Голосовать
Полный экран
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Настройка чтения
Стихи о Приладожье

Ладожанин







Владимир МЕНЬШИКОВ



ЛАДОЖАНИН




Поэзии Владимира Меньшикова свойственны высокое чувство патриотизма, болевая отзывчивость на происходящее в душах русских людей, в судьбах своего народа. Его стихи лиричны, душевны и информативны, они рассказывают о современной сельской «привольной» жизни, о нынешнем состоянии русского корневого язычества, они обладают широким аналитическим кругозором. Книга рассчитана на проницательного читателя, причем написана общедоступным лирическим языком.


Меньшиков Владимир Петрович родился в деревне Кеврола Пинежского района Архангельской области 8 сентября 1953 года. Закончил ленинградский пединститут имени А. И. Герцена, факультет истории.
В настоящее время живет и работает в Петербурге.
Член СП России с 1993 года.

Является автором поэтических книг «Оккультная оккупация», «Звероисповедание», «Гармонь снопа», «Стихотворения», «ГОЭЛРО горла», «Начало тысячелетия», «Простор», «Прорыв», «Приладожье». Печатался в журналах «Наш современник», «Молодая гвардия», «Север», «Аврора», «Московский вестник», в газетах «Завтра», «Литературная Россия», «Литературный Петербург».

Поэт, прозаик, критик. Прозаические и критические работы имеются на порталах «Прозаик Владимир Петрович Меньшиков» и «Критик Владимир Петрович Меньшиков». Двадцать статей.

Награжден юбилейной Есенинской медалью.
Лауреат литературных премий России имени Бориса Корнилова (1997 год) и имени Александра Прокофьева - «Ладога» (2002 год).





ПОЭЗИЯ
--------------------------------------------------------------------------------------





Ладожанин

Небо над округою синеет…
Все сильней буржуазии власть.
Эх, зелены клены, как бы с нею
Сельскому народу не пропасть.

Нищета… Но за деревней пропасть
Аленьких и беленьких цветов.
Не ныряй в них, а, впадая в робость,
К быстротечной жизни будь готов.

Утонуть в лугах душистых просто,
Станешь как утопленник лежать -
Как мужчинку небольшого роста
Никому тебя не будет жаль.

Здесь всего! Любых цветов для гроба!
Но перевернув, потеребя,
Все ж должна осуществиться проба,
Чтобы откачать, поднять тебя.

Может, при искусственном дыханьи
Золотые рыбки изо рта
Поплывут в красивом трепыханьи,
А за ними - деньги на счета?

Сказка буржуазная! И «деза»!
Не смеши кремлевский караул!
Если из тебя что и полезет,
Так цветы, в которых утонул.

Если ты еще не захлебнулся
Ими, то найди себе дела.
Плохо с работенкой здесь, и в нуль вся
Жизнь так неожиданно ушла.


Приладожский поселок

Заалел далекий горизонт.
Словно красный крейсер, солнце тонет.
Рассуждаем про возможный фронт
По защите ладожских устоев.

Поздно, паренек, окопы рыть
Да из сучьев вырезать «пугалки».
Демократы проявили прыть,
И теперь здесь скорбь, вороны, галки.

На зеленых елках двух кладбищ
Множество зловещей черной птицы,
Даже рыбы каркают на бис,
Выпорхнув из ладожской водицы.

Про «Летучего голь-ландца» тут
(Что от слова «голь») под ивой спорят,
Мол, на судне-призраке плывут
Поквитаться с буржуазной сворой.

Где работа, деньги и права?
Давят так, что скоро склеим ласты.
Сдали это озеро Москва,
Ленинград и областные власти.

Быстренько доверились врагу
И лжедемократам регионов.
Лодки на воде, на берегу -
Трубки кабинетных телефонов?

Брошены нервозно на столы,
Ни гудков, ни слов из них не слышно.
И на Кремль, и на себя мы злы:
Неприемль … не как хотели, вышло.

От зари стал красным цвет воды…
Не бойцы ли демобатальона,
Вставшие в оккультные ряды,
К озеру пришли топить знамена?

По команде ряд меняет ряд,
Чтоб швырнуть марксизма флаги в воду.
Одиозный ритуал-обряд
С маршами, с презрением к народу…


Вдоль берега

Мы с Толяном сели на буксир
И на буром дерганном буксире
Голосили про безумный мир
И про вести в прессе и эфире.

Плыл «Чапаев» медленно, как мог,
Средь лесисто-водной красотищи,
А труба с дымком - почти сапог
Только книзу черным голенищем.

Как раскочегарить самовар…
Только что нам чай, коль взято пиво.
Про зарплату и другой кошмар
Рассуждали тихо и крикливо.

Ладога и берег. Лес, забор
С надписью матюжной в адрес власти.
Вскоре откровенный разговор
Выявил большое разногласье.

Я всё - про Сварога и зверей,
Рык издав (аж вздрогнула девчушка),
А Толян, как будто архирей,
Говорил про бога и церквушки.

«Кто правдив был? Кто ломал комедь?» -
Думал близ борта, впадая в ересь.
За буксиром не бежал медведь,
А вот церковки везде виднелись.



Нехорошие ожидания

Сельские просторы потемнели.
Дальние березы, тополя
В сумерках напоминают ели…
Спать ложится милая земля.

Алая заря погасла быстро,
Загорелись звездочки во тьме.
Вдруг раздался выхлоп… то ли выстрел…
Страх возник с накруткою в уме.

Почему березоньки за елки
Принял я? Что за игра опять?
Ведь близ елок бандюки и волки,
Да к тому ж остры елей иголки,
Как представлю, так мешают спать.

Стану я ворочаться и ерзать,
И крутиться с жути, как юла.
Хоть бы Любочка со склада ОРСа
Маленькую водки принесла.

И сама легла… Ах, жуть колючек!
Хоть меня заваливай землей.
Потихонечку колотит, глючит,
Представляю, что стою, как Фучик -
Репортер ли, (рэпер) под петлей.

Эта жуть в Москве зовется вздором.
Эх, тебя б сюда, столица-мать…
Надо за Кремлем, за спецзабором
И за госграницей наблюдать.
Хоть у елок темные макушки
Остры, как буденовок верха,
Неспокойно нынче. Не игрушки -
Западные танки. Не «ха-ха».

Те, кто сладко спят, - оригиналы.
Всё всегда по барабану им.
Мы ж областники, регионалы
С беспокойства за страну не спим.



Тишина

Не шумит зеленая листва,
Да и вся округа онемела.
Потому в тревоге голова,
И в довольно мерзкой дрожи тело.

Даже мой желудок не бурчит
А ведь пожевал редиски, лука...
Почему-то всё вокруг молчит.
Помолчит чуть-чуть и грохнет… сука!

Полетит с елового сучка
Из-под рыбы ли, тушенки банка
Все же не на темя дурачка,
Так как елки дальше,
здесь ж - полянка.

После тишины как долбанет,
Бухнет-ухнет колокол церковный?
Он меня не то чтобы вспугнет
(Я и так почти что идиот)
А наглюще вгонит в страх греховный.

Нынче дни медовые стоят,
И коль грянет вдруг после молчанья
Марш лихих буденовцев, то я
Буду рад такому… одичинью.

Мне по нраву ленинская Русь!?
И как на церквушку, что из ткани,
Так я на буденовку молюсь
Не с похмелия, не с жуткой пьяни.


Вечернее

1
Всякое у нас в селе бывает,
То при «манях», то в кармане вошь.
Близ реки телега догнивает,
Баня набирает пар и мощь.

Не сравнить с проверкою на вшивость
Жаркое субботнее мытье.
Если хочешь увидать спесивость,
То глазей и пялься на мотню.

Потемнело. Был недавно всполох
Красный, словно Армия моя.
Стали мыться. Я полез на полок,
Как на мотик или на коня.

Не его ж - меня - пахучий веник -
Всадника Владимира - хлестал.
Не посвистывай, не будет денег,
Не захватишь Город, что не мал.

Похлестал да проскакал немного
Только не по селам и Луне.
Вспомнил Иисуса и Сварога,
Их, двоих, достаточно вполне.

Впрочем, одного мог б веник резвый
Выдворить ли, выгнать из меня,
Но посколечку почти что трезвый,
То побуду толерантным я.

2
Вмазал малость новой водки «Нега»,
Жир обхлопал, вспомнил про грехи,
Потащился подымить к телеге,
Что гниет, ржавеет близ реки.

Как бы после пара и сигарки,
С их воздействием на мозг и пыл,
Да от водки, маханул две чарки,
На телеге в мир не укатил?

В воду бы скатился ли, поднялся
В небо к обжиманию с луной.
Обхватив, легко бы ей отдался,
Голожопый, выпивший, дурной.

Цвет заревый алым был насыщен.
Ночь почти что. Не подсвечен клуб.
За рекою черный поезд свищет
(С красным паровозом). Вот к нему б!

В бледно-голом виде - в копоть, в сажу,
В топку, в революцию, в пары…
В баню возвернусь. Отмоюсь. Вмажу.
Отключусь до утренней поры.


Возмутитель

Взойдя на горку ли, бугор,
Не источает нам улыбки,
А честно, виден же напор,
Корит Россию за ошибки.

Зарю ли, манну на меня
Высь не обрушит. Только цыкнет…
У горлопана нет коня,
Ни «жигуля», ни мотоцикла.

Хлебнет пивка и - на холмы,
Чтоб с их вершин вещать народу:
«Поскольку трусоваты мы,
Улучшим русскую породу!».

Антон не ангел и не «шелк»,
А синячок в таком кошмаре -
Как бы афишка, что еще
(Концерт? Спектакль?)
в репертуаре.


Кронштадтский счет

Крупные российские моря
Сосчитать хотел да сбился вскоре.
Красная вечерняя заря
Над селеньем нашим - тоже море.

А в самой деревне есть «Кронштадт» -
Эту обозначку сделал ныне
Тимофей, которого за штат
Вывел злой начальничек Полынин.

После увольнения пришел
За расчетом в черной бескозырке,
Чуть не своротил конторский стол
И на инженера хмуро зыркнул.

Глаз ему подбил, ушел к себе,
Начертал словцо «Кронштадт» на двери,
Храбро посвятив себя борьбе
И крестьянско-военморской вере.

Солнце светит. Соловей поет.
Рыжеватый песик землю роет.
Зря мильтон пинает, пыром бьет
В дверь Тимохи, разве тот откроет.

Гости у него, а так же с ним
Рядом пианистка-гармонистка
Вроде Рейснер, что для матросни -
Идол, дама питерского «писка».

Эта Лора - вздора госпожа,
За нее матросики устроят
Буйство наподобье мятежа
Против политического строя.

Но какой мятеж тут или бунт,
Ведь попьют они еще недельку,
Затрясет, и пожелают в грунт
Иль в гробу,
как в корабле, - в земельку.


Поминание

Здесь прошла не то чтобы АТО *,
Но недавней полночью как жахнет!..
Тут цветы скончались, но никто
Их в последний путь не провожает.

Никаких процессий и венков
Или роз красиво-похоронных,
Ни печальной музыки веков,
Ни речей… Лишь карканье воронье.

Да под вечер непонятно кто
Выстрелил трехкратно за домами…
Здесь еще пока что не АТО,
Но и не прощание с цветами.


Край

Этот край обильно проспиртован
И обкормлен рыбною едой,
И ему - считают - уготован
Финиш ли, конец совсем худой.

Он хриплоголосый, оскорбленный
Заправляется с утра вином.
Возле синей речки клен зеленый
Шумен в состоянии хмельном.

Смотрит Анка на церкву и тучи,
И на «АН» с взьерошенной копны.
Если хочешь край узнать получше,
Приезжай и глубже здесь копни.

Но без всяких копок обреченным
Посчитал его ученый жлоб.
Был закат недавно красно-черным,
Как матерья на гигантский гроб.

Впрочем, и оптимистичней были
Раньше виды на простецкий край.
Обветшали от снегов и пыли
Лозунги и брошены в сарай.



Онкобольной

Запугал деревню грустной сводкой,
Что болею, что бесславно вял,
А когда-то петербургской водкой
Я себя лечил и умертвлял.

Предлагали парни крест метровый
Вместо типового костыля.
Вырисовывал в запой суровый
Вместе с ним на тропках кренделя!.

Мне б звезду-костыль…
Да как-то страшно
Опираться на нее рукой.
Психовал и крыл многоэтажно
Низовое: пьянки, и покой.

Высотой звезда побольше метра.
С ней легко гулять по небесам.
Где она теперь? Мертва ли, мертва?
Живенька еще. Не сгинул сам.

Снова лето бродит по приволью.
Предприимчиво. В руке котуль.
Тело охватило резкой болью,
Только боли не покажешь дуль.

Я еще хочу забраться в трактор,
Но не тракторист и не танкист.
Всяких стихотворных книжек автор,
Экс-медведь, змея, авантюрист.

Я еще совсем недавно лез в «ню»,
Был участником гражданских битв,
А теперь, прихваченный болезнью,
Отощал и обледнел. Не брит.

Не хочу лечиться алкоголем.
Сжег себя, остался без нутра.
Над моей деревнею и полем
Воют похоронные ветра.


Новая молодежь

Старенький и серенький конь Клифт
Травку ест под алою зарею…
А у нас в селе опять конфликт,
Вон бежит старик, дрожит, зареван.

Прокричал сынку: «Оставь, не тронь!»,
А Тимоха - мужичище, лбище -
Пьяно хочет закопать гармонь
Батину на горестном кладбище.

У него, хрипящего, в руках
Синяя трехрядка и лопата.
Садануть б такому гаду в пах,
Да на дурачка ни сил, ни мата.

Что за жизнь пошла такая нонь?
Все озлились. А на сердце - иней.
Ведь когда-то в деревнях гармонь
Да и в городах была «богиней».

Завораживала русский мир,
И под «хромку» пели и плясали
Ребятня, конторы и трактир,
Кремль советский и генсеки сами.

Ныне устарела?.. И пузан
Тащит на погост, который близко.
Не захочет ль там же «импозант»
Красную звезду сбить с обелиска?

Им бы все советское зарыть,
Закопать, кресты на всем поставить.
Что за нетерпение, за прыть
Всё изматюгать, проклясть, изгадить?



Бродячий гармонист

Исполняет босяк-гармонист
На походно-бомжовской гармони
Ресторанное танго и твист,
И про чаек морских за кормою.

Здесь скрипучие избы кругом
И тишайше шуршащие травы,
Посылаю парнишку бегом
За бутылкой сивушной отравы.

Что ж, от чаек хорош переход
Иль пробежка к торговым цыганам,
Это так же «избранный народ»,
Защищаемый демокаганом.

- Мы наслышались песен о днях
Черноморских, бандитских, веселых.
Спой слезливое о деревнях,
Спой величественное про села.

Не пропой, незнакомец, зазря
Про бандитские Клин и Саратов,
Про колымские спецлагеря,
Что сработали на демократов…



Продвинутые

Теперь в райцентре - автохоровод,
Когда цветные иномарки кругом
Продвинутая молодежь ведет
Пред сельщиной, охваченной испугом.

Какой тут всенародный перепляс,
Какой тут полупьяный бабий топот,
Когда для подражанья взят сейчас
Кулацкий, мелкобуржуазный опыт.

Но все полярно! Может оголец,
Прочтя про севера и про соцблага,
В Год Кролика избрать, как образец,
Решительность начальников Гулага.

Он - юный представитель нищеты -
Примеривает дедовы кальсоны,
Но крепит одногодок на винты
К «Тайоте» антикварные клаксоны...

Предательские времена пришли!
Ведь сапоги и френч (не правда что ли?)
Купить возможно за свои рубли,
А «Форд» на то, что отнято у голи.

Сиянье Заполярья - это флаг
Над белыми медведями, волками.
Но там и «замороженный» Гулаг
С периодами, циклами, витками.

Коль каждый при машине, то помнут
В моторном хороводе до цветочка?
Россия - ивы, пряники да кнут,
Да тюрьмы как отмщенье паренечка!


Русское начальство

Структура власти выстроена так,
(Будь это Кремль иль продувная волость),
Что русский в ней не русский, а чужак,
Предатель Родины, ворюга, сволочь.

Он в белый сад запудриться зашел,
(У нас и пудрениц и всякой пудры!),
Но вслед ему рычат правдивцы сел:
«Не обелит и снег тюремной тундры»…

Довольно про вишневые сады,
Сирень да про черемуху-подругу.
Уже июль. И на все поля, следы
Напустит ветер лиственную вьюгу.

И Питер, и столицу заметут
Не то чтобы оранжево и мило,
Но так, что люди позже не поймут,
Что здесь на самом деле с властью было.

В столицах дворники почти что сплошь
Из гастербайтеров - южан приезжих.
Как разметут, как разгребут всю ложь?
Что с них возьмешь? А ежели прижмешь,
Правдоискателя еще прирежут…



Северо-Запад

Столица не судит Север.
К чему? Он, как бог, далек.
Здесь словно в бедняцком сейфе
Лежит леденцов кулек.

Возьмем по конфетке скромно,
Чтоб слаще жилось в глуши...
Разбросаны всюду бревна:
Гиганты-карандаши.

По небу бревном длиннющим
Начнем выводить узор,
Качаясь под ним пьянюще,
Меля несусветный вздор.

Все в наших краях бывает:
И сказки, и в сказках - сбой.
Вот облако уплывает,
Поселок подняв собой.

С небес, прослезившись, машем,
Прощаясь навек с тайгой,
Но тем перелет и страшен,
Что высадят - в лес другой…


Вилегодск

За полем - лес, тайга и лесопункты,
Где годы пионерские провел,
Туда бы заглянуть, но держат путы,
Не выпуская лирика из сел.

Но это не трагедия, не драма,
Что леспромхоз не навещаю я.
Визжит там напоследок пилорама,
А здесь визжит последняя свинья.

Сложился чудный рядик: чушки, чурки, -
Но вырвалось чудовищное «Чу!»…
Распотрошил последние окурки,
Да пуще прежнего курить хочу.

Так в чащах режут русские ракеты,
И надобно собрать из них одну,
Чтоб напоследок вздрогнули планеты
И сигареток бросили к окну.

В Луну-бумажку сыпать звезд махорку
С курением глобальным по ночи…
А коль начать последнюю уборку,
То прежде бы слезами помочить.

Я отдаю вечерние поклоны
Равнине деревенской, луговой!..
Возможно, завтра в лесопункт погонит
Меня ворливо-пьяненький конвой.


Карманное знамя

«Держи карман шире...»
Зажег удачно сигарету,
Истратя спичку не свою.
Легко запечному поэту
Живется в певческою краю.

А ветер слезности и свистов
Легко сгибает у избы
Травинки, как любых артистов
На сценах творческой судьбы.

Придется кланяться былинке
За все букеты до утра.
Умеют петь в моей глубинке
Не только травы и ветра.

Пусть поскрипит о лучшей доле
Меж толстых бревен мох земли...
Чернеет брошенное поле
Сапожной щеткою вдали.

Начистить с одури до блеска
Сапог концертный, а потом
Пожаловать крестьянски-веско
Плясать в правительственный дом.

Областников-начальство тешить,
Пуская пыль и рев.туман ...
Хоть не плясал, стою вспотевшим
И за платком полез в карман.

А там гуляют те же ветры,
И, потянув карман под гул,
Тотчас на многи километры
Его в просторах растянул.

Нет шире знамени такого
Для угнетаемых крестьян...
«Чего, Васильич, бестолково
Растягиваешь свой баян?».



Праздник

Мчится по реке красивый катер,
Гнутся ивы, в землянике склон…
Форменное безобразье матер-
щинить наш приладожский район.

Милое село, моя деревня!..
Как светлы над ними небеса!
Как душеприятны да напевны
Избы, прудик, поле и леса.

Ну, а ежели бывают сбои,
А таких до чёрта, до черта,
Любим все равно страну до боли.
Это наша Русская Черта!

Белый катер шпарит или шарит,
Как ребята на своих «компах».
По воде поплыл пурпурный шарик
И ведь не взорвался тут же - «бах».

Этаких шаров да разноцветных
Много тысяч появилось, но
Сколько надобно частей ракетных
Расстрелять их все, пустить на дно?

Катерок меж ними потерялся,
Вертолет увяз внезапно в них.
Не хватает у армейцев раций
Связь держать в параметрах своих.

Может, это шарики для празднеств
В честь округи, края и Руси?
В дни такие не ликуют разве
Тетки, пороси да караси?

Резко всё исчезло, всё пропало,
Лишь алкаш Андрей вскричал: «Икра!»,
Чтобы мчались люди с чем попало
На реку от каждого двора.



Хорошая злость

Н. Коняеву
Над речкою стоит туман,
Нет бы уплыть ему куда-то.
Пока что не приплыл тумак
В мою скулу, треплюсь, ребята.

Я не репейник и не куст,
Чтобы за лето истрепаться.
Туман белеет. Берег пуст.
Не ходят ни пастух, ни цаца.

Сижу под ивами в тоске
И думаю не без ухмылки,
Что моют выше по реке
Опять молочные бутылки,
Что их, пожалуй, миллион
Для супер-молокозавода…
С того - в тумане весь район,
Все населенье, вся природа.

Сижу близ ив и близ берез,
И грязный мой кулак - с цигаркой -
Похож на черный паровоз,
Готовый для поездки жаркой.

Если насмешник подойдет,
То под кулак - под поезд черный -
Враз попадет и заорет,
Что он дурак и шут позорный.

Не дай бог, скажет, что треплюсь,
Травлю да всяко загибаю...
Я за свою родную Русь
Какой уж год здесь погибаю.




Cвидетельство о публикации 556977 © Меньшиков В. П. 09.10.18 02:22
Комментарии к произведению: 1 (0)
Число просмотров: 24
Средняя оценка: 9.00 (всего голосов: 1)
Выставить оценку произведению:

Считаете ли вы это произведение произведением дня?
Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу?
Да, купил бы:
Введите код с картинки (для анонимных пользователей):


Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":


Введите код с картинки (для анонимных пользователей):