• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Перевод
Форма: Пьеса

Хейкки Юликангас. На пути к Зимней войне. Сцена 2

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Сцена 2
 
(Кабинет Эркко, 5.10.1939. Собрание комиссии по иностранным делам).
Каяндер (обращаясь к Эркко): Непостижимо – как можно Эстонию, независимое государство, подчинить вот так, танками! Международному праву вряд ли известны подобные случаи.
Эркко: Быть может, Сталин удовольствуется лишь военными базами. Однако нам пора начинать.
Каяндер: Действительно. Господа! (стучит молотком по столу). Господа, не начать ли нам? Слово министру иностранных дел Эркко. Прошу.
Эркко: Господин председатель! Для начала я с радостью отмечу один позитивный момент. Хоть война второй месяц бушует в Европе, Польша сокрушена за три недели, а страны Балтии были жестоко принуждены отдать военные базы, мы получили возможность жить в мире. Нас спасла наша последовательная политика нейтралитета.
Маннергейм: Боюсь, вы излишне оптимистично оцениваете наше положение.
Эркко: Что вы изволите иметь в виду, фельдмаршал?
Маннергейм: Прежде всего то, что Москва хочет закрыть Финский залив, закрыть для чужих боевых кораблей. Делается это при помощи артиллерии, для чего нужны оба берега – эстонский и финский.
Ниукканен: Надо нам было поддержать Эстонию. Когда их посол ушёл несолоно хлебавши, словно попрошайка, у меня сердце кровью обливалось…
Маннергейм: К счастью, кровью обливалось лишь ваше сердце, а не ваша разгромленная армия!
Эркко: Возможно, пессимизм может позволить себе председатель совета по обороне. Для министра иностранных дел это непозволительная роскошь.
Маннергейм: Надеюсь, министр иностранных дел всё-таки останется реалистом. Все присутствующие наверняка уже знают, что по секретному протоколу к договору Риббентропа Финляндия отошла к сфере интересов Советского Союза.
Таннер: Это действительно так?
Маннергейм: Увы, да. Правда, МИД не проинформировало об этом даже нашу комиссию, не говоря уже о правительстве.
Эркко: Не стоит информировать о слухах, тем более в данном случае, когда германский МИД их категорически опровергает. Вот это и есть реализм!
Ниукканен: По-моему, министр иностранных дел поступил правильно. Не всё подряд нужно тащить в правительство – некоторые вопросы следует решать самостоятельно.
Таннер: Ну-ну. Здесь речь о Финляндии, а не о ее министрах и маршалах.
Маннергейм: Неужели, министр Таннер? Прекрасно, что вы, социалисты, задумались о Финляндии. Очень жаль, что вы забыли о ней тогда, когда потребовались деньги на усиление армии.
Таннер: Не забывали мы о Финляндии! Но и другие, помимо армии, должны что-то получать!
Маннергейм: Совершенно верно. Наверное, так было нужно. Премьер Каяндер уже успел отметить, что если бы мы в свое время потратились на военные нужды, то сейчас были бы бедной нацией с устаревшим вооружением.
Каяндер: Надо же было что-то изобретать…
Маннергейм: Я не критикую, это не по моей части. Это было совершенно логичное, правильное решение – правда, с одной оговоркой. Через несколько месяцев мы можем оказаться не только бедной и безоружной, но еще и несвободной нацией.
Таннер: Лишь диктатуры тратят на армию всё, что есть. И лет десять назад кое-кто нам прочил такую систему, для чего требовался кто-то из высшего военного командования. Впрочем, наша демократия выстояла.
Маннергейм: Министр Таннер! Случись что – безоружные всегда проигрывают, независимо от государственного устройства. И оборона всегда дорого обходится государству – оно платит деньгами или кровью.
Таннер: Денег и крови стоит диктатура, причем не только в военное, но и в мирное время!
Каяндер: Господа, господа! У нас у всех сейчас одна забота – наша родина. Однако напомню, что беспокоиться пока рано. Мир в огне, но фундамент дома в Юкола стоит на месте.
(Стук в дверь. Немного помедлив, Каяндер разрешает войти. В дверях появляется Пакаслахти).
Пакаслахти: Очень извиняюсь за беспокойство – важный звонок министру иностранных дел.
Эркко: Настолько важный, чтобы прерывать собрание?
Пакаслахти: Боюсь, что да.
Эркко: Прошу прощения. (Выходит).
Каяндер: Что случилось?
Пакаслахти: Министр сам решает, разглашать ли такие сведения.
Таннер: У него не должно быть секретов от правительства! Быть может, от других – но не от нас!
Пакаслахти: Я… я не могу об этом говорить.
Таннер: Ну и дисциплина!
(Эркко возвращается и садится с растерянным видом).
Каяндер: Плохие новости?
Эркко: В целом да…
Таннер: И что же? Говорите!
Эркко: Боюсь, что мы в какой-то мере ошиблись в оценке ситуации.
Маннергейм: Оценивали вы, а не «мы».
Эркко: А вы, фельдмаршал, возможно, всё знали заранее?
Маннергейм: Не знал и даже не догадывался. Но я мог предполагать.
Эркко: Врял ли это чревато чем-то серьезным…
Ниукканен: Значит ли это… не может быть… Господи!
Эркко: Значит. Именно это оно и значит.
Таннер: Так что?
Эркко: Только что из Москвы звонил посол Аарно Юрьё-Коскинен. Сегодня его вызывали к наркому Молотову. Тот письменно уведомил о желании советского правительства переговорить о «конкретных политических вопросах» между нашими странами. Он призвал незамедлительно избрать переговорщиков и направить их в Москву.
(Молчание.)
Таннер: Вот мерзавцы!
Каяндер: Этого не может быть, просто не может быть!
Эркко: Если бы…
Каяндер: Значит, та же схема, что и с Балтией. Не понимаю. Мы же относимся к Скандинавии, а не к Балтии.
Маннергейм: Увы, хозяева Кремля, похоже, иного мнения.
Каяндер: Да, это и в самом деле решающий момент. Господа! Пожалуй, нам следует обсудить это неприятное приглашение и всё с ним связанное. Этот серьезный поворот вынуждает нас изменить регламент собрания.
Таннер: Изменить регламент? Наконец-то хоть что-то...
Эркко: Умерили бы вы свою иронию! Это требует серьёзного обсуждения.
Ниукканен: Да о чём тут говорить! Финляндия – независимое суверенное государство. Не нужно играть по их правилам! Зачем нам вообще вести переговоры о том, отдадим ли мы свои военные базы и территории?
Таннер: О реализме пора забыть.
Маннергейм: Каким образом министр Ниукканен намерен помешать тамошним замыслам? Нотами?
Ниукканен: У нас есть армия и шюцкор. Наша страна однажды уже сумела отстоять свою землю и независимость. Напомню, что в 18-м году мы прогнали большевиков за наши рубежи.
Маннергейм: Я держу это в памяти и без особых напоминаний. Именно я командовал армией, которая добилась этого – бесспорно блестящего – успеха. Однако дело в том, что нет больше слабого советского государства! В отличие от нас, большевики позаботились о вооружении.
Ниукканен: Во всяком случае шюцкор наготове, если трусит армия – или, точнее, ее командование.
Таннер: Чуть больше выдержки не помешает, не так ли, Эркко?
Маннергейм: Господин Ниукканен, меня не удивляет, что вы выходите за рамки приличия. Но хочу надеяться, что вы останетесь конструктивны.
Ниукканен: Простите за бестактность. Меня задело, что, разволновавшись, мы уже вроде как покорились воле Москвы, смирились с тем, что старая Россия обрушится на свои бывшие владения.
Таннер: Разве дело обстоит не так?
Ниукканен: Нет, не так. Друзья! Нам нужно выбросить страх из головы. Мы не можем падать духом. Все это не так неожиданно, как кажется поначалу. Этот момент должен был настать, как он и в прошлые века наставал для финского народа. Теперь пришел черед нашего поколения столкнуться с натиском восточной орды.
Таннер: Постойте, постойте! Иногда стоит отложить оружие в сторону. Мы ведь ещё даже не знаем, что именно понадобилось русским. Вероятно, следует сначала это выяснить – в смысле, до того как мы что-то отвергнем или с чем-то согласимся, не говоря уже о том, что начнем закалять в бою новое поколение. А сейчас надо просто продолжить собрание.
Каяндер: Совершенно верно, Таннер прав. Насколько я понимаю, надо подумать, кого послать в Москву. Не знаю, что ещё мы можем сделать в этой ситуации.
Ниукканен: Раз мы встаём на путь переговоров, в Москву надо отправить того, кому доверяет правительство. Я предлагаю Эркко.
Эркко: Минутку, минутку! Я… на мой взгляд, место министра – в правительстве. Вы только подумайте, какое воздействие, какое сильное воздействие произведет здесь, дома, отъезд министра иностранных дел! Тут надо придерживаться иной линии, чем балтийские государства. У министра – и, конечно, у всего правительства – должен быть люфт, время для принятия взвешенных решений.
Таннер: Да что взвешивать в такой очевидной ситуации!
Каяндер: Естественно, мы не будем вас принуждать, раз вы не хотите. Но если не вы, кто тогда?
Эркко: Да кто угодно! Нет, не в буквальном смысле… Минутку… Я придумал. У меня есть хорошая кандидатура, просто отличная: государственный советник Юхо Кусти Паасикиви, наш представитель в Стокгольме.
Каяндер: Действительно, Паасикиви.
Эркко: Он владеет русским и давно знает большевиков. Кроме того, он отлично знаком с русской историей и культурой. Вот подходящая фигура!
Ниукканен: Хм, в 18 году он был одним из тех, кто хотел установить у нас монархию. И памятный Тартуский мир по мнению многих был позорным.
Таннер: В том соглашении не было никаких изъянов. А за короля опрометчиво ратовали многие другие тогдашние соглашатели. Им нужно было добиться расположения властей, упрочить свое положение. Я – за Паасикиви.
Каяндер: Что остальные? Кажется, никто не против. А фельдмаршал?
Маннергейм: Я здесь лишь как военный специалист. Вопрос переговорщиков пусть решает правительство, а не председатель совета по обороне.
Каяндер: В таком случае выбираем… то есть, конечно, предлагаем правительству назначить Паасикиви. Так я понял желание комиссии – разумеется, если он сам согласится. Есть другие кандидатуры? Нет. На том и порешим! (Обращается к Эркко, пока остальные встают из-за стола). Может, ещё и ничего серьезного. С чего бы Кремлю давить на нас? Зачем? Мы же за наш нейтралитет не выпрашивали ни дюйма.
Маннергейм: Простым объявлением нейтралитета вопросы безопасности не решаются -
скорее, требуется союзнический договор. Но это не моя забота. Наверняка МИД с профессионализмом позаботился об этом. Ведь не случайно Хольсти пришлось уйти, а Эркко – занять его место.
(Маннергейм откланивается и удаляется. Эркко пробирается к Ниукканену).
Эркко (понизив голос): Этот проклятый выскочка в корсете увидел свой шанс. Разом разнес нас в пух и прах, мстительный солдафон!
Ниукканен: Собака лает, ветер носит... Он просто испугался ответственности, когда понял, что окажется главнокомандующим в непростые времена. Но пусть не требует соглашаться на условия! Финны этого не потерпят, это тут же приведет к восстанию.
Эркко: Хм, в этой стране может возникнуть и другой повод для восстания.
Ниукканен: Вы имеете в виду реакцию коммунистов?
Эркко: Я имею в виду прежде всего десятки тысяч бывших красногвардейцев – и столько же по ту сторону границы. И это ещё не всё, что связано с 18-м годом…
Ниукканен: Пустые страхи!
Эркко: Будем надеяться. Завтра начнет расползаться слух о вызове на переговоры. Страну ждут перемены – вот только какие?
 
Cвидетельство о публикации 566327 © Алексей Михайлов 07.03.19 23:17