• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения

Иллюстрации к произведению:

Публикация с иллюстрацией (12)
Новый роман опубликован электронной книгой в Издательстве Стрельбицкого. Авторство: Марк Квит - совместный псевдоним с соавтором Виталий Каплан. Инвалид-колясочник Люк Роелс участвует в Лотерее Грёз, и Корпорация VIRT-VIA-Z берётся выполнить его "сокровенное" желание - встретиться с Викарием Христа - Римским Папой. На одном из этапов путешествия Люк Роелс прекращает отношения с Корпорацией и, став неугодным свидетелем, погибает. Желающим приобрести и прочесть книгу обратиться к ссылке: https://andronum.com/avtory/margulis-arkadiy/

Воскресения Люка Роелса

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
И тут-то я почувствовал неладное. Чистенький бомж, прижавшись спиной к зданию, просительно протягивал руку. Носовой платок у его ног прижимала к тротуару кучка монет. Я бросил туда свою. Он не опускал свою руку – и экран мобильника светился в ней. Единственной, потому что другой руки не было - никлый, пустой рукав подтверждал её отсутствие.
- Дай ещё монетку, брат, - попросил он.
Я зарылся в сумку, поглядывая на экран. Он протянул руку поближе:
- Глянь заодно… Потеха… Вчера снял как раз здесь, где сейчас…
Я посмотрел. Странная процессия двигалась на экране – то ли массовка для фильма ужасов, то ли шествие ряженных на Хэллоуин. Они брели парами, четыре пары, одна за другой, ряженые, как на карнавал. Впереди ковылял гигант – ни очки в золотистой оправе, ни костюм идальго не смягчали его наружности. На груди болталась пустая, без холста, рама. Под руку семенила изящная женщина – она выглядела шестнадцатилетней на годы вперёд. Во второй паре густо накрашенная испанка тащила за руку малыша – он упирался, то и дело роняя с плеча раму, в точности такую, как нёс идальго. Третья пара, как будто, врачи – молодой ассистент придерживал пожилого осанистого мэтра. Позади всех девочка с пятнистой, как у ягуара кожей, осторожно влекла за собой юношу в индийском пончо. Я присмотрелся – его фигура возбуждала сострадание и могла претендовать на жуткое сходство со мной. Откопав в портмоне залежалую монетку, хотел было бросить на платок, но совсем некстати почувствовал грубый толчок и обернулся. Передо мной стоял верзила, с интересом ощупывая меня взглядом. Он был так похож на того рекламного гиганта с рамой без холста, что я подумал – не накатился ли очередной приход. Взгляд его пробирал меня насквозь. В нём не промелькнули ни жалость, ни презрение, и, положа руку на сердце, я был благодарен ему за это. Наконец, мне досталось свеженина вместо постылого бренда «несчастного инвалида». Браво, я – жертва! Я завоевал их мир!
От образины разило духами и кислым потом. В голубоватом створе глаз кувыркалось сомнение: снять с чучела украшение и отпустить, или снять, но сначала стукнуть по затылку. Мою гусиную шею украшала цепочка, подарок Аклы в годовщину совместной жизни. Я покорно поднял подбородок, и он протянул пятерню. Небрежно стащил добычу. Сжал в кулаке, подбросил и словил. Осклабился, всё так же молча развернулся и отошёл, переваливаясь с ноги на ногу, как хромой селезень. Беспородный ублюдок! Наследственный говнюк!
Бомж, потупив голову, пробормотал тоскливо:
- Гнусный подонок. Его здесь все знают. Недавно отобрал у меня дневную выручку. Чтоб ему рак в печёнке…
Его надтреснутый шёпот задел меня за живое, зацепил тонкую струну. Так и вскипело вразумить парня, обломать, как следует, и я сказал тихо, так чтобы он услышал:
- Братишка, давай взгляни сюда! Чудак, ты стоишь на своих двоих – радуйся! Перед тобой целый мир! Ты можешь взять и запросто побрызгать на тротуар! У всех на виду! Ну? Что? Разве не клёво! Хочешь, махнёмся? Я готов. Хоть на минуту… Разомну ножки…
…Чья-то смятённая, чья-то неприкаянная тень проползла по потолку. Уж не по мою душу? Ведь обещал же гид Стив Ферроу. Интересно, как меня убьют? Во сне?
В снах, часто посещавших меня, я то и дело участвовал в потрясающих событиях, но всегда оставался самим собой. Другое дело – в приходах. Они отличались от снов. В глюках после приёма лекарств я становился иной сущностью, другим человеком – с чужими душой, волей, судьбой, но с ощущениями, такими же подлинными, что и в реальности. Случалось даже прожить целую жизнь – от рождения до смерти. Возвращался в себя с сожалением, ведь приходилось вживаться в действительность, в своё искалеченное тело. Но ещё одна подробность отличала глюки. В снах события развивались произвольно, сами по себе, в приходах же ощущалось постороннее вмешательство и всегда двойственный результат. Как будто, меня прежде препарировали, как личинку, затем помещали в незнакомую оболочку, принуждая существовать с чуждой судьбой, и главное, по чужой воле. Именно тогда моё природное содержание постепенно исчезало, уступая место новой сути, созерцаемой мною, моим «я», как будто, со стороны. Словно, я рассказывал самому себе – но не о себе, о ком-то другом, равноправном среди других персонажей. Умевшем любить и ненавидеть, смеяться и плакать, уступать и преодолевать...
Или, может быть, меня убьют наяву? При полном сознании? Например, снайперской пулей? Или подошлют килера с титановым клинком, чтобы срисовать последние, самые матёрые эмоции? Или ангелочек, вроде, карлицы, подмешает в еду немного новейшего концентрата. Внезапная догадка взорвалась в мозгу. Я кинулся к портфолио. Открыл папку со знакомым названием «Париж» и в ней файл с фотографиями актёров. Кликнул первую, нанизанную на курсор. Из небытия во весь экран всплыло запечатлённое мгновение. В позах водевильных красоток застыли возле Грустного Слоника три моих сокровенных подруги – Ивонна, графиня и карлица. И я тотчас сообразил, как ответить гиду, чем ему досадить. Я придумал свой сценарий и сыграю в нём главную роль. Напоследок ожившим вулканом полыхнул экран. Закувыркались неряшливые снопики. Тени взяли отсрочку. Грустный Слоник, услышав мой вопль, жалобно замигал огнями. Даже фонарик-пуговка отполировал шероховатость стола спасительным SOS. Меня бессовестно обокрали. Из сумки фамильярно стащили удостоверение личности, обратный билет, портмоне и последнюю таблетку ксанакса. Мне захотелось вбежать в спальню и наколоть на булавку предрассветный храп Гида. Акла стояла в дверях и, подбоченясь, приплясывала. В такт ритмично тряслись окорочка рук, шея в ярусах жира и достигшие слоновости ноги. Вокруг неё танцевала фокстрот та же неразделимая троица – Ивонна, графиня и карлица. Я почувствовал, что пожертвую половину оставшейся жизни тому, кто станет со мной в пару. Акла приблизилась с маской красномордого Виракочи. Я тоже стану бессмертным! Но Грустный Слоник пустился наутёк, зажужжал, и мы превратились в пчелу-медоносицу. В панораме окна виднелось дерево с лилией на засохшей ветви. Я ринулся к ней. Литавры звякнули и умолкли. В стороны посыпались стрекозиные крылья, твёрдые и прозрачные, настоящие осколки стёкол. Оборвался громовой храп из спальни, и я увидел, что в выбитом окне появилась самодовольная физиономия гида. Он осклабился – одобрительно, удовлетворённо и насмешливо. Мне было не до него. Я погрузил хоботок в нектар, потянул в себя, распробовал и бесповоротно охмелел. Лететь дальше не было смысла. Навстречу мне неслась необозримая, бесконечная, благодатная синь – Вечность.
 
Cвидетельство о публикации 561641 © Маргулис А. 25.12.18 21:16

Публикации