Голосовать
Полный экран
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Настройка чтения
Прекрасная спецагентша мечтала совершить что-то "суперменское", и ей такую возможность предоставили... При этом может случиться просто трындец. А может состояться индивидуальный термический протуберанец за пределы экзосферы в целях уменьшения энтропии Вселенной... Смотря как воспринимать свою миссию.

Секретная стерва в процессе протогенезиса


Гипотетический роман


Как бы твой мозг проблемы ни затрахали,
ты жизнь живи, как многие мечтали…
Чтобы по смерти твоей черти бы заплакали,
а ангелы б запойно забухали.

© Улуэш.



1.
«Не может женщина быть настоящей вамп, сидя на травяной диете!» – сказала себе Валерия Полоцкая, приступая к порции баоцзы со свининой, причем по-сычуаньски, то есть особо острой.
Лера, девушка разумная, конечно же, называла себя «вамп» с иронией, но она никогда не считала себя прирожденной стервой. В жизни, в быту она была вполне себе такой девушкой, о какой мечтает простой без закидонов парень со средним достатком. А на работе… на то двуличные киноперсонажи обычно говорят «ничего личного».
Быть особой и ценной стервой на работе Леру обязывала внешность. Юморная девушка с чувственными губами, горсткой веснушек на тонком носе, карими глазами, в которых были Божья искра и лукавинка… Прекрасная фигура и стильно зачесанные назад темные волосы до плеч. И еще изюминка, порода, фишка, флюиды, магнетизм, харизма, как ни назови, но этим обладают особенные люди. Лера такой и была, умея располагать к себе людей штабелями – преимущественно, разумеется, мужчин. Почему Лера пошла в спецагенты ФСБ, а не стала гламурной дояркой золотого тельца посредством мужских гениталий? Точного ответа на этот вопрос она и сама не знала. Но с детства ей хотелось совершить что-нибудь эдакое «суперменское». Однако гением в каком-либо творчестве она не была, способностями, приписываемыми молвой Сен-Жермену и Калиостро, не обладала, к эзотерическим и религиозным практикам склонности не имела, на поиски Шамбалы у нее не было средств, покорение космоса было для нее слишком интеллектуальным занятием, не заниматься поисками инопланетян у нее хватало ума, при этом она любила родину, нисколько не обманываясь на этот счет… Вот потому все так и сложилось.
Сейчас, после очередного задания, в китайском ресторанчике «Фулиньмэнь» Лера поджидала свою подругу Женю Фомушкину. Лера самочинно приступила к еде потому, что подруга все равно не составила бы ей компанию. Женя была мелкая, светский вариант – миниатюрная, дорожный вариант – компактная, но склонная к полноте, вследствие чего постоянно изнуряла себя диетами и недоеданием. С ней можно было только выпить, что Лера и собиралась вскоре сделать.
«Но станет ли Жека пить? – думала она. – Какой повод придумать? Глупышка, обычно она наряду с другими нашими отмечает только Первый Поцелуй и Потерю Девственности… Блин, это только я архаично отмечаю Новый год и 9 мая. Ну и что, что у меня даты так совпали?..»
– Привет, Плоцкая! – Женя появилась сзади, увлеченная едой Лера не слышала ее приближения по ковровому покрытию пола. – Ты все ешь?
Лера вытерла губы салфеткой и расцеловалась с подругой в щечки.
– Привет, Жека! Да, хомячу! Ты ведь знаешь, что мое тело не предрасположено к предмету твоих ночных кошмаров. К тому ж… у меня было очень трудное задание.
– Понятно. Очередной горячий богатенький клиент?
– Не богатенький клиент, а оперативный объект. Да и не горячий, так, тепленький… Гонконгский воротила, решивший вложить деньги в российские алмазы…
– Тепленький? Ты разве не напоила его этим вашим шпионским эликсиром страсти? Как там он называется?
– Он называется вененумин. И я израсходовала его лошадиную, точнее, ослиную дозу. Конечно, подскочивший уровень дофамина, норадреналина, эндорфинов…
– Чего-чего?
– Ну это естественная наркота такая, она привела пациента в почти психоделическое состояние, но при этом… Понимаешь… как бы это сказать… то, что каждый мужик почему-то считает своим магическим жезлом, у этого оказалось совсем уж древним артефактом. Так что вымотана я больше психологически, чем физически.
– Но ты вызнала все секреты этого деляги?
– Ха! Когда мозг самца выделяет в огромных дозах вещества, являющиеся родственниками амфетаминов…
– Чего-чего?
– Того-того, это фенилэтиламин и норэпинефрин там… Ладно, неважно! Когда в организме самца зашкаливает содержание весьма приятных веществ, тогда, поверь, этот самый самец, хоть он и «альфа» в степени фаллического шовинизма, становится очень разговорчивым. Не надо никакой сыворотки правды. Естественно, тут еще нужен особый подход, но я, как ты знаешь, профессионал. Так, не мешай мне, сейчас я доем, и мы с тобой напьемся вина из хризантем или рисовой водки. Рассказывай пока о себе.
Женя сделала себе подпорку для головы из стоящих локтями на столе рук и некоторое время с улыбкой смотрела на насыщающуюся подругу.
– Да что мне о себе рассказывать?! – наконец сказала она, когда Лера вопросительно подняла бровь. – Я заурядный представитель офисного планктона, который пока вымирать подобно планктону натуральному не собирается. Вот это-то и страшно.
– Почему?
– Знаешь, тошно уже выслуживаться самой и жить среди холопья. Глупого, чванливого, вздорного…
– О как!
– Да, именно так. На дворе двадцать седьмой год, люди, чтобы не тупить и не лузерить в веке информации, искусственно мозги наращивают, не боясь шизы от перегрузок, к «облачным технологиям» мозгами подключаются, не боясь смертельных вирусов, а тут… Лишь бы обвешаться гаджетами, напялить на себя что-то с модным лейблом, потусоваться в ночном клубе или на корпоративе, накопить на тачилу, найти сексуального партнера, потаращиться в телемусоропровод, послушать примитивную музычку… И в этом вся жизнь. Нет, однозначно, сегодня уже по мере того, как население планеты увеличивается, уровень разумности уменьшается… Стадо баранов, честное слово!
– Согласна, в стаде баранов все паршивые овцы. Но… Джексон, родная, ты никак о смысле жизни стала задумываться?
– Да, Лерик, я тут прочитала в Тырнете, что энергия во Вселенной когда-нибудь закончится, все звезды погаснут и мир превратится в абсолютно мертвую материю, из которой уже ничего извлечь будет нельзя. Я верю в бессмертие души, и мне вдруг сделалось страшно и печально. Мы будем жить среди вечного холодного мрака. Абсолютного мрака, представляешь?
– Может, во Вселенной где-нибудь есть неисчерпаемые источники энергии…
– Может ли что-то в принципе быть неисчерпаемым? Разве что изобретут способ перпетууммобилирования глупости, дури, невежества в чистую энергию… Но это вряд ли. Нет, у нас долгосрочных, то есть бесконечных перспектив не имеется. А надо думать о вечном. И вот я пытаюсь понять, почему люди такие животные…
– Женек, лучше не париться. Так, я уже наелась. Что будем пить – вино или водку?
– Водку.
– Серьезно? Я-то не против, но вот ты… Водку – да на твой вечно голодный желудок? Закажи что-нибудь прикусить.
– Во-первых, когда я пью, у меня совершенно нет аппетита. А во-вторых, путь к сердцу мужчины лежит через желудок женщины тоже.
– Ага, я знаю, это твоя слишком умная мобила тебе постоянно твердит, когда ты ешь…
– Да, мне никак нельзя выходить из режима, я все еще надеюсь найти себе нормального человека. Не бойся, я умею пить аккуратно, ты же в курсах.
– Хорошо, закажем водку.
После того, как официантка принесла маотай и услужливо разлила его по рюмкам, Лера спросила:
– Ну что, скажешь тост?
– Знаешь… – Женя сделала небольшую паузу. – Я, как видишь, задумываться пытаюсь… Вот и задумалась, почему мужчины такие… Все-то они дерутся. Начинали с палок, дубинок, камней, потом перешли на ножи, копья, мечи, потом на ружья, пистолеты, пушки, потом самолеты, танки, ракеты… чего только нет. Разборки, схватки, дуэли, турниры, войны… Никак не успокоятся. Давай же выпьем за то, чтобы дрались наши вояки исключительно рогами!
– Отлично! Согласна! За это – до дна!
Девушки выпили.
– Раз уж зашла речь о мужиках, – сказала Лера, отдышавшись, – у тебя как, на любовном фронте за… Сколько мы не виделись, две недели? За это время так ничего и не обозначилось?
– На любовном фронте я только один раз сдалась без боя, только и всего.
– Что, напоил твою стражу?
– Нет, гарнизон умирал с голодухи.
– Ну боец-то хоть стоящий оказался?
– Да так, казенный штабист, все у него по уставу, никакого гусарства.
– Понятно. Второй раз ты ему не сдашься?
– Не сдамся, поищу способного на подвиг. Такого, чтобы пал с честью…
– Мать, павший с твоею честью был, насколько я помню…
– Заткнись, Плоцкая! Для меня это не самые приятные сексуальные воспоминания.
– Если серьезно, Жек, чтобы быть способным на подвиг, надо иметь искреннее чувство любви.
– Эх, Плоцкая, если бы… Хотя один гусарик на примете имеется…
– Ну-ка, ну-ка, подруга, давай рассказывай!
– Да я по делам сейчас в одну контору езжу, он там работает… Симпатичный, спортивный… Мы с ним обменялись взглядами, и его взгляд был явно неоднозначным…
– Так.
– Что – так? Не знаю… Я потом услышала, что он какую-то девушку при своих коллегах овечкой назвал.
– Подумаешь! Сейчас мужики все такие. Твердят про нашу глупую женскую логику, но вообще не имеют понятия, что такое нелинейная логика. А если оскорбляют, то вообще оговариваются по Фрейду: называют нас овцами или телками и при этом желают вступить в связь… Латентная склонность к зоофилии, что ль? Ну так что там твой гусарик?
– Ай, да ну его! Пожалуй, ты права, он глупец. Просто осел. Нет, ишак.
– А в чем разница?
– Осел – животное, а ишак – скотина. Давай еще выпьем, а потом поговорим о нормальных парнях…

***
Как обычно бывает с неглубокого похмелья, Лера проснулась рано. Точнее, похмелья как раз и не было, поскольку накануне девушки выпили специальный шпионский антидот, связывающий яды, на которые разлагается алкоголь, намертво. Но вставать Лере все равно не хотелось, она лежала и думала о всякой ерунде. Не сделать ли шопинг? Не сходить ли в спа? Потом почему-то вспомнились вчерашние слова Жени о том, что все звезды когда-нибудь погаснут…
Это была действительно печальная перспектива при условии бессмертия души. Кстати, из какой такой вечной энергии состоит душа? Сие есть загадка. Экспериментальными путями, если это не было профанацией, пока было установлено, что вес души составляет приблизительно 11 граммов, но на этом эксперименты энтузиастов и закончились. Итак, если в посмертии мы переходим в состояние абсолютной вечности… Сколько там еще осталось звездам гореть? Надо прояснить этот вопрос, но явно немало. Проявлять беспокойство по поводу такой отдаленной будущности пока глупо, но помнить об этом стоит. Хотя… Кто вообще может доказать, что душа бессмертна?
Не привыкшая долго вылеживаться Лера встала и пошла варить кофе. Она почти допила свою большую кружку, когда раздался телефонный звонок.
– Не спрашиваю, Плоцкая, как ты себя чувствуешь, знаю, что прекрасно! – Сама Женя была бодра и весела. – Классный у тебя антипохмелятор! Поэтому я не хочу выслушивать всякие отмазки, сегодня суббота, и мы с тобой идем шляться по городу! Как заботливая подруга…
– Заболтливая.
– Что?
– Помолчи! Клеить отмазки не есть хорошо, клеить парней есть хорошо. Между прочим, я собираюсь и хорошо есть… А то у меня дома пусто.
– Поедим. Значит так, дорогая, жди меня дома, я сейчас приеду.
– Договорились.
Новый телефонный звонок застал девушку выходящей из душа. Взглянув на слайдер мобильника, Лера чертыхнулась и ответила с шутливой капризностью в голосе:
– Привет, напарничек! Если ты сейчас скажешь что-нибудь про очередной аврал, я тебя придушу, сволочь эдакая! Нельзя просто оставить меня в покое?
– Привет, напарница! Ты меня шокируешь. Что это еще за дамские реплики в стиле «Ты мне, мерзавец, всю жизнь и вот ноготь сломал!»? Ты у нас крутая самка с бультерьерской хваткой, так и веди себя соответственно.
– Лады, договорились. Но я не самка, я сука с бультерьерской хваткой, и ты скоро в этом убедишься. Так у меня трындец отдыху, Костик?
Константин Шатров, давний проверенный Лерин напарник без интимной подноготной, притворно печально вздохнул в свою трубку и сказал:
– Весьма сожалею.
– Что там случилось, смертник?
– Как что? Все то же самое. Полкан вызывает. Велел быть не далее, чем через час.
– А что нам там уготовил Толстый, не в курсе?
– Тебе наверняка что-то весьма приятное.
– Я сказала, что ты смертник? Так вот, ты покойник.
Отключившись от напарника, Лера позвонила Жене и сообщила ей, что встретиться они не смогут. Подруга была разочарована еще и оттого, что она уже ехала в машине.
Через несколько минут Лера вышла из дома и сама села в свою навороченную термографическую «Porsche».
Лера всегда считала, что чем красочнее рисовка, тем смешнее карикатура. Всевозможные оригинальные навороты, экзерсисы, моддинги, тюнинги, апгрейды и прочие стадно-психологические кризы просто смешили ее. Но времена, когда секретные агенты для того, чтобы слиться с толпой, одевались в невзрачные серые костюмы, безвозвратно миновали. Сейчас, чтобы быть как все, нужно было иметь на себе и вокруг себя как можно больше креативной расфуфырки. Поэтому Лера строила из себя гламурную фифу, таскала в сумочке модные гаджеты, носила громоздкие гарнитурные очки, оцифровывающие окружающее пространство, просчитывающие возможные опасности или проецирующие изображение от мобильного кинотеатра на глазную сетчатку, одевалась в выглядевшие летом нелепо плащи из технологичной терморегулирующей ткани, ездила на модном термографическом автомобиле… Что касается термографии, то в отличие от большинства гламурных барышень Лера в свое время сподобилась выяснить, что это не просто такая фишка, а технология нанесения на корпус специальной термоактивной эмали, меняющей цвет под действием температуры. При этом в кузов машины вживлялись нагревательные элементы, подсоединенные к генератору; таким образом при движении машина могла переливаться, фосфоресцировать, на ней как бы оживали нарисованные животные, летели объятые пламенем болиды, вспыхивали молнии и все такое. На Лериной «Порше» млечно-темный кузов представлял собой некую ангельскую космогонию, где между медленно движущихся звезд летали, то приближаясь, то уменьшаясь в точку, крылатые существа сказочного облика. На капоте была изображена прекрасная и сексуальная ангелица, сейчас спокойно стоящая на астероидном осколке и прикрывшая свою наготу полупрозрачными сложенными крыльями. Глаза ангелицы светились голубым огнем, а с крыл облетала золотистая пыль…
Когда Лера тронулась, ангелица расправила крылья и, красиво работая спинными мышцами, взлетела с космического камня… Примерно через полчаса, умудрившись не попасть в пробку, Лера входила в здание ФСБ на Большой Лубянке.

2.
Полковник Олег Ильич Толстов носить прозвище Толстый мог только в ироничном смысле. Это был человек худощавого телосложения и среднего роста. Когда Лера вошла в кабинет, полковник обезоруживающе улыбнулся и поднялся своей сотруднице навстречу.
– Знаю, знаю, доченька, я обещал тебе три дня… Каюсь! Могу на колени стать…
– Не стоит. В искренность все равно не поверю, передо мной на коленях стояли лишь те, кто надеялся на адекватный жест, вы этого не дождетесь, – сказала Лера.
– Вижу, злишься. А зря. Когда ты выслушаешь суть дела, будешь радостно благодарить. Ты ведь так любишь спасать людей, правильно?
– Вы уверены, что я кого-то спасу?
– На сто процентов! Сейчас придет Костя, и я расскажу суть дела…
– А чего ее рассказывать, суть-то?! Очередная птица высокого полета, я права?
– Да, права.
– И чему тут радоваться? Птицы высокого полета, как известно, гадят на голову более прицельно.
– Ну, не драматизируй, девонька! Ты не на диете?
– Нет. А в чем дело?
– Просто думаю, что тебе предложить – коньячку или пивка…
– Пивка.
Полковник достал из холодильника две бутылки и открыл их. Присели, пригубили…
– Как оно, вообще? – спросила Лера.
– Да работа, честно говоря, затрахала.
– Хорошо, что хоть она, работа, а не он, труд…
В кабинет, постучавшись, заглянул Костя Шатров: «Можно?»
– Входи, Константин, входи, – сказал хозяин кабинета.
Напарник Леры был типичнейшим «старорежимным» спецагентом, аккуратно стриженным, в костюме, хотя и без галстука, с заурядным лицом, это все, что можно было сказать о его внешности. Его психологические и интеллектуальные качества также были в пределах нормы. В том и заключалась выполняемая им функция, что он следовал за Лерой бледной тенью. Поэтому иногда Лера в шутку называла его не Костиком, а Хвостиком.
Константин присел.
– Итак, – начал полковник. – Нашего фигуранта зовут Пекарский Владимир Леонидович, кликуха Пекарь, а также Пек. Ну не солидно, согласитесь, мясному барину, хозяину агрохозяйства под названием «Дом хлебосольный» быть всего лишь Пекарем! Имеет резиденцию, или, если угодно, поместье, в Костромской области, В Кологривском районе, рядом с деревней Саватеево.
– Откуда дровишки? – спросила Лера.
– Из чиновного леса. Вестимо, – ответил полковник. – Папаша был до пенсии большой шишкой в одном из министерств. И если папа давал сыночку сызмала почти все… Хотя что тут удивительного! Большинство мажоров у нас привлекалось пусть за ту же наркоту. Так случилось и с молодым Володей. Проходил по делу хранения и распространения… Он, впрочем, пошел дальше и сейчас завязан на криминале серьезно. Потом почитаете его досье и узнаете все подробно. Потому что наша задача сейчас заключается не в том, чтобы прихлопнуть его за отмывание денег, например. Это ему потом, если получится, припомнят другие. Наша задача в том, чтобы немедленно остановить беспредел, который устроил Пек. А устроил этот субчик «сафари». Не наслышаны?
Лера и Костя отрицательно покачали головами.
– Что-то африканское? – спросил Костя.
– В том-то и дело, что не африканское. Чисто наш русский перфоманс, как это называется в определенных кругах. В общих словах, охота в костромских лесах на девушек с автоматами, заряженными резиновыми пулями… У толстосумов эта забава становится все более популярной.
– Стоп! – воскликнула Лера. – И что, такое у нас уже нельзя прикрыть официально? Кострома что, отдельным беспредельным государством стала?
– Да понимаешь, девонька, формально тут все в порядке…
– То есть как?
– То есть так, что это мероприятие зарегистрировано законным порядком. Официально это как бы экстремальный вид спорта, типа жесткой зарницы. Дело в том, что «калаши» с резиновыми пулями, а также резиновые дубинки, электромагнитные шокеры, светошумовые гранаты и вспомогательное оборудование имеются там у девушек также. Перед «сафари» участницы подписывают с так называемыми антрепренерами официальные контракты, где оговариваются все условия, согласно одному из которых добровольные участницы принимают возможные последствия…
– Ни фига себе! – присвистнул Костя.
– Да, Костя, ни фига себе. Это раньше был порядок… А теперь… Свобода и демократия, етить-растудыть! Мода на экстрим уже всех захлестнула сверху донизу. И что тут делать? Раз обе стороны согласны помаяться дурью, как тут с этой демократией запретишь!
– И что за дуры на такое соглашаются? – спросила Лера.
– За деньги на что только люди не соглашаются, не знаешь, что ли?! А платят там неплохо, клиентура-то жирует. Предпочтение антрепренерами отдается бывшим спортсменкам и бывшим военным, богатенькие отморозки хотят побегать подольше и потруднее, чтобы добыча, мол, была ценнее… Ведь трудности повышают агрессию, а вслед за этим сексуальное желание.
– И что, там бывают смертельные исходы? – спросил Костя.
– Да понимаешь, Костя, дело в том, что пока вроде как не было ничего такого или это умело скрыли…
– Но, видимо, изнасилования были точно? – спросила Лера.
– И тут заявлений ни от мужчин, ни от женщин пока не поступало.
– И от мужчин могли поступить заявления?
– Понимаешь, участницам «сафари» перед началом колют некий препарат унгуибулин…
– Это что еще за такое?
– Мы не знаем, чья это разработка, каких-то химиков-любителей. Формула этого вещества сложноватой будет… Главной его составляющей является психостимулирующий актопротектор, лекарство против страха. Помимо притупления инстинкта самосохранения, унгуибулин повышает агрессивность и, как ни странно, подавляет сексуальное влечение. В общем, девушки могут слетать с катушек и… Хотя признаюсь, мне этих «охотничков» мужского пола нисколько не жалко. Побольше бы им доставалось, однако ситуация требует вмешательства. Потому-то мы вас и посылаем.
– В самое пекло к криоцефалам, – резюмировала Лера.
– К каким таким криоцефалам? – не понял полковник.
– «Крио» значит холод, мороз, в данном случае только мороз, «цефал» – это голова. Ведь я правильно догадываюсь, что мне предстоит принять участие в «сафари» против отморозков и таким образом подобраться к Пеку?
– Лерочка, ты как всегда догадлива. Только тебе я могу поручить такое дело. Ты у нас умница, прелестница и вообще… богиня!
– Знаю, знаю, но не стоит! Труднее всего выйти сухим из воды тому, кто умеет ходить по воде.
– Что?
– Да нет, ничего. На самом деле, не такая уж я и хорошая. А ничего, если я кого-то завалю под унгуибулином?
– Лучше не надо. Может всплыть, что ты наш спецагент, вони от СМИ-шных горлопанов не оберешься… Но если сейчас не вмешаться и если произойдет что-то серьезное, дело опять-таки будет иметь шумный резонанс. Необходимо вмешиваться! Пока все понятно?
– Пока вроде как… – сказала Лера.
– Тогда сегодня в пять часов ты встречаешься с антрепренером, заключаешь с ним контракт, а завтра утром садишься в автобус, следующий в имение Пекарского. Сейчас же вы займетесь получением спецтехники, ознакомлением с картой полигона и прочими оперативными мероприятиями…
– Все? Можно идти? – спросила Лера.
– Ступайте.
Лера и Костя поднялись со своих мест и направились к двери.
– Удачи, ребятки!

***
После того, как Лера и Костя получили в техническом отделе замаскированные под обычные мобильники специальные шпионские гаджеты, именуемые мультикомами, а также набор «жучков», они сидели в своем кабинете и читали досье на Владимира Пекарского. Вскоре Косте это надоело, он включил электрический чайник, и когда тот нагрелся, заварил себе пакетированный чай.
– Знаешь, Лерок, я вот тут думаю… – сказал Костя, усаживаясь обратно за стол. – Несмотря на все издержки, это «сафари» все-таки можно назвать честным спортом…
– Что? Так ты у нас шовинист-женоненавистник? – взглянула на него Лера. – Не замечала раньше…
– Нет, я не шовинист, не мизогинист и женщин очень люблю. Но вот ты сама подумай… В нашей жизни повсюду присутствует естественный отбор. И это только так на первый взгляд кажется, что женщины, будучи якобы слабым полом, изначально ущемлены мужчинами в борьбе за существование. На самом деле женщины – более умные, коварные и грамотные охотники, чем мужики. Потому что у вас, у баб, в крови, в подсознании, в сознании и прочих местах заложена способность манипулировать своими «пехотинцами». Не на пустом же месте возникла поговорка: кобыла не схочет, у жеребца не вскочит… Как самка выбирает себе партнера? Если обобщить, то чем меньше у него мозгов и сильнее животное начало, тем лучше. Не так?
– Тут можно поспорить. Я умных мужчин люблю.
– Тряпок?
– Ну, нет, конечно, не тряпок. Даже если они очень стильные… Ладно, понятно, давай дальше.
– Так вот. Самка всегда притворяется нежной, слабой, незащищенной, и чем ярче она демонстрирует эти признаки, тем мощнее у самца проявляется желание защитить ее, обеспечить… Самец и оглянуться не успевает, как попадает под полную власть самки. Томными взглядами, сладким голоском и снисходительными якобы уступками она понуждает его заняться с ней процессом копуляции, затем, когда потомство появляется, она внушает, что их семье или союзу не хватает жизненного пространства и добычи. И вот самец уже бежит отвоевывать территорию и приносить трофеи партнерше и детенышам. Одновременно, будучи по сути полигамным существом, он стремится обладать другими самками, которых видит, тоже. Все его цели заключаются в том, чтобы быть или хотя бы казаться более достойным кандидатом на роль производителя потомства. Самка так же, конкурируя с другими претендентками на осеменение, старается, чтобы выбрали именно ее. И если самец достигает своих целей своими собственными усилиями, проливая кровь и уничтожая соперников, то самка получает свое за счет используемых ею олухов… Ты уж извини, подруга, за такой цинизм!
– Ничего-ничего! Ты ведь знаешь, что у меня сбившаяся программа, иногда я больше самец, чем самка…
– Да, это точно. Но программа сбилась сейчас у многих. Гендерная революция, подмена ролевых функций, как специалисты выражаются. В том и дело, что самцы в наше время не могут соответствовать предъявляемым к ним требованиям. А самки занимают их места, превращаясь в агрессоров и добытчиков. Природе, тем не менее, также необходимо брать свое… Самка всегда будет либо использовать самца, заставляя его проявить хищнические качества, либо будет стремиться к уничтожению деградирующих особей, чтобы они не мешали заступить на их место другим, более сильным и агрессивным. Реальные исторические амазонки жестоко убивали пленных мужиков после того, как использовали их для получения потомства. Почему убивали? Потому что не могли использовать полноценно вследствие сбившейся программы. На «сафари» примерно то же самое происходит… У меня почему-то создается даже ощущение, что продвинутые экстремалы-самцы участвуют в «сафари» часто ради мазохистского удовольствия, поскольку знают, что девушки могут их отоварить… Ну да речь не об этом. Итак, унгуибулин повышает у девушек агрессивность, но он достигает этого, скорее всего, путем разблокирования сдерживающих механизмов. То есть девушки просто-напросто начинают проявлять свои истинные натуры, свои тщательно скрываемые звериные сущности. И деньги, я уверен на сто процентов, это далеко не главная замануха для участниц «сафари»… Женщины как будто мстят полигамным самцам за все свои обиды, полученные с начала времен. Вот и выходит, Лерик, что все это «сафари» скорее напоминает охоту на свирепых самок носорогов… Потому что по кровожадности ваше племя, дай ему волю, пострашнее нашего, Лерик, ох пострашнее! А как еще объяснить такую немотивированную женскую агрессию?
– Если ты не перестанешь болтать чушь про немотивированную женскую агрессию, я тебе шею сейчас сверну! – сказала Лера грозно. Потом мило улыбнулась: – Ладно, не бойся, я еще подумаю… Но то, о чем ты говоришь, случается, только если сбивается программа, правильно? В результате выходит, что самки в нормальной жизни являются всегда хранительницами программы, тогда как самцы неизменно стремятся ее нарушить.
– На это их провоцируют самки.
– Ерунда! Самцы проявляют свои агрессивные качества еще в препубертатный период, когда самки еще не нужны. А усиление их агрессии при половом созревании можно списать на появление новых комплексов, низкую самооценку, стремление подражать и так далее. Факторов великое множество, а ты только стараешься по-шовинистски оправдаться… Все мужики так делают. Но не надо выискивать причины в других, когда у самих рыльце в пушку. Ты тут вывел теорию, что женщины, мол, получают то, что хотят получить и чего достойны, и потому это, дескать, честный спорт… Но на самом деле все хороши, и ваше племя, и наше! Понимали бы мужики, чего хотят бабы, и не было бы таких проблем…
– Да, согласен, наше рыльце в пушку, но мы говорим не об этом. То, почему в «сафари» участвуют мужчины, обсуждать не будем, сейчас речь о женщинах. Понимаешь, вы чувствуете, что мы даем слабину и теряем алертность, то есть боеспособность… Мы больше пьем, курим, употребляем наркоту, более подвержены инфарктам, инсультам, депрессиям и вообще раньше умираем. Чтобы не воевать вштыковую, мы придумали беспилотные самолеты, дистанционно управляемые танки и прочую военную робототехнику…
– Ага, а продвинутые компьютерщики бравируют перед ламерами тем, что они умеют заниматься виртуальным сексом, а ламеры не умеют.
– Ты пытаешься иронизировать и передергивать, но на деле именно так. Лично я при поисках партнерши предпочитаю выяснить все при виртуальном общении, а не при затратных посещениях кафе, театров, выставок и прочего. А знаешь ли ты о том, что на лекциях по социологии в ВУЗах на полном серьезе рассматривается тема, называющаяся «кризис маскулинности»?
– Ого! А движения под названием «мужской феминизм» еще не существует на полном серьезе?
– И тут ты тоже не блеснула юмором. Существует. Хотя пока это не похоже на публичные демонстрации, голодовки и забастовки старинных суфражисток, но в Интернете это уже перестало быть просто хохмой…
– Правда? Ой, какие вы бедняжки! Женщины не позволяют вам реанимировать в обществе «Домострой». Оюшки, да неужели мы забираем у вас и привилегию работать грузчиками или шахтерами? Костик, ты вообще задумывался над этим словосочетанием – «мужской феминизм»? Слово «фемина», знаешь ли, на латыни означает «женщина»…
– Да дело не в термине и тут своя горькая ирония… Ладно, ну в баню эту тему! Мир меняется пока в непонятном направлении, а мы не специалисты… Значит, вернемся к работе. Давай попробуем найти в Тырнете информацию об этом «сафари». Может быть, нам даже попадутся видеоролики.
Видеоролики действительно нашлись. Причем это были снятые теледронами и монтированные фильмы. Полигон представлял собой лесные окопы, траншеи, редуты, брустверы, завалы из автомобильных покрышек, ящиков, валежника, кирпичные дзоты, деревянные щиты с бойницами и другие фортификационные сооружения. После демонстрации участков полигона фильм стал показывать, как девушки, облаченные в камуфляж и с «калашами» на плечах, возле штаба из некрашеного шлакоблока получали от инструкторов, одетых также в камуфляж, а еще в бритые головы, последние наставления, какую стратегию им надо применять, и указания, как им ориентироваться по загруженной в планшеты карте. Между тем самодовольные и не совсем трезвые мужчины-охотники, также в камуфляже и при вооружении, стояли поодаль, смеялись и бросали хамские реплики.
– Как пацаны, честное слово! – сказала Лера. – Я еще могу понять, когда зрелые тетки остаются в подростковом возрасте, женщины вообще консерваторши, но если мужики, которых сама природа запрограммировала думать, искать суть и новизну, чтобы развиваться, продолжают до седых волос демонстрировать свои «чисто бакланские яйца», то это уже патология…
– Ага-угу, «меряние пиписьками».
– Наверное. Хотя, может, пиписьки свои они как раз и прячут. В юном возрасте все мальчики надеются, что когда они вырастут, им будет чем порадовать женщин. Но большинству приходится испытать разочарование. Наверняка, тот голландский мальчик, с которого ваялась известная писающая скульптура, не захотел становиться натурщиком, когда вырос. Видимо, такая же проблема у этих инфантильных дядек… Как думаешь?
– Тетка, ты права! – ответил Костя.
– Выключай это, все понятно. Сейчас обдубашенные вояки будут играть в войнушку, бегая по лесу, и на этом закончится…
Костя закрыл вкладку с фильмом.
– А что ты хотела нарыть?
– Думала, что можно будет узнать, как схитрить и не попасть под раздачу. Но видимо, у них все моменты уже продуманы. Я не удивлюсь, если планшеты мужланов снабжаются информацией с камер…
– Скорее всего. Да, схитрить нам удастся только одним способом. Если я не усну, когда буду сидеть на биллинге…
– Я те усну! Запасайся водой, будешь лопать мезокарб.
– Ой не люблю я этот энергетик, после него двойная усталость наваливается.
– После «сафари» отоспишься. А вот мне, видимо, будет не до сна.
– Этот Пек на фото не такой уж урод…
– Не в моем вкусе.
– Ладно уж, не впервой. Так, что у нас еще по делу надо прояснить?
– Не знаю, пока прищучить Пекарского нечем, досье слабое…
– «Насекомых» проверять будем? А то вдруг опять брак случится, как с «мурашом» в деле Чжаня…
– Тогда я кого-то из техников уж точно прибью! Давай проверим.
По ходу развития нанотехнологий спецслужбам во всем мире стало сподручнее классифицировать мелкую шпионскую технику. Если «жучком» могло быть все, что угодно, то, например, «блохами» с некоторых пор стали называться роботизированные микрофон или камера, подсаживающиеся на одежду, «клещи» тайными путями вживлялись в тела, «муравьи» могли заползать куда угодно… Лера и Костя проверили штук тридцать разных «насекомых», которых им выдали, и бракованных среди них не обнаружили.
– Вери гуд, – констатировала Лера. – У нас кофей есть?
– Есть.
– Интересно, антрепренер угостит меня чем-то в кафешке или мне лучше сейчас что-то съесть?
– Как будто тебе проблема раскрутить его на угощение!
– И то верно. Что ж, подождем, осталось полтора часа…

3.
Встреча с антрепренером, работающим на Пекарского, была оговорена в районе Площади трех вокзалов в забегаловке с примитивным ботаническим названием. Лера явилась на встречу раньше на десять минут, а антрепренер, молодой человек в деловом костюме, был пунктуален. Он назвался Стасом и заказал минеральную воду себе и кофе с пирожными Лере, по ее просьбе.
– Я надеюсь, вы полностью отдаете себе отчет, на какое мероприятие вы подпишетесь? – спросил он, переходя к делу после нескольких общих слов.
– Конечно. Я почерпнула из Интернета достаточно информации. Я изучила контракт, знаю сумму вознаграждения и…
– Вы занимались спортом?
– Да. Восточным единоборством айкидо.
– Пояс?
– Коричневый.
– Солидно! Цвет дерева, которое, несмотря на непогоду и ветер, крепко держится корнями в земле…
– О, да вы знакомы с философией айкидо?
– Поверхностно. Знаете, с какими только клиентками мне ни приходилось иметь дела! Итак, я понял, что уговаривать вас особо не нужно?
– Именно. У меня цель не только заработать, но и пощекотать нервы. Люблю, знаете ли, экстрим… Так что я, будучи адекватной и вменяемой, вполне осознаю, куда еду и зачем.
– Ясно. – Стас улыбнулся: – Я рад, потому что не придется особо вам втюхивать рекламную ложь…
– Отчего ж, можете попробовать. Чем больше человек врет, тем больше он говорит правду. Особенно женщине.
– Это верно. Что ж, вот вам контракт… Сумма вознаграждения в пятьдесят тысяч вас устраивает?
– Вполне.
После того, как Лера подписала контракт и приступила к поглощению пирожных, Стас взглянул на часы и спросил:
– Скажите, Валерия, можно с вами поговорить?
– О чем?
– О мотивации. О вашей мотивации. Знаете, по образованию я психолог, у меня в сети свой блог, который я регулярно пополняю постами…
– Я поняла, вы хотите спросить, почему я такая дура, подписавшаяся на контракт. Валяйте.
– Итак, Валерия… Сейчас миром правят самые разные оболваниватели – те, кто пользуется психотронным оружием, НЛП-технологиями, медийным зомбированием, религиозным софизмом, политической демагогией… Эти люди зло превращают в добро, или же совсем наоборот, манипулирование сознанием происходит на самом элементарном уровне…
– Не говорите, суфлеров в этом театре абсурда уже столько, что сюжет запутан окончательно, а смысл извращен до неузнаваемости.
– Хорошая метафора! Именно о глобальной абсурдности я и говорю. Вы вот сказали, что любите экстрим… Я же как психолог вам скажу, что экстримом занимаются люди, легко попадающие под чужое влияние. Корпорации, компании и фирмы, производящие спортивное снаряжение, автомобили и кинофильмы, раздувают ажиотаж вокруг темы смертельно опасных состязаний и удовольствий, чтобы навариваться на продажах. С подачи рекламщиков эта мода нарастает как снежный ком, потому что люди, обвешанные комплексами неполноценности как новогодние елки шарами, всегда хотят выглядеть круче, чем они есть на самом деле. «Выброс адреналина, который лучше, чем секс» – это рекламный слоган, не более…
– Знаю. Мне секс больше нравится, чем экстрим. Особенно секс после экстрима… Ну да ладно. Стас, вы хотите спросить, какая у меня мотивация для поездки на «сафари» – бессознательная или осознанная? Думаете, что я просто стереотипный зомбоид от брехламы и общественного мнения?
– Примерно так… Я делаю такой анализ, может, даже напишу когда-нибудь объемный труд.
– Что ж, попытаюсь вам ответить. Так вот, такие девушки, как я, – симметричный ответ эволюции на измельчание, все более проявляющуюся ленивую пассивность мужской половины человечества. Мы, такие, как я, – женщины-индиго. И это не какая-то бездоказательная болтовня про цвет ауры… Мы – эмансипатки. У нас перестраивается в корне психика, мы уже не можем быть домашними клушами, годящимися только на снятие сексуального напряжения, воспитание потомства и кухонно-постирочную работу. Мы стали мужать и мыслить мужскими категориями, мы хотим охотиться, сражаться, убивать. Видимо, так и было запрограммировано развитие человечества… Зачем? Я этого пока не понимаю, но я понимаю, что являюсь женщиной новой формации, я психосоциальный андрогин и рада этому. Мы приходим в этот мир, чтобы развиваться и совершенствоваться – думаю, для того, чтобы переходить на новый метафизический уровень. Поэтому мы должны выполнять возложенные на нас функции, развивать способности, тренировать волю. Такова моя философия, устраивает? Теперь вы не думаете, что я зомбированная кретинка?
– Не думаю. Спасибо за столько развернутый ответ. Непременно отражу это в своем блоге.
– Можно задать вопрос вам?
– Не вопрос.
– Вы занимаетесь этой работой больше для того, чтобы психологически препарировать девушек? Ведь это не очень хорошая работа.
– Согласен, работенка для моральных мерзавчиков. Я даже полагаю, что кармически это отразится на моем будущем. Но хорошего психолога из меня не получилось, после универа я работал в школе… Знали бы вы, как современные детки выжирают мозг! На этой же работе я чувствую себя спокойно и неплохо зарабатываю. Так, давайте о деле. Завтра в восемь утра вон оттуда, – Стас показал на дорожный рукав в зоне обзора из окна кафе, – отходит наш автобус. Я буду там вас всех ждать. При себе обязательно иметь паспорт-карту…
– Я поняла, – ответила Лера.

***
– Молодец, Лерок! – сказал Костя через имплант в ухе, когда Лера шла от кафе к своей машине. – Только ты слабо намекнула этому фемининному ханже, что он просто чмо, способное только на навешивание лапши глупому бабью!
– Я думаю, он понял. Если даже просто задумается над своим поведением, значит, я не зря прожила сегодняшний день. Все, покедова! Я в гости к Женьке поехала.
– Вали!
Лера уже сидела в машине, она отключила имплант и включила зажигание. Потом позвонила подруге Жене:
– У тебя дома есть что выпить?
– Вино, – сказала Женя.
– А настроение выпить есть?
– Ну… в принципе, можно.
– Скоро буду у тебя.

***
Утром следующего дня к трем вокзалам напарники подъехали на машине Кости. Остановив машину на какой-то второстепенной улице на подъезде к Комсомольской площади, Костя спросил:
– Ну, как у тебя настроение?
– Как будто ты не знаешь! Я, конечно, отключаю чувственные ощущения, когда требуется, но…
– Понимаю. Но ничем помочь не могу. Вместо тебя я это делать просто не приспособлен физиологически. Значит, тебе как можно быстрей нужно запустить к Пеку «насекомых».
– Думаю, я подцеплю на него «блоху» еще до начала «сафари». Напишу какую-нибудь амурную чушь на бумажке и засуну ему в карман вместе с «блохой».
– Разумно. Во время или после «сафари» он наверняка будет выпивать с дружками, может, будет о чем-то болтать…
– Да, так я и думаю. Ты водородом запасся?
– Конечно, в багажнике два баллона.
– Хорошо. Езжай за нами, сильно не приближаясь, а то вдруг Пековы «шестерки» помешаны на конспирации…
– Я буду следить не за автобусом, а за твоим мультикомом.
– Ок. Ладно, я почапала.
– Двигай, паскуда эдакая!
– Не поняла…
– Ну это я тебя уже ругать на удачу начал.
У автобуса, кроме Стаса, был еще один антрепренер в деловом костюме и при дежурной улыбке, обращенной к паре десятков толпящихся вокруг и задающих вопросы участниц «сафари». Почти все девушки были одеты так, будто собрались в турпоход, только без больших рюкзаков и гитар.
– Привет, психолог! – приветствовала подошедшая Лера Стаса. – Как статейка?
– Знаете, пока никак. Вчера получилось так, что не было времени. Но я думал над вашими словами…
– Ясно. Что, когда отчаливаем?
– Минут через десять, еще должны подойти две девушки. Так, вы у нас Полоцкая… – Он сделал отметку в своем списке. – Паспорт-карту не забыли?
– Не забыла.
– Отлично. Все, если курите, покурите пока.
Лера решила так и сделать, отойдя в сторонку. Прикурив и сделав пару затяжек, она увидела, что к ней, также отделившись от толпы, направляется красивая и спортивная, одетая так, чтобы давать всем ясное представление, как она выглядит без одежды, девица с обесцвеченными волосами. Манера подавать себя была у девицы такой, которая называется процептивностью – провокационным поведением самки, стимулирующим активность самца. Фигурой девушка здорово походила на чистопородную скаковую кобылу. Сильные ноги, разделенные широкой промежностью, узкие икры и мускулистые ляжки, крепкие ягодицы, в меру атлетический торс, высокая грудь… Да, наверное, именно такой экстерьер сильнее всего пробуждает в мужчинах первобытный инстинкт хищника, успела подумать Лера. На ходу девица извлекла из сумочки пачку сигарет.
– Привет. Дай зажигалку.
Лера протянула ей зажигалку. Прикурив, девица констатировала очевидное:
– Я смотрю, ты тоже без компании едешь.
– Хочешь сказать: давай дружить, чтобы было веселей?
– Может, дружить и не будем, а просто поболтаем. Дорога ведь дальняя. Катя.
– Лера. Но вообще-то, я не очень разговорчивая.
– Это неплохо. Меня тянет в сон именно тогда, когда несут всякий вздор.
– Даже с мужчинами?
– Иногда. Но с ними главное во время траха не засыпать, остальное им по фигу.
– А как ты думаешь, зачем они вечерами поят нас кофе? Именно затем, опытные…
– Точно. Слушай, я думала, что здесь не встречу разумную бабу, либо законченные шаболды будут, либо законченные дуры… Каким же ветром тебя сюда занесло?
– Хочешь сказать, я не похожа ни на шаболду, ни на дуру? Не больно быстро делаешь выводы? В тихом омуте…
– Поверь, я умею в людях разбираться! К тому ж ты не тихий омут. Так нафига ты влезла в это дерьмо?
– Мне нравится испытывать чувство реальной опасности. Адреналина не хватает.
– Слушай, давай держаться вместе.
– Я не против.
В это время две девушки, которых все ожидали, подошли и отметились у антрепренеров.
– Так, сударыни, все в автобус, отправляемся! – громко скомандовал Стас.
– Пошли, – сказала Лера. – Посмотрим туда дальше, как выйдет, но держаться вместе всегда лучше.

4.
Специально обученная налаживать контакты и входить в доверие Лера за время поездки стала Кате настоящей закадыкой, хотя девушки болтали в основном о всяких пустяках и прикалывались. На вопрос Леры, зачем сама Катя решила поехать на «сафари», та ответила, что ей банально нужны деньги, задолжала за кредит, при этом она прикрыла рот рукой, и по этому жесту бывалая чекистка поняла, что новая подруга соврала.
Около часа дня автобус подъехал к огороженному высоким металлическим забором поместью Пекарского.
– Девушки, если кто из вас сидит на диете, то я советую вам об этом забыть! – сказал второй антрепренер. – Во-первых, вам будет нужно много сил, а во-вторых, здесь очень вкусно и полезно кормят. Все прямо с фермы, без консервантов, ГМО и химической обработки.
Автобус въехал в ворота поместья и поехал по асфальтированной дороге к большому белокаменному дому, крышу которого венчала высокая обзорная башня. В открытые форточки автобуса потянуло дымом, а затем девушки увидели, что на лужайке перед домом четыре человека в белых халатах и колпаках жарят шашлык и накрывают салатами, графинами с вином и пустыми тарелками длинный стол.
Автобус остановился на стоянке, на которой было припарковано с два десятка машин класса люкс. Нетрудно было догадаться, что эти автомобили принадлежали уже приехавшим на мероприятие охотникам. Девушки еще не все успели выйти из автобуса, как будущие охотники появились из дома во главе с Пеком. Послышался их радостный гомон. Пек поднял руку и на манер позирующего цезаря пафосно сказал:
– Виват, отважные воительницы! Прошу отведать нашей скромной трапезы.
Лера и Катя вышли из автобуса в числе других.
– Опоньки! Смотрите, какая кобылка и какая козочка! – воскликнул из толпы охотников высокий здоровяк, на полной морде которого особого интеллекта не отображалось; это был эдакий тип детины, здорового как бык, хотя наверняка красная карточка при прохождении теста Люшера вызывала у него неадекватную реакцию… – Мужики, одна из них моя! Эй, цыпы, кто из вас уже хочет познакомиться с настоящим мужиком? Только маякните!
– Слушай, жирный, только маякни – и мужиком сегодня ты быть перестанешь! – ответила ему Катя с издевательской ухмылкой.
– О, борзая сучка, это хорошо!
– Эй, ты! Тот, у кого длинный язык, рано или поздно все равно научится его держать за выбитыми зубами! – поддержала новую подругу Лера.
– Да и вторая не промах! Пек, братан, выпиши премию своим пацанам за таких неслабых телок!
– Непременно, Киря! – ответил Пек здоровяку.
Лера хотела еще высказаться в том смысле, что с таким пузом этому Кире вряд что обломится, но делать этого не стала. Они и так уже, несомненно, пробудили в этом братане мстительные чувства и еще более нагнетать ситуацию не стоило.
– Сравнительные данные клички и телефонного номера дают нам одного Кирю в этом месте, – раздался в голове голос Кости. – Нужна на него инфа? Молчание – знак несогласия.
Лера промолчала. Этот амбал ее пока мало интересовал.
Затем внимание Леры привлекли двое мужчин, вышедших из дома позднее других. Один из этих мужчин был пожилой, другой молодой, оба смуглые, пожилой был одет в индийские национальные дхоти, курту и тюрбан, молодой в обыкновенный костюм, пожилой имел вид смиренный, на лице молодого сияла болливудская улыбка. «Неужели тоже охотники? – подумала сначала Лера, но потом догадалась, что нет, поскольку индусы стали в стороне от толпы мужланов. – Должно быть, Пек с недавних пор увлекся восточной философией… Неожиданный поворот. А молодой ничего так себе…»
Все начали подходить к столу. Лера встала так, чтобы быть напротив молодого индуса.
– Барышни! – заговорил Пек. – С вашими будущими соперниками по состязанию я предлагаю вам знакомиться самим, но моих духовных друзей я просто обязан представить сам… Мой учитель мастер Ашутош Гупт. – Пожилой слегка поклонился. – А это его коллега господин Максим Айчара.
Молодой наклонил голову, затем сказал на чистейшем русском языке:
– Очень рад встрече с вами!
– Я так понимаю, вы обрусевший индус? – обратилась к нему с вопросом Лера.
– Да ищу я уже информацию по ним, ищу, – сказал невидимый Костя.
– Нет, не обрусевший, коренной россиянин, – ответил Максим. – У меня отец индиец, а мама русская.
– Индиец Ашутош Гупт живет в России с 2010 года, – сказал Костя. – Занимался сначала поисками истинных славянских Вед, дохристианских рукописей, артефактов, потом, в 2018-м, открыл так называемую Школу людей информационной эры и назвал себя каким-то там мастером… Россиянин Максим Айчара год назад стал его помощником. В общем, сектанты, но мирные.
– Меня зовут Валерия, – сказала Лера, протянув для знакомства руку Максиму. – Как я понимаю, вы большие знатоки духовных практик? Ой, как это все интересно! А вы считаете, что именно индийские духовные практики наиболее полезны людям?
– Почему именно индийские? Неважно, каково наше происхождение, мы ведь живем в России.
– А, так Россия действительно, как говорят, имеет огромный духовный потенциал? Богоизбранная страна вроде как…
– Валерия, какая страна им избрана, может говорить только Бог, согласны?
– Согласна. Я потому и спрашиваю, что не очень разбираюсь во всяких духовных вещах, а знать хочется…
– Наблюдайте внимательно жизнь и делайте выводы. Раз в мире имеются определенные законы, то нужно следовать этим законам…
– Ага, пойди разберись! Столько разных гуру, сенсеев, старцев, мастеров, целителей, волхвов, экстрасенсов… Вроде бы есть цивилизация как закон развития, а люди целыми общинами уходят в леса, горы, экопоселения, ладят заимки, оборудуют пещеры, строят запасники и…
– Схроны.
– Да, схроны. И ради чего этот уход от цивилизации, ради духовного совершенствования? – Лера нанизала на вилку очередной кусок шашлыка. – Или просто расчет спастись, если что? Хотя куда они с подводной лодки денутся, когда поблизости нет нового Ковчега?..
Максим рассмеялся:
– Отличная фраза, Валерия! Ваша?
– Моя. Пришла вдруг в голову, бывает со мной такое…
В этот момент Лера поймала на себе взгляд Пека и подмигнула ему. Тот ответил неожиданно теплой улыбкой и поднятием наполненного вином бокала. «Странно как-то, – подумала Лера. – Человек устраивает в своем имении охоту пьяных мужланов на инъецированных непонятной дурью дамочек, одновременно имеет индийского духовного учителя и весьма мило улыбается той, кого он, по идее, должен считать дешевой шлюшкой, расходным материалом…»
– Скажите, Валерия, а что вы сами подразумеваете под духовным совершенствованием? – спросил Максим.
– Хм, да я как-то особо ни на что не претендую…
– Но все-таки? Вот читают люди духовные книги, посещают церкви, семинары, древние места, аномальные зоны, пирамиды или что там еще… Молятся, медитируют, релаксируют, постигают… И что из того-то?
– Ну… Приобретают душевный покой хотя бы.
– То есть обычный аутотренинг, правильно? Простая психотерапия. Создание новых паттернов и стереотипов поведения. Вот и все. Третий глаз ни у кого не открывается, насчет приобретения здоровья никто серьезных исследований не проводил наверняка потому, что просто нечего исследовать, насчет обретения счастья – вопрос весьма спорный, потому что часть культов и течений пугают паству концом света и адом… В общем, чепуха все это, промывка неокрепших мозгов.
Лера, занятая поглощением очередного куска шашлыка, некоторое время молчала.
– Скажите, – затем снова обратилась она к Максиму, – то, что вы сейчас мне говорили, – это было говорено всерьез?
– А вы как думаете? – с улыбкой ответил Максим.
– Я думаю, вы меня провоцировали на размышления. Думать, что самосовершенствование – это всего лишь новые стереотипы, вы не можете по определению, правда? Вы ведь вроде как чему-то учите…
– Так, Лера, давайте определимся, – сказал Максим серьезно. – Вы, наверное, считаете, что мы эдакие демагоги на вроде как духовные темы, многословно рассуждающие так, что проверить эту информацию в принципе невозможно?
– Ну…
– Вы ошибаетесь. Наша религия, хотя так выразиться можно лишь условно, – это трансгуманизм. Это религия только в том смысле, что мы допускаем наличие некоего надпространственного и надвременного Абсолюта. Этот Абсолют допускают многие серьезные ученые М-теоретики, но на научной точке зрения все рассуждения на сей счет и заканчиваются…
– То есть вы рассказываете Владимиру научную М-теоретическую точку зрения на Абсолют? – удивленно спросила Лера.
– Нет. Тут все проще… Что вы знаете об оцифровке сознания?
– Да так… Вроде как есть гипотеза, что мы вот-вот сможем переселить личность в киберпространство…
– Да, вот это и интересует Владимира. Правда, не только о киберпространстве речь… Допустим, психоинтеллектуальную сущность человека мы оцифровали. Но обязательно ли ей будет нужен материальный кибернетический носитель?
– Вы меня спрашиваете? – улыбнулась Лера. – Сейчас, погодите минутку, я изучу через мобильник М-теорию и дам вам строго научный ответ.
– Ценю ваше рвение, но не стоит. Некое поле существует, хотя ему даже четкого научного названия никакого нет. Хотя кое-кто называет его торсионным… Есть мнение, что ионосфера может накапливать нематериальную информацию. Поговаривают о квантово-коррелированных системах, но и тут как-то неопределенно… Нет, это не пресловутая трансцендентность, о которой столько разговоров. Хотя может, и это явления одного порядка… Но что-то все же существует определенно, и вероятно, что в этом-непонятно-в-чем можно полноценно жить. Знаете, возможно, вот сейчас рядом с нами стоит некий древний гуманоид с далекой погибшей планеты в оцифрованном невидимом виде и усмехается, слушая наши рассуждения…
Лера хмыкнула.
– Да-да, вижу, я утомил вас своей болтовней, – сказал Максим. – Надо отдохнуть.
«Я не совсем поняла интерес Пека к оцифровке сознания и этим деятелям, – подумала Лера, – но отдохнуть действительно надо».
– Понимаете, просто для того, чтобы мужская мысль оплодотворила женские мозговые клетки, тоже нужен инкубационный период, во время которого женщина испытывает нервозность, дискомфорт, головокружения…
– Ага, также тошноту и сонливость. Лера, вы разрешите мне записать эту вашу мысль, а потом ее использовать?
– Да ради бога! Только зачем?
– Понимаете, я сейчас кое над чем работаю. Просто ради развития мыслительных способностей. Это просто опус, про ловеласов. Предварительное название «Кодекс правильного ловеласа».
– Вот как? Вы у нас ловелас?
– В каком-то смысле да… И пошутить люблю.
– Фух! Я объелась… Надо теперь выпить. И что, можно этот ваш опус почитать?
– Берем по бокалу и отходим в сторонку, я вам почитаю.
– Лады.

5.
Лера выпила залпом один бокал, налила себе второй и отошла вместе с Максимом к летней беседке, где они оба присели на скамьи друг напротив друга. Максим включил планшет, который держал в руках.
– Итак, я прочту вам одну выдержку. Такие места я называю оксюморизмами… Смеяться разрешается, но не судите строго.
– Очень интересно! Валяйте.
– «…Правильный ловелас должен знать, что называть женщину рогато-копытными эпитетами не только непозволительно с этической точки зрения, но это и противоречит логике.
Женщина не может быть телкой хотя бы потому, что в отличие от женщины… Во-первых, телку (по переходе ее в статус коровы) будет доить мужчина, а не она его. Во-вторых, телка никогда не упрекнет его, что он порой далеко не бык. В-третьих, телка будет продолжать смотреть на него коровьими глазами даже тогда, когда у нее вырастут рога. В-четвертых, он будет считать положительной привычкой телки, когда она не может жить без травы. И в-пятых, телка никогда не устроит ему концерт ревности, если он заведет себе еще и козу…»
– Козу? То есть козой женщина называться может?
– «Женщина не может быть козой хотя бы потому, что в отличие от женщины… Во-первых, с козы драть шкуру будет мужчина, а не она с него. Во-вторых, коза не станет радостно блеять, когда он предложит ей вместо облезлой меховой шкурки новую. В-третьих, коза если и сможет от него сбежать, то только к какому-нибудь козлу. В-четвертых, коза, когда он пригласит ее в свой хлев, пойдет туда с удовольствием. И в-пятых, коза никогда не станет выпрашивать у него капусты больше, чем она сможет съесть…»
– А вот кобыла капусту вообще не ест…
– «Женщина не может быть кобылой хотя бы потому, что в отличие от женщины… Во-первых, на кобылу мужчина надевает хомут, а не она на него. Во-вторых, для кобылы облегчение, когда он на ней не катается. В-третьих, кобыла, чем лучше ее кормить, тем быстрее она будет скакать. В-четвертых, кобыла, демонстрируя свои лошадиные зубы, демонстрирует свои достоинства. И в-пятых, на кобылу, прежде чем залезть на нее верхом, наездник сбрую надевает, а не снимает…»
– Макс, а чем, интересно, ты там окучиваешь девушку – уж не своими ли стихами? – К месту уединения молодых людей подошел уже изрядно навеселе Пек собственной персоной.
– Нет, Володя, я читаю «Кодекс». Эта девушка подарила мне очень интересную мысль, и с моей стороны было бы свинством не рассказать, для чего я планирую ее использовать.
– Ну и что он там насочинял, красавица? А то нам он про свой «Кодекс» похвастаться похвастался, да читать отказывается. Интересно?
– Пока вроде неплохо. Хотя чтиво и показалось мне терзаниями правильного ловеласа на скотном дворе…
Максим рассмеялся:
– А вам, Валерия, палец в рот не клади.
– Ладно, зачетный юмор, да и мысли я ваши поддерживаю…
– Поддерживать, Валерия, меня рано. В своем опусе я девушек и женщин называю словом «балаполки», что означает «бакрушки ласкового пола»…
– А вот это грубость! Хотя я не знаю, что значит «бакрушки».
– Нечто привлекательное для вкуса из несовместимых ингредиентов... – ответил Максим. – Да ну, балаполки – какая же это грубость?! Простое ассоциативное слово, всего лишь юмор. Я считаю это своим неплохим изобретением.
– Максим, я не ханжа. Но мужчина должен иметь к женщине уважение, а ассоциировать ее всего лишь с балаболкой – не совсем красиво. Ладно пришлось бы это объяснять какому-то циничному бабнику, но вам-то, знатоку женщин…
– А что, нормально! – пожал плечами Пек. – Я б лучше и не сказал. Так когда ты закончишь свой шедевр?
– Скоро. Уже почти закончил… Но Лера увидит его первой.
– Так ты, значит, Лера. – Пек посмотрел внимательно на девушку. – Вроде на отмороженную курву не похожа… Каким ветром тебя сюда надуло?
– Да как тебе сказать… С парашютом напрыгалась, с аквалангом нанырялась, по горам налазилась, теперь вот решила по лесу побегать.
К тому моменту, как Пек присел рядом с ней на скамью, Лера уже нащупала в кармане шортов капсулу с подслушивающим нанороботом. Спустя секунду капсула была разломана и активированная «блоха» оказалась в кармане терморегулирующего пиджака этого «теневика-воротилы».
– Ну что ж, побегай. Хотел бы тебя отговорить…
– Отговорить? С чего это вдруг?
– Ты мой типаж, нравишься, – просто сказал Пек. – А еще прикололо, как ты за подругу впряглась. Молодца! Я, кстати, вам не помешал?
– Вовремя же ты спохватился, Володя! – сказал Максим. – Не помешал. Даже наоборот – вовремя отвлек меня от занудного чтения. Вообще-то, мы с Лерой совсем о другом разговаривали…
– Понимаю, понимаю, сейчас уйду. Вот только Лерку пару слов скажу. Слушай, барышня, в принципе мы можем аннулировать контракт… Ну зачем тебе это надо-то?
– Только мой контракт?
– А что, тебя волнует твоя подруга?
– Да. Как-то некрасиво было бы, если б я ее бросила.
– Извини, Киря уже нацелился на эту фифу, мы с ним кореша, он не поймет…
– Тогда и я постараюсь не попасться в лапки других твоих корешей.
– Нет у меня больше корешей среди этого сброда. Жаль, конечно, что ты такая правильная, но я тебя за это уважаю. Ладно, пойду к клиентуре, побазарим еще…
И хозяин поместья пошел назад не очень твердой походкой.
– Мы что, опять насчет оцифровки сознания будем ворковать? – спросила Лера.
– Нет, я хотел бы рассказать вам о протоидах.
– О чем?
– Послушайте внимательно и всерьез. Протоиды – это уникальные разумные организмы, являющиеся в прямом смысле мозгами нашей планеты. Ведь люди давно знали, что Земля – существо разумное… На Земле имеется целая сеть протоидов, и они испокон, что называется, веков руководят развитием жизни на нашей планете, создавая новые биологические формы на основе уже имеющегося генетического материала через его модификацию или при помощи камбиальной протоплазмы…
– Это что, типа Бог?
– Нет-нет, протоиды всего лишь вспомогательный инструмент, созданный одной очень древней цивилизацией, про которую практически ничего не известно. Располагаются они в специальных хранилищах в горных массивах или под землей. Связаны между собой, с природой и людьми протоиды при помощи телепатии…
– Во дела!
– Так вот, – продолжил Максим, – главный протоид нашего мира, центр земной ноосферы расположен в Гималаях – собственно, он представляет собой важную часть пресловутой Шамбалы, а тот, в компетенции которого находится Россия, в Уральских горах. Всего на Земле протоидов около двадцати, мы точно не знаем их число… Да это и неважно. Главное, что протоиды помогают нам…
– Как?
– Мы обращаем наши просьбы к ним. Но отвечают они не всем. Даже мастеру Гупту не всегда отвечают… Вы это восприняли серьезно?
– Гм… Знаете, я не поняла, что такое камбиальная протоплазма.
– Камбиальная протоплазма – это биологическая масса, состоящая, естественно, из камбиальных, иначе говоря, стволовых клеток. Как известно, камбиальные-стволовые клетки являются тем материалом, из которого в материнских утробах мастерятся абсолютно все органы, ткани и кровь эмбрионов. То же самое происходит в протоплазменных вместилищах протоидов. Они, эти вместилища, между прочим, так и называются – утробами. Как вы думаете, Лера, почему палеонтологи, найдя окаменелости тысяч видов животной жизни на Земле, не нашли ни одной так называемой межвидовой переходной формы? Был, например, неандерталец – и вдруг его место занял кроманьонец. Как один эволюционировал в другого?
– Ну, примерно понятно…
– Да, вот так протоиды координируют биогенез, замещая одни виды живых существ другими. У отживших свое видов берется самое лучшее, на этой базе создается что-то новое. Были, например, приматы, стали гоминиды… И всего-навсего первые родили вторых. Точно так же, как впоследствии неандертальцы родили кроманьонцев, и замещение одних другими произошло в считанные столетия. Камбиальная же протоплазма вступает в дело тогда, когда эволюция «не успевает» модифицировать или ей что-то мешает это делать…
– Слушайте, а зачем вы мне это рассказываете? Вербуете?
– Потому что протоид не только иногда отвечает мне, но и иногда кое-что говорит по своей инициативе…
– Что? Протоид несколько минут назад велел вам рассказать мне о нем?
– Да.
В разговоре возникла пауза.
– И что вы думаете об этом? – спросил Максим. – Потому что сам я в недоумении. Протоиды – это тайна посвященных…
– Я думаю, нам надо перейти на «ты», духовный брат, – сказала Лера иронично.
– Согласен.
– Знаешь, Макс… Я могу называть тебя Максом?
– Конечно.
– Знаешь, Макс, я всегда была как бы не от мира сего… Мечтала о всяком разном… И похоже… Ешкин кот, я хотела бы побывать в Шамбале!
– Вот насчет этого не уверен. В Шамбале живут только махатмы, а обслуживают их роботы и биоморфы…
– Да не… Это я гоню от неожиданности. Если даже ты в непонятках, похоже, только сам протоид может мне дать ответ, нафига я ему сдалась…
– Э, ты бы это, повежливей… Возраст существа измеряется миллионами лет… Слушай, а я, кажется, догадываюсь. Протоид хочет тебе помочь во время «сафари».
– Думаешь?
– Гуру… Я называю его гуру. Так вот, гуру ценит благородство… Хотя у него и своеобразное чувство юмора…
– В общем, ясно, надо пообщаться. Как это сделать?
– Сперва надо произнести пароль… Надо сказать «абы Ра дал ка добра».
– Что за абракадабра такая?
– Возможно, это раньше было тем, что сейчас стало «абракадаброй». А возможно, просто юмор… Протоид тот еще шутник. Учитывая то, что он очень скучает по древним временам, когда все было проще и честнее, то формула обрела новую жизнь.
– «Абы Ра дал ка добра», говоришь? Что такое «ка»?
– Душа. Точнее, внутренняя энергия, – просто сказал Максим, пожав плечами.
Лера с трудом сдерживала смех.
– То есть достаточно лишь сказать «абра… абы Ра дал ка добра», чтобы выйти на связь?
– Да, предельно сконцентрировавшись. Потом уже говори что угодно, можно мысленно...
– Отлично. Но надо сперва немного прийти в себя и сосредоточиться.
– Девушки, пора начинать наше мероприятие! – разнесся по лужайке голос Пека. – Денис, давай, командуй.
Рядом с Пеком уже стоял упитанный, брыластый и плешивый инструктор в камуфляже.
– Так, очаровашки, все подходим ко мне. Сейчас быстро пересчитаемся, потом пойдем переодеваться и вооружаться.
– Во что переодеваться будем? – спросила Катя. – В шмотину с чужих тел?
– Не волнуйся и забудь про брезгливость. Наше обмундирование после каждого «сафари» подвергается стирке и термической обработке.
Девушки, некоторые из которых еще дожевывали шашлык, подошли к инструктору.
– Все равно я брезгую, – сказала Катя оказавшейся рядом Лере. – Кто там что обрабатывает!
– Да нет, должны обрабатывать. Клиентура большие деньги платит и требует достойного обслуживания.
– Ладно, пофигу. Я смотрю, вы с индусом общий язык нашли…
– Да, он прикольный и неглупый.
– И симпотный.
– Угу… – Лера не захотела развивать эту тему.
К этому моменту инструктор Денис уже сделал перекличку, затем сказал:
– Идемте все за мной.
Он пошел в дом, а девушки последовали за ним. На первом этаже дома имелась комната, меблированная вешалками с камуфляжным обмундированием и ящиками для личной одежды.
– Выбирайте сами, кому что придется впору.
– Тут есть туалет? – спросила Лера.
– Там, по коридору слева. Сбегай, еще есть время.
Лера вышла из комнаты, нашла туалет и заперлась в нем.
– Ну как, Костик, ты делаешь биллинг всех охотничков?
– Конечно, я триангулировал все телефоны в усадьбе, затем отделил зарегистрированные на мужчин и поставил их на контроль. Они все у нас как на ладони…
– Отлично. Ну все, я пошла.
– Давай!

6.
В ожидании, когда им прочитают инструктаж и выдадут оружие, облаченные в камуфляж участницы «сафари» толпились возле шлакоблочного штаба. Кроме брыластого плешивца, здесь были еще четыре инструктора.
– Итак, девушки, – сказал брыластый инструктор Денис. – Непременным условием нашего мероприятия должны быть зрелищность и насыщенность действием. Конечно, проще всего засесть толпой в каком-нибудь дзоте и вяло отстреливаться. Но так быть не должно. Чтобы вы не сбились в одно глупое стадо, мы разделим вас на тройки. Каждая тройка уйдет в своем направлении в свой квадрат. Конечно, вы можете сообщаться по рациям, вырабатывать стратегию, помогать друг другу, но только не сидеть на месте. Мы, инструкторы, будем находиться на поле боя и наблюдать за вами. Наступайте, отступайте, атакуйте, контратакуйте… В общем, вы поняли.
– Мы поняли, что разделяться поменьше надо, – шепнула Лера Кате.
– Именно!
– Так, – продолжал брыластый. – Сейчас вам выдадут оружие… Все умеют обращаться с автоматами Калашникова? Поднимите руки, кто не умеет.
Руки подняли больше половины девушек.
– Значит, сейчас будем учиться.
Обучение неумех продолжалось около получаса. Между тем день уже начал клониться к вечеру. К этому времени охотники тоже успели переодеться в камуфляж, получить оружие и снаряжение.
Наконец «калаши» с несколькими запасными обоймами, светошумовые гранаты, шокеры, дубинки, планшеты, шлемы, бинокли ночного видения, настроенные на одну волну рации и прочее были выданы в штабе и девушкам. Чтобы образовалась тройка, в компанию Леры и Кати попала еще одна девушка по имени Лена.
К оправляющей на себе не совсем легкую экипировку и привыкающей к ней Лере подошел Максим.
– Не забыла? «Абы Ра дал ка добра».
– Да не забыла, не забыла.
– Лера, я серьезно, оттого, что слово затерли и опошлили, древнее волшебство этой формулы не утратило своей силы.
– Макс, ты сейчас это серьезно говоришь?
– Серьезно. Я не обещаю, что протоид обязательно тебе поможет, у него свои критерии выбора адресатов удачливости и везения, но попробовать стоит…
– Слушай, а ты, мне думается, с этим протоидом на короткой ноге…
– Я уверен, что получал от него послания. У меня сбывались сны и приметы…
– Серьезно?
В это время появились две врачихи в белых халатах и велели девушкам закатать рукава. После укола у Леры слегка закружилась голова, а когда головокружение прошло, захотелось кого-нибудь избить. Пека, например, или Кирю, или кого из бритоголовых инструкторов.
– Так, девушки, начинаем! – объявил инструктор Денис. – Первая тройка, вот вы, вперед! Бегом!
Три девушки, отягощенные экипировкой, неуклюже побежали в лес. С перерывом в пять минут вслед за ними побежала вторая тройка. Потом третья. Подошла очередь Леры, Кати и Лены.
В своей тройке Лера оказалась самой приспособленной к нагрузкам и самой инициативной, она бежала впереди. Когда девушки углубились несколько в лес, выпав из поля зрения наблюдателей возле штаба, Лера сделала знак остановиться.
– А куда, собственно, мы бежим, девчонки?
– Ты права, – сказала Катя. – Надо определиться, где занимать оборону. Лен, есть мнение?
– Знаете, я немного туплю в критических ситуациях, – сказала Лена. – Решайте вы.
Лера смотрела на планшет, перемещая по его экрану карту.
– Смотрите, – сказала она, – вот в этом квадрате вроде бы подходящий редут…
– Согласна, – сказала Катя. – Вокруг него поляна, охотникам будет сложно подобраться незаметно. Нам бы еще вон того шпиона сбить…
На некотором расстоянии от маленького девичьего отряда на высоте около трех метров рокотал пропеллерами зависший теледрон.
– Да, за нами следят. Давайте дружный залп в три ствола! – скомандовала Лера.
Девушки вскинули автоматы и одновременно выпустили три очереди по шпиону. Однако оператор, управлявший устройством, видимо, из штаба, был опытным наблюдателем, он быстро увел робота вверх и спрятал его за крону дерева.
– Попробуем потом, – сказала Катя. – На поляне ему труднее будет спрятаться.
Затем девушки продолжили свое движение в сторону намеченного квадрата и оказались на месте примерно через пять минут. Они спрыгнули в траншею редута и тотчас обернулись, чтобы посмотреть, преследует ли их теледрон. В сумерках спрятавшегося в кронах шпиона пока видно не было. Тогда воительницы, пригнувшись, стали двигаться по траншее в сторону брусчатого блиндажа. Внутри же блиндажа, где имелись деревянные ящики, на которые девушки присели, Катя задала вопрос:
– И много ли толку оттого, что мы зарачились? Все одно нас видели…
– Может, шпион не так уж зорок и подлетит поближе, а мы его собьем? – сказала Лера.
– Другой прилетит, – пессимистично заметила Лена. – Девчонки, вам страшно?
Лере, которую ввиду спецподготовки и привычки мало что пугало уже давно, выпендриваться все же смысла не было, и она ответила:
– А ты как думаешь! Мы всего лишь слабое бабье.
– Эх, что бы сказала моя бабушка, если б узнала, куда я влезла…
– При чем здесь твоя бабушка, Ленок? – спросила Катя.
– Да знаете, я, вообще-то, лимита, из Азова. И там у меня осталась одна бабушка, а родители давно погибли в автоаварии…
– Сочувствуем, – сказала Лера. – Бабушка, небось, вообще отговаривала тебя от поездки в Москву?
– Конечно. Упрямилась долго. Но через три месяца уговоров сдалась. Хотите знать, что она мне на прощание пожелала?
– Валяй, – сказала Катя.
– Смотри, говорит, внучка, ты там не приступай заповедей сильно. Помни о смертных грехах, чтобы не превратиться в мертвеца.
– Ага, а ты ей ответила в том смысле, что, мол, именно смертные грехи прививают вкус к долгожительству? – спросила Лера иронично.
Но ностальгирующая по азовским улочкам и бабушкиным шанежкам Лена иронии не поняла.
– Нет, – сказала она. – Я тогда расплакалась…
– Эй! – грубо одернула ее Катя. – Только тут сейчас не надо сопли на кулак наматывать!
– Да нет, со мной все нормально, – сказала Лена, достала из кармана платок и высморкалась в него с тонкой женственной осторожностью.
– Я вот думаю, – сказала Лера, – а сможем ли мы после этого приключения вообще любить мужиков?
– Порой мужик такая б…, что бабу стыдно оскорблять! – продекламировала Катя, и Лера услышала, что она это произнесла с особым цинизмом. – Это я так, вообще…
– Интересно, наши дорогие альфа-бабуины уже вышли на охоту? – задалась вопросом Лера, обращаясь отнюдь не к «боевым подругам».
– Нет, – ответил ей Костя. – Как раз сейчас подняли по последней «за удачную охоту». Знаешь, мать, я тут уже слушаю Пека… И узнал, что на тебя нацелился один Кирин приятель по кликухе Ржавый. Должно быть, ты его видела, он рыжий, короткий и толстый…
– Да, – сказала Лера.
– Что – да? – спросила Катя.
– Ничего, подумала, что надо посмотреть в амбразуру…
Когда Лера наблюдала лес в свой бинокль, Костя ей сообщил:
– Программа координации «сафари» успешно взломана, командир. Теперь на твоем планшете будут отображаться красными точками мобильники охотников, а зелеными – жертв. Кстати, охотники уже пошли…
В это же время с той стороны, где был штаб, в небо взмыла красная сигнальная ракета. Лера поднесла ко рту рацию:
– Барышни, кажись, началось. Я группа №4. Все меня слышат?
– Да, группа №3, слышим.
– Группа №5, слышим и видели ракету.
– Группа №2, слышим.
– Группа №6, слышим прекрасно.
– Мы группа №1, слышим.
– Мы группа №7, слышим.
– Отлично.
– Чего ж хорошего?! – сказала Катя. – Бабуины нас и слышат, и видят. А сейчас начнут артобстрел из переносных бомбометов дымовыми и шумовыми бомбами…
– Думаешь?
– Знаю. Смотрела видео в Тырнете…
В подтверждение ее слов сумеречную тишину разорвали дальние залпы. Тут же вокруг и внутри редута начали падать гранаты, одни из них разорвались и чадили затрудняющим всякий обзор дымом, другие рванули яркими вспышками и оглушающими, действующими на барабанные перепонки и психику звуками. Однако большого вреда находящимся в укрытии, закрывшим глаза и зажавшим ладонями уши девушкам они не причинили. Одна неразорвавшаяся пока светошумовая граната упала в окоп прямо возле входа в блиндаж. Быстрее всех сориентировалась Лена, вскочив и отпнув гранату подальше.
Лера взглянула на планшет. В их сторону по лесу двигались четыре красные точки. Катя увидела, что планшет Леры имеет такой апгрейд.
– Что за ерунда, подруга? Откуда?..
– Пустяк. Мой друг-хакер помог, взломав кое-что…
– Здорово! – Затем она включила рацию: – Эй, девчонки, говорит группа 4, у всех все нормально? А у нас тут сюрприз бакланам имеется…
Лера успела вырвать у нее из рук рацию.
– Думаешь, если сообщишь всем про наш сюрприз, поможешь этим девчонкам?
Катя встряхнула головой.
– Да, ты права. Охотнички навалятся на нас всем скопом… Извини, это я от переизбытка эмоций.
Вскоре выяснилось, что все без исключения участницы «сафари» сподобились спрятаться так, что артобстрел не произвел на них сильного воздействия.
Тем временем остаточный дым из дымовых гранат развеялся. Лера, Катя и Лена припали к биноклям, осторожно выглядывая из амбразур. Силуэтов охотников за деревьями визуально не наблюдалось, хотя Лерин планшет показывал четыре красные точки возле поляны на самом краю леса…
– Лерок, посмотри на три часа, – раздался из импланта голос Кости. – К вам движутся еще три охотника…
– Мать их! – с чувством произнесла Лера. – Девчонки, смотрите! К трусливым бабуинам подкрепление прибывает.
– Вот твари! – с не меньшим чувством ругнулась Катя. – Что будем делать?
– Вон в дзоте с нами рядом какая-то группа, – сказала Лена. – Попросим помощи?
– Нет, не будем никого подставлять, – ответила Лера, – надо самим пробираться к дзоту.
В это время Катя выглянула наружу и быстро спряталась обратно.
– Ага, – сказала она, – если удастся сбить висящего над нами цифроглазого шпиона.
– Он высоко? – спросила Лера.
– Гм, метрах в десяти…
– Вряд ли получится.
– Вот и я о чем!
– Все равно нужно рискнуть, – несколько испуганным голосом сказала Лена.
– Согласна, – сказала Катя.
– Тогда сначала перебежками к западной закраине редута, – сказала Лера, – а дальше посмотрим…
Лера пригнулась и стала двигаться по траншее. Остановилась она шагов через десять, чтобы оценить ситуацию. Группа Кири ползла по поляне в сторону редута, выставив вперед автоматы и готовая открыть огонь. Лера махнула подругам, чтобы они следовали за ней. Вскоре девушки оказались рядом. Однако другая, в три человека, группа охотников, видимо, разгадала маневр «жертв» и теперь стала короткими перебежками двигаться к месту, с которого можно было помешать девушкам добраться до дзота. Но девушки все же не отказались от плана добежать до западной закраины редута, где также имелся блиндаж. Девушки продвигались туда, не отстреливаясь, что через некоторое время позволило команде Кири занять первый блиндаж, где недавно были девушки.
– Итак, рекогносцировка, – сказала Лера в новом блиндаже. – Рядом с нами в редуте один отрядец, другой контролирует путь к дзоту… Что делать будем?
– Закидываем второй отряд гранатами и бежим к дзоту, – сказала Катя. – Думаю, несколько пуль нас зацепят, но из строя не выведут. Да и девушки из дзота поддержат огнем.
Лера включила рацию:
– Эй, группа в дзоте в квадрате 26, вы кто?
– Мы группа 2.
– Это группа 4, мы в блиндаже справа от вас, хотим пробраться к вам, поддержите огнем?
– Мы бы рады, девчонки, но к нам с другой стороны пробираются охотники, сейчас начнется перестрелка…
– Ясно. Отбой.
– И что будем теперь делать? – спросила Лена.
– Сначала закидаем гранатами группу Кири, затем атакуем другую и побежим подальше в лес. Гранаты наизготовку!
Приказа кидать гранаты Лере отдавать не пришлось, девушки взялись за дело даже с несколько поспешным рвением, из-за чего таких прицельных попаданий, как хотелось бы, не получилось. Но тем не менее выглядывавшие из траншеи охотники попрятали головы.
– Бежим! – закричала Лера.
И девушки, быстро выбравшись из траншеи, бросились в атаку на другую группу охотников, непрерывно стреляя в нее из автоматов. Охотники тоже открыли огонь их всех стволов. Кате пуля ударила в ногу, девушка припала на нее, коснулась руками земли, но почти сразу выпрямилась, действие унгуибулина и адреналина было очень сильным, заставлявшим бежать дальше… Через секунду еще одна пуля угодила Лере в плечо, обжегши его сильной болью и разворачивая тело вокруг собственной оси. Но девушка устояла и продолжала бежать. Лену, как ни странно, не зацепила ни одна пуля. Видимо, потому, что пьяные охотники не очень умели стрелять прицельно. Вскоре девушки оказались совсем рядом с охотниками и началась рукопашная. Длилась она недолго, своего противника профессионалка Лера вырубила сразу ударом приклада в грудь; удар был столь сильный, что упавший толстячок уже не выказал желания подниматься и драться дальше. Затем Лера помогла Кате, которая в сцепке со своим противником пыталась положить его на землю. Лера накинула на шею мужчины ремень от автомата и помогла Кате это сделать. Затем Лера посмотрела на Лену. Оказалось, что девушка, не мудрствуя лукаво, ткнула электрошокером в пах противника и теперь просто стояла и смотрела, как он загибается от боли.
– Блестящая у нас команда, бабы! – сказала Катя.
– Это просто препарат, – сказала Лера. – И немного везения. А теперь…
Но закончить мысль Лере не удалось, в этот момент на девушек обрушился мощнейший автоматный огонь группы Кири, подобравшейся незаметно по траншее к месту схватки. Лера почувствовала сильнейшую боль в правой ляжке, потом в боку, а ударившая в солнечное сплетение пуля вывела ее из боеспособного состояния. Она только и успела отметить, что боевые подруги тоже повержены с ног…

7.
Спустя несколько минут три девушки со скованными сзади наручниками руками лежали на земляном полу блиндажа. Киря, Ржавый и два других их кореша сидели рядом на ящиках и самодовольно улыбались.
– Быстро же они нас… – проговорила Катя.
– Ты, дурында, сама напросилась, – ответил ей Киря. – Думать надо, кому хамить.
– Ага, типа ты мужик серьезный, авторитетный, все такое… Только вот себя ты ни хрена не уважаешь. Уважал бы, вступил бы в бой на равных, а не всемером против троих.
– Угу, ты мне еще цитаты из средневекового рыцарского кодекса тут расскажи.
– «Продекламируй», – вставила иронично Лера.
– Чего?
– Цитаты не рассказывают, а декламируют.
– Да, я в курсе, что ты тоже слишком умная шмара. Давай, поумничай еще, если хочешь, чтобы я начал с тебя, а не с блонды.
Лере не хотелось, очень не хотелось. Разумеется, у нее, спецагентши, бывало много всякого-разного в плане сексуальных контактов, но в иное время ей всегда удавалось психологически отстраняться, не допуская грубого надругательства. Тем паче сейчас на нее особым образом действовал препарат унгуибулин, подавляя всякие аутотренинговые усилия.
Тем временем Киря отдал приказ двоим своим подручным, ранг которых был, несомненно, невысоким:
– Сёма, Дрозд, снимите с барышень штаны! Хочу видеть их жопы и «пилотки», пока мы пропустим по паре рюмашек, чтобы настроиться…
Из девушек, пока подручные исполняли приказание, не сопротивлялась только сникшая духом больше подружек Лена, Катя же метко попала ногой Семе в колено, а Лера зарядила Дрозду в голову. Но в конечном результате девушки все же оказались в унизительных положениях с оголенными нижними частями тел.
– Ништяк станки! – прокомментировал Ржавый. – Бритые щелки у всех троих… Готовились, давалки, импонирует! Слышь, Киря, потом, само собой, поменяемся?
– Санек, братуха, без вопросов! А эту вялую отдадим пока пацанчикам, пусть отвертолетят ее по полной. Не против, братва?
– Отвертолетить – самый цимес! – ответил Дрозд. – Хотя опаска есть…
– Не бзди! – глумливо осклабился Ржавый. – Шрамы от зубов на елдаке – это по приколу! А если вообще откусит – пришьют и даже удлинят.
– Боже, какая мерзость! – пробормотала в полной удрученности Лена.
– Вот что я имела в виду про смертные грехи и долгожительство, – сказала Лера. – Такие мрази, если не найдется добрый киллер, обычно живут долго…
– Если сейчас все произойдет по их плану, моим планом сделается – стать добрым киллером! – угрожающе проговорила Катя.
– А мы будем обеспечивать тебя фиктивными алиби, – сказала Лера.
Между тем мужчины сымпровизировали на перевернутом ящике что-то вроде охотничьего пикника, достав из ягдташей фляги с алкоголем, стаканчики и контейнеры с закусками.
– У кого есть подходящий к случаю тост? – спросил Киря.
– У меня! – заявила Лера. – Только при одном условии.
– Каком еще?
– Вы будете пить по полной за каждый мой тост.
Киря усмехнулся:
– Надеешься, мы напьемся и свалимся? Не, не прокатит! Мы сейчас выпьем три по пятьдесят и займемся вами.
– Во, тост! – радостно ощерившись, воскликнул Дрозд. – Чтоб какая бухашка, такая и стояшка! Ну чтоб такая ж крепкая и чтоб… ну…
– Да поняли мы, частая, угомонись! – сказал Ржавый. – Пьем!
«Охотники» выпили и тут же разлили по второй.
Лера призадумалась: надо что-то делать. Но что?
– Лерок, я все слышал, – раздался в голове голос Кости. – Но накрыть их сейчас спецназом мы успеем. Да мы ж не думали, что дилетанты вас, тебя обхитрят… А теперь только чудо поможет. Типа случайного попадания клофелина в пойло отморозков…
«Да уж, чудо… – подумала Лера. – Ой, а может, и вправду сработает чудо? – Она настроилась самым серьезным образом и отчетливо мысленно произнесла: – Абы Ра дал ка добра!»
Внезапно в окружающим пространстве все изменилось. Все звуки затихли, а движение замерло: мужчины застыли с недонесенными до ртов стаканами, подруги же Леры лежали в как бы окоченевших позах, не дыша и не моргая. Не ощущалось даже движения воздуха.
– Что ж, давай разберемся, стоит ли тебе что-то давать, – раздался в голове Леры еще один голос, однозначно не Костин, спокойный и умиротворяющий. – Ах да! Привет!
– Здравствуй. Ты протоид? Правда? Или у меня глюки? Или Максим все же не завлекал меня в секту всяким бредом?
– Да нет у них никакой секты. Раскручивают помалу богатеев на инвестиции в поиски древних знаний и артефактов. Полезное дело!
– А что тут сейчас происходит? Ты остановил время?
– Нет, этого я делать не умею. А вот увеличить в тысячу раз скорость движения нейронов мозга и вообще его активность – это пустяк. Только вот много времени у нас нет. Чревато, знаешь ли… Будем говорить без лишней болтовни.
– Отлично! Сама не люблю пустословия. Только вот что… Не очень удобно беседовать, лежа голой попой на земле.
– Ничего страшного. Меня, как доктора, стесняться не нужно. Да еще я хочу посмотреть, как ты соображаешь в нестандартной ситуации…
– Зачем?
– Потому что я вовсе не какой-то добренький альтруист, а в первую голову прагматик. На тебя имеются кое-какие планы… Но об этом потом.
– Хорошо, давай тестируй. Нет, погоди. Как мне тебя называть? Ты все-таки что-то вроде бога?
– Нет, я никакой не бог, как и говорил тебе Максим. Честно говоря, я даже не знаю, есть ли Бог вообще… Как называть? Гм, можешь называть Ра.
– А, мания величия.
– Да брось, нет. Доподлинно неизвестно, кем был Ра у древних славян. Может быть, с кем-то из волхвов общался один из нас. А может, это был я сам, всего не упомнишь… Но можешь называть меня любым другим именем. Какое тебе больше всего нравится?
– Какое больше всего нравится, то ассоциируется с очень замечательным сексом. Так что лучше пусть будет Ра.
– Договорились. Давай по делу. Мне нужно узнать про твою самоидентификацию. То есть, конечно, я знаю, но знаешь ли ты…
– А что ты обо мне знаешь? Все?
– Твое личное дело – это не твое личное дело! Ну так знаешь?
– Знаю. Я профессиональная стерва.
– Стерва, говоришь? Это ж какая?
– Во-первых, в отличие от молодых дурочек, желающих стать стервами, я знаю, что изначально стерва – это хавка стервятников, то есть падаль, мертвечина. Но это ерунда. Слово было придумано давно, тогда, когда мужики были шовинистами несравненно большими, чем сейчас, и они видели в женщинах чисто утилитарное сексуально-бытовое предназначение. Могли ли они тогда провидеть сегодняшние интеллектуальный прорыв, эмансипацию, феминизм? Так что и у слова «стерва» сейчас иное, соответствующее реалиям прочтение. Пусть я, любая из нас, все женщины были немного трупиками… Боги Митра, Таммуз, Христос, Осирис, Аттис, Адонис, Дионис тоже умирали. Но воскресали. А поскольку принято считать, что мы «по образу и подобию», то мы тоже богини…
– Немного трупики и одновременно богини? Гм, это забавно!
– Ну можно и не ассоциироваться с трупиками. Пусть мы были гусеницами, личинками, биороботами, бутонами, наконец, все равно. Когда мы осознаем свою исключительность, бутоны раскрываются, умирает только все старое и ненужное в нас, а лучшее метаболирует в сторону Совершенства и Связи с Космосом…
– Раскрываются бутоны? Ой, как я люблю людей с чувством юмора, особенно женщин!
– Ну это мы еще мало знакомы… Во-вторых, стерва…
– Нет, обожди-ка. Давай получше определимся с определением. Вообще говоря, кто такая стерва вообще? Есть стерва классическая: консервативная прическа, косметика отсутствует, одежда стиля «униформа», отношение к мужчинам асексуальное ввиду сексуальной невостребованности, как следствие вредный характер. Есть стерва агрессивная: глумливо-торгашеское лицо, лишний вес, умственные способности средние, характер склочный как бессознательно наследственный, так и сознательно приобретенный. Есть стерва высокомерная: гордость банальной внешностью, неоцененными умственными способностями, более или менее состоятельными родителями, факт чего идиоты почему-то не воспринимают как ее великое достижение. Есть стерва меркантильная: уверенность, что все можно купить, поэтому обязательно нужно продаваться…
– Слушай, Ра, давай покороче, а! У меня что-то голова начинает болеть…
– Эх, а я еще хотел упомянуть про стерв-интеллектуалок, про стерв-карьеристок, про стерв-сплетниц, про стерв-эксцентричек, про стерв-нимфоманок, про стерв…
– Стоп! Я уже поняла, что ты тот еще болтун.
– Просто в моем возрасте невозможно было не стать маразматиком.
– Так лечиться надо.
– Лечение от маразма – это маразм, любому маразматику это точно известно. Ладно, раз болит голова – а это от апгрейда, – то разговор о стервах отложим пока… Продолжим, если договоримся, потом в обычном режиме. Ты с самого детства мечтала совершить что-нибудь сверхчеловеческое, насколько я в курсе…
– А что надо совершить?
– Кое-куда отправиться и кое-что исправить. Путешествие очень далекое, сразу предупреждаю. И довольно опасное.
– Ага, на Луну?
– Нет, еще дальше.
– На другую планету на НЛО? Серьезно?
– Не на звездолете, а гораздо более простым, более безопасным и менее энергозатратным способом. Согласна?
Лера призадумалась.
– Как будто у меня есть альтернатива… Или быть изнасилованной шоблой, или…
– Ты всерьез считаешь, что я такая свинья? Да, законы жизни, природы, эволюции не особо позволяют мне проявлять добродетельную инициативу, но теперь я тебя в беде точно не оставлю. Хотя бы потому, что ты неплохой собеседник.
– А что делать-то там надо?
– Спасти планету от глобальной катастрофы.
– Угу, ни много, ни мало. Ну так подумать хоть можно?
– Можно. Кстати учти, тебе нужно привлечь еще двух человек, сообразительных, храбрых и инициативных. Твой напарник как, согласится?
– Я его спрошу. А Максим не подойдет?
– А, вон оно что… Знаешь, его внешность несколько изменится…
– Вот как? Так уж кардинально?
– Пока это закрытая информация.
– Ясно. Все я больше не могу! Еще и попа настыла… Спасай же нас!
– Да без проблем!
В этот же момент Лера увидела, что вокруг голов мужчин возникло золотистое свечение. Нимбы не были яркими, при дневном свете их вряд ли вообще кто-нибудь заметил бы, но лица мужчин мгновенно преобразились, сделались добрыми и одухотворенными.
– Во дела! – Лера чуть было не воскликнула это вслух. – Они сейчас падут ниц и начнут каяться?
– Нет, доза благолепия рассчитана так, чтобы сбить, без фанатизма, агрессию и возбуждение. Приготовься, начинаем переход в стандартный режим. Тут резко нельзя…
Лера ожидала, что по ее возвращении в нормальное состояние братаны выпьют алкоголь и сделаются еще более блаженными, но не тут-то было. Когда стаканы были наконец донесены до мест применения, четыре лица одновременно скривили гримасы отвращения, хотя нимбы уже исчезли.
– Фу, гов… гадость! – сказал Ржавый.
– Да, кажись, палёнка, – согласился Киря. – Вообще не лезет.
– Братва, – несколько неуверенно подал голос Сема, – а вам не кажется, что мы не по-джентльменски ведем себя с девушками?
Киря почесал затылок:
– Что-то я вообще не понимаю, что мы делаем… Живо снимите с них браслеты!
Приказание было выполнено с рвением, братаны даже хотели помочь девушками натянуть штаны, но девушки справились с этим сами.
– Девчонки… это… вы уж нас простите, – потупив взор, произнес Киря, и его приятели пробормотали что-то в этом же роде.
– Э нет, парни! – произнесла Лера твердо. – Вы в курсе, в какой опасности сейчас другие девушки? Им нужна помощь!
– Пойти против братвы? – для Кириной соображалки это был действительно серьезный вопрос. – Как так?
– А ты уверен, что эти озабоченные бабуины все еще тебе братва? Вы все – непосредственные виновники происходящего. О душах надо подумать, мужчины!
– О, а мы-то в чем виноваты? – искренне удивился Дрозд.
– А это как наркота. Не важно, дилер ты или потребитель… Или как коррупция: хоть даешь взятку, хоть берешь – все одно.
Судя по выражению лица Дрозда, понял он плохо.
– Да, ты права, – сказал Киря. – Подумать о душах надо бы… Тем более, что это игра. Кто сказал, что мы не можем помогать бабам, простите, дамам? На войне всякое бывает…

***
Лере, да и ее подругам, да и другим девушкам тоже очень понравилась эта военная операция. Под прикрытием своих «союзников» они приближались к группам охотников, закидывали их бомбами, больше ввиду избытка трофеев и для профилактики, чем по необходимости, обстреливали их, обезоруживали, сковывали наручниками и наказывали ремнями по задницам самых языкастых и сквернословных. Делалось все это с шутками и смехом и примерно через час «сафари» закончилось без единой жертвы со стороны девушек и их безоговорочной победой.
Разумеется, недоумение и раздражение охотников никуда не исчезли с окончанием «сафари». В не меньшем удивлении был и Пек.
– Киря, братан, что это вообще было? – так встретил он вернувшихся к дому триумфаторов.
– Вован, это долгая история. И странная… У меня вся жизнь перед глазами в один момент пролетела, у пацанчиков то же самое… Пойдем присядем, перетрем тему.
Максим встретил Леру с широченной улыбкой на лице:
– Ты просто молодец!
– Ты тоже слушал наши разговоры?
– Да, Владимир нам вроде как доверяет…
– Макс, советую тебе пораньше пойти поспать. Ра готовит…
– Кто?
– Тот, кто просил называть его Ра.
– Ага, понятно.
– Ра готовит нам на ближайшую перспективу сюрприз с очень далеким путешествием. На другую планету каким-то непонятным образом…
– Серьезно? Он решил поручить и мне такое дело?
– Вообще-то, это решила я, когда он попросил найти сообщников.
– Спасибо, Лера! Я готов, куда бы ни пришлось отправиться!
– Я в этом не сомневалась.
Когда все сидели за столами, злость мужчин слегка поумерилась благодаря алкоголю, свежему шашлыку и благосклонности некоторых девушек, которую последние выказали теперь уж в ответ на ухаживания, преимущественно вежливые. То есть это была обычная пьянка со всеми вытекающими… Катя и Лена на радостях почти напились, а вот Лера только пригубляла, зная, что скоро ей предстоит серьезная беседа с Ра.

8.
Ра вышел на связь, обычную телепатическую, без перехода в гиперрежим, когда Лера в отдельной комнате, любезно предоставленной Пеком, только легла в кровать.
– Ну, пройдемся насчет твоей стервозности?
– Легко!
– Валяй!
– Начну издалека… Киношки, глянец, Интернет муссируют образ стервы: во-первых, красивой, харизматичной, сексуальной, во-вторых, интеллектуальной, состоявшейся, статусной, в третьих, эгоистичной, расчетливой, артистичной. Какая чепуха! Сублимация и конъюнктура. Серые мышки хотят быть роковыми красотками, вот и фантазируют в статейках. Серые мышаки хотят роковых красоток иметь, вот и мечтают в сценариях. Да и продается красивое, эффектное, завидное лучше, грех не совместить…
– Охотно верю! Простор для фантазий большой…
– Любая стерва якобы считает, что все мужики – козлы. Те, которые не ослы, разумеется. Но можно проверить женщину на реальную стервозность, заведя с ней именно эту тему разговора. То есть спросить: «Мужики козлы?» Если она ответит: «Конечно, козлы!», спросить: «А почему?» Если она ответит что-то вроде: «А потому что уроды, которым мы должны приделывать рога!» – она стерва липовая. Если настоящая стерва считает мужчину животным, она подразумевает, что он травоядное, предназначенное для нее, для хищницы, на обед. Разумеется, это метафора, пользоваться которой нужно с беззлобной иронией. А тупо оскорблять – это удел либо хабалки, либо женщины, сильно злой на мужиков. Хабалка и женщина озлобленная – не стервы. Поскольку тут не выполняется главный пункт стервозного поведения…
– А именно?
– Об этом немного погодя, идет?
– Эвон как ты разошлась! Лады, давай как тебе удобней…
– В школе практически у каждой из нас были красивые одноклассницы, ходившие на понтах как на пуантах, оттопыривая мизинцы, смотревшие на всех мимо или поверх голов и капризно поджимавшие губы. Мальчишки и девчонки вслед им восклицали «Эх какая!» или «Фи какая!», но до поры до времени, потом копировали относительно снобок их же поведение… И это заставляло гордячек меняться. А если не заставляло, то это клинические случаи. Если красотки не понимают, что симпатяшность – это лишь задаток для достижения серьезных целей, а снобизм вылезает из человека через дыры в интеллекте, то им прямой путь к будущему старых дев…
– Поддерживаю: красотка с печатью высокомерия на лице выглядит пошло.
– Да, раздражающее людей высокомерие антиконструктивно и контрпродуктивно, у настоящей, умной, незакомлексованной и расчетливой стервы, заточенной на достижение цели, поведение иное… И эта цель – вовсе не соблазнение как можно большего числа мужчин.
– Это ты сейчас насчет нимфоманок?
– Нет, насчет пикаперш. Есть такие женщины, которые коллекционируют соблазненных мужчин, меняя их чуть ли не ежедневно. Мужчин эти женщины считают марионетками, а себя кукловодами, и это крайне необходимо им для самооценки. Но пикаперши только сначала ведут себя как стервы, проявляя якобы искренний интерес к мужчинам и находя их уязвимые места. Манипулирование сексуальными желаниями мужчин, точнее, их падкостью на «свежее мясо» – это подло и цинично, потому что это просто обман и этого мало для настоящей стервы. Удержать нужного мужчину – это гораздо сложнее, чем просто соблазнить его. Но пикапершам нужен именно обман, нужен или для самоутверждения, или для, что, впрочем, не доказано, вампирического высасывания энергии из человека. Еще это развод на деньги и подарки. Но настоящая стервозность – это нечто другое, уж точно не обман, не развод и не кидалово…
– Ну да, пикап антиконструктивен и контрпродуктивен…
– А то нет? Серьезные состоявшиеся мужчины, как правило, имеют большой опыт, имеют мозги и вскоре все правильно понимают, приобретая при этом иммунитет против пикаперш. Какие уж тут конструктивность и продуктивность?! Еще есть женщины, являющиеся почти антиподами пикаперш. Это, так скажем, соблазнительницы-недотроги. Они в присутствии мужчин стреляют глазками, улыбаются, подают скрытые сексуальные сигналы, впускают поклонников во френд-зону, угощаются за счет мужчин… Но не больше. В отличие от пикаперш им даже секс не очень нужен. Это тоже обман, развод и кидалово. Зачем «недавалкам» это вообще надо, я точно не знаю. Наверное, просто ввиду жадности. Нет, гордого звания настоящей стервы не достойны те, кто жадничает купить себе кофе и выпивку. Возможно, некоторые из них не жадные, а просто бедные. Посидеть же в клубе или ресторане с выпивкой ужасно хочется… Нет и еще раз нет, это не стервы. Вместо того чтобы бестолково проводить время в злачных заведениях, настоящая стерва займется самообразованием или спортом. Или делом. Принадлежать же к тем, кого мужчины называют «чайками», мол, прилетели, поклевали и улетели, – это ниже достоинства настоящей стервы.
– Ну а стервозно-вредные интеллектуалки – с ними как?
– Это которые с типа богатым внутренним миром? Высмеивают и презирают тех, кто не читал Ошо или Кастанеду? Ну так это примерно же комплексы, что у снобок. Хочется быть умнее, ироничнее, прозорливее, но не получается, вот откуда психологическая неудовлетворенность и типа загадочность… Нет, не стервы. У настоящих стерв, повторюсь, комплексов нет…
– А стервы-карьеристки как?
– Это злые начальницы-то? Не, не стервы. Эти пользуются административным инструментарием воздействия на подчиненных мужчин, урезанием премий или угрозами увольнения. А настоящая стерва пользуется только личными качествами…
– А стервы-сплетницы?
– Ой, есть в знакомых одна такая, когда ее вижу, спрашиваю: «Ну, что у меня новенького?» Она уже набирает в грудь воздуха, чтобы рассказать мне что-то интересненькое, лишь потом понимает иронию и гордо уходит…
– Да, наверное, о попугайчихах глупо было спрашивать…
– Что ты, Ра, что ты! Настоящих сплетниц нельзя называть попугайчихами! Они, настоящие, никогда тупо не пересказывают, обязательно дополнят, расцветят, приукрасят!
– А правдоискательницы?
– А тут как раз наоборот! Но кому ж охота выслушивать о себе правду? В общем, так! Все так называемые оригиналки, не управляющие своими желаниями и эмоциями, но с какими-то доминантами в психике, стервами не являются. Они достаточно предсказуемы и непластичны, их поведение строится по однообразным программам. Настоящая стерва мобильна, многофункциональна и в любой ситуации работает на разнообразные результаты…
– Так что ж это за стратегический уникум, в конце концов?
– Итак. Женщины живут в мире преимущественно мужских политики, экономики, армии, полиции, науки, искусства… Всего, короче. Как ни крути, женщины доминируют лишь в плане деторождения почти полностью, во всем остальном их участие… гм… Полная женская независимость от мужчин – это чепуха, миф, а значит, прежде всего стервозность надо рассматривать с точки зрения способности женщины выживать среди мужчин, правильно?
– Логично.
– Начнем с этологии. У любого человека имеются два животных базовых инстинкта – самосохранения и размножения. Любому нормальному самцу от самки нужен прежде всего секс. Да не просто секс, если речь не вести о случайных развлечениях, а созидающий долговременные отношения и продолжающий род. Тут два инстинкта взаимосвязаны: люди рождают детей, заботятся о них затем, чтобы впоследствии самим получить заботу и защиту. И никуда от этого не деться, всякие там чайлдфри на старости лет все равно имеют опеку от более молодого поколения опосредовано через социум. Ну да речь не о том… Речь о сексе. Любой самец в союзе стремится передать самке именно свои гены, и он должен быть уверен в своем отцовстве. Но если партнерша не захотела соответствовать ожиданиям самца, то это отнюдь не стерва, а б…
– Не матерись! Выразись политкорректно.
– Наш русский профессионал без мата – не профессионал. Но без проблем! Легкомысленная подстилка. И называть такую стервой мало у кого язык поворачивается. Потому что настоящая стерва честнее и тупо изменять доверяющему ей человеку ниже ее достоинства.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что стерва всегда честна с мужчинами?
– Конечно же, нет! Я, например, вру, точнее, утаиваю правду насчет своей профессии и целей. Ну не могу же, в самом деле, я признаваться, что являюсь секретным агентом, вызнающим секреты и истинные намерения «клиентов»! Точно так же любая другая женщина может кое-что и утаить… Как говорится, женщина должна быть загадкой. Но только не задачником по интегральному и дифференцированному исчислению на китайском языке! Делать тайны и недомолвки из пустяков – глупо и скучно…
– Слушай, Лера, ну давай уже ближе к главному!
– Лады! Итак, мы выяснили, что главный пункт стервозного поведения – это умение выживать в мире мужчин. Так повелось с доисторических времен и от этого никуда не деться, это вообще этология. Маленькие девочки начинают с игры в кукол, в дочки-матери, продолжают психологическим конструированием друг с дружкой романтических отношений…
– Э?
– Нет-нет, ничего такого, хотя порой девочки и учатся целоваться друг у друга. Но главным образом это всякие романтические записки, дневнички, разговоры, моделирующие будущие отношения с парнями. Все ради того, чтобы потом быть умнее и хитрее, наработать логику и интуицию, лучше ориентироваться в мире мужчин. Так уж распорядилась природа. А чтобы получить от мужчин защиту, заботу, секс, детей и прочее в отношениях, прежде всего женщинам надо быть искренними. Да-да, никому не нравится быть использованным и обманутым. Если мужчина еще может воспитывать ребенка от предыдущего брака женщины, то прижитого на стороне в то самое время, когда женщина находится с ним в браке, будет очень редкий… Никому не нравится, когда его разводят на деньги. Нет, конечно, бывают отношения «папика» и содержанки, где все расставляется по местам с самого начала, но это все же суррогат, а не отношения.
– Почему ж? Женщина всегда думает о том, что она сможет поиметь с мужчины.
– Разумеется! Качество заботы, которую мужчина может вложить в партнершу и потомство, всегда волнует женщину. Но знать себе цену и называть ее – это разные вещи. Если у «папика» имеется содержанка – чаще всего это пыль в глаза и понты, тут о банальной дружбе речь идет редко. В любой момент что «папик» может бросить одну и найти себе другую содержанку, что содержанка может продаться подороже. Итак, между двумя полноценными партнерами должны в первую очередь присутствовать честность и искренность. И начинаться это должно с женщины! Конечно, инициаторами отношений всегда являются мужчины, но руководящая роль в отношениях всегда у женщины, именно ее поведение делает из увлечения и игры полноценное партнерство.
– Гм, и как все это согласуется с тобой и твоей работой? – мудрый Ра бы по-настоящему удивлен.
– А я всегда прямо говорю мужчине, кем он для меня является. А получают от меня мужчины то, что заслуживают. Чем, по-твоему, я занимаюсь? Я защищаю свою страну от нечистоплотных дельцов, подлых мошенников и бессовестных негодяев.
– Это что – редкое сегодня качество патриотизм?
– Это женский прагматизм. Другой страны у меня нет. Здесь я выросла, здесь выучилась, здесь у меня родители и родственники, здесь друзья и здесь я планирую в будущем создать семью. Почему я не должна работать на благо этой страны? «Высшие цели»? Чепуха все это, абстракция и демагогия. Осчастливить всех или заставить всех жить правильно нельзя, я делаю малое, но посильное… И ни один из моих былых партнеров не был наказан без причин!
– Сейчас всхлипну растроганно.
– Не иронизируй, пожалуйста, я говорю вполне серьезно. И это не потому, что у меня искусственно простимулированы определенные зоны мозга…
– Ты серьезно? У тебя поковырялись в мозгу?
– Да, новые технологии… В обычной жизни я такая, как все, но когда включается режим обольщения…

9.
Тут раздался стук в запертую на всякий случай дверь. Лера встала и открыла. Это был Максим, он вошел и сказал:
– Так и знал, что ты не спишь.
– Да, мы общались с Ра.
– И что?
– Да, пожалуй, пора его именно об этом и спросить…
– Понял, – сказал Ра. – Сейчас качну тебе в мозг инфу, куда вы отправляетесь, а сам законтачусь с твоим напарником… Или ты сама хочешь его подготовить?
– Да нет как-то… – телепатически несколько рассеяно ответила Лера, отвлеченная необычными ощущениями от поступающей в голову информации. – Хотя предупредить его надо… – Затем она посредством мочки уха активировала имплант. – Костя, слышишь?
– Да, слышу, – спустя три или четыре секунды ответил напарник. – Правда, задремал немного…
– Слушай, сейчас с тобой выйдут на связь, не волнуйся, это не будет глюками.
– Кто выйдет?
– Все сам узнаешь. Повторяю: не волнуйся. Все, пока! – Лера отключилась.
– С кем это ты разговаривала? – спросил Макс.
– Потом объя… Ох ни чего себе! – Лера присвистнула. – Знаешь, куда мы отправляемся?
– Нет, конечно.
– К звезде, по показателям массы и спектральному классу похожей на Солнце. Она называется Этба. А планета называется Децерба. Разумеется, не на нашем языке…
– Во дела…
– Ой, а знаешь, как там меня будут звать?
– Галадриэль?
– Нет, Веда. Веда Гарта.
– Погоди-погоди, подозреваю уже, каким образом мы туда полетим…
– Совершенно верно – в цифро-полевых версиях через тоннели квантовой телепортации.
– Нас просто вынут из тел?
– Да, здесь наши тела погрузятся то ли в анабиоз, то ли в летаргический сон… Надо решить вопрос с Владимиром, чтобы мы полежали здесь с недельку…
– Я это сделаю. Скажу, что медитационный эксперимент… Он не откажет. А сколько нас летит?
– Ты, я и Костя.
– Да кто такой этот Костя?
– Мой напарник.
Лере пришлось все рассказать. Поначалу Максим озадачился и взволновался:
– Значит, мы под колпаком?
– Только Пекарский. Ты и мастер Гупт нам неинтересны. Таких сейчас толпы. Есть личности куда опасней, с ними бы разобраться… А вы пока безобидны.
– А какое у нас будет задание на Децербе?
– Путешествие… Нам там все объяснят. Но нужны именно мы. У них там три человека в путешествии еще где-то… Да и Ра хочет нам кое-что показать… А знаешь, как там будут звать тебя? Улуэш Дензо. А Костю – Скаб Гарнай.
– Мне слегка тревожно, – сказал Максим.
– Я добавлю тебе тревоги. Мы отправимся на задание на огромных биоморфах-пауках, в костяных доспехах…
– Что за чушь?
– Не чушь, а биотехнологии. «Выращенные» костяные доспехи гораздо прочнее всяких других, а биологические существа просто удобней и экологичней… Правда, автоматы у нас будут обычные. Не передумал?
– Нет, конечно! Правда, автоматом-то я владеть не умею.
– Улуэш умел, тебе передадутся его навыки.
– Все, я переключил Константина в гиперрежим, объяснил ему, и он согласен, – вмешался в разговор Ра, телепатически транслируя речь Лере и Максиму. – Сейчас он едет сюда, представится приятелем Максима, а через час начинается процедура…
– Я пошел разговаривать с Владимиром, – сказал Максим.
Когда он вышел, Лера обратилась к Ра:
– Как-то не договорила я тебе насчет настоящей стервозности…
– Успеешь еще. Что такое квантовая телепортация объяснять долго, но за счет нее мы сможем общаться и когда вы будете на Децербе…

***
Аватара Леры на Децербе Веда пришла в себя в анабиокамере со стеклянным куполом. Сквозь него на Веду смотрела очень красивая молодая женщина в белом халате и белой же шапочке. Настроенная на автоматическое срабатывание по выходе пациента из анабиоза, анабиокамера раскрылась. Веда обвела взглядом лабораторию.
– Приветствую, Веда! – сказала женщина на вполне понятном таратегском, как аватара уже откуда-то знала, языке. – Меня зовут Туин, и я биоробот. Добро пожаловать на планету Децерба и в наш экогород Кавканаш! Я буду здесь вашим помощником и гидом.
– Биоробот, говоришь… А сексом ты занимаешься? – Веда приняла сидячее положение. Голова немного закружилась.
– Биологически я практически ничем не отличаюсь от людей, но моя сексуальность не активирована. Но есть специальные модели…
– Туин – веришь? – я уже догадалась. Тоже не из первобытного общества прибыла. Так, а кто здесь главный? И где мои друзья?
– Главная здесь – инженер Ардана Вотатин. Вы скоро ее увидите. Но я могу ее позвать, если у вас что-то срочное. Вам не плохо?
– Нормально.
– А ваши друзья, как мне поступает информация, еще приходят в себя, межпланетные путешествия психосущностей требуют долгого адаптационного периода. Хотите, чтобы я уточнила, как скоро вы можете их увидеть?
– Понимаю, почему у тебя не активируется сексуальность, – проговорила Веда. – Ты, Туин, просто слишком правильная…
– Нет, сексуальность у меня не активирована, чтобы не отвлекаться от работы. Я биоробот-ученый.
– Так, искусственный интеллект тут никому не грозит… Слушай, я жрать хочу.
– Чего именно вы хотите?
– Быка! – сказала Веда по-русски.
– Что такое «быка»?
– Так называется самец, очень вкусный, из семейства полорогих. Жвачное парнокопытное…
– Жвачные парнокопытные у нас есть, но вот…
– Я съем все что угодно! Но вкусное!
– Из вкусного у нас есть…
– Туин, иди уже!
– Лучше всего вам сейчас выпить белково-витаминный коктейль.
– Тащи-ка, подруга, мясо!
– Хорошо. – Туин вышла из лаборатории.
– Жаль, она не поймет, как мне и мужик бы не помешал! – произнесла Веда раздумчиво. – Интересно, сколько я… то есть Веда провела в анабиозе? – Затем спросила телепатически: – Ра, ты меня слышишь?
– Да, девочка моя, я слышу. Хотя есть искажения…
– Надеюсь, Улуэш – симпатичный парень?
Но тут в лабораторию вошла еще одна женщина, с большими голубыми глазами, но не очень красивым лицом.
– Привет, я Ардана.
– Привет.
– Сразу на «ты»?
– Конечно!
– Как себя чувствуешь, Веда?
– Голова немного кружится.
– Это скоро пройдет. А Туин где?
– Пошла за едой.
– Да, подкрепиться тебе не помешает. Расскажешь пока, кем ты была на Земле?
– Профессиональной стервой.
– Это как?
– Делала карьеру посредством окручивания мужиков.
– Примерно понятно. Но у нас, в Кавканаше, проституции нет…
– Я знаю, у вас биороботы. Но я не проститутка, я госслужащая…
– Хм… Ну да ладно, все потом. Есть какие-то вопросы? Бывает, что в процессе телепортационной фазы протогенезиса…
– Я плохо понимаю, что такое протогенезис.
– В данном случае – межпланетные путешествия цифро-полевых ипостасей человеческих сущностей. Психосущностей.
– Это понятно. Сам принцип…
– А вот этого ты пока не узнаешь. Вам это знать еще рано.
– Я знаю ваш язык, но остальное – темнота…
– Вся остальная, личная память аватары – это конфиденциальная информация, а язык – это так, пустяки…
Вошла Туин, неся на подносе тарелку с бифштексом и стеклянный стакан молочно-розовой жидкости.
– Все-таки принесла и коктейль? – спросила Веда.
– Конечно! Это очень полезно.
– Упрямые у вас, однако, биороботы!
– Ваши друзья вышли из анабиоза.
– Вери гуд!
– Что? – спросили одновременно Ардана и Туин.
– Сейчас, говорю, только поем…
– Но ты не пойдешь рассматривать город и разговаривать с жителями? – спросила Ардана. – Операция все-таки секретная…
– Хорошо. Знаете, девочки, мы отправились сюда как слепые щенки…
– Я все объясню. Минут через пятнадцать соберемся в конференц-зале тут же, в институте.

10.
Аватар Максима Улуэш не оказался писаным красавцем. У него была некая «фишка», он эдак забавно хмурился, и Веда решила, что к нему надо еще присмотреться. Скаб был симпатичней, но с ним Веда спать не собиралась, имелся предрассудок, что все-таки давний коллега…
Две женщины, двое мужчин и биоробот сидели в конференц-зале в ожидании местных помощников межпланетных спецагентов. Веда обратилась к Ардане:
– Слушай, а зачем для операции потребовались именно мы, с иной-то планеты?
– Главным образом нам потребовалась именно ты. Нет у нас способного лидера… А протоиды знали, где искать такого.
– Что, совсем плохо с мужиками?
– Мы слишком уж «оцивилизовались», размякли, раскисли, а мужчины обабились. Ты даже не представляешь себе, с каким трудом удалось уговорить еще шесть человек для вашей команды… Я даже боюсь, что их к шапплам привязывать придется…
– Скажи, а Веда хорошо умела обращаться с этими вашими «паукоморфами»?
– Да, Веда часто ездила на шапплах по загородным территориям. А также летала довольно далеко на сверхпроводниковом крыле. Вы на вашей планете уже используете для полетов сверхпроводниковые крылья?
– Только в лабораторных условиях. Пока что такие приспособы у нас слишком громоздки…
– Ничего, скоро будете летать. Ваша планета очень похожа на нашу, даже размерами и… И, скорее всего, вскоре придет к такому же состоянию, когда некоторая часть людей, так называемых интеллектуалов, живет в роскоши в хорошо защищенных роботизированными системами экологически чистых городках, поместьях и колониях, примерно половина обитает в грязных промышленных центрах, а по незащищенным территориям рыскают орды голодных головорезов…
Веда хотела о многом расспросить Ардану, но тем временем в конференц-зал вошли шестеро молодых людей, двое из которых были девушками. Ардана, открывая лежащую перед ней зеленую тетрадь, сказала:
– Познакомитесь вы между собой позже, а я, с вашего разрешения, приступлю прямо к делу. Вчера вечером эту тетрадь наш дозорный биоморф нашел в лесу неподалеку от города на месте поспешно покинутого привала. Судя по следам, на привале были один человек и один шаппл… Итак, читаю.
«Я делаю эту запись, уже будучи неизлечимо больным. Меня зовут Хлуз, до недавнего времени я был членом клана вагзаков, выполнял функции порученца при военном штабе вождя Бладая. Для меня все началось с того, что однажды утром я был вызван лично Бладаем и получил поручение отправляться в определенный район Морванских гор для разведки. Скрывая от меня суть дела, Бладай сказал, что там, в горах, находится группа наших специальных ученых, занятых неким проектом, и неделю назад с ними неожиданно прервалась связь. Я должен был незамедлительно выехать на место, выяснить, в чем там дело, передать ученым, если они живы, от вождя пакет и получить ответ. Через два часа я выехал в дорогу.
Не буду описывать, чего мне стоило путешествие. Бладай настаивал, чтобы я торопился, и я гнал своего шаппла во всю прыть. Ехать по степи было, конечно же, легче, чем потом пробираться через горы. По ночам я заворачивался во множество одежд, ложился возле костра, но по утрам все равно просыпался от холода. Но наконец через пять дней я прибыл на место, хотя разыскать необходимый район в горах было не так просто.
Лагерь ученых находился на дне огромной каменной чаши. Некоторое время я смотрел сверху и не заметил в лагере ничего подозрительного, если, конечно, не считать нескольких лежащих повсюду трупов людей и шапплов. Никого живого я не видел… Я спустился вниз, чтобы все рассмотреть вблизи. Вид произошедшего в лагере несчастья вызвал у меня удручение и тошноту. Трупы и людей, и биоморфов выглядели очень странно, они были неимоверно вздутые, с полопавшейся кожей и выступившей наружу какой-то сизой жилистой массой. Я такого никогда не видел, хотя мне пришлось повидать мертвецов. Трупы лежали в таких позах, будто их выкручивали страшные судороги, ломавшие кости. Между тем, как ни странно, от мертвых тел не исходило никакого смрадного запаха. Был какой-то другой запах, немного сладковатый… Превозмогая себя, я начал обследовать лагерь, чтобы выяснить, что тут произошло. Везде одно и то же… Затем я наткнулся на все еще живого человека. Истерзанный, вздутый, он лежал на земле и пытался кровоточащими, уже беззубыми челюстями грызть ногу лежавшего рядом мертвого шаппла. С огромным трудом я заставил себя подойти поближе и посмотреть в налитые кровью глаза человека. И я обнаружил, что в них еще теплится разум… Увидев меня, человек хотел протянуть ко мне руку, но не смог этого сделать, только его глаза взмолились о помощи. Но я понятия не имел, как ему помочь! Я спросил человека, что произошло с лагерем. Хорошо еще, что он сумел ответить. Вот примерное, очищенное от слов муки и раскаяния, изложение состоявшейся между нами беседы.
– Я знаю, – сказал он, – ты послан Бладаем… В том, что с нами случилось, есть и его вина. Немедленно уходи! Предостереги всех, кого сможешь, от опытов с хемосинтетическими бактериями… Мы экспериментировали с ними и вот какой результат это дало… Уходи сейчас же! Я не знаю, на что способна эта зараза… При наборе критический массы несомненно произойдет взрыв… Уходи немедленно!
– Соберись и расскажи подробнее , что тут случилось! – сказал я.
– Бладай все знает, предупреди его… Сообщи обо всем, что увидел…
– Бладай ничего не знает, он послал меня выяснить.
– Знает! Я рассказал ему суть дела до того, как прервалась связь, а тебя он послал проверить… Он послал тебя на смерть…
– Я не уйду, – сказал я, – пока ты не расскажешь мне всего! (Ох уж это мое глупое любопытство!)
– Хорошо. Это был эксперимент. Бладаю было нужно мощное оружие, способное обеспечить его властью над ближайшими кланами и уничтожить все военные силы врага. В режиме строжайшей секретности мы начали выводить особый вид сверхпрожорливых хемосинтетических бактерий, предназначенных для создания оружия. Эти бактерии преобразовали выведенное нами биологическое вещество таким образом, что оно начало представлять собой нечто вроде скрученного в невероятно тугой узел комка мышц. Приводиться в действие эта бомба должна была электрическим импульсом. Когда мы решили провести испытания бомбы, я счел необходимым спрятаться в пещере подальше от места взрыва… Мои коллеги посчитали это ненужной предосторожностью. После взрыва они были поражены прямым излучением неведомой природы, поэтому заболели раньше меня… Но я тоже не избежал этой участи, поскольку излучение просочилось в пещеру… Если говорить без лишнего околонаучного мудрствования, то мы все превратились в бомбы, аналогичные по своей биологической структуре экспериментальной модели. Симптомы этого превращения следующие. Сначала человек начинает испытывать неутолимый голод, так как организм требует гигантского количества энергии. Больной начинает есть все, что попадется ему в руки… Обрати внимание, что в округе нет никакой растительности, мы съели ее вслед за нашими запасами пищи. Потом больное тело начинает трансформироваться – вся мышечная масса увеличивается в размерах… Я хочу, чтобы ты знал эти симптомы, и если почувствуешь их у себя, уходи подальше от людей…
– Хорошо, я сделаю это в случае чего.
Не теряя больше времени, я сел на своего шаппла и поехал в ущелье, выводящее из каменной чаши. Я спешил, но не проехал по ущелью и пяти минут, когда меня накрыло взрывной волной. Взрыв был очень сильным, меня сбросило с шаппла. Упав, я увидел, что на месте каменной чаши поднялся гигантский гриб… Меня несколько раз ударило летящими камнями, я лишь чудом остался жив и почти невредим. Лучше бы мне не повезло…
Через пять дней я ощутил симптом неутолимого голода и пришел в ужас. Хотя я знал, что так и будет… Сейчас, когда я делаю эту запись, я съел уже все свои припасы. Наши с шапплом тела еще не начали трансформироваться, но за этим, уверен, дело не станет. Все зависит от дозы излучения, которую мы получили. Мы держим путь в Гиблое Урочище, где Врапочалап может усыпить нас быстро и безболезненно… Мне только и осталось, что обратиться к людям с призывом не создавать новых видов оружия, они могут нести в себе непредсказуемые последствия. На этом я заканчиваю свой отчет с надеждой, что кто-то его найдет и прочитает…
Под чем подписываюсь 2 числа месяца побаста 79 года по Последнему летосчислению, Хлуз из клана вагзаков».
Ардана закончила чтение и сделала паузу, обведя всех взглядом.
– Я понимаю, у вас есть вопросы. Но цель задания, надеюсь, вам понятна?
Кавканашцы молчали.
– Нам надо либо убедиться, что Хлуз добрался до назначенного места, либо доставить его туда, так? – сказала Веда.
– Или хотя бы доставить в наиболее безлюдное место. Ну и о себе побеспокоиться, если что… В чьих-нибудь дурацких руках такая бомба…
Опять возникла пауза, поскольку Ардана не нашлась, как закончить предложение.
– А что за Врапочалап такой? – спросил Улуэш.
– Сейчас объясню, конечно же. Врапочалапы – это раса вечных космических скитальцев, санитаров планет. Жизнь каждой отдельной особи этой расы начинается с попадающего на планету семени величиной с маленькое зернышко. В более-менее подходящих условиях, лишенных космического холода, семя выпускает из себя тоненькие нити-гифы, чтобы потреблять из внешней среды питательные вещества. Но не чем попало питается маленький врапочалап, а только умершими животными, растениями, перегноем либо вредными, паразитирующими, подвергшимися нездоровым мутациям формами жизни. Постепенно, в течение не одной тысячи лет, семя увеличивается в размерах, обрастает мицелием-грибницей, превращается во взрослого врапочалапа. И нет предела его размерам… Он может выжидать и миллионы лет, формируясь очень умеренно, если флора и фауна планеты развиваются в правильном, гармоничном, божественном русле. Но если планетарная биологическая среда превращается в болезненную, паразитирующую, ядовитую, тут для врапочалапа наступает настоящее раздолье. Щупальца его мицелия стремительно растут и крепнут. Преградой их продвижению не делаются ни пустыни, ни океаны, ни горы. В считанные годы врапочалап покрывает своим мощным мицелием всю планету, превращает враждебную среду в благодатный гумус, годный для зарождения новой жизни. И когда на планете уже становится нечего перерабатывать, тогда врапочалап умирает, сам становясь питательной средой… И жизнь на планете начинается вновь с мельчайших бактерий. А размножаются врапочалапы только в том случае, если на планете их оказывается двое. Изначально бесполые, когда они встречаются, сплетаются щупальцами и начинают притягиваться друг к другу, один из них приобретает мужские половые признаки, другой женские. Этот «брачный танец» также может происходить сотни лет, но зато когда врапочалапы соединяются, сливаются в одно целое, происходит грандиознейший акт любви, накапливающий колоссальный энергетический заряд, и через некоторое время общее тело этих существ буквально взрывается, выбрасывая в космос мириады семян… И лишь считанное количество, может быть, всего одно-два из этих семян могут попасть на живую планету. Очень нескоро… А уж встреча двух врапочалапов и вовсе чрезвычайная редкость…
– Ох ничего себе зверюга! – воскликнул Скаб. – Теперь я понимаю, почему ваша эра называется Последней! Вашего монстра Врапочалапа, надо полагать, ничем не убьешь?
– Ничем, даже ядерным оружием, – сказала Ардана. – Разве что сделаешь его больше…
– А он еще маленький? – спросил Улуэш.
– Размером со средний город. Маленький еще… Веда, Скаб, Улуэш, как вы вообще смотрите на то, чтобы пожертвовать своими жизнями ради жизни на чужой планете?
– Что ж, хотя нас никто и не предупредил… – проговорила Веда. – Когда мы выезжаем?
– Сейчас только сделаем топографическую рекогносцировку. Задание важное и конфиденциальное, слишком торопиться не стоит. Кстати, никто не против, если мы назовем вас конфидентами? Вы будете не только нашими конфидентами, но и вообще конфидентами… ну, можно сказать, Провидения…

11.
Вид городка Кавканаша был такой, какой и следовало ожидать – стекло, пластик и солнечные батареи на внешних покрытиях невысоких зданий. В небе барражировали грузовые беспилотники и временами пролетали люди на сверхпроводниковых крылах. Примерно в центре города имелась видимая отовсюду вышка спутниковой связи.
На небольшой площади перед зданием Института пригарцовывали, устрашающе поигрывая клешнями, десять шапплов.
– Вон тот твой, Веда. – Ардана указала на почему-то самого невеселого биоморфа. – Его зовут Чап.
Это слово означало «плут».
– Самый хитрый, что ли? – спросила Веда.
– Скорее самый нежный… Только под жвалами пощекочи…
Но когда Веда подошла к шапплу, он повернулся к ней задом, разве что увенчанный приличным костяным кинжалом хвост на нее не наставил.
– Что такое, зверюга, совсем разобиделся? – Веда прикоснулась к хвосту шаппла. – Ладно, прости, чудище, теперь скучать нам не придется…
Чап ломаться долго не стал, он резко повернулся к девушке, наградил ее нежным ударом клешни по плечу, чуть не свалив с ног, затем стал соваться жвалами прямо в лицо. Веда пощекотала под его жвалами то, что в принципе могло называться шеей, – монстр принялся совершать радостные приседательные движения. На очередном книксене Веда, крепко хватаясь за усищи, вспрыгнула ему на спину. Вздыбив вверх передние лапы и хвост, шаппл издал радостный рык.
– Да-да, покатаемся! – воскликнула Веда, хлопая монстра по голове.
В путь, без лишней помпы, отряд из девятерых человек, одного биоробота и десяти шапплов отправился через полчаса. Наездники были облачены в костяные доспехи и имели самые современные автоматы. На выезде из города аватары землян уважительно посмотрели на защитную стену высотой около десяти метров и сторожевые вышки, оборудованные огромными роботизированными пулеметами.
«Конечно, в таких условиях можно и расслабиться, – подумала Веда. – И на весь мир, погрязающий в насилии, плевать…»
Некоторое время ехали по опоясывающему город ополью, покрытому молоденькой травой и утыканному там и сям купами только начинающего цвести красным низкорослого кустарника.
– Гоп! Гоп! Гоп!
Впереди, телепатически связанный с наездником по имени Барах, летел разведывательный птероморф. Территория была чистой, и шапплы, погоняемые кнутами, стремительно набирали скорость. Поначалу хитроватый монстр Веды не очень-то хотел бежать во всю прыть, даже немного приотстал от других, но потом, подчинившись ее понуждениям, взял общий темп. Веда испытывала восторг и, чувствуя, как тело обретает рефлекторную память, совсем не волновалась. Вскоре с правой стороны возник лес с высокими стройными деревьями, похожими на сосны. Скорость шапплов была уже сравнима со скоростью приличных земных автомобилей…
Скаб на своем шаппле поравнялся с Ведой.
– Мать, – крикнул он по-русски, – нам просто необходимо применить навыки промышленного шпионажа и выкрасть технологию этих замечательных биоморфов! Окажем большую услугу Земле-матушке!
Веда только кивнула, подумав об одном из основных законов Вселенной. Если Вселенная наблюдает за людьми и особо не вмешивается, ничего не дает просто так, заставляет трудиться, значит, на то есть причины… Нет, землянам не получится стать халявщиками, придется додуматься самим или… Примерно так…
А езда все продолжалась и продолжалась. Холмы, овраги, перелески… Часа через полтора на пути попалась приличная по ширине речка. Шапплы, не сбавляя скорости, бросились в воду и поплыли. Они были прекрасными пловцами, пусть и менее скоростными, чем бегунами. Ловко выбравшись на обрывистый песчаный берег, они продолжили путь. Еще час вдохновляющей гонки… Наконец, когда начало вечереть, в балке, где журчал ручей, Веда сделала знак остановиться.
Половина участников конфиденции отправилась собирать дрова и хворост, а другая сняла с шапплов поклажу и начала обустройство лагеря. Шапплы убежали добывать себе пропитание. Земляне-аватары уже знали, что эти монстры-биоморфы были абсолютно всеядны. Они могли питаться и той же самой пищей, что едят люди, и могли есть растения, зерно, солому, также были приспособлены к охоте на разную живность.
Некоторое время спустя Веда сидела у костра и меланхолично бросала в огонь щепки. Сзади к ней подошел Улуэш.
– Ну как тебе поездочка?
– Какой русский не любит быстрой езды!
– Запряженный в телегу. Слушай, а что это там делает Туин?
Веда обернулась. Биоробот стояла, расправив в стороны руки и делая пальцами такие движения, словно щупала воздух.
– Так спроси ее.
– Туин, скажи, пожалуйста, что ты делаешь.
– Пытаюсь обрести способность чувствовать природу. Нам это жизненно необходимо – природное чувствование… Сейчас я пытаюсь определить, не имеется ли здесь геопатогенной зоны.
– И как, получается? – спросила Веда.
– Пока нет, нужна какая-то дополнительная модификация…
– Тогда будь добра, иди сюда.
Туин подошла и присела.
– Ты не могла бы рассказать о вашей планете.
– Что именно вы хотите знать?
– Почему у вас тут все так… гм, устроено сейчас.
– Потому что это логический результат общества потребления. – Биоробот помолчала, собираясь с мыслями. – Знаете, у нас есть общепринятая аналогия… На нашей планете имеется такой зверек – тишун. Совершенно неагрессивный и питающийся растительной пищей. Вот только он очень любит тамристовые шишки. Нет, он их не ест, ему просто очень нравится, как они пахнут. И он постоянно тащит их в свою норку. Набивает под завязку, сам едва помещается. А иногда случается, что зверек находит шишку, несоразмерную лазу в норку. Но он все равно пытается ей завладеть, протолкнуть ее внутрь. Иногда получается, а иногда нет. Во втором случае тишун толкает шишку до тех пор, пока не лишается рассудка… А почему бы не бросить шишку? Никто не знает, ведь орешков в шишках уже нет, остаются одни оболочки. Зато приятно, эстетически пахнущие. Вот таким было и общество Децербы… Тогда, за несколько десятков лет до Последней эры, люди практически позабыли о своих традиционных религиях, оставив себе одну конформистскую – религию потребления, культ вещизма. Надо ли говорить о том, что потребительский спрос у большинства превышал платежные возможности? Проблему как бы решали кредиты…
– Мы в курсе такой темы, Туин. Что же было дальше? – спросил Улуэш.
– А ничего, чего бы заранее не могли предсказать, только до большинства не доходило. Кризис перепроизводства, кризис ресурсов, биржевой крах – это все произошло почти одновременно. К тому времени роботов уже было больше, чем людей. Но большинство людей от этого особо не выиграло. В городах была невероятная безработица. Только так называемые интеллектуалы, которые могли работать посредством глобальной компьютерной Сети и приобретать необходимые вещи с доставкой грузовыми беспилотниками, смогли обустроить для себя экопоселения и экогородки. В результате Кризиса государства развалились на составляющие, самыми крупными из которых оказались города. В городах в то время начались бунты и волнения, как будто кто-то что-то мог исправить… Множество людей ушло из городов, в основном, в леса. Одни, те, которые стали трудиться на земле, вернулись к первобытно-общинному строю, а другие, которые начали промышлять разбоем, и вовсе к каменному веку…

***
Когда, поужинав консервами, все улеглись спать, Веда мысленно произнесла «Абы Ра дал ка добра».
– Привет! – сказал Ра. – Ну как тебе на Децербе?
– Зачем мы здесь, Ра? Нам ведь никто не поверит, если по возвращении мы начнем читать мораль против потребительского отношения к жизни. Неужели нашу планету ожидает в скором времени то же самое? Ра, неужели никакого Бога нет, а наше существование бессмысленно и бесцельно? Бесконечное колесо сансары…
– Я думаю, там, в посмертном бытии, вы получаете то, чего достойны, выполняете те функции, к которым становитесь приспособлены. Иначе было бы очень несправедливо. А Бог… Я думаю, что он все-таки есть. Слишком сложно во Вселенной все устроено. Я могу тебе рассказать лишь то, до чего уже додумались ваши ученые. Что ты знаешь о квантовых полях?
– Ничего особенного.
– Вселенная – это громаднейший компьютер, состоящий из квантовых элементов – низкоэнергетичных реликтовых нейтрино. Разумеется, что этим компьютером должен кто-то управлять…
Ра говорил еще что-то про то, что физический вакуум – это не «абсолютное ничто», он наполнен колебаниями электромагнитных волн… Говорил про гипотезу, согласно которой торсионные поля могу трансформироваться в материю… Говорил еще про что-то…
– Угу, – пробормотала, засыпая, Веда. – Я все поняла, это так увлекательно…

***
С утра и целый день был длительный путь по затяжным пыльным солончакам, на которых не произрастало ничего, кроме хилого буро-зеленого стланика местами. Однообразие ландшафта действовало на Веду так же угнетающе, как на остальных. Но наконец, когда солнце уже клонилось к закату, вдали замаячило что-то вроде полосы ивняка, в ее прорехах заискрилась отражающая свет вода, и путешественники поняли, что сейчас будет очередная остановка на ночлег. Подъехав к реке, точнее, речушке, отряд остановил бег шапплов.
Лагерь начали разбивать в распадке метрах в тридцати от речки, чтобы поменьше грызли комары. Шапплы, едва их разгрузили, побежали добывать себе кормежку в реке.
Когда уже разбили лагерь, к возвращающимся в него с хворостом Веде, Улуэшу и Скабу подошел Барах.
– Мне кажется, мы неудачно выбрали место стоянки, – сказал он.
– Почему? – спросил Скаб.
– В нашу сторону с северо-запада движется шайка каких-то дикарей числом около тридцати человек.
– Отъедем с их пути? – предложила Веда.
– Погоди, давай разберемся, – сказал Улуэш.
– Шайка движется также и в сторону мирного города, – сказал Скаб. – Кто их знает, этих бандитов, они вполне могут подготовить неожиданную гадость…
– Пойди и поговори с кавканашцами, какого поведения от нас они ожидают.
– Лады! – Скаб отошел к костру, вокруг которого суетились кавканашцы.
– Как скоро бандиты будут здесь? – спросила Веда Бараха.
– Минут через десять.
– Мы не успеем замести следы…
– А так же собрать палатки, – сказал Улуэш. – И трусить перед малейшей опасностью просто нельзя.
Веда посмотрела на него уважительно. Вообще-то, она ожидала меньшей решительности…
Около минуты они ждали Скаба. Наконец он закончил разговор с кавканашцами.
– Сейчас определимся, – сказал Улуэш.
– Деремся, – коротко сказал Скаб, подойдя. – Цивилизованные простачки оказались… – Он поискал подходящее слово, но не нашел и добавил по-русски: – Прогрессорами.
Барах решил сойти за умного и лишних вопросов задавать не стал.
– Ну что ж делать! – сказала Веда. – Как дикари вооружены?
– Кто во что горазд, – сказал Барах. – Автоматы и пистолеты у них старенькие…
– Все понятно. – Затем Веда, бросая хворост и вытаскивая из-за спины автомат, громко сказала всем конфидентам: – Друзья, боевая готовность! Поужинаем позже. Надеюсь, в том же составе…
– А ты уверена? – вдруг раздался у нее в голове голос Ра.
– В том, что это делать правильно? – догадалась Веда.
– Именно. Убивать, вообще-то, не очень хорошо.
– А что делать? Бандиты движутся к мирному городу. Или ты предлагаешь дать деру?
– Я не знаю.
– И я не знаю… Да, убивать нельзя. Тех, кто сам не убивает. А на войне – как на войне.
– Только учти, перевести тебя там в гиперрежим, если что, я не смогу: слишком далеко.
– Поняла.
Вскоре на дальнем холме появились дикари. Судя по всему, впереди основного отряда шли разведчики, доложившие обстановку, поскольку головорезы сразу перешли в атаку. Затрещали автоматы, вокруг занявших позиции за камнями и деревьями конфидентов засвистели пули. Вскоре наступающие вполуприсядку бандиты, не сбавляя огня, припали к земле и затем стали передвигаться короткими перебежками между взгорками. Вот один поднялся, перебежал к другой кочке… Вот другой вывалился из-за дерева и переполз к камню… Еще один только вскочил, как тут же упал, сраженный шальной пулей… Веда увидела, что вот одному из конфидентов пуля попала в шею, и он тут же поник головой… Ей самой пуля чиркнула по шлему… Еще один из нападавших упал навзничь и больше не поднялся, потом второй… Перестрелка продолжалась уже около трех минут. Пули вздыбливали землю с той и с другой стороны… Бандиты неумолимо наступали…
И тут на помощь конфидентам подоспели шапплы. Издалека они услышали звуки перестрелки и поступили так, как и следовало поступить боевым друзьям. Шапплы ворвались на поле боя с тыла противников, начали рвать дикарей клешнями и жвалами, душить, ломая хребты, лапами и протыкать своими острыми хвостами. Как прекрасны они были в бою! Какая это была мощь! В течении нескольких секунд все было кончено. Если бы только Веду кто-то удосужился раньше просветить насчет таких способностей паукообразных биоморфов! Отряд не потерял бы одного убитым… Притом, что два человека были ранены.
Конечно же, мертвецов следовало похоронить. Местные головорезы, чрезвычайно грязные и вонючие еще при жизни, сейчас являли вовсе отвратительное зрелище, а уважение к природе надо начинать с собственных малых поступков…

***
Некоторое время спустя Улуэш, взяв с собой фляжку с вином, пригласил Веду на берег реки полюбоваться двумя лунами и понаблюдать за нырками опять вернувшихся к охоте на рыбу шапплов.
– Ну, рассказывай про свою книгу, – сказала Веда, когда они присели на берегу. – С самого начала хотела тебя об этом попросить.
– Если только в общих словах… – Улуэш, засмущавшись, почесал затылок. – Это не совсем проза, что-то вроде ироничной публицистики…
– Точно – ироничной? Поскольку всерьез так называемых ловеласов я вообще не воспринимаю.
– Я вообще не воспринимаю всерьез людей слишком серьезных… Итак. «Кодекс правильного ловеласа является обязательным к прочтению и исполнению ловеласам разного возраста, телосложения, социального статуса и интеллектуального развития. Исключение составляют личности неадекватные или использующие балаполок (бакрушек ласкового пола) как источник средств к существованию. Поскольку правильный ловелас альфонсом и содержанцем не является. Правильный ловелас – это бабник, повеса, пикапер, похотник, кобель, потаскун, селадон, юбочник, донжуан, волокита, плейбой и т.д., но никак не проститут и жиголо. В силу того, что правильный ловелас мудр, он знает, что при цене на услугу проститута, скажем, в 100 у.е., балаполка может потребовать от него единоразовой услуги, скажем, на 10 тысяч у.е. Тогда-то и выясняется истинная цена проститута. Альфонс – это человек, по большому счету, без чести, совести и морали. А правильный ловелас имеет свою морально устойчивую жизненную философию. Точнее, позицию. И отстаивать ему эту позицию удобнее всего лежа. Размышлять над Кодексом также удобнее всего в позиции лежа и с философским настроем ума…»
– Размышлять? – Веда усмехнулась. – Да еще и лежа? А правильный ли это ловелас, если он лежит без женщины? Надо еще подумать… Ну да продолжай, продолжай!
– «Для ловеласа женщины, ясно дело, всегда на первых местах в жизни. Просто он так устроен. У ловеласа мозг – это что-то вроде службы психологической разгрузки для тоскующих дам, сердце – излучатель простой человеческой доброты, хотя и чаще всего кратковременной, а член – второе любвеобильное «я», живущее своей отдельной, в буквальном смысле самостоятельной жизнью. Почетное главное место в шкале ценностей ловеласа, как это ни банально, занимает мать. Это не означает, что он маменькин сынок. Для ловеласа его тяга к балаполкам есть необоримая ностальгия… В силу чего настоящий ловелас идет по жизни под лозунгом: «Долой космополитов!»
– Что-то не совсем поняла…
– А для этого есть примечание. «На тот случай, если ловелас не знает значения слова «космополит», он должен обязательно его выяснить в целях недопущения ошибочного толкования данного правила. Если же ловелас все равно не поймет и ему надо еще объяснять, что такое метафора, гипербола, аллегория, фигуральность, то ему лучше отложить Кодекс, перестать шляться по пустышкам и заняться самообразованием. Потому что если кто-то захочет прочитать не Кодекс, а всего лишь «шкодекс» ловеласа, тот немного ошибется…»
– Так, погоди! – прервала Веда. – Это и весь, что ль, психологический портрет блудуна? Мозг – служба психологической разгрузки, а сердце – излучатель доброты? Ага-ага… Это у манипулятора-то женскими слабостями и потребителя их ласок?
– Я не такой, – сказал Максим. – Гм, в таком случае я никакой не бабник, а просто любитель женщин. Я продолжаю?
Веда кивнула.
– Далее… «Истинный правильный ловелас должен вести себя как Прометей – дарить балаполкам огонь страсти, жертвуя своей печенью. Но тут главное – не переборщить. Со здоровьем шутить нельзя потому, что у него очень специфическое чувство юмора: его ответные шутки могут поставить человека в курьезное положение, связанное с опорожнением кишечника. Кроме того алкоголь может создать для ловеласа тот единственный конфуз, при котором он способен покраснеть перед женщиной…»
– Совершенно верно: алкоголь сильно влияет на мозг.
– Согласен, это тоже надо отметить…
Они выпили из фляги, после чего Улуэш продолжал:
– «Правильный ловелас, между тем, не должен прибегать к дешевым штучкам, пытаясь спаивать женщин ради секса. Что касается отношений, то тут нормальные женщины умнее мужчин, даже по пьяни. Тот, кто считает иначе, просто никогда не угощал женщин в ресторане… Да-да, без выгулов балаполок по ресторанам ловеласу не обойтись, хотя бы затем, чтобы впоследствии уметь на раз распознавать пресловутых «чаек». Нормальная же женщина ходит в ресторан, чтобы, когда мужчина выпьет, убедиться, что на уме у него то же самое, что на языке. Если же балаполке необходимо выпить, чтобы раскрепоститься при общении с мужчиной, это, разумеется, показатель комплекса. Между тем, если комплексами собственной неполноценности страдают слишком робкие дуры, то маниями собственной полноценности наслаждаются слишком тщеславные кретинки. Нормальное состояние находится где-то посередине, определить его может только умный психолог, что, собственно, от ловеласа и требуется».
– Иногда женщины пьют потому, что мир, управляемый в основном мужчинами, кажется им слишком уродливым, – сказала Веда.
– В таком случае им надо прибегать к утешению вещами, изобретенными и реализованными мужчинами, а это почти все…
– Не волнуйся, я не ошарашенная феминистка. Я вообще считаю, что женщины, запудривающие ваши изобретательные мозги, – это тормоз прогресса… Продолжай.
– «Правильный ловелас должен знать, что ловеласничество – это своеобразная религия, в которой главная заповедь «Возлюби ближнюю свою!», а женщины – ангелы, которым ловеласы отдаются всей душой. Иногда это выражается в том, что ловелас меняет убеждения и становится священнослужителем какого-то традиционного религиозного культа. Похвально, очень похвально, когда человек сначала портит невинных девушек, потом принимает сан и исправляет падших… Интересно, а что такой человек делает из большей любви – первое или второе?»
– А если бабник упоротый атеист, ведущий происхождение от обезьяны? – спросила Веда. – Получается, никакого рая в отношениях с женщинами у него не бывает? Простой животный секс?
Улуэш засмеялся:
– Секс – всегда животный. Или ты занимаешься высокодуховным? Подмахиваешь, стонешь и тут же воодушевленную слезу пускаешь?
– Пошляк! Давай дальше.
– «Опытному правильному ловеласу всегда есть чему поучиться у неискушенного. У женщин сильно развит материнский инстинкт. Поэтому подкатывающему к балаполке бывалому ловеласу лучше всего иметь вид ребенка, открывающего новогодний подарок. Тут сгодится даже детский лепет, если он будет произнесен с дрожащими нотками в голосе и чувственностью. Это выгодно ловеласу – быть милым и наивным ребенком и позволить женщине проявить инстинкт, чтобы ему досталось не меньше внимания, чем ребенку… Но при этом совсем уж инфантильным быть нельзя. Женщины – это прежде всего женщины и их мысли вполне согласуются с мужскими. Надо одновременно быть понаглей. Потому что когда женщина считает, что «все мужики сволочи, у них одно на уме», то тут она думает так с затаенной радостью и надеждой, а вовсе не со злостью…»
– Да уж, во впадающих в детство безо всякого притворства вообще недостатка нет, поверь…
– В тебе умер великий литературный критик.
– Я и похвалить могу. Мы действительно думаем про сволочей с затаенной радостью. Те, которые не сволочи, – это всякие недотепы, зануды и ботаны. Дерзай дальше.
– «Правильный ловелас должен знать, каких мужчин любят балаполки нормальной ориентации. Балаполки любят мужчин трех видов: красавцев, которых они называют уродами, жеребцов, которых они называют быдлом, и умников, которых они называют дурачками. Есть еще меркантильные женщины, «любящие» всех подряд. Но если женщина отдается за деньги, то это не женщина, а лохотрон, в котором кинутая сторона обманывается с удовольствием. В общем, продающаяся женщина тот еще подарочек. Причем она на полном серьезе так считает, дескать, «если дам бесплатно, это будет огромным одолжением с моей стороны», и ведет себя соответственно. Опять же развод для павловских бобиков, обильно выделяющих слюну на женский филей…»
– Ха-ха-ха, бабник, развратничающий бесплатно, критикует проституток, развратничающих с материальной пользой…
– «Правильному ловеласу должно знать, что все балаполки расчетливы. У одних это любовь к расчету, у других расчет на любовь. Если бы женщины сочиняли мифы, у них Бог вначале создал бы женщину, может быть, чтобы на ней жениться. Но потом женщина так допекла бы Творца своими капризами и придирками, что он жениться передумал бы и создал бы для женщины мужчину, способного ей во всем потакать. Все балаполки знают, что мужчины только и делают, что ублажают их прихоти. Вообще-то, и вера в вечную жизнь возникла тогда, когда мужчина вознамерился дать женщине все, что она просит… Так что отсюда можно сделать вывод, что ловеласом движет желание познать и оценить всю полноту Божественного творения, проявленного в женщинах. Что это, как не гармония плотского и духовного, не так ли?»
– Да, именно так. В смысле – что мы, женщины, Божественные творения. А насчет гармонии плотского и духовного… Ты бы еще написал, что бабники именно тем и занимаются, что накапливают духовность.
– Хм-хм, кто знает! Камасутру придумала, пожалуй, самая духовная нация мира… Я иду дальше. «Правильный ловелас всегда является для балаполок единственным и неповторимым. Даже если балаполка сделает пластику ушей в расчете, что на них будет меньше повисать лапши, это ей не поможет. Истинный альфа-ловелас все равно будет единственным и неповторимым. Он сделает для этого все. Единственно, чего не должен делать единственный и неповторимый ловелас, так это повторяться».
-- Ну и как этого достичь?
-- Нужно смотреть примечание к правилу.
-- Оно есть?
-- «Единственность и неповторимость не может заключаться в исполнении единственно правильных правил». Это примечание.
– Вот тут в точку. С начитанным и остроумным мужиком и секс приятней. Гормоны удовольствия лучше выделяются.
-- «Чем больше женщин, тем меньше повторений».
-- Гм… Но и у нас – чем больше мужиков, тем меньше повторений… Давай дальше.
– «Правильный ловелас не должен делать «ку» (не куни) перед каждой смазливой и фигуристой фифой и бегать за каждой юбкой. Во-первых, ловелас не допустит, чтобы юбки от него убегали; во-вторых, сейчас балаполки чаще ходят в брюках; в-третьих, он знает, что судьба может занести его исключительно случайно на сейшн трансвеститов, и тогда эта привычка может сослужить ему плохую службу; и в четвертых, ловелас потому и ловелас, что он не ищет всякую, он ищет женщину с изюминкой. Что такое изюминка в женщине? Это прежде всего издуминка. Нет страшнее и карикатурнее женщины, чем смазливая тупица. Хотя глупая баба – это наказание мужчине за его блудливые грехи…»
– Ого, это как же понимать-то? Что все ловеласы – высокоморальные интеллектуалы, западающие только на «издуминок»?
– Правильные ловеласы именно такие. Речь не идет о каких-то там коллекционерах.
– Ой, а я, глупая, не поняла. Беда какая – не западет на меня правильный ловелас. Я этого не переживу!
– «Правильный опытный ловелас знает, что покорять балаполку нужно без лишних горячности, суетливости и геройства. Почти каждая балаполка считает себя плодом, висящим на такой высокой ветке, что долезть до нее может только самый ловкий. Однако обычно заставляет плод упасть неспешно подкравшийся и подточивший его червячок…»
– Тут тоже нужно примечание!
– Оно есть. «Примечание. Речь в правиле идет о том, что успешный ловелас – это прирожденный шпион. То есть, во-первых, гений конспирации. Ни одна балаполка не должна знать, что он бабник. А если и узнает… разве что только тогда, когда он начнет говорить на своем ловеласком языке во время крепкого, восстанавливающего силы сна. Во-вторых, ловелас должен идеально владеть языком при контактах с иностранками. И с не иностранками тоже. В-третьих, ловелас должен умело ориентироваться в жизненных обстоятельствах, например, понимая, что иной раз применять фрейдизм при любви женщины к обыкновенным бананам как раз таки нельзя, потому что тут женщина может сидеть на диете, и на голодный желудок она меньше всего думает о фаллических символах. И главное! Ловеласу всегда нужно помнить, что враг не дремлет! Надо быть хитрей остальных и спать как можно меньше… И отдыхать можно только с чувством выполненного долга перед Родиной… тьфу ты, перед Женщиной!»
Слушая Улуэша и глядя на него, Веда понимала, что он весьма неглуп. И все чаще ловила себя на мысли, что сейчас она предпочла бы заняться практикой, а не теорией…

12.
– Ну, как себя чувствуешь? – телепатически спросил Ра, когда Веда легла отдыхать.
– Прекрасно! Улуэш такой… Он прям-таки заряжает позитивной энергетикой!
– Это видно. Но я о другом. Понравилось убивать?
– Глупости. Нет, конечно. Но для созидательного развития общества этой планеты так будет лучше…
– Это просто цинизм.
– Отнюдь. Это эволюция. Они хотели нас скушать, возможно даже, не в переносном смысле, но мы оказались сильнее.
– Да, я понял уже, что ты любительница демонстрировать свою крутизну. Но и не такие крутые обламывались… Может быть, Бог наказывал?
– Сам Бог? Это вряд ли… Величие этого существа измеряется масштабом Вселенной. Мы для него как микробы… А крутых наказывал эволюционный механизм, определенный Богом.
– Как-то странно это слышать…
– Что? Про Бога и эволюцию?
– Ну да, еще и от женщины.
– Если Бог существует, эволюция – это патентованное проявление его воли на планетах. Уж больно мудрено и продуманно, как ты и говорил, эта эволюция устроена. А вот то, что эта эволюция продолжается многие миллионы лет и, судя по всему, не собирается останавливаться, – это говорит о некоторой ограниченности Бога. Да, вот так, я не верю в его всемогущество!
– Почему?
– Я думаю, Бог изначально существовал на уровне пустого пространства-времени, он был всего лишь торсионным полем…
– Ну-ну, рассуждай.
– Потом из торсионных полей возникла материя, а Бог там, в торсионных полях, так и остался… Но если даже говорить, что Бог имеет какое-то материальное воплощение, то наверняка он находится где-то очень далеко. Скажем, в центре Вселенной, как тебе, а?
– Возможно.
– А держит связь он с эволюционирующими планетами при помощи этих самых торсионных волн. Или не знаю, как их назвать… Полями, скажем, реликтовых нейтрино…
– Вот именно – как их назвать? Всякие разговоры о торсионных полях псевдонаучны, но и ученые далеко не все знают насчет мельчайших частиц… Так что тут вполне можно применить термин «святодуховные волны», чтоб никому обидно не было.
– Что ж, давай применим. Но ты меня все равно не заманишь в религиозность. Я останусь на позиции, что Бог – азартный и заядлый эволюционист. И его это нисколько не умаляет. Цель эволюции – торжество жизни. Мы же должны выполнять план, то есть созидать и утверждать жизнь любыми способами. Понимаешь теперь, почему меня ни капли не мучает совесть?
– Да давно понял, сам живу примерно в таком же мыслительном измерении не первый миллион лет… И не первый миллион лет мучаюсь вопросом существования Бога. И молюсь…
– Ты – молишься???
– Есть маленько… Я произношу простую честную молитву, чтобы не загружать вселенское информационное поле излишним словоблудием.
– Если не секрет, какую молитву?
– «Здравствуй, Бог! – говорю я. – Если ты считаешь нужным не отвечать, это не так уж и важно. Просто дай мне силы и возможность делать то, что я хочу делать и что полезно для мира. Для моего же дела мне нужны чистый разум и добрая воля. Дай мне это, и я постараюсь соответствовать твоим ожиданиям».
– И все?
– А что еще нужно? Я, конечно, понимаю, что такая молитва может быть простым аутотренингом, но тем не менее, она помогает не распыляться на мелочи… И я думаю, что Бог прежде всего помогает делающим, а не болтающим, так, по крайней мере, устроен мир.
– Слушай, Ра, а ты когда-нибудь умрешь?
– Нет, меня можно только прихлопнуть, да и то надо сильно постараться, защиту не пробьет даже ядерная бомба. Хотя страха смерти у меня нет… Ладно, сменим тему. Итак, если уж зашел разговор о твоей крутизне, ты обещала рассказать о своих стервозных способностях.
– А, тут все просто. Во-первых, при общении с оперативными объектами я становлюсь очень внимательной. Мужчины любят, когда их слушают, любят говорить о себе любимом. Что ж… Но мой интерес искренен – чтобы не проколоться в беседе, всегда надо помнить, о чем говорил собеседник раньше. Во-вторых, я умею искренне улыбаться. Уж и не знаю, наверное, это просто специальный шпионский аутотренинг, но когда мужики шутят, мне взаправдашно смешно, пусть шутки порой пошлые и плоские. В-третьих, я начитана по определенной технологии и умею поддерживать разговор на широкий спектр тем. И эти темы задают мужчины. Кроме того, я знаю, когда нужно объективно похвалить человека, я не критикую, разве что слегка, не придираюсь по пустякам, не позволяю себе грубости и хамства… Но все это по ходу дела, автоматическая обыденность. В самую первую очередь я демонстрирую человеку честность. Скажем, насчет подарков я сразу говорю, что они никак не повлияют на наши отношения, лучше кавалеру вообще их не дарить…
– И что, не дарят?
– Да нет, дарят все равно, у мужчин свои шаблоны поведения. Но повторюсь – я честна. Раньше стервой, как я говорила, называли падаль. Но и она должна была эволюционировать, куда-то деваться… А значения слов меняются. И теперь стерва – это мудрая, прежде всего, женщина. Это чисто прагматические качества, чтобы привлекать самцов. Какой с тебя прок, если ты не умеешь выживать в мире мужчин? Ну останешься вредной старой девой. А мир мужчин, как и весь реальный мир, платит добром только за реальную пользу. Не за какие-нибудь заморочки, лишь бы продемонстрировать свою оригинальность, не за надиктованные глянцевыми журналами шаблоны, не за дурь в голове, а за реальную пользу. Мы все клетки в этом мирском организме. Мужчинам нужны клетки… Как бы это сказать?
– Яйцеклетки?
– Ха-ха, шутник! Нет, не только яйцеклетки. Но клетки жизнестойкие, позитивные, иммунные. Да, именно иммунные. Мы ведь всего лишь животные по своему поведению, а животное всегда стремится выживать. А я выживаю очень неплохо, смею тебя уверить.
– Да-да, помню, у тебя ведь апгрейд мозга.
– У меня апгрейд, в основном, в том плане, что активнее выделяются гормоны и, в убойных дозах, феромоны… Гормоны делают меня по-настоящему сексуальной. Только в очень крайнем случае, если партнер совсем противный, я как бы отключаю сознание, но с симпатичными мужиками секса мне хочется практически всегда. И мужики это чувствуют. Тактильные ощущения, зрачки, голос и так далее…
– А знаешь ли, там у вас, на Децербе, ученые умеют усиливать желающим сексуальные ощущения…
– Тоже стимулируют выброс гормонов? Этого следовало ожидать.
– Еще наноинъекции в высшие отделы нервной системы… Так что, может, тебе стоит успеть соблазнить Улуэша, чтобы испытать такой «технологичный оргазм»?
– Это как? Как у свиньи – оргазм полчаса? Если я и соблазню Улуэша, то не ради оргазма. Каким бы он ни был. Секса у меня было предостаточно, а вот чего-то человеческого…
– Что, втрескалась по уши?
– Ага.
– Знаешь, о чем я жалею на протяжении миллионов лет?
– О том, что ты не можешь втиснуть свое громоздкое сознание в тело человека?
– Догадливая. Эх, ладно, давай спи, у тебя был действительно трудный день. Песенку спеть?
– Какую-нибудь древнюю…

***
После полудня следующего дня отряд подъехал к экогородку под названием Клоду.
«Что за претенциозное название? – подумала Веда по-русски. – И кто же здесь живет – клодуны и клодушки?»
Оказалось, что клодуане и клодуанки…
Отслеживаемые взглядами камер на пулеметных вышках, конфиденты подъехали к воротам. Операторы местной системы безопасности были осведомлены Арданой о визите кавканашцев, поэтому ворота открылись сразу.
Дома в Клоду были не такими модерновыми, как в Кавканаше. Особнячки в два-три этажа, с теми же солнечными панелями на крышах, но при этом стены их были окрашены в яркие тона, а участки огорожены прозрачными пластиковыми заборами. Было как-то немноголюдно. По улице, по которой ехали конфиденты, прошли всего две пожилые женщины, а на участках у бассейнов возлежали на лежаках две загорающие молодухи. И те, и другие смотрели на гостей без особого любопытства, впрочем, глаз их за огромными солнцезащитными очками видно не было.
Вскоре улица вывела к маленькому внутреннему озерцу с прекрасным «средиземноморским» пляжем вокруг, и у конфидентов появилось намерение искупаться. Заминка с раздеванием возникла потому, что, если не считать четырехруких биороботов без половых признаков, разносивших напитки и закуски, на пляже загорали одни молодые женщины в пестрых, аляповатых даже купальниках и огромных очках. А куда делись мужчины? Не выскочат ли они из домов при оружии тогда, когда гости будут купаться безоружные?
Веда присела на свободный лежак рядом с местной девушкой в оранжевом купальнике и почему-то зеленых туфлях на длинной шпильке.
– Привет! Меня зовут Веда, мы из Кавканаша.
– Приветик! – жеманно ответила девица, и Веда сразу все поняла. – А я – Жинжирита. Но все называют меня Джинжи. А у вас в Кавканаше женщины тоже вынуждены заниматься промыслом?
– Каким промыслом? – не поняла Веда.
– Ну, разным… – пространно проговорила Джинжи. – Наши мужчины тоже надевают на себя доспехи, когда отправляются на промысел… Они приносят нам электронные карты, драгоценности, одежду…
– И как они это добывают?
– Ой, да какая разница?! Лишь бы приносили.
– И что ж, сейчас в городе вообще нет мужчин?
– Ну как сказать… Кликописцы сидят за своими компьютерами, но разве их назовешь мужчинами? Они даже загорать не выходят.
«Понятно, – подумала Веда, – люди, обеспечивающие этих никчемных дамочек почти всем необходимым за счет экспроприированных и взломанных электронно-валютных карт, у них и за мужчин не считаются».
– Разве что кликописец Друбез, – продолжала Джинжи, – главный у них, к нам иногда выходит, чаще всего, когда надо кому-то составить гороскоп… Вот этого у него не отнять – гороскопы он умные составляет.
«Да уж, эта барышня – полная обморочка, не знает даже, что гороскопы можно брать и из местного Интернета. Видимо, слово «кликописец» обозначает здесь еще и какого-то жреца, шамана…»
– Еще он предсказывает погоду и дает другие магические советы.
«Неужели инволюция происходит так быстро?»
– Все с вами понятно.
– Что понятно?
– Я хочу сказать, что ты интересно рассказываешь.
– Да, я это умею! – Джинжи широко заулыбалась. – Моя подруга Деша иногда даже засыпает, слушая меня. Знаешь, а ты чем-то похожа на Дешу… Правда, у нее глаза побольше. Знаешь, у нее такие большие глаза, что когда она удивляется, они практически вылезают из орбит!
«Что ж, надо отдать этой Джинжи должное: так виртуозно опустить лучшую подругу – это еще надо уметь!»
С этой мыслью Веда попыталась расстегнуть ремни панциря. Ей было жарко, хотелось искупаться, но справиться с застежками почти под мышками было очень сложно. Тогда она позвала Туин. Когда биоробот подошла, Веда представила ее Джинжи:
– Познакомьтесь, это Туин. Хотя она и биоробот, но поумней некоторых будет…
– Биоробот? – пухлые губы Джинжи скривило презрение. – Не буду я с ней знакомиться, больно надо!
– Почему же? – спросила Веда.
– Потому что все эти биороботы и биоморфы созданы, чтобы прислуживать нам, людям. У них и мозги так настроены, чтобы только выполнять команды. О чем с ними говорить?
– Конечно, вам с ней говорить не о чем, – сказала Веда, когда Туин, расстегнув ремни, отошла. – Слушай, а почему ты в туфлях? Разве удобно загорать на пляже в жарких туфлях?
– Ты что, совсем глупая? – голос Джинжи выражал искреннее удивление. – Это же «Тьюзи»!
– Ну и что?
Джинжи на некоторое время задумалась.
– Да, правильно, – затем нехотя признала она, – какой только глупец придумал прилеплять фирменный знак на подошву! Надо было просто сзади…
– А, все ясно. – Веда подумала, что если бы у купальника Джинжи лейбл был бы на внутренней стороне, она бы носила купальник наизнанку? – Стоит ли обращать внимание на общественное мнение, если большинство не имеет мнения собственного?..
– Что?
– Ничего, это я так… Слушай, а сколько тебе лет?
– Восемнадцать. А что?
– Да нет, ничего, просто подумалось. Старая калоша (Веда сказала это слово по-русски), претендующая выглядеть не меньше, чем на восемнадцать, обычно не особо претендует, чтобы мыслить больше, чем на восемь…
– Что?
– Ничего, забудь.
К этому моменту Веда была уже в технологичном быстросохнущем купальнике, который она предусмотрительно надела в Кавканаше. Джинжи осмотрела ее оценивающе.
– Нормальная фигурка, – с деланным безразличием сказала она. – И купальник красивый.
– Ты уходить не собираешься? Я только искупнусь…
– Хорошо, я буду здесь.
Когда Веда выходила из воды, остальные конфиденты, кроме перевязанных раненных, еще продолжали купаться.
– А вот и я, – сказала она Джинжи. – А почему ты не купаешься?
– Я купаюсь только в своем бассейне в очищенной воде. А здесь всякие кислотные дожди и прочая дрянь…
В это время мимо проходила молодая женщина в легком цветном балахоне и широкополой шляпе.
– Привет, Джинжи! – поздоровалась она.
Но Джинжи предпочла промолчать и отвернуться.
– Что, поссорились? – спросила Веда.
– Вот еще! Надо мне с ней вообще общаться!
– А в чем проблема?
– Ты разве не заметила, что у нее нет зуба?
– И что из того?
– А то, что она фуца.
– Кто-кто? Что это значит?
– Ну как… Фуца и фуца…
– Не чистит зубы, и они выпадают?
– О, если бы она еще и зубы не чистила, это вообще был бы мрак!
– Так что же случилось?
– Эта дура поскользнулась у бассейна и выбила зуб.
– А до этого она была нормальной?
– До этого она была элитной.
– А если она вставит зуб?
– Тогда все будет хорошо.
– Но это же глупость!
– Это не глупость, а статусность. Ты должна всегда соответствовать… Если же ты этого не умеешь делать, ты теряешь очки.
– А зачем вам вообще набирать очки?
– Чтобы нравиться мужчинам. Мужчин у нас мало…
«Ага, самая обычная конкуренция, – подумала Веда. – Интересно, насколько она острая?»
– Сколько же у вас всего мужчин?
– Неделю назад на промысел ушли тридцать два человека.
– А женщин?
– Нормальных около ста.
– А сколько ненормальных?
– А кто их считал? Фуцы же… А ты, Веда, хочешь сказать, что у вас в Кавканаше уродливые и старые тоже находят для себя мужчин?
– У нас в Кавканаше по-разному. Но внешность и возраст не влияют на то, будут ли молодые и красивые считать себя элитой или нет.
– Глупые вы! Зачем нормальным и сильным мужчинам связываться с уродливыми и старыми фуцами?!
С такой логикой трудно было спорить. Действительно, зачем? Если бы в Кавканаше была такая же конкуренция женщин за мужчин, не факт, что она не приняла бы такие же гротескные формы…
– Зато у вас нет фирменных тавро, – сказала Веда.
– О, а это как?
– У нас самые классные дамочки летают в самые крутые фирмы, их там оценивают на подиумах и ставят на ягодицы специальные тавро… Тут я ни одного такого не вижу.
– Ух ты! Надо будет нашим рассказать. А в какие фирмы надо летать?
– Ну… Я узнаю, а потом с тобой свяжусь.
– А у тебя есть такое? Я не вижу…
– У меня? Не, у меня нет. Знаешь, как-то было не досуг.
– Жаль, хотелось бы взглянуть. – Джинжи сделала мечтательную паузу. – Ну все, я пошла спать.
– Устала? – Веда едва смогла скрыть иронию.
– Нет, просто сегодня у нас Ночь Любви…
– У тебя с твоим мужчиной?
– Нет, у всех нас… Пока!
У Веды к Джинжи был еще целый ряд вопросов, но тут из-за полосы деревьев появился и спикировал к ней небольшой беспилотник-квадракоптер. К нему была прикреплена открытка следующего содержания:
«Уважаемые кавканашцы! Вы приглашаетесь в Интеллект-холл для интеллигентной беседы с кликописцами. С почтением, мастер кликописи Керт Друбез».
Через пятнадцать минут конфиденты, опять облаченные в доспехи, подходили к стеклянной двери этого самого Интеллект-холла. Дверь открылась автоматически, и они вошли внутрь сверкающего хромированной отделкой здания.
Мастер Друбез, мужчина лет тридцати пяти, с бородкой и длинными, до плеч, волосами, вышел к ним самолично и пожал всем руки.
– Предлагаю всем подкрепиться. Мы покупаем только экологически чистые продукты со специальных ферм. Согласны?
Конечно же, конфиденты, пресыщенные уже своими консервами, согласились.
Прежде всего биороботы принесли в гостиную аперитив и разлили его по бокалам.
– За удачное осуществление вашей миссии! – Друбез поднял бокал.
– Почему вы считаете, что у нас имеется какая-то миссия? – спросила Веда.
– Давайте сразу перейдем на «ты». Не такие уж мы старые и чопорные. А насчет миссии… Я даже могу частично угадать, какая такая она у вас.
– Ну-ка, ну-ка, интересно. Может быть, мы сами чего не знаем…
– Вы преследуете одинокого ездока странной наружности, который проезжал неподалеку от нас не далее, как вчера утром… – Друбез выжидательно обвел конфидентов взглядом. – Я прав?
– Возможно, – сказала Веда. – Вы хорошо мониторите окружающую территорию. А чем была так странна наружность этого ездока?
– Он был как-то странно перекошенным и со странным сизым цветом лица. И не только он сам, но и его шаппл. Вы когда-нибудь видели сизых перекошенных шапплов?
– Не приходилось.
– Вот и я не видел. Вы будете со мной откровенны и скажете, чем они оба больны?
– У этой болезни пока нет названия… Но если начнется эпидемия, плохо придется всему миру.
– Значит, вы спасаете мир?
– Именно так.
– Стало быть, и нас заодно. Чем я могу быть полезен? Очень хочется быть полезным всему миру, а не только сотне взбалмошных кокоток.
– Наших шапплов покормят? – спросил Улуэш.
– Конечно! Сейчас. – Друбез связался по мобильной связи с кем-то из биороботов и отдал распоряжение. – Итак, что-нибудь еще?
– Скажи, что за Ночь Любви у вас тут намечается?
– Не у нас. У них, у кокоток. Сегодня возвращаются их мужчины, и это будет отмечаться особым ритуалом… Впрочем, тут скрывать особо нечего, если вы не чураетесь порнографических деталей…
– Значит, девушки будут заниматься сексом, а вы будете за этим наблюдать?
– Именно. Наша кликопись – это ведь не только умение взламывать электронные карты и счета, как вы могли подумать. Это еще и серьезные этологические исследования. Ведь наши самки и самцы – натуральные животные, живущие примитивными инстинктами…
– А еще записи неплохо продаются, – предположил Скаб.
– Ну, как же без этого! – Друбез непринужденно осклабился. – Знаете, в нашем мире не так уж просто зарабатывать деньги. Особенно при таких запросах бабья… Между тем, это бабье вовсе не против…
– У вас тут прямо театр абсурда какой-то! – сказал Улуэш. – А как же дети? Как вы их вообще воспитываете?
– А что – дети? Дети все вместе воспитываются в интернате.
– И из мальчиков вы воспитываете разбойников, а из девочек потребительниц?
– А вот тут вы не угадали. Наших детей мы готовим к будущему.
– Это к какому же?
– К какому? – Друбез сделал паузу. – Вы, может быть, не знаете, но до Кризиса в наших массмедиа и Сети широко обсуждаемой была тема «Крах капитализма». Пока капитализм успешно работал, кто только не предсказывал его крах и мировой Кризис. Но люди продолжали усиленно потреблять, надеясь на лучшее и не думая, как это лучшее устроить…
«Да, – подумала Веда – женский шопоголизм неизлечим. Да и мужской тоже болезнь…»
– А между тем решение проблемы лежало на поверхности. Вы, конечно, знаете, что когда-то в мире было несколько стран, в том числе наша, Таратега, поставивших социалистические эксперименты…
– Допустим, – осторожно сказала Веда.
«Как все похоже… Быть может, все разумные планеты развиваются по одной и той же программе?»
– Эти страны перешли к централизованному управлению и плановым экономикам. То есть административными мерами умерили бездумное потребление.
– Это как – народная власть плюс электрификация всех границ?
– Не надо, пожалуйста, иронизировать. Конечно, у социалистических стран ничего не получилось. Но просто потому, что было слишком рано. Личина планетарного капитализма казалась более симпатичной, чем лицо социализма…
– А, я поняла, теперь же социалистам можно сказать: «Мы покажем вам не то рыло, которое было, а очень человеческое лицо социализма». Я права?
– Именно! Время приходит. Разваленные страны Децербы будут вскоре объединяться вновь на основе идеологии социализма.
– Призрак коммунизма бродит по Децербе… – проговорил Скаб.
– Да-да, можно сказать так: призрак бродит. Поскольку социализм – это лишь начальная стадия коммунизма.
– Скажи, а как эти самые социалистические страны относились к религии? – спросила Веда. – Я что-то плохо помню…
– Опять иронизируешь? Да, к религиям социалистические страны относились не очень хорошо, даже с враждебностью. Социализм подразумевает свою идеологию, отличную от религиозной…
– Тогда и у вас ничего не получится. Идеологии нужно согласовать. Думаю, если социалистические строители пойдут навстречу, религия, допустим, таратегская, сделает ответный ход и окропит «призрак коммунизма» святой водицей…
– Да, наверное, ты права. Наш новый социализм сперва будет на ручном, потом на административном управлении, и религия может быть при этом очень полезной. Конечно, былые эксперименты социалистического строительства были провалены не потому, что социалисты боролись с религиями, а потому, что людям хотелось лучше жить, то есть при капитализме… Но и борьба с несогласными верующими забирала много тех сил, которые могли быть направленны на полезные дела.
– Итак, теперь надо учесть ошибки и начать совместное строительство Царствия Небесного здесь, на планете, а не где-то там в посмертном будущем, – сказала Веда.
– Опять ты иронизируешь. Не веришь в нашу идею?
– А много ли этих самых «вас»? Несколько мечтателей из Клоду мир к социализму не перенаправят.
– Нас очень много. Ты даже не представляешь себе, сколько людей в Сети нас поддерживают.
– Это все кликопись. Сидят себе досужие мечтатели, которым нечем серьезным себя занять, и фантазируют о будущем. Диванные деятели между жрачкой и спячкой. Нет, товарищ Друбез, чтобы сделать что-то стоящее, нужны люди посерьезней.
– Но вы-то не диванные деятели. Вот послушайте…
Агитационная речь Друбеза продолжалась до самого наступления вечера. Конфиденты несколько раз пытались направить беседу в другое русло, но у них ничего не получалось. Но наконец Друбез сам понял, что слишком увлекся.
– Примерно так… – сказал он.
– Ну что ж, вот что я тебе скажу… – проговорила Веда. – Эта твоя идеология – сущая ерунда по сравнению с потребительской идеологией. И все религии – ерунда по сравнению с потребительским сектантством. У ваших потребительниц есть Идол, которому они никогда не изменят, от которого никогда не отступятся, хоть на кострах их жги. Потребительниц не вразумить даже угрозой конца света, который может проистекать из потребительства. Если ваши женщины уже знают, что социализм не может им дать того, чего они хотят, они никогда уже не клюнут на социалистическую идеологию. Может быть вам, кликописцам, лучше обратить внимание на ваших женщин, чем заниматься всякой ерундой?
Друбез не стал отвечать на этот вопрос.
– Скоро начнется церемония, – сказал он через паузу. – Пройдемте в аппаратную.
В аппаратной комнате на столах и стенах имелось множество мониторов, отображающих жизнь в Клоду в самых разных ракурсах. Когда конфиденты удобно расселись в креслах, Друбез настроил мониторы перед ними на показ капища.
Так называемое капище представляло собой обыкновенную круглую площадь, обрамленную терракотовыми изваяниями сплетенных в разных позах мужских и женских тел. В центре площади находился круглый же неглубокий бассейн, посредине которого имелся идол в виде уродливого существа с непропорционально большим эрегированным членом. Площадь, борта бассейна и постамент идола были выложены цветной керамикой. Как бы дополняя пошлость вида капища, на аллее, ведущей к нему, сейчас собирались молодые клодуанки в белых балахонах и с закрытыми горящими лампадками в руках. Среди девушек особо выделялась особа в розовом балахоне и с бутафорской короной на голове.
– Это Риста, – пояснил Друбез. – В этот раз она вытянула жребий совокупиться с вождем первой.
– Что-то я вообще не вижу, с кем они все собрались совокупляться… – сказала Веда.
– Самцы должны появиться к самому сакральному часу – к полуночи.
– А, ну да, священная церемония.
Вскоре девушки на аллее собрались, выстроились во что-то вроде процессии и затянули тягучее песнопение. Предводительствуемая Ристой, процессия двинулась в сторону капища.
На площади процессия обошла бассейн три раза по часовой стрелке, затем, когда Риста подняла руку, остановилась. Девушки, не прекращая петь, точнее, ныть, стали расходиться и ставить лампадки перед изваяниями. Тем временем Риста зашла в бассейн, поставила свою лампадку перед идолом и начала церемонно избавляться от одежды. К ней подступили две наперсницы, сняли с нее корону и надели ее на голову идола. После чего они принялись лить на голую «королеву» воду из сложенных ковшиками ладоней. Другие девушки тоже начали раздеваться, входить в бассейн и совершать ритуальные омовения друг друга. Это было хоть и пошло, но мужчины из конфидентов заметно напряглись, будто ожидая чего-то.
Но ничего такого не последовало. Омыв друг друга, девушки прекратили петь, встали вокруг идола на колени, молитвенно соединив руки. Хотя выглядело это вовсе не как молитва, а как сексуальная поза…
«Интересно, что сказал бы сейчас Фрейд?» – подумала Веда.
Тем временем «молитва» закончилась, девушки стали выходить из бассейна. Ристе снова надели на голову корону. Откуда-то из спрятанных динамиков заиграла медленная музыка и участницы действа, кто в паре, кто самостоятельно, начали совершать танцевальные телодвижения. Телодвижения были хаотичными, кто во что горазд, у кого-то это получалось изящно, у кого-то неуклюже, и конфиденты заулыбались разными улыбками.
– Вот, собственно, и все, – сказал Друбез. – Сейчас будет ожидание.
– До полуночи еще около часа, – сказала Веда, посмотрев на часы.
Друбез, демонстрируя безразличие, повернулся к другим мониторам, наблюдающим за прилегающей к городу территорией.
– Хотите – ждите, хотите – пойдем, я провожу вас до гостевого дома.
– Пожалуй, мы пойдем спать.

13.
В гостевом особняке было всего пять спален.
– Я буду спать в гостиной на диване, – упредительно заявил Улуэш.
– Не выдумывай, мы с тобой прекрасно поместимся в одной комнате! – сказала Веда.
Улуэш посмотрел на нее долгим взглядом, но ничего не ответил.
В комнате Веда сразу, лишь поспешно сняв доспехи, плюхнулась на кровать с правой стороны.
– Извиняй, если что, но мне так привычней.
– Да ничего, все нормально…
Видя смущение Улуэша, Веда решила над ним подтрунить.
– Эх, мужика бы сейчас… – потягиваясь, проговорила она томным голосом.
Улуэш явно растерялся:
– Твои бы мне проблемы…
– Чего-чего?
– Ой, я не то имел в виду! – еще больше засмущался он. – Знаешь, нам не стоит этим заниматься.
– Да успокойся, не собираюсь я тебя соблазнять. Просто для мужчины грех не воодушевиться женским стриптизом и грех же приколисткам упускать такие случаи… Проще говоря, я хотела поприкалываться.
– Люди придают сексу слишком большое значение, некоторые к этому относятся проще…
– Что ты имеешь в виду?
– Долгая история и непростая тема.
– Ты куда-нибудь торопишься?
– Ну ладно, можно и поговорить. Знаешь, как мужчина, я не раз в своей жизни задумывался, что в будущем могу приобрести две неприятные болезни – болезнь Альцгеймера и импотенцию. Лечить тогда, наверняка, научаться то и другое, вот только… Только вдруг денег у меня хватит на лечение чего-то одного? Я призадумаюсь: зачем сильная эрекция при слабой голове? и зачем сильная голова при слабой потенции? Наверняка выберу я все-таки лечение импотенции… После этого эрекция у меня будет железная, да вот помнить я не буду, зачем мне это надо.
– Почему же ты выберешь именно лечение импотенции?
– Потому что – пропаганда и пиар. Пиар какого угодно цвета, чаще всего, конечно, желтого. И удивительно, что он все еще работает, такой пиар… Я не раз говорил с друзьями и коллегами. Они не покупают желтую прессу. Не смотрят порнуху. Почему? Просто, говорят, надоело. Действительно – надоело. Точнее – просто неинтересно. Должна быть в женщине загадка, разгадывая которую, получаешь награду…
– Разумеется!
– Когда я был подростком, я удивлялся своим уже довольно пожилым на ту пору родителям: они очень ругались при виде «голых проституток». Особенно удивлялся отцу: как так, думал я, нормальный мужик не может не восхищаться красивым женским телом! Теперь я их, родителей, понимаю…
– В каком смысле?
– Нет-нет, пойми правильно! У меня все нормально с потенцией. И с ориентацией. Может быть, просто возраст, но я уже давно не рассматриваю голый филей ни в Интернете, ни в журналах. Обычно мне хватает одной женщины. А если таковой не имеется, я не стремлюсь влезть на первую попавшуюся. Но я с удовольствием смотрю на красивых женщин, и конечно, как все нормальные мужики, мысленно раздеваю их. Это я к тому, что я не святоша. Когда заходит с кем-то речь о сексе, я говорю, что шить мне религиозные побудительные мотивы не надо, я вообще не христианин, не мусульманин, не буддист и в целом не религиозный человек. Но я понимаю религиозных людей. Потому что люди вывели заповедь «Не прелюбодействуй!» и приписали ее Богу в силу того, что многое поняли насчет сексуальной разнузданности…
– Жаль, что только приписали.
– Да, религии – это изобретение уже умов человеческих. А, между тем, все начиналось с обезьян. Из обезьяны человека сделал не труд!
– Э?
– Не труд, а секс.
– Ну все правильно.
– Я не в том смысле, что для процесса потребовались две обезьяны… Как минимум… Я о том, что у влюбленных обезьян вырабатывались гормоны, и в процессе эволюции это приводило к улучшению умственных способностей, творчеству, овладению навыками… Адреналин, вазопрессин, окситоцин, серотонин, дофамин – это такая смесь, что люди порой сходят с ума. Причем… Причем эволюция далеко не остановилась, а сейчас эволюционировать необходимо прежде всего в социально-психологическом плане…
– Хорошая мысль! Секс без интеллектуально-психологического развития – это животное поведение. Но что делать тогда, когда играют гормоны?
– Гиперсексуальность, так называемая пубертатная, присуща подросткам и юношам. Это нормально. Гормоны, как ты говоришь, играют. Но в зрелом возрасте гормональный фон обычно стабилизируется. Не у всех, конечно. Однако сатириазис и нимфомания у взрослых людей считается патологическими формами гиперсексуальности. Зачастую это связано с нервными или эндокринными заболеваниями. Что же тут делать, при патологической гиперсексуальности? Или лечиться, или искать соответствующих партнеров. Тем не менее, большинство людей все-таки «нормальные», патологической гиперсексуальность не страдают. Или не наслаждаются, кому как… Нормальный взрослый мужчина зацикливаться на сексе, делать это основной, патологической, целью жизни никогда не станет. У него есть другие потребности и интересы. Равно как и у нормальной женщины. Речь, конечно же, о людях целеустремленных, сильных, умных, работящих, состоявшихся. Разумеется и как правило, им секс нужен, но не в таких количествах, как рекламируется заинтересованными лицами… Праздные же, ничем не увлеченные и ленивые больше и активнее реагируют на сексуальные раздражители, предоставляемые массмедиа и Интернетом. И ими кое-где, чаще всего в подростковой и юношеской среде, фабрикуется ложное общественное мнение.
– У подростков мнение складывается больше за счет друг друга. Рано или поздно они понимают, что приятели просто хвастаются и врут…
– А почему хвастаются и врут? Знаешь, в молодости я был знаком с девушкой, которая любила повторять фразу: «Сколько времени надо проработать проституткой, чтобы оставшуюся жизнь прожить порядочной женщиной?» Наверное, эту фразу она услышала от других девушек… Повзрослела ли эта девушка? Потому что взрослеют не все. Говоря вообще, фразы, девизы, лозунги, стереотипы играют огромную роль в нашей жизни. Интернет и массмедиа так любят смаковать формулировки и афоризмы типа «Секс – еще не повод для знакомства!», заметила? Это обычная обработка общественного мнения. Тем, кто культивирует нормы поведения потребительского общества, выгодно держать нас за эдаких подопытных бонобо, увлеченных сексом больше, чем нужно для нормального существования… Чтобы продавать нам всякие ненужные вещи, снабженные сексуальными раздражителями психики. Фрейдисты, понимаешь!
– Значит, это работает!
– На людей состоявшихся и разумных, перед покупками задающихся вопросом «А зачем мне это надо?», лозунговая реклама действует слабо. И выбирают такие люди отношения человеческие, а не животные.
– Эх, какие они, человеческие отношения?
– Для справки. Древнегреческие философы различали такие виды любви: эрос, людус, мания, сторге, прагма, агапе. Эрос – это страстная любовь-увлечение, стремление к физическому обладанию любимым. Людус – это любовь-игра, игра в свое удовольствие; в такой любви чувства достаточно поверхностны, настолько, что допускается измена с обеих сторон. Мания – это совокупность эроса и людуса, иррациональная любовь-одержимость; ей сопутствует зависимость от объекта любви, это тот случай, когда в любовь бросаются «как в омут», временами это созидающая любовь, временами ломающая жизни. Сторге – это любовь-дружба, основанная на нежных, теплых, надежных отношениях. Прагма – это совокупность людуса и сторге; чувства не глубоки, но элементы теплоты и дружбы имеют место быть, это любовь, поддающаяся рассудочному расчету. Агапэ – это совокупность эроса и сторге; бескорыстная любовь-самоотдача, любовь жертвенная, растворение людей друг в друге, здесь все – и страсть, и нежность, и надежность, и преданность. Все это не любовь обезьянок-бонобо…
– Да при чем здесь бонобо?
– Они занимаются сексом каждые 80 минут во всех мыслимых позах. Эти бонобо потому и остались обезьянами, что не научились любить «по-человечески»…
– Понятно. Понятно, что реагировать на сексуальные раздражители надо меньше, а надо настойчивей искать «именно того самого», с кем можно устроить сногсшибательную любовь-агапэ…
«Неужели он только говорить мастак?» – подумала Веда перед тем, как заснуть.

***
А утром оказалось, что самки-клодуанки так и не дождались своих самцов. Эту новость конфидентам принес Друбез, пришедший спозаранок в гостевой дом. Девушки танцевали до полуночи, потом еще час, потом еще… На рассвете стало понятно, что никто не явится. Кликописец выглядел обеспокоенно.
– А что тебя так расстроило? – спросила Веда. – Этого же можно было ожидать.
– Да, ожидать было можно, но… – рассеяно проговорил Друбез.
– Жизнь, как обычно, все расставляет по своим местам. Теперь вам, кликописцам, придется бросить болтовню в Сети и заняться делом… Знаешь, а мне все-таки удивительно, почему тебя это не особо радует. Столько женщин привалило…
– В том-то и дело… – пространно проговорил Друбез.
Он ушел, за своим расстройством все же удосужившийся отдать распоряжение биороботам насчет завтрака для гостей.
– Нам надо есть быстрей, – сказал Скаб. – Может быть, мы укокошили не всех самцов. Какой-нибудь хворый не участвовал в сражении, и сейчас он изо всех сил бредет сюда…
Когда конфиденты вышли на улицу, они увидели бродящих по городу в самой настоящей прострации клодуанок. Среди них на глаза попалась и Джинжи.
Испытывавшая все же незначительное чувство вины Веда решила с ней поговорить.
– Джинжи, у нас имеется один свободный шаппл. Хочешь, мы возьмем тебя с собой? Намечается увлекательное приключение… Глядишь, найдется и для тебя мужчина…
Джинжи на некоторое время задумалась.
– Ах нет, это не для меня. Лучше уж умереть.
– Зачем же умирать, глупенькая?
– Любая достойная женщина из нас считает, что лучше прожить короткую, но яркую жизнь красавицы, чем длинную, но серую и скучную жизнь какой-то там фуцы. Вот, видимо, и пришла пора умирать…
Веда ничего не ответила ввиду вдруг пришедшей в ее голову мысли.
– Вот так и весь этот мир… – сказала она несколько позже Улуэшу, ехавшему рядом. – Этот мир, подобно этой глупой кукле, выбрал жизнь короткую, но яркую, вместо скучной и серой длинной. Прям как наркоман какой-то…
«А что, может быть, и правда – лечить нужно людей принудительными, социалистическими мерами?»

***
Почти весь день конфидентам предстоял путь через навевающий мысли о вечном древний лес с мощными стволами и густыми, образующими сумрачную сень кронами. Здесь шапплы не могли развивать большую скорость, но это было людям на руку. В лесу было полно живности, прямо с шапплов конфиденты настреляли к обеду дичи, но не всякой подряд, а только небольших, размером с голубя, деликатесных птиц, которые назывались куметками.
После обеденного пикника и последовавшего за ним полусонного отдыха отряд продолжил свой путь. Древний лес вскоре закончился, пошел молодой перелесок… А затем вдали завиднелись пулеметные вышки другого города, который назывался Зерд.

14.
На этот раз в открывшиеся ворота города встречать конфидентов вышли три человека, одетые очень по-разному. На одном были длиннополая рубаха вся в ярком фольклорном узорочье и красные сапоги на ногах, на другом риза темно-зеленого цвета с золотистой канителью, третий был одет в простой, видимо, терморегулирующий черный комбинезон. Последний был пострижен по-современному аккуратно и выбрит, двое же других имели длинные волосы и бороды.
Человек в комбинезоне, подняв приветственно руку, радушно и вместе с тем почти торжественно проговорил:
– Приветствую вас, кавканашцы! Меня зовут Плагент. Вот этот достойный человек, – он указал одесную на «фольклориста», – зовется Тальдом. А этот, – он указал налево, – Окарием. Все же мы вместе являемся старейшинами нашего славного городка.
– И мы вас душевно приветствуем! – сказала Веда сообразно обстоятельствам, но с улыбкой. – Меня зовут Веда, а с остальными, думаю, вы будете знакомиться по ходу дела, поскольку нас много. Ведь я правильно поняла, что вы не отказываете нам в приюте?
– Конечно, нет! – сказал Тальд. – Добро пожаловать! Через полчаса в ратуше будет накрыт стол.
В течение этого получаса в гостинице, расположенной рядом со старинной ратушей, конфиденты успели освободиться от доспехов и смыть с себя дорожную пыль.
За ужином Веда, прозорливо поняв уже, что этому городу крайне не хватает синкретизма, все же спросила, больше для поддержания беседы, почему на старейшинах такие разные наряды. Между тем старейшин вопрос удивил.
– А почему ты спрашиваешь? – подозрительно спросил Окарий. – В Кавканаше не изучают историю?
Если ничего другого не остается, прикинься дурочкой, этот шпионскую уловку Веда помнила хорошо. Дурочек и дурачков люди жалеют и поучают, как правило, забываясь…
– Тут такое дело: перед щепетильным заданием нам решили подкорректировать память на случай, если мы попадем в плен, чтобы не были открыты секреты обороны города. Но программа дала сбой и вот мы теперь совсем как инопланетяне…
– Даже так? Понимаешь ли… – начал Плагент, который вообще отличался от своих коллег приветливостью.
Окарий хотел вставить какое-то свое слово, но Плагент посмотрел на него сердито.
– Понимаешь ли, в нашем обществе имеется…
– Как во всяком заблудшем стаде! – не удержался Окарий.
– Ну конечно, ты тут один знаток Истины! – тут же готовно откликнулся Тальд.
– …имеется три религиозных течения, – чуть повысил тон Плагент. – Самое древнее…
– Вот именно – самое древнее! – сказал Тальд.
– Вот именно поэтому Божественная Дочь Иртула и вочеловечилась, чтобы очистить вас от грехов! – оказался наготове Окарий.
«Ну а чего ты ожидала?!» – подумала Веда.
– Друзья, прошу вас! – Плагент немного выждал и продолжил: – Самое древнее течение – это языческое многобожие уважаемого Тальда. Никто точно не знает, сколько лет этой вере… Религия почтенного Окария, иртуланство, возникла 2300 лет назад, а на территории нашей былой Таратеги появилась полторы тысячи лет назад.
– И принесла в эти земли божественное очищение, – не преминул добавить Окарий.
– Да ну? – ухмыльнулся Тальд. – Вы, практикуя свою дурацкую аскезу, не мылись вплоть до индустриальной эпохи…
– А твоя что за религия? – спросила Веда Плагента.
– Если это можно назвать религией… Мой агностический техногуманизм лишь предполагает наличие некоего Абсолюта. Наука не доказала наличие Бога, но не доказала и отсутствие, так что…
– Бог в принципе не познаваем, – сказал Улуэш. – Чтобы нам было куда стремиться и развиваться.
– Бог или не Бог, но если первична материя, за время эволюции Вселенной вполне могло развиться разумное нематериальное поле, пронизывающее всю Вселенную… Это поле можно назвать Богом.
– Никакого Бога нет! – вдруг сказал Окарий. – Есть Богиня! Только женская сущность могла породить мир и жизнь.
– Что-то живое и по-настоящему разумное рождается из двух начал, – сказал Тальд. – Есть Бог-Отец и есть Богиня-Мать…
– Друзья, обе ваши гипотезы недоказуемы, – сказал Плагент. – Зачем же спорить?
– Вера тоже нужна любому человеку! – сказал Окарий. – Понимать не обязательно…
– Вот именно что любому человеку! – сказал Тальд. – И любая вера! А твоя делила людей на достойных жизни и не достойных, правильных и не правильных. Неправильных она успешно изничтожала…
– Опять вы за свое! – сказал Плагент. – Разве я не обращал ваше внимание, и не раз, что вы все время спорите об одном и том же?
– В данном случае мы информируем гостей, – сказал Окарий. – И лично мне хочется узнать, кому поклоняются в Кавканаше.
– Религий как общественных институтов у нас нет вообще, – сказала Туин. – Полная демократия и личное дело каждого.
– Понятно! Этот мир уже почти сгубили индивидуализм, демократия, либерализм, толерантность, лояльность и прочие уродливые гримасы пресыщенного и развращенного общества.
– Этот мир «почти сгубили» чисто экономические обстоятельства, – ответила Туин Окарию. – Социально-политические маразмы тут ни при чем… Но как бы там ни было, сейчас надо строить новый мир.
– А он хочет строить религиозный феодализм, но мы этого не допустим, – сказал Тальд.
– Не надо врать! Я, мы все, иртулане, хотим строить справедливый монархизм. А что предлагаете вы, язычники? Вернуться, так сказать, к природе? Одеться в шкуры и бегать в них дикарями по лесам?
– Ты, как всегда, утрируешь, забывая, что являешься потомком этих самых «дикарей». Наши предки так жили тысячи лет, такими нас создали боги.
– Ой, да что вы знаете о ваших так называемых богах?! Ни одной вашей «священной» книги не сохранилось, все ваши бредни были выдуманы непосредственно перед Кризисом разными сектантами-фантазерами…
– Все наши книги пожгли вы, иртулане, но устные предания вы уничтожить не смогли. И эти предания честнее всей вашей вместе взятой религиозной макулатуры.
– Друзья, давайте не будем позориться перед гостями, – сказал Плагент.
– Почему ж, очень интересно! – сказала Веда.
– Да, гости имеют право знать Истинное Учение! – сказал Окарий.
– Поклонники Иртулы пойдут в рай, а все остальные ад, вот и все ваше учение, – сказал Тальд. – Причем в аду грешников будут варить в котлах всех скопом, независимо от содеянного…
– Неправда! – воскликнул Окарий. – Есть грехи большие, есть средние, есть малые, наказание будет зависеть от этого…
– Вот как? И сколько именно надо нагрешить, чтобы тебе была приятная теплая ванна с морской солью?
– Зря иронизируешь, ой как зря!
– Действительно, друг Тальд… – сказал Плагент. – А вдруг и правда где-то во Вселенной есть планеты, на которых мы расплачиваемся за грехи? Разве есть гарантия, что ты туда не попадешь?
– Мудрость Высшего Разума велика, и я уверен, что он ценит в людях честность и иронию. Или я должен трусливо лицемерить перед иртуланскими сказками?
– А если это не сказки?
– И что? Бог может оскорбиться моей правдой? Если я что-то считаю сказками, я и говорю, что это сказки. Я говорю искренне.
– Как бы ты ни говорил, но жизнь – мгновение! Надо успеть покаяться, – сказал Окарий.
– Да в чем мне каяться? В честности и правде? Н-да… Может быть, притвориться и сказать, что я думаю совсем не то, что думаю?
Но Окарий его не слушал.
– А если не покаешься… Скоро ты сам увидишь ад, и наказание будет соответствующее…
– Уверен? А откуда ты это знаешь – телепатический контакт с собратьями и единомышленниками?
– Очень остроумно! При условии, что у вас есть свой ад, хотя и называется он по-другому…
– Наш Эгод – это лишь место, где находятся души недостойных людей в ожидании очередных воплощений.
– Откуда информация? Сам был там перед этим воплощением? Ну да, если в прошлой жизни в этом мире ты был недостойным козопасом…
– В прошлой жизни я был охотником.
– Это тебе шаман с бубном поведал?
– Не вам, иртуланским жрецам, верящим в писанные-переписанные средневековыми монахами сказки, смеяться над природным эзотерическим опытом наших старцев!
– Слушай, а рая и ада, случайно, не имеется в твоем техногуманизме? – не выдержав, обратилась Веда к Плагенту.
– Собственно говоря, почему бы им не быть? – вполне серьезно сказал тот. – Вопреки стараниям моих религиозных товарищей люди все же верят в доброе и разумное Божественное Начало… Верят и в «абсолютное зло». Ни того, ни другого в абсолютных степенях, разумеется, нет и быть не может, но можно рассмотреть этот вопрос с научной точки зрения. Если не знаешь, как оно там, на небе, смотри, как оно тут, на земле, и экстраполируй, логично? Если космос доэволюционировал до всеобъемлющего информационного поля, то оно устроено по принципу нашей компьютерной Сети… Мозг любого человека – это компьютер, в котором имеется сложная самообучающаяся программа. Эта программа может подключаться к любому информационному сегменту и самообучаться соответственно… Не логично ли предположить, что по окончании обучения она отправляется в соответствующий информационный сегмент?
– Да, наши рай и ад надо понимать именно так! – сказал Окарий. – Информационные сегменты, в которых души либо награждаются, либо наказываются…
– У вас то понимать не надо, то понимать надо… – сказал Тальд. – Ты уж определись.
– Как бы там ни было, – сказал Плагент, – но судя по тому, что вы обычно говорите, друзья, иртулане в раю будут ходить голыми и слушать пение ангелов, как это якобы было с перволюдьми, а язычники в раю будут плясать с бубнами вокруг костров, как это якобы делают предки… Так?
На этот вопрос Окарий и Тальд, оба насупившись, не стали ничего отвечать. Тогда Веда обратилась к Плагенту:
– Стоит ли вообще критиковать так религии? Зачастую религия – это то, что заменяет людям совесть, и это максимальное, что мы можем от них ожидать…
– Лично я считаю, что Бог – это правда. Если религия принуждает людей идти на сделки с совестью, лукавить и притворяться – это уже не божественное откровение. Если бы Богу нужны были тупо поклоняющиеся биороботы, он бы нашел способы добиться этого от людей… Так что религия хороша только в разумных пределах.
– Это ты к тому, что ни добра, ни зла в абсолютных степенях не бывает?
– Да. Какую заповедь ни возьми, прежде чем ее исполнять, над ней подумать без фанатизма. Скажем, практически любая религия проповедует сексуальное воздержание. Казалось бы, хорошо… Но слишком долгое воздержание у мужчин вызывает импотенцию, приводит к неврозам, фобиям и даже маниям. Женское воздержание ведет к бесплодию, при тех же неврозах, фобиях и маниях. Или же религия заповедует подавать милостыню нищим… Однако мало кто задумывается, что это плодит нищенскую мафию со всеми сопутствующими «прелестями», включая вовлечение в промысел детей. Или же религия против проституции и диктует законодателям ни в коем случае не легализовать этот порок… В результате проституция остается в криминальной сфере и способствует росту хоть той же наркомании. И так по любому религиозному вопросу…
– А наши мудрецы издавна говорили, что иртуланство – это религия не для всех, – сказал Окарий. – Наша вера – это свет, состоящий из множества маленьких огоньков, согревающих уверовавших…
– Да, история показала, что это были за «огоньки», – сказал Тальд. – Костерки такие, согревающие инакомыслящих… И это грозило всем инакомыслящим. О какой «избранности» вообще речь?
– Вы ничем не лучше! Иртуланство хотя бы гуманизировалось со временем, а вы сейчас вообще не скрываете, что хотите поубивать всех иртулан.
– Просто мы понимаем, что это будут войны, а наши предки воевали всегда – на севере и на юге, на востоке и западе, создав самую большую страну на свете, Таратегу…
– Надо же – гордость какая! Предки были планетарными разбойниками…
– Эй, друзья! Вы опять? – сказал Плагент. – Не надо интерпретировать историю только в контексте религий. По-разному бывало…
– Да, а вскоре жизнь докажет истинность иртуланских ценностей! – сказал Окарий.
– Это мы еще посмотрим! – сказал Тальд.
– А я вот, братцы, уверен, что в будущем во всех религиозных храмах будут висеть плакаты: «Даешь демократические выборы!» – пошутил Плагент.
– Скажите, а что вы знаете про протогенезис? – неожиданно спросила Туин.
– То, что это просто сказка про невозможную технологию, гуляющая по Сети! – убежденно сказал Окарий. – Богиня-Мать просто не допустила бы вынимание душ из тел.
На вопросительный взгляд Веды Туин спокойно ответила:
– Не волнуйся, спросить это мне посоветовала Ардана по нашей с ней связи… – Затем она повернулась к Окарию: – Нет, это не сказка. Мы владеем такой технологией. Причем никакие души мы из тел не вынимаем, тут все гораздо проще…
– Не хочу ничего слышать про этот демонизм! – заявил Окарий.
Тем не менее, он не поднялся со своего места и не вышел.
– А мне очень интересно! – сказал Плагент. – Значит, гипотеза, что самоё наша планета разумна, верна?
– По крайней мере, мозги у нее есть, они называются протоидами, – сказала Туин. – Но это никакой не Бог, а чисто функциональное приспособление… И вся планета – да, живая.
– Стало быть, никакое не иртуланство, а именно наши предки были правы, взывая к духам природы? – спросил Тальд.
– Древние люди, стремящиеся жить в гармонии с природой и при этом эволюционирующие, так или иначе выполняли волю разумного информационного поля планеты… – пространно ответила Туин. – А именно ваши духи и боги, на мой взгляд, были лишь персонажами тотемной самоидентификации. Извини уж, но мы, кавканашцы, в них не верим и ничего о них доподлинно не знаем.
– Как же так?.. – Плагент сделал раздумчивую паузу. – Как же так – если миром управляет собственный разум, почему жизнь пошла куда-то не туда?..
– Это сложный вопрос… Я некомпетентна кого-то поучать. Но мне кажется, что многие люди уже поняли, что нельзя жить просто ради того, чтобы ублажать свои животные инстинкты и желания. Ничего ведь еще не закончено, верно? Планета пережила многое: землетрясения, вулканы, астероиды, эпидемии, и она не погибла, жизнь продолжается…
– А как же связаться с планетарным разумом, чтобы посоветоваться, как жить дальше?
– А ты пока подумай над этим вопросом, а там будет видно…

15.
Веда и Улуэш шли по декоративному, искусно подсвеченному городскому парку медленным прогулочным шагом.
– Чего я никак не пойму, – сказала Веда, – ты все-таки за мной ухаживаешь или как?
– Я пока тебя узнаю. Я ведь говорил, что сначала нужно все обсудить…
– Так ты до сих пор считаешь меня набитой дурой?
– Ни в коем разе! Но… – Он дал понять голосом, что цитирует «Кодекс»: – «Правильный ловелас не обязан считать, что «сквозняк» – индейское слово, означающее положение дел в головке скво. Нет, конечно, бывает, что мозг барышни состоит на 5% из знаний, полученных в школе, на 15% из сведений, полученных от подруг, и на 80% из гламурно-глянцевой галиматьи. Но… Груз на шее в 3-4 пуда женского веса не сгибает, а выпрямляет мужчину только в том случае, если это вес не тупо-овечий, а мудро-змеиный. Всякие зомбированные попсовым чтивом гламурлыки с антицеллюлитным розовым кремом вместо мозгов – не контингент умного ловеласа, ему с ними просто скучно, он ищет кого-то, чей IQ был бы повыше толщины положенного на пол гламурного журнала. Но опытный ловелас всегда выбирает умницу, а отнюдь не заумницу. Потому что достоинства балаполок компенсируются их недостатками…»
– Фи как скучно! – заявила Веда. – Нет, не так. Фи-и-и-и-и какая скукота! Расскажи анекдот про глупых мужиков-кошельков. Ну расскажи! Хочу анекдот! Хочу! Хочу!
– Не дождешься! Неубедительно просишь, лицо не соответствует. У гламурно-розовых «хочух» ввиду отсутствия интеллекта эдакая по-детски недоразвитая мимика и при этом очень тяжелый взгляд опытных торговок… Не замечала?
– Замечала. Крайне утомительное занятие продавать то, что практически никто не покупает, а берет задарма… Ну а если просто так, для галочки?
– Нет. «Правильный ловелас не должен точно знать, сколько зарубок на члене ему надо сделать, чтобы потом было что вспомнить. Профессионалом, набравшим определенное количество баллов, ловелас быть не может по определению, только любителем, занимающимся своим делом не отлично, не хорошо, а только удовлетворительно (!). Тем не менее, будучи именно любителями, ловеласы имеют свой профессиональный риск. В любую из своих новых пассий ловелас может влюбиться, тогда, если он не законченный кретин, он моментально переходит в разряд идеальных возлюбленных, чего настоящий профессионал себе, разумеется, позволить бы не мог».
– Не находишь, что тут у ловеласа весьма тонкая грань – как ему определить, что влюбился, если он и так отдается делу всей душой?
– Разумеется! И именно для этого случая у меня есть примечание. «Как ловеласу определить, что он влюбился? Если ему одновременно хочется вызывать в балаполке и романтические вздохи, и похотливые стоны – это и есть любовь».
– Угу-угу, да поняла я уже, что ты тот еще романтик! Идя на свидание с девушкой, видать, ты сразу и покупаешь в магазине стандартный джентльменский набор «цветы, шампанское, презервативы»?
– Да, я не лицемерю. Если разобраться, любая романтика в наше время все равно покупается за деньги… Даже чтобы просто поглазеть на звезды, надо заплатить в планетарии. Я всего лишь стараюсь избегать стереотипов.
– Хоть это похвально.
– Кстати, о стереотипах. «Правильный ловелас знает, что балаполки живут стереотипами. Например, среди них широко распространено выражение: «Хороших мужиков разбирают еще щенками, а из оставшихся вырастают кобели». Но дело в том, что из выводка щенков выбирают сначала сук, а кобелей придерживают для получения хорошего потомства. Это правило работает не только в среде собаководов, но и в гендерных отношениях людей: девушки и взрослеют, и вступают в брак раньше парней. Так что у ловеласа-кобеля тут должен быть животный нюх на поиск добычи лучше, чем у какой-нибудь расчетливой и меркантильной суки… Еще балаполки привыкли говорить чересчур приставучим мужчинам, что они больные. Но какие же они больные, если они наоборот слишком здоровые? Поэтому умеющую думать своей головой балаполку всегда можно отличить от неумеющей».
– Гм, женские стереотипы – это прежде всего хорошие манеры, и они достались нам аж от обезьян.
– Это да, это есть – обезьяна без изъяна…
Веда промолчала. Улуэш тоже выдержал паузу, а затем сказал:
– «Всякий правильный ловелас должен знать, что иногда молчание при общении с балаполкой действует эффективней, чем любая болтовня. Почему? Тут умному ничего объяснять не надо, а дураку не стоит. Но все же объяснение будет. Чем молчание мудреца отличается от молчания глупца? Мудрец молчит, когда он может сказать слишком много, глупец молчит, когда он не может сказать ничего. Мудрый ловелас знает, что разговор лучше всего клеится с балаполкой, с которой есть, о чем помолчать. Это что-то вроде телепатии. И если какая-то молодая челка (в смысле, чел женского рода) при знакомстве начинает грузить своими бабскими заморочками, прогонами и бзиками, не давая ловеласу вставить слово, то она просто не понимает, что птица-говорун отличается умом и сообразительностью только в сказке. А слишком говорливую птичку в реале принято называть дятлом. Ну да, бывает порой, что такой говорливый дятел долбит в самое натуральное дерево, но все равно… В начале, конечно, было Слово, но не болтовня!»
– Ну что тут сказать… Промолчу уж.
– Примечание к правилу. «Настоящий правильный ловелас лучше других знает, что молчание – знак согласия».
– Йопть, есть такие мужики – сейчас их принято называть альтернативно одаренными, – до которых прямые слова просто долго доходят, приходится выжидать…
– Молчание – золото.
– Предпочитаю бриллианты. Между тем, большую часть времени по работе мне приходится как раз болтать.
– Ну не шпалы же таскать.
– Ну это уж вообще… Но такие женщины-бедолаги, которые трудятся на тяжелых работах, вынуждены это делать, а есть настоящие сумасшедшие, что добровольно недосыпают и недоедают…
– «Правильный ловелас знает, что трудоголички – это женщины не очень умные и не очень сексуальные. Дополнительную работу и дополнительные заботы на свои плечи взваливает не та, у которой плечи сильные, а та, которой маленькая голова или слишком маленькие по отношению к разумной информации уши не мешают этого делать. То же самолюбие должно не позволять женщине называться ломовой лошадью. И вообще, работа, как говориться, не волк – в лес не убежит. Правильно, а чего ей бежать? Ведь большинство людей относится к ней вполне по-человечески и сильно не напрягает…»
– Ну и как же ты с ними вообще ладишь, с трудоголичками?
– «Вывод из данного правила может быть только один: женский трудоголизм – это сублимация какой-то неудовлетворенности в жизни, какой именно, каждый ловелас должен уметь определить самостоятельно».
– У меня расклад такой: чем больше я работаю, тем чаще у меня секс…
– Нормальный расклад. Значит, ты умная и адекватная женщина.
– Спасибо за комплимент. Кстати, а что твой «Кодекс» говорит насчет комплиментов?
– «Прямая обязанность правильного ловеласа делать балаполке вербальные комплименты. Женщина польщенная – наполовину обольщенная. Но самый лучший, самый честный комплимент – это комплимент невербальный. Разумеется, не имеется в виду простое поглаживание ручки. Балаполки тратят уйму времени на свою внешность, и им очень хочется быть сексуально привлекательными. Так что эрекция – лучшая протекция. Речь не идет о постели, там само собой разумеется, речь о том, когда ловелас просто находится рядом с балаполкой, в автобусе или танце. И этого не надо стесняться. В гендерных отношениях практически все свои усилия балаполки тратят на поднятие члена и тем самым на поднятие самооценки. И если балаполка видит, что способна вызвать у парня эрекцию не раздеваясь, то она будет считать, что просто обязана раздеться перед этим парнем».
– Вижу, я тебе не очень-то нравлюсь… – проговорила Веда, постаравшись вложить в голос разочарование.
– Елки зеленые! В этом правиле нет слов о том, что у ловеласа должен стоять всегда рядом с женщиной. Если продолжить мысль, эрекция должна появляться только после наступления взаимопонимания.
– Наступают такие времена, когда взаимопонимания между умными людьми будет завались, а сил на что-то больше просто не будет оставаться…
– Не очень-то ты веришь в прогресс, так?
– Ну как… Разве искусственные сердца смогут нормально любить?
– Это просто фраза. Сердца никого не любят, любят мозги. А насчет прогресса… «Правильный ловелас должен знать, что за наукой и технологиями будущее. Когда-нибудь… Когда-нибудь, когда мощные афродизиаки как биологическое оружие будут использоваться; нанюхаются солдатики на позициях любовных ароматов и не стрелять друг в друга будут, а смотреть друг на друга в бинокли и глазки строить… Тогда психотропные пилюльки позволят ловеласу укладывать в постель практически любую балаполку. Поэтому ловелас должен всячески поддерживать материально производителей аттрактантов и афродизиаков уже сейчас».
– Во как! Зачем ты вообще пишешь этот «Кодекс», если вскоре все будет так просто?
– Э нет! Это касается лишь банального секса. Бывает же так, что люди нравятся друг другу, но насчет секса что-то не то… Притом никакая химия не может добавить человеку настоящей сексуальности!
– Насчет сексуальности… Ты вообще знаешь, что в этом плане женщины очень хорошо умеют притворяться?
– «Правильный ловелас всегда знает, как определить сексуальную женщину. Главное правило: чтобы найти женщину, которая настоящий клад, надо выглядеть бессребреником. Бывалый ловелас – не юный пикапер! – никогда не станет афишировать свою состоятельность, если он не беден. Только тут можно рассчитывать, что балаполка ведется на самого человека, а не на прикид-тачку-бабки, только тут стоит ожидать, что она будет инициативна и в общении, и в постели. Есть, конечно, другие признаки, но знание их приобретается с опытом и чтением соответствующей литературы».
– Это да, опытные мужики умеют распознавать лицемерие и притворство. Но большинство… Стоит только женщине продемонстрировать декольте, сказать несколько фраз в определенной тональности, стрельнуть глазками – и все, большинство мужиков уже обмануты. Да чего там! Стоит появиться в поле зрения бабе с силиконовыми губами, она тут же привлекает внимание…
– «Это, конечно, дело вкуса, но обычно правильный ловелас не западает на накачанных силиконом суррогатных балаполок. Что касается губ… Если принять, что глаза – это лицо души, то губы – это ее половые органы. Извиняюсь за вульгарность, но если не эротическим контактом двух душ, то как еще назвать поцелуй? А между душами не может стоять силикон. Что касается других частей тела… Иногда балаполка со слишком выпирающими телесами кажется такой, будто ее просто перекачали насосом. Блин, если бы мужикам нравились надувные женщины, они бы выбирали более экономичный вариант… Желающим надуться балаполкам остается только подождать, когда пластическая хирургия будет вживлять импланты с регулируемыми параметрами: нравятся мужчине большие формы – накачалась, не нравятся – сдулась…»
– Ты прав. Женщина должна быть разной… Между душами, между людьми вообще не должно стоять что-то искусственное. Но я все еще плохо понимаю, что именно ищет правильный ловелас.
– «Правильный ловелас всегда ищет праведницу и сильно разочаровывается, если не находит блудницу. В то же время, найдя блудницу, он непременно хочет видеть в ней праведницу… Правда, иногда бывает, что она демонстрирует ему праведность, а остальное наверстывает на стороне… Но это уже другая тема. Что же касается поисков… Ловеласу, может быть, стоит искать получше и наконец находить то, что надо? Если кто-то не верит в жизнь после смерти и карму, это только его личная точка зрения. А вдруг?.. Вдруг в ином мире мы перерождаемся сообразно с тем, что накопили в этом? Овцы перерождаются в овец, волки в волков, а кобели в блудливых кобелей… Но это так, к слову. Если кто-то уверен, что возмездия не последует, и этот кто-то все равно останется ловеласом, разговор надо продолжить…»
– Не будем продолжать. Я хочу спать. Главное я уже поняла: правильный ловелас – это прежде всего грамотный болтун. Все, я пошла спать.

16.
Утром, когда к завтраку собрались все те же, кто накануне присутствовали за ужином, Туин первая начала разговор:
– Плагент, а вот скажи, как бы ты хотел изменять и совершенствовать этот мир?
– Прежде всего я хотел бы по всему миру легализовать проституцию. А то бывает, что прилетишь в какой-нибудь город, захочешь отдохнуть и ищешь себе досуг в Сети… А там одни такие красотки рекламируются, что никак не отказаться! Но когда заказ делаешь – сущие страшилища приезжают… И ведь в контору по защите потребителей не пожалуешься же!
– А если серьезно?
– Если серьезно, то для начала надо бы всем узнать, почему наш мир развалился, то есть почти развалился, и кто его развалил.
– Общество потребления не само по себе развалилось? – спросила Веда.
– Вам и в этой области стерли память?
– Да.
– Конечно, нет, общество потребления только создало подходящие условия, покрыв весь мир глобальной Сетью. Кризис случился ввиду деятельности хакеров, очень сильно желавших разбогатеть нечестными путями. Там был целый комплекс вредоносных воздействий, и считается, что службы безопасности не смогли отреагировать. Хотя есть мнение, что хакеры работали на правительство какой-то одной страны… Но факт остается фактом: стали останавливаться предприятия, происходить аварии, рушиться биржи, возникать бунты… И чем дальше, тем хуже. Войны, голод, катаклизмы, нехватка воды… Как только глобальной ядерной катастрофы не случилось?! Видимо, планетарный разум вмешался… Или же инопланетяне… И, как видите, вот что мы имеем на текущий момент.
– Этому нельзя было помешать?
– Я занимался темой электронной безопасности и читал старинные отчеты. Были люди, которые наблюдали подготовку, предпосылки, обнаруживали подозрительные программы, алгоритмы, но не знали, к чему все это делается. Если бы они вовремя все поняли и обратились во властные структуры, вполне возможно…
– Возможно, страны переориентировались бы с экономики потребления на какую другую безболезненно?
– Ну, может быть, и не совсем безболезненно, но государства могли бы сохраниться. Хотя вряд ли бы все… Слабых все равно скушали бы.
– А технологии, чтобы создавать иное мироустройство, уже имеются? Ну там здоровая пища, очистка воды, экологическая энергетика…
– Разумеется! Все можно преобразовать совершенно иначе. Но все дело в том, что пока это никому особенно не нужно… Финансовые воротилы, как старые, так и новые, управляют финансовыми потоками и, как и раньше, успешно богатеют. Интеллектуалы живут довольно сносно, и им незачем что-то менять. А на маргиналов всем плевать…
– Мы пытаемся собрать как можно больше таких вот знающих людей, как ты, Плагент, – сказала Туин. – У нас уже целое движение…
– Хотите, чтобы я забросил научную деятельность и благополучный быт, чтобы присоединиться к вам? Тебе, Туин, надо быть очень и очень убедительной.
– Поэтому я и хочу здесь остаться, если вы, старейшины, не против.
– Мы-то против не будем… Но дело в следующем. Лично я против всякой пустой болтовни насчет переустройства мира. Вот если бы подключиться к этому самому глобальному планетарному разуму…
– Это долгая тема, – сказала Туин. – Поэтому я и хочу остаться. Друзья, вы меня извините?
– Конечно же, мы справимся без тебя, подруга! – сказала Веда. – Надо так надо!

***
Через полчаса еще раз убавившийся в численности отряд конфидентов выехал из ворот города Зерда.
Сначала ехали вдоль мелководной речушки, затем она повернула влево, а отряд продолжил путь прямо. Местность начиналась все более холмистая, но взбегать на подъемы шапплам не составляло никакого труда. Отряд остановился в просторном долу на окраине дикого сада, чтобы нарвать вкусных фруктов под названием дуку. К сидевшей под деревом и мерно жующей Веде подошел Барах и сообщил:
– В нашу сторону летят два человека на сверхпроводниковых крылах. Видимо, из города Делакана…
– Наверное, Ардана позаботилась, встречают. Как только мы будем благодарить делаканцев за столь учтивое отношение?
Когда пилоты приземлились в долу, оказалось, что это были мужчина и женщина, красивые, в элегантных комбинезонах, с очень веселыми глазами.
– Привет! – поздоровалась женщина. – Кто из вас Веда? Ардана сказала, что она среди вас с самыми крутыми яйцами…
– Привет! – ответила слегка опешившая Веда. – Веда – это я.
– Я Ульра, а этот жеребец – Олеран, мы, так сказать, супруги…
– Очень приятно познакомиться!
– Ой, барышня, не надо говорить такие лживые штампы! Лицемерие начинается с мелочей… Вы едете в самый свободный город на этой планете, где мы не приветствуем любую ложь. Всегда говорите только прямо и честно, хорошо? Вот что ты сейчас думаешь на самом деле?
«Ну хорошо!» – подумала Веда.
– Я так думаю, что совмещать полеты с употреблением наркотиков – это очень опасно.
– Ты даже не представляешь, насколько это круто! Настолько, что и смерть не страшна. Но мы употребляем безобидные, не вызывающие зависимости и абстиненции наркотики. А почему бы и нет? Что именно тебя смущает?
– Честно?
– Разумеется, честно!
– Я думаю, что вы, так называемые неформалы, якобы имеющие свою «самую правильную» идеологию, на самом деле просто инфантильные придурки…
– Почему ты так подумала?
– Ты, Ульра, сделала психологическую оговорку «мы, так сказать, супруги»… То есть у вас свободная любовь, наркотики и специфическая музыкальная какофония, понятная только вам одним, так сказать, посвященным?
– Любовь у нас самая обыкновенная, но честная. Любовь начинается с физиологического влечения, а продолжается взаимопониманием и доверием. Без взаимопонимания и доверия любовь кончается через три года. А мы живем вместе уже 15 лет. И наше доверие друг к другу таково, что мы даже про измены рассказываем друг другу во всех подробностях…
– Это и есть рецепт настоящей любви: трахайся направо и налево, но непременно сообщи об этом супругу?
– Так, понятно, – сказала Ульра. – Тут надо вести серьезный разговор… Поезжайте в город, в гостинице «Разумная обезьяна» вас уже ждут. А мы будет часа через три. Знаете… У вас, кавканашцев, модифицированы мозги в сексуальном плане, но при этом ты, Веда, рассуждаешь как-то странно насчет секса…
Делаканцы включили движители и взлетели, удаляясь в перпендикулярном от прежнего направлении.
– Итак, город свободной любви… – сказал Улуэш. – Видать, там полным-полно гомосексуалистов.
– Это тебя волнует? – спросила Веда.
– Пока у них нет поползновений насчет моей задницы, они мне совершенно безразличны. Но если у свободной гетеросексуальной любви имеется своя философия, мне просто интересно, а как по поводу своих отношений философствуют гомосексуалы?
– Да какая философия может быть у гомосеков?! – воскликнул Скаб. – Нас, мол, такими создала природа, мы не виноваты, поэтому должны иметь такие же права…
– А если, дружище, кого-то осенила мысль, что, дескать, современная человеческая популяция – это лишь переходная форма между обезьянами и настоящими людьми будущего? Люди будущего, дескать, будут двуполыми андрогинами и станут любиться так, как им захочется…
– Современные технологии уже вполне позволяют создавать андрогинов, возможно, мы их увидим. Вперед!

***
Чем ближе конфиденты подъезжали к Делакану, тем более их удивлял окружающий пейзаж. Если раньше города Клоду и Зерд окружала сплошь дикая природа, то здесь потянулись возделанные сады со стройными рядами деревьев и поля, на которых можно было увидеть простых невооруженных людей-тружеников…
Через некоторое время отряд въехал в гостеприимно распахнутые ворота города Делакана.
Хозяин «Разумной обезьяны», полный невысокий человек с приятным лицом, встречал их лично на пороге гостиницы.
– Глакс, – представился он, слегка склонив голову. – Добро пожаловать! Ввиду того, что разумные потомки обезьян всегда испытывают жажду после дальней дороги, тут, на первом этаже, у нас приличный бар…
– Скажите, Глакс, а почему у вас народ так свободно перемещается по незащищенной загородной территории? – поинтересовалась Веда. – Бандиты тут вообще не шастают?
– Как это – незащищенной? Наши загородные территории очень хорошо защищены. Их охраняют подземные ангелы мщения…
– Как это?
– У нас по части безопасности главный Олеран, – разулыбавшись, сказал Глакс, – пусть он и рассказывает.
Когда новые постояльцы поднимались на второй этаж к своим комнатам, Веда спросила друзей:
– Слушайте, а вы не замечали, что люди невысокого роста и полной комплекции всегда имеют располагающие характеры и добродушные лица, почему так?
– Эволюция, она везде, – коротко сказал Скаб.
– Да, – подтвердил Улуэш, – толстые коротышки не умеют хорошо драться и быстро убегать, они действуют иначе…
В баре, чтобы усадить кавканашцев вместе, Глакс сдвинул вместе три маленьких столика. Ульра и Олеран пришли вскоре после того, как гости уже успели выпить по бокалу хорошего вина.
– Итак, – с ходу начала Ульра, – чтобы вовремя избавляться от ненужных программ, нужно установить правильный алгоритм… Как вы считаете, друзья, что вообще такое представляет из себя брак двух людей?
– Мужчины и женщины? – на всякий случай уточнил Улуэш.
– Разумеется. У нас есть, разумеется, нетрадиционалы, но наша свобода не в этом… Так вот, брак мужчины и женщины – это всего лишь контракт. В соответствии с этим контрактом жена обязуется родить детей именно от мужа, а муж обязуется защищать и обеспечивать именно свое потомство и свою жену. И это нужно для того, чтобы дети выросли нормальными и впоследствии позаботились о престарелых родителях.
– Хм, а причем здесь супружеские измены вообще? – спросила Веда.
– Хотя бы при том, что у нормального здорового мужика инстинкт размножения зачастую превалирует и над инстинктом самосохранения, и вообще над здравым смыслом, – сказал Олеран. – А природа этого мужика полигамна… Любить женщин как можно больше и как можно чаще – разве не в этом смысл эволюции и развития?
– Любой человек – дурак, надо просто это ему объяснить по-умному, – сказала Веда. – Честно говоря, я пока вашу логику плохо понимаю.
– Когда 15 лет назад я познакомилась с Олераном, – сказала Ульра, – он мне понравился как сильный доминантный самец. Я знаю, что я ему понравилась как красивая и сексуальная самка. В постели мы оказались идеальными любовниками, и вскоре мы оба поняли, что хотим оставаться вместе как можно дольше…
– А, и вы пришли к выводу, что развлечения на стороне только укрепят ваши отношения?
– Нет, немного не так. Мы просто знали, что избежать отношений на стороне нам не удастся. Ну а что такое измена мужчины? Если разобраться, это всего лишь физкультурные упражнения с другой женщиной. Если бы я имела стандартные стереотипы в голове и сильно боялась бы измен мужа, я выбрала бы в мужья ленивого увальня и жила бы спокойной мещанской жизнью. Думаю, хватило бы меня ненадолго… Но не в этом дело. Итак, я знала, что Олеран все равно будет мне изменять. Как я должна была себя вести изначально? Задавить уязвленное самолюбие, прикинуться дурочкой и бессловесно выслушивать его извороты и ложь?
– Она мне сразу сказала: ты, мол, только заразу в дом не притащи, – сказал Олеран.
– Ой, где-то я уже такое слышала… – сказала Веда.
– И у нас как-то так сложилось, что он попросил меня о том же самом, – сказала Ульра. – Продолжая общение в таком духе, мы очень скоро поняли, что фальши и лицемерия в наших отношениях не будет.
– И вы вот так легко и просто избавились вообще от ревности? – спросила Веда.
– Да, тему ревности надо раскрыть подробно, – сказала Ульра. – Прежде всего ревность возникает у того человека, который боится потерять любимого. Что же делать? А делать надо прежде всего так, чтобы этого человека не потерять. Это очень непростая тема, но она целиком и полностью базируется на том, что сексуальные проблемы двух людей начинаются в их головах… Капризы, придирки, склоки, скандалы, попытки переделать человека на свой лад – вот с чего начинается разобщение некогда близких людей. Так о каком аспекте отношений надо думать, если боишься потерять человека?
– А разве нельзя думать о психологическом аспекте, но при этом не изменять друг другу? – спросил Улуэш.
– Можно, конечно, – сказал Олеран. – В нашем городе такие примеры имеются, когда людям хватает друг друга. А вот нам не хватает… Это совершенная чушь, что мужчина может любить только одну женщину. Дело все в том, что Ульру я все равно люблю больше и понимаю, что равноценную замену ей не найду…
– А мне ревновать мужа к его физкультурному сексу все равно как если бы он стал донором спермы в специализированном медицинском учреждении, – сказала Ульра. – Да, именно так я к его развлечениям и отношусь.
– А ваша обоюдная повышенная сексуальность случайно никак не связана с наркозависимостью? – спросила Веда.
– Во-первых, у нас никакой зависимости нет, – сказала Ульра. – А во-вторых, ты все же угадала. Все дело в том, что мы употребляем специальные коктейли из естественных нейропептидов. Мы вообще биохимики по жизни и прекрасно знаем, что делаем. Нейропептиды в организме – это эмоции, желания, чувства… Это скука и счастье, гнев и спокойствие, ненависть и любовь, да все, в общем! В том числе и пептиды сексуального желания…
– А дойные… то есть доноры-то кто?
– И люди в том числе. Самые лучшие пептиды мы извлекаем из влюбленных, их у них в избытке…
– Понятно. И у вас весь город этим балуется?
– Нет, это все-таки пока дорогое удовольствие. В серьезных дозах мы делаем так называемый «Эликсир №5», нейротрасмиттерное воздействие которого тоже очень приятное и почти безвредное… Но самое главное, что при этом наш «Эликсир» сильно способствует выработке гормона окситоцина…
– И зачем это?
– А затем, что около 90% людей лишь симулируют свое разумное мышление.
– Ну и что? Рабство разума – дело добровольное. А вы непременно хотите всех дураков научить уму-разуму?
– Нет. Гормон окситоцин – это гормон альтруизма, эмпатии и сочувствия.
– А, значит – осчастливить принудительным путем?
– Отнюдь не принудительным. «Эликсир №5» наши люди употребляют вполне добровольно.
– Все равно странно. Вокруг рыскают шайки головорезов, а вы делаете людей альтруистичными и чуткими.
– Людей у нас защищают роботы.
– Подземные ангелы мщения?
– Ну да, это просто сторожевые роботы, скрытые под землей. Но для экспансивных стратегических операций используются самые разные…
– А, так вы еще и захватываете территории?
– А как же! Мы считаем, что изменить людей можно только биохимическим путем при помощи «Эликсира».
– Ага, значит, вы добрые борцы со злом планетарного масштаба?
– Проблемы планетарного масштаба, если уж на то пошло, возникают не тогда, когда добро борется со злом, а когда добро борется с добром, – сказал Олеран.
– О, а как это? – удивился Скаб.
– Очень просто. Согласно одной религиозной легенде здесь, на Децербе, боги некогда заселили людьми два расположенных рядом острова в океане… Один остров заселен был племенем светловолосых, а другой племенем темноволосых. Острова были на значительном расстоянии друг от друга, и сначала те и другие островитяне ничего не знали друг о друге. Но по мере своего развития люди научились строить лодки и выходили на них все дальше в океан. Вскоре и светловолосые, и темноволосые люди узнали, что рядом с ними в океане живут соседи. Темноволосые первыми решили поплыть и познакомиться с соседними островитянами… Прихватив с собой рыболовецких принадлежностей и орехов в качестве подарков, в путь отправились самые мудрые старейшины из темноволосых. Их встретили тоже самые мудрые из светловолосых старейшин и тоже преподнесли свои дары. Разговор вокруг большого костра начался с того, как и те, и другие островитяне радуются тому, что они не одиноки в океане… «Мы ловим рыбу возле своего острова, – говорили одни старики, – и не собираемся никого трогать». «Мы собираем орехи с деревьев и воспитываем молодежь, – говорили другие, – и тоже не собираемся зариться на чужое».
– В общем, был составлен договор о вечном мире, – перебила Ульра. – И этот договор некоторое время соблюдался…
– Это что ж получается, потом в океане начала заканчиваться рыба и орехи на берегу? – догадалась Веда.
– Да, именно так, – сказал Олеран. – И темноволосые, и светловолосые начали беспокоиться о том, что их детям вскоре нечего будет есть. И на одном, и на другом острове были прекрасные дети, а старшие должны были заботиться о них… Поэтому старшие начали враждовать, убивать друг друга ради своих прекрасных детей… – Олеран сделал паузу. – Да, такие уж дела. В войне между островами выжили самые сильные, умные, хитрые и приспособленные. На островах и в водах возле них уже ничего не осталось, чего можно было бы делить, и тогда остатки двух племен решили договориться, объединиться и плыть к другим островам. А на других островах тоже жили люди, имевшие хороших детей… И до сир пор народ не может сесть и подумать, почему же оно так получается, когда добро воюет с добром…
– Погоди-ка, – сказала Веда. – Получается, что воюют только добро с добром?
– Нет, конечно! Есть грабители, насильники, убийцы, осознанно занимающиеся злым промыслом в силу таких своих натур… Но и тут есть нюансик: я сам некогда знал человека, безжалостного убийцу по жизни, но при этом содержателя целого детского приюта, в котором, в частности, воспитывались пятеро его вполне приличных деток. В этом мире вообще нет ничего однозначного: и добро в иной своей ипостаси может быть злом, и зло иногда может быть добром.
– Слушай, но в этом должен быть какой-то смысл… – сказала Веда.
– Это вопрос в контексте разумного замысла? Никто точно не знает, мы можем только догадываться… Но чаще всего зло – это просто заблуждающееся добро…

17.
– Шаппл Хлуза замедлил свою ходкость, – сказал Барах на улице Веде и Улуэшу. – Завтра к обеду мы его настигнем.
– Птероморф сейчас за ним наблюдает? – спросила Веда.
– Да, конечно. Хлуз опять сидит и ест.
– Я хочу, чтобы ты перевел управление птероморфом и его зрение на меня.
– Зачем?
– Надо сориентироваться на местности. До Врапочалапа также ведь недалеко осталось?
– Совсем, совсем недалеко…
– Вот-вот.
– Хорошо, сейчас сделаю.
Через минуту в голове Веды словно возник ментальный тумблер, посредством переключения которого она смогла увидеть дальнюю территорию глазами птероморфа, сидящего на высоком дереве.
Хлуз сидел возле костра и что-то грыз с упорством маньяка. Рядом поглощал остатки какой-то живности его шаппл.
– Пойдем-ка прогуляемся, – сказала Веда Улуэшу. – Извини нас, Барах.
Когда они отошли, Улуэш сказал:
– Как я посмотрю, ты что-то задумала…
Веда предпочла отмолчаться.
– Итак, мы обсуждаем правильного ловеласа уже столько времени, а каковы же выводы? – спросила она через минуту.
– Выводы? Например, такой… «Правильный ловелас знает, что термин «нимфомания» придумал какой-то академический старпер, который с женщинами уже ничего и никак не мог… Как известно, химия любви, этой романтизированной секреции желез, возникает прежде всего в мозгу. Поэтому душой и мозгом ловелас должен быть всегда молод».
– В любое время дня и ночи?
– Э нет! «При всем при этом не нужно особо перенапрягаться. Если балаполка говорит, что ей нужен жеребец, то, конечно же, она не имеет в виду, что ей нужен жеребец в одну лошадиную силу, это всего лишь устойчивый лексический штамп. Ловеласу достаточно просто верить в свои силы и знать, что порой та же «Виагра» всего-навсего имеет эффект плацебо… Но вообще-то, женщинам жеребцы нужны не столько для того, чтобы на них скакать, а сколько для того, чтобы на них пахать. Нужна ли здесь лишняя прыть?»
– Как же соблюсти разумную меру?
– «Помнить правильному ловеласу нужно вот еще о чем. Только настоящая женщина может гордиться своим успехом у мужчин и стесняться отношений с ними. Настоящая женщина умна и обаятельна, выходя на тропу любви, она заставляет мужчин становиться бледнолицыми, а потом самим отбрасывать свои скальпы… Такая женщина цепляет прежде всего за душу. Но и правильный ловелас сам должен уметь заглянуть в душу женщины, если он ищет настоящую женщину, а не просто балаполку. Так что надо повторить: излишняя прыть вредна. Если, конечно, ловеласу важны качественные отношения, а не просто количественные».
– И чего ему тогда ожидать от женщин?
– «Для женщин, за редкими исключениями, секс не важен, важен интим, и этим все сказано. Женщины, согласно статистике, вообще употребляют слово «эротика» в десять раз чаще, чем слово «порнография», так-то! Правильному ловеласу не стоит быть циничным жлобом, он должен ценить отношения, и это воздастся сторицей… Так сказать, берегите женщин – неиссякаемые источники знаний о подругах!»
Веда некоторое время молчала. Затем раздумчиво проговорила:
– Значит, говоришь, поменьше прыти?..
Улуэш смотрел на нее некоторое время.
– Ну я ведь говорил тебе, что не тяну на правильного ловеласа. Я всего лишь любитель женщин…

***
Упредив Олерана, но не сказав своим кавканашцам ни слова, вдвоем они выехали из города через час. Две луны давали достаточно света для ориентирования на местности, при этом глаза шапплов были более чувствительными, чем человеческие. Достигнув определенной скорости движения, они ехали вровень и молчали. Лишь однажды, примерно через полтора часа, Улуэш спросил, как долго им еще ехать.
– К рассвету поспеем, – ответила Веда.
Примерно так и оказалось. Остановив шапплов в трех десятках метров от стоянки Хлуза, его преследователи спешились и стали пробираться дальше осторожным пешим ходом. Между тем болезнь обострила чувства и Хлуза, и его шаппла. Через очень короткое время птероморф передал Веде информацию, что лежавший до этого на земле шаппл поднялся на ноги, а сам Хлуз проснулся и взял автомат наизготовку.
– Здравствуй, Хлуз, – сказала Веда, выходя на поляну с догорающим костром. – Меня зовут Веда, а это мой напарник Улуэш.
– Здравствуй, – сказал Улуэш.
Хлуз молча кивнул.
– Я давно заметил вашего птероморфа, значит, вы гонитесь за мной не первый день… Видимо, вы нашли мою запись.
– Да, мы кавканашцы, – Веда решила не особо вдаваться в подробности. – И мы знаем о твоей болезни.
– И чего же вы хотите? Пока логика вашего поведения мне непонятна. Автоматы у вас за спинами, а другого оружия в руках нет…
– У нас задание тебе помочь. В смысле…
– Да понял я, понял: помочь умереть. А вам самим не страшно даже приближаться к Гиблому Урочищу? Щупальца Врапочалапа простираются очень далеко под землей, и даже вашим здоровым шапплам от них не убежать…
– Мы твердо решили, что не смалодушничаем в этом случае, но… Но честно говоря, насчет тебя у нас полной уверенности нет. Ты бомба, в прямом смысле этого слова, и вероятнее всего, что твое сознание тоже изменено.
– Думаете, мне взбредет в голову отомстить всему человечеству? Ха-ха-ха, – рассмеялся он затрудненным сиплым голосом. – Все люди – бомбы, в прямом смысле этого слова, но бомбы маленькие, локальные и с замедленными параметрами… Они уже почти уничтожили эту планету, разве что чудом не случилось глобальной катастрофы, хотя ядерное оружие еще не уничтожено. При этом психология людей никак не меняется. Судьба, судя по всему, будет соответствующая. Вы ведь верите в судьбу?
– Причинно-следственная связь между событиями и явлениями существует точно, придавать ли этому мистический смысл или не придавать – это личное дело каждого. Этот мир еще может выжить, видоизмениться…
– Не может! Вскоре тратить на нее ресурсы Паккады прекратят…
– Что такое Паккада?
– Термин древних строителей пирамид, госков. Обозначает вселенское информационное поле, внутри которого можно совершать путешествия. Поэтому я не смалодушничаю. Пройдя здесь испытание, я отправлюсь в более лучший мир… Об этом свидетельствуют госки, путешествующие по мирам без утери былой памяти.
– Так, почти понятно, – сказала Веда.
– Вот именно, что «почти»! – сказал Улуэш. – Кто такие госки и зачем они строят пирамиды на планетах?
– Они строят не только пирамиды, а много чего и другого… В их задачу входит загадывание людям загадок – в историческом плане. Но они тоже были людьми, преимущественно теми, кто пытался разгадывать разные цивилизационные загадки. А затем они перевоплотились в тех, кто сознательно помогает эволюции на разных планетах…
– Ты сам общался с этими госками? – спросила Веда.
– Да, именно от них я получил телепатическое указание ехать к Врапочалапу, когда заболел.
– И больше ты ничего об этих госках не знаешь? – спросил Улуэш.
– Любому человеку, чтобы стать госком, нужно только дерзать и познавать… Только от вашего разума зависит, кем вы станете в будущем.
– Ну что ж, теперь уже все понятно, пора ехать, – сказала Веда.
– Нет, мне не все понятно, – сказал Улуэш.
– Тем не менее, надо ехать! Птероморф транслирует, что к нам движется вооруженный отряд на шапплах с южной стороны.
– Скорее всего, это вагзаки, – сказал Хлуз. – Они преследуют меня. Видимо, Бладай перестраховался… Как они далеко?
– Будут здесь минут через пятнадцать.
– Поезжайте, мы их задержим! – раздалось из окружавшей поляну растительности, и затем оттуда вышел Скаб, а вслед за ним и другие кавканашцы. – Вы хотели от нас сбежать?
– Как вам удалось нас догнать? – спросил Улуэш.
– Некогда я учился идти по следам. Да чего уж там, я просто прирожденный следопыт! Да и Барах – парень не промах и без птероморфа…
– Хорошо, Скаб, принимай командование! – сказала Веда.
– Принял! Кстати, хочу тебе сказать, что я не вернусь. Вообще…
– Вот как… Я правильно понимаю, что ты хочешь возвратиться к Туин? Моя наблюдательность меня не подвела?
– Ты правильно понимаешь. Если выживу, я вернусь в Зерд и попытаюсь ухаживать за Туин. Не верю я, что она не приспособлена к чувствам…
– Что ж, тогда давайте прощаться.
– Может быть, не прощаться, а лишь на время?.. Кто его знает, как оно все выйдет!
– Да, как получится.
Конфиденты стали обниматься и целовать друг друга в щеки. Хлуз, который, видимо, растрогался тем, что люди остаются умирать вследствие его вины, наблюдать за прощанием не стал, грузно взобрался на своего шаппла и поехал прочь с лесной поляны. Вскоре его нагнали Веда и Улуэш.
– Нам надо ехать как можно быстрее! – сказала Веда.
– У вас есть веревки? – спросил Хлуз. – Мой шаппл стал бежать медленно, вашим придется ему помогать.
– У нас есть два кнута. Держи и закрепляй их!

18.
Они гнали шапплов некоторое время в восточном направлении, и вскоре на востоке начала заниматься заря. Веда все время думала об оставленных для боя конфидентах, особенно о Скабе-Косте, с которым там, на далекой Земле, была очень дружна. Наконец она не выдержала и приказала остановиться.
– Что случилось? – спросили одновременно Улуэш и Хлуз.
– Не волнуйтесь, впереди чисто, а до Гиблого Урочища не так уж и далеко, но надо посмотреть, что там сзади.
Веда сосредоточилась и послала птероморфу телепатему с установкой повернуть полет назад. Тот выполнил новую программу и вскоре стал транслировать вид на оставленную позади местность.
И по этой местности вовсю гнали своих шапплов шестеро всадников-вагзаков. Впереди над ними летел неприятельский птероморф-разведчик. Мозг Веды мгновенно заработал в более интенсивном режиме. Не став советоваться с товарищами, она тут же направила своего птероморфа на вражеского. Птероподобные биороботы были примерно одного размера и осуществлять сражение они могли в автоматическом режиме, поэтому перед мозговым телепатическим зрением Веды вскоре все замелькало, когда биоробот вступил в бой, а затем связь прервалась…
– Птероморфа у нас больше нет, – констатировала предводительница.
– Он нам и не нужен! – сказал Улуэш. – Едем быстрее!
Некогда во время одной из походных остановок Туин говорила Веде о том, что шапплы, созданные на основе биоматериала естественных животных, приобрели ввиду этого низкочастотное предчувствие природной опасности, и вскоре оказалось так, что по мере приближения к Врапочалапу биороботы все менее охотно бежали вперед. Высвободить кнуты, привязанные к шапплу Хлуза, конфиденты не могли, пользовались для понукания только ногами и руками. Вскоре оборачивающиеся наездники увидели вдалеке нагоняющих их вагзаков.
Веду отчаянно трясло, но она сумела сосредоточиться и отправить в далекий-далекий космос мысленный посыл:
– Абы Ра да ка добра!
Ответа не последовало. Девушка взывала около минуты, почти ежесекундно поглядывая назад на очень быстро догоняющих неприятелей.
– Абы Ра дал ка добра! Абы Ра дал ка добра!
Наконец ответ, очень слабый и прерывистый, последовал:
– Девочка моя, чего ж ты так кричишь? Я спал, а теперь у меня жестокое похмелье…
– В каком смысле – спал? В каком смысле – похмелье?
– У нас есть свои способы забыться… После которых тоже наступают жестокие приступы абстиненции. Что там у тебя случилось?
– Нас почти догнали враги, Ра! Надо что-то делать! Не за себя прошу, за всю планету!
– Я не могу на таком расстоянии управлять вашими врагами, только связь…
– А может, местный протоид…
– Нет. У ваших тамошних протоидов совсем другие планы насчет цивилизации… Долго объяснять.
– Да плевать мне на их планы! Они что, хотят угробить планету?
– Нет, хотят начать все заново. Они считают, что эксперимент пора прекращать…
– И что, нам надо безропотно подчиниться?
– Я могу посоветовать единственное: если вас не убьют сразу, ты постараешься войти в транс и вызвать реальную хозяйку тела…
– Как мне это поможет?
– Прежняя Веда специально обучалась выполнению самых сложных заданий. Все! Я весь болю… Болею… В общем, надо похмелиться из нектарийного источника, сам свяжусь с тобой через полчаса.
Ра замолчал, Веда почувствовала, что связь прервалась.
Вагзаки приблизились на расстояние выстрела минут через двадцать и незамедлительно открыли беспорядочный огонь. Беспорядочный потому, что некоторое время пули свистели мимо. Но вот одна из пуль попала в ногу Хлузова шаппла и тут же вся короткая цепочка удирающих наездников смешалась и покатилась по земле.
Веда больно ударилась о землю всей правой стороной тела. Ударилась так, что перехватилось дыхание, и она не смогла подняться. Подняться также не смог Хлуз. Улуэш попытался было это сделать, но не успел, был сбит с неустойчивых ног резво соскочившими со своих шапплов вагзаками.
Поверженным беглецам сразу же связали кожаными ремнями руки за спинами.
– Ну и погонялись мы за тобой, Хлуз! – сказал один из вагзаков. – Уже и не надеялись… Но это провидение!
– Это не провидение, Сега, – сказал Хлуз. – Ты не понимаешь, что вы делаете! Если ты доставишь нас к Бладаю, это кончится печально для всех, для всей планеты…
– Закрой рот! Будешь разговаривать только с Бладаем.
– А что делать с этими двоими, Сега? – спросил другой из вагзаков. – Давай сразу перережем им глотки.
– Подумаем, дай отдышаться.
Они говорили еще о чем-то, но Веда их не слушала. Сосредоточившись, она обратилась как бы внутрь себя, внутрь мозга:
– Веда! Веда! У нас с тобой должна быть связь, ответь мне, пожалуйста!
Такая своеобразная медитации аватары продолжалась около минуты, и наконец в голове девушки раздался посторонний голос:
– Ничего не пойму… Кто это? Ардана, это ты?
– Нет, Веда, Ардана только сделала так, что я могу находиться в твоем теле… Меня зовут Лера, я из планетарной системы звезды, которая у нас называется Солнце…
– Красивое название. А по-нашему как?
– Я не знаю. Но не в этом дело! Мне сказали, что ты очень хороший полевой агент, а я сейчас лежу со связанными позади руками и вокруг шестеро бандитов. Вероятнее всего, что они нас убьют… Ты можешь мне помочь спасти твое тело?
– Чем связаны твои руки?
– Ремнями.
– Тогда без проблем. Но я не смогу все сделать за тебя, не смогу распорядиться своим телом. Ты сама что-нибудь умеешь?
– Училась…
– Вообще-то, тело должно все сделать само, нужен только соответствующий настрой…
– Я постараюсь!
– Это точно бандиты? Почему они тебя связали?
– Да, это настоящие бандиты, намеревающиеся перерезать мне и моему другу глотки.
– За что?
– Мы спасаем вашу планету.
– Даже так?
– Да, тут случились весьма интересные события, если смогу, я расскажу тебе позже…
– Что ж, действуй!
– Как?
– В панцире в торце снизу специально для такой ситуации спрятан маленький нож. Нажми на выпуклость, он выскочит.
– Хорошо.
Веда нащупала полусферическую выпуклость и нажала на нее. Рукоять ножика вышла из панциря примерно на сантиметр. Теперь надо было незаметно перерезать ремень… На это ушло минут десять, так как Веда все время поглядывала на вагзаков и периодически останавливалась. Но вот наконец…
Далее все произошло стремительно. Прежде всего Веда напала на предводителя Сегу и полоснула ножом ему по шее, затем другому максимально, до хруста повернула голову вбок… Третий успел поднять автомат, но выстрелить не успел, девушка выстрелила из автомата Сеги первой. Четвертым она прикрылась, когда пятый начал стрелять, выстрелила еще раз… Шестого немного раньше сбил с ног подсечкой Улуэш, а Веда оглушила его прикладом.
«Прямо супергеройша! – подумала она. – Нет, я такого не умела…»
Перерезав ремни на руках Улуэша и Хлуза, девушка устало присела на землю.
– Я убийца… – только и смогла произнести она.
– Ты спасительница! – сказал Улуэш. – И не только моя… А извратители самого смысла жизни получили то, чего хотели.
– Это ты о чем?
– Воры сознательно идут на то, что могут потерять гораздо больше… Насильники вполне понимают, что их тоже могут насиловать… Убийцы рискуют своими жизнями, и если их убивают, то это закономерно… Нарушающий законы жизни и созидания может винить только сам себя. Прогибаться под убийц и насильников нельзя, это все равно, что их поощрять… Спасибо, Веда!
– Начнем с того, что вас я спасла только ради того, чтобы вы доехали до Врапочалапа… Значит, и Врапочалап поступает правильно?
– Тут как посмотреть…
– Интересно, как он нас убьет?
– Быть может, он впрыснет нам анестезирующий яд.
– Да, – сказал Хлуз, – люди говорят, Врапочалап умертвляет гуманно…
Оглушенный вагзак застонал и пошевелился.
– Будем его добивать? – спросила Веда.
– Если хочешь, я это сделаю, – сказал Улуэш.
– Делай.
Улуэш подошел к вагзаку и навел на него автомат. Постоял некоторое время…
– Нет, я так не могу.
– Надо! Их шапплы не успели на нас напасть, но он может скомандовать, и нас порвут в клочья.
– Мы свяжем ему руки и вставим кляп. Пока он перетрет ремень о какой-нибудь камень, мы уедем далеко.
– Что ж, связывай.
Улуэш так и поступил.
Хлуза, для которого падение было весьма болезненным, общими усилиями они посадили на свободного здорового шаппла. Его биоморфа, способного кое-как передвигаться и без одной ноги, опять привязали к двум другим. Затем двинулись в путь.

***
Через некоторое время Хлуз отключился и чуть не упал с шаппла, пришлось привязать и его. Местность вокруг потянулась даже не степная, пустынная, не наблюдалось ни одного самого чахлого куста, видимо, щупальца Врапочалапа съели под землей все корни…
Веде и Улуэшу становилось все тревожнее, шапплы слушались их все хуже, так и норовили повернуть назад.
«Итак, в чем был смысл моей жизни? – несмотря на тревогу, задумалась Веда. – Спасти планету – это, конечно, хорошо, но не зря ли мы это делаем? У местных протоидов в планах начать тут все заново… Но если они не вмешиваются в наши дела, значит, мы должны делать то, что делаем. Но все ли я делала правильно раньше? Биологическая программа женщины – родить на свет хотя бы одного ребенка, можно больше. Однако некоторым уж лучше вообще не рожать, поскольку из обделенных воспитанием детей вырастают пьяницы, наркоманы, бандиты, проститутки, потребители, обманщики, предатели… Там, на Земле, у меня нет детей, но я никого не продала и не предала ради личной выгоды. Я боролась против врагов родины, чтобы ее не раздербанили на множество мелких клочков земли… Но я боролась против врагов посредством вагины, так ли это правильно? Это вроде как грех… Или нет? Другое биологическое предназначение женщины – это радовать своим телом мужчину, и как пользоваться своим телом, должна решать прежде всего женщина, а не какие-то старички-моралисты. Я могла распорядиться своим телом в рамках морали – удачно выйти замуж и жить спокойной семейной жизнью… И что? Заниматься потреблятством, тусоваться по вечеринкам, кабакам, салонам, время от времени накачивать силиконом определенные места или же наоборот откачивать из тела жир? Нет, это такая скукота!»
– Абы Ра дал ка добра! – произнесла Веда мысленно.
– Внимательно слушаю тебя, девочка! – тут же откликнулся Ра.
– Я хочу попрощаться. Судя по нашим расчетам, за следующим холмом начнется Гиблое Урочище, которое нас просто скушает…
– Извини, я не могу воздействовать на Врапочалапа. Это настолько автономная субстанция, что она целиком непроницаема для квантовой телепортации и телепатии. Есть версия, что Врапочалапы разумны, но, судя по всему, они еще и очень жестоки. А как иначе? Люди сами, по своей воле, почти уничтожили биосферу, цацкаться с ними никто не будет. Что ж, хорошая моя Лера… Или Веда… Был очень рад познакомиться с тобой!
– Скажи, Ра, в чем был смысл моей жизни?
– Ты делала добро не из религиозного страха и не рассчитывая на финансовую выгоду, а просто так, по велению сердца, это многого стоит.
– Да я ведь ничего особенного не сделала… По крайней мере, там, на Земле.
– Ты помнишь человека по имени Юрий Данилов?
– Нет. В данном случае я не должна быть столь незлопамятной?
– Он учился в параллельном классе в твоей школе.
– И что?
– Он был в тебя влюблен.
– И что?
– Как-то перед выпуском ты сказала в компании, что собираешься поступать в МГУ. Он тоже решил поступать туда же. Ты не поступила, а он поступил и стал впоследствии блестящим ученым…
– Рада за него. Но получается, я как бы его обманула…
– Нет. Ты ему ничего не обещала, но речь не об этом. С раннего детства ты читала книги, чтобы не быть глупой, ты специально учила анекдоты, чтобы поддерживать беседы к кем угодно, ты изучала афоризмы на самые разные темы…
– Мне все это просто нравилось.
– Нет, это было твое безотчетное желание к улучшению себя. И к улучшению мира.
– Прямо-таки – мира?
– Ну да, это несколько примитивно… Но главное, что трудилась ты просто так, не думая о будущих преференциях. И в спецагенты ты пошла ввиду благородной цели…
– Но я обманывала мужчин.
– Очень многие из них после общения с тобой пересматривали свои жизненные позиции в положительную сторону. Знаешь, не надо требовать от себя слишком многого…
– Все, Ра, мы въехали на холм и видим Врапочалапа. Прощай!
Долина, начинающаяся от обратного склона холма, представляла собой пустыню, из которой торчали черно-коричневые щупальца. Они шевелились, были страшны и противны… Врапочалап как будто почувствовал приближение людей, его щупальца зашевелились более интенсивно, кое-где на щупальцах проступили бурые пятна.
– Нет, просто так столкнуть Хлуза и его шаппла с холма, а самими сбежать у нас не получится… – сказала Веда. – Надо ехать.
Шапплы, не желавшие двигаться дальше, отчаянно сопротивлялись.
– Давай, Чап, давай, дорогой! – произнесла Веда, поглаживая своего шаппла по загривку. – Ты ведь не трус у меня…
Так она уговаривала шаппла довольно долгое время, и наконец тот подчинился. Он медленно стал спускаться с холма, а вслед за ним последовали два других биоморфа. При пересечении условной пограничной линии между пустыней и территорией отвратительных щупалец Улуэш схватил руку Веды, сдернул ее с шаппла, переметнул на своего и крепко обнял… Щупальцы начали обвивать ноги животных…
– Я люблю тебя, Веда… Лера… – сказал Улуэш.
– Я тоже люблю тебя, Макс, но это уже не имеет никакого значения.
В это время земляне-аватары очень завидовали Хлузу, который находился в отключке.
И вот щупальца добрались до ног людей…
Все произошло очень быстро. Увязшие в густых щупальцах шапплы, не в силах оказать никакого сопротивления, были обездвижены и спеленаты чем-то похожим на паутину, тут же очередь дошла и до наездников. Улуэш держал Веду крепко, а она сцепила ноги на его торсе. Сначала щупальца пытались растащить их в стороны, но потом почему-то оставили эту попытку…
– Хотя бы умрем вместе! – успела проговорить Веда.
Не разжимающие объятий парень и девушка, потерявшие к этому моменту из вида Хлуза, были перемещены в густые заросли и оказались внутри какого-то терпко пахнущего кокона, в котором, впрочем, было чем дышать.
Некоторое время ничего не происходило. Совсем ничего.
– А может быть, никакой яд он нам не впрыснет, а мы просто умрем здесь от жажды и голода? – спросила Веда.
– Не думал, что когда-нибудь скажу это, но хотелось бы умереть побыстрее.
– Я все же не думаю, что космический скиталец, предназначенный для уничтожения жизни, пусть и порочной, будет гуманен к каким-то там человечишкам.
Некоторое время они молчали, приспосабливаясь к ситуации. Со стороны Врапочалапа не следовало никаких действий, и это становилось даже как-то странно.
– Ну, чем будем заниматься? – спросил Улуэш.
– Чем-чем… Расскажи что-нибудь. Ты так и не закончил рассказывать свой «Кодекс»…
– У тебя серьезно есть желание его слушать?
– А почему нет? Томная ситуация, делать нечего…
– Я так думаю, если бы эта бодяга оказалась на бумаге, до этого места дочитывали бы только те, в ком действительно есть задатки настоящих ловеласов…
– Правильных, в смысле?
– Настоящий ловелас может быть только правильным. Аналитиком по складу ума, это важно. Потому что этих странных существ женщин понять очень непросто…
– Чем же мы так сложны?
– У вас нелинейная логика, которая в мужской математической логике видит лишь процессор, понимать устройство которого необязательно, достаточно уметь пользоваться…
– То есть мы сами нелогичны?
– У вас есть странности в этом плане. Казалось бы, женщины должны ненавидеть гомосексуалистов как конкурентов (конкуренток)… В реальности же женщины, большинство, почему-то проявляют алогичные лояльность и толерантность. Вот и выходит, что предсказуема только надувная женщина, да и то если изготовитель не схалтурил…
– Это ты к чему?
– А к тому. Правильному ловеласу надо бы выкинуть всю макулатуру по пикапу от так называемых «гуру». Если «гуру» предлагает завлекать девушек фразами типа «Одень каблуки и красивое платье!» (реальная цитата с одного форума), тут с уровнем интеллекта такого знатока женщин все понятно без слов.
– Макулатуру выкинуть, а твой «Кодекс» оставить?
– Нет, надо засунуть в дальний угол и его, ибо сей опус задумывался отнюдь не как инструкция к действию. Надо начинать все с tabula rasa.
– И любой олух тут же станет крутым охотником?
– А что такое – крутой охотник? Кто самые крутые охотники в животном царстве? Думаешь, львы?
– Э-э… Ну да.
– Тогда почему на них успешно и практически безнаказанно охотятся блохи? А от блох как еще можно избавиться, кроме применения к процедуре их вывода интеллекта?
– То есть правильный ловелас должен просто выводить своевременно блох?
– То есть насколько маленьким и незначительным человек себе не казался бы, не стоит отчаиваться!
– А, блоха-самец всегда найдет свою блоху-самку. Понятно, как львица тебе говорю.
– А знаешь ли ты о том, что львицы неплохо дрессируются?
– Не всякие.
– Не всякие, конечно. Но правильный ловелас – это, как правило, грамотный дрессировщик.
– Как это?
– Как? Скажем, женщины любят мех, это безусловный рефлекс. Пусть они хоть тысячу лет мнят себя в шубах львицами, но правильный ловелас знает, что это древняя подсознательная память об обезьяньей волосатости…
– Ай пройдоха! А я вот не люблю мех. И для меня мужчина – это гораздо больше, чем даритель шубок.
– Кто такой, собственно, настоящий самец, нравящийся самкам? Может, крутой мужик – это когда пиво, вобла и футбол возбуждают больше, чем красивая голая женщина? Некоторые так и считают… Настоящий мужик должен иметь склонность к фаллометрическим состязаниям и быть эрудированным в автомобильных терминах? Это, ёпть, тот, кто употребляет мат не там, где уместно и смешно, а там, где тупо не находит слов-аналогов или эвфемизмов? Может, это обладатель толстого кошелька и тощей кошелки и при этом хороший знаток базовых академических дисциплин? Это тот, кто должен посадить дерево, построить дом и вырастить сына – и пофигу, что через год дерево засохнет, дом отберет жена, а сын будет бухать с отморозками в подворотне? Вопросы можно задавать долго про спортсменов, ученых, космонавтов, спецназовцев, моряков и прочих, и прочих… Но вопрос, что находили самки в самцах тогда, когда не было тренажерных залов, пива, кошельков, машин, ракет и других атрибутов и аксессуаров, не было даже развитой речи, все равно останется. И ответить на этот вопрос каждый должен себе сам.
– В смысле?
– А в том и дело, что это был бы эпикриз.
– Почему именно эпикриз?
– Потому что алхимия превращения всякой хренотени в интеллектуальные ценности происходит в мозгу, это диагноз, вот и все. Больше тут говорить не о чем. Если кто-то ничего не понял бы, это тоже было бы диагнозом. Пусть такой штудирует книжки по пикапу, написанные преимущественно ботанами, возможно, котелок начнет варить и каша в его голове когда-нибудь превратится в пищу для ума, так бывает.
– То бишь это все, конец?
– Ну, напоследок можно было бы дать совет… Если Камасутра – это для кого-то как религия, совсем не обязательно выполнять все предписанные ею ритуалы и возводить это в догму! Основатели любой религии, крутые гуру, которым женщины верили особенно, всегда начинали с ереси…
Веда некоторое время раздумчиво молчала.
– Но ты, по крайней мере, никакой ереси не говорил, – наконец сказала она, затем неожиданно для самой себя добавила: – Хотелось бы узнать, какой ты сам гуру.
– То есть? – слегка опешил Улуэш.
– Ты прямо как подросток. Пояснить, что ли?
– Ты всерьез хочешь заняться этим здесь и сейчас?
– А почему нет?
– Действительно, почему нет? – после некоторого раздумья сказал Улуэш.
Избавиться от доспехов им было весьма проблематично. Но в итоге вихляющимися движениями они спустили их вниз к ногам. С нательными рубахами и штанами было проще, в лучших традициях безудержного секса они были частично разорваны и сдернуты.
Секс и в самом деле получился безудержным. Ввиду модифицированных организмов предощущения были более сильными, чем бывает обычно. А когда Улуэш вошел в Веду, ее стон вовсе не был имитацией.
Децербские биологи действительно постарались на славу – процесс доставлял примерно такое же удовольствие, какое бывает во время оргазма. А когда у них одновременно случились оргазмы, так и вовсе произошло нечто невообразимое…
Осталось неизвестным, участвовал ли в этом Врапочалап, но их сознания отделились от тел и по тоннелю квантовой телепортации, как они предполагали, понеслись обратно к Земле…

19.
В гостевой комнате в доме Пека Лера просто проснулась. Не мудрено, подумала она, после такой-то нагрузки… Но девушка не знала, сколько именно она проспала. Был вечер, и она подумала, что, видимо, всю эту ночь ей уснуть не придется.
– Ау, барышня, ты проснулась, как я вижу, – раздался в голове голос.
– Привет, Ра!
– Ну, и каковы ощущения после спасения планеты?
Но Лера думала совсем о другом…
– О, это было волшебно! – томно, но с некоторой досадой произнесла она. – Неужели у меня такое больше никогда не повторится?
– А, ты о своем, о женском… Даже не знаю, что тебе ответить. Некоторые женщины вообще не испытывают оргазм и как-то живут при этом.
– Да при чем здесь оргазм?! Там, на Децербе, я испытала то, чего никогда не испытывала…
– А, любовь.
– Да, ее самую. Но вот только любила я Улуэша, хотя и с душой Макса. И теперь напрочь растерялась, как мне относиться к Максу, так сказать, истинному…
– Думаю, надо прежде всего с ним встретиться.
– Я боюсь. У меня перед глазами все время стоит Улуэш.
– Но ведь Максим тебе нравился.
– Да, но не более того.
– Иди и разберись во всем!
– Сейчас. Еще немножко полежу и пойду.
– Давай развлеку тебя маленько. А то ты совсем приуныла. Так какие выводы ты сделала?
– Насчет чего? Насчет убийства людей? Ты опять об этом? Тут, Ра, я сейчас вообще заблудшая овца…
– Все заблудшие овцы всего лишь хотели стать свободными от стадности… Какие выводы насчет жизни вообще?
– Такие, что никто, кроме нас.
– Поясни.
– Никто, кроме нас, не может изменить этот мир. Если где-то в далеком космосе и есть кто-то, имеющий высший разум, то ничего с этим кем-то, кроме ментальной связи, нас не связывает. Правда, мы очень плохо понимаем и не прислушиваемся к внутреннему голосу… При помощи очень далекого ментального воздействия здесь создан удивительный мир, и если мы его профукаем, учиться жизни мы будем где-то в другом месте и заново.
– Кхе, это да, в космосе огромное множество пригодных для заселения планет.
– Тот, кого мы считаем Богом, – это некто, кто не может существовать без людей.
– Почему?
– Потому что это Замысел, Идея, Программа, но не более того. Чушь, что мы можем якобы существовать вне тел. Если и можем, то только в виде ни к чему не приспособленных мыслеформ… Но жизнь, подлинная жизнь, – это всегда симбиоз души и тела.
– Я бы даже сказал, что это симбиоз парный…
– Ра, не напоминай мне про это!
– А что толку? Ты, хотя и строишь другие логические выводы, все равно все время думаешь только об этом.
– Да, думаю. Ра, ты мудрый и многознающий, докажи мне, что этот мир не обречен, тогда мне не будет так тяжело.
– Вы сами можете себе все доказать и делаете это. Ваш ученый Карл Юнг… Ему ты доверяешь, кстати?
– Ну, вроде как серьезный был дядька.
– Так вот, он написал работу под названием «Синхроничность». Если общими словами, то синхроничность – это невероятные, мистические совпадения в жизни. Самых разных случаев было довольно много, очень много. Причем, Юнг был не единственным, кто заметил это явление, параллельно с ним феномен изучали другие ученые. В общем – работу надо читать.
– То есть магия в этой жизни фактически доказана научно.
– Не знаю… В существовании трансцендентности, несомненно, имеется смысл. И для того, чтобы изменить свою жизнь, надо этот смысл понять. Он весьма прост…
– Непременно прочитаю эту работу. Слушай, Ра, а может быть, там, на Децербе, Врапочалап нас отпустил? По идее, он не должен был нас сожрать. И скажи, ты не можешь узнать, что случилось со Скабом-Костей?
– Что с твоим напарником, я не знаю, связи с ним нет… Не знаю и то, отпустил ли вас Врапочалап или нет. На таком далеком расстоянии я не могу чувствовать живых существ, находящихся в режиме анабиоза или, так сказать, гибернации. Если тела Веды и Улуэша и живы, то самосознаний в них нет, и где они находятся, я не знаю. Но что ты хочешь делать, если эти тела живы?
– Разумеется, я хочу вернуться на Децербу.
– Погоди пока… Какой главный вывод ты сделала из своего путешествия?
– Ра, ну что ты меня мучаешь? У меня совершенно не работает голова. Не знаю!
– И все же?
– Не знаю, отвянь! А лучше сам мне скажи.
– Ох, знала бы ты, как я не люблю морализаторствовать! Хотя и являюсь супермозгом…
– Почему не любишь?
– Потому что на вас насмотрелся. Ходит такой самовлюбленный болван с важным видом, всех поучает, а как прозондируешь его на предмет ясности мыслей – чудик чудиком, дурак дураком, даром что болтать умеет… Прозондируешь его на предмет совести – и тут полная жопа… Некрасиво это все!
– Это ты о чем? Считаешь себя дураком?
– А что, ты понаблюдала у меня особое величие ума?
– Ну, я не знаю… В чем заключается вообще смысл нашего общения?
– Да, наверное, как всегда: потрындели и вскоре разбежимся…
– Не поняла.
– Представь такую ситуевину… Встретились два дурака. Один вор, другой пьяница. Первый считает, что красть хорошо, на том основании, что люди имеют столько денег, сколько им совсем не нужно, и он, вор, просто преподносит им уроки нестяжательства… Второй пьет на том основании, что трезвые деятельные люди творят всякие глупости, а он, выпивая, философствует и спит, бед людям не приносит… И вот эти два человека начали доказывать друг другу свою правоту. Трындели, трындели… и каждый доказывал, что именно он прав, а другой просто глупец, и каждый подбирал вроде бы правильные слова, но при этом… слушал только себя. В общем, потрындели и разошлись. Им обоим не хватало дистанционного, отстраненного взгляда на ситуацию. Демагогизировать, доказывая свою точку зрения, можно сколько угодно, и при этом демагогия для оппонента становится просто скучной… Не всегда, но в принципе в этой жизни, если вы что-то делаете, вы получаете то, чего хотите, к чему стремитесь. Если человек считает себя самым правильным… да чего уж там, даже избранным, расставить все по своим местам сможет только жизнь. Его жизнь. И при этом, если ему не нужна твоя точка зрения, он сам выбирает свой жизненный путь. Это его дело. И единственное, что тут можно посоветовать, так это… ничего.
– Опять не поняла.
– Чем больше ты навязываешься к кому-то, тем глупее считает тебя этот человек. И твоя точка зрения становится для него просто дурацкой…
– А как же доносить до людей свою точку зрения?
– Вот и подумай над этим.
– Я-то подумаю. Но мне касательно тебя непонятен такой момент: ты живешь много, громадное множество лет, почему иной раз ты не можешь подсказать тому или иному человеку правильную мысль?
– Я Господь Бог, что ли? Нет, я простое функциональное приспособление.
– Это отмазка.
– Слушай, а попробуй стать на мое место.
– Это как?
– Найди муравейник и понаблюдай за ним.
– И что получится?
– Ну вот представь… Видишь ты муравейник. Наблюдать, видеть всю жизнь всего муравейника ты никак не можешь. Уж тем более ты не можешь читать мысли всех муравьев. Жизнь их вроде бы как к чему-то стремится… Но вот ты видишь заползшего далеко отдельного муравья… И пойди пойми, зачем он заполз так далеко! И чего он вообще хочет? Тыкается бессистемно то туда, то сюда, ищет чего-то… А чего? Ты пытаешься ему помочь, толкаешь его веточкой по направлению к лежащей на земле корочке хлеба, а он, муравей, и вовсе бежать туда не желает, все норовит увернуться от твоей «правильной» веточки, сделать по-своему… Вот глупец! – думаешь ты. Но потом до тебя все же доходит, что этот муравей, возможно, и не пищу вовсе ищет, а ему нужна вода. Еще ты понимаешь, что целиком колония муравьев живет по-умному, а твое вмешательство, вероятно, этой колонии и даром не нужно…
– Это ты к тому, что за много времени ты так и не понял, чего мы, люди, собственно хотим?
– Да, именно к этому. Эволюция на разных планетах развивается по-разному. Я думаю, что нужно просто понимать факт: раз эволюция имеется, значит, это зачем-то необходимо. Кому, это другой вопрос. Тебе-то требуется всего-то поступать соответственно… Так сказать, конгруировать синергию…
– Че-е-его?
– Сама разбирайся. Если не хватает мозгов, чтобы преодолевать даже малейшие трудности, значит, не это тебе нужно…
– Ну и ладно, буду думать. Так ты вернешь нас на Децербу?
– Ну да, кто ж в здравом уме откажется от таких оргазмов, которые души из тел вышибают?!
– Повторяю, Ра: оргазмы здесь ни при чем!
– При чем, при чем! Ты сейчас подумала о том, как бы стибрить замечательную технологию, а затем вернуться на Землю, чтобы осчастливить других женщин и использовать навыки в своей работе, если ты еще будешь ей заниматься.
– С тобой категорически невозможно нормально общаться!
– Почему же?
– Ты подленько выведываешь самые тайные мысли.
– Не выведываю, я просто догадался. Знаю я вас, женщин…
– А, ну да, ты ведь живешь не первый миллион лет.
– Именно. И на протяжении многих веков я общался с самыми разными, самыми достойными женщинами…
– И чего?
– И того, что мне очень надоело все это.
– В смысле?
– Прожить бы обычную жизнь обычного мужика, вот что было бы здорово! Точнее, необычную…
– Так какую все-таки?
– Такую, в процессе которой мне доведется влюбиться по-настоящему. Истинная любовь – явление редкое. Мне вообще очень интересно, что она собой представляет. Я уже говорил тебе, что употребляю иногда некий нектар…
– А как ты его употребляешь?
– Физически? Мое существование тоже обеспечивается биороботами… Да, даже в существовании биороботов в этом мире имеется определенный смысл.
– Это хороший нектар?
– Это очень хороший нектар, не идущий ни в какое сравнение с вашими веществами, но все равно это не то. Да и надоело! Мысленно ты уносишься в самые прекрасные миры, как бы погружаешься в дивный сон, но при этом понимаешь, что это лишь фантазии, чепуха и так не бывает в реальности.
– А о чем именно ты мечтаешь?
– Чаще всего я созидаю новые формы жизни на новых удивительных планетах.
– Хороший мечты! А как…
– Так, прекращай!
– Не поняла…
– Хватит меня забалтывать и хватит трусить! Иди уже и встреться с Максимом.
– Я уже почти настроилась…
– Иди!
– Иду.
Но в этот момент Максим сам вошел в ее комнату.
– Привет! – сказал он.
– Привет! – сказала Лера. – Ты оказался смелее меня. Я все лежала и боялась увидеть тебя.
– Ну и как я тебе сейчас?
– Извини, но даже не знаю… Можно, я буду говорить прямо?
– Конечно, можно!
– Нам нужно срочно заняться… нет, не любовью, банальным сексом, и тогда, думаю, все станет на свои места.
Максим раздумчиво молчал.
– Выпьем? – спросила Лера.
– Ты, оказывается, так низко себя ценишь? Нет, пить не будем. Прости, но придется потерпеть и с сексом.
– Почему?
– Тут кое что случилось… Твоя подруга Катя, оказавшаяся радикальной феминисткой, сумела понравиться Владимиру, час назад уединилась в ним в спальне, а затем огрела настольной лампой по голове. Он сейчас без сознания. Здесь сейчас всем заправляет его ближайший помощник по кличке Крамар и скоро приедет полиция…
– А с Катей что?
– Она пыталась улизнуть, но ее поймали.
– Твою мать… Ее мать, зачем она вообще это сделала? Совсем дура?
– Она объясняет это тем, что только так можно было остановить беспредел.

***
Перед Лерой встала серьезная дилемма: выручать или не выручать подругу? С одной стороны – убивать, пытаться убивать людей, которые еще могут исправиться, нельзя, с другой – любое действие рождает противодействие, Пек не был ангелом во плоти.
Через мультиком по спецсвязи Лера вызвала начальника:
– Олег Ильич, тут произошла попытка убийства Пекарского, мне срочно нужна опергруппа.
– Понял, высылаю. Кстати говоря, благодаря «насекомым» мы много чего услышали из его разговоров, теперь можно зацепиться… «Сафари» будет прикрыто! А что там случилось с тобой? Когда ты выходила на связь, то говорила что-то не совсем понятное. Спасать, мол, вас не надо, разрабатываете какую-то операцию и прочее невразумительное…
– Я выходила на связь?
– Да что с тобой такое?
– Сейчас нет возможности объяснять. До связи!
Лера достала из потайного кармана сумки удостоверение. Вместе с Максимом они вышли из комнаты и стали искать этого самого Крамара.
На первом этаже дома, в гостиной они увидели высокого крепкого молодого человека, одетого в хороший костюм и отдающего распоряжения.
– Ты Крамар?
– Да. Чего хочешь?
– ФСБ. – Лера предъявила удостоверение.
– Во дела! К нам приезжает чекистка, участвует в «сафари», потом ложится в медитацию… Это как вообще понимать?
– Так, что вы в разработке. В ближайшее время эта лавочка закроется по-любому, а вы все сядете.
– Не пугай, красотка! Ничего у вас на нас нет, иначе уже прикрыли бы.
– Ну-ну, потешься так пока… Где Катя?
– В подвале. А что? Мы ее лишь схватили и стережем, вызвали полицию, все по закону. Какие проблемы?
В этот момент к ним быстрым шагом подошел какой-то клеврет.
– Крамар, Пек пришел в себя.
Лере показалось, что эта новость Крамара огорчила, но особого вида он не подал.
– И чего? – спросил он.
– Он ни хрена не помнит.
– Вообще ничего?
– Ну так… Помнит, как его зовут, и помнит ее. – Клеврет показал на Леру. – Так и сказал: позовите девушку Леру.

***
Минуя усиленную охрану у входа, Лера и Крамар вошли в комнату, в которой на большой двуспальной кровати лежал Пек с перевязанной головой.
– Выйдете все! – приказал он дежурившему тут же медицинскому персоналу, посмотрев при этом в упор на Крамара.
– Пек, братишка, мы же все дела вместе делаем…
– Выйди! Мне надо поговорить с ней.
Крамар подчинился.
– Как думаешь, здесь есть прослушивающая аппаратура? – спросил затем Пек.
– Ты меня спрашиваешь? – удивилась Лера.
– И все-таки?
– Думаю, что нет. Охрана у тебя хорошая, профессиональная.
– Ну тогда… Привет, Веда!

20.
Вообще-то, ввиду недавних событий Лера оказалась не очень удивленной. Только кем было это телепортированное сознание?
– Мне надо теперь угадать, кто ты такой или кто такая? – спросила она.
– Да я могу и прямо сказать. Мы ж не дети.
– Давай, выкладывай.
– Плагент.
– Рада встрече. Но зачем ты сюда явился?
– Я ведь говорил, что занимался системами электронной безопасности…
– И что?
– В знак благодарности за спасение Децербы я прилетел помочь вам справиться с некоторыми киберопасностями. Языки программирования везде примерно одинаковые, а у меня опыт большой. Я, например, знаю, как нужно программировать искусственный интеллект, чтобы он не допускал мысли навредить человечеству…
– А, ну да, разумеется, компьютерные опасности. Извини, я просто сейчас вообще в прострации…
– Астероиды и стихийные бедствия вам тоже угрожают, но электронный фактор опасен не менее.
– Значит, теперь мне нужно внедрить тебя в нашу спецслужбу?
– Да. Не волнуйся, это не надолго. Девушки из города Клоду обратились к нам за помощью и долго задерживаться здесь мне совсем не хочется…
– Ну хорошо. У людей после ударов по голове иногда обнаруживаются сверхспособности, будем считать, что с тобой, Пекарский Владимир Леонидович, случилось именно это самое… Но мы еще об этом поговорим. Как там у вас дела?
– Туин усовершенствовали, когда она попросила добавить ей сексуальную функцию…
В этот момент, помешав разговору, в комнату вошел… Костя.
– Здравствуй, друг Окарий! – приветствовал его аватар Плагент.
– Ба! А он здесь какими судьбами? – воскликнула Лера.
– Мне нужно прояснить кое-что насчет Божественной Дочери Иртулы…
– Здесь о ней ничего неизвестно. Но что-то символическое в твоем появлении здесь есть…
«Так, – подумала Лера, – и этого нужно обеспечить легендой. Теперь на Децербу нам не попасть точно…»

***
Катей занималась опергруппа ФСБ. Конечно, просто так девушке теперь было не выкрутиться, но какие-то лазейки, чтобы скостить срок, можно было использовать. На большее Леры пока не хватило…
Она вернулась в свою комнату, выпила 200 граммов коньяка и легла спать. Проснулась она посреди ночи от очень приятного чувства внизу живота… Все ее мысли занимал Максим.
– Ра!
Ра не ответил.
– Абы Ра дал ка добра!
– Вообще-то я спал! – ответил тот через некоторую паузу.
– Что ты со мной сделал?
– Модифицировал твой организм. Ты против?
– Мне кажется, я теперь люблю Максима.
– Ну так правильно кажется. Я и мозги умею модифицировать.
– То есть вот так запросто ты можешь сделать человеку состояние любви?
– А ты сомневалась?
– Так, ответь, пройдоха, почему ты молчал о том, что способен на такое?
– Ну как сказать… Ты кое-чем поступилась, я решил тебя отблагодарить…
– Ра, я сильно подозреваю, что ты мне многого не договариваешь.
– Наконец-то!
– Что – наконец-то?
– Нет, все вы, люди, еще сущие дети! Я было предположил, что ты додумалась, что никакой квантовой телепортации в том, виде, в котором тебе это было преподнесено, не существует.
– Я просто лежала здесь и меня глючило?
– Нет, ты на самом деле была на Децербе, но дистанционно. Отсюда. Неужели ты думала, что мы, супермозги, можем позволить вам, людям, совершать то, до чего вы еще явно не доросли? Квантовая телепортация – это лишь передача информации от объекта, а не передача самого объекта…
– И при этом ты от моего имени разговаривал с моим начальством?
– Ну да.
– Так, а что случилось с реальными Ведой и Улуэшем?
– Они просто биороботы. Когда ты якобы телепатически разговаривала с Ведой, я просто подделывал женский голос…
– Но события-то были реальные!
– Совершенно верно! Планета Децерба действительно была в опасности. И Хлуз был вполне реальным человеком.
– То есть реальных перемещений человеческих сознаний не бывает?
– Честно говоря, я не знаю, не в моей компетенции. Касательно тебя просто так сложились обстоятельства, что был подходящий биоробот, и я связался с Арданой…
– Но зачем?
– Ты хотела приключений, ты их получила. Но вообще-то, тебе следовало быть более осторожной… Для вас, людей, наступают такие времена, когда вы вступаете в новую эпоху технологической сингулярности…
– Это что такое?
– Это то такое, что для вас открываются неограниченные возможности в технологическом плане. И вам думать нужно крепко, очень крепко, с какими намерениями вступать в эту новую эпоху. Сулить вам самые фантастические перспективы будут многие, но…
– Что «но»?
– Но вам придется учиться на своих ошибках.
– Ой, Ра, хватит пафоса!
– Хорошо. Ты хоть поняла, что чересчур слушать новоявленных пророков, которые могут назваться кем угодно, не стоит. Надо сперва крепко, очень крепко подумать. Я ведь, представившись таким именем, мог тебя подставить конкретно… Головой своей надо было раньше думать!
– Своей головой нужно думать всегда. Но погоди…
– Да, я понимаю, ты многое хочешь узнать про жизнь, про смерть, про новые технологии, про ваши перспективы… Но вы приходите в этот мир учиться и должны додумываться до всего сами.
– Но Плагент и Окарий сейчас здесь. Это как объяснить вообще? А где вообще Костя?
– Костя скоро вернется. Жив он, жив. Но все-таки любовь к биороботу – это не то, что ему на самом деле нужно… Окарий отключится ровно в ту секунду, когда отключат биоробота Скаба… А Плагент придет в себя на Децербе ровно в тот момент, когда Пек решит проснуться…
– А Пек сейчас…
– Да откуда я знаю, где он! Все возможно, я тоже многого не знаю…
– Да уж, новые технологии… И все это нам предстоит серьезно осмыслить?
– Без этого никак!
– Хорошо, я подумаю. Все, я пошла?
– Я могу рассказать тебе еще про одну очень интересную планету, если ты еще жаждешь приключений…
Но Лера уже Ра не слушала, она спешным шагом шла в комнату Максима.
Он лежал с открытыми, уставленными в потолок глазами и о чем-то напряженно размышлял…
– Макс…
Он посмотрел на нее:
– Нам надо серьезно поговорить.
– Ну и болтун же ты у меня! Я тебя люблю, это сделал Ра, и хватит на этом разговоров!
– Я тоже тебя люблю. Давай целоваться?
– Да, начнем с этого. Будем делать это долго, потому что в прошлый раз мы слишком спешили…
Но в этот самый момент в комнату заглянул Крамар собственной персоной.
– Слушайте, ребята, вы тут все время выпадаете непонятно куда… Что вообще происходит?
– Мы сейчас в нормальном состоянии.
– Да нет, пала в медитацию эта самая Катя…
Лера и Максим переглянулись.
– Давай мы все объясним тебе утром, идет? Выйди, пожалуйста, и закрой дверь.
– Куда она отправилась? – спросил Максим, когда Крамар вышел.
– Я не знаю. Если в тело Веды, то она об этом не пожалеет и уж точно избавится от своих феминистических заморочек!
– Чудны дела этого Ра!
– Да целуй же ты меня наконец!
Между тем, Лера еще была способна размышлять и понимала, что все только начинается…



Cвидетельство о публикации 543434 © Егор Кратчий 04.02.18 22:13
Комментарии к произведению: 0 (0)
Число просмотров: 93
Средняя оценка: 0 (всего голосов: 0)
Выставить оценку произведению:

Считаете ли вы это произведение произведением дня?
Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу?
Да, купил бы:
Введите код с картинки (для анонимных пользователей):


Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":


Введите код с картинки (для анонимных пользователей):