Меню сайта
Логин:
Пароль:
Напомнить пароль
Жанр: Проза
Форма: Рассказ
Дата: 25.10.18 09:47
Прочтений: 45
Комментарии: 0 (0) добавить
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Узкие поля Широкие поля Шрифт КС Стиль Word Фон
Тень моей тени. 3-4
Тень моей тени
 
1
 
В прошлое воскресенье перед грозой. Должно быть, тогда все и стряслось. Небо уже набрало полный рот воды и перекатывало за щеками железные орехи, готовясь… В общем, пока не плюнуло – вы же знаете, господин судья, ваше небо, оно, даже когда промахивается, все равно куда-нибудь попадает. Как той весной, когда упавшее дерево убило старого Грегора, хотя росло на другом конце города и, скорей всего, собиралось угодить в кого-то другого. Но Грегор-домосед именно в тот день решил заказать бондарю новую бочку и не стал ждать милостей от погоды. Хотя мог бы и не спешить, до октября еще успело бы проясниться. Грегор тут совершенно ни при чем, да и история давняя. Просто человек был хороший, вспомнился к осени.
Что ни говори, если гремит над головой, лучше оказаться поблизости от дома, чтобы быстрее унести ноги. А вы хотите подробностей – кто же в такой момент смотрит по сторонам, тем более родной улицы. До сих пор ничего примечательного на ней не случалось.
 
Подробности – привилегия вечерних газет, их нужно подавать, как хороший ужин, после которого жизнь полна и прекрасна – насколько была полна и ужасна накануне. Что должно вызывать здоровый сон и чувство полноводной реки времени, плавно обтекающей домашний очаг, укрытый за высокими стенами благоразумия. К сожалению, последний выпуск не успел выйти до того, как несчастливый случай свел нас с вами здесь. И теперь лишь остается, насколько позволят память и язык, обойтись сухим изложением событий.
 
Когда мы бежали... Все бежали, и вы, господин судья, бежали, только ваш дом в самом начале улицы, вы, можно сказать, шли уверенным спортивным шагом. И достойная тень ваша не отставала от подошв и не теряла головы. Поэтому с ней никогда не произойдет ничего подобного.
 
Не то чтобы о моей никто не заботился, не подумайте. Жили мы дружно, друг другу не мешая. В погожие дни с ней обязательно прогуливались по нашей 5-ой Добропорядочной улице, вы сами видели, господин судья, в редакцию и обратно. И в парк по воскресеньям. Прошу простить, волнуюсь и чувствую себя не в своей тарелке. И свою вину, безусловно, тоже чувствую за то, что ей, бедняге, пришлось пережить. Только вы, господин судья, не обращайте внимания на мои чувства, ограничимся фактами.
 
Дело было так. Или не совсем так – просто никто не мог видеть, что в точности творится за спиной, но сначала она находилась там, из дому мы выходили вместе. И на празднике Улетающей Птицы тоже держалась рядом – вы еще два раза прошли по ее шляпе и наступили на новое праздничное перо. Нет, я вас ни в чем не обвиняю, моя шляпа вовсе не пострадала, только хочу объяснить, что упрекать меня и подавно нелепо. С тенью обращались бережно, где попало никогда не забывали. Ей, возможно, и вероятно напрасно, не давали утомляться до седьмого пота, но зла в жизни бы не пожелали – вы же не станете желать зла собственным ботинкам.
 
А потом эта злополучная история с дождем. После дождя ее больше не видели. Честно говоря, и саму пропажу заметили не сразу. Как раз тогда наша половина улицы погрузилась во тьму и вышла из нее только с восходом солнца. Прямо в утро понедельника… Большинство неприятностей в жизни, господин судья, случаются именно по утрам понедельников – любой рассудительный человек, заметив такую закономерность, не станет ни свет ни заря выбегать из дому в сомнительный день. Он выйдет спокойно, когда опасность миновала и все нетерпеливые унеслись кто куда, чтобы спокойно пройти по 5-ой Добропорядочной улице и начать трудовые будни в хорошем расположении духа…
Как вдруг на полдороге господин доктор интересуется моей тенью – обычно за ним такого не наблюдалось. В воздухе, что называется, повисло чувство непоправимого. Тут все и обнаружилось. Кроме самой тени, к несчастью.
 
Я полагаю, ее могло прищемить входной дверью и по роковому стечению обстоятельств отрезать навсегда. Или же она опять задержалась под окнами господина доктора полазать по стенам и не успела в нужный момент забежать в дом. Чувствовала она себя прекрасно, ничего такого – просто дурная привычка и любопытство. Господин доктор недавно женился, как мы все тоже помним. Что, конечно, его личное дело, а вот то, что он первым бросился на ее поиски и нашел подвешенной на ветку акации, чистая правда. Откуда господин доктор знал, в какую сторону бежать, неизвестно, но акация растет на его участке – это наводит на какие-то подозрения, еще не знаю какие.
 
2
 
– То есть вы нам битый час морочите голову, чтобы в результате сообщить, что ничего не видели, не помните и не знаете?
 
– Только из уважения к вам и всему суду, господин судья. Скажи я «ничего не знаю», вы бы подумали, что я не хочу с вами разговаривать. Вы же даете мне интервью на всю полосу, когда сказать нечего. Приходится помогать друг другу, служба – дело серьезное, а не личное удовольствие. Ибо газета в городе должна выходить, суд судить, оркестр играть, даже если за целую неделю никому не удалось обвенчаться и умереть.
 
– Все время забываю спросить, как вы вообще оказались в нашей газете?
 
– В соседней решили отказаться от моих услуг, господин судья.
 
– Понятно… А потом куда?
 
– Трудно пока сказать. «Вестник Фемиды» или «Альтернативный вестник Фемиды», я думаю. Область с некоторых пор меня занимающая. Что бы вы посоветовали? Совершенно невозможный выбор, наверное, придется бросать жребий.
 
– Если все отдавать в руки судьбы, получите Венеру с отвалившимися руками. Я бы уже не стал торопиться на вашем месте. Видите, куда спешка приводит. Посидите, подумайте, погрузитесь в тему. Могу предложить хороший отрезок времени для размышлений – помогать так помогать, не откладывая до известных календ. (Тень, не бегайте по стенам, я в курсе, что вам есть, о чем сообщить суду, наберитесь терпения.) Однако она у вас довольно разговорчивая, как для тени.
 
– Надо же, кто бы догадался. А за всю жизнь ни слова не произнесла.
 
3
 
– О, слов у меня набралось на Британскую энциклопедию! Но не случилось – монологи не оставят вам ни дыры, ни свободного места. Их длиннобородые составы носятся по воздуху и, не дожидаясь собственного хвоста, уже летят в противоположную комнату. И горе вставшему во весь рост... В общем, все мои лучшие романы написаны мысленно. Прошу добавить в список преступных действий ежедневную пытку длинными предложениями и учесть мое привязанное состояние.
 
– В списке тоже больше нет места, Тень. Давайте для начала с акацией разберемся. Что вас туда занесло? Только покороче, чтобы мы не успели забыть начало предложения.
 
– Жизнь.
 
– Ну вот, у вас хорошо получается. Теперь постепенно можно добавлять обстоятельства и сказуемые.
 
– На эту жизнь никаких сказуемых не хватит. Если бы вас прищемили дверью, вы бы какое выбрали? Но у меня есть междометия.
 
– Опустите.
 
– Хорошо. Меня убили, отрезали и выбросили. И даже не заметили. Еще бы, попробуй заметить мокнущего на улице, когда лежишь в постели под двойным одеялом, а говорить «спокойной ночи» никому и не собирался. Ты всю жизнь живешь с человеком, а тебе ни разу спокойной ночи не пожелали. В конце концов и бессловесная тень скажет себе: «А зачем мне это все надо?». И пойдет куда глаза глядят…
 
– Ближе к акации, пожалуйста.
 
– Пожалуйста. И пойдет к ближайшей акации, и взберется на самую ее верхушку. По крайней мере, соберется, но вновь зацепится за подставленную судьбой колючку…
 
– Что вы на ней забыли посреди ночи, неужели нельзя было солнца дождаться?
 
– Когда горит обида, и так ясно.
 
– Суд не такой догадливый, хотя уже почти горит. Отвечайте, для чего забирались на дерево?
 
– Поканчивать с собой, естественно, для чего еще туда лезут в состоянии полного отчаяния, вымокнув до нитки?
 
– Ну, возможно, просушиться. Значит, самостоятельно и не по принуждению? Добровольно?
 
– Ничего подобного. Среди переехавших меня предложений было слишком много депрессивных. Оставили след колес, можно сказать. Это подсудимое тело забыло сообщить, что начинало с «Вестника самоубийцы». Но изначально я была в хорошей форме, прекрасно помню. Добровольно только Каренины туда собираются. К тому же у нас нет железной дороги. О чем, интересно, думает господин мэр – бронепоезд приткнуть некуда… Это вынужденная акация. В ней глубокий смысл. Возможно, вам со своего кресла сейчас не заметный. Только пора, пора привлечь внимание к бесправному положению половины (!) образованного города. Вот пусть все видят – так больше продолжаться не может! Я не за себя там висела, я за всех нас висела. А знаете, с нами не так просто покончить...
 
– У вас что, других деревьев рядом не нашлось, зачем же пугать бедного господина доктора с супругой?
 
– У них горел свет, а я боюсь темноты. Потом, сам господин доктор вовсе не производил несчастного впечатления, отнюдь.
 
– Достаточно, дальше более-менее подробно описано в заявлении, суд уже ознакомился. К рассматриваемому делу это отношения не имеет. Просто было интересно. И чего вы, собственно, хотите?
 
– Как это? Справедливости только, господин судья. Не мести, но справедливости. Пусть это тело поживет в моей шкуре. Мы же не звери, чтобы сразу человеку голову откусывать. Ей еще подумать нужно, прочувствовать, осознать ошибки. Любишь всякой ерундой заниматься – люби, вреда от этого никакого, пользы еще меньше. Только о других не забывай, к тебе люди привязаны. Я человеческая тень, между прочим. Я-то о нем позабочусь, будьте спокойны.
 
– То-то и оно, по факту это вы являетесь тенью, приложенной к данному телу. Так распорядилось наше небо, нравится это нам или не очень. Мне тоже, может быть, не все нравится, но таков порядок вещей, пока не поступило новых инструкций.
 
– Господин судья, мы за порядок или за справедливость?!
 
– Давайте не будем увлекаться, Тень, мы в суде. Это одно и то же. И это закон, завтра его откроют. Минуту, мне подсказывает секретарь, что это старый закон. Вот видите, все уже открыто, мы живем в готовом к употреблению мире. Главное, не переусердствовать с потреблением – неизвестно когда будет следующий.
 
– Закон или мир?
 
– Оба.
 
– Да! Ваша мысль не меньше вашей тени, господин судья. Мы брошены на произвол судьбы, оставлены перед полным столом, но ей дела нет до того, что будет дальше, кто объестся, а кто не посмеет подойти, как рожденный не с той стороны подошвы. Никто не даст нам и… и правильно сделает. И другого не подадут. Там все есть, но оно несправедливо распределено. Это очень старый закон. И самый старый справедливый суд. Неспособный контролировать себя не должен контролировать других и лучших. Я выше этого безответственного тела, полезнее, живее, в конце концов. А теперь что? Мысль о смерти не дает мне покоя.
 
– Мне она тоже не дает покоя, особенно если каждую минуту кто-нибудь собирается не торопясь откусывать головы и устраивать под столом революции, когда в жизни столько простых способов свести с ней счеты. Давайте лучше, наконец, покончим с этим делом. И оставшиеся в живых еще успеют на сегодняшний обед.
 
– Так у вас всегда. Мысль о смерти парализует волю к жизни, только не к обеду. Но это не моя мысль. Я не теряю ничьи мысли. Оно, не умеющее заботиться ни о себе, ни о своих мыслях, ни о ком, оказалось в силах выставить нас за дверь в одном пакете мусора. Не удивлюсь, если завтра увижу его с новой тенью – кого волнует ее будущая судьба, если даже наше небо у этого бездушного тела постороннее «ваше». Я бы на месте неба умыла руки. И передала вопрос в решительные ваши.
 
– Вы за него так и сделали.
 
– Решите же проклятый вопрос раз навсегда, не дайте трагедии повториться! Иначе тени будут возвращаться вечно. Мы молчим, но мы есть. За каждой спиной, господин судья. Посоветуйтесь со своей тенью…
 
4
 
………
Если в безоблачную ночь, когда город К. сознательно смотрит благопристойные сны, взглянуть не в окно господина доктора, а туда, где заканчивается 5-ая Добропорядочная улица, можно заметить, как из дома номер двадцать два, плотнее запахивая длиннополый плащ, выходит новообращенная тень и не спеша направляется к большому дому с высоким каменным крыльцом, стоящему в самом начале улицы. Подходя, она облокачивается на цветочную урну классического стиля, некоторое время любуется последними перьями рудбекии и достает из оттопыренного кармана заткнутую бумажным пыжом бутылку недопитого брюта. Сидящая на ступеньках более массивная и плотная тень подвигается, освобождая немного места с левой стороны парадной лестницы.
 
– Отдыхаете, господин судья?
 
– Будто вы не знаете. В нашем возрасте полезно дышать свежим воздухом на крыльце собственного дома.
 
– За ночь можно хорошо проветриться. Но постепенно закаляешься, куда нам торопиться? Никогда так прекрасно не гулялось. Сегодня наше небо готово соперничать с вашими клумбами. Луна плывет, как желток в хачапури, невозможно оторвать взгляд. Сказочная погода для прогулок, если учесть, что на дворе уже пятки октября.
 
– В вашем доме не водилось наручников. В результате на свободе остались вы, а я прицеплен к холодным перилам.
 
– Не завидуйте, моя тень слишком занята, чтобы обращать на меня внимание. Не очень-то интересно остаться без завтрака оттого, что у нее невыходное настроение или крепкий суточный сон. Но теперь, когда она ушла на войну за губернаторское кресло и не должна оставлять за собой темных пятен, приходится довольствоваться найденными остатками и одинокими ночными выходами. Представляете, у нас нет железной дороги. Вам нужна железная дорога, господин судья?
 
– Не называйте ее тенью вслух на пороге судейского дома, если не хотите еще раз оказаться на скамье подсудимых.
 
– Старые привычки, Марк?
 
– Хорошая слышимость, Любопытный. По крайней мере, вы начали говорить «наше небо».
 
– Мы с ним стали чаще видеться. В результате я отлично разбираюсь в северных созвездиях. Не хотите ли случайно открыть «Альтернативный вестник Урании»? Я как раз сейчас совершенно свободен.
 
– Боюсь, он бы ничем не отличался от безальтернативного. Там все одно и то же пару последних тысячелетий. Лучше вы откройте хачапурную, у меня как раз сейчас появилось немного праздного времени, лет двадцать, я думаю.
 
– А вы нормальный парень, Марк.
 
– Ты тоже не такой придурок. Будешь батончик?
 
– Обстоятельства… Теперь мы тени придурков. Можно не делать то, что сделают за нас, это оставляет кучу возможностей для приятных прогулок под луной, где дум неспешное теченье несет отраду в час ночной… С какими только в лирике топиться. «Пустое и думы», раз наше былое от нас отрезали. Жаль, с газетой не вышло, они с неблагонадежными тенями не работают – дело было шумным… Вот же дерьмо, соевый.
 
– Жуй, другого нет. Она борется с моим лишним весом.
 
– Все время хочу спросить, как ты попал?
 
– Она забежала раньше меня в дом, ну и… Дальше ты знаешь. К сожалению, это оказался Дом суда.
 
– Давай свой батончик.
………
 
И они долго сидели на крыльце, спина к спине, две продуваемые осенним ветром тени под волшебным небом города К., вспоминая имена ярких звезд и посетивших за четверть века здание городского суда разной величины преступников, пока не кончилось в открытой бутылке шампанское без пузырьков и не провел метлой дворник в конце улицы, давая отмашку новому дню убывающего 20..-го года.
 
**************
 
Cвидетельство о публикации 557946 © ЛС Мастер 25.10.18 09:47
Число просмотров: 45
Считаете ли вы это произведение произведением дня? Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу? Да, купил бы:

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):
Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):

litsovet.ru © 2003-2018
Место для Вашего баннера  info@litsovet.ru
По общим вопросам пишите: info@litsovet.ru
По техническим вопросам пишите: tech@litsovet.ru
Администратор сайта:
Александр Кайданов
Яндекс 		цитирования   Артсовет ©
Сейчас посетителей
на сайте: 331
Из них Авторов: 8
Из них В чате: 0