• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Перевод
Форма: Рассказ

Пацанка / Poikatyttö

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
 
Скверно сложился вчерашний день для Лиисы. Обо всех ее проказах – даже тех, которых не было, – прослышала мать.
На девочку снова нажаловалась тетя Коркала. Мальчишки, играя в салочки, носились, словно олени, по крышам и поломали лестницу. А все из-за Лиисы – ведь кто как не она всегда была зачинщицей всех проделок и вечно подстрекала мальчишек. Лииса была отчаяннее и проказливее, чем самый отчаянный и проказливый мальчишка! В подтверждение этого тетя Коркала поведала, что именно Лииса ткнула шилом в глаз бедного кривого сапожника Платаани из Каллинена.
- Вы врете! – сказала Лииса, и за это ее выпороли, потому что нельзя так разговаривать со взрослыми.
Это не она, а мальчишки изводили Платаани. И шилом они ткнули ему не в глаз, а в руку. Один мальчишка подсунул ему шило так, что Платаани за работой напоролся на него рукой. А когда мальчишка спрятался у Платаани за спиной и тот не мог видеть его своим слепым глазом, сапожник решил, что это она сам укололся, садясь на скамейку.
Но как бы то ни было, Лииса была среди всех самой проказницей! Однажды она так врезала ножкой табуретки по лбу Калле Пало, что у того вскочила огромная черная шишка. Хорошо еще, что он не грохнулся в обморок, да и вообще не умер! И подобное раз за разом происходило в Коркале, а мать с ужасом узнавала о проделках Лиисы и из-за этого плакала.
- Да что же это такое! Почему ты не играешь с девочками, зачем хулиганишь с мальчиками? Ты же девчонка, а не мальчишка! – как-то сказала мать.
И Лииса решила, что больше никогда не станет водиться с мальчишками, а всю жизнь проведет с девочками. Как раз завтра они собираются в лес поиграть. Никто не станет ругаться, и не на что не будет жаловаться матери. С девочками будет и весело, и спокойно.
Еще вечером она пошла предупредить их, что назавтра будут похороны.
При случае она всегда играла с ними в похороны. Девочкам эта забава раньше была не знакома, и только Лииса могла устроить настоящее веселье. Эти игры всегда длились много дней подряд.
На этот раз Лииса устроила грандиозные похороны, более грандиозные, чем когда бы то ни было. Каждая девочка выпросила дома по куску сахара, а то и по два. Этим же вечером Лииса сходила за водяникой, из сока которой делают вино. И успела пригласить пастора, которым у них всегда был нищий мальчишка Ааппо. Он соглашался побыть пастором за кусок хлеба, а иногда и просто из любопытства.
С раннего утра Лииса уже была вся в хлопотах. Радостная от того, что дочь идет играть с девочками, мать дала ей все, о чем та попросила.
Местом для игр у них была полянка за кустами можжевельника на опушке леса. Там все и устроили.
Ээдла Ламма с куклой изображала губернскую секретаршу, у которой будто бы умерла дочь Аманда. Ее-то и предстояло похоронить. Та покоилась в гробу в шалаше из хвойных веток, примыкавшем к траурной зале. Гостьи уже привели в порядок свои костюмы, подоткнули юбки, словно знатные дамы, и повязали головы платками. Лииса нарядила Ааппо пастором: два клочка бумаги, которые у нее всегда были про запас на этот случай, она приколола булавками к воротнику его рубашки и подпоясала мальчика своим кушаком. Таков был пастор – босоногий, в меховой шапке.
Похороны были в самом разгаре, когда внезапно с гиканьем и воплями из лесного укрытия выскочили мальчишки и расстроили все действо. Один опрометью бросился прямо в траурную залу, опорожнил сосуд с вином и стал набивать рот сахарными и пшеничными плюшками, полакомиться которыми тут же подбежали и остальные. Они все смели подчистую! И буйствовали так, будто вино ударило им в голову. Один заметил покойницу Аманду и подбросил ее вверх. Она угодила в сосновые ветки, да там и застряла.
Девочки с криками бросились врассыпную. Лишь Лииса, которая в момент появления мальчишек оказалась в сторонке, приблизилась к шалашу, и тогда мальчишки обратились в бегство. Но двое, Хейкки Териля и Микко Лаппи, остались на месте со сжатыми кулаками:
- Ну иди сюда, чухонка!
Но и они припустили прочь, когда Лииса направилась в их сторону.
Окинув взглядом следы погрома, она в ярости бросилась вслед за Хейкки и Микко.
Настигнув Микко, она швырнула ему в глаза песок и дубасила его, орущего что есть мочи.
- Будешь еще пакостить? – поинтересовалась Лииса и заставила его поклясться, что не будет. Он повторил все, что она потребовала. – Ладно, поверю на слово. И только попробуй вытворить что-то подобное!
Содрогаясь от плача, Микко поплелся прочь. Но поравнявшись с Хейкки и решив, что отошел достаточно далеко, он повернулся и прокричал:
- Зверюга! Пацанка! Чухонка! – и оба стали швыряться в нее камнями.
Взбешенная Лииса вихрем бросилась вслед за мальчишками и вместе с ними исчезла в лесу.
Когда она вернулась, девочки уже собрались на месте разгрома. Отважился вернуться и Ааппо, который при появлении мальчишек спрятался в кустах и срывал с себя пасторский наряд. Девочки плакали.
Особенно безутешно ревела Ээдла Ламма, чью куклу зашвырнули на дерево. Та лежала на ветках лицом вниз, глядя на горюющую компанию, – краснощекая, с огромными глазами и улыбкой на лице, какой ее и провожали в последний путь. Но девочкам было жаль бедняжку, ведь иголки кололи ее.
Лииса, у которой носом пошла кровь – мальчики в лесу чем-то стукнули ее, - немного постояла, зажав нос и глядя на дерево, а затем полезла за куклой.
Она думала об Ээдле и о том, что надо устроить еще одни похороны, попроще, раз не осталось больше вина, да и всего остального для господских похорон.
Но Ааппо больше играть не желал. А когда Ээдла попыталась заставить его, напомнив, что он еще ни разу не был пастором с тех пор, как получил много хлеба, Ааппо рассорился с девочками, - как это обычно и бывало. Он стал обзывать их, а куклу, над чьей могилой он торжественно служил, бросил в ближайшую канаву, после чего пустился наутек.
Лииса тут же кинулась за ним. Ааппо громко заголосил, и как раз вовремя: благодаря этому Лииса всего лишь слегка дернула его за волосы:
- Значит вот ты какой пастор!
Похороны были безнадежно испорчены. Не осталось ничего, не было пастора, да и желание играть пропало – вся грандиозная затея пошла насмарку. Девочкам будто больно ударили по рукам, а тоскливее всех было Лиисе.
- Тебя опять выпорют? – спрашивали девочки.
- Если кто-то наябедничает матери, то выпорют. Но ведь мальчишки первые начали!
Все согласились, что Лиисиной вины здесь нет никакой. Да еще и уверяли, что Лииса правильно сделала, что поколотила Микко, который всегда задирал девочек больше других.
Услышав это, Лииса воспряла духом. Если она объяснит это матери, та не станет плакать и расстраиваться, даже если кто-то придет жаловаться.
Показав девочкам на высокую песчаную горку неподалеку, она понеслась туда, забралась по склону и кувырком скатилась вниз.
Остальные тут же загорелись новой выдумкой. Как здорово! Теперь-то они порезвятся на славу! Очертя голову девочки ринулись на горку. Они скатывались, кувыркаясь, раскинув руки и ноги, а рты и носы у них были полны песка.
Они выстраивались в ряд, одновременно бросались вниз, размахивая руками и ногами, и сгрудившись в кучу у подножия горки, с гвалтом и смехом расцеплялись.
Это было едва ли не веселее, чем похороны!
 
* * * * *
 
- Явилась! – строго сказала мать, как только Лииса ступила на порог. – А ну-ка быстро проси прощения у тети Лаппи и Микко!
- За это ее еще и выпороть надо! – бушевала тетя Лаппи. – Вот дикарка! Глаза всем выкалывает!
- Конечно, надо, но сначала пусть извинится, - согласилась Лиисина мать.
Лииса стояла прямо, грозно, не мигая глядя на Микко.
Мать снова велела ей извиниться и подтолкнула к Микко. И тетя Лаппи подвела Микко ближе, так что теперь они стояли лицом к лицу.
- Ты ударила Микко, - сказала мать, а тетя Лаппи добавила:
- Ударила ни за что! Микко ничего тебе не сделал. Так ведь, Микко?
- Да.
Лииса толкнула Микко так, что он отлетел к матери, и злобно сверлила его взглядом, сжав кулаки.
Тетя Лаппи запричитала, качая головой. Лиисина мать достала розги. По ее виду, да и вообще, девочка поняла, что сейчас ее выпорют.
От стыда и бессилия щеки ее пылали. Она повернулась к матери и бросилась ей на шею, шепотом умоляя выпороть ее в передней. Но мать была непреклонна. Наказание должно совершиться на глазах у тех, кому она причинила зло!
- Мама, мамочка… в передней!..
Мать отцепила Лиисины руки от себя и опустила их. Но как только она собралась раздеть дочь, Лииса вывернулась и завизжала:
- Не надо!
- Еще как надо!
- Ну не надо! – заголосила Лииса в два раза громче и затопала ногами.
Мать схватила ее своей крепкой рукой и начала пороть. Но Лииса вырвалась, повернулась к тете Лаппи, топнула на нее и обозвала нехорошими словами.
- Ну и мерзавка! – ужаснулась та, и Лииса тут же получила новых розог.
Но и после этого она, разозленная, стояла прямо. Разговаривать с ней было все равно что со стеной!
Мать заплакала. Каждый день ей приходилось выслушивать о Лиисиных безобразиях! Она пыталась наказывать ее, но это не помогало.
Тетя Лаппи заговорила о том, что злой дух овладел Лиисой и что ничего хорошего из нее не выйдет.
Лииса стояла унылая и исподлобья глядела на остальных. Но лишь они начали говорить о том, как счастлив тот, у кого послушные дети, когда упомянули чью-то дочку, настолько кроткую, что никакая строгость не требовалась, то и Лииса тоже стала ее нахваливать.
- Вот и бери с нее пример! Постарайся стать такой же послушной! – сказали ей.
Лииса пристыжено опустила голову. От нее требовали извинений, но она не хотела просить прощения. Пока ее понукали, она стояла, опустив голову на грудь, и странно ухмылялась.
Ее заставляли и заставляли просить прощения, но она не поддавалась.
- Она еще недостаточно наказана! – сказала тетя Лаппи, и мать тут же замахнулась розгами.
Обозленная, Лииса подняла голову.
И ее снова выпороли.
Тщетно пытались добиться от нее извинений. Мать подвела Лиису к Микко и положила ее ладони ему на плечи, но Лииса отдернула руки и сказала с презрением:
- Сопли подбери!
Мать чуть не рассмеялась, пока тетя Лаппи ругалась на Лиису, вытирая нос Миикко своим кушаком.
- Я этого так не оставлю, - сказала мать. – Подождем вечера, когда вернется отец.
И в наказание отправила Лиису до вечера на чердак.
- Подумай хорошенько о своем поведении.
Внутри у Лиисы все кипело. Но вскоре она немного пришла в себя, присела на лестницу, ведущую на чердак, и заплакала.
Тетя Лаппи сказала, что в Лиисе живет злой дух и ничего хорошего из нее не выйдет. Нет никакого злого духа! Она попросит прощения у Господа, но не из-за Микко и тети Лаппи.
На мать она тоже сердилась. И решила, что отомстит ей – пойдет в лес, заблудится там и умрет, и тогда мать будет плакать.
Слезы спутали Лиисины мысли. Забравшись на чердак, она забилась в самый дальний уголок и улеглась у стенки. Она решила, что будет лежать там, пока не умрет от голода… От мысли, что отец и мать найдут ее мертвой, она разрыдалась еще сильнее. Она сама растравляла себя.
Ей казалось, что она одна на белом свете, и все против нее. Все, кроме Иикки Теппо. Впрочем, и ей теперь ни до кого не было дела! Вот бы заболеть и молиться о смерти и небесах! Там ей будет хорошо.
Лежа на полу, она глядела в окно на синее небо. В этой синеве она была бы совершенно одна и прыгала бы себе по облакам.
С этой мыслью она заснула, а проснувшись, затосковала. С улицы доносились веселые голоса, и она подошла к окну посмотреть, что там.
В одном дворе играли маленькие девочки, в другом бегали с мячом мальчишки. На улице было светло и весело, а на чердаке – темно и грустно.
Она наблюдала за тем, как мальчишки играли в лапту. Как же здорово смотрелось это отсюда – сверху и издалека! Было отчетливо слышно, что говорит каждый из них, и можно было проследить за каждым движением.
Вот кто-то нарушил правила, ударил по мячу не в свою очередь.
Лииса закричала, но ее никто не услышал! Ты бы поглядел у меня, если бы я была там!
А вот туда пришел и Иикка Теппо. Теперь Лиисе надо было во что бы то ни стало выбираться отсюда. И она с легкостью это сделала – она и раньше вылезала с чердака через окно.
Она спиной высунулась из окна, оперлась ногами на доску, и полностью оказавшись снаружи и придерживаясь за окно, дотянулась до балки под крышей. Поставила ногу на стреху, подтянулась и оказалась на крыше. Затем спрыгнула на соседский дровяной сарай, а оттуда – во двор, где играли в лапту, напевая:
Вдаль скачи, олень
Мимо деревень,
Ты скачи скорей
Мимо гор весь день –
Ждет тебя, олень,
Сладкий мох полей.
Уже наступал вечер, когда вместо лапты было решено поиграть в салочки. Лииса отказалась, хоть мальчишки и упрашивали ее. Иикка тоже просил, но бестолку. Он и не представлял себе, что случилось днем!
Весь день ей было не по себе. Что скажет мать, когда не обнаружит ее на чердаке? За игрой она не думала об этом.
И, хотя жаловаться на нее повода не было, она боялась, что все окрестные тетки придут со своими детьми к матери скандалить. Ей чудилось, что за время игры произошло много всего плохого.
Она размышляла о том, как вернуться на чердак тем же путем, что и покинула его. Но это было невозможно. Зачем она вообще убежала? Теперь она думала, что играть в лапту было совсем неинтересно, хоть там и был Иикка. Она была готова разреветься.
Положение казалось безвыходным. Лииса думала о завтрашней игре в похороны с девочками как об утешении для матери, но теперь понимала, что ничего не выйдет. Ааппо разозлился, да и заплатить ему было нечем.
Она обрадовалась, когда повстречала дядю Виитанена, который попросил отвести на выгон своего коня. За это Лииса всегда получала пшеничный хлеб, который, в свою очередь, отдавала Ааппо за то, что тот был пастором. И когда она отвела коня, вернула уздечку Виитанену и получила два больших ломтя хлеба, то весело рассмеялась. На душе стало легко, и все плохое вдруг куда-то исчезло.
Сияющая, побежала она рассказать девочкам, что завтра будут похороны. Жаль, что при этом она не встретила Ааппо и не отдала ему хлеб – дома догадаются, что она снова отводила лошадь, а матери это не нравилось.
Впрочем, ее утешало, что отец уже пришел домой с работы и сел ужинать.
И действительно, родители были в хорошем расположении духа, из чего Лииса заключила, что жаловаться никто не приходил. А если бы и было такое, отец сказал бы, что пусть дети сами разбираются между собой. Он всегда так говорил.
И все же, опасаясь, что мать рассердится из-за лошади, Лииса осталась сидеть у двери с хлебом под мышкой и с опаской поглядывала на родителей.
- Опять скакала на лошади!
В голосе матери не было строгости, но именно поэтому Лиисе и стало не по себе. Она выбросила бы хлеб, но ведь это грех! Раньше ей нравилось скакать верхом, но теперь она больше никогда не станет этого делать! На самом деле ее не заботил ни хлеб, ни Ааппо, а просто стало жаль Виитанена.
- Виитанен очень просил, да и его жена была благодарна, что ему не пришлось идти самому. Для такого горбатого старичка такая дорога… Да он бы полночи добирался!
- А докуда ты ее отвела? – спросил отец.
- До Орихака, - ответила Лииса и испугалась: это было далеко.
- И ты скакала рысью? – спросил отец.
- О! – Лииса враз припомнила все свои поездки на пастбище, когда она гнала коня и так, что только копыта сверкали. - На этот раз я бы не скакала слишком быстро, но повстречала по дороге Янне Куйвала. Он вел кобылу Хейккиля и стал ее расхваливать.
- Кобыла Хейккиля действительно хороша! – сказал отец.
- Ах, да куда ей тягаться с вороным Виитанена ! Не стоило и пытаться. Когда мы поскакали наперегонки, я пару раз подстегнула его с боков. Видел бы ты, как он рванул! У меня аж слезы брызнули. А потом я просто немного прикрикнула, вороной прижал уши и поскакал во весь опор!
Лииса увлеклась и стала рассказывать о других случаях, когда вороной Виитанена проявил себя, но отец перебил ее, спросив, не за коня ли она получила хлеб.
- Да.
- Так много?
- Да.
- Мать, - сказал отец. – Сходи спроси Виитанена, не возьмет ли он Лиису в работницы.
Лииса посмотрела на отца долгим взглядом и вдруг выскочила из горницы. Она побежала на чердак, бросилась на пол и заплакала.
Она не собирается становиться работницей!
Но когда она подумала о том, как много скакала верхом и как все звали ее пацанкой, то почувствовала, что не было бы ничего удивительного, если бы она стала работницей. Вот что значили слова хозяйки Лаппи о том, что ей овладел злой дух и ничего хорошего из нее не выйдет! И она увидела себя в кепке, в штанах и с трубкой в зубах! Ей чудилось, что кто-то придет, заберет ее и уведет в работницы прямо сейчас.
Когда на лестнице раздались шаги, она подумала было выбраться на улицу через окно, бежать к Иикке и рассказать ему, что ее хотят сделать работницей. Но было уже поздно – и тогда она схватила коромысло, которым подпирали бельевую веревку. Этим коромыслом она решила ударить того, кто ступит на чердак. Раскроить ему голову! Но это был всего лишь отец. Впрочем, и на него она сердилась. Не смея угрожать отцу, она была готова выпрыгнуть из окна, пусть даже расшибется в лепешку!
Отец стал уверять ее, что пошутил про работницу, и уговаривал спуститься.
Но Лииса все еще опасалась, что он говорил всерьез. И она решительно, будто все вокруг были против нее, заявила, что в этой жизни она работницей быть не желает и не станет ей, а будет кем-нибудь другим.
- Ну кем, например?
- Морячкой! Иикка Теппо вырастет моряком и женится на мне!
Отец и мать рассмеялись.
- Да ты с Ииккой позавчера еще дралась! – заметила мать.
- Кто такое сказал?
- Ты сама и сказала.
- Да это ерунда! Иикке плевать на такие пустяки.
- Бедная Лииса, - вздохнула мать.
- Какая же она бедная? - сказал отец с очень серьезным видом, на что Лииса ответила:
- Уж победнее некоторых!
Лииса поняла, что гроза миновала. Но вечером, укладываясь спать, все еще побаивалась – вдруг ее отдадут в работницы раньше, чем Иикка станет моряком? И потому решила, что впредь не будет скакать верхом, драться с мальчишками, да и вообще знаться с ними. Но прошел день, а еще через день, на похоронах, она с готовностью ринулась в драку.
 
Cвидетельство о публикации 558544 © Алексей Михайлов 03.11.18 22:36