• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Материал в виде доклада озвучивался на Международной научно-практической конференции «Осенние чтения: К 20-летию открытия лингвистического образования в РосНОУ» 29-30 ноября 2018 г. В статье излагаются общие принципы, на которых может основываться количественный расчет эмоциональных возмущений социальных сред, основанный на когнитивном принципе разделения эксплицитного и имплицитного знаний, что, по мнению автора, позволяет распространить начала термодинамики и волновой физики на область социальной психологии. С этой точки зрения уточняются понятия социальная масса и социальная инерция.

К вопросу о расчете эмоциональных возмущений социальных сред

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Введение


Возможность количественного обсчета реакций массового сознания на те или иные коммуникативные воздействия, прежде всего, управляющие, востребована, в первую очередь, для того, чтобы исключать возникновение редких, однако труднопрогнозируемых событий в социальной сфере, которые, благодаря Нассиму Талебу, вошли в публицистический обиход под названием "черных лебедей"[11]. Событий крупных, подобных обрушению в 1991 г. коммунистической идеологии в СССР или, более свежий пример, итогам президентских выборов 2016 года в США. Столь яркие проявления своеволия масс оказались, как известно, неожиданными не только для сторонних наблюдателей или даже самих участников событий, но также – и здесь это главное – для тех правящих элит и их представителей, которые, по видимости, управляли текущими общественными процессами, но на деле добивались лишь противоположных результатов (конкретные цели элит в приведенных примерах решающего значения не имеют).

Какие-либо количественные расчеты, позволяющие прогнозировать подобные реакции массового сознания, затруднены самой его природой – зыбкой сферой эмоций, под воздействием которых как рациональные основания, так и, казалось бы, испытанные методы прямой агитации и пропаганды вдруг перестают давать нужный эффект. При этом очевидно, что внезапность такого рода реакций является следствием латентности происходящих в массовом сознании процессов, сложностью их диагностирования в условиях, когда скрытые до поры настроения лишь вызревают, в силу чего редкие проявления накапливаемой социальной энергии не представляются важными и системными.
В качестве рабочей гипотезы для прогнозирования эмоциональных возмущений социальной среды предложено воспользоваться инструментарием двух естественнонаучных областей – волновой физики и термодинамики. Первая призвана помочь моделировать механику информационных процессов, оказывающих воздействие на массовое сознание, вторая – дать репрезентативные характеристики соответствующих изменений в состоянии социальных систем.


Теоретические основания исследования

Выраженный междисциплинарный характер гипотезы естественным образом предполагает холистический подход, позволяющий экстраполировать закономерности организации движения в природе на явления социальной жизни. Однако ядром гипотезы является относительно новый когнитивный метод, не так давно оформившийся в отдельное течение, которое получило название энактивизм и объединило исследователей из самых разных научных областей – философии, эпистемологии, физики, математики и других более узких специализаций [4]. Метод актуализирует исторические претензии к мышлению и логике (эксплицитному знанию) и настаивает на необходимости активного включения в познавательный процесс имплицитного знания (термины эксплицитное и имплицитное знание введены М. Полани [8]). Несколько забегая вперед, скажем, что именно последовательное разделение указанных познавательных механизмов дает основание отождествлять процессы, происходящие в массовом сознании, с некоторыми физическими явлениями. Метод обязательного разделения двух когниций назван здесь эпистемологической топикой. Основных познавательных топов, если опираться на аристотелевскую диалектику, можно, в данном случае, выделить два – это мышление и "бытие" [1, с. 349], [9, с. 7].

Необходимо дать краткие характеристики эксплицитного и имплицитного знаний. Главное внимание при этом следует обратить не на внешние проявления данных познавательных механизмов, как это сделано, например, М. Мерло-Понти [17], определившим их как "говорящее cogito" и "молчаливое cogito", или М. Полани, указавшим на существование "явного" и "скрытого" знаний. Для подтверждения заявленной цели – выявления холистического единства природных и социальных процессов – нужно определить глубинную онтологическую природу познавательной дуальности. Это достаточно емко сумел выразить российский математик Ф.И. Маврикиди, высказавший идею, что эксплицитное знание есть "логика покоя", а имплицитное знание – «"логика" движения». Хотя слово "логика" во втором случае необходимо употреблять в кавычках, поскольку познавательная деятельность в имплицитном варианте принципиально не может быть формализована, ее "логика" есть текущая целесообразность.

Эксплицитное знание (мышление) имеет особенности, которые прямо следуют из противопоставления выделенных нами топов – мысли (покоя) и "бытия" (движения). Такое противопоставление было произведено еще в античную эпоху и свое классическое выражение получило в знаменитых апориях Зенона. Принципиальная неразрешимость задач элейского философа, не опровергнутая до сих пор, позволяет дать бытийственную характеристику мысли: ее атрибутами, с точки зрения главного онтологического визави – движения, являются статичность и дискретность. ("Решение", предложенное в 2001 г. группой российских ученых из Новосибирска (Корухов В.В. и др.), обращает один парадокс в другой, в силу чего не может быть признано решением [5])

Отграниченность прежде всего от объекта познания, что обеспечивается субъектно-объектным подходом и анализом, то есть остановкой действительности и последующим разделением объекта на составные части (как буквально, на лабораторном столе, так и мысленно, гипотетически). Мышление лишено ценностной иерархии (информационный бит вычислительных машин сегодня хорошо иллюстрирует тот факт, что все мысли равны между собой). С помощью мысли невозможно передавать реальное движение: мысль, подобно кинопленке, творит лишь его мультипликативную иллюзию. Тем не менее в процессе мышления движение имеет место, однако осуществляется оно особенным образом – мысль перемещается линейно и обратимо по степеням обобщения, от общего к частному и наоборот; или из прошлого в будущее и обратно, причем всегда скалярно (ступенчато). Если изобразить движение мысли во времени графически, то ее маршрут будет напоминать аппроксимированную или даже простейшую ступенчатую синусоиду, которая способна менять направление еще и в третьей плоскости, когда в ходе решения задач привлекаются подобия из других предметных областей (используется ассоциативное мышление).

Истина в мышлении определяется как соответствие знаний действительности и она в принципе недостижима, поскольку исчерпывающе полного описания объекта с помощью мысли получить нельзя. "Невозможно до конца распутать любой бесконечный узел природного явления", пишет Ф.И. Маврикиди [6]. Мышление позволяет лишь приближаться к истине. Соответственно, посредством мышления невозможно постижение пределов знания, то есть мышление призвано обслуживать лишь зону средних смысловых значений (между заданными пределами).

Имплицитное знание существует как знание скрытое, глубоко личностное и непередаваемое. Основной его инструмент уже не абстракция, а реальное действие. Точность этого спонтанного, производимого без участия коры головного мозга действия обеспечивается не отторжением субъекта от объекта, а наоборот, слиянием познающего с окружающей средой, то есть место анализа занимает органический синтез. Вершины когнитивного мастерства такого рода демонстрируют музыканты-виртуозы или спортсмены высшей категории, которые в ходе своих выступлений не имеют права задумываться над тем, что и как они делают. Окружающая среда (и сознание в нем) определяется здесь как мир движения (можно назвать это текущим бытием, можно – настоящим временем), которое имеет две основные характеристики: непрерывность и бесконечность, в том числе в рамках установленных границ (актуальная бесконечность). Имплицитное знание ценностно ориентировано, в силу чего является источником духовности и морали.

Имплицитная истина определяется как применение к внешним обстоятельствам. Такая истина легко достижима и внешне она, как правило, очень проста, проста настолько, что доступна не одному только человеку, но и любому живому существу, однако цена ее очень высока: ошибка весьма часто приводит к фатальному исходу. Имплицитное знание позволяет постигать пределы, но это всегда субъективное знание.

Особенностью текущего исторического этапа, с точки зрения ведущей познавательной парадигмы, является безусловная доминанта эксплицитного знания: в научном сообществе роль "молчаливого cogito" недооценивается, оно остается этакой когнитивной "Золушкой", хотя и выполняющей основную эвристическую работу (одно из названий имплицитного знания – "научная интуиция"), но не допускаемой на "академический бал", то есть в официально признаваемую теорию познания. Такое отношение вызвано в основном двумя факторами (повторимся): выраженной субъективностью имплицитного знания, неприемлемой для объективного мира рациональности, и второе – внешней интеллектуальной непритязательностью имплицита, чтобы не сказать его примитивностью.

Однако оба эти фактора останавливают на себе внимание при рассмотрении природы массового сознания, поскольку именно интеллектуальная неразвитость "толпы", вкупе с эмоцией, определяемой как субъективное оценочное состояние, как раз и являются главными особенностями проявления massa conscientia. Отсюда уже только шаг до предположения, положенного в основание настоящей гипотезы, что имплицитное знание следует признавать преимущественным познавательным инструментом массового сознания, в то время как эксплицитное знание остается главным познавательным механизмом сознания индивидуального.

Главным условием работы имплицитного знания является приобретение практического опыта, заблаговременное собирание максимально богатой "библиотеки моделей действий", необходимой для того, чтобы в нужный момент интуитивно воспользоваться именно той моделью из накопленного арсенала, которая наиболее эффективна. Для этого те же исполнители и спортсмены постоянно тренируются, оттачивая свое мастерство. В массовом сознании такой "библиотекой" заранее усвоенных программ является индивидуальное и массовое бессознательное, то есть зашитые в генотип правильные, с точки зрения выживания вида и рода, модели поведения.

Зададимся, однако, вопросом: на что в своем интуитивном постижении действительности могли опираться те еще очень примитивные организмы, которые миллионы лет назад лишь приступали к формированию и накоплению психологического опыта? Можно предположить, что "дном" подсознания, если можно так выразиться, являются физические процессы, только они могли служить для простейших живых существ единственным доступным образцом. И подтверждение тому мы находим в современных социальных процессах, в реакциях массового сознания на раздражители: в состояниях устойчивого эмоционального возбуждения, когда роль индивидуального (эксплицитного) разума участников бурных событий сужается до способности решать лишь сугубо прикладные задачи (как взять штурмом очередную бастилию), социальные организмы проявляют свойства физических макросред, подчиняясь законам термодинамики.


Исследование: основная часть

Необходимо признать, что человеческое сознание в своей полноте и единстве, то есть во всеоружии обеих когниций, оказывается умудреннее одностороннего рационального разума, поскольку настоятельно подталкивает к пониманию всеобщей взаимосвязанности в мире. Делает это наше сознание через непроизвольные и малозначащие, на первый взгляд, словесные оговорки.
Возбужденное эмоциональное состояние, столь важное для понимания реакций социальных организмов, в русском языке имеет знаковое вербальное обозначение – "волнение", что прямо коррелирует с волновой природой чувства. Но точно также мы привычно говорим о "свете разума", под которым подразумевается мышление, чей основополагающий принцип "отражение". Свет также имеет волновую природу, хотя, применительно к мышлению, более корректным было бы говорить о природе корпускулярной. Или, например, мы слышим, что некий "импульсивный человек" волею судеб оказался "на гребне" каких-то "громких" событий, а какой-то другой человек, очень достойный, находится "в тени" своего более выдающегося предшественника. Раздражающее многих расхожее уподобление известных артистов "звездам" оказывается поразительно точным с социальной точки зрения: да, как бы мало, порой, не несли в себе эти люди, но, становясь устойчивыми факторами массового сознания, они "притягивают", то есть становятся источником особого рода гравитационных сил, пропорциональных тиражам сообщающих о них масс-медиа, и буквально "светят", транслируя в общественное пространство те или иные идеи и поведенческие образцы.
Не меньшее количество устойчивых словесных штампов привязано к термодинамическим процессам: "подогревать настроения"; "оказать давление на правительство"; "социальный взрыв", и проч. Вспомним, конечно, и бессмертное "Мечты кипят!" А.С. Пушкина или "кипит наш разум возмущенный" А.Я. Коца.

Большое количество "оговорок" нашего сознания вошло в научные термины. Собственно, практически любая физическая категория имеет сегодня социальный эквивалент: в научных статьях и монографиях пишут о "социальной энергии", о "социальной массе", о "социальных векторах" и предлагают соответствующие дефиниции.

За недостатком места мы сопоставим между собой только два категориальных понятия из физики и социальной психологии. Подчеркнем при этом, что приоритет мы заранее отдаем естественнонаучным областям, исследовательский аппарат которых, безусловно, более приспособлен к решению прикладных задач, что доказано практикой.

Начнем с сопоставления определений физической массы и социальной массы.

Подробный этимологический и семантический анализ термина "социальная масса" выполнен челябинским исследователем Г.Ю. Черновым [14]. Отметим главное, что следует из подготовленного им обстоятельного обзора: основной смысл категории "социальная масса" до настоящего времени связан с количественным признаком – это "множество, большое количество народу" [13], что в целом совпадает с традиционным определением "толпы" (большое скопление людей). Из качественных признаков отмечается только слитность массы (тестообразное бесформенное вещество, густая смесь [7], отсылающая к исходному греко-римскому значению слова massa: "тесто", "первоматерия". Этот признак, как правило, достаточно подробно разбирается: рассматриваются структура общения (информационный обмен), перцепция (эмоциональная составляющая коммуникации), интерактивность (совместная деятельность), и проч.

Несколько особняком стоят словари советской эпохи, изредка еще переиздающиеся, в которых акцентируется активная роль масс: указывается, что их трудом создаются материальные блага и многие духовные ценности, а классовая и особенно революционная борьба народных масс обеспечивает прогрессивное развитие общества [3].

Теперь рассмотрим определение физической массы [2, 10]: это фундаментальная физическая величина, определяющая инертные и гравитационные свойства всех тел /курсив здесь и далее наш, Р.С./ – от макроскопических тел до атомов и элементарных частиц.
Как мера инертности масса введена И. Ньютоном с помощью определения импульса: p = mv (где m и v – масса и скорость тела). В качестве меры гравитационного взаимодействия масса входит в закон всемирного тяготения и определяет, в частности, вес тела. В классической механике масса равна отношению действующей на тело силы F к приобретённому им ускорению а: m = F/а (второй закон Ньютона).

Первое, что здесь обращает на себя внимание: физическое определение массы не связано с "вещественными" показателями, то есть с количеством составляющих физическую массу "элементарных частиц", тогда как социальная масса представляется "множеством отдельных индивидуумов". Физическая масса есть единство отнюдь не элементов, а двух сил – силы притяжения (гравитации) и силы отталкивания (инерции). Этим определение массы исчерпывается.

Хотя и гравитация, и инерция характеризуются в физической теории как "свойства материи", однако сама "материя" в представлениях современной физики имеет довольно сложную судьбу: "Материя и излучение, согласно специальной теории относительности, являются только особыми формами энергии, распределенной в пространстве; таким образом, весомая масса теряет своё особое положение и является лишь особой формой энергии" [15, Т.1, с.685]. То есть материи, по крайней мере в той форме, в какой мы привыкли о ней думать – в форме вещественной субстанции, – не существует, что подтверждают и классические ньютоновские формулы, где масса определяется как свойство материи, но сама материя исключена: m=v/p и m=F/а.

Вывод, который мы можем сделать из произведенного сопоставления: для социальной массы несущественно количество элементов, образующих социальную систему, последнее может иметь значение лишь для биологической массы. Социальная масса есть сложение сил – притяжения или отталкивания. Соответственно и на отдельного индивидуума, с точки зрения социальной теории, правильнее смотреть только как на вектор силы – потенциальной или уже выполняющей какую-либо работу.

История человечества многократно это подтверждает. Героев может быть всего триста против целого войска, как спартанцев в Фермопильском ущелье, их может быть два десятка, как солдат сержанта Павлова в Сталинграде, герой может быть только один или его даже вовсе может не быть, а достаточно лишь его имени и примера, вдохновляющего всех других.

Также мы обнаруживаем, что "морально устаревшие" сегодня определения социальной массы советской эпохи оказываются ближе к естественнонаучному взгляду на физический эквивалент того же понятия.

"Я счастлив, что я этой силы частица", писал Владимир Маяковский о классовом (массовом) самосознании, которое переживается как эмоция:
"Сильнее
              и чище
                        нельзя причаститься
великому чувству
                            по имени –
                                              класс!"

Теперь попробуем предложить собственное определение социальной массы, опираясь на физическое определение. Получаем следующее: социальная масса есть мера инерционных (отталкивающих) и гравитационных (притягивающих) свойств социального организма. При этом социальная масса покоя (в физике масса покоя является важным показателем) есть эмоционально уравновешенное состояние общества, в котором силы отталкивания (антипатии) компенсируются силами притяжения (симпатии).

Теперь сопоставим определения физической и социальной инерции.

Физическая инерция есть свойство тел сохранять своё состояние покоя или прямолинейного равномерного движения до тех пор, пока какая-либо внешняя сила не выведет его из этого состояния, и приобретать под действием внешней силы конечное ускорение. Мерой инерции тела при поступательном движении является его масса (коэффициент пропорциональности между импульсом и скоростью), а при вращении – момент инерции относительно оси вращения.

Социальная инерция, по версии электронной Энциклопедии социологии [16], определяется как "тенденция социальных систем к сохранению и воспроизводству сложившихся форм функционирования в изменяющейся ситуации". Еще более близким к "физической" формулировке инерции является определение социальной стабильности: "непрерывность существования социальных и культурных моделей внутри общности или общества в целом без внезапных и резких изменений в каждом из главных сегментов этих моделей".

Однако очень любопытную версию социальной инерции дает раздел Социология в "Энциклопедии", изданной в 2003 г. в Минске: это "состояние социального процесса или объекта, при котором те или иные общественные силы направлены на торможение его развития, на нейтрализацию социальных нововведений. При этом активизируется протекание негативных социальных процессов, оказывающих тормозящее воздействие на новые качественные преобразования, а консервативные силы в том или ином временном диапазоне доминируют над инновационными силами. Социальная инерция противостоит социальной инициативе как активной преобразующей деятельности. Социальная инерция обычно приводит к социальному застою, стагнации, кризису и даже разрушению объекта" [12].

Нетрудно заметить, что в последнем случае определения физической и социальной инерции резко контрастируют. "Физическое" определение имеет подчеркнуто нейтральный характер, подразумевающий, что не бывает "положительной" или "отрицательной" инерции, а все зависит от того, как такое свойство используется. Это может быть, например, полезный инерционный датчик, инерционный оружейный затвор, возможность экономить топливо на транспорте, и т.д. и т.п.). Отрицательные последствия инерции связаны, главным образом, лишь с возникновением разрушающих перегрузок в случаях мгновенного набора или погашения телом скорости, хотя и эти качества находят для себя положительное применение, например, во взрывных работах.

Определение же социальной инерции в приведенном примере имеет выраженный негативный характер. Хотя социальная инерция справедливо ассоциируется с консервативными тенденциями в обществе, однако ничего не сказано о причинах широчайшего распространения консервативных течений в мире. Ведь в одних только США существуют финансовый, экономический, социальный, либеральный, религиозный консерватизм, даже биоконсерватизм. К неоконсерваторам причисляются такие известные фигуры как Д. Белл, З. Бжезинский, Н. Кристолл и многие другие. В раскрытии термина не отмечена роль консервативно-охранительной функции в общеисторическом процессе, посредством которой закрепляются доказавшие свою эффективность способы ведения хозяйства, управления и проч., без чего было бы невозможно поступательное развитие. Наконец, ничего не сказано о роли инерционных процессов в биологической эволюции, имеющих решающее значение для формирования и действия имплицитного познавательного механизма, базирующегося на накоплении и сохранении, в том числе и прежде всего на генном уровне, проверенных на практике поведенческих образцов, чем определяются эмоциональные реакции массового сознания.

По характеру приведенного высказывания можно сделать вывод о выраженной неолиберальной позиции автора, что, конечно же, вполне допустимо в научной или публицистической полемике, однако в энциклопедических статьях такой явной тенденциозности, безусловно, следует избегать.

Предложим собственную версию определения социальной инерции, ориентируясь, как и прежде, на физические дефиниции и приближая терминологию к естественнонаучным понятиям: социальная инерция есть свойство социальной системы сохранять состояние эмоционального покоя или устойчивое однонаправленное эмоциональное напряжение.


Заключение

Полноценный анализ результатов предпринятого исследования подводить, безусловно, рано, работа только начата. Положения волной теории и термодинамики, которые здесь предложены к использованию в сфере социальной психологии и социологии, пока не подкреплены работоспособными моделями, поскольку оказалось необходимым прежде привести понятийный аппарат гуманитарных дисциплин в соответствие с физическим, и лишь затем пробовать применять количественные соотношения, отлитые в физические формулы, к практике социальной жизни. При этом первые опыты сопоставления понятий дают в общем ожидаемый результат: "гуманитарные" формулировки оказываются "рыхлыми", они несут в себе массу (оговорка!) лишних деталей, что нередко затемняет (опять оговорка!) суть вопросов, или даже просто уводит в сторону в силу очевидной тенденциозности.

Несмотря на нашу приверженность к постановке утилитарных целей и решению прикладных задач (в данном случае – по увеличению прогнозных возможностей социальной психологии применительно к реакциям массового сознания на управляющие воздействия), в следующих материалах на эту тему мы будем вынуждены шире вторгаться в область аксиоматики, так как без определения таких экстремальных категорий как "движение", "энергия", "сила", "материя", "скорость", "теплота" и других, продвигаться вперед будет затруднительно. При этом мы отдаем себе отчет, что: а) значение любого категориального понятия в конечном счете автореферентно (сила есть сила, А = А) и б) любое менее общее, нежели автореферентное, определение категории для решения прикладных задач принципиального значения не имеет, так как эксплицитное знание обслуживает лишь среднюю часть смысловой шкалы, предельные показатели в которой исключаются. Тем не менее, собственные субъективные ответы на общие мировоззренческие вопросы необходимо давать, так как сфера познания, в нашем представлении, подобна замкнутому сосуду, наполненному субстратом ментальности, а в такой емкости, как во всякой другой, не должно быть, согласно молекулярно-кинетической теории, незаполненных зон.


Литература

[1] Аристотель. Топика, или диалектика, и ее предмет. Сочинения в 4-х тт. Т.2. М. : Мысль, 1978.
[2] Большая политехническая энциклопедия. М. : Мир и образование. Рязанцев В. Д., 2011.
[3] Келле, В.Ж. Массовое сознание // Философский словарь / под ред. И.Т. Фролова. 7-е изд., перераб. и доп. М. : Республика, 2001. С. 315–316.
[4] Князева, Е. Энактивизм: новая форма конструктивизма в эпистемологии. М., СПб. : Центр гуманитарных инициатив; Университетская книга, 2014.
[5] Корухов, В.В. Модель дискретно-непрерывного пространства-времени и апории движения «Ахиллес» и «Дихотомия» // Темная материя и темная энергия : электрон. журнал. URL: http://victorpetrov.ru/model-diskretno-nepreryvnogo-prostranstva-vremeni-i-aporii-dvizheniya-axilles-i-dixotomiya.html (дата обращения: 24.01.2019).
[6] Маврикиди, Ф.И. Дао математики // Дельфис (ежегодник). 2002. С. 137.
[7] Ожегов, С.И. Толковый словарь русского языка / С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова ; РАН, Ин-т рус. яз. им. В.В. Виноградова. 4-е изд., доп. М. : Азбуковник, 1999. С. 344.
[8] Полани, М. Личностное знание: На пути к посткритической философии. М. : Прогресс, 1985.
[9] Садикова, В.А. Топика как система структурно-смысловых моделей порождения коммуникативного смысла. Тверь : Твер. гос. ун-т, 2017.
[10] Современная энциклопедия. М. : Большая Российская энциклопедия, 2000.
[11] Талеб, Н. Н. Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости / Н. Н. Талеб; пер. с англ. В. Сонькина, А. Бердичевского, М. Костионовой, О. Попова; под ред. М. Тюнькиной. – М. : Изд. «Колибри», 2009.
[12] Титаренко, Л. Г. Социология: Энциклопедия. – Минск: Интерпрессервис; Книжный Дом. А.А. Грицанов, В.Л. Абушенко, Г.М. Евелькин, Г.Н. Соколова, О.В. Терещенко. 2003.
[13] Толковый словарь русского языка / под ред. Д.Н. Ушакова. Т. II. М. : Гос. изд-во иностр. и нац. слов., 1938. Ст. 154.
[14] Чернов, Г. Ю. Социальная "масса": этимологический и семантико-философский анализ // Вестник Челябинского университета. Вып. 20. Философия. Социология. Культурология. – Челябинск : 2011. № 2 (217). С. 44–50.
[15] Эйнштейн, А. Эфир и теория относительности // Собрание научных трудов. В четырех томах / под ред. И.Е. Тамма, Я.А. Смородинского, В.Г. Кузнецова. М.: Наука, 1967.
[16] Энциклопедия социологии / Сост. А. Антинази, 2009 [Электронный ресурс] : Инерция социальная. URL: http://sociology.niv.ru/doc/encyclopedia/socio/fc/slovar-200-2.htm#zag-1254 (дата обращения: 28.01.2019).
[17] Merleau-Ponty M. Phenomenologie de la perseption. Paris, 1987.
Cвидетельство о публикации 567543 © Решетников С. Н. 04.04.19 01:32