• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ
Вторая глава из рассказа. Внимание: ВТОРАЯ! ТО есть следует не только продолжение, но и начало))) Повествование от лица студента-старшекурсника, далеко не рядового и далеко не односторонне развитого.

ГРАБЛИ И РЕКА

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
В (название города),
ФГОУ ВПО «Университет»,
И. С. Героеву.

Уважаемый Илья Сергеевич!
Федеральное министерство образования и науки, Камнеградский технологический институт и оргкомитет XL Гильбертовских чтений извещает Вас, что Ваша статья «Электрохимическое осаждение блестящих сплавов» включена в программу Чтений и приглашают принять участие в их работе. Просим сообщить удобную для Вас дату приезда и предоставить данные для оформления электронных билетов и бронирования места в гостинице.

Руководитель образовательных и научных проектов КТИ,
учёная степень,
должность, подпись.



Международные Гилбертовские чтения, формально созданные для поддержки талантливых студентов, за долгие годы существования успешно превратились в этакий профессиональный междусобойчик. В Президиуме собираются исключительно Мэтры и Корифеи. Правда, Мэтры и действительно, Корифеи, но – только в своих узких стезях, и один из них непременно с тиреотоксикозом, второй – энцефалопат, третьего просто не вовремя разбудили. Посидят они, перетрут «за жизнь», в паузах между тёрками уделяя несколько снисходительных минут очередному докладчику.
- Похвально, батенька, похвально, но это – азы, – хрестоматийно говорит Первый мэтр.
- Взял кусок чьей-то диссертации и выдаёшь за своё! Отсеивать такие работы надо сразу! – подхватывает Второй, и оба мэтра не без удовольствия смотрят в глаза выступающего, чтоб увидеть бездонные тар-тарары, куда начинают улетать все его труды.
Затем наступает обеденный перерыв – здравствуй, кофе с коньяком, точнее, коньяк с кофе, после которого Первый мэтр дремлет, Второй мэтр, напротив, гиперактивизируется, а у Главного корифея расширяются сосуды мозга, и он, наконец, начинает осознавать сущность творящегося вокруг. В итоге определяются победители, один из них будет из местных – никто никогда не обидит своих; другой обязательно будет из числа иностранных участников – интернациональный долг; и только третий определяется из числа всех остальных.
Впрочем победа – «не догоню – хоть погреюсь»: логотип Гилбертовских чтений на сертификате участника – уже козырь в портфолио; суть – Камнеград! На целых пять дней! Гостиница, кафе, экскурсии и свежие лица, порой, весьма интересные.
А защита статьи – ритуал со своими этапами. Сперва надо понервничать, потом успокоиться, опять понервничать, опять успокоиться, чтоб к началу выступления автопилот включился самостоятельно.
- Батенька, попрошу вернуть восьмой слайд. Что это у вас, позвольте, такое – «ВТ»? – спросил Главный корифей.
- Это ватт, мощность? – уточнил Первый мэтр, не размежая век.
- Нет, мощность – это N; ВТ – это выход по току. Формулу для расчета можете видеть на том же слайде.
- Похвально, батенька, похвально, но это – азы.
Шок? Да ни за что, ибо это – действительно, азы.
- А ну, десятый верни! – протрубил Второй мэтр. – Что у тебя там про степень блеска? Этот блеск первой степени, этот – второй, этот блеск – в кубе? Взял кусок чьей-то диссертации и выдаёшь за своё! Отсеивать такие работы надо сразу!
- Нет, значения блеска приведены в процентах относительно зеркала.
- Почему ты берёшь субъективные показатели? – бух-бух-бух рёбрами ладоней по столу. – КАК ВООБЩЕ МОЖНО ИЗМЕРИТЬ БЛЕСК???!!!
- В процессе исследования степень блеска получаемых сплавов измерялась блескомером ФБ-50. Фото оборудования приведено на первом слайде.
Пауза, долгая-долгая. Съел Второй мэтр холодную закуску, до отвала насытился, и Первому хватило, и Главный не обделился… А сытое брюхо добреет. Только вот в зале один-два голодных непременно окажутся.
- Напишите-ка уравнения процессов из вашего исследования? В слайдах привести вы ж их не удосужились! – расстроенной скрипкой прокакофонила аспирантка из Сидоровского хим-теха, говорят, фаворитка нынешних скачек.
- Ну, если вам угодно, то вот…
- Стоп! – Второй мэтр грохнул кулаком по едва живому столу. – В другой раз задавай вопросы по теме работы, а не на знание программы!
- А вы, - завершил Главный корифей, - в другой раз не ведитесь на подобные провокации! Благодарим вас, Илья Сергеевич, займите ваше место.
Ещё один обязательный атрибут всякого масштабного научного форума – такой невидный человечек (человечишка), не серый, а даже серенький, непонятного возраста и непонятного статуса. Сутулость и близорукость он заработал 24/7 пребыванием в читальных залах за побуквенной вычиткой каждой новой научной публикации. Публично, во время прений по докладам, свои мнения/впечатления он никогда не выскажет, но стоит докладчику вернуться на место…
- Простите, Илья Сергеевич, - свиблый шёпот раздаётся будто из-под стола, настоящий его источник не сразу и обнаружишь. – Вот вы для блеска добавляете альдегид и спирт, а ведь глюкозу для блеска добавляют давно. А глюкоза – это и альдегид, и спирт. Мне кажется, новизны как таковой в вашей работе нет, и сюда, согласитесь, вас пригласили напрасно, - и альтруистически искренний взгляд сквозь очки прямо в место локализации совести. А что делать, если это место вакантно?
- Скажите, какую степень блеска даёт глюкоза?
- Очевидно, что достаточную, раз её применяют, - этакие укоризненно-снисходительные нотки, с предчувствием скорого торжества справедливости.
- Очевидно, что недостаточную, раз ведутся поиски новых добавок.
И далее – словно в мареве, с пикселями, – лица, слайды, графики, формулы, опять лица, воробьи на ветках за окном, облака, солнце… И голоса, тягучие, будто при замедленном воспроизведении, с затыками, как в скайпе при плохой скорости:
– Диплом третьей степени... Сидоровский химико-технологический... Второй степени... Брестский государственный... Первой степени... Камнеградский технологический... И второй диплом... Первой... Степени... Героев... «Вас сюда пригласили напрасно»...
«Алё, Георгий Иосифович? Первой степени! Да, самой первой! Спасибо. Да, вот так получилось. Расскажу по приезде. Да, был такой в жюри. Да, и этот был. Вернусь – покажу фотки. В субботу...».
Туу-туу-туу... Догнал. Теперь бы погреться...

Камнеград – это другая планета, даже другая галактика, прошедшая свой эволюционный путь, параллельный общему, но не аналогичный ему. Здесь всё шикарно – реки, каналы, мосты, дворцы, памятники. И всё здесь неторопливо, чопорно – реки, каналы, дворцы, потоки людей и машин на Дневском проспекте и даже метро – состав размеренно плывёт по тоннелю, и можно разглядеть швы на обмотке змеящихся за окном кабелей. Прибытие поезда на станцию сопровождается поклонами и аплодисментами ожидающих – словно появление супер-звезды на красной дорожке Кинотавра.
«Огни ночного города. Увлекательная экскурсия по крышам» – где такую рекламу можно увидеть в Камнеграде? На асфальте! На Дневском проспекте, на Гиловском, на Байдуковском, да через каждые десять метров! И как до подводных-то экскурсий здесь ещё не догадались?
«Издадим Вашу книгу!» – а такую рекламу где можно прочесть? На груди и спине людей, работающих живыми билбордами возле кафе и магазинов! В Москве так рекламируют фастфуд или распродажи неликвидного ширпотреба. Очевидно, в Камнеграде столько писателей, что книги там – и фастфуд, и неликвидный ширпотреб.
«Студия классического танца. Живое выступление. Сад Галлисан. Дата, время» – этими листками оклеены даже пивные ларьки. «Живое выступление» – это как, применительно к танцам? Не под голограмму? Впрочем, вопрос решаемый: дата указана сегодняшняя, время – через двадцать две минуты, а сад Галлисан – вот он, налево от какого-то театрика.
Сцена, как в добрые времена, смонтирована из четырёх грузовиков, поставленных впритык друг к другу кузовами с откинутыми бортами. Солнечные лучи прыгали по доскам, словно проверяли степень их готовности к представлению. Внезапно из динамиков хлынула музыка – знойный пиринейско-апенинский мотив, и непонятно откуда, будто из тех лучей, на сцене возникли пять девиц с распущенными чёрными волосами в узких красных платьях в пол.
Почти не путаясь в подолах с пышными оборками, почти не поднимая ими пыли, танцовщицы почти в шахматном порядке распределились по сцене, но, в ожидании отмашки от разводящей, излишне увлеклись анализом численности популяции ворон в Галлисане, поэтому начало танца получилось почти синхронным. Улыбаясь почти натурально, девицы выполнили руками пассы, какими обозначают буквы в семафорной азбуке. У кого-то вышла А, у кого-то И, кому-то и буква У почти удалась. Отсигналив, сеньориты несколько раз, почти попадая в ритм, шагнули вправо-влево, потом, обнажив почти стройные голяшки, оттопали морзянкой какую-то абракадабру, дублируя её рукоплесканиями, следом обратились филейными частями (выбранный обтягивающий фасон одеяний, надо сказать, идёт почти всем!) и опять отморзянили нечто невнятное. Затем словно из воздуха у каждой в руках возник веер. С прежней квазисинхронностью девушки повертели ими, как гаишники жезлами, распахнули их и, вибрируя плечами и ягодицепсами, почти изящными и почти отточенными взмахами отогнали мнимую мошкару от своих лиц, потом от лиц и бюстов ближайших соседок, затем приставили веера к своим копчикам – типа, павлиний хвост. Потом девицы повернулись правыми боками и начали вытягивать воображаемый канат – явная реминисценция из «Яблочка». Потом повернулись левыми боками и, выгибаясь назад, показали руками траекторию движения то ли комбайнового мотовила, то ли паровозного дышла – наверняка тоже какая-то реминисценция. В завершении девицы снова явили зрителям свои почти просветлённые и почти прелестные лики, отсемафорили У, И, А, откаблучили морзянкой номера своих телефонов и, немало себе понравившись, исчезли со сцены так же внезапно, как и появились – словно унеслись по солнечным лучам. Почти изящно. Почти красиво. Зрители почти в восторге.
В продолжение темы – множественные указатели в сторону Травной площади, где через полчаса в доме номер семь, литер Ъ, в репрезент-зале рядового (по Камнеградским меркам) книжного магазина состоится вечер-презентация нового выпуска музыкального и литературного журнала «Перрон». «Перрон – это то место, куда ведут все дороги и откуда все дороги выходят. Здесь всегда шумно, тесно и весело, здесь одновременно встречают и провожают, торопятся и ждут. Ведущий презентации – главный редактор и продюсер журнала Анд». Хм… Интригует! Очевидно, журнал «не для всех», узко-элитарный, то есть имеются основания посетить данное мероприятие.
У крыльца здания по названному адресу, словно у выхода на первую платформу, кутались в табачный дым участники предстоящего сэйшена. Странно: самый центр нервного и претенциозного Камнеграда, а люди с виду нормальные, вменяемые – ни авангарда в одежде, ни кислотных куафюр, ни ошалело блестящих глаз…
- Велкам! – невысокий коротко стриженый парень в простеньких очёчках протянул руку.
- Добрый день. Очень приятно. Илья.
- Анд! – рукопожатие, затяжной взгляд, всепроникающий, но не враждебный.
- Внезапно! Главное, не перепутать с Кордильером?
- Вычленять главное – великий дар! А что на вашей медальке Сервантес с размером XL?
- Это Уильям Гилберт и это не просто XL, это Сороковые Гилбертовские чтения завершились два часа назад в КТИ. А что, Анд, пускают ли на Перрон приезжих, не камнеградских? Я из…
- Конечно! Перрон – это то место, куда ведут все дороги и откуда все дороги выходят. Здесь всегда шумно, тесно и весело, здесь одновременно встречают и провожают, торопятся и ждут. Проходите, Илья, осваивайтесь. Предусмотрен открытый микрофон, выступать – будете?
Трогательное начало, шокирующее позитивом! Да, в Камнеграде шокировать может даже позитив.
«Добрый вечер!», «С прибытием!», «Рады видеть!»… Вновь приходящие участники улыбались и приветствовали как давние и добрые знакомые. Ох, микрофон, ты только откройся!
Репрезент-зал книжного магазина дал бы фору иному районному клубу – и площадью, и оснащённостью. А народу набралось уже за полсотни, разных возрастов, от teen, до aged, и очевидно, из разных социальных слоёв. На специальном развале в ожидании обмена на купюры стопочками лежали новые книги и диски участников мероприятия, однако максимум внимания собрал развал с новым выпуском «Перрона». Люди читали «Расписание» (так в журнале названо «Содержание»), искали там свои фамилии, а, найдя, открывали нужные страницы и услаждались созерцанием печатного вида своих нетленок.
Свободная табуреточка удачно установилась между благоухающим кофейным автоматом и молодой vogue-овски стройной девушкой с длинными густыми волосами цвета свежего американо.
- Добрый вечер! Позвольте потеснить вас своим появлением?
- Да-да-да! – элегантный поворот головы, губки «пю» и зырк глазками – короткий, но прицельный, прямо в зрачки! – Если скажу нет – вы ж всё равно тут усядетесь!
- Если б вы сказали нет, я бы уселся вон на том электророяле, - держи-ка ответный зырк, да не один!
- Можно подумать… - зырк в сторону и губки «пю», означающие: «Ну-ну, свисти дальше!».
- Можно! Очень достойное занятие, - губы кривлять не умею, лови-ка новый зырк!
- Вы уверены? – в ответ конкретный пиф-паф глазками, и опять опасно прицельно! Но где этот пиф-паф был замечен раньше?
- Пока нет, но всё поправимо. Кофейку – хотите?
- Я не пью кофе после полудня, - в её правой руке словно из воздуха возник веер. Галлисан! Вне сомнений!
- Вот теперь да, сеньорита, уверенность стала полной! – главное, избежать передоза оптимизма в голосе.
- Очень неразумно и самонадеянно! Ни в чём нельзя быть в полной уверенности! – и губки «пю», что следует читать «А на это как ответишь?». А я и не буду отвечать, я – спрошу:
- Вы уверены?
- Ни в чём нельзя быть уверенным полностью! – и такой грозный зы-ырк исподлобья.
- А, то есть говорить то, в чём не уверен, - можно? – это на фоне асимметричной улыбки и плохо, но всё же различимого «хи-хи».
- Можно. Но нельзя! – и новое «пю», переводимое как «Ой, всё!».
- А я вот без «можно» и «нельзя» уверен полностью, что сейчас сижу с той сеньоритой, которая на солнечном лучике прилетела сюда из сада Галлисан! – и глаза пошире, что читается как «Я прав?». – Сумасшествие! Так волнительно и так приятно!
- Ну будет вам! – и опять «пю», означающее «Дорожи свалившимся счастьем, бестолочь!».
- Будет? Интригуете! Впрочем, вам тоже будет, прекрасная сеньорита!
- Итак, друзья, начинаем! – с невысокой сцены объявил Анд. – Основатель «Перрона», руководитель …, лауреат …, автор … <трудно запомнить чьё-то новое имя, особенно, когда в голове иной интерес зародился!>.
Основатель лет тридцати двух прочитал три стихотворения, в которые мало кто вслушивался, сорвал овацию и вернулся в зал.
- Любите испанскую литературу? – зырк на медальку. Ох, сейчас твой мир перевернётся!
- Это Гилберт, родоначальник электрохимии.
- Так вы из КТИ, что ли? – и «пю», означающее «А теперь и твой мир пусть переворачивается». – Чего тогда вам здесь надо? Здесь вашей химии не будет!
- Точно? Ах, какая жалость! А я-то думал…
- Иногда думать – вредно…
- Постоянный автор журнала, лирическая поэтесса Елена, - продолжил Анд.
Молодящаяся, но явно прожившая больше Чехова дама огласила со сцены свои свежие рифмованности. Хорошие рифмованности, и хорошо огласила. Грамотно. С душой.
- Интересные парцелляции, сеньорита, не находите?
Кивок и «пю», означающее «Чё-о-о-о?»
- И цезуры чётко выдержаны, правда?
- Соглашусь. А я думала, вы ничего, кроме вашей химии, не знаете…
- Сеньорита, иногда ж думать вредно! – ба-а, да ты обо мне уже и думаешь!
- Никогда не любила химию и не понимала! – неприязненный зырк в левый верхний угол зала.
- Употребление прошедшего времени вселяет надежду, будто вы хотите наверстать?..
- Следующими приглашаются наши близкие, но не недалёкие друзья из клуба «Святовит», Оксана и Константин…
Парочка поднялась на сцену, но кто из них кто – понятно не было. Оба двадцать плюс – двадцать пять минус, оба в длинных просторных одеяниях из «берёзового ситца», с ручной вышивкой и очевидно ручного тканья, оба с подведёнными стрелками и с длинными, ухоженными волосами, стянутыми, как у древнерусских мастеров, очельями ручного плетения. К кому-то из них на колени прыгнула гитара, кого-то баян обнял ремнями за плечи. Какие звуки полетят сейчас собравшимся в уши? «Ах, ох, ой, люли»?
Баян рявкнул фортиссимо, левыми басами задав ритм 120 в минуту, а правой клавиатурой выводя немыслимые рулады с аккордами в пять пальцев.
- Синтез тяжёлого рока и «Чаконы» - оригинально, не находите?
- Вы только одну «Чакону» и знаете? – и «пю» в значении «Уж помалкивал бы!».
- Нет, я знаю их обе, - и полукивок, означающий «На, поощущай превосходство».
- Полем-полем покатилось колесо. Я на воле – не мешает мне засов! – исполнила, судя по голосу, Оксана – это она, оказывается, ворочала мех баяна. – Месяц-месяц, нацепи свои рога. Жду известий, что дорога далека…
- Запах-запах ударяет горячо. На пол, на пол не лететь через плечо, - подхватил Константин, оставляя на струнах кожу с пальцев. – Сердце-сердце не заставишь замолчать. Там за дверцей есть секретная печать…(ни в коей мере не хочу присваивать себе авторство процитированной песни! - С.Д.)
- Интересное решение – повторять первые слова, правда?
- Я не воспринимаю несовместимое! – и вместо «пю» попытка притянуть верхнюю губу к ноздрям, что следует расценивать как наивысшую степень недовольства.
- Вы про музыкальные инструменты? А по-моему хорошо совместилось.
- Я в шоке над вами, КТИ-шниками! Вы там кроме своей химии вообще ничего не видите и не понимаете! – и нервные проводы ладонью по плечу – словно стряхивание мнимых пылинок.
- Ну просветите, коли так! В чём же несовместимость?
- Он Константин, она – Оксана!
- И что? Хуже, если бы она тоже была Константин!
- Прекратите пошлить! Он – Ко, она – Ок! Абсолютные разности! – и губа к ноздрям, означающая «Как вы, тупицы, меня достали!».
- Но притягиваются же только разноимённые заряды!
- Прекратите грузить меня вашей химией! – будь у неё в глазах лазеры – я б давно уже парил белым облачком по стратосфере.
- Это не химия, это суровая диалектика, - ты тоже порадуйся, что мои глаза – не бластеры!
- Наш старый знакомый, профессиональный поэт-любитель Вадим Лисняк, - Анд пригласил очередного «перронного» завсегдатая. На сцену вспрыгнул коренастый полнеющий дядечка с зародившейся лысиной и пятидневной щетиной.
- Из-за таких, как вы, человечество теряет в развитии, - прошептала сеньорита. – Без таких, как вы…
- Без таких, как мы, эти ваши серьги и брошь не имели бы такого красивого и стойкого никелевого покрытия!
Пауза. Ты все слова сейчас поняла, или что пояснить? Подумай, перевари, соскреби ошмётки взорванного мозга из-под свода черепушечки, а я поэта послушаю. Интересно читает, артистично, с юмором – про эволюционный путь от либидо к люмбаго.
Потрогай свою бижутерию, порассматривай. Влажная салфеточка есть? Протри! Да никель это, никель!
- Вы так говорите, потому что никогда не видели чистого серебра? – и вопрошающий взгляд, даже без «пю», означающий «А что же это тогда?».
- Боюсь, сеньорита, это вы никогда не видели рафинированного никеля на медицинском сплаве. Послушайте стихи! Занятно читает любитель.
- Кого прежде всех надо избегать, так это любителей! Везде! В творчестве – особенно: если выносишь на аудиторию – то или перфекто, или никак! – и «пю» с изящным отворотом головы, переводимое как «Не вздумай упомянуть сейчас Ковчег и «Титаник» !». Когнитивный диссонанс словила? Сейчас и когнитивный соль-минор словишь!
- А теперь, друзья, время открытого микрофона. Прошу любить и жаловать, впервые у нас в гостях, наш новый далёкий, но, надеемся, теперь уже близкий друг, Илья… Человек к нам на бал только что прибыл с Гилбертовского – я правильно сказал? – корабля, поддержим!
Скучна жизнь без регулярных публичных закланий! Эй, музыка! Не без тебя ж теперь пропадать! Электророяль, обнажи свои белоснежные зубы! Аккорды увертюры, приласкайте зрителям слух…
- Добрый вечер. Вот и я вклинился в вашу размеренную жизнь, ибо чьей-то судьбе угодно было основать в стольном Камнеграде Гилбертовские чтения, а моей судьбе в далёком городе – добиться участия в них. Но чтения завершились, а время ещё раннее, потому и пришлось воспользоваться гостеприимством «Перрона». А перрон – это неотъемлемый атрибут дорóг, путей, станций и полустанков. Секундаккорд…
Жизни хоровод нас вертит в бешенном танце
То взад, то вперёд, минуя огни мелькающих станций.
Никто не знает что нас ждёт, Хоровод вертит всё быстрей –
Необычен блеск его частей. И уже не жаль прожитых дней,
Забытых мелодий и новостей.
Нет причин оставаться одним.
Нет причин возвращаться к другим.
Нет забот думать вперёд о вчерашнем дне,
Что нам принесет круговерть цветов в бешенном танце.
Познание себя, описание абстракций,
Миллионы идей в сжатом пространстве…
И только одно слово – Любовь... (ни в коей мере не хочу присваивать себе авторство процитированной песни! - С.Д.)
Финальный аккорд на полклавиатуры – вот и вся песня. Да, так коротенько.
«Похвально, похвально, но это – азы?». «Взял чей-то кусок и выдаёшь за своё?».
Хлоп… Хлоп-хлоп… Хлоп-хлоп-хлоп… Аплодисменты на фальшивые не похожи. «Спасибо!», «С дебютом!», «Песня как из юности», - эти возгласы тоже кажутся искренними.
- Илья, присылайте ваши песни в «Перрон», - проговорил Анд, протягивая свежий номер журнала. – Наша рубрика «Воздушный переход» специально для них создавалась!
- Какая редкая удача! У меня тут песенная флешка чисто случайно оказалась в кармане. Тексты и ноты. Хотите перебросить?
- Шикарно! Ближайший выпуск вас приятно удивит.
- Можно, мы тоже ознакомиммся? – подошли Ко и Ок. – Не боимся попасть в лживые предсказатели, но видится дивный шанс обновить нам репертуар…
Эй, мёд! Ты куда ковшом-то хлынул? Не знаю, какие они тут Белинские, но последнее сравнение с Лермонтовым – за шкалой. И это ж пока ещё и не ковш! Такая салонная улыбка на устах сеньориты – маска? Или жест вежливости? Или всё натурально, просто иначе она не умеет?
- Надо отметить, Илья, песня ваша приятна! – и вместо прежних зырков – аккуратные мазки глазами по глазам, лицу, рукам…
- Вы правы: это надо отметить! На соседнем доме видел вывеску «Котлетная». Что, если там, сеньорита?
- Виталия!
- Простите?
- Моё имя – Ви-та-ли-я! – и фейерверковый залп глазами ввысь. – Очень приятно.
- Да мы ж с вами, оказывается, в рифму, сеньорита Виталия! Вы часто посещаете такие мероприятия?
- Надо постоянно заботиться о своём культурном уровне!
- А я час назад и не подозревал, что такой журнал существует.
- Видите, как вам повезло?
- Вижу. И не мне одному!
- Вы великолепны в вашей самоуверенности! – и едва заметная, но всё же улыбка, а не надоевшее «пю».
Творческая часть вечера плавно перешла в коммерческую – гости устремились покупать номера журнала и книги друг друга. Сеньорита – и та сподобилась расстаться с двумя сотенными дензнаками в угоду своему культурному уровню.
- Илья, - подошёл кто-то незнакомый – кривенький, корявенький, непонятного возраста, в круглых шостаковических очках и с противным голосом, дребезжащим, как лепестковая мешалка на средних оборотах. – Ваша песня всех в годы молодости вернула – знаете, почему?
- Боюсь потеряться в догадках.
- Можете наиграть начало?
- Преохотно. Вам понравилось? Вот, пожалуйста…
- Ваша гармония вам ничего не напоминает? – и наидушевнейше-дежавюйный взгляд сквозь толстенные линзы.
- А должна?
- Смотрите: у вас тоника в миноре – субдоминанта – седьмая ступень и снова тоника, без мажорной доминанты. Вы игнорируете гармонический минор! Это определённо имеет право быть, но это же «Модерн токинг», не находите? У вас и другие песни такие же? – о-о, да это не дежа-вю, это – особая камнеградская тяга к справедливости. Шок? Коллапс? Улёт в тар-тарары бизнес-классом? Да-да, непременно!
- Какой позорище! А в пятом такте-то у меня, смотрите, что: ми-бемоль – ре! Ничего не напоминает? Это ж начало Сороковой симфонии Моцарта! А первый такт – это ж вовсе ни в какие! – начинается с кварты! Как «Интернационал»! Спасибо вам за бдительность, буду работать в данном направлении!
- Вы поймите, я только хотел, чтобы…
- Хватит пугать молодёжь, - подошёл Анд. – На трёх аккордах песен построено вообще без счёта. Не в аккордах дело, а в содержании. Ты идёшь? Давай на «ты»? За углом погребок, наши вечера завершаются там.
- Эх, не знал! А у меня уже заказан столик в котлетной.
- Тоже дело, - и такой всё сразу понявший зырк на сеньориту, стоявшую в обнимку со своим плащом. – Попробуй картофельные котлеты в грибном соусе.
- Спасибо, Анд, за вечер, за знакомство и за «Перррон»!
- До связи, Илья! Пиши! – и рукопожатие с похлопываниями по плечам.
Бывай, друг! Не крайняя это встреча, ох, не крайняя!

- Сеньорита, позвольте ваш плащ?
- Это трэнчкот! Вы и в одежде не разбираетесь!
- Да! Как таких только земля носит! Прошу вас на свежий воздух! – дверь, сделай вид, что ты тяжёлая, пожалуйста!
Вечерний Камнеград – это особая фаза состояния города. На всех проспектах и улицах его центра все, повторяю: все! дома подсвечиваются снаружи до последнего кирпича. Вместе с уличными фонарями в атаку на темноту ровными рядами идут гирлянды разноцветных лампочек, перекинутые от чётной стороны к нечётной через каждые десять метров. А на Зимней набережной не подсвечены разве что тягучие воды Дневы, к ночи кажущиеся ещё холоднее.
- Ваша АЭС в Кедровом Бору на одну ночную иллюминацию Камнеграда только и работает?
- Красота требует жертв! А вы что хотели? – или это свежий воздух причиной, или смена настроения, но голос её прозвучал теплее.
- Сейчас? Я хотел бы картофельных котлет под соусом и жасминного чаю литра так с пол. Совпадают ли мои желания с….
- Не совпадают!
Просторная котлетная с её энергосберегающими лампочками после уличного электромногоцветия сперва кажется хмурой каморкой. Меню, как в советских столовках, отпечатано на листах А4, заправленных в файлы и развешенных вдоль раздачи. Шницель, плескавица, митболы, польпетте, тонкацу… Интересно, в одном ведре они месились, или все из разных? О, вот и овощные – морковные, свекольные, фасолевые и в нижней строчке – картофельные. Ура!
- Будьте любезны, три штучки с грибным соусом.
- Грибной выглядит вот так, - служительница камнеградского общепита предъявила пиалу с полужидкой гетерогенной субстанцией грязно-зелёненького цвета – как свежеосаждённый гидроксид железа (II).
- Спасибо за предупреждение. Это чтоб я не сколлапсировал?
- А для девушки? – работница раздачи подставила ухо так, чтоб мой вопрос пролетел мимо.
- Сеньорита, чего желали бы вы?
- Сама возьму, сама и заплачý!
Ой, да сделай милость! Я ещё не твой герой, чтоб спонсировать вечерний рацион… Рацион же барышни нынче разнообразился шницелем с зеленью, морковью по-корейски и чашкой рыбного бульона.
- Хлебушка вам взять? – я просто забыл взять его себе.
- Я не ем хлеб по четвергам! Примите мой тренчкот и отодвиньте мне стул!
- Очаровательно! А я по средам не выговариваю звук [О] и не могу вспомнить, как пишется цифра 8. Присаживайтесь, Виталия. Приятного аппетита!
Глоток бульона, выдох, салфетка к губам и трах-трах рёбрами ладошек по упавшим из-за плеч на грудь локонам, чтоб вернуть их за плечи. Это правда: удар ладонью по свисающим волосам действительно звучит «тр-рах», с неким присвистом.
- Значит, вы – из другого города?
- Более чем из другого, - и неудачная попытка зацепить вилкой кусочек политой соусом котлеты.
- Это дальше Москвы?
- Почти на триста километров. Представляете, какая глушь?
- Не люблю Москву! – ещё глоток, выдох, салфетка, трах-трах.
- Мне тоже она претит своим многолюдием. Точнее, многомордием. А ещё точнее – многорожием, - нет, этот кусочек не зацепишь, его проще насадить. Вкус? Как у вчерашнего разогретого пюре. Есть, до чего догадаться, задавшись вопросом о сырье для здешних котлет!
- А сюда-то вы как попали?
- Элементарно: провёл исследование, послал статью в оргкомитет, получил вызов. Приехал, выступил – медальку присудили…
- Перестаньте грузить меня вашей химией! – глоток, выдох, салфетка, трах-трах. – Значит, вы студент?
- Мне показалось, или это был упрёк? А вы – нет?
- Я – нет! Колледж закончила, а институт – зачем? Дипломы давно покупаются в подземных переходах.
- А в моём городе нет подземных переходов, так что пришлось учиться в универе…
- Из-за таких, как вы, человечество теряет в развитии!
- Эту мысль вы озвучиваете уже дважды. Обоснуете?
– Если бы не было ваших наук, люди тратили бы время не на них, а на своё духовное саморазвитие и самосовершенствование! – глоток, салфетка и трах-трах без выдоха.
- А науки – не развивают, не совершенствуют?
- Прекратите! Вы кроме своих формул, ничего не знаете и знать не хотите, и это – самое страшное! Да вам и зачем? Диплом есть – всё, я гений, а вы тут серые все и пустые! А сколько прекрасных, умных и по-настоящему образованных людей не имеют дипломов, но они дадут фору всем дипломированным! – четыре больших глотка подряд завершили земной путь порции бульона.
- Сеньорита, вы так обижены на людей с дипломами? Или это принципиальная позиция? Впрочем в меня кидаться молниями ещё рано – у меня его тоже нет.
- Но будет! Вы сознательно выбрали этот путь, значит, корочка для вас важнее саморазвития!
- Корочка важнее, когда утку запекаю, тут всё зависит от обмазки, от того, сколько в ней сахара или мёда, - голубушка, да тебе просто яд выплеснуть не на кого, твоё-то окружение – одни бездипломники! - Ещё корочка важна при выпечке шаньги – там важно в нужных пропорциях смешать сметану с мукой. Вы всё ещё уверены, что я знаю только одни формулы?
- Может, химик вы и великий, но история, философия, искусство… Если б вы не тратили силы на свою химию, сколько бы ещё прекрасных песен смогли бы создать, на радость культурным людям! Да, песня ваша хороша, но это ещё не искусство! Вы барокко от рококо – отличите? – тарелку со шницелем поближе, вилку-ножик – в ручки, и целостность мясной конструкции нарушилась навсегда.
- А что, кто-то не отличает? Тут «ко», там – «коко», - по четвергам после 20:00 я умею считать только до двух.
- Прекратите паясничать! Вопрос серьёзный!
- Куда серьёзнее! На самом-то деле барокко – это от слова «барис», что означает «тяжёлый», однокоренные слова – барометр и барий! Заметьте, не я эту тему поднял! – как тебе закусочка? Съела, не подавилась? Вкусненько? Хочешь добавки? Получай! – А рококо – от слов «рокайл» - «вокруг» и «кокк» - «зерно, шар». Однокоренные слова – рок-н-ролл и гонококк.
Число «49» нельзя резко вдувать в уши человека, всю жизнь свято верившего, что семью семь - сорок семь. Как нельзя и вдувать «47» тем, кто верил в сорок девять.
- Что вы так мучаете эту котлету? Вилкой не умеете – возьмите ложку! – раздался въедливый голосок по затихании стука шариков по роликам.
- Да не в ложке дело, Виталия. Волнительно, знаете ли…
- Отчего же? – и знакомое «пю», означающее «Ответ я знаю, но ты повтори его, повтори».
- От всего. От места, от повода и уж конечно, от компании. А вам не волнительно?
- Я вам – не компания! У нас просто ознакомительная встреча! Волноваться тут нечего! – трах-трах по волосам и хрум-хрум листиком салата.
- То есть по волосам себя вы лупите всегда, когда абсолютно спокойны?
- Оставьте вашу фамильярность! – кусочек шницеля, салфетка и дирижёрский замах для «трах-трах», завершившийся стряхивающими провóдами по плечам.
- А так роскошно танцевать вы научились в своём колледже?
- Не-ет, - ухмылка милостивого победителя. – Профессиональная студия фламенко в ДК Оптического завода. Знакомо?
В ДК? Оптического? Тогда – точно профессиональная студия, а не кружок любителей, без сомнений.
- Конечно. Значит, вы – не сеньорита, а панночка? Украинские танцы осваиваете?
- Какие украинские? – и негодующее «бух» кулачком с вилкой по скатерти. – Вы и про фламенко впервые слышите!
- Боюсь, это вы многое сегодня впервые слышите. А давным-давно в Конотопе… Слышали про Конотоп? (Кивок). В Конотопе, в театре имени Наталки-полтавки… Раньше о таком театре слышали? (Кивок. Завидую: я о нём услышал только что). Там блистал культовый балетмейстер и теоретик танца Мыкола Фламэнко. О нём-то, надеюсь, вы в курсе? (Зрачки на максимальный диаметр, и в них, как на вокзальном табло, замелькали, попеременно сменяясь, числа «49» и «47», и различимое «тэнсь-тэнсь» - сочетание звуков, возникающее от захода чугунных шариков за такие же ролики). Это имя для танцоров – как Шанель для парфюмеров, как Карден – для портных.
- Не портных, а дизайнеров «от кутюр»! – громкий всписк на фоне радости хоть одному знакомому слову.
- Да-да, Танцевальная школа Фламэнко – от таких же кутюр. Со всего мира танцовщики становились в многолетние очереди, как к тем кутюрам, чтоб увидеть его мастер-класс, чтоб потом именовать себя учениками Великого Мастера.
- Наша школа фламенко существует давным-давно! – определённо, штекер не подошёл к гнезду. Всё дело в числе разъёмов.
- Не спорю. А после распада Союза он вынужден был эмигрировать в Россию, в Камнеград, где свою профессиональную школу и открыл, правильно? Только вот не помню – в 1999-м году его не стало или в 1998-м?
- В 1999-м! В Никандринском театре тогда спектакли сняли на два дня, - и скорбный шмыг на фоне победного зырка.
Моя ж ты зая! Я тебя почти обожаю! Похрусти пока морковочкой, а я пойду, чайку нам возьму.
- Вот, сеньорита, прошу, так сказать…
- Напрасно вы это сделали, Илья, - произнесли губы. «А чего только одна чашка?» - прокричали глаза.
- Это вы напрасно хотели оставить себя без чаю. Если не запить – гастрит обеспечен.
- Прекратите грузить меня вашей наукой!
- Вы тоже прекратите грузить меня вашими заморочками. Лучше скажите: Виталия – это Вита или Таля?
- Оставьте вашу фамилья… кхе… льярность! – и привычное «трах-трах» по волосам. – Это не заморочки, это – Воспитание! Я горжусь своим воспитанием!
- Да-а, вашим воспитанием начинаю гордиться даже я. Посидим пять минут и пойдём. Вы же позволите вас проводить? Вам в какую сторону? – опустошённая чашечка донцем вверх заняла место на блюдечке.
- По Гиловскому. А вы где живёте?
- В «Октябрьской».
- Впечатляет! – и такой ревнивый зырк, будто прозвучало слово «Хилтон».
- Ну так и форум – международный. Впрочем всё оплатило министерство…
- Это и обидно! Если б не такие, как вы, эти деньги пошли бы на развитие культуры и духовности, а не вашей химии!
- Сеньорита, оставьте уже вашу фамилья… кхе… льярность!
- Отодвиньте мне стул!
- Сию секунду! Тренчкот – подавать?
- Можете приготовиться. Я отойду. После еды положено чистить зубы, - из её ридикюля или, как его там, сэтчела, на стол выбрались тюбик зубной пасты и одноразовая щётка – такие в гостинице выдают вместе с мылом и шампунем. – Вам щелочной баланс вообще безразличен?
- Сеньорита, прекратите грузить меня вашей химией! – слови удар в незащищённые ворота! – Для баланса достаточно съесть яблоко.
- Я фрукты ем по субботам! – оторвав тело от стула, она скрылась за дверью с вензелеватой формулой карбида вольфрама вверху.

Ночной Камнеград неподражаем в своём очаровании, под его воздействием даже эта сложносочинённая сеньорита притихает и добреет. Или причиной – сытый желудок, путь через который лежит не к одним только мужским сердцам?
- Это наш театр «Приют комедиантов». Были?
- Не успел. Только обзорную экскурсию по городу сделал.
- Сходите. А это – наш большой Дом книги. Знаете?..
- …что такое книга? Вроде что-то слышал.
- Вы сейчас шутите?
- Отчего ж? Я действительно слышал слово «книга». Только что!
- Да ну вас! – и место «пю» - вторая за вечер улыбка. У тебя на них суточный лимит?
Гиловские фасады, как и другие фасады старого центра, вылощены, отглажены и прилизаны, но если вглядеться в жилые окна первых этажей, то взор обожжётся видом необлицованной кирпичной кладки. А если зайти с фланга, то откроется не лишённый трагизма вид недоделанности. Будто задумали тут возвести обычный жилой дом с двускатной крышей, но доведя ровно до середины (по линии конька), решили, что и хватит, главное – фасад, а во дворах ещё стоят дровяные сараи. Ещё одна особенность жилой камнеградской архитектуры вековой давности.
- Внимание! Переход проезжей части! Вашу руку, Виталия!
- Это лишнее, не стóит!
- Вы правы: это нисколько не стóит! – и твою руку – в мою, и до окончания перехода выдернуть её даже не пытайся.
- А тут расположена наша студия фламенко, - она кивнула в сторону типового здания дворца культуры; одно из его окон заслонял рекламный щит с изображением взмокшей и растрёпанной Кармен в позе «яблоко срываю», с ярко прописанным на подоле её длиннющей юбки приглашением пополнить ряды последователей великого теоретика танца и номером телефона – 857…
- Впечатляет. Сразу видно: студия имени Фламэнко!
- Она без имени!
- Какой вопиющий непорядок! Надо исправить!
- Я поговорю с директором. Но вот я и пришла. Мой дом следующий за клубом. И дальше мы не идём.
- Понятно. Тут вот такое дело… У меня в кармане случайно оказался диск с песнями. Вы мне поможете?
- Я??? В чём?
- Понимаете: коробка с диском такая большая, края у неё такие острые, а карман-то мой такой узенький, и стенки такие тоненькие. Можно, у вас его оставлю? Мы ж ещё увидимся («пю», означающее «Я об этом подумаю», переходящее в четвёртую за сегодня улыбку)? О, вот и ручка нашлась! Я подпишу, чтоб среди других не затерялся?
- Подпишите, - и «пю», переводимое «Я сегодня добрая, пользуйся, смерд».
«Сеньорите Виталии от Автора, с благодарностью за удовольствие общения».
- Готово. Окажите честь принять…
- «Сеньорите Виталии»… Так вы мне его дарите? – и возмущённое «пю» в значении «Как ты сумел усыпить мою бдительность?». – Я очень не люблю, когда мне что-то дарят! Подарки унижают и обязывают!
- Ах, как неловко! А телефончик-то у вас – 857-… - сейчас проверю, пробудилась ли твоя бдительность.
- …-14-28, - короткой очередью прозвучали числа. – А откуда вы узнали?
- Так вы же сообщили сами.
- Когда-а? – и глаза ромбами, нервический трах-трах по волосам.
- Днём же, в Галлисане. В финале вашего роскошного танца (ромбы превратились в неравнобокие трапеции). Помните, вы там каблучками отстучали сперва так (покажу правой ногой подобие чечётки, точнее – полное её неподобие), затем так, а после – и вовсе этак, да?
- Это называется сапатео, чтоб вы знали! – и носик кверху, мол, не забывай, с кем ты рядом!
- Это называется «восемь» азбукой Морзе (повторю первую топотушку), а это (повторю вторую) – цифра пять, и в конце – семёрка. Или я не прав?
47/49 опять замелькали в глазах с умиляюще-искренней ритмичностью. Ты ж моя крохотулечка!
- Что у вас завтра, Илья?
- С утра обучающий семинар, вечер свободен, а ночью поезд. А у вас?
- У меня вечер тоже свободен. Вы были в Июльском саду?
- Не был. Дальше не продолжайте. В 17:00?
- В 18, у вашей гостиницы. Обратную дорогу – найдёте? Можете на автобусе 76, четыре остановки. Вы телефон – записали?
- А чего там записывать? Простейшая комбинация.
- Простейшая? А повторите!
- С восторгом! 85 – 7 – 14(дважды семь) – 28(дважды четырнадцать). Или того проще: дробь 6/7 в десятичном выражении.
- Как вы сейчас великолепны в своём самовосхищении!
- Вы тоже великолепны, Виталия. Просто великолепны. Спасибо за волшебный вечер! – жеманный подход к ручке, а пока бдительность пребывала в катарсисе, подход и к щёчке. – Сладких снов!
«Благодарю Вас, Илья, за прекрасный вечер! Слушаю Ваш диск. Занятно весьма и весьма! Спокойной ночи! Рада буду увидеться завтра».
«Спасибо, прелестная Виталия! Из Ваших уст похвала дорогого стоит! Приятных сновидений! До завтра!:)».

«Доброе утро, Виталия! Сижу на скучном семинаре, считаю минуты до 18:00:))».
«Доброе! Видите: никакой радости от вашей науки. Напишите новую песню».
«Отличная идея, спасибо! Этим и займусь».
Обед. Прощай, уютный номер. Привет, камера хранения! Подержи мои пожитки. И тебе привет, Картинный музей! Приблизить вечер – поможешь? Спасибо! А оставшийся час убить поможет метрополитен. Красную ветку проехать или синюю? Точно: зелёную! Вечер, наступай уже! Когда не надо – сам приходишь, а когда надо – секунды со скоростью улитки.
Цветы, цветы – куда ж без вас! Алые герберы – не тот случай, а вот розовые – полная гармония с её глазами и волосами. Дайте пять. Нет, семь. Лучше девять.
«Добрый вечер, сеньорита! Как настроение?».
«Добрый вечер, Илья! Настроение отличное. А у Вас?».
«Надеюсь, скоро и моё таковым станет. Я на месте, как уговорено».
«Рада за Вас».
«Сорри?».
«Я очень рада, что Вы приехали в Камнеград и что я с Вами познакомилась. Уверена, Вам у нас понравилось».
«Очень приятно. А почему бы Вам не сказать те же слова вслух, а не писать смски?».
«Простите, не могу сейчас говорить».
«А когда же сможете? Часы пробили 18:00».
«Нескоро».
«Простите, а что происходит?».
«Совершенно ничего. Я в Картинном музее! В четверг у меня день поэзии и музыки, а в пятницу день музеев».
«И когда примерно Вас ждать?» – эй, камень, ты зачем на сердце водрузился?
«Илья, Вы не поняли? Сегодня у меня день музеев! Были в Картинном музее?».
«Да, днём посетил».
«Сколько Вы там были?».
«Полтора часа».
«Считайте, что не были! Здесь на каждую картину отдельный визит нужен! Это Вам не Третьяковка, из которой конвейер картин сделали. Да Вы за свои пять дней, считай, и в Камнеграде не были! Вы ж ничего не видели! Мне Вас жаль!».
Н-да, ну, хоть кому-то… Самому уже не жаль совершенно…
«А Вы думали, я проведу второй вечер с Вами?».
«Так уговор же был…».
«А я предупреждала: нельзя быть уверенным ни в чём! Если я не оправдала Ваших надежд – не вините меня: это же Ваши надежды! А Вы столько внимания к себе требуете!».
Ах вы, милые герберочки! Надеюсь, в этой урне вам будет комфортно. Именно для неё ж вас растили, поливали, подкармливали…

«Илья, почему молчите? Обиделись? Не стóит! Зато весь этот вечер думать Вы будете только обо мне, и мне будет приятно»…

«Илья, простите, не нарушать же мои традиции!»…
Привет, Дневский проспект! Теперь ты сократи время до поезда. Знаешь, сколько надо минут, чтоб одолеть тебя от Лавры до Адмиралтейства? 55 ровно! Тут почти как дома: и сумерки есть, и цветные вывески, и пунктир дождинок в наличии… Только стекла и крыши нет. До поезда можно сделать три с половиной ходки. Чтоб устать, чтоб измотаться, чтоб на верхнюю полку пасть калачиком и не воскресать до самого дома… До дома… Который в подвале университета… Оно и к лучшему: сам бомж, а туда же – сеньориту подавай… Ну что, посадка, скоро ты там? Последние сутки жизни в цивильных условиях…
Cвидетельство о публикации 563672 © Дорохин С. В. 26.01.19 17:06

Комментарии к произведению 2 (3)

Нет логики, греются в процессе

Это - если процесс длительный по времени. А он так быстро догнал, что и согреться не успел)))

Тогда нужно было поступать как коту, отпустить и снова догнать

Не знаю почему, но мысленно провёл параллель между автором и его героем. Оба образа совпали. Рассказ впечатлил: едкий, острый, ироничный язык, многообразие эпитетов и каламбуров, завуалированность образов ( если я верно угадал место действия, то это Петроград, т. е., Санкт-Петербург), все это придаёт произведению особый колорит. Интересно следить за противостоянием уверенной в себе дамочки и учёного с отменным чувством юмора.

Получил несказанное удовольствие, читая. Люблю тонкую интеллектуально-развлекательную прозу.

Спасибо.

С уважением к Вашему таланту,

Роберто.

P.S. Ошибки на совести телефона.

У Вас очень совестливый телефон!

Добрый вечер! Спасибо за проявленный интерес и потраченное время!)))Ещё более спасибо за способность точно уловить и оценить авторский замысел!

Совершенно верно: камень по-гречески - Петрос (впрочем там много и других косвенных признаков, по которым можно опознать тот город).

А вот героя с автором отождествлять не стОит: Есть рассказы, написанные от женского лица - там образы тоже совпадут?)))

Касаемо этой главы, той её части, где описывается научная конференция - лично я слово перед мэтрами не держал. Его держали мои ученики, а я сидел в зале и глотал валерьянку)))

И да: герои рассказа пребывают в студенческом возрасте, примерно 20-ти лет.