Голосовать
Полный экран
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Настройка чтения

Страсти-мордасти

Глава 1

В некотором царстве, в некотором государстве, а, если короче, то случилось все это в Одессе, куда съехались однажды на очередной шабаш русалки из разных уголков Планеты: Сирены из Греции, Ундины из Германии, Нары из Прибалтики, Мерроу из Ирландии, Су-Кызлар из Средней Азии и многие многие другие - всех сразу не перечислишь. Не знаю, чем объяснить появление всех этих девиц в Одессе, но только Украина стала коридором для всякой смрадной нечисти, которая поползла на побережье через этот страшный коридор.

Была среди русалок и девица, по их разумению, весьма странная. Имени своего она не помнила, и память свою потеряла где-то в далекой Сербии, а может, и не в Сербии, а в другой стране, где люди относились друг к другу также бесцеремонно и жестоко. А поскольку русалок из тех краев именовали Вилами, то и нашу красавицу тоже прозвали Вилой.

Нрава она была тихого и доброго, не соблазняла смертных мужчин, не топила невинных жертв, не искала золото, а жила скромно и одиноко. Ни с кем из подруг не конфликтовала , но ни с кем и не дружила.
 
На Земле русалки добивались высот в бизнесе, выступали на сцене, совращали мужчин, обманывали женщин и детей, топили многих, с надеждой присвоить себе чужую живую душу. Под водой они прятали слезы и молили Господа Бога, отпустить им грехи, сделать смертными и придать их тела Земле.

Вила на Землю не стремилась, блуждала среди рифов, наблюдая красоты подводного мира, игру солнечного света, проникающего сквозь толщу воды, отражающегося в диковинных раковинах. По ночам  смотрела на звезды, плавала по лунной дорожке, или звонила в колокола затонувших кораблей, отпугивая непогоду и хищных рыб, которые боялись её не меньше, чем она их.

Так бы и блуждала она по морям-океанам, если бы не разговорилась однажды с Мерроу, которая посоветовала ей выйти на берег, чтобы с помощью людей вспомнить прошлое.

Преодолевая страх, Вила вышла на берег в разгар пляжного сезона, с удивлением рассматривала людей, обнаживших свои тела солнцу и весело обсуждавших разные пустяки.
Мужчины и женщины, старики и дети плавали в море, загорали, играли в карты и волейбол, ели фрукты и пирожки, спали, прикрыв лица пляжными шляпами, мечтали, вглядываясь в красоты моря. Но те, кто увидел Вилу, не могли отвести от нее удивленных глаз.

Вода изумрудными капельками стекала с ее шелковистой кожи, роскошные длинные волосы золотыми волнами ниспадали на плечи, а жемчужное ожерелье серебристой змейкой обхватывало нежную шею.

- Бесстыдница! Хоть бы срам свой прикрыла! Это тебе не нудистский пляж! – шипели со всех сторон возмущенные тетки.
- Супер-секси! – улыбались мужчины. – Иди к нам! – угощали ее фруктами, и она доверчиво принимала из их рук угощения.

Но вот ее внимание привлек мужчина, читавший под зонтиком книгу. Она взяла книгу у него из рук и стала рассматривать картинки.

Мужчина, а его звали Борисом, удивленно спросил:

-Мы знакомы?
-Да, - хотела ответить Вила. - Я знаю тебя. Я люблю тебя. Но не помню, кто ты и как тебя зовут, - она хотела уткнуться ему в плечо и выплакать все свои страхи.
- Вам нужна помощь? – поинтересовался он. – Где находится ваш дом?
- Дом? Мой дом? - она оглядывалась по сторонам, не понимая, где находится.

Обрывки воспоминаний вертелись в памяти… Деревянный дом на зеленых холмах… трепещущие от ветра кроны деревьев… почтовый ящик у калитки… смешной маленький ослик, навьюченный бидонами с молоком… старик-серб, привозивший по утрам молоко…

- Это Сербия? - спросила с надеждой.
- Это Одесса, – серьезно ответил он. – Вам нужна помощь?

Он старался не смотреть на ее голое тело, но взгляд почему-то падал в упругие груди, и то, что так уютно пряталось между ее стройными ногами.

- А где Сербия? Где?
-На Балканском полуострове,   - он уже мечтал о ней.
- А где искать полуостров? – она вздрогнула и зажала уши руками, вспомнив душераздирающий предсмертный вопль старика-серба, который бежал куда-то, охваченный огнем... Плавились бидоны с молоком... горел вишневый сад...  чьи-то грубые руки, срывали с неё одежду…

- Неееет...- закричала Вила. - Нет! Не трогайте меня! Пожалуйста, нет!

Он увидел ужас в ее глазах. Хотел взять за руку и успокоить, но она оттолкнула его и побежала к морю.

-Подождите! – крикнул Борис, но девушка так быстро плавала, что он не успел ее догнать.
-Вот же бестия! -он решил подождать её на берегу.

Глава 2
- Первый блин всегда комом, - рассмеялась Мерроу, услышав рассказ Виллы о вылазке на берег. – Не отчаивайся. Я помогу тебе. В следующий раз мы встретимся с тобой на берегу. Надо договориться только, как я тебя узнаю.

А все дело в том, что русалки не видят лиц друг друга, узнавание происходит по особым приметам и едва уловимому запаху смерти. К примеру, Вила узнает Мерроу по красной шапочке, а Мерроу Вилу - по жемчужному ожерелью. И только раз году на всеобщем сборище русалок Бог позволяет им увидеть лица подруг.
Так природа мстит несчастным за грехи – чтобы и на Земле и под водой пребывали они в вечном одиночестве и молили Бога о прощении.

Человек существо премерзкое, за деньги и другие блага готов душу черту заложить, а уж русалки, тем более. Но какой прок русалке от черной души? С такой душой смертной она не станет и не обретет покой. Вот и топят детей малых, да дев непорочных, соблазняют отважных мужчин, заманивают в глубинные воды в надежде получить чистую душу, но только не знает Земля такого случая, чтобы чистая душа в грешном теле прижилась, и чтобы Господь Бог хоть одну русалку в рай призвал.

Каждая русалка, хоть в чем-то, а грешна. Вот, к примеру, Мерроу, погубила когда-то семейную пару – мужа и жену. И сделала это по неразумению, от большой любви. Лет-то ей сколько тогда было? Семнадцать? Жила она вместе с мамой в Ирландии и влюбилась в русского летчика Бориса. Только не ответил он ей взаимностью, потому как любил жену свою - Катаринку, на зависть многим женщинам и в пример мужчинам их небольшого городка.

Как ни пыталась Мерроу обратить на себя внимание Бориса - ничего у нее не получалось, и решила она опоить его волшебным зельем и приворожить насмерть.
Приготовила пахучий напиток из морских трав, смешала с родниковой водой и отнесла ему - угощения ради.
Зелье подействовало не сразу. Сначала летчик стал не в меру весел, потом согласился отвезти Мерроу на островок любви, где они говорили об устройстве дельтаплана, потом он загрустил и стал собираться домой. Тогда Мерроу снова налила ему зелья, оно подействовало, и стал он срывать с девушки одежду, ласкать ее грудь и целовать так горячо, что тело ее затрепетало, а с губ срывались жадные стоны.
И шептала она ему горячие слова любви, и просила подарить ей ребеночка. А обиду затаила за невнимание. Лаская Мерроу, Борис повторял имя своей жены:

-Катаринка... родненькая... Катаринка...

В эту ночь Мерроу стала женщиной, а Катаринка узнала горечь измены. А узнала она все от Мерроу.

-Борис только мой! – кричала Мерроу. - И всегда будет моим! Ты уже старуха. Тебе двадцать пять, а мне семнадцать. Борис просил передать тебе бинокль, чтобы ты увидела, как он будет меня любить на острове любви. А еще просил, чтобы ты убиралась из нашего города, иначе он сам прогонит тебя.
Садись на корабль Фархада и уматывай отсюда!

Не поверила Катаринка ее словам, но бинокль, все-таки, взяла.

А когда увидела, как Борис срывает с Мерроу одежду, с какой любовью и силой берет ее тело, то заплакала горько, и отправилась в порт к капитану грузового корабля - Фархаду,  просила, чтобы отвез он ее домой в Сербию.

Фархад взял Катаринку на корабль, но в пути затребовал денег больше, чем уговаривались. Денег таких у Катаринки не было,  тогда он потребовал ночь любви, а получив отказ, не стал церемониться. А утром сообщил, что отвезет ее к себе домой в Турцию, и будет она в его гареме первой женой.

Не выдержав унижения, Катаринка бросилась в океан, чтобы навсегда проститься с Борисом и избавиться от унизительных ласк Фархада.

Глава 3

В город дельтаплан возвращался ранним утром. Чуть брезжил рассвет. Борис торопился к Катаринке и понять не мог, почему в дельтаплане сидит соседская девчонка Мерроу? Та украдкой вытирала слезы и спрашивала себя: "Неужели он ничего не помнит? Не помнит, как целовал меня? Как сделал меня женщиной?"

С трудом что-то соображая, Борис посадил дельтаплан на берег. А там их поджидала мать Мерроу. Она отхлестала дочь по щекам и обзывала грубо, а Борису сообщила, что жена его уехала с Фархадом в Сербию.

-Загубил ты свою жену! - кричала она Борису. - И дочь мою опозорил!

Борис побледнел, тут же отправился на дельтаплане догонять корабль. А Мерроу бежала вдоль берега и умоляла его вернуться, а потом упала в песок и закричала так страшно, что даже перепуганные чайки присоединились к ее крику.

Глава 4

Мерроу горестно улыбнулась Виле и продолжила свои наставления.

-Когда выйдешь на берег, ты должна стать, как все. Одеваться, как все. Говорить, как все. Шокировать земную публику голым задом дозволяется только артистам, политикам и сумасшедшим. А ты простая девушка, веди себя скромно.

Слова Мерроу рассмешили Вилу. Озорной и веселый смех вырвался из моря и заставил вздрогнуть Бориса, поджидавшего ее на берегу: "Ё-пэ-рэ-сэ-тэ!" - ругнулся он, сел в джип и поехал в город, а смех девушки, такой родной и знакомый, еще долго звучал у него в ушах.

- И это вовсе не смешно, - вздохнула Мерроу. – Жизнь на Земле недолговечна. Чуть оступишься – век коротать под водой придется. Никому не доверяй. Помни, Страх и Любовь управляют человеком. Играй на этих чувствах, и ты сможешь многого добиться. Держись подальше от политиков, они втягивают мир в Хаос, и люди, боясь потерять благополучие, стыдятся искренних чувств, заменяют истину ложью, делают ставку на удовольствия, пытаются обобрать близких, живут без веры в себя.
Держись простых людей, в них еще осталась живая душа.

Мерроу любила пофилософствовать, не потому что любила философию, как науку, а потому, что считала свою жизнь неудавшейся.

Многих прельщали ее деньги, многие хотели погреться в лучах ее славы. Имя Мерроу было у всех на слуху. Мужчинам льстило появляться с ней на богемных тусовках, но никто не любил ее по-настоящему, а всё потому что была она в быту холодной и жестокой.

Кем они считали ее? Певичкой, за счет которой можно пробиться в мир шоу-бизнеса? Спасательным кругом в веренице однообразных будней?

Она завидовала старикам, которые, взявшись за руки и семеня ногами, шли к своему последнему вздоху, а в их выцветших тусклых зрачках по-прежнему теплилась нежность и любовь друг к другу. Мечтала иметь детей и в них найти смысл жизни, но как и все русалки была бездетной, и потому впадала в депрессию и пряталась под водой от суетного мира.
Она была богата и могла заняться благотворительностью, но благотворительность считалась уделом престарелых звезд, вышедших в тираж.

- Неужели Мерроу состарилась? – начнут трезвонить журналисты.

Любой миллиардер, скорее, купит корсиканский остров, чем отдаст свои деньги больным и нищим. А выбиваться из общепринятых правил она не хотела.

- Если мир людей так ужасен, зачем тогда жить на Земле? – расплакалась Вила.

- Не плачь, в мире много интересного. Стремись его познать. Я сама создала свой мир. Я умею им управлять. Но иногда мне бывает страшно, и тогда я ложусь на дно и размышляю о смысле жизни. Все мы уязвимы. Невозможно предугадать, что будет завтра, через год. Возможно, через год и Земли уже не будет? И, тем не менее, мы говорим друг другу, что все в наших руках!
Точнее сказать, все в наших ногах, или в том, что хранится у нас между ног, - Мероу зло рассмеялась. - Хотим мы этого или нет, но многое зависит от мужчин, с которыми мы сталкиваемся по дороге. Только мужчины способны возвысить нас до небес и втоптать в грязь. Только они могут научить нас любить и ненавидеть. Мужчинам нельзя доверять, но у них многому можно научиться, к тому же, ими можно пользоваться!

Слова Мерроу были полны горечи. Она снова увидела себя девочкой, бегущей по берегу навстречу дельтаплану и размахивающей руками...

Глава 5

В то утро Борис еще надеялся вернуть Катаринку. Всматриваясь в океан, он спрашивал себя, как могла его жена сбежать с каким-то турком? Разве он не любил ее? Разве не спас от бандитов, не залечил все ранки и царапинки на ее измученном теле? Не носил на руках? Не кормил с ложечки, когда она болела? Случилось что-то страшное , непоправимое ...Он должен догнать корабль и вернуть Катаринку!

Шторм налетел внезапно. Порывы ветра вздымая волны до неба, закрутили дельтаплан в штопор, делая машину неуправляемой. Бориса выбило из кабины и пригвоздило ветром к скале. С берега было видно его распятое тело. Ветер рвал на летчике белую рубаху, сквозь которую багровыми пятнами проступала кровь...

- Мы приходим в мир с открытой душой, - горестно вздохнула Мерроу, - мы способны отличить добро от зла, но Судьба постоянно ставит нас перед выбором, и почти всегда мы делаем этот выбор в угоду себе. Безгрешны только святые! А мы утверждаем, что жизнь – это абсурд или мираж, частью которого являемся. Надо же как-то оправдать свое малодушие.

Мерроу поправила перья на красной шапочке и покинула морские просторы, - ей наскучило философствовать о печальном.

Вила спряталась в корабле времен первой мировой войны, открыла книгу Т. Карлейля, позаимствованную у незнакомого мужчины на пляже, и стала вслух читать:

«…Мир с его огромным шумом, пробивался сквозь бумажные обои и каменные стены, сквозь густую ткань всевозможных отношений, погружая нас в глубокую бездну, и человек остался один во Вселенной и, молча, знакомился с ней, как одно таинственное создание знакомится с другим таинственным созданием…"

Я есть? - спрашивала себя удивленно. - Но недавно меня еще не было. Кто я? Что такое я? Голос, движение, явление? Или это море, и та красивая раковина, и бабочка на берегу в цветке, и даже мужчина , показавшийся таким знакомым, все это только сон?

Она ущипнула себя за руку и сразу ойкнула! Нет, это не сон!

- Я есть! Я чувствую, я слышу! Я дышу! Я живу! Вот сейчас под моей ладонью бьется моё сердце!

Но кто-то невидимый убеждал ее в обратном: «Нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Есть только здесь и сейчас. Есть только эта секунда, в которой ты существуешь, остальное – ложь! Созерцай мир! Наслаждайся его красотой! Чувствуй дыхание ветра, трепет листьев, шорох трав. Слушай божественный шепот Вселенной, стань ее частью! Растворись в ней!»

Вила позавидовала смелости русалок, научившихся жить в мире людей, испугалась жестокости этого мира и зарыдала так отчаянно, что природа разгневалась и обрушилась на Землю мрачным тяжелым дождем.

- Где ты? – Спрашивала Вила. Она звала мужчину, с которым познакомилась на пляже. – Помоги мне! Пожалуйста! Найди меня! Научи меня жить!

Если бы девушка была религиозна, то стала бы просить о помощи Бога, а не мужчину с пляжа. Но, как и большинство ее сверстниц, она была абсолютно безграмотна в религиозных и любовных вопросах.

Глава 6

Бесцельно блуждал Борис по берегу, всматриваясь в лица прохожих, и все ему казалось - звучит где-то рядом обворожительный смех незнакомки.
 
Кто она? Откуда? Так наивно и требовательно спрашивала про Сербию, а потом вдруг убежала, Смешная такая, задавала нелепые вопросы! Прыгнула с обрыва в море с книгой в руке! Что-то есть в ней от Катаринки, едва уловимое...Где же она сейчас? Где? 

На самом деле их знакомство было более чем странным, и смех, зависший над морем, мог вызвать у каждого озноб, но только не у Бориса.

Ближе к полуночи послышался тихий, жалобный плач. Несомненно, это была его незнакомка!

Бросив в багажник теплый свитер, пакет с бутербродами, бутылку токайского вина, он помчался к морю. Ему хотелось согреть и накормить беглянку.

Безмятежное небо покрылось тяжелыми тучами, молния осветила ночной берег. Как взбесившийся монстр, дождь обрушился с небес на Землю и яростно хлестал все, что попадалось на пути. Море вздымало волны, и в этой жуткой стихии звучал тихий и жалобный плач девушки, молящей о помощи.

Стихия прекратилась в полночь. Пахло сыростью и водорослями. Месяц распустил свою бледную улыбку, и в его тусклом свете серебрилась потихоньку вода. На сотни верст в округе повисла звенящая цикадами тишина. Звезды, умытые дождем, усыпали ночное небо.

Вглядываясь в небо, Борис вспоминал своих родителей. Его отец погиб в Афганистане, и мать обивала пороги военкоматов, чтобы получить хоть какую-то компенсацию.
Перебиваясь с копейки на копейку, жили во времянке на берегу. Всего богатства-то - огород и грушевое дерево под окном.
Когда-то в школе он написал сочинение про эту грушу из одного предложения: «Счастье – это когда душа замирает от восторга при одном только взгляде на бело-розовое подвенечное платье нашей груши…», - за сочинение он получил тогда двойку, но это не огорчало.

 Вопреки уговорам матери, он курил с мальчишками за школьным забором коноплю, воровал в поле кукурузу и прогуливал уроки. Кличка у него среди пацанов была «Профессор», а учителя о нем говорили - «Светлая сорви голова».
Голова и впрямь у него была «светлая». Окончил физтех с отличием, работал в секретном КБ, но из-за проблем в стране КБ закрыли, сотрудников уволили без выходного пособия, а секреты за ненадобностью расползлись по миру.
Борис пристроился в порту грузчиком, а вскоре на одном из грузовых кораблей уехал в Турцию, потом добровольцем в  Сербию. Женился там, увез жену от войны в Ирландию...Помотало его по свету.
Сейчас он гражданин США, имеет свою фирму и не задумывается о вопросах нравственно или безнравственно продавать свои знания и труд чужой стране.
Безнравственно пенсионерам на постсоветском пространстве торговать сигаретами в метро и мыть чужие подъезды, чтобы хватило денег на квартплату и теплые носки. Безнравственно женам мэров иметь собственные ипподромы и миллиарды на личных счетах в банках. Безнравственно детям президентов зарабатывать на революциях своих отцов...

Борис высылал матери деньги на безбедную жизнь, чтобы не мыла чужие подъезды, но она собирала каждую копейку для него же - на черный день.

Умерла мама в ночь, когда на грушевое дерево в саду упало с небес бело-розовое подвенечное платье. С тех пор эта груша снится ему каждую ночь, будто зовет вернуться домой, вот Борис приезжает в Крым, ремонтирует дом, возится в огороде...
Соседи говорят: «Наверное, не очень хорошо ему в этой Америке живется, если в огороде копается», - а того понять не могут, что во всем виновата старая груша.

Глава 7

На бешеной скорости затормозила у самой воды чья-то зеленая "Хонда". А вскоре подъехало еще несколько машин. Музыка огласила уснувшую округу. Дверцы распахнулись, и пляж заполнили девицы в дорогих вечерних платьях.
На ходу они раздевались до гола и ныряли в волны, заполняя воздух громкими криками и хохотом. Играли в чехарду, прыгали через костер, норовивший обжечь их нежные голые попки.

- Наверное, танцовщицы из кабаре? - подумал Борис. - Решили освежиться?

Ночь выдалась холодная, вряд ли какой спортсмен полез бы в воду, а эти девицы, вероятно, пьяны - им и море по колено.

Он хотел вернуться домой, но услышав, как кто-то настраивает скрипку, решил задержаться.

Девушки выстроились в круг, взмахнули смычками. Тревожные звуки взметнулись к звездам и эхом разлились над морем. Костер отбрасывал жаркие искры, освещая взволнованные лица. Волосы развевались на ветру, глаза были устремлены в небо - умоляли о чем-то Всевышнего. Магией дышала ночь.

Ритмично покачиваясь в такт музыке, они выпустили из рук скрипки, и те зависли в воздухе, а смычки самостоятельно продолжали извлекать волшебные звуки. Девушки закружились в танце, постепенно уходя в отчаянный вихрь, из которого вырывались, подобно птицам, поднимаясь над берегом в широком и сильном прыжке. Каждый жест был наполнен чувствами и красотой. Это был праздник молодого красивого тела на фоне моря и звезд!

Но вот зазвучала песня. Голоса были божественно красивы и внушали благоговение, трепетали от еле сдерживаемой страсти.

Слезы покатились по щекам Бориса. Он вдруг увидел себя в старинном дельтаплане. Где тихонько зажужжал мотор. Звезды яркими монистами сияли на черном покрывале ночи, и так близко, что их можно было потрогать рукой. А рядом сидела таинственная незнакомка, та самая, которую он весь день искал на пляже и что-то нежное ему нашептывала. Он поцеловал ее в губы, и почувствовал жар упругого тела, и смех, такой родной и любимый...

"Что со мной? Я помню эти глаза..." - и тут же забыл, о чем подумал и снова поцеловал девушку в губы. 

Множество женских ладоней приклеилось к тонированным стеклам джипа. Лукавые глаза разглядывали Бориса и манили к себе. Обнаженные тела были вызывающе красивы. Ветерок играл волосами девушек, словно водорослями в океане.

- Иди сюда... иди к нам… - звучал вкрадчивый шепот.

Несколько девиц, взобрались на кузов и легонько постукивали пятками по окнам, остальные раскачивали джип, как колыбель.

-Выйди из машины... иди к нам…

Морская волна предупреждающе стукнула в лобовое стекло.

- Да что же это такое? Что происходит? - очнулся Борис.

Отчаянно взревел мотор, девицы с хохотом попадали в воду, но отступать не собирались. Извивались обнаженные тела и манили, манили, манили к себе.

-Поплаваем? - загадочно поблескивали глаза, и руки распахивались для объятий, и он уже не понимал – то ли снится ему все это, то ли происходит наяву?

И снова незнакомка не позволила ему выйти из машины, и он целовал, целовал, целовал ее в губы. И вдруг подумал, что все это бред! Безумие! Сон? Навязчивая идея?  Не заметил, как девушка исчезла. Вот только что была в его машине и в один миг исчезла. Он вышел из машины, вдруг она рядом?

Солнце оранжевым пламенем вырвалось из-за горизонта и осветило берег. Незнакомки на пляже не было. Девицам наскучила ночная баталия, и они разбрелись по пляжу в поисках разбросанной одежды, а потом укатили восвояси, оставив на берегу пустые пивные банки, фантики от "Чупа-чупс", заколки для волос. И только одна из них осталась на берегу и играла на скрипке «Гимн Рассвету». Ее волосы развевались на ветру, смычок метался над струнами, вызывая жадные нарастающие звуки.

Глава 8

-Привет! - в машину Бориса заглянула одна из ночных богинь. - Вы знакомый Вилы? - А глаза ее просили: «Вспомни меня. Вспомни, это же я- Мерроу». 

 Ночная вылазка сказалась бледностью на привлекательном лице. Вечернее платье выглядело нелепым на утреннем пляже.

-Одна на пляже и без охраны? Рискуете, - он узнал певицу с мировым именем. Да, кто бы ее не узнал?

Мерроу бесцеремонно уселась на заднее сиденье машины.

- На Западное побережье! - распорядилась уверенно.
- Это не такси.
- Но вы же не оставите Мерроу на съедение аборигенам?

И снова ее глаза просили: «Вспомни меня. Вспомни».

Лето в Крыму - горячая пора, время гастрольной эйфории. Множество звезд прописалось на Южном побережье, и теперь клубятся на фестивалях, концертных площадках, по кабакам и найт-клубам! Вот и этой ночью поп-дивы отрывались на полную катушку от надоевших гастролей. 

- У меня проблемы, - пожаловалась Мерроу. - Если не хотите, чтобы меня убили, отвезите меня на западное побережье! Прошу вас!

Он мысленно обругал "звезду" за бесцеремонность и молча, поехал вдоль берега. Певица закрыла глаза и, казалось, уснула.

Борис включил авто-радио. Зазвучал божественный голос Мерроу, полный необъяснимой тоски и нежности, навевающий бесконечные вопросы.

-Вилла ваша подруга? - спросил он. - Где она сейчас? 
-Так понравилась? -разозлилась Мерроу.
" Понравилась? Да я с ума схожу, - подумал Борис. - Так хочу ее! Или это дядюшка Фрейд играет со мной?"

Разум его был полон сомнений. А Душа не сомневалась. Душа говорила:
"Это Любовь. Так всегда бывает, когда приходит Любовь. Надо было сказать этой девушке, я люблю тебя, помогу тебе найти твой дом, но ты не сказал. Ты стал задавать себе вопросы! И это объяснимо. Человек сначала слушает свой Разум, и только потом Душу. Если бы все было наоборот, Земля была бы Раем, а человек Святым. Но люди сначала слушают свой Разум, а потом только Душу".
"Надо быть мудрым, - убеждал Разум. - Удачно жениться, и не обязательно любить друг друга. Строй карьеру, трудись,  преумножая счет в банке, и не обязательно любить свою профессию. Разумно трать жизненную энергию и деньги, чтобы хватило на Радость".
"Но Радость становится скучной, - не соглашалась Душа. - И уходит. А вслед за Радостью уходит Мечта. А когда уходит Мечта,  Душа умирает. Может, Разум не знает, что такое Душа и потому между нами нет гармонии?"

- Все мы ждем хэппи-энда, а довольствуемся тем, что имеем, - ответила на его мысли Мерроу.
- Где она? Что с ней?
- Я спрашивала у вас: "Вы знакомый Вилы?", - но вы решили подумать над ответом, и я не стала вам мешать.

«Узнай меня, узнай!», - умоляли ее глаза.

Заметив его растерянность, она пояснила:

- Девушка, которую вы ищете, пытается вспомнить, кто она и откуда, в то время когда многие из нас отрекаются от своего прошлого.
- Почему вы не помогли ей ? С вашим-то опытом!
- А вы помогли? – усмехнулась Мероу. - Или только счастливые способны впустить в свою душу весь мир, потому что душа их открыта для сопереживания? А мы сначала задаем себе вопросы? - заметив, что он расстроен, добавила. - Её зовут Вила. В Сербии так называют русалок.
- Утопленниц? – не понял он. - Эта девушка соткана из света и радости. Хотя, плавает, как русалка.
- Все мы в этом мире утопленники, - вздохнула Мерроу. - Только одни тонут в крови, а другие в пьянстве, или во лжи,  зависти и злобе, и никто еще не захлебнулся от счастья и восторга.
- Где она?
- На корабле "Фархад".
-Этот Фархад украл у меня жену!
-Он торгует наркотиками. А Вилла обыкновенная "глотальница". Таких еще называют "осликами".
- За что вы ее так?
-Как? Констатирую факт. Ничего личного.
" Это я вел себя на пляже, как наркоман, или просто с ума сошел. Принял Виллу за Катаринку?"
- Но она не ваша жена, а просто девка с корабля, -  сказала Мерроу.
-Читаете мои мысли?
-Думаю в унисон.

 "Убью ее , убью! - злилась Мерроу.- И его утоплю! Он не получит ее никогда! Как же  я сразу не догадалась, кого пригрела под водой?"

-Вилла не стоит вашего внимания. Не сходите с ума!
-Но это приятное безумие.

Путь на Западное побережье предстоял неблизкий, но разговаривать им не хотелось, каждый уткнулся в свои мысли и думал о наболевшем.

Глава 9

- Выпустите меня! - барабанила в дверь каюты Вила. - Откройте немедленно!
- Вечером открою! - спокойно отвечал Фархад. Он спрятал девушку подальше от глаз матросов, и предупредил, чтобы сидела тихо. Но она явно не понимала, где находится, и с кем имеет дело.

Команда корабля сопровождала "черный груз" из Анкары в Крым и обратно в Турцию. Матросов набирали по найму, в основном, из криминальных структур.
Матросы побаивались капитана, но сегодня на палубе появилась девушка, а это меняло ситуацию.

Нежная и красивая Вила с первого взгляда приглянулась Фархаду и даже показалась ему очень знакомой. Настолько знакомой, что он узнал ее по дыханию, по голосу, по тихим, робким шагам. 

Он не верил в реинкарнацию, и потому усмехнулся, предположив, что видел ее в прошлой жизни. Хотя, чем черт не шутит?  Он винил себя в гибели Катаринки и поклялся Аллаху, что не отдаст эту девушку на растерзание матросам. А если довезет спокойно груз, вернется к нормальной жизни, женится на ней и подарит отцу внуков.

- Эй, красотка, пора заняться твоим воспитанием! - кричали матросы и хохотали, вспоминая, как девица царапалась и кусалась, когда они подобрали ее в открытом море и втащили на корабль. Она не обрадовалась спасению, а отбивалась от них, как черт от ладана, требовала отпустить ее обратно в море.

- Выпустите меня отсюда! Немедленно! Откройте дверь! – а те распалялись еще больше.- Девка протухнет! - просили они капитана. - Возьми ее первый, у нас уже штаны лопаются.

Понятно, чем бы закончилась вся эта история, если бы не начавшийся внезапно шторм.

Корабль вздрогнул от мощного толчка и взлетел на волне. Дверь подсобки, вырывая металлические скобы, рухнула на палубу. Девушка выбежала наружу, и море сразу успокоилось.

- Ведьма! - крикнул кто-то из матросов. - Ведьма на  корабле! Говорят, уже всю Украину нечисть заполонила! И эта оттуда?
- Вздор! - пытался урезонить команду капитан. - Запру ее в подсобке!
Но Вила бегала по палубе и кричала:
-Море скоро поднимется! Спасайтесь! Чего вы ждете? Прыгайте в воду!
Кто-то схватил ее за руку, но она вырвалась и прыгнула за борт.
- Вот, сука! - кричали матросы. -Катись, откуда пришла!
 Фархад прыгнул за девушкой в море, помня клятву Аллаху. Но набежавшая внезапно гигантская волна разбила корабль на две половинки и утащила на дно его мечты о спасении своей Души. 

Глава 10

Ветер усиливался, а до Западного побережья путь неблизкий. Мерроу зябко куталась в прозрачную шаль, Борис предложил ей свитер и токайское вино.

Молча, перекусили и также, молча, продолжили путь.

Мерроу вспоминала Ирландию, небольшой домик на берегу океана, маму, ее руки, пахнущие хлебом.

"Мерроу! Мерроу! Ты опять на океан смотришь? - сердилась мать. - Говорю тебе, займись делом!"

Больше всего на свете мама боялась, что океан отберет у нее дочь, ведь она потомственная русалка, а каждая русалка когда-нибудь да уходит в океан.

" Мерроу, надо хлеб испечь! Убрала ли ты комнату, Мерроу? Все девушки шить умеют, а ты нет! Какая же ты после этого хозяйка?"

Она воспитывала дочь, как земную женщину, мечтала выдать замуж за простого парня и привязать к Земле. А вскоре и жених объявился – Освальд. Выросли они в одном дворе, понимали друг друга с полуслова. А значит, могли создать нормальную семью.

"Каждый человек мечтает о счастливой любви, а создает то, что имеет. Умный человек дорожит тем, что имеет, и не наказывает близких за то, что не встретил на своем пути Любовь. А вот глупцы никогда не смотрят друг другу в глаза, не считают вместе звездочки на небе, а если и смотрят куда-то, то только себе под ноги. Человеческого в таких семьях мало. Но, слава Богу, Освальд отличный парень и сможет удержать Мерроу от беспутной русалочьей жизни", -так рассуждала мать Мерроу. И сыграла бы дочке свадебку, если бы не русский летчик - Борис.

Появился он однажды в небе на жужжащем дельтаплане, покружил над домами и приземлился на городской площади под звонкие крики и аплодисменты местной молодежи.

- Не страшно в небе? - спросила его Мерроу, когда вместе с мальчишками прибежала взглянуть на «чудо-стрекозу».
-Я люблю небо, – ответил просто.

Она увидела его глаза, утонула в его глазах, влюбилась в эти глаза и тут же забыла о своем обещании выйти за Освальда замуж.

Борис поселился в гостинице напротив дома Мерроу. Каждый раз, когда дельтаплан жужжал в небе, она выбегала во двор и радостно махала руками. А он выглядывал из кабины и покачивал крылышками «Стрекозы».

"Не засматривайся на женатых мужчин! - сердилась мать, - ты ведь порядочная девушка, а не русалка какая-нибудь! - а Освальду говорила. - Прости неразумную дочь мою! Любовь все стерпит, ум все простит, у вас еще будет крепкая семья".

Борис зарабатывал деньги, используя свой дельтаплан. По выходным дням отвозил новобрачных на остров Любви, а в будние дни работал в фирме «Воздушная стрела», доставляя почту в прибрежные поселки.

Мерроу очень хотелось посмотреть, чем занимаются новобрачные на острове любви. Она даже купила на рынке военный бинокль, и каждое воскресенье наблюдала за новобрачными.
На самом деле "Остров любви" не был островом, а был укромным местом влюбленных на скале, с гротом и небольшой взлетной полосой. Новобрачные вели там светские беседы, обедали или завтракали, расположившись на самом краю скалы, а потом удалялись в грот, а Борис спал в своем дельтаплане, обдуваемый со всех сторон теплым океанским ветром.

Мерроу мечтала побывать вместе с Борисом на острове Любви. Но только отношения их не развивались дальше покачивания крыльями дельтаплана и дружеского: "Привет, как дела? Пока".

В один из воскресных дней Мерроу увидела, как супруги , обнявшись бродили по городу, целовались в каждом укромном уголке. А потом улетели на дельтаплане на остров любви и там не стали обедать или ужинать, вести беседы, а срывали друг с друга одежды, предаваясь любви.

Мерроу вжалась в бинокль и ревностно наблюдала за Борисом. На груди у него был шрам, Катаринка целовала этот шрам, и потом все ниже и ниже, Борис хватал ртом воздух, словно задыхался, а Катаринка целовала его уже там, где может поцеловать мужчину только влюбленная, или очень распутная женщина.

Мерроу задрожала, но не от стыда или страха, а от чувства, ранее неведомого ей, и такая истома охватила ее тело, что даже крик вырвался из груди, отбросила она бинокль и заплакала от ревности.

Глава 11

Косовская деревенька славилась своими вишневыми садами. Снегопадом осыпались белые лепестки, морем колыхались желтые поля, а по дороге шла босоногая девушка в тельняшке, вдыхая запах весенних садов и напевая колыбельную песенку.

"Несчастная", - говорили старики и с любопытством смотрели ей вслед.

«А раньше тут была война», - вспомнила Вила, увидев, как мальчишки жгут у дороги костер.

Воспоминания захлестнули ее: дым черными клубами поднимался в небо, а из-за поворота появилась грузовая машина. Пьяные албанцы, выставив дула автоматов из кузова, беспорядочно стреляли в воздух и дико хохотали.
"Скорей! Сюда! - кто-то схватил Вилу за руку и втянул во двор. - Не высовывайся. Убьют!"
Бутылки с «коктейлем Молотова» летели в окна. Мигом занялись деревянные постройки. Пламя переметнулось на соседние крыши. Горела деревня. Люди с криками выбегали из домов и пытались потушить огонь. Бандиты встречали несчастных стрельбой. Стоны и крики, дым и гарь стояли в деревне. Кфоровцы, отбиваясь от диких атак албанцев, увозили из деревни уцелевших жителей. Огонь с обеих сторон велся на поражение.

А по дороге шла босоногая девушка в морской тельняшке, неуязвимая в своей хрупкости, заговоренная от пуль и снарядов...

Темные силуэты сновали между крестами. Тусклый свет месяца скорбно падал на свежевырытые могилы. Сербы, молча, хоронили погибших. И в этой скорбной тишине пела босоногая девушка: "Спи, мой малыш, солнце закатилось над Сербией. Ветер не разбудит тебя. Спи, мой малыш..."

"Несчастная", - вздыхали старики, качая седыми головами, и глядя вслед незнакомке, идущей через деревню к церкви.

Было ли это на самом деле? Или только приснилось, приоткрыв завесу над входом в ад?

Вишневые сады сбрасывали подвенечный наряд, и солнце ярко освещало дома, и дети мирно играли в своих песочницах...

Вила подошла к церкви, осторожно постучалась в двери. Открыл двери монах и предложил ей войти. Но она осталась стоять у порога. Тогда он вынес немного еды. Она не притронулась к пище, а только вопросительно смотрела ему в глаза.

-О чем вы хотите спросить меня? – доверительно улыбнулся.
-О Каглавице.

Он не стал задавать вопросов,  принес старые газеты, из которых Вила узнала новости тех горестных лет.

«21 марта в Сербии был объявлен траур... Во всех православных церквях прошли поминальные службы в память о погибших ... Разрушены и осквернены православные церкви и монастыри.... более 4 тысяч сербов под прикрытием бронетехники эвакуированы в безопасные районы…»

- Я смутно помню то время, - вздохнула Вила.
- Дитя мое, вы не можете помнить то, чего с вами не было! - он с сочувствием взглянул ей в глаза - эта девушка напомнила ему Катаринку, деревенскую девчонку, прибегавшую когда-то в церковь, поделиться своими секретами.

-Скажите, а был ли тогда в деревне хромой старик? Он привозил на ослике молоко в дом с белым крылечком! - она с надеждой смотрела на монаха, может, не было всего этого ада? А он подумал о том, что вот уже сколько лет прошло с тех пор, а люди все еще интересуются теми страшными событиями.
- Дарует ему Господь Царствие небесное. Достойный был человек. Погиб. Сгорел заживо.
- Что стало с людьми, которые жили в том доме?
- Все погибли: мать, отец, сын. А дочь в плен взяли. Лет ей было примерно столько, сколько вам сейчас. Русский парень, спас ее и увез в Ирландию. Борисом, кажется, звали.

-Борис! - Вила обрадовалась, услышав это имя. – Борис! А где Ирландия? Как туда добраться?
-Вы обувь сначала купите, а потом об Ирландии думайте, - улыбнулся монах. – А дом я вам этот покажу. Там только фундамент остался.

Он повел ее через опадающие белым снегом лепестки вишневых деревьев, к обугленному основанию дома, в котором прошло ее детство, и где она жила вместе со своими родителями и младшим братом.

-Эта земля принадлежит Катаринке, сообщил монах. - Может, надумает вернуться, так в Церкви бумаги все ее сохранились.

Молча, всматривалась Вила в свое прошлое, пытаясь вспомнить родные лица. Но лишь едкая пелена черного дыма и слез застилала ее глаза.

-Прощайте, - сказала чуть слышно и, не оглядываясь, пошла по дороге.
-Подождите! – окликнул монах. – Подождите! - теперь он был уверен в том, что эта девушка и есть та самая Катаринка.

Девушка оглянулась, и он перекрестился, увидев взгляд из страшного прошлого, откуда не возвращаются.

-Господи, прости и помилуй! - снова перекрестился монах. - Да что же это такое, Господи!?

Отойдя подальше от деревни, Вила упала в траву и заголосила так громко, что птицы взлетели в небо и тревожно кружили над Каглавицей.

Глава 12

Ветер яростно дул с моря, и стекла в машине дребезжали.

-Остановите здесь, - распорядилась Мерроу, указывая на дорогу, ведущую в горы. – Дальше машину поведу я.

Она села за руль, и Борис сразу уснул - сказалась бессонная ночь и дальний путь. Машина медленно поднималась в горы. Ярко горели фары, пытаясь пробить упавшую на дорогу тьму.

Память настойчиво возвращала Мерроу в Ирландию.

"Гоните их прочь! – кричали горожане. – Это они виноваты в гибели летчика и его жены".

Кто-то бросил камень в окно. Зазвенели стекла. Булыжник упал на пол и покатился к стене.

-Не делайте этого! – уговаривал толпу Освальд. Он метался между людьми, не позволял им ворваться в дом. – Вы же убьете их. Они никому не причинили зла!
- Уйди с дороги! Они - ведьмы! Колдуньи!

Мерроу было все равно, убьют ее соседи или прогонят из города. Зачем ей жить? Какой смысл оставаться на Земле? Скоро она простится с мамой, и воды океана навсегда соединят ее с Борисом. Она думала, он погиб. Но вот теперь он сидит с ней рядом. Живой. А сколько страданий он ей принес! А всё из-за этой Катаринки!

Камни летели в окна, и люди ломились в ворота.

"Мы уйдем в другой город и построим новый дом, - говорила Мерроу мать, торопливо собирая в узелок вещи и деньги. - Ты ведь не бросишь меня? - она поцеловала дочь в лоб. – Все у нас будет хорошо".

Они вышли через черный ход на дорогу. Издалека было слышно, как люди кричат и поджигают их дом.

Океан тревожно шумел и бился о прибрежные скалы.

" Я хочу умереть, мама! - Мерроу бросила вещи и побежала к обрыву. - Прости меня, мама!" 
Океан распахнул ей свои объятия, утянув в глубинные воды, открывая тайну, которую столько лет скрывала от дочери мать.

Мерроу рассмеялась и крикнула на прощание: "Мне хорошо здесь, мама! Не горюй обо мне! Мы еще встретимся!"

Но встретиться им было не суждено. Закон океана суров - если дочь русалки уходит в океан, мать становится скиталицей–птицей.

Люди заметили плачущую женщину на берегу.

"Где твоя дочь? – спрашивали они. -Где ты ее прячешь?

Мать не отвечала, а только раскачивалась из стороны в сторону, обхватив голову руками.

"Вы убили ее! - кричал толпе Освальд. - Убили! За что? Жестокие и страшные вы люди! - он бросился в океан, спасать Мерроу, но океан разбушевался и утянул парня на дно. Молния разорвала небо, и дождь хлынул потоком на поселок.

До утра сидела мать на берегу под дождем. А на рассвете обернулась большой белой птицей и закружила над океаном, сбросив с высоты красивое белое перо.

Это перо, как ни странно, подобрала Мерроу и украсила им свою красную шапочку...

Глава 13.
Потом допишу





Cвидетельство о публикации 556966 © Эр Светлана 08.10.18 20:41
Комментарии к произведению: 2 (4)
Число просмотров: 26
Средняя оценка: 10.00 (всего голосов: 2)
Выставить оценку произведению:

Считаете ли вы это произведение произведением дня?
Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу?
Да, купил бы:
Введите код с картинки (для анонимных пользователей):


Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":


Введите код с картинки (для анонимных пользователей):