• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр:
Форма: Рассказ

Евгений Леонов

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
В 1975 году мне предоставили первый в жизни официальный отпуск. Я полностью отработал школьный сезон, включая выпускные экзамены. Из-за них-то меня освободили от летнего лагеря, где присматривать за старшеклассниками назначили физкультурника и учительницу пения.

В конце июня (я еще не успел никуда уехать) мне вдруг домой звонит директриса и сообщает, что в лагере ЧП и завтра там нужно быть к восьми утра. Вместо подробностей следует строгое предупреждение, чтобы я ни с кем на эту тему разговоров не вел…

Добирался на электричке. За станцией и поселком увидел вдалеке шатровые палатки, поставленные у опушки леса. Идти мне пришлось через большой пустырь, на котором я заметил несколько групп подростков с весьма подозрительными предметами в руках: у кого – кусок арматуры, у кого – нехилый гвоздодер, у кого – загнутая клюшка для русского хоккея. О бейсбольных битах мы тогда понятия не имели.

Я спросил ребят, которые медленно направлялись в сторону нашего лагеря: что тут происходит? Ответом мне были лукавые ухмылки и характерное сплевывание.

Я беспрепятственно добрался до места. При поверхностном осмотре, лагерь был пуст. Я заглянул в первый шатер. Под брезентом на деревянном полу стояли две металлические кровати. На одной из них лежала на животе упомянутая учительница пения с томиком Северянина.

– Откуда Северянин? – поинтересовался я, поздоровавшись. Это был немыслимый в ту пору дефицит.

– Тебя соблазнять, – перешла она к излюбленной немузыкальной теме.

– Да ладно, – отмахнулся я и полюбопытствовал: – А где Дебил?

Так запросто называли физрука в его отсутствие и школьники, и учителя. Он был зятем секретаря Ленинского райкома партии, ставил у спортзала два автомобиля (и один-то в частном пользовании был в те годы большой редкостью). Эти машины усердно мыла малышня вместо уроков.

– Совещается с Леоновым, – ответила она, делая вид, что читает.

– С каким Леоновым?

– Пойди и посмотри, они на кухне. Там еще и инвалид какой-то приехал. Прямо – «Капитанская дочка».

– Ты и «Капитанскую дочку» читала?

– Нет, смотрела, – огрызнулась она и перевернулась на спину.

– А что тут вообще за дела? – продолжал я расспрашивать.

– Вчера кобылицы из девятого «А» пошли на танцы. Деревенские к ним прилипли, наши недоразвитые принялись протестовать, тут Дебил, не разобравшись, кому-то вмазал. В итоге – полная осада.

– Ты так спокойно об этом говоришь? – удивился я.

– А что мне в рукопашную с ломом бежать?

– Этого еще не хватало. А куда подевались люди?

– По палаткам сидят.

Я разыскал кухню. Она находилась у самого леса. Птички пели, терпкие, душистые и свежие ароматы солнечного лета разносились по пространству. На титаническом пне, заменявшем высокий стол, была разложена закуска. Инвалид (у него одну руку заменял протез) разливал коньяк: огромному Дебилу – побольше, невеселому незнакомцу в настоящих американских джинсах – поменьше. У него пузо вываливалось из штанов, но он здесь, чувствовалось, командовал.

– Кто такой? – спросил меня незнакомец строго.

– Учитель литературы, – отрапортовал я.

– Налей ему, – приказал он инвалиду.

– Ну, как там, Миш? – задушевно поинтересовался слегка захмелевший громадный физкультурник.

– Подтягиваются ребятки, – прокомментировал я, выпивая для храбрости. – Почему же больше никого не вызвали?

– Кого еще, Миш? – говорил, как на кинокамеру, Дебил. – У нас в школе мужиков – я, да ты, да трудовик, которому восьмой десяток…

Слова его соответствовали действительности. Кроме того, подумал я, прокручивая ситуацию, посвящать родителей в этот переполох было нежелательно… Незнакомец вдруг хитро улыбнулся, сделал физиономию «нюней», и я его тотчас узнал. Сын Леонова, кстати, учился в девятом классе, но я с ним не был знаком, поскольку в старших классах не преподавал.

– А кто нам еще нужен, господа? – поддержал знаменитый актер наш разговор каким-то не знакомым мне интеллигентным и веселым тоном. – Вот и Нестор-летописец явился…

У Евгения Леонова тогда популярность была выше, чем у Шварценеггера. Фильм «Джентльмены удачи» знали наизусть…

Спустя несколько минут, он вышел за виртуальные ворота нашего бивуака. Приблизился к деревенским и сказал:

– Ну, что, редиски?

Подростки перестали сплевывать, лица их повеселели, потом просияли. Как по мановению волшебной палочки, они переродились в славных добрых детей…

Ехали вечером втроем на старой «Волге». За рулем сидел инвалид. По дороге в Москву в основном молчали. Одну фразу я запомнил. Леонов сказал своему знакомцу:

– Надоело паясничать…

Таким серьезным я никогда его не видел.


03.06.2015
Cвидетельство о публикации 558496 © Кедровский М. О. 03.11.18 04:20

Комментарии к произведению 2 (2)

Поразительно! Не верится даже, это как в кино. Действительно, Ваш герой гений. Если Ваш Аксенов "как все", многие в те времена были такими ",полуинтеллгентами", то Леонов - личность и не трус. И без дрожи в коленках

Я думаю, про усталость паясничать, он говорил, так как, не уверен был в результате. Подростки, непредсказуемы как пумы. Он знал, в отличии сцен в фильме он не мог сфльшивить

Коротко, ёмко и поучительно. И про Леонова нечто новое узнал. Прекрасно написано, спасибо!

Спасибо, что прочли.