• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Перевод
Форма: Рассказ

Милый дом / Vanha koti

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
 
Ааппо был в семье старшим ребенком. Он вынужден был ходить по городу и просить милостыню, потому что семья его была бедна. Настолько бедна, что жили они где придется. Этим летом им удалось обосноваться в одной конюшне, и она стала для них поистине уютным жилищем.
Без устали приходилось Ааппо выпрашивать подаяние.
Много слез и страданий довелось ему перенести. Зимой подчас было страшно даже помыслить о том, чтобы выйти из дому, когда на улице стоял трескучий мороз, а воющая вьюга пригибала к земле. Вот почему он хотел, чтобы лето подольше не заканчивалось. Да и отец зарабатывал больше, чем зимой, и жизнь казалась хоть немного полегче. Впрочем, голод, почти непрекращающийся голод, мучил их и летом.
Но вот он, Ааппо, обрел новый дом. Одна пожилая женщина усыновила его – она хотела вырастить и обучить его будто собственного ребенка. И Ааппо очень этому обрадовался!
Хлеба и мяса теперь было вдоволь. Теперь он мог хорошо одеваться и всегда носить под мышкой книгу. Знай себе читай да играй со школьными товарищами…
А каким великолепным показался ему новый дом, когда он пришел туда! Полы такие начищенные, что норовишь поскользнуться, а комнат настолько много, что в них можно заблудиться. В одной было огромное зеркало до самого потолка. Ааппо увидел себя в отражении целиком и очень испугался. Все кругом блестело и сияло. Даже печки были такие сверкающие и сахарно-белые, что их хотелось лизнуть.
У него оказалась своя комната. Собственная комната! А в ней – своя позолоченная кровать с великолепным одеялом… Здесь же была у него книжная полка и собственный стол. Тут можно делать уроки и тут же – спать.
Но, укладываясь в тот вечер, он заплакал!
Еще за ужином слезы начали душить его так, что кусок не лез в горло, и он встал из-за стола ужасно голодным.
А в его родном доме на полу стоял горшок с мучной кашей и кувшин разбавленной простокваши в углу…
Он разрыдался, лежа на белоснежных простынях в своей мягкой постели, под чудесным одеялом. Настолько все здесь было непривычным! И простыни так странно пахли этой своей белизной, и вся постель казалась ему чужой.
Как же ему было тоскливо!
А как весело было дома, в конюшне! Мать укрывает детей, улегшихся на полу, а по утрам все шалят и веселятся… Ему же оставалось лишь плакать.
Боже, как он ревел!
Он очень скучал по ним всем – по отцу, матери, сестрам.
Нет, он не может здесь оставаться. Кто же их, бедных, прокормит, если не он?..
Ааппо представил своих братьев и сестер – с сияющими глазами, радостные, они собрались вокруг матери. Она раздает им из корзинки снедь, которую он, Ааппо, добыл в городе.
Он представил всех городских мальчишек-попрошаек, с которыми было так здорово вместе!
Конечно, отсюда он никогда не отправится попрошайничать.
Но утром он незаметно сбежит домой. Стоит лишь открыть окно, и он выпрыгнет во двор… Но что если закрыты ворота? Тогда он переберется через забор. Ведь на дворе есть маленькая лестница. Он прислонит ее к забору…
Подумав о возвращении домой, Ааппо повеселел. Вот он стучится в дверь конюшни…
Или нет, он не станет стучаться. Он незаметно пролезет через чердак и тихонько уляжется на пол, к остальным. А утром родители проснутся и увидят его!
Он вылез из-под одеяла и выглянул в окно. Но по двору все еще ходили слуги.
Тогда он уйдет ночью, когда все будут спать.
Но Аппо и сам заснул. А когда проснулся утром, то никак не мог понять, где очутился.
Ему снилось, будто его куда-то привезли полицейские. Он висел, вцепившись зубами в крышу конюшни, а они стояли внизу. Отец велел Ааппо бежать через крышу, но не вышло, потому что руки не слушались его, и он упал в лапы к полицейским.
Мало-помалу он пришел в себя и понял, где находится. Он чувствовал себя лучше, чем во сне, но на душе было как-то боязно, словно он сделал что-то плохое.
Когда появилась тетя, он очень испугался. Но она принесла ему новую одежду и была с ним ласкова.
Ааппо казалось, что хуже, чем вечером, ему уже не будет. Но когда он надел обновки, ему стало очень неловко. Ботинки были какие-то девчачьи, с высокими голенищами. И они казались ему слишком легкими – ведь он привык к тяжелым сапогам, порой даже взрослым. Штаны едва достигали колен, а куртка была слишком тесной. Зато у нее были блестящие пуговицы, да и чулки ему понравились.
Тетя отвела его в гостиную, к зеркалу, и Ааппо увидел в отражении незнакомого мальчика. Ему не верилось, что это он. Когда он ненадолго остался один, то махал своему отражению и разговаривал с ним. Казалось странным, что мальчик в зеркале не говорит, а лишь открывает рот, кивает головой, машет руками и двигается в точности как он сам.
Из отражения на Ааппо смотрел барчук и, пожалуй, весьма симпатичный. Симпатичными казались в отражении и ботинки, и короткие штанишки, и курточка. Но увидев себя таким, он смутился.
Впрочем, отправившись домой, куда тетя отпустила его показать новый костюм, он сам себе начал нравиться. И даже забеспокоился, что с его красивым костюмом что-нибудь приключится. Ему казалось, что блестящие пуговицы могу оторваться, и поэтому за ними надо присматривать. Он даже напустил на себя важный вид.
Наверняка мать не узнает его.
- Ааппо! – радостно воскликнула мать, когда он появился в дверях конюшни.
Она очень соскучилась по Ааппо.
- Какой же ты красивый, прямо как маленький барин! – сказала она.
Но дети не узнали брата и разинув рты разглядывали его, оторвавшись от игры.
- Это ж не Ааппо! – заявил Вилле, самый старший после Ааппо, но чуть ли не самый маленький по росту – у него была горбатая спина.
Как и другие, он думал, что Ааппо должен выглядеть совершенно иначе. Босой, в рваных штанах, в огромной куртке с подвернутыми рукавами, в меховой шапке и с корзинкой на плече, из которой мать раздаст каждому по кусочку.
Когда мать принялась заверять их, что это Ааппо, Вилле разревелся и стал кричать, что это не так. И другие заодно с ним стали плакать от тоски по Ааппо.
Они не поверили и тогда, когда пришел отец и назвал Ааппо по имени. И когда мальчик собрался уходить, они не расстроились – им казалось, что это к лучшему.
Мать заплакала, и дети разревелись вместе с ней – и потому, что рыдала она, и из-за того, что настоящий Аппо не пришел.
Заплакал и Ааппо. Он присел за дверью конюшни и ревел во весь голос.
Он хотел бы быть сейчас в своей прежней одежде, которую бросил в новом доме. Ему стало ее так жалко! Все же она была лучше новой. Он не хочет быть каким-то отражением, он хочет быть настоящим Ааппо. Он останется здесь, он прямо сейчас пойдет и выпросит себе другую, правильную одежду, а эту выбросит.
Отец прикрикнул, чтобы все замолчали, а Ааппо приказал возвратиться в его новый дом.
Он уходил в слезах, как бывало и раньше, когда он отправлялся побираться по приказу отца. Но сейчас он плакал намного горше, и еще обильнее и горячее были слезы, стекавшие по его щекам. И плач этот был неудержим.
Он остановился на пороге. Он не хотел идти дальше. Казалось, все самое лучшее в этом мире было здесь, в конюшне на задворках. Нигде больше солнце не светит так ярко...
Тем временем отец отправлялся на работу. Он сердито велел сыну идти в новый дом, и этого приказа Ааппо ослушаться не посмел. Теперь он понял, что ему придется уйти и остаться там, в новом доме, и что приходить сюда больше нельзя.
Если бы он сбежал обратно домой, его бы отсюда выгнали. И это было невыносимо…
По дороге ему повстречалась девочка, с которой вместе он когда-то играл. Она воскликнула:
- Ого, Ааппо!
Девочка изумилась его превращению и повела показать его остальным.
На душе у Ааппо стало светлее, он был польщен и в компании бывших приятелей важничал, пока те с удивлением разглядывали и ощупывали его. Он снова ощутил себя отражением в зеркале.
Он показал им то немногое, чему успел научиться. Так, он постоянно доставал из кармана платок и сморкался – правда, получалось это у него весьма неловко. При прощании он приподнял фуражку и попытался раскланяться. Удаляясь, он выпятил грудь и все время оглядывался, сморкаясь.
Но чем ближе становилось новое жилище, тем меньше хотелось ему туда идти. А прежний дом все отчетливее вставал перед глазами и манил его.
Вот магазин, который прямо в стойле обустроила Кристиина. У Теутори и Ассари – лошади из веников и коровы из камешков. Аларикки, обутый в старые отцовские сапоги, в куртке и кепке задом наперед, изображает генерала и скачет верхом на лопате. Босой Вилле широко расставил ноги и, водрузив свои штаны в виде паруса на палку, плывет в Америку…
А вот крошка Рафаэль и малютка Беньямин, маленькие бедняжки!.. Всем им было так
бесконечно весело там, в конюшне, куда через дверь проникали яркие солнечные лучи.
У него ничего, совершенно ничего не осталось!
Как здорово было бы жить в конюшне, дома. Всем было бы хорошо с ним – он выстругивал бы лошадей для Аларикки и корабли для Вилле, для Теутори и Ассари мастерил бы коров, а Рафаэля и Беньямина таскал бы на закорках и играл с ними… И так усердно выпрашивал бы милостыню, что в доме всегда было бы пропитание… И зимняя стужа была бы ему нипочем…
Жаль ему было и бедную мать, которая так плакала!
На улице слезы чуть не брызнули у Ааппо из глаз – ему с трудом удалось сдержать их.
Но когда он добрался до нового дома, и тетя отругала его за долгое отсутствие и перепачканное лицо, он дал волю переполнявшим его чувствам. Он рыдал так отчаянно, что даже тетю это тронуло.
Чем больше она упрашивала его не плакать, тем безутешнее он ревел.
И лишь спустя долгое время он успокоился. Но когда лег, вновь почувствовал, как комок подступает к горлу, а на душе становится тяжко.
Он ужасно, ужасно тосковал по матери!
Ему слышался ее голос: «Мальчик мой, старайся вести себя хорошо, чтобы из тебя вырос приличный человек. Всегда помни о своих бедных и несчастных родителях и братьях с сестрами. И благодари Бога за это счастье!»
Но это не было счастьем для Ааппо. Он тут наверняка умрет!
Зачем вообще ему нужно оставаться здесь? Почему нельзя жить дома? Он не хочет быть еще чьим-то сыном!..
Каждый день он проводил в этих стенах. Но он здесь – лишь до тех пор, пока не пойдет в школу. Тогда он вернется домой и всю жизнь пробудет рядом с матерью, и станет усердно просить милостыню, чтобы всех накормить.
Так он утешал себя. Бедный Ааппо! Он пока не догадывался, что к тому времени, как пойдет в школу, он уже позабудет о своем милом доме.
Cвидетельство о публикации 558546 © Алексей Михайлов 03.11.18 22:49