Меню сайта
Логин:
Пароль:
Напомнить пароль
Жанр: Репортаж
Форма: фантастический
Дата: 30.06.17 20:25
Прочтений: 488
Комментарии: 3 (10) добавить
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Узкие поля Широкие поля Шрифт КС Стиль Word Фон
Из "Пишу в эфире".
Смеженный мир
Просыпаюсь и понимаю: пробуждение снится. В особом сне. Понимаю по знакам. Фонарь за окном, давно бездельный, сейчас усерднее прежнего, светло как днём. А вместо дорожного рыка, рвущего одеяло ночи, – тихий шелест листьев. Да, это смежённый мир. Кстати, молодые знают о парадоксальности понятия, но есть ещё ирония.

Сначала явление объяснили так. Стену, за которой смежный мир, проела энергия (в том числе психо), что плещет по обе стороны. Замечаем, если отключены от нашего мира, и лезем туда. Не по-лунатски (встали, пошли), а скрытно, на тонком уровне (так сказать, лёжа пошли)… Солидные учёные, придя в себя, объявили, как надо понимать. Это нечаянно-массовое внушение. Вызвано рассказами тех, кто пережил клиническую смерть, которая наплывает “белым экраном” и благостью. Как назвать особую тему снов? Ну, возьмём “смежный мир”, который занятно преподнесли фантазёры, и подтянем к реальности. Если без точек над “е”, получится “смеженный”.

Меня внушение не брало. А наша газета хотела бы дать о смежённом больше, чем люди помнят, я же как раз и во время сна привычно шевелю пальцами. Вот и залегаю, настроившись, нацепив поясной сетеграф и связав его с редакционным графоскопом – автоматом, который вылавливает интересное в потоке текстов, оценивает фактуру, причёсывает и может предложить в номер. Много передал, а всё не о смежённом, и было такое, что боязно думать, кто видел.

Получайте, что надо! Уже выхожу из подъезда. Благоухают клумбы, заменившие вонючек на колёсах. Те всё-таки рядом: низ решётки с вьюнами движется назад и вверх, открывая подземный гараж. Оттуда выплывает соседка на новом переливчатом “Жигуле”, но ускоряется без едкого выхлопа.

Иду, как обычно, к автобусной остановке, вдыхая необычно чистый воздух. А дальше куда? Подкатывает, судя по эмблеме, “Москвич”. Но какой! Двухместный. Бесшумность, элегантная фиолетовая обтекаемость. Признаков такси нет, а дверцу мне распахивает чернявый водитель в костюме и галстуке. Ну, как у нас: когда свободен от персоны, нахально подрабатывает частным извозом. Хм, скользит по мне не очень-то любезным взглядом. Потому что в шортах и футболке? Так вольно же вышел в каменный, не отoшeдший от жары лабиринт. К тому же удобно нажимать на сетеграфe через тонкую футболку. Ну, ищи другого клиента, персональный привереда!.. Вежливо приветствует, однако.

– Встретил, – сообщает по мобильнику.

Уточнить, что это значит, или глупо? Всё как должное, такое авто подали, а я спрашивать... Ну, сажусь.

Мы в быстром, но тихом потоке меж зелёных берегов, где сливается шелестение шин и листьев, где будто плывут большие лепестки, переливаясь разноцветьем под солнышком. А на небе – только звёзды, да и то не все видны при сиянии города. Перекрёстки не стопорят, везде развязки. Замечаю, что гораздо больше, чем в реальности, старых зданий, однако нет ветхих. Как, впрочем, и просто грязных. Тем не менее, город узнаваем. Понимаю: путь к центру. Но куда именно и зачем? А вдруг?..

Минувшим днём я подходил к этой своей остановке. Автобус уже всосал очередь и, довольный, заурчал. А подбежала ещё девчонка, руку просительно вытянув. Зажало руку дверью! “Отпусти дуру”, – донеслось от кучки, которая потягивала пивко из бутылок. Водитель не слышал в дорожном шуме, смотрел уже в левое зеркало. Пигалица засеменила с ускорением. Как я так быстро рядом? И створку отжал? Рука свободна! Перепутались наши ноги… Когда чуть ли не по по глазам проехало чумазое колесо, – испугался, но тайно, поскольку девчонка в голубеньком сарафанчике превратилась в маленькую женщину средних лет.

Минимум одежды хорошо показал игру природы: худенькая, но сделаны исключения для округлого личика с ямочкой на подбородке и для больших полушарий пониже. Поставленная мною на ноги, таращила испуганно карие глаза. Те начали мягко мне светить, а смуглое лицо, в обрамлении коротких прядей цвета каштана, оживилось. И это была уже молодая женщина, причём симпатичная.

Благодарность за спасение. Скромность героя. Взаимопомощь при отряхивании. Совместное врачевание ссадин – очень кстати нашлись в дамской сумочке влажные салфетки и бактерицидные пластыри. Слово за слово. И как-то мы очутились у новых русских горок. Это при том, что избегаю их! Было в детстве: залез на дерево, глянул вниз, оцепенел… Теперь опасливо взирал на лежащий конус. Его называют забавным из-за утиного клюва на острие, но я-то зациклен на той части, что выше деревьев. Знаю, громадина только похожа на лёд, а всё же рядом зябко даже в жару.

И Соня, похоже, робела.

- Давай, – предложила, – обманем жуть. Когда самые такие моменты, глаза закрыть. Я сяду впереди, рассекать ужасы.

Улыбнулась тепло. Хитрюга, поняла, поддержала. Ну, лучше за дамой тихо, чем перед ней от жути вопить… Медконтроль. Лифтом на старт. Взяли двухместные. Пристегнулись, и санки, щёлкнув зацепом, визжа ускорялкой, покатили по направляющей в один из прозрачных желобов, что извиваются в конусе. Прокрутка в трубке! От этой стенки напрямки до другой, снова круть, и пошли такие вот ломаные, безумные витки вниз. Зажмурками не обошлось! Орал я, правда, в испуге радостном. Прозрачный конус был полон солнца, сверкало много санок, и казалось, что мы в бокале, где серебристо пузырится золотистое игристое. А губ моих касались шоколадные пряди. Сладостно-жуткий полёт, волшебно растянутый во времени.

Наконец, юркнули в клюв и тормознули. После вольного трепыхания тёмные волосы были призваны к порядку, заодно и светлые, для чего из дамской сумочки возник походный парикмахерский набор. Соня сказала, смеясь, что наоралась, а сзади что-то не слышала. Скромно промолчал. Затем, ладно уж, раскрылся. Посмеялись. Ещё много над чем. По ходу чего выяснилось: не случайно мы тут.

- Вообще-то брожу-гляжу, у меня в роду цыгане, – сказала, – но если что-то захватит, занимаюсь. Этими горками занималась. Протаскивала их через ушки верблюда. Хи-хи-хи!

Смысл изменённого выражения вот какой.

Соня приходила к чиновнику, про которого знала: берёт. Играла роль. Это легко, мама была артистична, да и сама в детстве блистала на домашней сцене. Визитёрша небрежно роняла: будут и европейские бизнесмены, с ними тесные контакты, её даже называют Евросоня. Чиновник, уже оценивший деловито-богатый прикид, делал стойку сидя. Смазливая дамочка, тесные контакты с держателями валюты. Интердевочка при лакомых бизнесменах? Сама – бизнесбаба со связями? Всё вместе? Ну, богатые ассоциации!

Новоявленная Сонька Золотая Ручка поднимала флаг патриотизма. Старинная наша забава, которая бывала весьма искусной, превратилась у нас в американскую, когда за океаном заменили лёд железом. Кстати, за границей нередко называют русской. Так вот, на санках вертеться внутри прозрачного пластика – похоже на катание по ледовому жёлобу с перепадами, поворотами, можно говорить о новых русских горках. Чиновник одобрительно кивал: такая подача благодатна. И вопрошающе смотрел, ожидая главный подкат.

Визитёрша выдавала: с самого начала выгода тем, кто причастен, oт рекламы и прочего. Приоткрывала сумочку. Рука чиновника выдвигала ящик стола, принимающего купюры. Соня, максимально врубая магнетизм, дошедший от прабабки-цыганки, проникновенно говорила: чиновник понравился, поэтому она, наверное, не оставит здесь меченую валюту и попортит запись, а тем козлам скажет, что наводка ложная. Его рука выгребала из ящика, пихала в сумочку, та растягивалась и принимала, принимала. Фирма-строитель фиксировала это как анонимную поддержку нацтрадиции. Традиция в виде горок начинала крутиться без волокиты.

Я не удивился, когда Соня приписала горкам, которыми увлеклась, чудесное. Она спрашивала до того, как мы пришли сюда, бывал ли в смежённом, и теперь сказала, что туда может затянуть.

– Вот, смотри, сжимаю, – это Соня достала из бездонной сумочки накидку воздушной вязки. – Снова расправлeна. Теперь смотри, санки вроде стягивают. А если материя запомнит ужатость? Если частицы быстро туда-сюда? Вот и смежный-смежённый! Называй как хошь. И да, другой мир увидишь, спя. Такая физматика с мистикой.

Гы-гы! Образец женской логики. Где одна материя, а где другая... Не обиделась, добавила свои хи-хи. Ещё мы высмеяли из себя испуг, возникший из-за Соньки Автобусной Ручки. Смехи перемежали с фруктовым мороженым и клюквенным морсом, они хорошо пошли в жару. Весело и вкусно. Незаметно на ты перешли.

Но надо мне было заняться намеченным на день. Стал я говорить о продлении знакомства интересного. Выдала своё цыганское! Мол, ощущает: свидимся безо всякой договорённости.

Ох, устыдит редакция за такое отступление в репортаже, большое да личное... Может, и нет, если правильна моя логика про физматикu с мистикой. Вот цепочка: потрясение, убезумное верчение, припутывание к якобы нитям иного пространства, настрой на загадочную встречу. Имя новой знакомой о чём говорит? Вот! Это всё внушающе даже для меня… Пригласила, стало быть, с ней спа... Нет, правильнее сказать, вместе провести время во сне. Где чей-то водитель согласился доставить ей вот такого, что придёт на эту остановку.

- Подъезжаем, - сообщает персональный в трубку.

При этом въезжаем на Красную площадь. Быть может, шустрая и тут устроила весёлые русские горки? Вместо усыпальницы, которая, наоборот, печально-торжественна и в духе дальнеземных мавзолеев, пирамид, зиккуратов. А ту переместили, вслед за кремлёвским кабинетом вождя революции, в Горки Ленинские... Однако горок нет. А Мавзолей есть.

"Москвич" влетает под куранты! В Кремле, что ли, закрутила, завертела? Ну, можно тут усмотреть золочёные холмики, горок же никаких не вижу. Поворачиваем направо, где зона закрытая.

Пеший водитель рывком открывает мне тяжёлую, видимо, дверь во дворец. А пиджак, оттопырив полу, показывает (ого!) пистолет… Следуем изгибам красной дорожки, глаза разбегаются, вот удлинённое фойе, паркет отражает люстры в два ряда, между малахитовых колонн золотые медальоны, оттуда смотрят мужики воинственного вида, бородатый в кольчуге тянет меч из-за щита, вперился в меня, беззащитного.

Тормозим у двери с табличкой “Президент”! Ну, Соня-президент уж как-то… Значит, ошибочна моя логика, и будет нагоняй за отход от репортажа. Или амнистия по случаю президентского уровня? Хм, уровень на замке… Водитель, или кто он такой, отпирает своим ключом. Порывисто распахивает, и другая пола рассекретила второй пистоль. Уже без ключа открывает, осторожненько, дверь за предбанником и заглядывает с обожанием. Жестом приглашает войти, а двустволкой взгляда простреливает. Уж не виновен ли я, в этом сне, на высшем уровне?

Один шагаю на ковёр. Он большой, коричневатый, с орнаментом. Красное дерево, за рельефными стёклами шкафов – книги (похоже, настоящие). Напротив меня длинная стена с окнами, слева триколор, двуглавый орёл, коммуникатор (множество глазок горит готовностью передать куда надо что надо) и рабочий стол, на котором ноутбук, светящий земляникой в крышке, уживается с лампой под абажуром, с колпаком для сушки волос (дела леденят мозг?) и с бронзовой вертушкой, где смелый рулон туалетной бумаги (годы мешают добежать?). Кресло пустует. И за приставным столиком никого. И за длинным на семерых. А, кто-то стоит в дальнем углу, куда не дотянулась полоса заоконного света.

- Соня, ты что тут?..

– Очистила местечко для нас, а вообще тружусь я тут, - широкий взмах тряпкой, - президентом.

Ну да, президент, управляющий тряпкой.

- Почему взаперти? Кто такой, серьёзный такой?

- Мой помощник и защитник. Отлучаясь, общую дверь запирает. Я не то, чтобы взаперти, могу открыть. А так надёжнее, всякое может…

Присматриваюсь. Неподалёку от неё, на полу, оргтехника – спущена, видимо, со столика, который для секретаря во время совещаний. У столика пара кресел. Да, это лучше, чем построже места. Соня в платье фиолетового бархата, с глухим воротом, а тряпка – вышитая салфетка, которая только что, наверное, снята с фарфорового чайничка... Усадив меня, пристраивается во втором кресле. Берёт парящий чайничек, но вдруг застывает.

- А признаюсь-ка сразу… Тут начиналось важное, ночей мне мало. Можно не возвращаться. Ну, совсем... Решилась!.. Я и для той России важна, должна понимать её. Мой предок, венгерский король, знал не только доклады. Переодевался, и своими глазами… Заказала аватарку, моё подобие, ты мог убедиться. И это я смотрела, говорила с тобой, ощущала.

Ну, поворот!.. А тут ещё мои коленки. Передо мною дама королевских кровей, сама президент. Подобающе одета. Главный кабинет огромного государства... Экая промашка с дресс-кодом! Вот, краснею. Коленками.

Заметила, знакомо-тепло улыбается. Нажимает пультик, и невидимый кондиционер откликается приятной волной. Хозяйка разливает душистый чай по расписным чашечкам. Открывает и пододвигает ко мне баночку, от которой пахнет яблочным вареньем и ещё чем-то терпким.

- Вот, хорошо согревает. Яблочное с имбирем.

- М-м-м! Вкусная польза.

- Тогда признаюсь ещё. Сама делала. Вот и другие мои. Попробуй. Mожет, eщё что понравится.

Ещё как пробую!

- Правильно поняла возле горок, сластёна, – заключает Соня, активно составляя компанию.

И всё-таки неудобно мне налегать. Веду репортаж одной левой. А как моё наслаждение примете вы? Как бы не с чёрной завистью. Надо, ну надо переключиться.

- Такое место заняла! Всех замагнетизировала?

- Выбирают учёные, не очень-то замагнетизируешь. Я президент Академии наук.

- Неужто и такая наследственность?

- Имеется. Мой предок, немецкий педант, перебрался в Россию и так усердно исследовал, что стал академиком. Его сына избрали почётным. Я улучшила показатели рода, вот. Хи-хи-хи!

Смеётся как настоящая. Или как кто?.. Предков умело находит, будто нужные карты в колоде. Ну, главное, сон получается интересный.

- То есть, здесь то, что Сократ говорил, и Платон следом? Правление знающих.

– Академики не правители, а направители.

– Ясно, советники. В окружении правителя самые знающие. А самая-самая окружила президента страны прямо в его кабинете. Кстати, где он сейчас?

- Он у нас не предусмотрен.

- Какая же исполнительная власть?

- А нет её. Забракована. Исполнительная власть любит исполнять для своих.

- Как же вообще с властью?

- Вообще проблема такова. Власть пьянеет от себя. У нас управление идёт от народа.

- Всё через депутатов? Или опять ехидство?

- Ага! Слуги народа служат ему властью.

- А власть... Понятно, см. выше... Так что же тогда?!

– Вече. Не только главы семейств. Не только улица или небольшой, для нас, город. Да, прямой демократии трудно, когда общество больше, сложнее, но для чего же прогресс. Управится-таки даже кухарка, если заварит кашу в компе.

Серьёзно разворачивается сон! А ведь попал я в него через хиханьки да хаханьки. Ну, не считая огромно-ужасного колеса... И вот сплю со знакомой новой, как на лекции старшекурсник. Успеваю записать главное.

На электронном вече, которому обучаются, решают обычно, что да как должно быть в этой местности, но нередко и далее. Предложения взвешивают научные советы, называя вероятные последствия. Предварительное голосование. Научсовы утрясают разумные компромиссы. Бывает и просто, но чаще драчка. Ну, это же традиция, прежде на вече обычное дело – юшка из носа… Решает подавляющее большинство. Не такое, как сказано: “Подавляющее большинство – это и меньшинство, подавляющее большинство”.

Выстрел!

Президентша выкликивает приёмную. В руке чернявого пистолет, у ног фигура без особых примет.

– Ничего страшного, – успокаивает убийца с экрана. – Шпион. Легенда из того мира тут дурацкая, а он всё пел и пел.

– Спит уже в квадрате! – потирает лапки главная научница. – Проснётся в своей постели, что-то вспомнит, но докладывать не будет. Или будет дураком… Так на чём остановились? А!

Выявлять истинно народный интерес, да чтобы полезен и справедлив, очень трудно. Даже гуртуя бесчисленные компьютеры, применяя искусную математику и мощь всей науки, острие которой нацелено на людские нужды. Сколько должно быть в решающем большинстве? Как соотнести доходность и удовлетворённость? Вообще материальное и духовное? Как учесть будущие поколения... Вопрос за вопросом. Ищет ответы тоже народ, умудряемый научсовами.

Хитро улыбаюсь: подсунут вариант-обманку, будет якобы народный интерес. И слышу, что здесь не политики с корыстной манией, а рыцари истины. Для большей привлекательности которой предусмотрено – от культа честности до пытки на детекторе лжи.

Два выстрела!

Чернявый кладёт на стол пистолеты, вытирает носовым платком лоб.

– Вечный двигатель. С трудом нейтрализовал.

– Так его! – потрясает кулачками атаман академиков. – Такой изобретатель отнял бы попусту много времени. Плюс нервные клетки. Подольше поспит, поменьше тамошних помучает… Продолжим.

Если уклад местной жизни, принятый большинством, не устраивает, можно переселиться. Выбор огромный, и нужное будет недалеко.

Беспокоюсь о такой России:

– Обсуждают, утрясают, а если что-нибудь, не приведи господь… Катастрофа, война. Пока решают, всё накроется медным тазом.

– Ничего не накроется! Природные и технические беды предупреждаeм. Если всё-таки будут, местные спасатели, как предусмотрено, быстро справятся или вызовут помощь. А война сейчас невозможна, люди только в России.

– Боже мой! Как это получилось?

– Слушай меня и смотри, что было!

Проснувшись, не знаю, какой мир: в обоих мы, испытатели, должны быть в железном клюве, который закопан вместе со всем ужимателем. По расчётам, ужатое пространство должно прихватить соседнюю материю. В каком она состоянии? Мы ко всему готовы, всякое припасли, даже скафандры.

Бур, нацеленный вниз, бурчит о жёстком. Хорошо, не уйдём невесть куда. Теперь перископ: что наверху. Ура, мы в новом мире! Правильно сделали, пораньше заснув (применили психотехнику), захвачено время, когда видно. По белёсым камням прошёлся волшебный нож, вырезав увеличенный силуэт утиного клюва. От него расширяется-повышается зелёный ломоть холма. Так обрезано и приземлённое небо, которому оставлены в утешение первая звезда и последние лучи.

Что за копошение возле плоского камня, где мы наспех перекусывали бутербродами? А, местные жители выискивают оставшиеся крошки. Шустрые пташки да мышки. Значит, воздух нормальный! Раздраиваем люк. Идут ароматы моря, которое за горизонтом в нескольких шагах от нас. Не попали в мини-мир и чайки, хотя крики рядом.

– Мне что, – не выдерживаю, – принимать как сказку, или?..

– Конечно, или! Я же научница. Что тебя смущает?

– Ну, сжали небольшое пространство. Та высь, что подсвечена солнцем из-за горизонта, не должна поместиться. Звезда тем более. Нет моря и чаек, а запах и крики есть. Ага, ещё добавь улыбку Чеширского Кота… Притяжение куска планеты мизерное, воздух не удержится, пионеры тоже улетят на фиг.

– Пространство ведь ограничено. Куда лететь? А вот почему пионеры не зависли внутри, почему проявляется то, чего нет, это неочевидно… Давай, возвращайся туда, как раз уточняют!

– Вылезаю наружу, пригнувшись, и всё равно бодаю Венеру. Какая на ощупь? Ох… И она, и граница мира – ни тверды, ни мягки, ни холодны, ни теплы. Никакие! С испугом отдёргиваю руку… Но само пространство на контакт идёт охотно. Приборы переводят: оно сжато вместе с бывшими в нём волнами звука, силой тяжести, лучами света, запахом. Поэтому слышим, видим, обоняем и то, чего нет. Однако свет, отражённый от моря и чаек, уже слабоват.

– Все сигналы о внешнем иссякнут, – печалюсь, – будет темно и скучно.

– Всё непросто. Смотри.

О, до неба не достать! Показались тёмная вода, льнущие к ней чайки. Это благодаря захватывающему, в прямом и переносном смысле, действу на ультрамелком уровне… Как бы попроще перевести вам… Ну, вот так. У тех ультрамелких персонажей, которые попали на границу сжатого пространства, неудобство из-за того, что многие связи оборваны. Вернувшись в основной мир и готовясь к новому прыжку, они соблазняют на это привычных партнёров. А те совсем не против, однако тоже стараются все свои отношения сохранить. Захваты по цепочкам, по слоям, со всем хозяйством.

Появился белёсый берег соседнего островка. Было пусто, теперь же скатёрка со снедью, пар из чайника. И ни души!.. Человек – особость, проявится в смежённом не как всё прочее, а по внутренней команде, которая заложена при верчении на спецустройстве. Одежда, что на людях, живёт вместе с ними, проявляется синхронно.

– Там же к чаю! – осенило меня. – Без конкурентов.

– Низя-a! – грoзит Соня пальчиком. – Частички, вспомни, туда-сюда. В основном мире тебя не увидят возле скатёрки, спишь в клюве. Но увидят, что сладкое само собой поднимается и надкусывается. С ума сойти!

Много надо было понять и учесть, а время торопило, на Россию надвигалось такое, о чём сказано: «Оживление в обществе может ужиться с волной умерщвления».

– Покажу в общей памяти, – говорит Соня. – Символично вышло.

Ведёт к рабочему столу, колпак для волос убирает – правильно, лишний тут. Нет, надо мне голову в него. А там… Вижу неясно чёрное дуло напротив, понимаю ясно, нельзя убивать, а за мысли даже наказывать. Всё... Встречают белые голуби. Да, катался с пользой. Не только моей.

Выскочив из колпака, жду разъяснений... Соня говорит о своего рода подполье. Делали небольшие крутилки там, где незаметно: в лесу, заброшенной выработке, сарае возле шумного завода. Завлекали в ужатое пространство идейных, которые в зоне риска, выясняли готовность мирно состязаться тут в случае смерти (память о визите блокировали до возможного следующего). При согласии кодировали переход сюда. Когда там – всё, своим уже не помочь. Перейдя, человек подсознательно удерживал частицы здешнего тела в отрыве от оставленного хладеющего.

Был настрой: россиетрясение поутихнет, и тогда беглецы как-то выйдут на связь, поделятся накопленным опытом. И постараются наладить общение со своими близкими. А чтобы меньше возникало при этом личных сложностей, – надо посдержаннее с частной жизнью в смежённом. Биология и тут своего требует, но можно избегать браков и детей. Тем более, что дети не участники опыта, будут только отвлекать… А где расселяться? Прогноз показывал, увы, большую потребность в этом. Решили держаться территорий, которые, по расчётам, та Россия точно сохранит

Оказалось, что малые ужималки слабоваты, захват угасает через пару вёрст. Размещать ужатое, чтобы без разрывов, не дают укромные места, которые не всегда там, где надо. Ну, хотя бы носом приткнуть очередной пространственный конус… Новый мир получался лабиринтом, где соседний двор мог быть скрыт за вогнутым маревом, а кружной путь мог закончиться тем же с другой стороны.

Опять колпак. Иду по Ходынке, позади лес, там ужималка, впереди нос конуса втянул красную трёхэтажку. В каменном строю Николаевских казарм выбрана эта, потому что в ней артиллеристы, которые не шалят своим оружием у входа, как соседи-казаки. Подселим наших невидимок, если косвенно проявят себя, то поможет молва: бродят по Ходынке бесплотные жертвы коронации… Слышу, незримый для меня часовой звучно, по-народному беспокоится из-за того, что я, невидимый ему, открываю дверь. Ничего, привыкнет к мистике… Внутри почти теряю сознание, такой здесь дух. Тоже дело привычки... Ну, приду с надушенным платком. Вылезаю в окно на ту же сторону, но в соседний нос, который из зоны выставок. Ужималка выдана там за сепаратор эфира, дарующий за умеренную плату лакомство сефир. Сходит и такое после одеколонофонтана и поезда без горючего. “Сепаратор” поможет нам хотя бы временнo: втихаря крутит капсулы с нужными людьми, a в смежённом позволяет свободнее пользоваться казармой.

Накладки мешали, рассказывает Соня, недолго. Созданы фильтры, не дающие частицам, которые прыгнули из одного мира, воспроизвести в другом ненужное. Больше трудятся входные фильтры смежённого. Чтобы не спускалось всякое… гм.

– Хотя в роду моём военные чины, даже генерал-лейтенант, ведавший Московским арсеналом, я против оружия. Меня поддержали тут. Если появятся другие страны, будем убеждать, что без оружия выгоднее, что нужно договариваться.

– Мир без агрессии?

– Совсем её не истребить, заложена природой. Рамки нужны.

Соня кликает, от стены идёт грозная стенка: люди в ушанках, оскалясь капами, держат наготове кулачищи в дутых варежках. Меня не вздуют? Исчезли, где-то ещё разрядятся по-народному.

А если надо сохранить что-то, что в основном мире разрушают, или новое сделать? Это вопрос энергии для соединения частиц. Решаемо.

– Что Мавзолей?

– Общественное согласие: тело Ленина невыносимо. Хи-хи-хи!.. Посмеялись, теперь серьёзно. Будем ещё голосовать. Я за взор из будущего. Знаково, думать побуждает. Мощи потрясшего мир. Заживо погребена великая, как ни относись, идея.

Соня возвращается к тому, как обживали мир. Был настрой: россиетрясение кончится, и здешние, найдя лучшее общество, как-то выйдут на связь, а чтобы меньше возникало личных сложностей, нежелательны тут брак и дети, если были там… Массовые переходы в смежённый. Где селиться? Тело той России менялось, решили держаться подвластного голове… Одни хотели быстрое самообеспечение. Другие возражали: «Мы вправе всё брать оттуда, ведь вложили, ещё подарим опыт”. Выбрали компромисс: “Пользоваться, если не введём в новый расход и не причиним неудобств”. Получаю пример в ощущении, колпаком. Я в поезде, который всё равно тех везёт, сижу тихонько, смотрю ползущее поле. Кувырок назад! Зевнул я станцию, за которой Стена, хорошо ещё, сработал амортизатор, а то бы не собрать своих частиц.

Кстати, о них. Используя многое из той России, добавив своё удачное, получили возможность, в том числе запас энергии, даже для того, чтобы долго поддерживать в норме частицы своих тел. Тут живут и живут. И вдруг ощущают, что хватит. Почему – мудрецы не берутся толковать.

Определили, сколько надо мощных ужималок, чтобы Россия была без белых пятен. Наконец, началось и массовое сооружение современных аттракционов.

Клик, и перед нами ковёр укрывается снегом. А на том костёр, а вокруг охрипшие голоса про два берега, баню, водку, гармонь. В основном мире на Чукотку попала делегация с Аляски. Не удалось отвлечь – прокатилась. И в смежённом увидела в той стороне, где должна быть Америка, размытую стену. Просила забрать Аляску назад, поскольку нет там жизни без России… Но вдруг замучится управлять кухарка? Пусть американцы в основе сделают новорусские горки, затем обустраивают своё смежённое. Наши готовы помочь.

Разделяться Россия тоже отнюдь не спешит. На ковре гребут лопатой драгоценные камни, купаются в нефти. Хотят это делать независимо, чтобы всё себе. Для них сделали расчёт, который можно проверить: лишившись таких и таких государственных услуг, останутся с крохами да каплями. Теперь голосуйте, ребята.

И не держит во что бы то ни стало. Вот на карте чёрная дыра. Засасывает деньги, а расчёты показали: даже одни природные условия позволяют доходность. У человека там выбор, дать на лапу или получить по башке… Конституция строга к административной единице с минусами: если не устранятся, то устранить единицу.

– Итак, – говорю, – смежённый заселяли беглецы. Бывают люди с аттракциона, мало что помнят.

– Мы решили, пусть присматриваются, но запоминают, в основном, возможность лучшего. Это стимулирует.

Соня теребит салфетку.

– У нас ведь… взаимная тяга, не так ли?

Замираю. Киваю.

- Я напрягаю многих тем, что одна. Да и саму напрягает это. Нужен сопровождающий мужчина. Ну, и видно будет… Не важно, кто ты там. Важно, какой ты со мной... Вот и сладкое тоже любишь. Правда, пальцы дёргаются, но это поправимо.

Хм... Предложение не от меня, а мне? Ну, равенство так равенство… Mожет, лучше с той закрутить? Как её найдёшь, и если точно президентоуправляемая… Эта не слишком ли умна? Компенсируется вареньем… Вроде бы, имею право на такое, не брал обязательств. Всё-таки, коли станет известно кое-кому… Это во сне, можно ли всерьёз осуждать… Вдруг сетеграф обнародует этакое… А как смотрел на меня и на неё чернявый! Не превратится ли завлекательный сон в кошмар… Что-то коленкам жарко. И не только…

- А этот, за дверью, – обретаю дар речи. – Похоже, неровно дышит.

- И мне нравится. Но смешивать работу и личную жизнь...

- На работе ты сверху, затем иначе, – тут же стараюсь оприличить, – психологически, прежде всего.

- Хм... Ну, не вижу энтузиазма у тебя. Психологического, прежде всего... Мне надо работать. Не знаю пока, свидимся ли и когда.

- Один вопрос. Это сон?

– Я показалась не совсем убедительной? Ладно, покажу вот так ещё.

Надевает на меня шапочку с контактами, такую же на себя, набирает задание компу, Сама лихорадочно покрывает цифрами и символами вытянутую из рулона бумагу, которая оказывается плотной.

Я девочка в розовом платьице, длинный рукавчик прикрывает ножичек, буду пронзать палача свободы. Не могу… Ну, тогда остреньким язычком.

Сияю, на мне свадебное платье. Фиктивный брак открывает заграницу, в России нужное не светит.

На фоне стрельчатого окна солидный херр (надо звук отработать с придыханием, что добавит пикантности). Несколько смущённо сообщает: Совет университета не хочет полноправия женщины. Круговая оборона мужиков, их надо брать по одиночке. Да, профессор готов приватно вести смазливую, но смышлёную девчушку.

Всё новые раненые. Оружие всё злее.

По комнате бессонной ночью. На желание перемен – насилие. Желающие зачастую тоже хороши, готовы рвать чужую идею вместе с носителем. Близко заманчивое, что превратится в бессмысленное и жестокое… Можно искать оптимальное, а не выгодное лишь кому-то. Не дадут… Научное подполье! Тайно реализовать идею бифуркации? Так одно раздвоение будет всегда плохим. Оставлю для моих литературных упражнений. А продолжу о вращении. Чтобы движение сложное. Да, переходы в ужатость и назад. Там и спасение, и социальный эксперимент. Пробный аппарат в Европе, много наших специалистов, и местные товарищи помогут.

Болезненный отрыв от основы. Люди будут удивлены: получала секреты у знатоков тела, не победила какую-то простуду. Другие решат, использовала знание психики, хитро ушла из жизни, недовольная личной. Я же применяю психотехнику, чтобы погрузиться, в прямом и переносном смысле, в открывшийся смежённый. Там дел невроворот! Аппарат пусть послужит, сколько сможет, местным. Я с другими невозвращенцами-россиянами буду следовать за восточным горизонтом. Тяжёлый путь. Жаль, не будет рядом Жака, с ним привычно-надёжнo, но куда ему в наше после уютных Европ. Россияне и “поверху” поедут, открывать нам дорогу до родной Москвы.

– Теперь знаешь. Жа-ак, проводи по нулёвке!

Ворвавшись, изверг отбирает баночку, которую я прижал, оказывается, локтем к боку, да отвлёкся. За дверью он интересуется:

– Kак показалась мадам?

– Впечатлила, но сколько же ей...

– Oставлю, – добреет, – пожалуй, кое-что.

Надевает на меня шапочку.

Просыпаясь, улавливаю странную мысль: Соне много. На сетеграфе опять что-то. Надо подписать.

Ну, вёл репортаж О, Феникс.

Робот-графоскоп. Совпадение с данными о Софье Ковалевской, кроме: разработки горок; прозвища Евросоня. Оставлю и это по двум причинам. Во-первых, учёная высказывала социалистические идеи, конкретное же дело одно, дежурство в госпитале для коммунаров. Могло быть что-то тайное. Тем более, что профессор отлучалась по не очень ясным причинам, даже рискованно переносила свои лекции в Стокгольском университете, куда попала после приватного обучения у немецких мэтров. Возможны не только расчёты, но и монтаж, испытание устройства. Картинка, что в репортаже, хорошо соответствует шхерам у Стокгольма: десятки тысяч островков, обычно без людей. Если пробный аппарат именно там, то находит объяснение шведское чудо: без крови сделано практичное из того, за что Россия страдала… Во-вторых, Софья была в Европе Соня, что могли в “подполье” соединить.

Cвидетельство о публикации 530679 © Олег Францен 30.06.17 20:25
Число просмотров: 488
Средняя оценка: 0 (всего голосов: 0)
Выставить оценку произведению:
Считаете ли вы это произведение произведением дня? Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу? Да, купил бы:

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):
Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):

litsovet.ru © 2003-2018
Место для Вашего баннера  info@litsovet.ru
По общим вопросам пишите: info@litsovet.ru
По техническим вопросам пишите: tech@litsovet.ru
Администратор сайта:
Александр Кайданов
Яндекс 		цитирования   Артсовет ©
Сейчас посетителей
на сайте: 87
Из них Авторов: 8
Из них В чате: 0