Логин:
Пароль:
Напомнить пароль
Жанр: Проза
Форма: Повесть
Дата: 21.04.17 15:00
Прочтений: 18
Комментарии: 0 (0) добавить
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Узкие поля Широкие поля Шрифт Стиль Word Фон
Лопуховские тайны.Часть 2.Глава 6.Та самая Алёна.
Лопуховские тайны.Часть 2.Глава 6.

ТА САМАЯ АЛЕНА.

В девятый класс Семен пошел уже не в свою, Лопуховскую школу, а
в десятилетку, расположенную в Большой Тичелме. Хотел вместо средней школы в лесной техникум податься, но передумал в самый последний момент.
В начале первой четверти, во время совмещённого с девятым «В» урока литературы получила Лена учебником по затылку и тут же бросилась защищать поруганную таким идиотским образом честь. И плохо бы было обидчику, не обрати она попутно внимание, на высокого парня, любезничавшего с девчонками из её класса.
- А это кто такой - тут же задала вопрос подруге, более информированной в сердечных интригах школы. Вопрос о кровавой расправе над обидчиком отодвинулся на неопределённое время. Осада Семена, а это был он, началась по классическим законам стратегии и тактики. Хотя и возглавила Лена штаб всей операции, но занимать это почётное место не имела никакого права. Потому, что в вопросах любви, выражаясь языком сегодняшних подростков, была полнейшей лохушкой. Да и какой ещё может быть любовь, по её мнению, между девочкой и мальчиком, только, что закончивших восьмилетку. Сейчас, любой первоклассник даст фору своим родителям, в вопросах взаимоотношений между мужчиной и женщиной. В пору её детства всё было не так. Помнится, чуть ли не до пятого класса она была уверена, что забеременеть девочка может не осторожно поцеловавшись с мальчиком. Поэтому, когда в пионерском лагере один очень нахальный мальчик, она даже не помнит его имени, пригласив её для разглашения какой – то страшной тайны, за корпус столовой, попытался неумело чмокнуть её в губы, она оттолкнув его, быстро убежала. Смешно, но это действительно так. Генка, её первая и такая наивная любовь, приезжал на свидание в танковом шлеме, да и ещё на мопеде. Все девчонки завидовали! Вот это - да! Потом она окончательно и бесповоротно влюбилась на всю оставшуюся жизнь в брата Людки, но на следующий же день встретила в парке Валерку. Сердце у Лены учащённо забилось, и она решила, что будет любить его до конца своих дней. Ему она посвятила дюжину страниц своего дневника и даже простояла несколько вечеров у забора. Причём стояла она с одной стороны, «возлюбленный» томился с другой. Потом она прилежно писала письма в город, где он учился в школе для особо одарённых детей. Потом писать ей надоело. Да и не до писем ей стало, когда на горизонте замаячил высокий и ладный ученик параллельного класса.
Песня в то время была про Алёнку модной, вечером пацаны её на всех скамейках под гитару орали. И никто не удивился, когда однажды утром Лена проснулась Алёнкой. Зато удивились подруги, с которыми она прогуливаясь по коридору школы, неожиданно для всех, подошла к предмету своего пристального наблюдения и воздыхания.
- Здравствуй, а меня Алёной зовут. Да, да, та самая Алена! И не теряя инициативы спросила опешившего парня -
- А куда мы сегодня пойдём?
Опешить Семену было от чего. И Алёну он знал, как ту самую задаваку Лену. И фактор неожиданности сыграл свою роль. А самое главное - куда пойти просто так, на вскидку сразу и не сообразишь. Человек Семен в посёлке новый. В местах молодёжных тусовок своим ещё не ставший. Поэтому и осталось ему покраснеть и ответить -
- Не знаю.
И если принять за точку отсчёта миг их знакомства, то за последующие за этим годы, они почти не расставались. Если конечно же, не считать последствия его падения с мотоцикла. Сломанная нога быстро зажила и даже послужила поводом для их дальнейшего сближения. Но об этом после и несколько подробнее. А пока, их видят только вместе. Нет, на уроках они сидят в разных классах. Меньшую часть ночи тоже проводят в своих постелях. А уж всё остальное время… Нечего и говорить, что у Семёна сразу же снизилась успеваемость. Хотя Алёну, эта проблема почему – то не коснулась. Как была она одной из лучших учениц школы, так таковой и осталась.
Гуляние под луной, и без неё тоже, бесконечные разговоры о «высокой материи», да и разговоры практически не о чём, на неё не повлияли.
Но не всё и всегда было так уж безоблачно в их жизни. Иногда они ссорились и расставались навсегда. В представлении Алёны навсегда это две недели, уж никак не меньше. В представлении Семёна это максимум два дня, хотя и наследующий день одинокое времяпровождение превращалось в тягостное ожидание и кружение возле Алёниного дома. Первый раз они расстались навсегда, когда она, вопреки запретам матери остригла волосы, а он этого даже не заметил. Какая уж любовь на всю жизнь, после этого! Семён конечно же заметил, но не нашел как, поделикатнее сообщить ей о том, что с косичками и огромными бантами, она ему нравилась больше!
Чаще, для расставания «на всегда» находились и более банальные причины.
В канун полугодового юбилея их знакомства, привёз Семён огромный букет белой, махровой сирени. Такая сирень только у них, в Лопуховке, в бывшей барской усадьбе растёт. Сколько не пытались садоводы - любители развести её в другом месте, бесполезно. И не – то что бы не приживалась сирень на их приусадебных участках. Приживаться – то приживалась, но таких шикарных кистей уже не набивала. И самое главное, никогда не было тех, пятилепестковых цветков, на которых так любят гадать влюблённые. На Лопуховской сирени их произрастает великое множество. Обрадовалась Алёна букету. А еще больше она обрадовалась Семёну! Со вчерашнего вечера не виделись, соскучиться успела. Только немного удивилась. Вечер жаркий, сухой, а на Семёне рубашка мокрая, словно недавно постирана, да и букет с росой. Первое впечатление, что под дождь попал. Ну попал и попал! До этого ли сейчас Алёне. Совсем ей не до каких – то там размышлений по поводу дождя. Тем более, его на самом деле не было. Запрыгать от счастья захотелось в это мгновение. А ещё ей очень сильно захотелось целоваться. Так в чём же дело? Быстренько поставив букет в вазу, потащила Алёна Семёна в парк, где была у них, скрытая от любопытных глаз разлапистыми вековыми липами и могучими дубами, укромненькая беседка. Утром следующего дня Алёна крепко спала. Спала она и в обед. Поспала бы возможно и ещё, но разбудил настойчивый звонок в дверь. Звонил друг детства Вовик, живущий в соседнем доме.
- Радуешься на свой букет? - зловеще прошептал мальчишка. - а тебе известно… - и таинственно замолчал.
- Чего мне должно быть известно? - ещё не очнувшись от сна, пролепетала Алёна.
- Твой букет под колонкой вымытый!
Ну чем не мифический Яго! Оказывается, накануне, Семён мчась то ли на велосипеде, то ли на крыльях любви, столкнулся с другим велосипедистом, который тоже мчался на велосипеде. Правда не на крыльях любви и без букета, но что это в нашей ситуации меняет? Безнадёжно загубленный велосипед, в отличие от безнадёжно загубленного букета, можно до поры закинуть в кусты. С букетом сложнее. Не пойдёшь же, с грязным, на свидание? Нет, конечно же, если хотите, что бы свидание было последним – пожалуйста!
Водонапорная колонка рядом…. А почему бы и нет!
Подивилась Алёна находчивости Семёна –
- Каков гусь, однако!
Но в очередной распрощаться с Семёном «навсегда», желания у Алёны в этот раз не появилось.
Алёна коренная жительница Тичелмы. Среди мальчишек своей привлекательностью известная. А ещё более известная как воображала и задавака, быстро пресекающая происки совхозных и станционных пацанов. Железная дорога, проходящая по середине посёлка неофициально делит его пополам, на станцию и совхоз. А станционные с совхозными всегда дрались. Но, а если чужак какой объявлялся, то и от совхозных бывало перепадёт, и пацаны со станции добавят. Алёна станционных ребят хорошо знала, а совхозных и подавно – сама в совхозе живёт. На этот раз повстречались совершенно не знакомые ей ребята. Видела их однажды, да и-то мельком Семён в расчёт не берётся – два месяца как в посёлке появился. И, что от этих ребят ожидать можно, ни она, ни он, естественно знать не могли. А они крепкого телосложения и до ужаса наглые.
- Купи парень, вещь в хозяйстве нужная.
И кирпич, в газету завёрнутый в руки суют.
- Не сомневайся, товар качественный. Одному по башке дали – ни единой трещины.
А сами, знай себе угорают, перед Алёной вылупаются. Семён хоть и не робкого десятка, но драться с двумя не знакомыми ребятами не отважился.
- Ладно – говорит - куплю я у вас кирпич, а вдруг он бракованный?
Тем более, что продукция местного кирпичного заводика, построенного в конце прошлого века, особым качеством похвастаться не могла. Кому необходимо качество, когда балом правит, его величество - вал. Некоторые шутники утверждали, что даже в накладных, при отпуске продукции завода потребителям, пишется – бой, в место слова - кирпич отделочный. Берет Семен сверток, газету разворачивает. Так и есть! Две, расходящиеся под острым углом, поперечные трещины. Слегка надавливает и кирпич на две части у него почти без усилий разваливается. Таким образом, парни, сами того не подозревая его вооружили. А получать между глаз увесистым куском кирпича кому же хочется. Так и расстались со словами -
-Иди, иди, парень ещё встретимся!
- И вам не хворать - последовало ехидное пожелание Алёны.
Через некоторое время слушок пошёл, что Семён Петунин кирпичи голыми руками ломает. Он конечно же, парень крепкий, но не настолько. Однако, убеждать в обратном не стал, мало ли, что. Буквально через неделю натолкнулся он на тех же парней в парке. Кирпич ему на этот раз не предлагали, но «каратистом хреновым» обозвали и накостыляли прилично. Хорошее ещё, Алёны с ним не было. Не приятно при девчонке по ушам получать. Потом ещё встречались, но тут уже, Семен свёл счёт поединков к ничейному.
Поздний звонок Семена Алену насторожил –
- Ты, это, того, завтра не жди, я тут ногу немного повредил.
И не сам факт повреждения ноги ее больше озадачил - дело молодое, как на собаке заживает. Насторожил тон. Уж больно вкрадчиво Семен это ей сказал. И не ошиблась. Буквально на следующий день подруга сообщила, что Семён, вместе с другими пацанами, отвозил на мотоцикле девчонок в соседнее село. Друзья попросили. Возвращаясь домой, устроили гонку. И как в том фильме - очнулся гипс! Но сам факт! Как с девчонками на мотоцикле гоняться он может, а к ней прийти видите ли, не может! Поэтому, шла на свидание, со стойким желанием, порвать его на части. В том, что расстанется с ним навсегда, она не сомневалась, только выскажет ему всё, что о нем думает, прямо в его наглую морду. Но, как только увидела его жалкую физиономию, покрытую ссадинами и синяками, ничего другого, как целовать этого «фашиста» и обормота ей больше не захотелось.
Под опекой Алены, Семен быстро пошёл на поправку. По прихрамывал пару недель, а потом хромать ему надоело. Наплевав на запреты врачей, гонялся на физкультуре за мечом, не обращая внимания на недавно зажившую ногу. Алена, как человек ответственный, навещать его не прекращала, и тщательно пыталась вбить в его голову хотя бы толику знаний. Но, благие пожелания они и есть, благие пожелания. Если бы к ним ещё и прислушивались. Какая учёба, когда тебе шестнадцать лет, когда рядом любимый человек, а за окнами так нагло бушует своим бурным цветением, весна. И всего – то, что бросить под ноги любимой девушке весь мир. В этом возрасте всё по силам. Знаете, как приятно получать в подарок - весь мир! А сколько удовольствия доставляло Алене обучение езде на мотоцикле, даже передать не возможно.
Ещё большее удовольствие испытывал при этом Семен. И руль, когда нужно, поправит. И скорость, когда Алена зазевается, переключит. И тех мест, которых ему так хочется в это время коснуться, коснется. А как Алене было приятно ощущать эти прикосновения! Но марку–то держать нужно! Для этого есть ночь. По мало понятной мужчинам - женской логике - учёба и поцелуи не совместимы. Но почему бы и нет. Свернули в ближайший лесочек и целуйся сколько угодно. Но, это уже из разряда мужской логики.
Женская логика, мужская логика…. Да не было тогда никой логики в их отношениях. Было одно только всепоглощающее безрассудство любви!
Семен оказывается уже всё за них обоих решил
- Ни в какой институт он поступать не будет. После школы - учиться на шофёра. Алена выходит за него замуж. И тут же рожает ребёнка, следом, второго. В таком случае в армию его не заберут. Родственников у него там нет. А если война какая, или другая международная заваруха, начнётся – его и так обязательно заберут.
И как не странно, поначалу всё шло по его сценарию. Через год у них была свадьба. Правда ребёнок у них почему – то не получался. Сослались тогда, на неопытность в этом таинственном деле, да и внимания особого на это не обратили -
- Не получилось сейчас – получится в следующий раз. А в армию Семен, не смотря на не слишком большое желание, окончив шоферские курсы при ДОСААФ, всё-таки загремел.
Алена с первой попытки поступила на дневное отделение педагогического института. Настояли родители. И так судьба распорядилась, что был у неё Семен первым мужчиной, но не единственным. Учился на их курсе большой любитель погреться в постелях истосковавшихся по любви перезрелых студенток, красавец мужчина. Красавец, не потому, что так уж красив. Ничего особенного, кроме наглости и спортивного разряда по самбо. Просто в педагогическом институте, за исключением физвоза, мало ребят. Алена училась на ин.язе, где ребят вообще единицы. Вот этой единицей и был Валера – тёска её такой давней и такой наивной детской любви. К третьему курсу побывал Валера в постелях почти всех ее однокурсниц. Явного предпочтения, однако не наблюдалось. Замечен он был и в других вузах. Но крепких ребят там побольше. Поэтому и наблюдался он там пореже. Первое время, мимолётные интрижки однокурсниц с Валерой, Алену не интересовали. Других забот выше крыши!
Семеныч, так Семена Петунина стали уважительно называть сослуживцы с первых же дней службы, регулярно писал письма. Даже в отпуск один раз приезжал. И уж лучше бы не приезжал. Затосковала Алена после этого. Лишь теперь поняла, как Семен ей нужен. И не только как защита и опора. Чего уж тут скрывать, нужен он ей прежде всего, как мужчина. Злиться стала на мужа. За каким, простите, попёрся он в армию, не училось в институте? Там военная кафедра. Какая разница, каким образом долг родине отдавать. Да и не рвётся никто отдавать эти самые долги. Такое впечатление, что никто кроме него и не служит. Учёбу забросила, хвостов нахватала. В новогодние каникулы экзамен по ин.язу пришлось пересдавать. Сдала на удивление легко. И перед тем, как уехать домой к родителям, пошла с подругой в бар. Выпили, потанцевали, особо нахальных парней отшили. И совсем уж собрались уходить, встретили Валеру. Был у него некоторое время назад мимолётный роман и с этой подругой. Даже, свидетелем постельной сцены случайно тогда, оказалась. Жили они с ней в одной комнате. И никаких секретов между ними не было. Когда Алена при виде его насупила брови, Наташка, так звали подругу, расцвела, словно маков цвет. Заулыбалась, начала лихорадочно поправлять и без того идеально уложенные волосы.
- Вот сейчас вскочит на ноги и побежит в его объятия через весь зал. Нет, почему это побежит? Полетит! Непременно полетит, похотливо виляя затянутым в узкие джинсы задом - мысленно прокомментировала Алена действия подруги, уныло ковыряясь вилкой в салате из свежих огурцов.
Но, вопреки ее ожиданиям, подруга не полетела и даже не побежала. Хотя ерзать на стуле продолжала по-прежнему. Училась Наташка на факультете биологии. И чокнутая была, по мнению Алены, все больше на биологические темы.
- Муха видит помойку, а пчела цветы – одновременно прокомментировала Наташка реакцию Алены на Валерино появление, в столь поздний час. Хотя и не был Валерка мухой и к помойке его совсем не тянуло, но и к разряду трудяг пчел, его можно было отнести с большой натяжкой. Что-то вроде трутня. Только без кавычек.
- Самец, жеребец. Или, что там еще из этого списка бывает! – мысленно перечислила Алена. Ах вот еще, совсем забыла! Баран!
- Здравствуйте, здравствуйте! Лодыри, разгильдяи, прогульщики, двоечники! – словно только, что их увидел, радостно заулыбался Валера.
- Двоечницы! Поправила подруга.
- Как пересдача прошла? – обратился Валера к Алене.
- Да как сказать. Примерно так, как на исповеди у священника.
- Как это? Как это? Как это? – зачастил Валера - с этого места поподробнее, пожалуйста!
- Преподаватель спрашивает, я крещусь – расправила насупленные брови Алена и не широко улыбнулась - я отвечаю, преподаватель крестится.
- Ну и чудненько! В любом деле главнее всего результат – примирительно порадовался за Алену Валера - вы тут, я смотрю, водку пьёте! А я между прочим, в планетарии на творческом вечере Андрея Головина был!
- В планетарий, это чтобы поближе к звездам, или до такой степени за звездились? -съехидничала Алена.
Хотя, на одном творческом вечере новомодного поэта, побывала и сама. Но ничего в его выступлении не нашла. Еле досидела до конца. Если уж совсем честно, было противно. Но Валере ничего говорить об этом не стала. Даже свое присутствие на выступлении поэта не обозначила.
- Классный поэт. Не чета вашим Есениным и Маяковским! - проигнорировал её кислую мину Валера.
-Неа! Я Омара Хайяма – люблю - лениво протянула подруга, продолжая бросать на Валеру томные взгляды.
Однако он, возможно почувствовав негативную реакцию Алены, продолжать разговор на около поэтические темы не стал. Напротив, поспешил спуститься с небес на землю. Резко поднялся и направился к барной стойке. Пошептался с барменом и вернулся с бутылкой не плохого, марочного вина. Следом официантка принесла вазочку с виноградом. Гулять, так гулять! Чего добру пропадать! Попробовали, оценили. Алена пристально посмотрела на Валеру. К чему бы это ему так шиковать? Ведь всем же известно, что живет на стипендию. Даже, от спонсорской помощи ублажаемых им девиц, по слухам, не отказывается. Чувствуя кожей Аленин взгляд, Валера заметно волновался. Наташка отнесла его волнение на свой счет. Подругу она, в этот момент, в качестве соперницы не рассматривала, наивно считая себя самой очаровательной и привлекательной, если не на всём пост советском пространстве, то в их институте уж, точно. Спорить с ней никто не собирался. Даже, несколько комплиментов по поводу её потрясающей внешности, произнесли. Причем, от Алены не отставал и справившийся с волнением, Валера. Но не всегда же привлекательность женщины заключается в пресловутых: девяносто- шестьдесят - девяносто и количестве слоев нанесенной на лицо косметики. А Лене вспомнился занимательный случай, произошедший все с тем же Валерой, на одной из лекций. И углубившись в свои мысли, она загадочно заулыбалась. Чем ввергла Валеру и Наташку в новое замешательство. Каждый из них отнес улыбку на свой счет. Хотя счет, выражаясь языком спортивных комментаторов, оставался ничейным. В самом начале первого семестра, они еще тогда только-только с уборки сахарной свеклы, из подшефного колхоза, приехали, и к напряженному учебному процессу адаптироваться не успели. Сидят они всем потоком в аудитории, преподавателя по высшей математике, кто внимательно, а кто не очень, слушают. Волосы на голове преподавателя, последний десяток лет, расти упорно отказывались. Заполняли клочками, всю периферию его необъятной, опять же по причине большого количества мозгов, головы. А на всей её центральной части, то ли красуется, то ли зияет, огромная лысина. А сторона – то, где расположена учебная аудитория, солнечная. Лысина на солнышке блестит. Преподаватель энергично жестикулируя и периодически вытирая пот носовым платком, перемещается по аудитории. Следом за ним, по стене, перемещается солнечный зайчик, запущенный Валерой, при помощи маленького зеркальца. Полнейшая иллюзия того, что зайчик отсвечивается от головы преподавателя. К перерыву вся аудитория умирала от смеха. Об инциденте тут же доложили в деканат и приняли должные меры.
- Чего ты там улыбаешься? – одновременно задали один и тот же, вопрос Валерка и Наташка -что-то такое, вроде - мой интерес через твой перелез? - колись!
Пришлось колоться и выслушивать уже, Валеркину версию этой истории. Вернее, ее продолжение.
- А рассказчик Валерка, оказывается, еще тот! И не такой уж он плохой! Да и чего плохого, если мужик, бабам нравится! - подумала Алена, внимательно рассматривая забавно жестикулирующего Валерку, понимая, что ее мнение о нем, постепенно меняется на диаметрально противоположное -ему бы в театральный!
И словно чувствуя ее реакцию, Валерка активно вживаясь сразу в две роли, продолжал -
- Перерыв! Санитарный час! Пересменка! – неожиданно высоким, чуть ли не бабьим голосом вопил толстопузый жлобина уголовного вида, захлопывая перед моим носом сдвижную дверцу. Чего это он так испугался, не убивать же я его на самом деле вознамерился! - комментировал Валерка действия, им же созданного образа работника камеры хранения - промелькнула шальная мыслишка и тут же, как и возникла, куда – то неожиданно запропастилась. Ну и, что здесь такого? Забыл человек своё имя и фамилию. А потом стал тыкать ему в нос студенческий билет, перепрыгнув через ограждение. На, мол, смотри! Здесь все подробно написано! И фамилия! И имя! И даже отчество! Чего еще нужно! Да действительно, и всего – то.
- Нет, на тот момент я не обкурился, да и с горячительным отношения у меня были далеко не дружественные. Просто я - внушительного роста детина, с развитой мускулатурой тела, не бритой физиономией и лихорадочно блестящими глазами, соизволил напрочь позабыть свои имя и фамилию, когда хотел взять свой багаж из камеры хранения - продолжал лицедействовать Валерка. Пришлось взваливать на спину свой безразмерный баул и мелкой рысью перемещаться к ставшей за последние годы родной электричке. Предшествовало этому событию «героическая», продолжавшаяся почти трое суток эпопея со сдачей, вспоминаемого многими студентами вузов предмета, с гордым названием «высшая математика», не иначе чем с содроганием. Сдал только с третьей попытки. Не дано, выходит. Хотя сам предмет пришлось выучить наизусть. Проснусь среди ночи по причине бессонницы и уснуть, не смотря на все ухищрения не могу никак. Даже овец одно время считать пытался. Бесполезно. Так я теперь по памяти целые главы из учебника цитирую и не тем язычком помянутые, математические задачи, решаю. И не поверите, засыпаю сном праведника. Не зря же, всё-таки, учил! Алена поверила и почувствовала, что засыпает. А как бы было здорово, облачиться в валенки и дедушкину баранью шубу. Закутаться в пуховый платок и заснуть под первой попавшейся елью, прямо в сугробе. Ее потом разбудил бы, наверное, неизвестно откуда появившийся Семен. Он всегда появляется неизвестно откуда, словно леший. Но, она отлично знала, что Семеныч не появится и ее не разбудит.
Когда настало время собираться домой, Валерка вопреки ожиданиям обеих женщин почему-то отдал предпочтение Алене, торопящейся на железнодорожный вокзал, а не ее смазливой подруге. У него, как раз кстати, в районе вокзала или в непосредственной близости от него, наметились какие-то срочные дела. Алена из его невнятного рассказа так ничего и не поняла. Что это за дела такие, срочные? Ни сразу, ни потом, когда собственно говоря, ни до срочных дел им обоим стало, о них и не вспомнили. В их судьбу, как всегда бывает в таких случаях, нагло вмешался «его величество» случай. Времени, до отправления поезда, оставалось совсем мало, но они не торопились. Не торопились и автобусы с троллейбусами. И даже редкие такси проносились мимо не притормаживая. Если бы предвидя заранее, что с транспортом будут такие проблемы, они догадались идти пешком, скорее всего успели бы. Тем более, что билет Алена купила заранее. Но где уж там догадаться! Ведь существовал запасной вариант. Через час после поезда отправлялся автобус. В лучах редких фонарей мельтешились огромные снежинки. Хотя ветра и не было, морозец откровенно напоминал о себе. Алена зябко поеживалась и все яснее понимала, что ей, через некоторое время, суждено превратиться в сосульку. Грустную такую, синенькую сосульку, с мокрым носом. Элегантные сапожки с минимумом меха внутри и капроновые чулочки, являлись весьма условными хранителями тепла. Тоже самое, можно сказать и про куртку. И про мохеровый шарфик, с шапочкой. Кофточку она не носила даже в самые лютые морозы. А перчатки, вообще забыла в общежитии. Хорошо еще, сумку у нее Валерка забрал, как только они оказались на улице. Ему–то, что? Теплые ботинки и куртка с цигейковой подстежкой. Меховая шапка, уши которой, можно в случае крайней необходимости, опустить. И никто тебя не осудит. Собственно говоря, и осуждать некому. На улицах не души. Народ, видимо уже на праздновался, в многочисленных застольях по случаю встречи Нового года и с содроганием дожидался Рождества. Разве какому другому народу по силам такие подвиги? Разве может какой другой народ, столько выпить и съесть? Наручных часов нет, ни у одного из них. Но это не важно. На световой опоре, расположенной рядом с остановкой, висят огромные электронные часы. И времени, если им верить, у них с Валеркой, предостаточно. А автобусов все нет и нет. Ветер, видимо почувствовав безнаказанность, разошелся, словно пьяный мужик, во время шумного деревенского застолья и забирался туда, куда даже пьяный мужик не всегда отважится забраться. Снег, из легкого, приятного и пушистого, превратился в противный и колючий. Валерка, как-то совсем не нагло и совсем не обидно, обнял ее сзади. И сняв перчатки, накрыл ее совсем заледеневшие руки, своими горячими ладонями. А Алена не отстранилась и не обиделась. Не отстранилась она, даже когда Валерка, поцеловал ее в шею. Как же давно ее не целовали. Вот так, в шею.
А потом, кто-то из них бросил беглый взгляд на, к тому времени, уже почти полностью занесенные снегом часы и понял смысл вопроса: Какие часы показывают более точное время, идущие или стоящие? Конечно же стоящие. Хотя и только два раза за сутки.
Однако это открытие их не обеспокоило. Напротив, они принялись дурачиться, как малые дети. Даже, про козу, которая по лесу шла, да еще принцессу в добавок к этому, искала, спели на два голоса. А еще Валерка снова ее поцеловал. А Алена снова не отстранилась. И ей было совсем не стыдно. Чего стыдиться –то, когда на улице ни единой души!
И не известно по каким причинам – может, алкоголь так подействовал. Может, от элементарного женского соперничества. Может, ласки Семенычевы, не кстати вспомнились. А может и всё сразу. Но только провела она эту ночь в Валериной постели. И следующие ночи тоже. Никуда она не поехала. По общежитию поползли слухи, что Алена, недотрогу из себя, только для видимости строит. А сама вон, что вытворяет. И не только разобиженная подруга была тому виной. Сама она этого совсем не скрывала. Засветилась Алена! Каким – то особенным огнём засветилась. Любовь зла, а «козлы» этим пользуются. Валера репьём к ней прилепился. Будто присушила она его. Собачонкой за ней бегать начал. Только не долго всё это продолжалось. Хоть и не ушла она от Валеры, но всю безысходность своего положения, ощутила. Не любит она его, да, впрочем, никогда не любила. Лежит она с ним в постели, а сама представляет, что с Семеном это всё у неё происходит.
А Семеныч служит, границы необъятной родины охраняет. Сладкий сон любимой женщины оберегает. Пришло время, одел Семеныч свою дембельскую форму. И помчался чуть ли не через всю страну к любимой женщине. На одном дыхании взбежал на девятый этаж общежития. Какой лифт – так быстрее. И замер на пороге комнаты, словно в стену со всего размаха врезался. После невнятного объяснения подруги узнал, что полгода уже живёт Алена в другом месте. А где и сама она не знает. Знала конечно же. Двумя этажами ниже жила Алена. Ничего странного не заметил Семеныч в поведении подруги. Да и какие проблемы. Не в джунглях же живём. Есть деканат уж там – то точно разрулят ситуацию! Прямо на лекцию можно явиться. С его набором значков и медалей! Сверкает как новогодняя ёлка. Но никуда ходить не пришлось. Столкнулся он с Аленой в дверях общежития. И хорошо бы с ней одной столкнулся. Угораздило же её, в обнимку с Валерой идти. Никогда так по улице не ходили, а тут словно чёрт разодрал. Но и без этого понял бы Семеныч, что не просто так, идут эти двое. Потому, что защемило у него в груди раньше, чем успел он, о чем–то подумать. Да и Алена побелела так, что краше в гроб кладут.
- Извините - говорит Семеныч -я сюда случайно заходил, а тут такая встреча!
И сделал попытку пройти мимо. Но, не обходить же, отличнику боевой и политической подготовки, старшему сержанту Семену Семенычу Петунину, какого – то там, студентика. Вот и притер он его, легонечко к стеклянной двери. Промашка только вышла. Оказался студентик кандидатом в мастера спорта по самбо. Стеклянная дверь в дребезги. Грохот, звон разбитого стекла. Визг случайных свидетелей. Но есть существенное отличие, между классическим самбо и боевым. Семеныч хоть и не имел спортивных регалий и разрядов, но, чётко освоил установку инструктора по рукопашному бою - бей по самому ненавистному месту. А самым ненавистным местом в этом случае, было меж Валериных ног. А насколько оно было ненавистно, стало понятно, когда согнулся Валера пополам. Он и сильнее бы согнулся. Но сами понимаете, что сильнее нельзя. Получится, что сидит он верхом на собственной шее. А сидеть на собственной шее, кандидату в мастера спорта по самбо, сами понимаете. Семенычева злость на этом закончилась. Плакать захотелось Семенычу. Как первокласснику какому, захотелось. Прямо здесь, посреди разгромленного холла общежития. Стоять и реветь, размазывая слёзы и сопли. И так тошно ему при этом было, что и на удар в челюсть особого внимания не обратил. Так отшатнулся в сторону, словно от пощёчины. Валера тоже хорош. Напрочь забыл свои спортивные наработки - кулаками размахивать начал. Но как – то не уверено начал он размахивать кулаками. Может драться редко приходилось. Может вину за собой чувствовал. Может и не вступило их противодействие в решающую стадию. И пока эта решающая стадия не наступила, встала Алена перед соперниками, словно гордая горянка перед враждующими кланами. На этом всё и закончилось. Семеныч расплатился за разбитое стекло и ремонт двери. Благо дело - билет уже куплен. Иначе, пришлось бы ему, чего доброго, денег у жены занимать и уехал домой. А Алена осталась. Она бы всё, за то отдала, что бы с мужем поехать, но он так на неё на прощание зыркнул! И слишком уж это громко сказано – осталась. На следующий же день она написала заявление о переводе на заочное отделение. А вечером того же дня, уже сходила со ступенек пригородного поезда. Первый человек, которого Алена увидела, на таком знакомом и родном, густо запорошенным выпавшим снегом Тичелмском перроне, была неизвестно какими судьбами здесь оказавшаяся, Бабаня. Бабаня, со своей неповторимой и загадочной улыбкой. Но не лживой, голливудской, чтобы в тридцать два и обязательно от уха и до уха. Улыбка у Бабани особенная, словно у Монны Лизы великого Леонардо. Та самая Бабаня, каждую, даже самую маленькую косточку которой, в Лопуховке уже столько раз промывали, что ее скелет должен был давно уже от всеобщего внимания к себе, истончиться до полной неспособности, носить слегка раздобревшее за последнее время тело, и с ужасающим грохотом осыпаться, у одетых в элегантные кожаные полусапожки, ног. Алена глазам своим не поверила. Старая, старая, а обувка на ней молодухе носить впору. Поди и ноги совсем не отекают? И куртка, под стать возрасту. Легкая и теплая. Ни, как и у всех других великовозрастных старух, ее ровесниц, в поеденных молью драповых пальто, с огромными длинно ворсяными воротниками. Импортная куртка на синтепоне с двойным замком, вместо пуговиц и отороченным мехом капюшоне, Бабане очень шла. Но здесь явно прослеживалось влияние ее внучки Маринки. Которая…. Алене стало стыдно за свои ехидные мысли. Разве Маринка виновата, что у нее в жизни все так мерзко получилось. Вот у нее - есть, что вспомнить. Какое счастливое и беззаботное у нее было детство. А что, вспомнить Маринке? Отца, который умер когда она была совсем маленькой? Мать алкоголичку? Надругавшегося над ней отчима? Настороженное отношение односельчан?
Раньше Бабаня могла сюда пешком запросто добраться. Теперь годы не те. Тяжеловато, для нее, почти девяностолетней, даже на рейсовом ПАЗике. Однако пришла! И не пешком же! Или все-таки пешком? Зимой из Лопуховки автобус редко ходит. Почему именно Бабаня? Не родители и даже не Семен. Хотя увидеть его она хотела сейчас больше всего на свете. И как она узнала?
- Поди Семен нажаловался – подумала Алена и тут же сама себя поправила. Что бы Семен слезы лить и сморкаться в чужую жилетку стал!
Раскрасневшаяся и широко улыбающаяся, не переставая кланяться со столпившимися на вокзале, по случаю прихода поезда из Пензы, жителями Тичелмы и окрестных сел, Бабаня, давно уже захватила ее своими рысьими глазами. И не смотря на всеобщую толчею, выпускать не собиралась. Всегда ли были у нее такие глаза, или зарысились с возрастом, Алена не знала. Но, скорее всего, всегда. Иначе почему же Бабаню за глаза колдуньей называют? А Бабаня все кланялась и кланялась. Кланялась и кланялась…. Казалось, что она знакома со всеми жителями района. Алена хотела бочком протиснуться мимо. Но, ноги вопреки желанию, сами понесли ее к Бабане.
- Здрасть, Бабань! А я приехала - сказала Алена.
Словно перед не прилежном фактом поставила.
- Ой, Аленка! Ты откуда здесь взялась! Совершенно искренно удивилась Бабаня.
И Аленка почувствовала, что верит тому, что Бабаня ее увидела случайно. Как же не поверить таким искренним и добрым глазам бабушки. Но кому, кому, но ей-то хорошо известно, какими прожигающими до самых печенок, могут мгновенно стать эти мудрые, рысьи глаза.
Бабаня, словно клещами подхватила Алену под локоток и потянула, к стоящей поодаль Волге, главы Тичелмской администрации.
- Вот он голубок! Сейчас он нас до Лопуховки-то и домчит, с ветерком.
Алена не понимала, почему это их должны отвести в Лопуховку. И обязательно с ветерком. Но Бабане она почему-то верила. И не ошиблась. Увидев их, водитель широко заулыбался и открыл дверь машины.
- Какие люди!
На, что Бабаня среагировала незамедлительно –
-ЧО, шкет, лыбишься? Поди опять прострел в спине? Забодай тебя комар! Прошлый раз спину надорвал, когда дом тестю перестраивал. Неужели не утерпел и не долечившись за баню принялся?
- Её, ее родимую строил. Как же без баньки-то в сельской местности. Не к соседям же или того хуже, в общественную ходить! – ответил мгновенно погрустневший водитель, бросая на Алену заинтересованные взгляды.
В отличие от него, Алена сделала вид, что его не узнала. Хотя, как не старалась быть серьезной, легкая улыбка ее выдала. В водителе она признала парня, обозвавшего Семена каратистом хреновым. Как они тогда Семену кирпич продавали! Вроде бы совсем недавно это было. А сколько всего за это время произошло! Животик! Залысины! Прострел! А ведь ему лет двадцать пять, не больше.
- Шеф должен был из области приехать, да видно, дела какие, задержали. Придется еще раз, теперь к Орскому приезжать - словно оправдываясь заговорил водитель.
- Вот и чудненько! – успокоила водителя Бабаня - он если не опоздает, только через три часа будет, не раньше. И до Лопуховки нас с ветерком домчать успеешь.
Алена знала, что Бабане нравилось, когда с ветерком. И спинку мы твою, забодай ее комар, посмотрим. И чайку со свежим медом попьем. Вот только за Маринкой заскочим. Алена от этих слов погрустнела еще больше. Ей совсем не хотелось, чтобы были лишние глаза, чем объяснишь ее удрученное состояние? Но, не идти же, до Лопуховки, пешком.
И снова Бабаня, совершенно случайно, вспомнила, что у Маринки дежурство. И вообще нечего по такой непогоди таскаться. Пусть дома сидит. Начнет чистоту наводить, да из холодильника просроченные продукты выбрасывать. Кожей чувствовала Алена, что не спроста Бабаня вспомнила про Маринкино дежурство. Не забывала она ничего! Видит, что человеку плохо, вот на забывчивость и кивает. Всем бы быть такими забывчивыми, как она! Бабаня, словно и не было Аленки рядом, оживленно разговаривала с водителем. Каких-то, не ближе седьмого колена, родственников вспоминала. Сетовала на погоду. Но краешком глаза постоянно держала ее в поле зрения. Алена чуть было не обиделась. Чего это она косится? Но вовремя спохватилась.
- Может, у Бабани глаз от старости в сторону косит. А мне чудится, что она на меня косо смотрит.
Но больше беспокоили Алену ее собственные проблемы. Вот приедет она домой. Вот скажет –
- Здрасьте, вам, милый мой муж! Простите меня пожалуйста. Я больше так не буду!
И все? Но, сколько не ломала голову, другие слова на ум не приходили. Ведь нужно же что-то говорить. Нужно же объяснить мужу все, что с ней произошло. А как объяснить все это другому, когда и сама толком во всем еще не разобралась.
И только, когда выехали из поселка, Алена поняла весь смысл Бабаниного беспокойства и постоянного упоминания плохой погоды, в купе с карой небесной. На всем протяжении от Большой Тичелмы до Лопуховки высоковольтная линия электропередачи была повалена. И если деревянные опоры местами каким-то образом выстояли, бетонным столбам повезло меньше. Алена словно наяву представила картину разыгравшейся стихии и у нее похолодело внутри. Штормовой ветер. Валящий сплошной стеной мокрый снег, прилипающий к проводам. Раскаты грома и непрерывные разряды молний зимней грозы. А она, дурища такая, всегда считала, что грозы бывают только летом. Многотонные ледяные глыбы, рвущие своим весом провода. Громовые раскаты чередуются с треском валящихся столбов. Разряды молний дополняют вспышки закороченных проводов. Десять киловольт — это не шутка. Лед везде. Такое впечатление, что льдом наполнен воздух, который вдыхаешь. Ветер сбивает с ног. Невозможно сделать и нескольких шагов. И вдруг ее словно осенило -
- Семен же шел домой той ночью. Все происходило на его глазах. Как же он шел? Какие кошки скребли у него на душе!
До Лопуховки осталось всего ничего. Километра два –три, не больше. Сейчас должны показаться верхушки огромных берез, полукольцом обрамляющих Цыганов пчельник.
- Может вернуться? – подумала Алена -пройдет время и жизнь сама расставит все по своим местам. Сейчас доедет она до Лопуховки и сославшись на какие-нибудь срочные дела с этой же машиной уедет назад.
Бабаня с упоением рассказывала, как она, бестолочь такая, чуть было не собрала провода высоковольтки. Она как раз около ее позьма проходит. Хорошо еще, смутило ее, что сухая трава под ними горит и искры снопами так и сыплются. Так и сыплются!
- Это, что же получается, защита не сработала и провода и утром еще под напряжением были? – переспросил водитель.
- Бельмес ее знает, что у них там не сработало! Света в Лопуховке второй день нет. А я Санта Барбару цельную неделю смотреть не должна из - за ихних не сработало! Это же не в какие рамки!
И безо всякого перехода -
- Ты девонька, мысли, которые тебя шибко гнетут, забудь. Этим, ты все только испортишь. Ехай, и ни о чем плохом не думай. Помяни мое слово, все будет хорошо.
Алена долго топталась у дверей дома, не решаясь войти. И только когда проюзила возвращающаяся от дома Бабани машина, Алена тяжело вздохнула и не решительно надавила на ручку не запертой входной двери. …
Будь, что будет! Не боялась Алена того, что будет обзывать, что бить будет. Даже, что выгонит не боялась. Выгонит – так выгонит, заслужила! Но холодок всё же от страха по спине пробежался, когда Семен решительно встав со стула, направился к ней. Даже глаза от страха закрыла. И не открывала их, когда он подхватив её рукой под колени, отнёс в кровать. Постель с того времени, как ушёл Семеныч в армию, так ни разу и не разбиралась.
До самого утра хотя и не спала, не раскрывала глаз. Словно чудесный сон видела. Даже подумать боялась, что раскроет она глаза, а всё это растает вместе с предутренним туманом. Даже завтрак готовить пошла зажмурившись, чем сильно Семеныча рассмешила.



Cвидетельство о публикации 526722 © Рогожкин В. 21.04.17 15:00
Число просмотров: 18
Средняя оценка: 0 (всего голосов: 0)
Выставить оценку произведению:
Считаете ли вы это произведение произведением дня? Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу? Да, купил бы:

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):
Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):

litsovet.ru © 2003-2017
Место для Вашего баннера  info@litsovet.ru
По общим вопросам пишите: info@litsovet.ru
По техническим вопросам пишите: tech@litsovet.ru
Администратор сайта:
Программист сайта:
Александр Кайданов
Алексей Савичев
Яндекс 		цитирования   Артсовет ©
Сейчас посетителей
на сайте: 276
Из них Авторов: 16
Из них В чате: 0