Меню сайта
Логин:
Пароль:
Напомнить пароль
Жанр: Поэзия
Форма: рецензия
Дата: 11.02.18 22:58
Прочтений: 26
Комментарии: 0 (0) добавить
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Узкие поля Широкие поля Шрифт КС Стиль Word Фон
Большой Литературный Клуб на Стихи.ру 2018
В стиле импрессионизма. Впечатление от стихов конкурса.

А дальше я расскажу о десяти стихах, которые произвели на меня это впечатление. И рассказывать буду так, чтобы никто не смог понять какой же из стихов понравился мне более всего.
Потому что понравились все.

МИХАИЛ ФОКС "Спроси у молнии – какого цвета небо..."

Спроси у молнии - какого цвета небо?
А лучше заберись на подоконник
и исчисляй в кульбитах ловких птиц
грядущее, идущее с востока
расплавленным свинцом в прожилках серебра.
Трамваи ловят зазевавшихся прохожих
и всех увозят в парк на Чёрной речке
для встречи с самым Главным металлургом.
Сосцами терриконов город кормит
бескрайние стада лиловых туч
и в канонаде, нарастающей -
где оН? где ОН? ГДЕ ОН?
И два щелчка замка сильнее грома.
Я возвратился. Я уже в прихожей.
Узнай у губ про вечность поцелуя...

А вы попытайтесь спросить у молнии, какого цвета небо (Михаил Фокс) и, может быть у вас получится ответ, завершенный поцелуем любимой.
Магия поэзии не поддаётся разгадке по сию пору. И не поймёшь, чем же завораживает этот vers blanc, что и глаз от листа не оторвать.
Этот ритм ямбического притопа с придыханием, с томительным ожиданием следующего ударения – как прерывистое дыхание грозы, как короткий вдох перед длинным выдохом удивления.
Особо запомнились строки
«Сосцами терриконов город кормит
бескрайние стада лиловых туч»
Немного удивила Чёрная Речка. Неужели дело происходит на Чёрной речке? Хотя, мало ли оных на поэтических земных просторах!
ИРИНА РЫПКА "Господь Саваоф"

Свят, свят, свят Господь Саваоф —
шестикрылые серафимы — глашатаи этих слов,
которые я, как плащ, на себе носила,
вытаскивая из житейского ила
то серые камни, то ножницы для плавников,
картон и бумагу из стареньких дневников,
браслеты и серьги, и даже часы золотые.
И тщательно мыла налитое козье вымя —
вот так начиналось утро в моём дворе:
горячая плоть земли становилась щедрей,
простуженный хлев царапали когти веток
разросшейся сливы, и выжимали ветошь
мои молодые руки,
и взгляд козы
уставился в свет пропускающие пазы,
где плавился запах когда-то зелёных сосен.
А к шее козлёнка уже подступила осень.
И звали отца, и стол накрывала мать,
я ей помогала из подпола вынимать
морковку и жёлтый пузан картофель.
Художник небесный нас всех нарисует в профиль
и даже анфас для будущего Судьи.
Вот так и живём и крепко на том стоим —
меняем войну на смертный рушник и мир,
и падает снегом протёртый творог и сыр
на ледяное, тугое, как парус, небо.
И точно мохнатый зверь расцветает верба
и пахнет новорождённой в ночи весной.
Держи меня за руку, просто побудь со мной,
послушай, как в сердце стучит Господь Саваоф —
он тянется блеском из чёрных квадратов зрачков.

И вслед за прежним - такое сильное, крепкое и земное, как молитва о мире, сдобренном козьим сыром, как плач о любви, как молитва о ребёнке.
А о чём же ещё можно плакать и радоваться, как не об этом – таком женском и тяжелом? (Ирина Рыпка).
Вот запомнилось крепко из стиха: «А к шее козлёнка уже подступила осень»
И ещё многие-многие светлые и прозрачные находки, что делают стих незабвенным.
ЮЛИЯ БЕЛОХВОСТОВА "Единственное яблоко"

Вот облака, разглаженные ветром
от голубой беседки до сосны,
полнеба закрывают и при этом
намерения неба не ясны.

Не слышно, чтобы гром настроил трубы,
с соседской дачи ветер носит лай
собаки, не похожей на Гекубу,
и греется на солнце Менелай.

Все тишь да гладь. В листве темнеют вишни
внимательные карие глаза.
Предугадать, чем кончится затишье
по-прежнему заранее нельзя.

Что толку Трое в стенах укрепленных,
в законах, запрещающих вражду,
когда на ветке зреет неуклонно
единственное яблоко в саду.

Когда весь строй стиха – это подготовка к явлению последней строки, тогда я замираю в её предчувствии, словно завороженная волшебством автора (Юлия Белохвостова).
И, вроде бы и можно предсказать – да не тут-то было.
У настоящего поэта завершение стиха – это фирменный знак, это точка, с помощью которой можно перевернуть мир или улучшив его, или зачернив до невозможности.
Но автору удалось удержаться на краю.
Наверное, он знает вкус этого яблока.
ФЕЛИКС ГОЙХМАН "Петух"

Поскольку все любили потроха,
заваренные в супе по старинке,
родители купили петуха,
втрИдорога, на тридевятом рынке.

Он принесён был среди бела дня,
суровый, и суровой ниткой связан,
однако он всё время двигал глазом,
похоже, что выслеживал меня.

И вот, когда я нитку развязал,
петух заголосил, и заплясал,
и шпорами воинственно забрякал,
а я перепугался и заплакал.

Он сделал вид, что с нами незнаком,
кичась своей купеческой повадкой,
и, всё-таки, поглядывал украдкой,
потряхивая алым кошельком.

Подрагивая алым гребешком,
расхаживал диковинным шажком
неспешно, как под музыку кадрили,
и знать не знал, зачем его купили.

Ах, какой же удивительный Петух получился у Феликса Гойхмана!
Такой большой, что занял всё пространство стиха и воображение читателя.
А лёгкая, незаметная улыбка автора намного облегчает петушиную участь, сглаживает горькое понимание тщеты и бесцельности его самомнения.
Но, может автор подсмеивается над собой? Или над нами?
Всё может быть, но его Петух уж точно переживёт и нож, и будущий суп.
Он ведь теперь в моих любимцах.
ПОЛИНА ОРЫНЯНСКАЯ "Безвыходное"

Ну всё, мне нужен выход из зимы –
калитка в поле, форточка на юг,
где, от жары ленивы и немы,
блуждали мы, не разнимая рук.

Серебрено, полынно, тяжело
дышали полдни, маясь без грозы,
и всё её предчувствием жило:
ну, вот сейчас раскатятся басы,

в серванте дачном звякнет разнобой,
затихнет лес, в деревне вякнет пёс,
и капли упадут на нас с тобой –
горячие, тугие, словно воск...

Но – снег идёт. Он сыплется из тьмы –
так летом пляшет пыль в просвете штор.
Над крышами свиваются дымы.
И хрупкий, словно мейсенский фарфор,

холодный свет течёт по проводам
туда, где мрак дремуч и низколоб.
И ни следа. Ни одного следа.
Лишь ниточка кошачьих топ-топ-топ...

Порой стих – это лишь минутное настроение и ничего более.
Но как же я жду совпадения с настроением автора.
И кажется, что лишь поэзия позволяет ощутить другого, как себя самого. Порой даже лучше.
Наверное, лишь музыка обладает таким же волшебством соединения душ.
И поэтому весь стих (Полина Ордынянская) звучит, как единая мелодия, что роднит меня с вами, читатель и со всеми иными, что любили, любимы или хотят быть любимым.
МИХАИЛ ЗАМЯТИН *** "Становятся сумерки терпки..."

Становятся сумерки терпки,
И значит, до марта замрут
На полках земной этажерки
Поляна, и роща, и пруд.

Ознобов густые чернила
Зальют черепицу и жесть.
Заката багровая сила
Опустит над городом жезл.

И хрустнет во сне древесина,
Промерзнув до самых основ.
Но будут весенние вина
Сохранны в бутылках стволов.

Из зимнего вырвавшись плена,
Оттают на тёплых ветрах,
И словно шампанского пена
Листва закипит на ветвях.


И столь же чудесны и музыкальны и эти строки.
Очень чувственные, тютчевские, волнующие.
Истекающие звуком, музыкой жизни сквозь алфавит букв (Михаил Замятин).
Читая, мне всё время хотелось петь вслед стиху, ему в унисон.
И лишь внутренний голос останавливал, предупреждая – смотри не испорти то, что удалось автору. Не напортачь!
АЛЯ ИРИС "Она и Он"

Она – осыпи и скосы,
Неизбежность и пики надежды.
Он – это шторм, ветра насквозь,
Шелка и нежность.

Она скалиста, скуласта.
Он млеет в обрамленьи её камней,
Льнёт в неистовой ласке
К ней, к ней…

К её подножью россыпи ракушек
И разноцветные стёкла,
Шуршанье и шёпот на ушко
И около, около…

Иногда она возьмёт да рухнет,
Тогда он её обнимает.
И снова стоит, к нему воздевши руки.
Скуластая, дикая, немая.

А тут уже не звук, но образ.
Очень яркий и выпуклый, запоминающийся (Аля Ирис)
Как не схожи пути твои, Поэзия, как различны и едины. Едины в своём волшебстве владения нами. Всего несколько строк, а я вижу и Его и Её, и эту вечную борьбу Суши с Океаном, когда каждый хочет отвоевать себе кусочек счастья и впивается для того в чужую плоть.
Они всегда рядом – Он и Она и всегда в нескончаемой войне за любовь.
СВЕТА ХОХЛОМСКАЯ "Жёлуди"

"…тёти Паниного Жульку зимой разорвали волки. К нам теперь не проедешь, Надь. Мост давно сгнил и частично обвалился. Ты спрашиваешь про дуб у школы, где ещё были качели. Его спилили на дрова, а школу лет уж пять как закрыли. Да, чуть не забыла, дом ваш сгорел еще по осени…".

Из письма, найденного в библиотечной книге. Орфография сохранена.

Дуб с небом был на ты,
в нём сирины гнездились,
в его дупле скрывался беглый зек.
А нам хотелось высоты!
А нам хотелось красоты!
А нам хотелось…
… взлететь на дуб,
что с небом был на ты.

И жёлуди валялись вдоль дороги,
их ветер перекатывал как сор;
И прорастали губы, руки, ноги
дубовые из чернозёмных пор.

Мост был на ты с рекой,
где старились русалки.
О сколько в ней погублено мальков!
Как не хотелось мне домой!
Как не хотелось быть одной!
Как не хотелось…
… уйти на дно
и просто стать водой

где жёлуди качались поплавками,
птиц заводных из тальника хорал…
Какой-нибудь запечный мураками
и днём и ночью рисовал овал.
Чаинки иероглифов в овале.
В опале мы у времени, в опале.

Стог с полем был на ты,
в нём дети зачинались,
в его утробе жил любовный бред.
И все окрестные коты,
(и первый кот, – конечно, ты),
вопили в нём на все лады
до хрипоты,
до немоты…
(как много этой буквы ТЫ!)
… до темноты, пока луна,
зевая, не ныряла в стог;
и всех девчонок без сапог,
и всех букашек из кудрей
гербарил сказками Морфей.

Сам по себе
был лишь колодец старый,
его журавль лет сто как улетел.
Он был пустой.
Он был глухой.
И если кто гуляет парой –
скрипеть во след – его удел.

Дубрава наступала на берёзы,
и сирины как курицы неслись,
и настоящее дробили наши грёзы,
и земляничным мылом пахла жизнь,
где все на ты, и всё полно любовью,
и живы все, и будет так всегда…
И оберегом – жёлудь в изголовье –
на все, на все бессмертные года.

А вот этот стих я уже никуда больше не отпущу. Он останется теперь со мной. Такой необыкновенный, такой мой и такой – всех (Света Хохломская).
Это не настроение и не пейзаж – это философия жизни, её удел, её сага и миф.
И столько находок в стихе – и в звукописи, и в метафоре, и в том заднике, что стоит вводным письмом к стиху.
Иногда автору удаётся что-то. Здесь удалось всё.
ЕЛЕНА ЕВСЕЕВА "Большое ослиное ухо"

Маленький ослик не ест и не спит:
Грустная морда, измученный вид.
Ухо болит уж которые сутки.
Это, ребята, поверьте, не шутки.
ДА!..
Ухо большое, а ослик – не очень.
Нужно лечиться, хочешь, не хочешь.
Маленький ослик взревев: «Не хочу!»
Тут же помчался к ушному врачу.

Маленький доктор штаны подтянул,
Маленький доктор забрался на стул,
В ухо ослу заглянул осторожно…
Доктор хороший, да стул ненадёжный:
Треснул, сломался и на пол свалился.
Доктор в ослиное ухо скатился.
Ведь говорилось уже между прочим,
ЧТО
Ухо большое, а доктор – не очень,
Впрочем, уверен, проворен и крут –
Вылечил ухо за пару минут.
Горло и нос за компанию тоже,
Только обратно спуститься не может.

Нужно скорее врача выручать.
Едет на помощь пожарная часть.
Эти примчатся. И утром, и ночью…
НО
Ухо большое, а люди – не очень.
Вслед за пожарными в ухо попала
Пара матросов с одним адмиралом,
Рота солдат, цирковой акробат
И любопытная стайка ребят,
Глупая муха, слепая старуха –
Все провалились в ослиное ухо…


Маленький ослик ужасно доволен,
Маленький ослик ни разу не болен,
Да и к тому же он знает, что скоро
Вырастет в ухе новёхонький город,
Молод, красив, разноцветен и прочен.
ВЕДЬ
Ухо большое, а город – не очень.
Вырастет город и будет, по слухам,
Назван БОЛЬШОЕ ОСЛИНОЕ УХО.


А следующее моё удивление и радость – это стих про большое ослиное ухо (Елена Евсеева).
Сначала я немного растерялась, подумала, что детское. Потом вчиталась. Потом рассмеялась и зааплодировала автору.
Очень тонкая и лёгкая ирония, улыбка, которая столь же мудра, сколь и остра. И позволяет немного встряхнуться, обрести равновесие и стать на минуточку Ходжой Насреддином. А осёл-то хорош! Да, мало ли кто он!
СОЛА МОНОВА "творожок"
http://www.stihi.ru/2016/08/09/6933 номинатор Валерий Поланд

А ты, мать, смотри - уведут его, уведут,
Не отпускай гулять - пусть вертится на виду,
А то еще встретит какую-нибудь звезду,
Какую-нибудь начинающую актрису.
Тебе скоро сорок, и ты уже не фонтан,
Молью изъедена девственная фата,
Тебя уже тянет к вязанию и котам,
А это недобрый признак.
.
Помнится раньше, плясала ты на столах,
И бармены уверяли, что есть талант,
А утром смотрелась блестяще, хотя спала
Порою не больше часа.
Тебе скоро сорок - попробуй-ка не доспать,
И сразу в лице и фигуре такой распад,
Что нужно тащить свое тельце в ближайший спа
И склеивать эти части.
.
И ехать работать. На шпильках и в пиджаке.
Не то, что бы не было денежек в кошельке,
Семью ты не тянешь - пока что при мужике -
Работаешь за идею.
Ты хочешь быть личностью, а не следить за Ним,
И в офисном зеркале ты представляешь нимб,
И говоришь: "Я еще покорю Олимп,
Но прежде я похудею."
.
Еще ты худеешь, ты кушаешь творожок,
Твой разум здоровым питанием заражен,
Тебя мотивируют задницы инста-жен
С гламурного пьедестала,
И ты закупила на сайте сыпучий корм,
Мешаешь его с диетическим молоком,
Склоняешь домашних жиры заменять белком,
И всех ты уже достала...
.
Реально достала. Он так тебе и сказал.
И чем-то недобрым светились его глаза.
С утра ты работаешь, вечером - фитнес зал -
Вот все твои интересы.
Ты типо уже вышла замуж и родила,
И можно ослабить семейные удила
И, наконец-то, свалить по своим делам,
А все остальное - бесит.
.
А ей будет двадцать, ну, максимум -двадцать семь
[Пока не разносит на пиве и колбасе],
Когда в выходные пожрать и упасть в бассейн -
Вот, главная роль невесты.
И ей будут нравиться ребрышки и шашлык,
Поскольку диеты по молодости пошлы,
А все твои постные принципы, да пошли
Они, эти принципы, знаешь в какое место.
.
Голодный мужик он, как правило, глух и слеп,
Он чувствует запах, он ищет себе ночлег,
Как утки на Патриках, видя в пакете хлеб,
Камней уже не боятся.
А в ребрышках бес - это тот еще Люцифер,
Он возит в субботу ягнят из окрестных ферм
И мажется кетчупом, чтоб совершить трансфер
Из ребрышек прямо в яйца.
.
Вначале, конечно же, будет крутой контраст
[Случалось и бойкие девки с московских трасс
Нормальных мужчин погружали в глубокий транс
Наивным подобострастьем]:
Она будет с ним увлеченно смотреть хоккей,
И на любое "хочу" говорить "окей",
Плясать у бассейна с бутылкой в одном чулке,
Кивая соседям: "здрасьте".
.
Она будет пить с ним... и трахаться... а потом...
Потом разжиреет, захочет побольше дом,
Поскольку она отдала свою девственность не за то,
Чтоб он на ней экономил...
.
А слышала эту историю? Просто шок:
Любовница сыпала во влагалище порошок...
.
А ты предлагаешь ему обезжиренный творожок,
.
И это - смертельный номер.

И, наконец, в заключение – такое мудрое и жесткое от Солы Моновой.
Прочла на одном дыхании, как детектив. Вроде бы, ничего нового, а легло на душу. Вот, что значит мастерски написать об известном. С насмешкой, с хорошей долей феминизма и агрессии.
К сказал, что женщины безоружны? А вот такую, как Монова встречали? А удалось ли уйти без потерь?


Спасибо всем авторам за великое удовольствие читать их стихи.
Пусть у вас, друзья мои всё будет хорошо!

Всегда рядом,
Ваша Елена Рышкова



Cвидетельство о публикации 543844 © Елена Рышкова /subrodolena/ 11.02.18 22:58
Число просмотров: 26
Считаете ли вы это произведение произведением дня? Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу? Да, купил бы:

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):
Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):

litsovet.ru © 2003-2018
Место для Вашего баннера  info@litsovet.ru
По общим вопросам пишите: info@litsovet.ru
По техническим вопросам пишите: tech@litsovet.ru
Администратор сайта:
Александр Кайданов
Яндекс 		цитирования   Артсовет ©
Сейчас посетителей
на сайте: 351
Из них Авторов: 21
Из них В чате: 0