вызывали в нем почти эсхатологические припадки. Ведь нынешней зарплаты ему хотя бы хватало, а делать что-то путное он так и не научился.
Уже с утра Славик был подавлен и убит, в самом пошлом смысле этого слова. Я понял, что зашел не вовремя: у него было то самое состояние, когда решительно требовалась аудитория. Он вцепился в меня как истеричный ребенок и чуть ли не насильно затащил в свою подсобку. Далее последовали чисто поэтические излияния:
- Я вынужден смотреть на мир через ее девственную плеву как сквозь какую-то кривую призму. Слушай, ты же знаешь, я всегда старался держаться подальше от таких вещей. Я искренне не знаю, как и себя-то вести в подобных ситуациях. Это же не какой-то там скверик вывести из коммунальной собственности. Кошмар! А нынешняя молодежь, - она может или неумело веселиться, или бездарно страдать, она не умеет просто жить. Это искусство, которое ушло вместе с нашим поколением. Ты же знаешь, сколько времени я потратил на обустройство собственного быта. Бабушка оставила мне дачу, спасибо ей и царствие небесное. Но сколько времени и усилий мне стоило привести эту дачу хоть в какой-то относительный порядок. Бог мой, как я был счастлив, что больше не услышу плач детей за стеной или крики типа: «Ни денег заработать, ни вы…бать не можешь».
Ты же знаешь, и грабили меня, и окна разбивали за то, что я на пресловутых четырех сотках ничего не сажаю, и сорняки от меня как это… ползут к соседям. И это после того, как я соседу, по сути, подарил две свои сотки. Я даже научился ездить на велосипеде, чтобы добираться со своих пенатов на работу, хотя и терпеть его не могу. Я всегда старался держаться подальше от всех этих излишних радостей и печалей. Быть по ту сторону добра и зла. А вот теперь я оказываюсь просто в эпицентре всех этих… ярких событий. И не просто оказываюсь, я еще должен в кратчайшие сроки решать проблему. Бог мой! Рождение – это боль, смерть – это боль. Или как там… А между этим бесконечная череда больших и малых болезненных приступов. Кому дать и как дать, дать ли этому в надежде на то… Одна сплошная бесконечная банальность, против которой бороться невозможно. Слушай, я уже последние двадцать лет ощущаю себя Дон Кихотом с его этими мельницами. Именно банальность. Я не такая, как все, он должен… Как же я устал от всего этого. Они все лезли ко мне, лезли за советами, наушничали как лучшей подруге. Весь этот негатив просто липнет ко мне, я не умею это все фильтровать и даже самому себе не могу ответить, почему так. Как бороться? Я просто отошел в сторону. Если бы я был посмелее, то еще в молодости оскопил бы себя или начал любить мужчин… Ты понимаешь. Но я слаб, бесконечно слаб. Одно утешает: возраст и мой образ жизни уверенно снижают уровень тестостерона, еще немного - и я стану более просветленным. Природа обо всем позаботится сама.
Хотя Славуня несколько кривил душей. Он уже давно предпочитал пресловутых милых дурнушек, поскольку лишними финансами не располагал. Была и другая, более глубинная причина – его совершенно искренне привлекали всякого рода уродства и диспропорции. Бывая в командировках, Славик первым делом узнавал есть ли в данном населенном пункте музей современного искусства. Перед тем, как обдолбиться или нажраться в местном баре, Славик обязательно посещал такой музей, а потом с жаром рассказывал всем нам об увиденных картинах, скульптурах или инсталляциях современных гениев.
Через некоторое время я узнал еще одну причину нынешних стенаний несложившегося поэта. Недавно он совершенно случайно познакомился с новой дамой – аспиранткой пединститута и тут же в нее влюбился. Славик продемонстрировал ее фото в разных ракурсах, - это было нечто особенное: такой плоской груди я не видал даже у тринадцатилетних прыщавых геймеров. На фоне полного отсутствия намеков на молочные железы и крысиных зубов, задница у дамы выпирала двумя аккуратными округлыми холмиками, словно Всевышний решил поиграться с циркулем.
- Я уже почти с ней договорился, - продолжал изливать душу Славик, - за такую задницу, можно простить буквально все. Даже то, что она не умеет готовить тефтели с подливой. Кроме того, я пообещал летом подтянуть ее по философии для сдачи кандминимума. Представляешь, у нее дедушка – лесничий и у него своя пасека, рядом озеро. Боже, она предложила поехать с ней к дедушке – отдохнуть. А тут такое!
Честное слово, еще минута, - и я думал, что Славик зарыдает. Я прекрасно понимал его боль и отчаяние: Славуня боялся и ненавидел детей одновременно и видимо поэтому почти обожествлял анальный секс, пытаясь подвести такой выбор под всякие философские псевдоучения. А тут объект вожделения стремительно уплывал у него из-под хм… носа. Но я не собирался в этой ситуации жалеть Славика, - кто бы меня пожалел. Для начала требовалось привести его в чувство, а для этого нужен был свежий воздух.
Мне же было просто необходимо собрать свои разрозненные мысли в кулак, и я решил отправиться к местному «Соломону», своему старому приятелю, Семену Дмитричу, который последние годы перед пенсией тихонько заведовал дворцом культуры каких-то малолетних рукоблудников. Однако это не мешало ему быть в курсе всех основных событий и потихонечку плести нужные интриги. Мы сошлись с ним на почве любви к бане и как это часто бывает, совместные посиделки в парной постепенно переросли в крепкую и взаимовыгодную мужскую дружбу.
Славик плелся сзади как нашкодивший ребенок, он тихонечко вздыхал и периодически оглядывался, наверное, проверял, не увязались ли за нами всадники Апокалипсиса. При этом он продолжал канючить:
- Господи, где бабы - там беда в квадрате, нет в кубе, в десятой степени. Лучше бы уж его сынуля сбил 2-3 новорожденных в коляске. Честное слово, было бы легче. Быстренько написали, что мамаша - наркоманка и алкоголичка со стажем, переходила дорогу в неположенном месте или еще лучше – специально подставляла коляску под дорогие машины, чтобы срубить бабла, но в этом раз не повезло. И дело в шляпе. А тут… Тем более, что у среднестатистической бабы уровень социального развития заканчивается в возрасте 15-17 лет. Биологический возраст тут значения не имеет. Две отправные точки – лишение девственности и рождение первого ребенка поднимают ее социальную значимость в собственных глазах, а дальше бесконечная череда повторений. Господи, когда я впервые узнал о феминистках – я рукоплескал им, думал, что в этом мире хоть что-то изменится. Но у них ничего не получилось, и я этому не удивляюсь – бабы… Ты знаешь, был такой мыслитель Отто Вейнингер, он хоть и жид…
На этих словах я прервал словесный поток Славика и в наказание решил взять его с собой. Хотя Славуня, несмотря на свою внешнюю интеллигентность, слыл немножко антисемитом.
Подходя к дворцу культуры, я надел очки, хоть зрение у меня хорошее. Это была недорогая китайская поделка с простыми стеклами, но именно эти очки здорово меняли мою внешность. Честно говоря, мое лицо больше напоминает лицо прапорщика из какой-то армейской комедии, а вот с очками – совсем другое дело. Сейчас мне было просто необходимо сохранять инкогнито. Я написал Дмитричу смс, чтобы он самолично ждал нас при входе и велел Славику для начала просто молчать и слушать.
Семен Дмитрич в своем старомодном костюме и с окладистой бородой походил на какого-то помещика из Среднерусской возвышенности, но за этой обманчивой внешностью скрывался чисто иудейский ум. Дмитрич кивнул в знак приветствия и широким жестом предложил нам войти, но через черный ход. В его кабинете уже дымился заварник с зеленым чаем (другого Дмитрич не признавал), а секретарша была заблаговременно отправлена погулять.
Дмитрич не любил долгих прелюдий, тем более, что он почти всегда был занят, поэтому сразу же перешел к сути вопроса:
- Дело хреновое, потому что новое… для всех. Сейчас «папа» ведет себя как проштрафившийся бурсак, которому выписали пару десятков розог. Он закусил руку до крови, в надежде на то, что эта боль немного оттянет боль с филейных частей. Но судя по всему, порка предстоит знатная. Ясно, что полетят головы и это головы именно среднего, то есть вашего звена.
На этих словах Славик начал икать, а у меня поднялось давление. Между тем Семен Дмитрич безжалостно продолжал:
- С одной стороны «папа» был долго выгоден, потому что хотя бы умел держать в руках, все эти… национальные вопросы в нашем регионе. То есть, кто кому больше ариец – так вопрос не стоял. Для него, в некотором роде, все - дети божьи.
- Или вернее правнуки Авраамовы, - не смог удержаться и съязвил Славик.
Я показал ему кулак, но Семен Дмитрич как ни в чем не бывало продолжал:

- С другой стороны, «папа» к сожалению фанатик, в некоторых вопросах. А это очень плохо, - когда у таких людей «открывается клапан», они уже ничего не секут и принимают крайне неверные решения, то есть не могут ранжировать, точно определить, что на первом месте, а что на втором. А вы - вообще расходный материал. Новая, пускай даже псевдоновая сила придет и приведет свою команду, вы ведь носители чуждой и вредной информации.
- И что ж нам делать? – поинтересовался я.
- Прежде всего, думать. Пока идет грызня в благородном семействе, сами без няни, затыкайте дыры. Не те, конечно. Там уже ничего поделать нельзя. Займитесь для начала хозяйственными вопросами. Что-то мне подсказывает, что там дел невпроворот. Вы ведь люди еще относительно молодые. Вам же еще жить и жить хочется, а еще и как жить. А партия… она была, есть и будет есть. Ничего не меняется. Вот пример - суют мне недавно молодую писательницу, лесбиянку бессисечную…
На этих словах Славик грустно вздохнул, наверное вспомнил свою очередную еще непользованную любовь.
- Так вот… организуй ей творческий вечер и так, чтоб зрителей полный зал и пресса, и все остальное. А я то знаю, что она - внучка ответственного секретаря областной организации бывшего Союза писателей, который меня в молодости за клеши и волосы длинные гонял: сякой, такой, да еще нерусский… Не знаю конечно, судя по всему, в такой семье должны царить патриархальные нравы, а у нее в книжках все про то, как правильно фаллоимитаторы совать да про всякие набухшие розовые лепестки между ног. И откуда что взялось?
Лицо Дмитрича приобрело совсем скорбный вид, он тяжело вздохнул и посмотрел куда-то наверх, наверное, обращался к Яхве.
Я, конечно, знал про комплект звукоусиливающей аппаратуры и одежду сцены, приобретенные вне тендера как первопричину этого творческого вечера, но предпочел промолчать, в надежде на то, что Семен Дмитрич скажет еще что-нибудь толковое. Но Дмитрич молчал. Я решил, что настало время остаться нам наедине, поэтому отправил пригревшегося Славика за пивом. После этого быстро стал жаловаться на жизнь и упомянул Ирину. Семен Дмитрич снова вздохнул:
- Пойми, у всех женщин так называемые связи проистекают из одного места. Ирина эта ваша – ведь тоже не Жанна Д’Арк. Хотя, будь я на месте ваших… оппонентов я бы из этой в общем-то тривиальной ситуации сделал такую бучу.
- Какую? – грустно спросил я.
- Ну вот например, очень хитро и тонко: если даже в такой богобоязненной семье не живут по истинным заповедям, папа не может приструнить свою единственную дочь, значит как он может управлять целой областью и еще давать советы, типа, что хорошо, а что плохо. Просто и в то же время очень действенно, поскольку понятно и пресловутой доярке, и доктору наук. А ведь не поспоришь!
Мне стало еще хуже, захотелось пива, но Славик не торопился (наверняка втихаря заливал в себя уже третью бутылку). Дмитрич вошёл в раж и продолжал разглагольствовать:
- Все великие потрясения, а затем и великие войны начинались, в сущности, с мелочей. Вот Третий Рейх, - этим хлопцам-бауэрам, да еще и после Первой Мировой очень хотелось иметь настоящие лайковые перчатки как у соседей-иудеев. Вот с этого все и началось. А дальше – жизненное пространство, великая арийская раса, газовые камеры и перчатки, но уже из кожи евреев. На самом деле, все проще, оттого и страшнее…. Впрочем, спасение утопающих… ну вы сами догадываетесь. Дерзайте, юноши. Знаете самые слабые места – работайте на опережение. Делайте то, что в принципе можно потрогать руками.
А потрогать было, что. Например, кубометры леса, которые под видом пресловутого неавантажа или попросту дров активно вывозились нашим западным соседям. Чтобы народ не нервничал, отборный кругляк, сверху слегка присыпался досками и сучьями. Папа настолько спелся с главой местной таможни, что вконец охамел и при всем честном народе вручил ему не то орден, не то что-то вроде почетной грамоты их божественной конторы. Особой пикантностью отличалась торжественная часть: на нее пригласили хор из православной церкви, по причине хороших вокальных данных и мастерства участников. Впрочем, никто не отказался и никто не пострадал. Хористы честно, в течение трех дней освоили переводные тексты каких-то американских авторов типа «Я - божья овечка», а потом выдавали не хуже, чем ниггеры в голливудских мюзиклах. «Папа» аж прослезился и даже пространно намекнул на то, что число «тех, кто спасется» может быть пересмотрено в сторону увеличения.
Тут появился Славик с упаковкой пива. Несмотря на его немые протесты, я велел оставить упаковку Семену Дмитричу и идти за мной. Для начала я решил посетить двух депутатиков – две наши креатуры. Это были уникальные личности: два молодых тридцатилетних лба с неуемными амбициями, следовательно, абсолютно управляемые. Я вспомнил первый день их каденции: это было что-то. Они шарахались от дверей на фотоэлементах, с чисто детским восторгом разглядывали скульптуры античных богов в здании облсовета, на первом заседании с усердием первоклассников копались в своих планшетах, выискивая определение терминов «де-юре» и «кворум». Первое время вообще ходили строго парой, даже в туалет, наверное, чего-то опасаясь. Это дало пищу для всякого рода двусмысленных шуток на предмет их нетрадиционной ориентации, хотя это было и неправдой. Тем более что один из них в бытность свою, обучаясь на философском факультете (чего его туда-то засунули!) принимал участие в хоровом пользовании одной юной особы. Дело, конечно, замяли, но осадок остался. Правда с тех пор, при слове «хор» или «хоровое исполнение» даже в общегражданском смысле он почему-то краснел и начинал нервничать. Старшие опытные товарищи, прослышав о его подвиге юности, один раз нехило подшутили, отправив молодого депутата поздравить детский хоровой коллектив в один из интернатов.
Я, конечно, не рассчитывал на их реальную помощь, но мне нужно было узнать, что там с главой райавтодора. Они уже наверняка обсосали со всех сторон всем известную тему с Тамилой, поэтому приняли меня как родного и даже стали угощать «Хеннеси» в надежде на то, что я поведаю им новые пикантные подробности. Поняв, что от меня ничего не добиться, они на каком-то листочке записали мне телефон зама, поскольку глава был в очередном творческом отпуске где-то на Бали. У меня мелькнула мыслишка, что тот решил понаблюдать за дальнейшим ходом событий на расстоянии, тем более что денег на ремонт дороги не было уже давно, но пока решил придержать умозаключения при себе.
Теперь нужно было тащиться в райцентр и разруливать ситуацию по своему усмотрению. Я позвонил шефу и вкратце, без лишних подробностей обрисовал ситуацию с подстраховкой. Тот слабым умирающим голосом дал своеобразный карт-бланш и даже разрешил звонить в любое время по специальному, очень тайному номеру. А это уже был жест абсолютного доверия. Славику я велел оставаться в городе и по-максимуму насобирать волонтеров. Я уже понимал, что в первую очередь нам понадобиться большее количество рабочих и не очень рук. На прощание уже лично я пообещал Славуне много чего нехорошего, если он употребит и не мобилизует лояльную общественность. Славик только понуро кивал головой – у него начинался «отходняк».
Я вызвал машину и поехал в райцентр. Зам главы райавтодора, как его все называли, - Лёнчик, представлял собой жалкое зрелище. Шумы из большого города докатились и до местных жителей. Лёнчик решительно не знал, что ему делать в сложившейся ситуации и от этого страдал еще больше. Это был неуклюжий сорокалетний парубок, который так и не смог до конца распрощаться с юностью. Его нынешнее социальное положение давало ему нехилую возможность наверстать упущенное, то есть дни, проведенные за мастурбацией у еще «вгашного» монитора, чем он активно и пользовался. В глубинке было принято уважать начальство любого ранга, но вот всяким болезнетворным бактериям было решительно все равно, поэтому его моральные страдания отягчались еще и физическими. И как это опять же водится в глубинке, он решительно отвергал презервативы, даже несмотря на свою нынешнюю должность, а к соответствующему специалисту идти попросту боялся. Нет, определенно должность не всегда меняет человека.
В бытность мою перед тем, как просидеть пять лет в универе, по наущению моей тетки, я овладел чисто практической профессией медбрата, которая должна была бы меня прокормить в любом случае и при любой власти. Правда, кроме обязательной практики, по специальности я так и не проработал ни одного дня, но сейчас некоторые оставшиеся знания мне все же пригодились. Я велел Лёнчику спустить штаны и продемонстрировать свое достоинство. Ленчик сильно переживал, уж не первые ли это признаки страшного и ужасного СПИДа. Характерные покраснения на головке и зуд позволили предположить, что у очередной партнерши Ленчика банальная молочница. Я успокоил его как мог. С умным видом, одев для пущей важности свои фуфловые очки, на каком-то фирменном бланке я начертал что-то вроде рецепта, большими и прописными буквами, чтобы Ленчик уж точно ничего не перепутал: МАЗЬ «КЛОТРИМАЗОЛ» + РОМАШКОВЫЕ ВАННОЧКИ. Лёнчик немного приободрился и принялся уже чисто по-начальнически разоряться насчет вонючих …ёзд сраных доярок. Но это было не главное, - я приобрел в его лице искреннего друга, и мы уже рука об руку приступили к исполнению моего плана. Для начала на местном доке за считанные часы нам настругали деревянных плашек нужных размеров. Затем Ленчик по своим каналам одолжил на время в соседнем районе какой-то древний асфальтоукладчик. Он конечно не ездил, но выглядел вполне рабочим.
Нашему компьютерному гению Олежке было дано особое спецзадание. Олежка еще подлежал призыву, поэтому памятуя обещание начальства, с жаром принялся за работу. К вечеру в райцентр прибыл десант во главе со страдающим от трезвости Славиком и с целым пакетом фотобумаги формата А2. Плашки по краям несложившейся дороги уже крепили местные умельцы. Правда, к вечеру пошел мелкий и противный дождь. Но это нас не остановило, поскольку напечатанная текстура, должна была прилегать к плашкам особым образом. Олежка распоряжался с довольным видом, при этом всячески подчеркивал свою дизайнерскую гениальность. С высоты полета дронов, равно как и из окон проезжающих машин, должна была сложиться четкая иллюзия укладки бордюров. Асфальтоукладчик и несколько бочек со смолой подчеркивали картину активного ремонта. Чтобы уберечь себя от всевидящего глаза, к нам прибыли две бригады нашей новой дорожной полиции. К своему восторгу в одном из экипажей я увидел подругу дней своих суровых – Катюху, профессиональную жрицу любви со стажем. Я, конечно, слыхал, что в полицию набрали часть из «этих», которые были знакомы с рынком продажной любви изнутри. Конечно, с одной стороны это был разумный шаг, но чтоб настолько, этого не мог предположить даже я. Под утро мы с Катенькой уединились в Лёниной квартире и с чувством выполненного долга, предались разврату. Я с удовольствием отметил, что Катюха, несмотря на нынешние сержантские погоны, не утратила своих прежних навыков.
Перед этим я заблаговременно дал задание Олегу следить за Славиком и не допускать грехопадения последнего. Мой выбор был неслучайным, поскольку Олежка питался исключительно праной из С++, РНР, Java, при этом всячески игнорируя белки, жиры, углеводы, а равно легкие и тяжелые наркотики. Тем паче, что это была только временная передышка, а дел еще невпроворот.
Утро встречало меня радугой. Катюха на всякий случай записала свой номер телефона и велела в случае чего обращаться, как по любовным, так и по иным вопросам. Я чисто по-мужски был горд и счастлив, что не разочаровал свою партнершу. Выйдя на улицу, я убедился, что бордюры «сделаны» на совесть и не сильно размокли после дождя. Тут появился страдающий от вынужденной трезвости Славик – полная моя противоположность. Он незамедлительно стал жаловаться на свое плохое самочувствие, но я был непреклонен.
В это время появился наш шеф. Он бегло осмотрел работы и по-видимому остался доволен. Теперь стартовала операция под кодовым названием «Лес». Хотя лес – это, конечно было громко сказано. Собственно, для операции была выбрана лесопарковая полоса на выезде. Эдакое зеленое кольцо города. На большее нас бы все равно не хватило. «Папины» архаровцы вконец охренели и пилили деревья уже там. Требовалось срочно придать этому безобразию вид санитарной вырубки. И, соответственно, устроить внеочередной импровизированный субботник силами активной молодежи с четкой гражданской позицией. Зная нашу криворукую молодежь, я заблаговременно попросил шефа прислать нам пару-тройку человек из местного «Зелентреста», а также выцыганить хотя бы несколько лавочек и альтанок, дабы установить их на особо лысых местах. Шеф решил не мелочиться, поэтому на место работы прибыл сам начальник «Зелентреста» Григорий Петрович, уникальная личность в своем роде. Надо сказать, что он внешним видом напоминал своего тезку – Распутина. Только в отличие от последнего совсем сторонился женщин и выпивки, чем снискал себе благорасположение самого «папы». Именно из-за этого, Григорию прощалось практически все - списанные и проданные налево трактора, деревья, которые во время ветра регулярно обрывали линии электропередач, постоянные задержки зарплаты в тресте и многое, многое другое. Его социально-политические взгляды – дикая смесь из христианства и марксистко-ленинской философии. Григорий не посещал церкви или какие-то иные молитвенные дома, не держал посты, но при этом в его кармане всегда был томик библии, а крестик частенько болтался поверх галстука. Больше всего Петрович боялся и ненавидел тлетворное влияние Запада в виде молодежных субкультур и социальных сетей. При этом он был в некотором роде франтом и предпочитал шмотки самых известных западных брендов. Но это было не главное, - стоило ему появиться, как он немедленно начинал нудить:
- Вот гранты, вот чего это? У них чего там своих бомжей и наркоманов мало? Чего они нашим то помогают? Да понятно это все. У нас вот какой язык был древний – старославянский, красивый. А сейчас?
Он тщательно выжевывал термины нового времени:
- Фан-дрей-зинг, ха-ка-тон. Вот это чего? Хер какой-то получается. А эти все фейсбуки. Сидит дрыщ – ни автомата, ни лопаты в руках не держал и строчит, строчит под всякими этими своими… никами. И всё им не так, всё им не то. Если смелый такой – пиши под своим именем.
Слова «лопата» в его устах звучало гордо, почти как «Тополь - М», наверное потому, что Петрович в молодости оттрубил положенные два года в пресловутом «стройбате».
Впрочем, когда «Зелентрест» получил по каким-то там международным программам хитрый японский экскаватор, Петрович был горд и счастлив настолько, что даже пускал всех желающих полюбоваться этим чудом техники. Правда, предпочитал его не задействовать, поскольку небезосновательно боялся, что алкаши-работяги сразу же разобьют плод творения ненаших инженеров, а запчасти к нему доноры прислать забыли. На робкие возражения его оппонентов, что вот де и техника у них там лучше, и сам папа не чурается периодически посещать гнездилище мирового разврата – США с докладами на христианскую тематику, Петрович многозначительно заявлял, что это совсем другое дело.
Теперь Григорий кисло поглядывал на студентов какой-то очередной академии открытого лидерства, сонно бродящих друг за другом. Им было велено собрать хотя бы пластиковые бутылки и сложить их в одну кучу. Активная молодежь была какая-то совсем неактивная – держа пэт-бутылку в одной руке, а смартфон в другой, они фотографировали себя на фоне оставшихся деревьев и муравейника. Нетрудно было догадаться, что многие видят живой лес первый раз в жизни.
Славик, пользуясь случаем, подсуетился и пригнал с помощью своей новой любви десяток молодых девах с «педухи». После этого дело пошло куда веселее. Девахи были в массе своей сиськатые, мордатые, взращенные на домашнем парном молоке. Начались взаимные подколы и шуточки, я четко уразумел, что началась реализовываться пресловутая смычка города и деревни. Славик был преисполнен чувства собственного величия и решил прогуляться со своей Светочкой до опушки леса, чтобы там, в тиши почитать ей лирику Есенина. Их подозрительно долго не было, но когда они вернулись, глаза Светланы сияли так, как наверное сияли глаза Валентины Терешковой после возвращения из тайного, неизведанного, но такого манящего космоса. Нетрудно было догадаться, что Славуня если и читал ей лирику Есенина, то что-нибудь в этом духе:
Мне бы женщину - белую, белую…
Ну а впрочем, какая разница?
Я прижал бы ее с силой к дереву
И в задницу, в задницу, в задницу!
И не просто читал, а осуществлял, так сказать, на практике посыл великого крестьянского поэта. Светлана после этого как-то в одночасье преобразилась и даже похорошела, насколько это было возможно в ее ситуации.
Тем временем работы заканчивались. Григорий предусмотрительно не допустил молодых и активных до установки лавочек и альтанок. Работяги, хотя и дышали тяжелым сивушным духом, но даже в этом состоянии все же попадали молотками по гвоздям. Зато Григорий сцепился с каким-то очкариком неопределенного пола. Трудно было сразу определить, мальчик это или девочка. До меня долетали отрывки их спора:
- Ей под 80 и ей еще что-то интересно, а вам чуть за двадцать и вам уже ничего не интересно!
- Кто вам это сказал? Просто сейчас совсем другие приоритеты!
- Знаю я ваши приоритеты: друг друга в жопы шпилить!
На этих словах Славик потупил глаза, а потом вдруг стал активно распоряжаться. Тем более что наш шеф решил развернуться вовсю и прислал списанные, но каким-то чудом уцелевшие горки в виде ракеты с еще красной звездой и качели с непонятными фантастическими животными, нарисованными по бокам. Дабы мы установили их на новом месте и, так сказать, вдохнули в эти творения новую жизнь.
А Григорий между тем продолжал разоряться. Надо добавить, что кроме библии Петрович книг не читал, в театрах или филармонии тоже замечен не был, но как-то отстранено, чисто теоритически очень любил образование. Слава Богу, тут прибыли журналисты из главного областного печатного органа. Я велел молодняку придать своим лицам сосредоточенный вид для фото, а после этого разбегаться. Можно было смело констатировать, что и эта часть глобальной операции прошла успешно.
Славик, просидев на безалкогольной диете пару дней, отпившись зеленым чаем и удовлетворив свою мерзкую похоть, наконец-то изрек то, что требовалось именно от него. Собственно, ради таких вот штук его и держали. Он родил слоган, который был так сейчас необходим: «Десять заповедей на деле, а не в теории…» С многозначительным троеточием на конце. Славик был особенно горд троеточием. Но для утверждения столь важного и даже в некотором роде исторического документа подписи шефа было недостаточно. Тут требовалась виза самого «папы». Шеф позвонил в божественную контору, и меня со Славиком готов был принять духовный наместник «папы», тот самый пресвитер. Зайдя в молитвенный дом, я малость оробел от чисто западного великолепия. Надо отметить, что такой дизайн лично мне импонировал куда больше, чем махровая византийщина наших церквей. Спаситель подозрительно поглядывал на меня с креста, наверное, чувствовал чужака. Тут появился и сам пресвитер, который попросил называть его просто – Анатолий. Он предложил какого-то травяного чая таким тоном, что даже Славик, несмотря на свою «измученность нарзаном», не посмел отказаться. И с кривой улыбкой на лице прихлебывал сей божественный напиток. Анатолий начал издалека:
- Вы люди грамотные и конечно знаете знаменитую притчу о том, как народ радовался, когда наш Спаситель въезжал и Иерусалим. Как ему бросали под ноги одежду и пальмовые ветки, как кричали ему «Осанна!» А потом, когда не получили дармовщины – жратвы и быстрых сомнительных побед, уже через несколько дней вопили: «Распни его!» О чем это говорит – о неустойчивости, бесполезности людских предпочтений, той самой пресловутой толпы, ее симпатий. Сегодня друзья – завтра лютые враги. Так было, так есть и так будет. Только молитва – разговор с Господом может по-настоящему укрепить и направить. Да… Так это я к чему… К тому, что кто без греха, пусть первый бросит в меня камень. Люди не только глупы, но и мстительны. Брат Андрей, для остальных Андрей Иванович в свое время раз и навсегда запретил проведение этих всех этих гей-парадов. А теперь, когда в его семье случалась эта… мелкая неприятность, все, все стали вопить – а и он грешен. Ну и что?
Тут Анатолий перешел на заговорщицкий шепот:
- Я тут недавно смотрел фильм… «Жизнь Адель», золотая пальмовая ветвь, между прочим. Честно досмотрел от начала до конца. Ну, вот о чем этот фильм? Две молодые девахи, от большого нечего делать помимо содомских грехов ходят на всякие митинги. Но, тут отдаю должное режиссеру, вольно или невольно он показал, что героини эти даже не понимают, зачем они туда ходят. Против чего или против кого протестуют. Ага, они так приобретают необходимые социальные знания, ха-ха, глядишь поверю. Забыли, забыли мы главное знание о том, что всякая власть от Бога. А тут эта досадная неприятность и еще накануне международной конференции наших братьев, можно сказать со всего мира. Я даже не буду вам рассказывать, каких усилий стоило брату Андрею добиться, чтобы эту конференцию провели у нас. Вы, конечно, можете мне не верить, но это событие мирового масштаба. Поэтому его до поры до времени следовало держать в секрете. Вопросы безопасности, сами понимаете… А кроме того, это будущие инвестиции, это возможность улучшения централизованного финансирования, это много чего другого…
Теперь мне стало ясно, почему «папа», то есть Андрей Иванович так разнервничался. А слухи как всегда извратили суть вопроса: как всегда слышал звон…Вот почему конференция превратилась в проверку из Центра, хотя нам от этого было нелегче.
Анатолий в общем и целом одобрил слоган Славика и надо сказать тоже активно включился в творческий процесс. Оказалось, что в молодости он был неплохим художником-графиком, поэтому на листке от руки сразу же набросал и будущие баннеры, аллегорически изображающие классическую семью с еще одним емким слоганом: «Так сказано Богом». Толик похвалил нас за расторопность и приказал действовать в том же ключе, записав при этом наши личные данные в свой блокнот. Это сулило жирные плюшки. Славик так и расплывался в улыбке. На прощание Анатолий пространно намекнул, что их церковь – это последний рубеж и многие в час Х прибегут именно к ним, но, конечно же, будет уже поздно. А нам со Славиком заблудшим, но не совсем потерянным следует поторопиться с единственно правильным выбором. Мы горячо пообещали. По дороге я решил, что следует потихонечку завязывать с алкогольным целибатом и предложил Славику немного расслабиться. Мы отправились в наше любимое место, надо сказать, действительно место для избранных, где коньяк, виски, джин и прочие благородные напитки можно было получить в аутентичном виде. В предвкушении расслабухи Славик тарахтел без умолку:
- А что, нормальный в целом мужик! По сути, все говорит верно. Они сильнее, это объективно. Тем более, у нас обошлось без этих всех межнациональных стычек в отличие от других регионов. Чья заслуга? «Папы»! Это как здоровье, когда оно есть – его не замечаешь, зато когда потеряешь, то ого-го. А что этот Анатолий афганца сбил, так и хрен с ним. Одним скотом меньше. Я бы вообще всем этим, ..лять, интернационалистам и прочим жертвам войны, пенсии отменил. Чего мы им платить должны? Пусть там, где воевали, и платят. Погнали как скотов, и хоть бы один хер возмутился. Нет, так надо… Мы приказы выполняем, а не обсуждаем. И все думают, вот какие смелые. А на деле это же не смелость, а трусость. Высшей смелостью было бы не воевать.
Я знал истинную причину казуистики Славики. Даже больше чем «мусоров», он боялся и ненавидел военных всех мастей. Хотя это было странно – если с милицией он немало встречался в годы студенческие, то служба в армии его все же миновала. Славик искренне радовался, когда слышал новости об очередном обморожении ног солдата с последующей ампутацией оных, об обвалах казармы с многочисленными жертвами личного состава, если же гибли офицеры или кто-то из генералитета, для Славика это было вообще вселенским праздником. Он просто порхал из кабинета в кабинет. Многие из наших специально выуживали подобные новости на просторах интернета, а потом распечатывали и подносили их Славику. После этого от него можно было добиться чего угодно: одолжить денег, написать сочинение для ребенка, остаться подежурить. Особо продвинутые компьютерные гении вообще не заморачивались, а вручную создавали дизайн какого-то несуществующего сайта, а потом вписывали туда соответствующую новость, дабы представить ее Славику и добиться его благорасположения. Чего греха таить, иногда и я нажимал на «ахиллесову пяту» нашего поэта.
В баре было сумрачно и прохладно, получив пойло Славик благоговейно поднял бокал, словно чашу Грааля и произнес соответствующий тост:
- Дай Бог, чтоб всегда!
С этим было трудно поспорить. К вечеру типография наштамповала лозунги Славика в соответствующем дизайне, и молодые да рьяные принялись их активно лепить на остановках, витринах магазинов и столбах. Еще через день были готовы и баннеры. «Папа» со своей стороны решил проявить чисто христианское смирение и самолично отправился в меру, с которым у него был небольшой конфликт. После визита горожане впервые за многие годы увидели поливочные машины не только в центре. А меж тем город продолжал преображаться прямо на глазах. Появились даже две новые остановки общественного транспорта с бесплатным вайфаем. Вайфай правда был не всегда, но сам факт настраивал широкие круги общественности на мысль, что и в нашем доме уже совсем скоро все будет хорошо. Об этом свидетельствовали и новые баннеры, на этот раз уже горсовета. Это обнадеживало, внушало оптимизм и даже в некотором роде сближало наш город с такими мегаполисами, как Токио, Буэнос-Айрес и даже черт возьми, Нью-Йорк.
Для закрепления наших позиций, в обязательном порядке требовалось совершить еще какое-то богоугодное дело. Для этих целей мы нашли самый отстойный гериатрический пансионат где-то на отшибе. Наш шеф из стратегических запасов выделил несколько коробок с тушенкой, а местные бизнесмены – конфет. Под шумок мы еще разжились несколькими ящиками вина, пускай и не самых лучших марок.
Я решил не рисковать и за собственные деньги прикупил несколько пачек старого доброго «Фталазола», чтобы у старичков от употребленной благодати не потекло в самый неподходящий момент. Главврач пансионата отдельно и горячо благодарил меня за предусмотрительность, а после самолично угощал нас каким-то очень выдержанным коньяком. Славуня так наконъячился, что после обязательно концерта, организованного силами местной самодеятельности, тоже решил тряхнуть стариной и почитать что-то из своего раннего. Несмотря на весьма фривольное содержание творений, осоловевшие старички радостно и встречали каждый новый выход поэта.

***
Ну а потом, уже после успешно проведенной конференции и свадьба была в славном городе Гётеборге. Почему там? А хрен его знает, говорят «папа» так до конца и не простил свою Тамилу, поэтому и услал ее подальше от места грехопадения, чтоб не давать пищу для новых слухов. Потом они со своим супругом, видным деятелем церкви с каким-то труднопроизносимым именем в Штаты переехали и говорят, уже троих детей склепали. Во время совместных посиделок Славик как-то мрачно изрек: «Трахнули эту девку, а отымели всех нас». И с этим никто не спорил. Я вообще где-то читал, что жертвам изнасилования надо дать возможность выговориться.

Cвидетельство о публикации 569025 © Анохин В. В. 05.05.19 15:11

Комментарии к произведению 3 (3)

Автор, браво!

Вы прекрасно владеете пером, чувствуете своих героев, знаете хорошо, о чём пишете.

Читала сегодня ваше произведение в несколько заходов, текст был открыт на компьютере весь день.

Огромное спасибо.

(вспомнился роман "Вся королевская рать" Роберта Пенна Уоррена).

Спасибо. Да, увы с такими "деятелями" приходилось сталкиваться по жизни и по роду деятельности. И сам отнюдь не святой.

Святые в храмах, монастырях, музеях:))

Буду читать вас дальше.

Какая прелесть!

И, насколько я могу судить, основательное знакомство с предметом. Плюс хороший юмор и отличная ирония.

Браво!

Игорь

Спасибо.