• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Фантастика
Форма: Роман

Третий рейс

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Глава 1


Мое имя Борис Бергзоу. И я плыву на огромном танкере класса Large/Long Range, один.
Я подхожу к носу танкера, ложусь у ограждения на живот. И держась крепко за стойки, гляжу вниз.
Куполообразные рыхлые волны неторопливо поднимаются гигантскими глыбами,кажется, зависают грязными массами, ожидая чего-то - очереди других что ли? И падают, хлопая, глубоко вниз.
Вслед, подобные, другие, возникающие методическим способом, восстают, гремят горгоновыми корешками вспененных волос и зависая на миг, вдыхая всю гордость апофеоза славы, грохаются вниз.
Танкер медленно переваливается по массам этой воды, поскрипывая корпусом, покряхтывая в шум затихшего на время грозного океана.
А он, будто и не замечая эту щепку на своём теле, играет судном, толкает между прочим плотностью, дыша откуда-то снизу, и разрешает ему царапать тугую свою упругую кожу.
Я долго гляжу в океан, и мне чудится - вокруг передвигаются великанские азиатские шляпы невидимых лиц армии, шагающих там, по дну. Их ноги волочатся по валунам и расщелинам в жёстких кожаных сапогах.
Медленно, величаво гоняют по их шляпам косяки рыб. Сталкиваясь,перемещаются тела медуз.
Но когда танкер вдруг ныряет слишком глубоко- дух захватывает. Вот-вот из-под шляпы одной из куполосложившихся волн меня увидят глаза одного из шествующих азиатских воинов.
И он увидит меня так: мелкого, держащегося изо всех сил за стропила корабля, меня, - глядящего испуганно, дрожащими глазами на то, что здесь веками происходит.
И тогда вся армия всколыхнется , сменит шаг и грянет шторм.
Моему бесконечному путешествию когда-нибудь придет конец...
Я закрываю глаза. Вприщур гляжу - гигантская площадь растягивающейся воды хлопком смывается, смешивается, жалостливо пенится.
Нет. В этот раз пронесло - меня никто не заметил.
Но взрываются волны, слепые, мечутся. Отчего?
А, вот, другая в помощь, в уравновешенье спешит, покрывая нервную. Это шляпа другого воина, спокойного, бесстрастного.
И я думаю: Кто-то жалеет мой танкер, оставляет его на плаву, легонько лишь сдергивая с прямого неизвестного мне курса.
Здесь нет птиц.
Здесь солёный ветер крошит серую атмосферу, скользит жарко, бездушно по моему лицу.
Океан одаривает мои глаза горячими солеными поясами выжигающего воды.
И ветер, тот бездушный, немыслимым холодом обдавая,
старается сорвать с меня хлипкую одеженку.
Солнце. Оно здесь вне власти. Оно - немой наблюдатель.
Слушает чёткий шаг каблуков воинов, оглушающий шелест их шляп,
Запах плотного пота от меня, непристанно идущий, шорох моего дыхания - это все, что здесь имеет душу.
Скрежет оружия, шаги, шляпы, безмолвные морские твари и розовый щит в небе...
Танкер носом подается вверх, и мои ноги оказываются, чуть ли не на весу, они перекатываются по палубе словно спичечные палочки.
Я держусь изо всех сил, скрепив кисти рук до напряжения жил. Я смотрю на них и молю... А они сами готовы за меня думать, - расцепиться, выпустить железо танкера, скатиться за борт и упасть к фетру какой-нибудь из шляп тех азиатов, чтобы потом и с неё соскользнуть,лететь, нырнуть глубоко. Увидеть все лица неустанно шагающих.
Потом все ниже, ниже падать к их коленкам, ступням...
Умереть...
Но вот танкер выравнивается. Мое тело тут же грохается назад.
Я держусь так счастливо перебираю ногами, думая предусмотрительно, чтобы не разбиться об ограждение.
Мое спасение который раз становится мне врагом.
Умереть?
Но ведь это так легко...
Руки бессильны, я их не чувствую. Послабление стихии идёт на помощь.
И вот долгожданная минутка. Тело мое обмякает. Я думаю:какой я был дурак. Ведь жизнь не состоит только из океана. И если бы помнить точно все, а не как это затуманенное небо, я был бы счастлив совершенно.
Я могу теперь думать о магической силе жизни, которая великодушно подарила виток послабления в беспрерывно жестоком своем колебании, мне, червю её почвы, великом
общем шевелении мира...
И я начинаю жить в этом витке послабления, осознавая ошибку. С самого начала, кажется с самой первой секунды я чувствую сызнова её горько-изюмовый привкус.
Я чувствую, как счастлив, как полноценно дышу, как размыкаются мои лёгкие.
Я вижу снова над собой едва ли обнадеживающие палящие желтые полотна лучей солнца, скупо опускающиеся к моей спине, сдержано прижимающиеся к ней, но я прилагаю к этим лучами тепло, духовность, Руку Бога.
И тогда пустынные рассеянные облака, ранее неспешно волочащие вольнолюбивую жизнь свою растягиваются в улыбке, в сырой сизости неба.
Ах, как мало надо для того, чтобы быть совершенно счастливым в этом супом, однообразном, черством окружении.
Найди нужную октаву в масштабе оглушительного марша хода Вселенной и ты услышишь самого себя, свои счастливые подбадривающие фразы...
Я вскакиваю на ноги, пока еще остается сила, и бегу со всех ног в каюту.
Там меня трясет. Всего.
От радостного безумного возбуждения, который удалось заполучить. И от кончиков ушей до пят заливает адреналин.
Дрожь скоро проходит. Я впихиваюсь в кресло. Его подлокотник сами по себе трясутся. Я тут не при чем.
Я ещё раз воображаю все те действия, которые произошли со мной. Снова радуюсь чему-то и то только от того, что замечаю искреннюю улыбку на своём лице.
Все так же грациозно, дисциплинированно там, за каютой ведут шаг воины, все так же над ними, Горящая Звезда Солнца, и шторм смертельный, свирепый - точно не грозит сегодня.
Мне надо выжить на этом танкере, в бездонном вечном мире, океане бескрайнего простора, чьих берегов земли я многие месяцы не видел.

Глава 2


Невозможно уйти от факта, признать необходимо: со мной на судне - моя жена. Раиса.
Тучная женщина, с круглыми гладкими руками, безресничными глазами, которые только кажутся наивными. В них есть особенная сосредоточенность, колкость.
Она всегда что-то недоговаривает, как и недоедает. Куски хлеба, порции еды выливаются в таз, едва успев добраться до ее рта.
Чаще всего она пропадает именно здесь, на камбузе среди замасленных кастрюль, тряпок, обрезков продуктов, в дымном вареве супа.
Ее тело пышет теми же тошнотворным отварами, коих однообразный запах я уже давно не переношу.
- За что ты меня так ненавидишь? - Спросила она однажды смеясь. Во рту ее что-то ворочалось, но улыбка не могла спрятаться за это.
Мне хотелось просто плюнуть ей под ноги, развернуться и уйти, но я не забыл еще ее мгновенного нокаута, от которого я до сих пор не пришел в себя.
Челюсти ее замедляются и все, что можно, проталкивается большими кусками в горло. Она знает, чувствует, как я ненавижу ее за все. И мое каменное лицо сейчас лишь этому доказательство.
Она смыкает рот, делает безличным лицо. Уж ей точно плевать на все. Она и вовсе отворачивается от меня к своей разделочной доске.
Нервно подергивая скулами, мне хочется говорить, говорить ей какую-нибудь гадость, назвать ее жироносящей, подлой, грязной тварью.
Но она бдит. В руке ее нож крошит головки лука.
Изредка я чувствую, что слишком много думаю о ней, о том, что она никак не может быть мне женой. Такая баба вообще...
Но вот я и из-за спины ее вижу, как что-то начало переваливаться в ее щеках и она при том нагло, громко цокает языком, избавляясь от кусков нечто застрявшего в зубах.
- Когда они уже наедятся? - Спрашиваю я чуть подрагивающим голосом.
- Животные? Они должны есть. Вот и все. - Она оборачивается на миг, так - вполоборота. Ей и этого довольно, чтобы смерить мою ничтожную фигуру, бросить упреждающий взгляд.
Но в этот раз она на этом не останавливается и еще раз, повнимательнее фокусируется на мне.
Ей удается отловить мое презрением перекошенное лицо и тут же вернуться к своей работе, как ни в чем не бывало. Ляшка руки ее только сильнее болтается вокруг своей оси.
- Ты же знаешь, сколько нам еще плыть? - Спрашиваю я, думая, что уже все-равно.
- Откуда ж мне знать? Я кормлю тебя и этих свиней. И все.
- Черт возьми! Да когда это кончится?
- А ты не кричи, мальчик... - Она произносит это томным голосом. И я понимаю.
- Я помню ровно столько, сколько и ты. Ты кушать, кстати, будешь?
Мне удивительно, как человек находит такие развороты в речи, что испытываешь просто внутреннее содрогание.
Мне кажется там, на ее лице, повернутом к отделочной доске, сейчас наверняка живет улыбка. Она даже руку подносит ко рту, чтобы поправить ее.
К моему горлу подступает муть, и обида застревает в глазах. Еда...
Если можно было б, я съел бы эту женщину один раз навсегда...
Она не может и не могла быть никогда мне женой.
Мощные мышцатые ноги на тонких белых щиколотках, потресканные пятки в сплющенных тапках. Все это едва выдерживают эту тушу.
И она... она спит со мной.
"Вот в чем позор!" - Сказал я это почти вслух.
Но только здесь.... не стоит даже слюной брызгаться, иначе...
Иначе... Один раз мимо полетела огромная сковорода. Я даже понять ничего не успел. Она грохнулась с фантастической силой о дверь шкафа, вырвав с него целый косяк.
"Эта сука, - подумал я, - легко возьмет за шкирку и выбросить за борт. Но только что-то еще ее останавливает..."
И я решил продолжить вопросы, который раз уже поднимающиеся мною.
- Когда кончится эта поездка, я уеду на заработки. Хочу заработать, э-э, денег.
- Ты уже наработал. Сидишь тут...
- Ну и сижу, - отвечал я максимально равнодушным тоном.
- Наработал - хватит. Сначала отсюда выберись, потом дальше пойдешь работать.
- Что же такого я сделал?
Раиска поняла, что я копаю. И, что могу отвоевать еще несколько ценных фраз, чтобы понять мне, вспомнить...
- Бухать надо меньше, вот и помнил бы, как ты да я тут очутились. Да почему месяцами крутимся. Бухать надо меньше.
- Да я никогда не пил вообще. - Моя рука уткнулась себе в грудь. Это была правда. Ничего такого со мной никогда не было. Она просто путала или сама...
Не раз я ощущал в голове странную боль.
"Меня оглушили, бросили с этой бабой на какой-то танкер с какими-то свиньями... Боже, это же сумасшествие!"
Я обдумывал который раз это и только таращил глаза в пустоту, будто выпрашивая у кого-то настоящего объяснения, не веря, что это со мной именно продолжает все происходить.
Рая откладывает нож и поворачивается ко мне. Она удовлетворительно ловит мое изумленное лицо и бросает на меня сосредоточенный взгляд. Лунка на ее толстом лбу искривляется. Это не хороший знак.
Она ждет, когда увидит мое смягчившееся лицо, поблескивая на меня опасностью в загорающихся зрачках.
"Скверная баба!" - Четко проговариваю я это в себе.
- Вот когда, милок, - говорит она, забрасывая в рот семечку, - продукты кончатся - твоя дурь, вопросы выскочат. Придется рыбку ловить.
- Ничего страшного, я половлю.
- Смотри, как бы тебя не поймали, дорогой. То-то я гляжу, ты любишь заглядывать за борт.
- Почему я не могу хотя бы попасть в капитанскую рубку? Я думаю ты знаешь, где спрятана лестница?
Рая двигается с места. Я невольно ощущаю, как по телу бежит дрожь и ноги невольно тащат меня прочь. Но я делаю вид, что ничего не случилось и даже напускаю на лицо некое безразличие.
- Значит, любимый. Все, что я могу тебе объяснить, я уже объяснила. Мне осточертела твоя маниакальность. Есть кое-что в твоей лично... - Рая установила свое тело так, что подбоченясь одной рукой в место талии, другим боком стояла упершись о стол, который, мне было удивительно, с места не сдвигался и ножек не ломал.
Я видел, что она готова была сказать мне нечто новое, но она молчала, твердо сжав губы и сверлила меня глазами.
- Есть, есть кое-что в твоей жизни подленькое. Это путешествие может оказаться раем тебе. Если бы ты знал... Идиот!
Закончила она и вернулась к разделочной доске.
"Я убью ее!" - Четко сказал я сам себе. Мне казалось это прозвучало клятвой.
- Поедет он на заработки... - Бурчала она и кромсала ножом овощи, - Придурок! Может, тебе еще карту достать?
- Почему бы и нет? - Допустил я и перестал слышать стук ножа.
- Живи, как живется. Еще не долго лямку тянуть. Есть я, спи, удовлетворяй и пищи себе в сторонку.
- Так ты что же, - поменял я тему, - жена мне, что ли?
- А кто я тебе... - Раиса посмотрела на меня и продолжила чистку.
- Параноик! - Услышал я в свою сторону.
"Убийство будет происходить так..", - стал рассуждать я не к месту, не в нужный час.
Мое воображение рисовало мне, как эта толстуха стоит передо мной на коленях и о чем-то просит... Или это я ее прошу?
- Ну? - Услышал я. - Чего замолчал? Не интересно уже?
- Мне интересно. И я все-равно все узнаю. И знаешь... - Закончил я особенным тоном. И Раиса мгновенно отреагировала, бросила бойцовский взгляд мне в лицо.
Я забыл тут же, что хотел сказать.
- Ты помнишь сам, как попал сюда? Помнишь? - Она не оставляла своего дела, отгребала аккуратно наструганную кучку овощей в сторону и бралась за другие.
Я помнил отлично одно, что очнулся в сырой кровати полуголым и страшно замерзшим. В иллюминатор бил ливень. А потом зашла она. Улыбалась и раскачивала руками от какого-то удовольствия.
Да, эта баба именно тогда и появилась. Раньше ее не было в моей жизни...
Раиска остановилась, мастерски отправляя и другую кучу овоще в сторону.
- Ты не выходил из запоя несколько недель. Я тебя выходила, дурак. Ты мне должен по гроб!
- Да не может этого быть, Раенька, не может. с кем-то ты меня путаешь... Я никогда не пил. Никогда таким не был. И даже сейчас...
- Так ты хочешь сказать, что кроме тебя, родненького, еще кто-то на борту завелся. Что я вас перепутала?
Я не замечал, что костяшки моей кисти упираются мне в грудь, выгибаются, в уверение, что я - не я. И, действительно...
Она же и смотреть на это не хочет.
Но вдруг я вспоминаю одну вещь. Я не один раз замечал, что "жена" в больших жирных скобках, на самом деле, отлучалась куда-то ночью и возвращалась почти под утро с каким-то неизвестным мне запахом.







Cвидетельство о публикации 558495 © Виктор Пеньковский-Эсцен 03.11.18 03:31