• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения

зеленый фонарь

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста



зеленый фонарь

невыразимое...
я в тебя угодил, как в капкан,
пошел на родник поздним вечером,
замер безрукой статуей посреди осеннего сада.
что же делать? хватать зубами
сухие ветки — узловатые карандаши,
бросаться под длинные, как лимузины, слова,
чертить чернозем, царапать асфальт...
а молодой клен обнял самку фонаря
(стеклянный цветок на железном стебле),
желтой листвой нарядил металл —
«теперь ты жива! теперь ты одна из нас!»
три девушки с распущенными волосами
грациозно выцокотали на аллею,
за ними просеменили пушистые, как норки,
запахи дорогих шампуней...
я слышал каждый шорох, осязал детали:
велосипедист пролетел, шуршание стройное спиц,
два отрока уткнулись в гаджеты, как жирные мотыльки
в кольца сиреневого света,
бьются мягкими мордами о мерцающие экраны.
и — о чудо — парень с девушкой танцуют вальс
ниже, по асфальтовому течению,
под платиновым сиянием фонаря.
она обучает парня: ангел в белой куртке и с рюкзачком;
и сотни мыслей, деталей, образов роем
жужжат, требуют, покусывают…
но сколько из впечатлений выживут?
или растают, точно крошки масла
на раскаленной сковороде бытия...
я попал в медленный ураган
из желто-красных бабочек октября,
мгновений-однодневок...

Господи, как же мне всё это выразить?
сквозь решето сознания просачивается
фосфоресцирующая соленая вода смысла.
и мысли мысли мысли
кружатся в голове, как музыка Листа:
смотри, как стремительно сорвался кленовый лист —
точно пианист с ногой в гипсе выпал из балкона.
а я выскочил из вечерних теней измененный
невыразимым — будто легчайшей радиацией
исказили лирический код моей души.
чуть не плакал, бежал домой,
шевелил обрубками рук, сжимал зубами
зеленый призрачный
луч...

***

осень — голодная скорпионша
с клейким выводком детенышей на спине,
но никто не приютит ее, не пригреет. лишь поэт
смело протянет руку и скажет: «сигай ко мне!»
осенью каждый второй если не поэт,
то зародыш Гомера:
прошли четыре рыжих недели — без дождей и дрожи.
и каждый третий прохожий ужален роскошным ядом,
и кленовые листья хрустят и шуршат под ногами, точно
чипсы осени со вкусом Пушкина Александра.
а город, а город, а город исподволь грузно
и с грустью впадает в предзимнюю спячку;
дворник жадно сосет никотиновую лапу —
насыщается медвежьим жиром дворовой мечты.
все эти пейзажи — городские, земные, осенние,
с червивыми чертогами и грудами дряхлого золота,
с кривыми гвоздями в полусгнившей раме,
с голым ветром, босиком шагающим по листьям,
будто невидимка по острым ракушкам на берегу моря,
я никогда не забуду, где бы я ни оказался завтра:
в каком-нибудь раю/аду или на незнакомой планете.
спасибо. спасибо. спасибо…




Уран в 38

как прекрасен ее пупок.
такие изящные выемки находишь в бракованных свечах
или на стволах вишен — место, где обнажилась кость,
отмерла старая ветвь или передумала рождаться новая.
узкие джинсы — когда развешивает их на стуле —
похожи на картонные цилиндры внутри рулонов.
босоножки на высоких каблуках —
жилистые царицы-скорпионши
с выводком жал, выкрашенных черно-алым.
и главное — глаза. глаза... там всегда
мреют и плывут зеленовато-серые рассветы
инопланетные,
или угасают янтарно-жемчужные закаты
безлюдные.
таинственная планета, и жизни — разумной, хищной —
на ней нет, или она ловко прячется от меня
за границами век, за туманами и озерами.
иногда промелькнет пятнистый монстр страсти,
точно перед объективом дискавери,
но отвлекают пыльно-шелковые облака,
темное пульсирующее солнце.
ее красота отзывчива и тепла —
будто трон с подогревом
или электрический стул с подушечкой от геморроя.
заботливая красавица,
не трепанированная зубчатой самовлюбленностью, —
это редкость: так бриллиант в кольце
искренне переживает, если ты порезался
во время бритья. кто же ее создал, подарил мне?
все вещи в доме пахнут ароматным уютом,
и даже гладильная доска — близорукий птенец птеродактиля —
смотрит на меня великодушно.
а почему бы и нет?
во мне скопилось так много любви —
как радия в закромах миролюбивого диктатора.
пора уже устроить небольшой термоядерный взрыв
семейного счастья.

девушка-оса

окно плавает в чашке с чаем, как поплавок,
и ты опускаешь взгляд в небо,
точно пакетик чая на нитке,
и памятник Ленину еще стоит
с естественно-окаменевшим, замершим лицом,
как человек-мочащийся по пояс в морской воде,
в граните истории.
а война где-то бродит рядом
минотавром с окровавленным поломанным рогом.
и небритые мальчики дерутся на ребрах.
и бурьян молчит, по горло плывет в тумане,
и луна на рассвете горько и грустно мычит,
как корова в бедламе,
и осенние лучи косой медью падают во двор,
будто лестница без перил на небеса.
и девушка-оса жалит меня, усыпляет живьем,
оставляет во мне
прожорливые личинки миров.

портрет О в молодости

любимая, дай мне таблетку
анальгина; туман туго обмотал
треугольные головы горам,
точно влажными полотенцами,
легчайшая боль неба, мелкая, незаметная,
как подъязычная кость колибри,
и виноградники разлаписто тянутся
по каркасам и шиферным заборам
карликовыми истощенными драконами
(больны осенним рахитом) —
усыпаны сладкими пыльными ягодами.
и грузчики, кряхтя и потея,
уже вносят в прозрачные чертоги воздуха
трехметровые портреты осени, забрызганные
грязью, глиной, грибными спорами,
а осень в кровавых от ягод ботфортах
с нами-статуэтками на ладонях
позирует возле ржавого лимузина
с выбитыми стеклами...

пиджак из вороньих перьев

 

если честно, не люблю писать —

верлибры, стихи, прозу, —

но люблю одну женщину. однажды Господь

дал подержать ее за талию (бокал с плотью),

обнять, заполнить семенем, мечтами,

галлюцинирующей пустотой,

а потом превратил в вибрирующую, ломкую,

скульптуру из бабочек, щелкнул пальцами — фокл! —

и она разлетелась по миру узорным маревом.

а я только рот раззявил — небритый голодный птенец.

теперь в каждой женщине, с которой я мужчина,

узнаю узоры горячих крыльев.

но эротическая радость узнавания

сменяется разочарованием,

в каждом стихотворении я хочу невыхотимое

если бы я мог с ней остаться сейчас и навсегда,

я бы и слова не написал больше. никогда.

сжег бы все рукописи, а они горят, чадят —

подожженные нефтяные скважины

с черными заваливающимися хвостами...

но не смог раствориться в ее душе и теле —

золотой айфон в желудке пойманной акулы.

застыл лопоухим истуканом,

а вокруг меня порхают — бабочки-в-животах?

нет — она, она, она. но ее у меня нет

и больше никогда не будет.

это шершаво-кошмарное «никогда» — шикарное слово,

точно пиджак из вороньих перьев.

надеваешь его на голое тело ранним утром — и жуть.

и посему я возьму от поэзии все, что захочу.

поздно или рано.

вот почему я поэт.

 

 

* * *

 

ее душа расположена где-то снаружи,

как душа водопада или виноградной лозы.

хищная большеглазая суть

завтракающей на лету стрекозы.

я отдал два года, два чемодана смыслов и нервов

за дьявольское сокровище;

изучал зеленый планетарий в ее глазах,

дразнил аллигатора в бассейне лыжной палкой;

любовался паучьими ресницами

и вспоминал кляссеры с марками

мелкозубчатыми.

не знаю, что чувствуют художники, рисуя женщин, но

я схватил вязальный крючок и распустил ее —

дернул зазубриной за вену на запястье.

криво расползалась плоть — бледное покрывало,

зацепилось узлом за край некрашеной губы.

и что же осталось?

клеймо на затылке каждой мысли о ней,

как на больничных наволочках,

даже если мысль совсем не о…

 

клеймо излучало тепло.

в полнолуние я сижу голый и потный на простыне,

обхватив колени, подражая сюрреальной стеле,

похож на сырой картофель в граненых срезах,

пытаюсь, как паук, выплеснуть в пространство

шелковый новый мир, паутину мечты,

где мы снова будем вместе.

она будет учить испанский, а я — отбрасывать хвосты,

прогуливаться на поводках нежности,

а по вечерам лениво играть с темными пятнами,

вырезанными из тигриных шкур,

разложенных на письменном столе…

как мне найти тебя, ева,

если ты разлетелась на сотни маленьких женщин?

и я собираю с миру по нитке, с женщин по занозе,

в надежде когда-нибудь собрать целое,

восходящее на остром звуке «ре».

ребро, рембрандт, ре-диез.


Cвидетельство о публикации 564002 © Dmitry Blizniuk 31.01.19 16:33

Комментарии к произведению 4 (19)

растёшь, да ещё как. когда пишешь, когда зависимость, легко скурвиться. но странным образом ты до сих пор молод, находишь в себе новые зоны роста и выпускаешь побеги. и эти побеги тоже некая странность мира: ты накрепко укоренён.

спасибо, Костя, да, так, наверное и есть, протягиваешь кальмарьи корни в облака и не кончается строка)

на самом деле скурвиться, выписаться, расслабиться, покрыться лаком самодовольства очень легко. идет постоянное внутреннее единоборство - ищешь новые темы, стимулы, стили попутно отшвыриваешь собственных химер, как собак

Извините, но это неудобоваримый бред. Эрзац мыслей. Среди мешанины нелепых образов мысли нет, не за что зацепиться. Ни ритма, ни рифмы, ни темы.

:)) Ого! Спасибо за отзыв Фрост-он-же-Слава Морозов/Роберто/Ангел/Лютик/Пестик/Тычинка.

Я очень рад, что мои стихи вам не понравились, и это здорово! Это значит, что вы не будете сладострастно и самозабвенно вылизывать комментариями писечку моей музе - как вы любите это делать с текстами Микаэлы, с обилием слюны и патоки, и прочей восторженной слизи . Спасибо вам!

быть добру,

Дима Близнюк

  • Шеф
  • 15.02.2019 в 14:40
  • | кому: Dmitry Blizniuk

бггг... ни рифмы нету, Дим, у тебя, ни ритма...

да и темы тоже

попросил ба - мы б те дали (во временное пользование)

не, и не проси, у нас отсталое производство сиропа

больше чайной ложки не выдавливается

так живи)

  • Шеф
  • 15.02.2019 в 14:56
  • | кому: Перстнева Нат.

о! Натаха! где пропадала? :)

так это я наше с тобой совместное производство посчитала, а то ж вообще стыдно

не любим мы людей, Шеф, гады-диабетики!

вот я твоего пидора молча прочитала

а могла б спросить "а и где гуманизм?.."

что странно, атеист тут Павел, а ты как бы наоборот

не пиши "со стороны", а? не тот эффект на выходе

  • Шеф
  • 15.02.2019 в 15:52
  • | кому: Перстнева Нат.

можно ещё спросить - "а детей кто будет воспитывать? Пушкин?" )

все мы (не)много атеисты... от настроения зависит

рад тебя видеть

а то чё-то пустовато тут стало... в спячку впали, как медведи ))

ага

Купите мальчику пломбир,

Купите девочке букетик.

Я продаю вам добрый мир,

Но все кончается на свете.

Зоткин где? вечно пропащий)

мы в гипсах пока што

  • Dmitry Blizniuk
  • 16.02.2019 в 15:10
  • | кому: Перстнева Нат.

друзья, спасибо, но

не нужны мне ваши ритмы и рифмы и темы

сами с усами Дали.

а ангелов и графоманов давили как тараканов.

и будем давить.

вот!

)

Шеф, мы разбудили Маяковского)

Шеф, всё напало!)

всё, что напало

сожжём напалмом!

смотрю - что-то не то с ним))

как он подрос - фонарь!

все чтобы выразить невыразимое и невыхотимое

"Господи, как же мне всё это выразить?") тут тебе даже он совета не даст)

Наташ, тут и ему никто совет не даст

такое - двойное - восхождение с завязанными глазами)

он и ты

А в рифму ты пытался писать? Да, импровизация проще. Играй себе, говори обо всем, что тебя волнует и в меру своего вкуса включай ритмику, чтобы было "складно".

да, в юности что-то пытался лет в 16 когда и афоризмы писал.

но получалось - так себе

как страшно думать, что умрешь

что осень - просто призрак прозы

что в мире что-то не поймешь

и что банальность это розы

что карий цвет не для берез

и вот накрапывает дождик

рассыпав весь букет из слез...

приложишь к сердцу подорожник?

или

нальем в бокал немного виноградной ночи

настольный свет с повязкой на глазах

как очень тихо - это слишком точно.

и змеи вьются в женский волосах

но внутренней, мягкой - нож в мехах - рифмой я часто пользуюсь и сейчас

и такое могу:

арфист Какашкин

украл букет ромашек

для Маши

Талант не отнимаешь, согласен. Вот у нас есть Woland. Прочитайте его стихи. Бестактность. Вы изменились в лучшую сторону. Как ты выбросил от себя ожесточение в стиле Ганапольского, Woland, Капелюшного ? Совершенно другой человек, даже не верится. Если только исключить обыгрывания фамилии одного афориста. Кстати, и обыгриваете без злобы. Как Вам удалось? Влюбились что ли? Влюбленность обычно нас делает толерантным к чужим слабостям

Не знаю, ни ожесточения, ни злобы у/от Ивана Терентьевича не замечал, некачественными Воландами не интересуюсь, фамилии чужие не трогаю (действительно, у нас в бетонной свече живет полубезумеый арфист Какашкин: такой бородатый, балдовитый, безобидный мужичок)

не влюбился, но с годами добрею

  • Шеф
  • 02.02.2019 в 20:49
  • | кому: Dmitry Blizniuk

гы-гы))) в Канашкина влюбился:)

тили-тили-тесто!

а чё - на спартанского царя Леонида похож - такой же бородатый

совет да любовь, в общем

) нет, Игорь, бородатый пилотаж не для меня, с переносами или без.

а автор под ником Канашкин уже порядком утомил

агрессивный больной тролль

преследует

на стихи ру я уже очистил от его херни страницу.

на литсовете займусь однажды, когда будет настроение

писать открыто-закрытые письма.

но покамест нет желания в его ликующем дерьме колупаться

п.с.

а за совет и любовь спасибо, но - смотри - оглядывайся

он и на тебя свой рахитичный афоризм положил

да пожилой человек... надо ж как-то развлекаться :)