Логин:
Пароль:
Напомнить пароль
Жанр: Любовная литература
Форма: Роман
Дата: 20.03.17 14:50
Прочтений: 59
Комментарии: 1 (0) добавить
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Узкие поля Широкие поля Шрифт Стиль Word Фон
Далекое будущее. Земля, сменившая свое имя на Теллурию, давно стала беднейшей планетой в составе блистательной империи Веколия, а ее обитатели смирились со своим полурабским положением. Главная героиня Дамира бросает вызов судьбе, поступая в ТехниКом. Закрываясь от всего мира в напускном безразличии к презрению и насмешкам, она вымучивает свое семилетнее обучение — и лишь для того, чтобы попасть из огня да в полымя. После разрушительной катастрофы, она попадает на таинственную базу, все обитатели которой обладают сверхъестественными способностями. Выяснив, что и сама подверглась «мутации», Дамира пытается разобраться в сложных хитросплетениях нового для нее мира, обитатели которого вовсе не желают упрощать ей задачу. Чего же они добиваются, склоняя Дамиру украсть у одного чудака-затворника некую фотографию?
Звёзд синие глаза
Предисловие

Помню, бабуня была на редкость старомодная - чтобы выйти в подсеть планеты, все еще пользовалась громоздким настольным планшетом, любому транспорту предпочитала свой бензиновый скайтер, да и в одежде тоже проявляла завидное сумасбродство. На ней вечно были эти непрактичные потрепанные джинсы, цветастая рубашка-распашонка чуть ли не до колен и холщовая жилетка со множеством карманов. На голове бабушка носила плотную кожаную шапочку с загнутым наверх тонким козырьком, за который она цепляла защитные очки для скайтера. Да и то, что заставляла нас называть себя давно вышедшим из употребления словом — бабушка… «Вы же зовете друг друга «сестрами», - любила повторять она, - значит я ваша «бабушка».
В общем, странная она у нас была, странными были и ее сказки.
Наступает субботний вечер, и бабуня появляется на пороге, окутанная облаком сухой рыжеватой пыли. Потом долго отряхивается в тамбуре, сетуя на то, что скупердяи-попечители так и не раскошелились на клинер. Мы с сестрами рассаживаемся быстро, потому что каждая из нас четко соблюдает порядок и занимает положенное ей место. А бабуня начинает по обыкновению крутиться, как будто не зная, куда же ей примоститься. Она оценивающе окидывает гостиную взглядом, прикидывая не будет ли ей слишком жарко у обогревателя… а если сесть у двери, то может дуть... И все это время ее личная табуретка с нехитрым электромоторчиком бьется в легкой истерике, мечется за ней как угорелая и выделавает нехилые кульбиты лишь бы только успеть подстроиться под столь привередливую хозяйку. Повсюду раздаются первые смешки, гостиная наполняется улыбками, радостными шепотками и нетерпеливым ерзаньем сестер. Начинается сказка.
- Сегодня вас ждет совершенно особенная история, - говорит бабуня. - Давным давно, в далекой-предалекой галактике…
Общий вздох недовольства, и бабушка всплескивает руками:
- Чего же вам не нравится, девоньки? - она, конечно, лукавит, потому что прекрасно знает, что наши самые любимые сказки — о магах и чародеях, о волшебстве, об эльфах и троллях, о дремучих лесах, о пузатых драконах и свирепых гарпиях и, конечно, о доблестных и благородных воинах.
- Ну, хорошо, - бубуня скребет морщинистым пальцем по лбу, как будто вспоминая давно ушедшие события. - Вот вам другая сказка. В тридевятом царстве, в далеком государстве, на Земле…
Земля... Так называлась наша планета до унификации. Та старая Земля была, наверное, действительно сказочным местом. Ведь на изрытой и опустошенной Теллурии больше не было места ни волшебству, ни дремучим лесам.
- В одном небольшом, но очень гордом королевстве жила-была самая настоящая принцесса и звали ее... - бабушка выдерживает по истине драматическую паузу, - Дамира!
Сестры хихикают, а моя лучшая подруга Споменка шепчет мне на ухо: «Мирка, это же ты! Вот здорово-то! Опять о тебе сказка будет!». А я краснею от счастья. Сказки о принцессе-волшебнице Дамире были для меня особенными. И не только потому, что принцесса носила мое имя. Там был, что называется, «полный набор» - приключения, предательства, отвага, сражения, любовь всякая там... Но самое главное — магия!
В то время нам всем было по семь-восемь лет, и мы свято верили в магию. Ведь даже самые известные блогеры Веколии не сомневались в ее существовании. Они утверждали, что где-то на окраине нашей империи действительно существует и действует группа магов, которая способна распылять на атомы целые планетарные системы или же создавать огромные пожирающие ткань космоса черные дыры.
- Дамира, - взгляд бабушки вдруг становится выжидающим.
Ну вот, это опять происходит. Реальность сна начинает медленно меняться.
Мир двоится.
Голоса сестер стихают.
Гостиная уплывает куда-то вдаль.
А я кутаюсь в длинную, тонкую сорочку — мне вдруг становится ужасно холодно и одиноко.
- Дамира! - настойчиво повторяет бабушка. Мы остаемся с ней одни.
- Ты больше не будешь рассказывать сказку? - испуганно спрашиваю я. Мне так не хочется отпускать это зыбкое воспоминание.
- Ну что ты, милая, - она берет мои озябшие руки и согревает своими сухими, горячими ладонями. - Я расскажу, если ты готова слушать. Действительно слушать, Дамира. И ты, конечно, всегда можешь меня спросить.
- О чем? - задаю я вопрос, как и сотни раз до этого, зная, что ответа не получу. - Что я должна спросить у тебя?
- Ты же веришь в магию?
- Конечно верю! - с жаром восклицаю я.
- Ты веришь в то, что мои сказки не просто глупые истории? В то, что эльфы и гномы действительно существуют?
- Ну…
- Мои сказки очень старые. Ведь их рассказывала мне ещё моя бабушка. А ей ее бабушка. Тогда теллурианцы еще не знали других миров: не было ни Веколии, ни унии Тоэ, ни Коалиции Окраинных Миров ... и тем не менее в эльфах сейчас мы легко узнаем жителей Проола, а в гномах... - она задумалась, - ропва или казаНорарцев.
Да, тут она была права. Их описания, по крайней мере касающиеся внешности, полностью совпадали.
- Так почему же ты все ещё сомневаешься? - спрашивает бабушка.
Я упрямо вздергиваю подбородок и отворачиваюсь.
- Ты сама себе не веришь и борешься. Чтобы понять собственную суть, просто прислушайся к внутренним ощущениям. И начинай задавать правильные вопросы. Сначала себе. А потом, если так и не найдешь ответа, задай их мне.
Я молчу. А бабуня ожидаемо начинает сердиться:
- Все эти глупости, которые вас заставляют заучивать как молитву: «Несите ответственность только за себя, не поднимайте глаз, знайте свое место!», - она раздраженно сжимает мои ладони. - Вас с детства готовят к роли рабов, поломоек и попрошаек!
- Мы и так поломойки и попрошайки...
- Когда-то Земля была сильной, и мы не ползали по задворкам Вселенной и не нанимались пахать за сущие копейки! А теперь вас заставляют зубрить тысяча и один способ починки меха-уборщика и убеждают, что большего вы не достойны… А вы должны мечтать!
Что-то меня бросает в крайности: только что было страшно холодно, и вдруг становится жарко, душно, противно...
Способ починки меха-уборщика... Я сбросила одеяло, рывком перевернулась на левый бок, потом снова на правый. Мысли потекли в другом направлении — перед взором встала схема пайки микрочипа уборочного меха. Я видела ее словно в живую. Я и сейчас, даже с завязанными глазами, смогла бы разобрать и снова собрать такого меха за…
Ах, черная дыра!
Куда все исчезло?
Я снова одна. Бабушки нигде нет, а гостиная с сестрами уже слишком далеко... так далеко... я попыталась было дотянуться до сестёр, но нет... это бесполезно... Что делать?
Я осталась качаться на волнах мутного сна, в котором вязнут, как мухи в меде, наевшие оскомину схемы паяльных станций.
А потом раздался сигнал будильника.

Глава 1. И нас покидают… Покидают нас…

И вот так каждое утро!
Я с трудом приняла вертикальное положение, разлепила глаза и застонала. Так хотелось рухнуть обратно на кровать (причем сразу лицом в подушку) и не менять этого положения до следующего утра.
Нет, сны мне нравились. Собственно, они были единственным светлым пятном в моей жизни. Драгоценные воспоминания о том времени, когда я не подвергалась ежедневным унижениям, никто не стремился смешать меня с грязью или указать на мое нищенское происхождение.
Проблема была именно в бабуне, которая каждый раз во снах пыталась со мной «поговорить». При этом несла какую-то несусветную чушь! Прибавьте к этому хронический недосып, усталость, постоянное головокружение и отсутствие аппетита. Анион его дери, я совсем измучилась.
В который раз в голове пронеслась мысль о том, что надо бы позвонить бабушке. Я нутром чувствовала, что каким-то образом в моих мучениях виновата именно эта старая карга. Ну, если даже не виновата, то причастна она была точно. Жаль, что звонок на Теллурию стоил слишком дорого. Непозволительно дорого для такой бедной студентки как я.
Принимая во внимание свое плачевно-безденежное положение, я предпочитала убеждать себя в том, что всему виной обычный стресс. А что? Сначала были выпускные экзамены. Тот ещё напряг. Кое-как вымучив минимальный проходной балл и получив вожделенный диплом ТехниКома, я теперь ждала распределения на работу. Что тоже, знаете ли, не способствовало душевному спокойствию.
Вот только...
Как бы я не убеждала себя, что виной всему стресс, сны становились все длиннее и мучительнее, тело ломило, в голове гудело, глаза болели и невыносимо чесались. К тому же я постоянно опаздывала на построение. Это даже стало некой своеобразной традицией - каждое утро у меня теперь начиналось с того, что...
Ох, ты ж, черная дыра! Построение! Опять я опаздываю!
Я кубарем скатилась с кровати аккурат на валяющийся на полу комбинезон, сунула ноги (носки? где носки?! а ладно фиг с ними) в ботинки и пулей вылетела за дверь.
Застегивала комбинезон я уже привычно на бегу. Обогнала пару первокурсниц, и чуть было на налетела на Лилу, которая поджидала меня у выхода из своего блока, нервно помахивая энергетическим батончиком. Я замедлила шаг, переводя дыхание, и мы влились в поток спешащих на построение студенток.
- Все также проблемы со сном? - спокойно спросила Лилу и протянула мне батончик. - Опаздываешь как всегда. У меня терпение не резиновое, знаешь ли. Если это ещё раз произойдет, то ждать я тебя не буду.
Я кивнула, с благодарностью принимая свой «завтрак». Мы с Лилу сошлись… как бы это сказать... на почве взаимного удобства — учились на одном курсе и по одной специальности, так что казалось вполне логичным объединиться для того, чтобы время от времени делиться учебными материалами или занимать друг для друга место в столовой. Но дальше этих рамок отношения у нас не выходили, и это устраивало обеих.
Лилу была мофассианкой - птицей, так сказать, не моего полета. Гордая, при любых обстоятельствах непрошибаемо спокойная и уверенная в себе. В общем, идеальная модель для подражания.
- Прости, этого больше не повторится, - ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее, что было нелегко из-за сбившегося от бега дыхания. Сейчас мы не бежали (уж поверьте, Лилу никогда бы не позволила себе бежать!) - В последнее время сны стали...
Я замолчала, не совсем уверенная в том, стоит ли рассказывать Лилу о своих проблемах. Скорее всего она считала, что меня мучают обычные кошмары.
- Тебе стоит обратиться в медблок за седативными. Чем ближе мы подлетаем к Леее, тем тебе становится все хуже. Ты в зеркало когда в последний раз смотрела?
- Сегодня утром, - ответила я, «растроганная ее заботой».
У меня и правда похудело и заострилось лицо, под глазами пролегли глубокие тени, пожелтела кожа. Волнистые русые волосы сейчас совершенно потеряли свой блеск, истончились и потому постоянно путались, не давая соорудить на голове хоть подобие достойной прически.
- Так не тяни! - нервно выдохнула Лилу, и я удивленно моргнула - мне сейчас показалось, или я увидела раздражение на ее лице? Чтобы мофассианка выказала столь сильные эмоции, да еще и на людях?
- Серьезно, ты становишься похожа на смерть, - теперь Лилу говорила уже спокойнее, но я видела, что вся эта ситуация с моими снами ее действительно расстраивает. - Зачем, к нейтрону, это глупое упрямство?
Может, она права? - пронеслось у меня в голове и тут же унеслось обратно. Туда, откуда бы оно там ни прибыло. Я напомнила себе, что фактически уже не являюсь студенткой ТехниКома, а посему за лечение придется платить из своего кармана. Да и доктора эти... бррр... не люблю их.
- Не хочу в медблок. У меня за последний год уже два обращения было. Это ведь заносится в личное дело, с такими показателями приличную работу не найдешь.
- Опять твои теллурианские комплексы просыпаются? - Лилу окинула меня особенно величественным взглядом. - Да с твоего личного дела кушать можно, такое оно чистое. Думаю, один поход в медблок ничего не изменит.
В блоке построений меня ждало разочарование галактического масштаба. На этот раз я опоздала так сильно, что внутрь мы заходили исключительно с первокурсниками, а ведь они строились самыми последними! И теперь перед нами высились плотные стройные ряды студентов. Ну как перед нами… Передо мной высились, перед Лилу… мешались под ногами.
- Дорогу! - зычно выкрикнула она, рассекая молодую поросль, как звездолет-первопроходец неизведанный космос. Перед ней расступались, а я старалась не отставать и не смотреть по сторонам, чтобы ненароком не словить презрительный взгляд или пару-тройку нелицеприятных замечаний. Ха-ха, конечно, без этого не обошлось. Нелегко быть единственной теллурианкой во всем ТехниКоме.
Когда мы достигли передних рядов, идти стало намного легче — из всей тысячи студентов, закончивших в этом году свое обучение, на корабле ТехниКома осталась всего-то пара сотен выпускников, не больше. Остальные уже получили свои распределения в портах по пути следования корабля.
Мы встали на свои места, руководствуясь по отметкам на полу. Я протянула руку вперед, невольно вспоминая те времена, когда для того, чтобы построиться, достаточно было коснуться пальцами левой руки плеча впереди стоящего соседа, а пальцами правой стоящего справа от тебя. Теперь я стояла в гордом одиночестве. Ну как, в гордом. Был еще...
- Эй, Бомжале! - донесся сзади злой шепот. - Опять опоздала?
Тобиан.
Мое личное проклятье.
- Чё, оглохла что ли, теллурианка? Неприлично так людей игнорировать! Чё-то ты выглядишь сегодня… как бы по-культурнее выразиться? Как будто тебя кто-то пожевал, а потом выплюнул.
Всех студентов в ТехниКоме можно было разделить на три типа:
а) тех, кто предпочитал меня игнорировать,
б) тех, кто меня презирал и никогда не забывал напомнить мне об этом,
в) тех, кого от меня буквально воротило.
Вот именно к последней категории и относился Тобиан.
- Зачем вообще приперлась? До сих пор на что-то надеешься? Ради электрона, поломойка, тебе не на что здесь рассчитывать!
И так далее и тому подобное. Я и так знала, что на этом распределении мне не следует даже мечтать о богатой, планетарной базе или шикарном туристическом крейсере, даже мелкая пассажирка мне не светит. Ну, что ж. К этому я подходила весьма философски - даже если это будет грузовик; пусть самый что ни на есть захудалый; один из тех, которые тысячами курсируют между шахтами Окраинных Миров - меня будет греть на нем лишь одна мысль - тебя, душка Тобиан, там не будет.
- Небось ждешь, что твое имя произнесут? А, Бомжале? - не затыкался Тобиан. - Не терпится сойти с корабля? Снова носом в грязь зарыться, пусть и не на родной планете? Вот как достигнем задворок Веколии, там тебя и спишут. Как особо дефективную.
Семь лет практики — это вам не шутка. За эти годы чего только не случалось. И драки, и публичные оскорбления, и постоянные насмешки, да и учителя не стеснялись в выражениях, когда я тупила на занятиях. А такое случалось прискорбно часто.
Я слишком сильно выделялась на фоне остальных студентов: ни последних техно игрушек, ни украшений, ни стильных аксессуаров. Я никогда не «тусила» вместе с остальными, когда ТехниКом приставал к очередной планетарной базе.
А ещё эти взгляды, преследовавшие повсюду. Как только новый курс привыкал более или менее видеть в ТехниКоме представителя беднейшей планеты, «Бомжа Веколии», и переставал тыкать в меня пальцами, на смену ему всегда приходил новый курс. И все начиналось по новой.
А Тобиан... А что Тобиан? Он был неизменной постоянной в моей жизни. Он стал моим персональным ненавистником еще до того, как на меня обратила внимание Лилу и взяла под свое крыло. Именно с легкой руки Тобиана меня прозвали Бомжале, а сам он считал своим святым долгом превратить мою жизнь в ад. Но вот что странно: как бы он ни старался, какие бы новые оскорбления для меня ни выдумывал, "за живое" задеть меня никак не мог. То ли дело в нем самом, то ли семь лет практики — это действительно не шутка, но Тобиан давно уже стал для меня просто очередным неизбежным злом ТехниКома.
Вот и сейчас он распинался о том, как замечательно бы я смотрелась с тряпкой в руках на полу его дома на Леее, а я лишь прислушивалась вполуха, пытаясь справиться с нахлынувшей вдруг головной болью. Она медленно накатывала на меня темными, сырыми волнами, стало трудно вздохнуть от внезапно сдавившей грудь тесноты.
Я сделала пару глубоких вдохов и выдохов. Вроде полегчало.
Наконец, тускло замигал голографический экран, являя нашему взору престарелого декана. Тот сразу затянул свою обычную песню… в общем, я не слушала о чем. Я покосилась на стоящую вдалеке Лилу, как всегда спокойную и безмятежную. Мне по зарез нужен был глоток вдохновения. Лилу выполнила свое предназначение на отлично - вскоре я смогла подтянуть спину, расплавить плечи, даже слегка улыбнуться.
- А теперь то, что касается распределения. Сегодня мне пришли заявки на следующих студентов… Где же они? - декан завозился и, натужно покряхтев, стал сосредоточенно тыкать куда-то вниз экрана, открывая невидимые в нашем режиме папки. Ну хоть бы раз заранее позаботился о том, чтобы найти списки распределения!
Внезапно новая волна головной боли: у меня закружилась голова и в глазах слегка потемнело. Слава протону, приступ прошел также быстро, как и начался, но я стала мысленно торопить декана. Не хватало ещё, чтобы я посреди блока грохнулась в обморок.
- И нас покидают… Покидают нас… - бормотал декан, все также сосредоточенно тыкая пальцем в угол экрана. Ну как тут, спрашивается, можно остаться спокойной, как не засмеяться, даже когда голова ходуном ходит? - Нас все ещё покидают следующие выпускники...
Ох, декан, сжальтесь…
- Дамира Домжале распределяется на шлюпку «Бородач» подкласса Б, приписанную к планете Леея, империи Веколия, - монотонно застрочил декан. - Посадка на шлюпку будет осуществляться завтра, 5:12:150:48-99, с 9 до 14 по общему веколийскому. До начала посадки вам надлежит прибыть в космопорт Лееи, где вам будет предоставлен отель...
Я так и осталась стоять с тонкой улыбочкой, приклеенной к лицу. По идее мне сейчас надо было подойти к администратору для того, чтобы получить заверенное распределение на шлюпку и, вопя от счастья, мигом бежать собираться, но я не могла сделать и шагу. И дело не в том, что я тут вдруг расчувствовалась от удивления и восторга... Просто накатило все и сразу: дрожащие колени, холодные ладони и мгновенно пробивший с головы до ног пот. А вместе с ними слабость и тошнота. Чтобы не упасть, пришлось согнуться и, кое-как нащупав руками пол, как подкошенной рухнуть вниз.

***
Лилу недовольно протянула:
- А я предупреждала, что надо сходить в медблок. Не пришлось бы так позориться на построении.
Девушка сидела на стуле у моей кровати и что-то набирала на своем ручном планшете.
- Да, прости, - я попыталась было привстать, и Лилу протянула мне руку. Я ухватилась за протянутую ладонь прежде чем поняла, что собственно делаю. А потом в удивлении уставилась на Лилу: надо же, не побрезговала! Не отдернула ладонь.
- Прямой контакт, - ошарашенно выпалила я. - Но это... это же...
- Что? - спокойно спросила Лилу. - Не принято? Недопустимо? Оставь хоть сейчас свою трепетность, Дамира.
Я приподняла бровь:
- Трепетность? - Иногда Лилу произносила слова, которые мне просто не дано было понять. - Просто ты мофассианка и я думала...
Лилу преувеличенно вздохнула и поправила мне подушку:
- Знаю я, что ты думала. Но ведь мы больше не увидимся.
А ведь и правда не увидимся. Лилу... всегда холодная и отстраненная Лилу семь лет была для меня единственным близким человеком в ТехниКоме. Моей неизменной опорой. Той с кого я брала пример. И вот эта часть моей жизни подошла к концу. Насколько больно будет попрощаться с ней?
Я не успела ничего сказать, потому что Лилу вдруг повернула ко мне ярко мерцающий экран своего планшета:
- Вот, посмотри. Твое распределение.
Глаза мои загорелись, когда я увидела свой дом на ближайшие (если мне повезет) лет двадцать. Захудалый, потрепанный временем кораблик, из тех, что курсируют по малонаселенным планетам, осуществляя пассажирские перевозки. В Веколии таких планет было достаточно. Добираться до них большим судам было невыгодно — слишком скудный пассажирский поток. А вот такие шлюпки как «Бородач» вполне для этого подходили.
Я видела, как Лилу, вглядываясь в экран, презрительно поджала губы и красивым жестом откинула за спину волну рыжих, тяжелых волос. Моффасианцы вообще красивая раса, а уж Лилу и подавно. Вишневые глаза и губы, отливающая перламутровым блеском оранжевая кожа, «морковно-красные» волосы.
Какие же мы с Лилу разные. И как же по-разному мы с ней смотрим на этот мир.
Я еще раз взглянула на изображение своего кораблика и вздохнула.
У каждого из нас своя судьба. Такие как Лилу получают назначение на какое-нибудь тепленькое местечко на планетарной базе. Они ни за что не пойдут работать на корабль, без остановки прыгающий между кольцами гиперперехода. Для меня же получить распределение на пассажирскую шлюпку, на любую пассажирскую шлюпку — это настоящая удача. Пассажирки на целый класс выше грузовиков. А это значит, что зарплата вырастет как минимум вдвое. При таком раскладе моя мечта «о собственном доме и огороде» даже начала обретать некие зримые формы.
Дверь открылась и на пороге появился доктор. Не глядя на меня, сверился с показателями на своем планшете и объявил, что, откладывая визит в медблок, я безответственно довела себя до полуобморочного состояния. А потом еще добавил, все также не глядя на меня, что этот прискорбный факт будет обязательно отмечен в моем личном деле. В довершение мне был выписан счет, от суммы которого у меня глаза на лоб полезли. Это без преувеличений была до нейтрона какая большая сумма денег!
Я уже говорила, что недолюбливаю докторов? Так вот, забираю свои слова обратно! Я их просто ненавижу!
С Лилу мы попрощались быстро и как-то скомкано. До сих пор жалею, что не нашла тогда слов признательности в адрес подруги. Я не знала, как выразить свою благодарность, чтобы она не сочла это неподобающим, неуместным, слишком навязчивым. Не знаю, что останавливало ее… если что-то и останавливало… но Лилу пробормотала мне лишь пару слов прощания и ушла к себе в каюту.
Когда вещи были собраны, оставалось только одно — на этот раз я твердо решила связаться с бабушкой. Позвонить я не могла (особенно теперь, когда на мне висел долг за лечение!) Зато я могла написать. Такого рода сообщения идут долго, но адресата своего они обязательно находят.
Захватив из каюты свой нехитрый скарб, поместившийся в одну сумку, я всего на пару минут заскочила в медиаблок и настрочила коротенькое письмо, на всякий случай продублировав сообщение сразу нескольким сестрам. Кто-нибудь из них должен знать, где мне найти бабушку.

Глава 2. «Протокол — карантин»

А вот у внешнего шлюза меня ждал неожиданный сюрприз в лице Тобиана. Тот стоял, небрежно привалившись к балке, и вертел в руках небольшой сверток.
Я встала, как вкопанная. Вот же ж… черная дыра! Может, опять в обморок грохнуться?
- Ну, ты чего? - хмыкнул он невесело. - Разве не рада, что на «Бородаче» вместе будем работать?
Я растерялась. Но как же… как же?..
- Не понимаю.
- Ах, Бомжале, ты отключилась и пропустила самое интересное.
Что? ЧТО?! Мне захотелось пнуть что-нибудь тяжелое и ругаться до тех пор, пока слов больше не останется. Пнуть было нечего.
Я закрыла глаза и вызвала в сознании образ Лилу. Вдохнула. Выдохнула. Отошла как можно дальше от Тобиана, забилась в углубление у противоположного края шлюза, попытавшись мимикрировать под окружающую среду. Внешне спокойная, я билась в беззвучной истерике и никак не могла остановиться. Еще как минимум год постоянных издевательств! Тобиан сделает мою жизнь на шлюпке невыносимой! Он же меня со свету сживет!
А вот виновник моих мучений был странно молчалив: прошло уже минут пять, а он так и не окатил меня потоком своих фирменных оскорблений. Я украдкой взглянула на своего мучителя. Странно было видеть его в повседневной одежде. Одет он был, кстати, чрезвычайно скромно: серые брюки с незамысловатым алюминиевым тиснением и плотная куртка из фибросы. Я окинула взглядом собственную одежду — самая дешевая фиброса, которую мне удалось найти, сегодня была сформирована в удобный комбинезон, широкие штанины которого я подкатила и сузила у лодыжек, чтобы удобнее было надевать ботинки. Собственно мой наряд ничем особенно не отличался от формы ТехниКома, разве что на рукавах не было фирменных нашивок. Костюм как и я умело подстраивался под окружающую среду.
Тобиан переминался с ноги на ногу и нервно постукивал по обшивке шлюза. Чего это он так нервничает? И тут же мысленно хлопнула себя по лбу - вспомнила, что «Бородач» приписан именно к Леее, а это родная планета Тобиана. Значит, соскучился по дому. Нечто человеческое этому говнюку все же не чуждо.
Тобиан резко поднял на меня глаза, и мне пришлось быстро юркнуть взглядом вниз. Хотя было слишком поздно - маневр был замечен.
- Эй, Бомжале, тебе жить что-ли расхотелось? - Он надвинулся быстро и как-то очень уж угрожающе. Навис надо мной, заслоняя и так тусклое освещение коридора. И я должна была испугаться. По идее. Но не испугалась. И дело совсем не в том, что я такая вся из себя смелая и непробиваемая. Очень даже пробиваемая и далеко не смелая, просто… На меня вдруг снова накатила такая мощная волна тошноты, что стало трудно удержаться на ногах. Я стала медленно сползать по стеночке вниз, поднесла ладошку ко рту и часто-часто задышала. Из меня так и рвалось мощное «Буээээ!».
- Святой протон, - скривился Тобиан, отшатываясь от меня. - Ты вообще что ли на куски начала разваливаться? Держись от меня подальше, поломойка!
Потом шлюз открылся и я кое-как, по стеночке, переползла в транспортную капсулу. Тобиан занял место максимально удаленное от меня, я же рухнула в первое же кресло от выхода. Летели мы в полной тишине.
Хуже стало, когда капсула начала снижение над планетой. На подлете к космопорту нас почему-то задержали. Капсула была на самоуправлении, поэтому мы никак не могли повлиять на ее ход. Мне становилось ещё хуже, меня все еще нещадно мутило, всё тело попеременно обдавало волнами то жара, то холода.
Когда капсула неподвижно зависла над космопортом, Тобиан перестал сдерживаться и разразился потоками отборной брани. Места в капсуле было мало - только восемь стоящих в два ряда кресел да узкий проход между ними — Тобиану элементарно не хватало места чтобы «развернуться» в своем душевном негодовании. Но он все же пару раз пнул ни в чем неповинные кресла и один раз перегородку шлюза. Потом, наверное, от нечего делать он открыл шторку единственного иллюминатора и заинтересовано выглянул наружу. Мне тоже было интересно, что происходит там внизу, но я осталась сидеть на своем месте. Просто закрыла глаза и попыталась отключиться от головной боли и тошноты. Не знаю, сколько времени мы провели так. Тобиан уснул, положив свой сверток под голову. Я вроде тоже как будто задремала.
И вот, наконец, нам разрешили снижение.
Когда капсула зашла на посадку, Тобиан первым пробрался к выходу, а я максимально вжалась в кресло, давая ему пройти. Бесполезно - он все равно заехал мне локтем по лицу и зло воззрился при этом. Как я вообще посмела ударить своим лицом по его локтю?! Я даже взглядом ему не ответила - не дай протон, нарвусь. Тобиан сейчас был слишком зол, чтобы сдержаться.
Тут нас ждал очередной сюрприз — вместо того, чтобы открыться, дверь капсулы оказалась заблокирована. А потом и того хуже - по ней безостановочно побежала мигающая красным надпись.
«Протокол — карантин».
Я побледнела от ужаса: карантин - это очень, очень плохо. При таком раскладе нам вообще могут не разрешить посадку на планету, и есть большая вероятность того, что и в Техником не позволят вернуться. Если это один из новейших штаммов...
Наверное, я здесь умру. Терпение Тобиана окончательно сдало, и он со всей дури начал колотить в стальную дверь кулаками.
- Ну уж нет! - орал он. - Какой к иону карантин? Вы с кометы рухнули, что ли?! Открывайте сейчас же!
- Что ты делаешь? - испуганно закричала я, увидев, как Тобиан вскрывает экстренную панель управления. - Это только для крайних случаев!
- А это по-твоему не крайний случай? - процедил он сквозь зубы. - Быть запертым здесь... с тобой...
Я хотела что-то сказать, наверное, попытаться его как-то успокоить, но яркая вспышка в голове затмила все вокруг. Тошнота заполнила меня до краев. Тобиан рванул ручку разгерметизации двери и она плавно отошла в сторону.
А потом...
Нас опалило резким порывом раскаленного воздуха.

Глава 3. Словно живая она смотрит на меня черными провалами глазниц

Удержаться на ногах было совершенно невозможно, по крайней мере для меня. Я рухнула, как подкошенная, сверху на меня повалился Тобиан, истошно что-то крича. Вместе с невыносимым жаром внутрь капсулы ворвались клубы пыли, дыма, отдаленные крики, глухой треск, скрежет металла о металл. Дышать было нечем. Казалось, что мне в легкие залили несколько литров вулканической лавы — горло, ноздри, губы горели и трескались. Я растянула воротник комбинезона, прикрыв им нос и губы — фиброса стала достаточно тонкой, чтобы послужить мне в качестве элементарного фильтра. Хотелось натянуть ткань и на глаза — они тоже невыносимо болели от жара и пыли, но мне необходимо было видеть.
Мы с Тобианом какое-то время пытались прикрыть за собой шлюз. «Закрыть шлюз — значит выжить» - набатом било в мозгу, но проклятая перегородка никак не поддавалась. Капсулу трясло и ее скрип отдавался во всем моем теле болью и ужасом.
При следующем же сильнейшем толчке, я почувствовала, как капсулу заваливает на бок. Внутри пыль немного улеглась. Но было слишком жарко, дышать было уже нечем. Нам надо было выбираться.
Мы с Тобианом бросили, наконец, бесполезные попытки задраить люк и что есть сил ухватились за страховочные перекладины у шлюза.
Очередной сильный толчок, и капсула тянет нас за собой - теперь мы висим уже практически на потолке.
У меня костяшки пальцев побелели, а сами пальцы жгло от раскаленного металла.
Отчаянно хотелось упереться во что-то ногами, чтобы хоть как-то уменьшить нагрузку на руки. Я кричала? Наверное, да. Но за всем шумом моих криков слышно не было.
Я с трудом заставила себя раскрыть саднящие глаза - выход был прямо под нами. При аварийном открытии шлюза, до посадочной полосы выбрасывается эвакуационный рукав. Но когда капсула начала вращаться - плотный материал рукава сложился, отсекая этим поток горячего воздуха, а заодно и выход наружу.
Но он был. Если мы с Тобианом «упадем», то может быть сможем продавить плотную оболочку массой своих тел? Гравитация же нам поможет?
Мне даже не пришлось решаться на этот шаг — моя правая рука просто соскользнула, за ней сразу и левая. Я полетела вниз.
Спасло меня наверное только то, что капсула накренилась под таким углом, что рукав шлюза слегка приоткрылся, позволяя хоть как-то уменьшить силу удара от падения на его жесткую поверхность. По дороге я сбила с поручней более стойкого Тобиана, поэтому падение на поверхность Лееи оказалось менее болезненным. Ну, лично для меня — я приземлилась прямехонько на своего менее везучего спутника.
Вот что было дальше я плохо помню. Помню, Тобиан грубо отдирал мои пальцы от своей куртки. Когда это я успела вцепиться в него? Помню, как звук скрежещущего металла превратился в дикий вой, и как рука Тобиана больно сдавливает мне грудную клетку. Рывок. Меня тащат?
Как в замедленной съемке я наблюдала падающую капсулу всего в нескольких метрах от меня. Тобиан лежал рядом, тяжело дыша и откашливаясь. Потом помню его согнутую, убегающую вдаль фигуру.
Мощные толчки, которые я чувствовала каждой клеточкой своего тела сотрясали Леею.
Толстые, как молнии, расползающиеся по всему взлетному полю трещины, и поднимающиеся над ними пары горячих газов, покрытие взлетного поля ломается так легко, будто это крекер, а не прочнейший вандейлит.
А вдалеке несколько огромных крейсеров почти полностью ушедшие под землю…
И совсем рядом глухой, натужный стон. Плавятся и гнутся титановые спицы перекрытий, покореженный фиброглас... Полуразрушенная махина космопорта медленно оседает вниз, клубы дыма вырываются из ее лопнувших окон, словно живая она смотрит на меня черными провалами глазниц. И везде пыль, пыль, пыль…
Гадкая, въедливая пыль забирается внутрь меня. Она скрипит на зубах, забивает ноздри, обволакивает глаза.
Но вот что-то неуловимо меняется. А может быть это я ухожу? Горло больше не жжет, глаза не саднит, тошнота медленно отступает. Лежать на посадочном поле космопорта оказывается неожиданно приятно. А главное больше не надо никуда бежать. Толку-то...
Со мной остается только смертельная усталость, поэтому я просто позволяю себе закрыть глаза и проскользнуть в спасительную темноту.

Глава 4. Как будто сдерживая готовый сорваться с губ смешок

А дальше творилось что-то странное.
Я качалась на волнах полузабытья. Собственное тело ощущалось как-то размыто и отдаленно. Рядом то и дело слышались приглушенные голоса. В редкие моменты физического энтузиазма, когда мне удавалось-таки слегка приоткрыть глаза, я видела лишь смутные фигуры на светлом, подернутом дымкой фоне.
А еще в этих сюрреалистичных снах ко мне приходила бабушка. Точнее как, приходила… В памяти по-прежнему всплывали вечера в общей гостиной, но бабушка больше не рассказывала сказок, а просто молчала и смотрела на меня. И я все никак не могла понять, что отражалось в ее глазах. Разочарование? Страх? Усталость?
А потом вдруг снам пришел конец. Я открыла глаза и… в удивлении осмотрелась. Матовый пластик, полупрозрачные перегородки, ослепительный белый свет, тихое жужжание приборов. Медблок. Значит, все-таки не умерла.
Я попробовала приподняться. Надо же! Ни боли, ни дискомфорта, даже нет того обычного тянущего ощущения на коже, возникающего после лечения сильных ожогов. Я усмехнулась, рассматривая совершенно ровную и гладкую кожу рук. Тщательный осмотр остального тела показал (благо широкая больничная рубашка позволяла), что и там нет никаких признаков поврежденной или обожженной кожи.
До этого момента я была уверена лишь в одном - что плаваю в реанимирующем растворе в каком-нибудь ожоговом центре, а врачи решают стоит ли тратить столь дорогую синтекожу на теллурианку. Стало быть, решили что стоит. Следующая мысль мгновенно стерла улыбку с моего лица. Черная дыра, это сколько же теперь на мне висит долга?! И стоило ли в таком случае спасать мои внутренние органы, если их все равно придется распродавать, чтобы покрыть счет за лечение?
Ко мне как раз сейчас спешил один из докторов. Решительно так спешил, бодренько. Не иначе как за оплатой.
Доктор был высокий, темнокожий и седовласый. Кожа была оттенка кофе с молоком с ярким перламутровым отливом. А это значило, что он был самым что ни на есть веколийцем. Вот повезло, так повезло! Получила в доктора самые сливки империи.
Я попыталась было идентифицировать его форму по внешнему виду, но натолкнулась на непреодолимое препятствие. Одет он был в простой черный комбинезон с белой полоской на рукаве. Эта тонкая полоска была единственным знаком отличия. Ни тебе имени, ни звания, ни названия корабля, ни лейбла клиники.
Ещё на подходе, веколиец начал что-то быстро строчить на своем ручном планшете.
- Здравствуйте, - сказала я, чтобы что-то сказать.
Доктор окинул меня небрежным взглядом. Не злобным, не заносчивым, просто… отрешенным, что ли. Потом он как будто спохватился, свернул планшет и, вытянув указательные пальцы перед собой, провел ими две прямые вертикальные полосы сверху вниз.
«Привет».
Ох, ты ж… Доктор говорил на Всеобщем. И тут же я мысленно хлопнула себя по лбу. Конечно, он говорил на Всеобщем, он же веколиец в конце концов!
Как и все, я изучала этот жестовый язык в ТехниКоме, вот только… Вот только беглым мое знание Всеобщего можно было назвать с большой натяжкой. Большой-большой натяжкой. Мой Всеобщий не то что не бежал, он даже не брел, а тащился, да еще прихрамывая при этом.
Но прежде чем я успела что-то сказать, пальцы доктора вспорхнули, и он заговорил так быстро, что я только и успевала как болванчик дергать головой, следя за его молниеносными движениями. С трудом я выхватывала из общей мешанины слов: «спать», «скоро», «доктор», «болеть», «жевать... пудру?!», «больше», «идти» и так далее и тому подобное. Я попыталась было привлечь внимание доктора к тому факту, что ни бозона не понимаю, но он все продолжал говорить, говорить…
И тут над кроватью раздался громкий хлопок, и мы с доктором оба вздрогнули. Я медленно подняла голову.
Надо мной возвышался темноволосый молодой человек в черном комбинезоне и накинутом поверх него длинном ярко-красном, растянутом кардигане. Лицо молодого человека светилось жемчужной белизной на фоне и так белоснежного окружения, и, прежде чем заговорить с доктором, он послал в мою сторону ослепительную широкую улыбку. Меня как будто пригвоздило к койке: великий протон, когда же мне в последний раз так улыбались? Хе-хе, стоп. Когда мне вообще в последний раз улыбались?
«Доктор, она понимать не… видеть не… вопросительный знак», расшифровывала я его жесты и тут же повторила про себя: «Доктор, она не понимает вас, неужели вы не видите?»
Доктор склонил голову набок и в удивлении воззрился на меня. Я с ужасом поняла, что вот сейчас начнутся насмешки. Кто же в современном мире на владеет Всеобщим? Исключительно тупые, полуграмотные поломойки с Теллурии.
Но доктор, будто вспомнив о чем-то важном, поднес руку к мочке уха и тут же зазвучал его хрипловатый, но приятный голос:
- Простите, я как-то эээ… нет, скорее не … впрочем... нет, не так! Я думаю…
- Доктор Ван Варрос, ну вы в самом деле! - На этот раз темноволосый парень заговорил вслух, сопровождая свои слова жестами Всеобщего. Повернувшись ко мне, он сказал: - Пожалуйста, не обращайте на него внимание. Когда он говорит на Всеобщем, то собран и красноречив аки политик перед выборами, но стоит ему переключиться на любой вокальный и... катастрофа!
Я пораженно смотрела на странного юношу. Ладно уж он вообще заговорил со мной. Но он при этом ещё обращался ко мне с такой теплой, немного даже лукавой улыбкой... Я глаз не могла отвести от нее, наблюдая, как самый уголок его рта слегка подрагивал, как будто сдерживая готовый сорваться с губ смешок.
Мне стало не по себе от его открытого дружелюбия и даже пришлось себя одернуть, чтобы ненароком не забыться. Плавали, знаем. На втором курсе ко мне тоже пара студенток по доброму отнеслась. Улыбались они также. Что они потом сделали, мне даже вспоминать не хотелось.
А молодой человек тем временем продолжал:
- Позвольте мне кратко и максимально доходчиво объяснить, что добрый дядя доктор пытался-пытался, но так и не смог сказать. Со здоровьем у вас все о'кей. А посему не вижу причин, чтобы нам кое-куда не прогуляться. Вы же не возражаете против оздоровительного променада?
- Да я как-то.. - начала лепетать я, но темноволосый не дал мне договорить. Он приобнял меня за плечи и с неожиданной легкостью вытащил из кровати.
- Я же в больничной рубашке, - попробовала урезонить я молодого человека, пока он тащил меня к двери.
- Простите, но времени у нас крайне мало, - и красавец почему-то потряс передо мной пустым запястьем. Жест был понятен любому цивилизованному человеку — на вшитой в запястье панели планшета должно было высвечиваться время. Но вот незадача — запястье темноволосого было абсолютно чистым - планшета там не было.
- Поэтому бодренько так, бодренько… - как ни в чем не бывало продолжал молодой красавец, в отношении душевного здоровья которого у меня зародились смутные подозрения.
Я немного растерялась, не зная, что делать. Мало того, что молодой человек абсолютно проигнорировал общепринятый запрет на прикосновения (слава протону, хотя бы открытой кожи не коснулся), так он еще совершенно не обращал внимание на протесты доктора! Тот явно не был рад тому, что его пациентку, которая кстати еще не заплатила за лечение, тащат в неизвестном направлении. С доктором темноволосый утряс вопрос парой неизвестных мне жестов. А потом всего за пару секунд молодой человек выволок меня из медблока и потащил дальше по пустынным коридорам. Остановился он только тогда, когда мы миновали пару поворотов. Я послушно топала за ним — его напору было трудновато противостоять, и я пока решила пустить все на самотек. Так я лучше разберусь в том, какого иона здесь вообще происходит. А крики и истерика в таких случаях ещё никому и никогда не помогали.
- Итак, госпожа Домжале, - молодой человек развернул свой планшет, который, кстати, обнаружился у него на левом запястье. - Для начала нам нужно заполнить небольшую анкетку, так сказать, все задокументировать! У нас есть дата вашего рождения, так сколько вам лет?
Вопрос меня, мягко говоря, удивил. Я пристальнее всмотрелась в темноволосого и попыталась прикинуть издевается он или нет. Но тот смотрел на меня так испытующе… В общем:
- 26.
- Многовато для выпускника средней образовательной ступени, - проговорил красавец, и с ходу растерял половину своего шарма. - Итак, в каком же году вы поступили на обучение?
И снова этот испытующий взгляд. Со скрипом сердца я ответила на вопрос.
- То есть вы окончили ТехниКом на год позже положенного. Почему так?
Я заскрежетала зубами. Неужели, это всего лишь очередное изощренное издевательство?
- Не успевала по некоторым предметам и пришлось взять дополнительный год обучения.
Следующий вопрос был задан так быстро, что я не успела толком опомниться. А дальше темноволосый буквально выстреливал в меня по вопросу в секунду, и все они касались каких либо дат моей жизни. Я исправно отвечала - в конце концов никакого секрета в этом не было.
- Идеально! - расплылся в улыбке молодой человек, когда бесконечная череда вопросов, наконец, подошла к концу. В ответ я, как дура, покраснела. Нет, тут прямо какая-то непроизвольная реакция получается: он улыбается — я краснею. Что ещё сказать? Ну не было в моей жизни еще такого, чтобы мужчины расточали мне улыбки! До этого момента мне везло, если они просто меня игнорировали. А тут…
Как ни посмотри, варианта было всего два: или он, и правда, немного не от мира сего, или при всей его осведомленности молодой человек упустил из виду одну немаловажную деталь моей биографии — откуда я собственно родом. Может быть, если ткнуть его в это носом, я добьюсь от красавца хоть толики адекватного поведения? И уже, наконец, сориентируюсь, как себя с ним вести.
- Я родилась на Теллурии.
- Именно! - воскликнул он, сворачивая планшет. - Вот именно! - И вдруг воззрился в пространство каким-то мечтательно-воодушевленным взором. Я посмотрела туда же, но увидела лишь светло-серые стены уходящего вдаль коридора. Мда… Боюсь, паренек все же не от мира сего.
А дальше красавец сделал то, что заставило каждый волосок на моем теле встать дыбом: наклонился и прикоснулся губами к моей руке. Губами! К моей руке!!
Сердце тут же прыгнуло прямо в горло, а сама я беззвучно открывала и закрывала рот, как будто с ходу попав в безвоздушную атмосферу. В безнадежной попытке выдавить из себя хоть звук я провела пару долгих и мучительных секунд, а темноволосый почему-то медлил, не торопясь выпускать мою ладонь из своих рук.
- Хм, - на его губах заиграла все та же полуулубка-полусмешок. - Так странно...
А потом развернулся и, как ни в чем не бывало, потопал дальше по коридору.
- Эй, погоди! - выкрикнула я, когда вновь обрела голос. Всякому терпению приходит конец! - А что мне теперь делать?
Когда до него долетели мои слова, он уже почти скрылся за поворотом. Обернулся и прикоснулся к стене, на которой тут же замигали цветовые индикаторы.
- Прости, как-то из головы вылетело! Они приведут тебя обратно в медблок, - крикнул он и помахал мне на прощание рукой.
Для меня такие нервные потрясения крайне вредны, я ведь только что считай чудом не отдала протону душу. А тут... Сердце все отказывалось успокаиваться, а ноги были словно ватными. Я с трудом повернулась, чтобы следовать за цветными огоньками, когда сзади вдруг донеслось запоздалое:
- В следующий раз, когда мы с тобой увидимся, я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться!
Придурок! Нет, серьезно… придурок!
Великий нейтрон, что здесь происходит?
И что это за место вообще такое?

Глава 5. Радуйся, что Леея была не твоей родной планетой

Сюрпризом для меня оказалось то, что это «в следующий раз» наступит так скоро. Темноволосый красавец в черном комбинезоне и растянутом красном кардигане ожидал меня у входа в медблок.
- Госпожа Домжале, - недовольно проговорил он. - Не ожидал от вас подобной безответственности. Впервые на моей памяти новичок вот так, самовольно покидает медблок!
Я застыла. Потом внутренне подобралась, вызвав в памяти образ Лилу, и, расправив плечи, подошла к молодому человеку.
- Прошу прощения, - ответила со всей возможной осторожностью.
То, что это был не он, я поняла сразу.
Внешне — совершенно не к чему придраться: тот же дурацкий кардиган, лицо, телосложение, осанка, волосы и голос… все повторялось в мельчайших деталях! Однако манера себя держать и мимика невыразимо отличались. В общем, почва и вода, как любила повторять бабуня.
- Я попросил бы вас, - хмуро и с расстановкой проговорил лже-темноволосый, - хотя бы первое время, пока не получите свой планшет...
- А мне выдадут личный планшет? - мои глаза округлились и тут же подозрительно сузились - А это бесплатно?
Мой собеседник вздохнул, преувеличенно закатив глаза:
- Конечно. Без ручного планшета вам не обойтись. База у нас немаленькая.
Он приложил ладонь к настенной панели, и в метре от нас образовалась ниша, являя взору несколько глайдов — овальные листы эргономика десяти сантиметров толщиной с загнутыми вверх краями. Мне они всегда напоминали салатницы с ручками по краям.
Лже-темноволосый выбрал двухместную модель, которая при его прикосновении мерно загудела, вылетела из ниши и спланировала вниз, остановившись у самых моих ног. Молодой мужчина приглашающим жестом указал на глайд.
- Простите, забыл представиться, - он приложил ладонь к груди. - Леор Заоро, ваш куратор. Я здесь для того, чтобы вам все показать и объяснить.
Может быть, близнецы... - мелькнула у меня мысль и тут же исчезла.
- Как видите, я уже изучил ваше дело, поэтому и обращаюсь к вам на вокальном. Скажу сразу, что здесь мы общаемся в основном на Всеобщем. Думаю, что ваше обучение логично начать именно с языка. Я еще не приступил к составлению расписания, но думаю, что двадцати часов в неделю для начала…
Воу-воу! Стоп-стоп-стоп! Какое к иону обучение?! Какое расписание?
- Пр-пр-простите? - еле выдавила я, ведь в голове набатом билось истеричное: «Двадцать часов… хотя даже не так… ДВАДЦАТЬ ЧАСОВ В НЕДЕЛЮ?!»
А мой собеседник проворно запрыгнул на глайд, причем одну ногу оставил свисать за край тонкого листа, а вторую подогнул под себя. Потом приподнял фиксирующий экран и выжидающе уставился на меня.
«Займите свое место, пожалуйста», - сказал он на Всеобщем. И мимика его при этом была столь выразительна, что и дураку станет понятно: вот угораздило же его связаться с такой медленно соображающей девушкой, как я.
- Я не знаю, что тут происходит, - как можно спокойнее и рассудительнее произнесла я. Главное сейчас — это не сбиться на истеричный визг. - Но я дипломированный специалист и обучение свое я закончила буквально месяц назад. Так что, спасибо, конечно, большое, но дальше учиться я не намерена. Плюс недавно я получила распределение на шлюпку, приписанную к Леее. На которой собираюсь работать. И я не понимаю, где я нахожусь, зачем и почему я тут нахожусь. И я… с места не сдвинусь, пока вы мне это доходчиво не объясните!
Леор некоторое время рассматривал меня, а потом сказал:
- Что касается вашего распределения, Дамира, то вы должны помнить: на Леее произошла катастрофа. Работать на той шлюпке вы никак не сможете. А относительно всего остального… - и он почти любовно погладил поверхность глайда. - Может быть вы сядите, чтобы я смог, наконец, показать вам базу и все объяснить?
Ион, что делать? Стоять тут истуканом просто глупо. Мне и правда сейчас не помешают доходчивые объяснения. Ну, будь что будет! Я ухватилась за ручку глайда и неуклюже перевалилась через борт. Глайд печально закачался из стороны в сторону.
Но прежде чем Леор взялся за управление, я остановила его.
- Простите, а который сейчас час?
Без тени колебания он уставился на свое левое запястье, рассматривая данные на планшете.
- Такое, что нам пора бы поторопиться, - нахмурился он.
В голове завертелись, поскрипывая, шестеренки. С запястьем он не ошибся. Получается, что Леор вовсе не лже-темноволосый, а самый что ни на есть настоящий. Если кого-то и назначили моим куратором, то это его.
А вот тот прохиндей, который выволок меня их медблока, и есть притворщик. Ему очень хотелось, чтобы я приняла его за настоящего куратора. Наверное, натянул голографическую личину, не иначе.
Чего же он добивался? Заставить меня устроить перед Леором истерику а-ля "Но вы же только что были там, а теперь вы здесь"? Хм, мелко как-то. Да и сыграно плохо. Надо быть слепым и глухим, чтобы спутать этих двоих.
Одно было ясно - меня разыграли, и оставалось непонятным, кто это сделал и зачем. Итак, если подвести итоги, то:
а) лже-темноволосый торопился поговорить со мной до того, как придет настоящий темноволосый,
б) лже-темноволосый притворился моим куратором, чтобы задать мне свои дурацкие вопросы (серьезно, это должно что-то значить),
в) я понятия не имела, как лже-темноволосый выглядит по-настоящему, и даже имени его не знала.
Причем, последнее мне было особенно интересно - ведь, согласитесь, называть его постоянно лже-темноволосым длинновато и крайне непродуктивно.
Впрочем, я не стала над этим долго раздумывать. Он вел себя как Придурок. Им и стал.

***
Леор оказался приятным собеседником и неплохо управлялся с глайдом. И пока мы летели по однообразным пустынным коридорам, я украдкой кинула на него пару взглядов.
Он был красив. Правильные черты лица, темные прямые волосы, немного длинноватая челка спадает на темно-серые глаза. Перламутровая кожа указывала на принадлежность к высокородным, но расу я так и не смогла определить.
Я очнулась только тогда, когда осознала, что Леор мне что-то говорит:
- Простите?
- Госпожа Домжале, будьте внимательнее. Я сказал, что сейчас мы находимся в медблоке, большинство отсеков которого закрыты за ненадобностью, - немного недовольно проговорил он. - Как, впрочем, и вообще большинство отсеков на нашей базе. Мы сейчас поднимемся, и я покажу, где что находится. А завтра, пожалуйста, найдите время, чтобы самой более подробно ознакомиться с расположением блоков. У меня довольно плотное расписание, и я не могу позволить себе тратить время на… - Леор замолк, и я поняла, почему он так злился. Своим появлением я отвлекла его чего-то жутко важного и нужного.
- Спасибо вам большое, - сказала я, постаравшись как можно лучше изобразить в голосе кротость и искреннюю благодарность. - Я очень благодарна вам за помощь.
Надо исправлять первое впечатление.
- Нет я... - Леор вдруг почему-то смутился. - Это моя обязанность. В общем, я понимаю, как вы должно быть сейчас растеряны, а я совсем не помогаю. Давайте начнем сначала. Как насчет перейти на «ты»?
Я была совсем не против. И у нас, наконец, завязался более-менее информативный разговор. Оказалось, что место, в котором я нахожусь - научно-исследовательская база. Леор называл ее НИМБом. А ещё это институт, где живут и обучаются «особые» студенты.
На мой вопрос: «эээ… особые?», Леор не ответил. Зато мы, наконец, покинули медблок и поднялись над серым, изрытым кратерами астероидом. Сверху астероид прикрывало сеточное силовое поле. Оно было настолько плотным, что сквозь него даже не проглядывали звезды. Лишенная атмосферы поверхность астероида была погружена во тьму, и Леор переключил экран глайда в режим ЭОПа, чтобы я смогла рассмотреть стройные ряды зданий, опутывающих небольшой клок его поверхности.
- НИМБ находится на астероиде 2 подтипа, - объяснял он, - И хотя база рассчитана на 2000 человек, сейчас здесь наберется не больше 100 постоянно проживающих студентов.
Мы снизились над овальным зданием, крыша которого неясно светилась во мгле.
- Наша арена, - пояснил Леор, - здесь проходят самые важные соревнования.
Потом была оранжерея, огромнейшая генераторная установка, взлетно-посадочная площадка с парой шаттлов, рядом транспортный блок, десять идущих параллельно друг другу жилых блоков, следом круглый купол столовой, научно-исследовательский и образовательный блоки, соединенные между собой коридором-гармошкой. Немного вдалеке от основного скопления зданий были вразброс понатыканы небольшие серые пирамидки.
Сразу становилось понятно, что НИМБ был поистине огромен. Сколько Леор сказал, здесь живет людей? Невероятно, чтобы всего сотня…
- Знаю, что у тебя в голове сейчас крутятся тысячи вопросов, но давай не торопиться, - сказал Леор. - Я по опыту знаю, что чем постепеннее ты будешь узнавать, что здесь происходит, тем легче тебе будет все это усвоить.
Потом он поставил глайд на автопилот, развернулся ко мне, подтянул правую ногу и сел по-турецки.
- Знаешь, это должно быть ошибка, - произнесла я. - Вы меня с кем-то спутали.
«Нет», - жестом отрезал он.
- Я не знаю, о каких таких особых студентах ты говоришь, но я самая обычная…
«Нет».
Я снова была готова возражать, но он меня опередил:
- И нет, ты попала сюда не случайно.
Я всплеснула руками:
- Тогда я вообще ничего не понимаю!
Леор был собран и серьезен, когда задал мне следующий вопрос:
- Что если всё, произошедшее на Леее не было случайностью?
Я болезненно сжалась:
- Что?
- Представь, что твои постоянные головные боли, тошнота и истощение — это был не просто стресс.
Я замотала головой, прогоняя причиняющие боль мысли.
- Дамира, - голос Леора стал мягким, почти нежным. - Ты ведь и сама догадываешься. Ты ведь все чувствовала там. На планете. Когда лежала на взлетном поле, ты должна была чувствовать, как сердце планеты бьется вместе с твоим.
Я опустила голову и только качала головой, но при последних его словах в ужасе зажмурилась.
- Представь, что во Вселенной, которую мы не изучили еще и на сотую долю процента, рассеяны некие сверхэнергии. Многие называют их темными энергиями. Они настроены настолько тонко, что реагируют лишь на определенный набор генов, а может быть еще на какой-то фактор «хэ», пока остающийся за гранью нашего понимания. Эти энергии проникают во всё и вся, им нет преград. На огромных скоростях они сталкиваются друг с другом, образуя всё новые и новые сочетания, что неимоверно затрудняет их изучение.
Леор замолчал, как бы оценивая произведенный им эффект.
- Соприкоснувшись с человеком, одним-единственным человеком на которого они нацелены, должно быть, с самого зарождения Вселенной, эти сверхэнергии способны наделить своего носителя особым… назовем его пока «даром». Клетки носителя мутируют, изменяя самую суть его ДНК. В основе своей этот дар повторяет простейшие законы Вселенной, но различие друг от друга…
- Стоп! Стоп! - закричала я, замахав руками. - Постой-ка. Постой.
Мне нужна была минутка, чтобы собраться с мыслями.
- Ты сейчас говоришь о том, что я обладаю какими-то силами, которые подхватила в космосе, вследствие чего мои клетки мутировали?
«Да».
- Ты понимаешь, что в это очень сложно поверить?
«Ты не веришь?»
Тут я не знала, что и ответить. Не хотелось себе лгать. Но и признавать этого тоже не хотелось. Я изобразила на лице снисходительную улыбку:
- Я человек практичный и рациональный. А еще до крайности приземленный. С чего бы каким-то там мутационным генам взяться именно в моем организме?
- А почему бы и нет? - пожал плечами Леор. - В каждом из нас есть атомы звезд, взорвавшихся миллионы лет назад. Может быть, в нас с тобой атомы одной и той же звезды?
- Так ты тоже?..
- Что тоже?
- Мутант?
- Слово-то какое, святой протонище... Ну да, я тоже обладаю даром. Ещё вопросы?
Я хотела подробнее расспросить его о даре, но не решилась. В голове была какая-то каша.
- Вот видишь, - Леор улыбнулся. - Я же говорил. Сразу всего все равно не осмыслишь.
Он ещё говорил, когда я краем глаза зафиксировала беззвучную вспышку. Справа от нас ослепительно сверкнул разрываемый в клочья купол одной из серых пирамидок. Он выбросил вверх ярчайший всполох света, и переключенный в режим ЭОПа экран глайда мгновенно «ослепило». Я ничего не видела, но почувствовала, как глайд покачнулся, уносимый ударной волной в сторону. И перед моим взором тут же встала полыхающая Леея.
- Это не я! - вырвалось у меня прежде, чем я осознала что кричу. - Не может же быть, чтобы я…
- Конечно, нет! - успокоил меня Леор, выравнивая глайд. Он посмотрел мне в глаза и твердо сказал: - Ты тут не причем, слышишь? Твои силы сейчас заблокированы. Тебе нечего бояться повторения того, что было на Леее.

***
Впрочем, мне действительно не надо было бояться. Когда мы подлетели поближе, все было уже кончено. Леор перегнулся через борт, раздосадованно рассматривая тугую розоватую пленку, огромным желейным коконом накрывшую все без исключения «пирамидки». Пленка была плотной, но все же сквозь нее даже с большого расстояния можно было различить смутные силуэты строений.
- Капец, вот балбесины! - удрученно заключил Леор. - Все данные за утро похе... по... гхм утратили. Теперь можно и не спешить. Стазис не раньше завтрашнего утра снимут.
- Леея, - произнесла я вдруг пересохшими губами. - Планета, на которой я была…
- Да, знаю.
- Разрушена?
- Да.
- А люди?
- Мы спасли всех, кого смогли.
В планетарных масштабах не бывает маленьких жертв. Если уж что-то происходит, то происходит с помпой и размахом. Сколько было жертв на Леее?
- Теперь ты понимаешь, почему оказалась здесь?
Я передернула плечами:
- Чтобы научиться не убивать планеты?
- Чтобы научиться контролировать свой дар, Дамира. И, возможно, придет тот день, когда ты сможешь помогать людям.
Прямо как настоящая принцесса-волшебница, горько подумала я. Жаль, бабуня в своих сказках не предупреждала, что сначала придется нести людям горе и разрушение, а потом уже утешение и помощь.
- Я понимаю, что ты чувствуешь, - вдруг произнес Леор. - Поверь, на НИМБе нет ни одного человека, который бы не понимал. Дамира, ты… радуйся, что Леея была не твоей родной планетой.
Я опустошенно осматривала пустынный пейзаж астероида, пока Леор вел глайд по направлению к жилым блокам. Потом он проводил меня в каюту. Та оказалась настолько роскошной (огромной и к тому же двухэтажной!), что все происходящее все больше стало походить на странный, извращенный сон. Какие-то космические силы, какой-то НИМБ, загадочные парни-близнецы и почему-то посреди всего этого я.
Жалкая, растерянная теллурианка.

Глава 6. Его ярко-синие глаза, похожие на две молодые звездочки в ночном небе

Проснувшись, я долго лежала в кровати, обдумывая все, что со мной произошло. А подумать было о чем. Все эти мощные сверхэнергии, описываемые Леором, и даруемые ими силы... Как сильно они напоминали мне о магах и волшебстве! Одна мысль о том, что бабулины сказки могли оказаться правдой, чего стоила. Всерьез задумавшись над этим, я то посмеивалась над собой, развенчивая в пух и прах эту бредовую теорию (Маги! Надо же! Даже смешно…), то вдруг покрывалась холодным потом, на миг представляя, что это могло быть правдой.
К тому же я старательно гнала от себя мысли о Леее. Сердце сжималось всякий раз, когда пыталась представить себе масштабы произошедшей там катастрофы. А мозг всё твердил: ну, не могла ты, такая мелкая и незначительная, разрушить целую планету! Ты всего лишь крупинка звездной пыли, откуда в тебе взяться столь сильной энергии?
А Леор? Что Леор? Заливает он всё, ионов сказочник.
Узрев в своей каюте медиауголок с приемником подсети, я немного оживилась. Вот сейчас и узнаем, что происходит во всех известных мирах, а заодно в подсеть этой загадочной базы заглянем.
Зря радовалась… ТВ-транслятор отсутствовал, доступ в обсеть Веколии был запрещен. Но даже это было не самым страшным - как я не пыталась, не смогла войти в свой официальный аккаунт! При вводе биометрического кода, загоралась надпись «Данный аккаунт неактивен. Повторите попытку».
Вот так вот. «Госпожа Дамира Домжале в данный момент неактивна. Повторите попытку». Нет аккаунта - считай нет человека. А это могло значить только одно. Меня официально больше не существовало.
Дрожащими пальцами я дотянулась до голографической клавиатуры и набрала адрес своего банкинга. И сердце тут же ухнуло вниз. Моего счета там больше не было. Его даже не заблокировали, его там просто не было! Вот это был удар, так удар. Я еще долго таращилась на экран в немой мольбе, но реальность была слишком жестока. Вот так за несколько минут я перестала существовать и стала банкротом.
Моя мечта «о собственном доме и огороде» скрылась за горизонтом.
Потом, кое-как взяв себя в руки, и вышла в подсеть базы. И вот, что мне удалось узнать:
Число постоянно проживающих на базе людей - 86. Даже сотни не набралось.
Из них персонал составлял 13 человек. Неоправданно мало, особенно если учесть размер базы.
47 студентов. Никаких курсов. Никаких факультетов. Никаких групп. Нет даже расписания. Ничего себе такой университет для "особых" студентов!
Хотя там присутствовал список дисциплин для выбора. Прочитав его, я немало изумилась — он был длиннющим и создавалось ощущение, что студенты тут изучали все, что левой пятке захочется.
В личные дела студентов мне войти не удалось. Были доступны только их имена, возраст и планеторождение. Но и этого было более, чем достаточно! В списке значилось много высокородных фамилий Веколии и унии Тоэ, хотя (к моему облегчению) выходцев из средне-захудалых планет тоже хватало. Скрестим пальцы, чтобы я не слишком выделялась на их фоне.
Ещё одна особенность привлекла мое внимание - некие «юниты». По какому принципу студенты в них объединяются я так и не смогла понять. Четкого количества участников юниты не имели — где было двое, а где и восемь человек, но на базе не было ни единого «безюнитного» студента. (Не считая меня, конечно).
Медперсонал состоял из двух докторов, с одним из которых я уже успела лично познакомиться.
Дальше шла информация о преподавателях. Их было 23. Вот по сравнению с обслуживающим персоналом количество учителей просто поражало! К тому же, их имена так и пестрели разнообразными званиями — от доцентов и кандидатов до докторов. Хотя и тут был странноватый момент — подавляющее большинство из них именно преподаванием как таковым не занималось — в соответствующей графе у них стояло «пр.мет.лаб.деят», какого бы бозона это не значило.
Вот что меня действительно позабавило - руководительский состав базы был представлен всего одним человеком. И как же это вообще возможно? И декан, и ректор, и проректор, и админстратор, и ученый секретарь в одном лице? Чудеса, да и только.
Как я ни старалась, о якобы магических способностях студентов я так ничего и не узнала. Было бы неплохо, конечно, увидеть напротив имени каждого студента небольшую такую пометочку — что-то типа «может дышать под водой» или «становится невидимкой, знатный вуайерист», но… В этой жизни так просто не бывает.
А вот если предположить, что все это правда, и я действительно могла обрести разрушительные силы… Что могло предпринять правительство в этом случае? Конечно, стереть меня с лица земли, деактивировать аккаунт и заблокировать все счета. Неужели НИМБ — это всего лишь более красивое название для тюрьмы?

***
В строго назначенный час на моем пороге появился и-тишник. Это был невысокий, сутулый мужчина лет пятидесяти с открытым, приятным лицом. Особенно мне понравились его ярко-синие глаза, похожие на две молодые звездочки в ночном небе.
Одет он был в фирменный черный комбинезон. Я теперь носила такой же (в моем шкафу обнаружилось пять одинаковых комбезов, а также смена белья). Только у и-тишника на рукаве была нашита желтая полоска (знак информационно-технической службы), а на моем - голубая. Студентка.
Пока и-тишник готовился к тому, чтобы снабдить меня первым в моей жизни планшетом, я судорожно вспоминала те немногие слова Всеобщего, которые мне удалось вызубрить в ТехниКоме.
- Простите, если вы готовы, то я бы приступил к процедуре, - вежливо обратился он ко мне. - Правая или левая?
- Правая, - я положила руку на стол ладонью вверх и с благодарностью уставилась на мужчину. Я была рада, что мне не пришлось обращаться к нему на Всеобщем. Это было бы мучительно и неловко для нас обоих.
Потом я стала внимательно следить за его отточенными движениями и забыла обо всем на свете. Процесс нанесения на мою руку тонкой сеточки проводников так захватил меня, что я, наверное, впервые со времени появления на базе, немного расслабилась. Каждое свое действие и-тишник сопровождал пояснением. Говорил он тихо и вкрадчиво, а объяснял весьма доходчиво. Я даже не обращала внимание на то, что пару-тройку раз ладонь и-тишника соскальзывала, и он касался моего запястья. Рабочий процесс, тут ничего не поделаешь.
Затем настала самая захватывающая часть — мужчина извлек из контейнера свернутую в трубочку мягкую, трепещущую «кожицу» планшета и со всей возможной аккуратностью нанес мне ее на всю длину локтя — от запястья до самого сгиба. Расправившись, планшет плотно обтянул мою конечность и вскоре полностью с ней слился. Я ощущала лишь мягкое покалывание. Еще пару минут на тестирование и — опля! - я стала счастливой обладательницей портативного медиауголка.
- Простите, что так долго, - проговорил и-тишник, собирая свои инструменты. - Даже не верится, что в таком возрасте это ваш первый планшет.
- Уж поверьте, - усмехнулась я. - На моей планете даже базовая модель планшета - это невероятная роскошь.
- Тогда вам крупно повезло. Потому что у вас самая последняя модель. Если я не ошибаюсь, некоторые её прошивки ещё даже официально не представлены в империи.
- Правда?
- Ага. Тут даже есть функция проектирования экрана с двадцатикратным увеличением.
- Здорово, - сказала я и погладила теплую поверхность планшета. Лилу бы заценила такую игрушку. Жаль, что не могу ей похвастаться. - Хотя вряд ли мне это понадобится. Сейчас главное разобраться, что и где у вас тут находится.
- Я уже внес вас в систему. Теперь точно не заблудитесь. Плюс вам стали доступны все сервисы базы.
Я, наверное, слишком осмелела в тот момент - слишком уж мне понравился вежливый и-тишник. Вот я и спросила:
- А можно отсюда выйти в обсеть Веколии? Или хотя бы в галасеть?
А ведь я даже не знаю, в какой галактике нахожусь.
- Вообще-то, - сверкнул своими невероятно-синими глазами и-тишник, - я не уполномочен отвечать на такие вопросы. Но, если вам интересно — то нет. Ни в галактическую, ни тем более в общую сеть выйти вы не сможете. База полностью закрыта от любых контактов извне.
- Как так? - похолодела я. - Как это вообще? Я тут, что пленница?
- А это вы должны спрашивать у своего куратора, - ответил мужчина. А потом заинтересованно посмотрел на меня: - Вы хотите кому-то позвонить?
- Допустим. - Ну не раскрывать же перед ним все карты, в самом деле!
- Что ж. Все имеет свою цену.
- Сколько? - убитым голосом спросила я. Расценки на межпланетные звонки я знала и напрасных иллюзий на этот счет не питала.
Вместо ответа мужчина только присвистнул:
- Мы же в черной дыре от любого более-менее приличного передатчика!
Везде одна засада. Что за нафиг такой?
- Но ты можешь подработать, - сказал мужчина. - На базе всегда не хватает рук. Ты ведь выпускница ТехниКома, верно? Мне бы, например, очень пригодилась твоя помощь в... эм... нашей техслужбе.
Его тон и это неожиданное обращение на "ты" меня заставили насторожиться:
- Правда? А сколько вы будете платить?
И-тишника, казалось, позабавил мой вопрос.
- А сколько ты хочешь? - прищурился он.
- Мм… - Я считала, что вполне заслуживаю получать стандартную ставку дипломированного специалиста (хотя у меня была низшая ступень специалиста да и опыта никакого не было). Но рискнуть стоило: - Три галадина за человеко-час. И на меньшее я не согласна!
Потом я наблюдала за тем, как медленно меняется выражение его лица — это была яростная борьба, и борьба эта была им проиграна. Мужчина хмурился, сцепив руки на груди, даже кусал губы, но все без толку. В конце концов он просто сдался - сложился пополам и залился смехом. И так не вязался этот внезапный приступ мальчишеского веселья с образом взрослого мужчины, что на всякий случай я начала стратегическое отступление к двери. Что-то меня настораживало в этом и-тишнике с невероятно красивыми глазами.
Отсмеявшись, мужчина попытался взять себя в руки. Отвернулся, выдохнул. А когда повернулся...
- Простите, я, наверное, вел себя неподобающе. День сегодня такой, наверное. Вы не замечаете? Немного сумасшедший день, - на лице его застыла теплая, немного лукавая улыбка, а самый уголок рта слегка подрагивал, как будто сдерживая уже готовый сорваться с губ смешок.
Я тут же отступила ещё на шаг. Передо мной стоял он. Придурок. И в этом не было никаких сомнений. Я узнала и эту улыбку, и этот немного рассеянный взгляд, и эти смешливые интонации в голосе.
Да что же это такое? Я так разозлилась, что мне вдруг дико захотелось подойти и дать ему пощечину. Как смеет он играть со мной?! Как смеет вот так издеваться?
Сперва Леором притворился и руку мне поцеловал, а теперь стал и-тишником и пока планшет устанавливал... И дня не прошло, а этот придурок меня уже всю облапал!
Но как будто этого было мало, он еще решил посмеяться над моими денежными запросами! Низко бить по такому слабому месту любого теллурианца, как оплата труда. Над нами и так вся Веколия насмехалась. Насмехалась и презирала. Ух, если бы я только могла дать ему пощечину!
Я подошла к двери и открыла ее:
- Прошу уходите.
Улыбка тут же слетела с его лица:
- Простите. Если я как-то…
- Уходите! - крикнула я и отвернулась. На него я больше не смотрела.
Когда дверь закрылась, я заметалась по каюте. Как же мне хотелось стереть эту противную ухмылочку с его лица!
С его лица? Нееет. Это было не его лицо! Теория близнецов теперь была окончательно отброшена по причине своей несостоятельности.
Не знаю почему, но я была уверена, что и лицо и-тишника для этого придурка было всего лишь прикрытием. Не знаю, как он это делает, но обязательно выясню! Больше обмануть себя не позволю.

***
Сигнал от двери отвлек от размышлений.
"Леор Заоро", - произнес певучий, женский голос с каким-то томным придыханием. Надо будет поменять настройки каюты - мне всегда больше мужские голоса импонировали.
Леор выглядел слегка уставшим, красный кардиган на этот раз был полностью застегнут, на шею был повязан толстый и растянутый, весь в зацепках шарф, а сам куратор подозрительно шмыгал носом. Мне нужна была пара минут, чтобы убедиться, что передо мной стоит именно Леор, а не некий Придурок, задавшийся целью довести меня до черного каления, как любила говорить бабуня. После пары минут тщательных расспросов, у меня не осталось сомнений - Леор.
- Сейчас со всеми познакомишься, - оживленно гундосил куратор, пока мы шли по направлению к столовой. - Вся база буквально на ушах стоит после твоего появления. Даже не представляешь, как тебя все ждут!
Я его энтузиазма не разделяла и ничего хорошего от встречи с будущими соучениками не ждала. Если уже сейчас они устраивают мне такие розыгрыши…
Мы брели по пустынному коридору. База все также не подавала признаков жизни, ничем не примечательный коридор вывел нас в ничем не примечательный холл с рядами низких диванчиков по обеим сторонам. Но тут хотя бы по стенам были развешаны картины, да стояли настоящие растения в кадушках. Хоть какое-то подобие жизни, а то я уже начинала себя чувствовать как в склепе.
А вот когда мы подошли к столовой и двери открылись...
Та встретила нас громкой музыкой, гулом смешков, неясного шепота, хлопков и ерзанья. Студентов было мало — всего-то человек двадцать, но они заполняли собой всё пространство. Не буквально (слишком уж огромной была столовка), но... Во-первых, они явно не стремились существовать отдельно друг от друга. Сидели плотной скучковавшейся массой в самой середине необъятного зала, активно общались, курсировали между столиками, пританцовывали в такт музыке, веселились от души. У меня даже глаза на лоб полезли - в ТехниКоме такое было бы сложно себе представить.
Вопреки моим ожиданием, когда мы с Леором вошли внутрь, разговоры не прекратились. Одни студенты были так увлечены беседой, что ничего вокруг не замечали, другие же следили за нами с интересом, но без особого ажиотажа.
Леор провел меня на раздачу блюд, где я вдруг поняла, что проголодалась. Даже не так… где я поняла, как же я проголодалась. Выбор блюд был воистину огромен, и я изрядно помучилась, за секунду прогнав в уме неисчислимое количество вкусовых комбинаций. В конце концов, психика, взращенная на скудном рационе теллурианского интерната, не выдержала, и я ткнула пальцем в первую же попавшуюся на глаза иконку - комбо-ужин №2.
Пока мы шли к нашему столику, я с грустью провожала взглядом все проплывающие мимо пустые столы. Леор, конечно же, вел меня в самую гущу событий. Кротовая нора, ну неужели нельзя было сесть где-нибудь на периферии?
Я, как могла, старалась расслабиться, но подсознание уже рисовало мне яркую картину насмешливых взглядов и презрительных ремарок по поводу моего планеторождения.
Внезапно я ощутила на себе пристальный взгляд. Мальчишка, совсем ещё юнец, смотрел на меня, не отрываясь. Я тут же отвела взгляд, но не смогла долго удерживать его и вновь взглянула на подростка. Зеленоватая перламутровая кожа — признак высокородности, на голове — колючий синий ежик, одет все в тот же черный комбинезон с голубой нашивкой на рукаве. Под моим взглядом мальчишка вздрогнул и рывком поднялся со своего места. Следом за ним встал подтянутый мужчина с непроницаемым лицом, в котором узнавалась военная выучка. И хотя мужчина не носил маску, не узнать профессионального гарда я не могла. А если так, то паренек-то оказывается не простой. Не каждый может позволить себе самого дорогого телохранителя во всех известных мирах.
Я так засмотрелась на них, что чуть не налетела на Леора, который, как я поняла, только что закончил толкать речь. Глаза всех присутствующих обратились на меня. Наступил тот неловкий момент, когда ты понимаешь, что должна что-то сказать, но не знаешь, что именно надо сказать и о чем тебя собственно спрашивали. Мда. Ну что ж, Лилу, помоги мне и на этот раз.
- Здравствуйте, - начала я, расправив плечи и напустив на себя ауру величественности. - Меня зовут Дамира Домжале. Я родилась на Теллурии. Имею средне-специальное образование - профессия младший ассистент-наладчик. И хотя я не владею Всеобщим, я надеюсь, мы сможем найти общий язык и поддерживать надлежащие отношения.
Последовавшую за моими словами очень долгую паузу можно было кромсать лазером.
А вот что началось потом…

Глава 7. А вы, балбесины, просто стояли и смотрели?!

Я замерла, нервно сжимая поднос в руках. Вокруг поднялся такой хохот, что хоть в черную дыру с разбегу прыгай. Причем, смеялись все, включая Леора. Он, конечно, ради приличия пытался сей факт скрыть, прикрывая рот ладонью, но искаженное смехом лицо выдавало его с потрохами. Из-за этого мне стало вдвойне обидно. Куратор, называется!
- Молодец, что представилась, - выдохнул он, сопровождая свои слова жестами Всеобщего. - Но вообще-то мы о ставках говорили, Дамира.
Тут его указательный палец, поднятый вверх и изображавший последний слог моего имени, застыл в воздухе, а глаза округлились:
- Кстати, я сам ещё не сделал ставку. Надо успеть, а то еще снимут стазис раньше времени! - и Леор начал активно проталкиваться сквозь плотно обступившую меня толпу. Мне только и оставалось, что с отчаяньем смотреть ему вслед.
- Дамира, я про тебя уже все-все знаю! - громко выкрикнула худенькая девушка с фиолетово-перламутровой кожей и пурпурными волосами. Такое яркое цветовое сочетание резало глаз, но ясно указывало на ее планеторождение - кохалийка. Девушка была небольшого роста, поэтому ей пришлось вскочить на стул, чтобы ее лучше было видно. Поднявшись над головами окружающих, она вдруг заорала во все горло: - Тебе 26 лет?!
- Что? - пролепетала я. Это сейчас вопрос был или утверждение? - Да вроде...
- А ты правда собираешься поддерживать с нами надлежащие отношения? - раздалось откуда-то справа. - Серьезно, ахаха!
Я дернула головой, надеясь увидеть говорившего, но вокруг меня было столько народу... Попробуй тут разбери.
- Кто? Что? - слышалось слева.
И тут же снова справа:
- Да включи свой вокализ, дубина! Тебе же сказали, что новенькая не владеет Всеобщим.
Но кохалийка всё равно умудрялась перекричать всех:
- Ты воспитывалась на Теллурии, - продолжала орать она. - Провела в интернате четырнадцать лет. Бедняжка! У тебя плохие оценки по гуманитарным наукам…
- Вроде крепкая с виду, - подала голос единственная здесь мофассианка, ярко-оранжевым пятном выделяющаяся среди и так «пестрой» толпы студентов. Она изучала меня внимательным, оценивающим взглядом, даже не пытаясь это скрыть.
- Крепенькая? Да она же с Теллурии! Не мешало бы еще немного набрать, - отвечал ей ропва. Он говорил так, как будто меня не было рядом и я не могла слышать их слова.
- Вот-вот, они там все слабые, - кивнула мофассианка. - С такой массой тела ей туго придется.
- Эй, а она уже говорила? Она уже выбрала себе юнит?
- Да заткнитесь все! Я ничего не слышу, - баском громыхнул массивный тегринианец из задних рядов.
Я мысленно застонала. Леор! Где же ты?
А кохалийка все также надрывалась:
- Впрочем, у тебя по всем наукам плохие оценки. С высшими науками вообще завал. Зато ты технарь, и написано, что в одиночку можешь собрать меха! А что, правда, можешь?
- Да иона ради, подкрути свой вокализ, Комино, - взвыл паренек, только что протолкнувшийся в первый ряд. Он носил на голове высоченную копну черных как смоль волос, оформленную в замысловатую прическу, которая забавно дергалась при каждом его шаге. Его кожа была насыщенно-синего цвета, но имела матовый оттенок, и я невольно обрадовалась — ну хоть кто-то не из знати.
А парень всё отчитывал кохалийку:
- Что ж ты орешь как резаная, разщепись твои электроны! Мы тут не все глухие, знаешь ли!
Ого, и это он так с высокородной кохалийкой разговаривает?!

- Вот ты грубиян, Кло! - рык Комино в сторону синекожего паренька и снова мне: - А еще у тебя нет спутника!!
К этому моменту я уже окончательно запуталось в том, кто и что говорит. И когда Комино упомянула про спутник, в голове самопроизвольно возникла картинка вращающегося вокруг меня небольшого летательного аппарата. Я совсем потерялась. Это что, новая техно игрушка, что ли?
- Ох, ну, я не могу себе его позволить, - промямлила я. - Это же очень дорого… да и управлять им сложно… наверное.
И опять смешки со всех сторон.
- А ты забавная, - хмыкнул Кло.
Я тщетно пыталась воскресить в памяти образ Лилу. Как бы она повела себя в такой ситуации? Разозлилась бы? Ушла? Заставила бы всех заткнуться? Я такого в любом случае сделать не могу. Так как же мне поступить?!
Неизбежная истерика была уже как никогда близка - я даже ощущала её разрушительное дыхание у себя за спиной, когда… Неожиданно почувствовала на плечах чьи-то крепкие пальцы. Меня легонько сжали, и я тут же облегченно выдохнула. Ну, наконец-то! Леор! Спасена.
- Тише, они не кусаются, - зашептал мне на ухо незнакомый, бархатный голос. - Просто расслабься, тебя здесь никто не тронет.
Не Леор.
А голос продолжал, обращаясь уже ко всем присутствующим:
- Ну что вы набросились на нее?! А ну сделали шаг назад! Дайте человеку глотнуть воздуха. В самом деле...
Как ни странно, обступившие меня студенты послушались. Как-то поутихли и дружно сделали шаг назад. А стоящий в первом ряду низенький ропва даже пробормотал:
- Ты уж нас прости. Давненько новеньких не было. Ты не подумай ничего такого. Вот, - и он протянул мне руку, предварительно вытерев её о свой черный комбинезон. - Меня зовут Детрихмир. Вот это моя спутница, Лоралия.
Мне помахала рукой крупная, мускулистая уроженка Пуэрры, на две головы возвышавшаяся над мужчиной-ропва. Неужели пуэрриянка и ропва?.. На этой базе, что, у всех ядро сдвинулось?
А Детрихмир так и продолжал выжидательно стоять с вытянутой ладонью в направлении меня. Я же смотрела на нее как электрон на новую решетку. И что мне с ней делать? Он же не думает, что я просто так возьму и поздороваюсь с совершенно незнакомым человеком за руку? Запрет на прикосновения у них вообще тут не действует, что ли?
Пальцы на моих плечах сжались сильнее, подталкивая к действию. Выбора не было. Холодея, я попыталась было перехватить поднос одной рукой, одновременно протягивая другую ропва, но фокус не удался. Нет, рукопожатие-таки свершилось, а вот предательский поднос выскользнул, и все, что было на нем, полетело на пол.
Полетело... но пола так и не достигло — поднос застыл в каких-то десяти сантиметрах от твердой поверхности, а потом, плавно покачиваясь, прямо в воздухе собрал выскользнувшие контейнеры с едой и подплыл ко мне. Как завороженная я смотрела на это чудо.
Воцарилось полное молчание — на меня смотрели с ожиданием и прямо таки голодным предвкушением. Очередное испытание?
Я заглянула под поднос — ничего. Внимательно рассмотрела края — ноль. Слишком малая поверхность, слишком тонкий корпус… Хмм, если бы поднос и правда снабдили нехитрым аэродвином, то… Ну, допустим даже мини-аэродвином, могли ли его вшить внутрь корпуса? Нет, определенно нет. Я точно знала, что это невозможно. Тогда как?
Я оглядела всех присутствующих и попробовала взять поднос. Но тот лишь ловко увернулся, уходя вправо от меня по широкой дуге. Еда при этом лежала на нем как приклеенная. Раздались первые легкие смешки. Я произвела ещё одну попытку захвата, но поднос вдруг стал на ребро и, в открытую насмехаясь надо мной, сделал передо мной "мертвую петлю". Смешки перешли в радостный гогот. Синекожий Кло и пурпурно-фиолетовая Комино уже медленно сползали на пол, хватаясь за животы. Даже тот, кто стоял за моей спиной и держал меня за плечи, позволил себе небольшой смешок. А поднос, уже в конец распоясавшись, начал вращаться вокруг меня, выделывая в воздухе невероятные кульбиты и дразня столь явным преимуществом в маневренности.
И это было… удивительно. Я понимала, что подносом управляет кто-то из стоящих передо мной людей. Но понять кто — было совершенно невозможно. Ни один из них и пальцем не пошевелил, все только смеялись и, казалось, искренне наслаждались зрелищем.
- Вы и правда маги? - шепотом спросила я у стоящего рядом ропва.
Тот удивленно поднял кустистую бровь:
- Никогда не слышал этого слова, - ответил он и, кажется, улыбнулся.
Нельзя было точно сказать из-за доминирующей на его лице густой бороды. Недаром бабушка сравнивала ропва с гномами.
- Но ведь это магия?.. - указала я на поднос, а тот вдруг рывком остановился в воздухе и, беззвучно сложившись пополам, сплющился в тонкий блин. Вот так вот просто, за какую-то долю секунды! Взял и сплющился.
- Моя еда, - простонала я, когда блинчик, бывший когда-то вкусным комбо-обедом №2, с глухим звуком шмякнулся на пол.
По лицам студентов пробежала легкая рябь паники, потом они судорожно вздохнули и в едином порыве рассыпались в стороны: рвали когти, стараясь спастись от неведомой мне ещё опасности. Впрочем, ничего у них не вышло — все как один они натолкнулись на невидимую преграду, плотным кольцом окружающую нас.
- Стоило на секунду отвернуться! - раздался раскатистый рев, и на сцену взошел Леор. Таким величественным я его ещё не видела. Каждая клеточка его тела источала гневные флюиды, а серые глаза метали гром и молнии. Серьезно, под давлением его невероятной крутости студентов как будто к полу приплющило. Он с ходу отвесил пару оплеух, и заорал:
- Кто тут перед новенькой красуется? Ты, Лорак? Нет? Ты Гармоника? Я неоднократно повторял вам, насколько опасно делать это вне полигонов. Покор, твою налево, вышел сюда!
Неуклюжий громила из системы Безмятежности Тигрицы неохотно поплелся к Леору.
- Это всего лишь, разнос, - признал он сходу свою вину. Мда, не быть ему разведчиком. Не быть. - К чему такой кипиш?
- Так, Покор, - указующий перст Леора уперся тигринианцу куда-то в область пупка. Покор был на пол туловища выше и на пол туловища шире Леора. - Чтобы я этого больше не слышал: для тебя это всегда всего лишь разнос, диван, стол, кровать и т.д. и.т.п.! Ты что хочешь на сутки в стазис загреметь? А именно это и случится, если продолжишь в том же духе! Более того, и других подведешь. А ну наклонился!
Я затаила дыхание. У нас в ТехниКоме было несколько тигринианцев. И скажу я вам, жители Безмятежности Тигрицы - грубая и неуправляемая раса. Я всегда боялась попасться им под горячую руку, но Вселенский Разум миловал.
Тигринианец нехотя наклонился и тут же получил увесистую оплеуху.
- Что надо сказать?
- Прости, я больше так не буду, - пробасил несчастный Покор и по добру-поздорову убрался подальше.
Но этим дело не закончилось. Теперь Леор набросился на остальных:
- Кто ему помогал?
Студенты тут же загомонили все и разом. Я не смогла сдержать улыбки, следя за их отчаянными попытками избежать знатной леоровской оплеухи.
- А вы, балбесины, просто стояли и смотрели?! Ни у кого совесть не проснулась остановить?!
Я правда не хотела смеяться, честно. Но, когда Леор начал за ухо вытаскивать из толпы упирающегося Кло, я не выдержала. Каждая волосинка копнообразной прически синекожего паренька излучала в этот момент такую отчаянную панику, а сам он так смешно дергался и сучил ручонками… У меня даже слёзы выступили от смеха. И наступила такая легкость, как будто разом с плеч свалились и весь стресс, и всё напряжение последних часов… дней… лет? Давно, слишком давно я не смеялась от души.
И вдруг улыбка застыла у меня на губах. Пальцы, сжимавшие до этих пор мои плечи, вдруг разжались. Сначала я почувствовала, как они легонько коснулись моей шеи у самой линии роста волос, потом пробежали вниз по позвоночнику, пустив по всему моему телу волну мурашек, а потом соскользнули вниз к верхнему краю ключицы. Там они остановились, погладив, примостившийся в самой ложбинке ключицы, треугольник из родинок. Это длилось всего мгновение.
Я резко развернулась, готовая дать яростный отпор… и тут же повернулась обратно, хватая ртом воздух.
Про… про… проолец!
Святой протон, за мной действительно стоял самый настоящий проолец! Красивый и сияющий, как последний закат Веколии.
Мне страшно было вновь поворачиваться, и почему-то вдруг стало стыдно даже посмотреть ему в глаза. Поэтому я начала откуда-то снизу: длинные, стройные ноги, узкий таз, широкие плечи. Я сглотнула. Высокий...
Все в нем ослепляло: волосы, кожа, а в особенности глаза — все сияло теплым золотистым блеском. Радужка как карамель, в которой плавится янтарь; мягкие ресницы шоколадного оттенка. Нос прямой с чуть заметной горбинкой. Губы сочные, красиво очерченные. Длинная белокурая челка падала на глаза, он откинул ее назад изящным жестом; остальные волосы были забраны в высокий хвост. И этот невообразимый красавец все это время стоял у меня за спиной и обнимал за плечи?!
Я попыталась улыбнуться — не вежливо же просто так стоять и пялиться на человека. К счастью губы проольца приоткрылись и растянулись в ответной улыбке.
Той. Самой. Улыбке.
Разочарование окатило меня с ног до головы холодной волной. Моё сердце тут же ухнуло вниз, а зубы сами самой заскрежетали.
Надо же, я опять позволила себя обмануть! Без сомнения передо мной стоял именно он. Мой придурок.
- Привет, - произнес он, и голос его, конечно, был словно мед для моей каши. Пришлось даже напомнить себе, что передо мной - интриган и совершенно бессовестный тип, который несомненно задумал в отношении меня что-то недоброе.
- Позволь мне взять для тебя новый комбо?
Я приподняла бровь.
- Или что-то другое? - проолец вдруг занервничал. - Тут неплохо готовят ризотто. Или может…
Пока он перечислял мне все блюда в меню, я раздумывала. Поужинать вместе? А почему бы собственно и нет? Я с сомнением покосилась на плоский блинчик на полу, и, наконец, приняв решение, кивнула.
Пока проолец топал за едой, я села за один из свободных столиков. После леоровой взбучки столовая совершенно опустела, лишь пара столиков в самом центре зала были заняты, и это как ни странно создавало в огромном помещении почти интимную обстановку. Время было уже позднее, свет приглушили, энергичную музыку сменили на более легкую и медленную. Всё это заставляло меня нервничать.
Ужинать наедине с проольцем — разве это не мечта любой девушки? Наверное… Вот только именно этот конкретный проолец уже потерял все шансы на то, чтобы заставить мое невинное девичье сердечко трепетать. А эти его медовые, подернутые дымкой глаза, белокурые, шелковистые волосы и вообще вся аура неземной, полубожественной красоты… пусть идут сегодня лесом. Главное - это выяснить, чего же этот придурок добивается, и понять, как вести себя с ним дальше.
А ужин для этого был самым идеальным вариантом. По опыту я знала, что, если один из собеседников молчит, второй начинает теряться и заполнять неловкие паузы в разговоре бесконтрольной болтовней. Если спокойно ужинать да смущенно помалкивать, иногда для приличия поддакивая, то можно узнать для себя много нового и интересного. Вот каков был у меня план.
Но почему-то все пошло не совсем так, как я расчитывала.
С самомого начала проолец, казалось, искренне задался целью вывести меня из себя. Он так меня обхаживал, как даже в сопливых, романтических фильмах не делают. Предупреждал буквально каждое мое движение: и стул пододвинул, и контейнеры открыл, и салфетки подал, и, когда понял, что мой кофе остыл, сорвался с места прежде, чем я успела что-то сказать.
Сам он даже не прикоснулся к своему ужину, вместо этого просто молчал и буравил меня пристальным, немигающим взглядом. Понятное дело, что под столь явным надсмотром мне кусок в горло не лез, а то, что удавалось худо-бедно пропихнуть внутрь, не обладало ни вкусом, ни запахом. В итоге, именно я была той, кто начал заполнять возникшие паузы бесконтрольной болтовней. Иначе единственным аккомпанементом нашего тет-а-тета служило бы только мое горестное чавканье. Вскоре я дошла до того, что даже начала нервно похихикивать в ответ на его особо пристальный взгляд или очередной галантный жест — совершенно не свойственная для меня реакция организма.
В конце концов, у меня внутри все восстало против этой жесточайшей пытки. Ну сколько можно-то? Я в ТехниКоме выжила исключительно благодаря тому, что на меня никто не обращал внимание! Как говорила бабушка, я всегда была ниже воды, тише травы.
А тут хоть вешайся.
Думаю, к определенному моменту застолья моя выдержка вдруг начала свою медленную, но верную капитуляцию, и мне оставалось только сжать волю в кулак и постараться дотерпеть до конца. Чем я и занималась с переменным успехом, а потом... я уронила вилку.
Пластиковая проказница слетела со стола и приземлилась прямо у моих ног, а мы воззрились на неё, как на сокровище нации. Я не двигалась. Проолец тоже замер. А потом мы оба, как по команде, наперегонки вскочили со стульев и кинулись поднимать несчастный столовый прибор. И, конечно, тут же стукнулись лбами. Больно стукнулись, с треском и искрами из глаз — так что я даже плюхнулась на пол и вскрикнула от неожиданности, обиженно потирая ушибленное место. А проолец...
- Дамира, - тихо произнес он, и когда я подняла на него глаза, вдруг потянулся ко мне, намереваясь, вероятно, коснуться моего лица, но я с шипением оттолкнула его ладонь и отпрянула подальше. Это какой же наглостью надо обладать… Да что с ним не так?
А придурок ошеломленно смотрел то на меня, то на свою ладонь и морщил свой во истину прекрасный проольский лоб.
А потом:
- Простите, мы, наверное, не вовремя? - раздалось неуверенное за моей спиной.
Я даже не заметила, как к нашему столику приблизились четверо.

Глава 8. Ущипнуть себя что ли?

Первым шел тот самый гард, которого я в самом начале видела рядом с зеленокожим подростком. Наблюдая за тем, как отработанным движением гард становится за спиной проольца, я не смогла сдержать улыбки.
Ха! Теперь окажется, что и вскочивший при моем появлении паренек — очередное лицо этого интригана! Получается, теперь я видела уже четыре его воплощения. И это всего за один день! Счастливица, однозначно.
Собрав все свои душевные силы, я поднялась и протянула руку гарду. Надо приучать себя, раз у них тут так принято…
Тот невозмутимо и крепко сжал мою ладонь.
- Аюш, - представился он.
- Вы гард с Сина?
- Да, я синит, - отозвался тот. - Как догадалась?
- По силе рукопожатия. Почту за удачу, если моя рука после этого будет способна к мелкой моторике.
Аюш улыбнулся и выпустил мою ладонь:
- Прости, иногда мне трудно соизмерить свою силу.
- Ничего.
Я не стала упускать возможность и внимательно рассмотрела мужчину вблизи. Гарды Сина всегда и везде носят свои черные непроницаемые маски - что, наверное, является самым удачным маркетинговым ходом за всю историю всех известных миров. Я не раз слышала истории о том, что лишь завидев эти маски, атакующие не то, что вообще передумывают нападать, а даже пускаются наутек, да так что пятки сверкают.
Теперь же у меня появлялся шанс заглянуть, так сказать, под покров темноты. А за этим покровом оказался… обычный мужчина. Смуглая матовая кожа, темный ежик волос, открытая, дружелюбная улыбка. Даже не было огромных, вспученных мышц, которыми так любили красоваться некоторые мужчины, намекая на свою невероятную силу. Впрочем, гарду и не надо было ни на что намекать. Сила чувствовалась в каждой клеточке его тела. Аюш был собран, точен в движениях, спокоен. И я была уверена, что он ни на минуту не ослабляет своего внимания. Даже здесь, в пустой столовке.
Вперед выступили две девушки.
Передо мной стояли две абсолютно одинаковые пхаттак-Ани — «дивные птички», как их ещё называли. Девушки были тоненькие и хрупкие до невозможности. Изящные и невысокие (обе доставали мне лишь до плеча), с поблескивающей кожей голубоватого оттенка. Голова, шея сзади, плечи и руки до локтя у них были покрыты коротким сизым оперением. Меня так и подмывало заглянуть им за спины, потому что там должны были быть сложенные крылья. Дивные птички, единственные из всех известных рас, могли летать.
Одеты пхаттак-Ани были, как и все мы, в черные комбинезоны, лишь немного измененные — спина у них, конечно, была открыта, а спереди на тонких лямках был только небольшой кусочек ткани, с трудом прикрывающий грудь. Узкий крой комбинезона, максимально облегающий тело, короткие зауженные штанины, аккуратные ступни (обе пхаттак-Ани были босиком) — вот что дополняло их облик.
Они поздоровались со мной на Всеобщем, и я автоматически повторила их жест. Даже смогла с горем пополам им представиться.
Пхаттак-Ани — древнейшая раса Веколии, которая собственно и подарила нам Всеобщий. Голосовые связки, которые у многих рас имели различные патологии, у Пхаттак-Ани отсутствовали с рождения. Конечно, эта проблема давно уже была решена хирургически, но пхаттак-Ани в принципе не хотели ничего менять. Ведь владение Всеобщим давно стало скорее привилегией высших слоев общества, чем необходимостью.
Обе девушки схватили меня за руки.
«Мо-Ани», - дактилируя, представилась одна девушка, держа мою руку крепко и уверенно.
«Ти-Ани», - назвалась другая, застенчиво и ласково сжимающая мою ладонь.
«Я познакомиться рада очень вы», - со скрипом вспоминала я уроки Всеобщего.
В ответ их пальчики, покрытые крохотными перышками, словно сизым пушком, запорхали, как бабочки. Конечно, я ни слова не смогла разобрать. Ужас! Никогда еще мне не было так стыдно за незнание Всеобщего. Но кто же мог знать, что две пхаттак-Ани вообще захотят со мной познакомиться? Так только в бубушкиных сказках… Ах, да, я, кажется, уже об этом говорила.
На выручку мне неожиданно пришел парень, стоявший позади птичек. И я чуть не подпрыгнула от удивления, когда увидела кто ко мне обращается.
- В общем, они тоже рады с тобой познакомиться, - сказал он, смущенно потирая затылок.
- Венерианец! - радостно воскликнула я, и не дожидаясь его протянутой ладони, сама схватила его за руку и затрясла в трепетном порыве. - Поверить не могу!
Венера, наша ближайшая соседка, была такой же бедной и захудалой планеткой как и Теллурия. Наши планеты связывала давняя дружба, и венерианцы не раз приходили нам на помощь, защищая свою "непутевую, младшую сестру". Они были сильной и сплоченной нацией и имели большое преимущество по сравнению с другими расами - могли работать в таких ядовитых атмосферах, где другие не могли находиться и несколько минут. Это и позволяло Венере держаться на плаву и не скатываться в долговое рабство к Веколии.
Венерианец ответил на мое приветствие с немалой теплотой и сердечностью.
- Тимьян, - представился он, но руку не разжал, позволяя мне все также радостно её трясти.
За все семь лет, проведенных в ТехниКоме, я не встречала никого не только из нашей солнечной системы, но и из нашей галактики. Как же здорово было сжимать руку брата. Думаю, и Тимьян сейчас испытывал похожие чувства.
Венерианец был среднего роста (на голову выше птичек), с темно-оливковой, местами зеленоватой матовой кожей, прямыми черными волосами, заплетенными в длинную косу. Это был коренастый и крепко сбитый парень. Глаза у всех венерианцев были миндалевидной формы, а зрачки такие огромные, что при взгляде на парня казалось, будто глаза его заполнены непроглядной, всепоглощающей тьмой.
- Я очень рад, что ты попала к нам, - сказал он, и я сразу почувствовала в его голосе неподдельную искренность. А наклонившись ближе, он прошептал мне на ухо: - Сестра...
На глаза чуть слезы не навернулись. Как здорово, что в этом непонятном месте у меня появился тот, кому я смогу доверять, на кого смогу положиться. Без страха, без оглядки, без задней мысли.
- А я Хаку, - раздалось рядом, и... волшебство рассеялось.
Я уставилась на проольца, неуверенно тянущего ко мне свою лапку. Нет, ну надо было ему испортить такой возвышенный момент!
- Здоровались уже, - с ходу осадила я его. Хм, Хаку, значит?
- Не припомню, - нахмурился он, - когда это?
Как мне хотелось в этот момент сказать, что вижу я его уже в четвертый раз за день, и каждый раз с другим лицом. Но я благоразумно не стала этого делать. Лучше попридержать пока этот туз в рукаве.
А дальше все присоединились к нам за ужином. Пхаттак-Ани трещали без умолку, Тимьян переводил, Аюш изредка присоединялся к беседе. Хаку уткнулся в свою тарелку и кидал оттуда на меня какие-то непонятно-страдальческие взгляды.
- Первым делом нам надо подтянуть тебя по Всеобщему, - говорил Тимьян, переводя Мо-Ани. Все ее жесты были резкими и уверенными, и я про себя окрестила ее «Молниеносная» от «Мо». Ти-Ани стала у меня «Тихой», что вполне соответствовало ее характеру. Так мне было легче их различать.
А Тимьян продолжал переводить:
- Всеобщий мы берем на себя. Вот увидишь, в миг у нас заговоришь!
Что-то сомнительно. Способности к языкам у меня отсутствовали, это мог подтвердить любой преподаватель ТехниКома. Я скосила глаза на Тимьяна — тот переводил быстро и без запинки. Даже успевал передавать интонации сестер. Мне такому ни в жизнь не научиться!
- Я, кстати, могу помочь тебе с физикой, - предложил Тимьян уже от себя. - Я в физике не ахти, но вводный курс осилю. Высшим наукам пусть девчонки учат. Они у нас в этом спецы! Тебе вводный по физике уже поставили?
- Не знаю.
- Рано ещё, - прошипел Хаку, прерывая Тимьяна.
- Ах, да, - почесал затылок венерианец и тут же вновь стал переводить Ти-Ани. Девушка радостно застрочила:
- Я вот хорошо рисую. Хочешь я тебе стены каюты распишу? Я могу нарисовать традиционный пейзаж нашей планеты. Очень красиво будет, я обещаю и… ой!
Тимьян вдруг замолчал, и все вдруг угрюмо уставились на Хаку. Их молчаливая дуэль продолжалась несколько минут.
- Если ты, конечно, захочешь, - сказала Ти-Ани после того, как явно сдала свои позиции. - Позже. Как освоишься там и все такое. Мы на тебя давить не будем. Но знай, что на базе я лучшая художница. Я это просто так сейчас сказала. Никакого давления. Вообще, - и они с Тимьяном пристально посмотрели мне в глаза, - никакого давления.
Чудеса да и только. Я сплю или пхаттак-Ани вдруг ни с того, ни с сего вызвалась красить мне стены в каюте? Ущипнуть себя что ли?
За столом повисла неловкая тишина, ведь Хаку все также продолжал пучить глаза на Тимьяна и птичек, и те не осмеливались больше заговорить.
- Я могу заняться твоей физподготовкой, - неожиданно предложил Аюш. - Имей ввиду, по физпо с тебя три шкуры драть будут. Тут сложнейшие нормативы. Особенно для теллурианцев.
Я прикусила губу. С физической подготовкой я не дружила. Совсем.
То есть я не была полурахитной анемичной особой, да и жирка на теле не было (ещё бы! от скудного рациона ТехниКома где ему взяться). Просто я всегда ощущала себя грузной и неуклюжей, особенно по сравнению с другими расами. Те в разы превосходили теллурианцев и по силе, и по выносливости. Вот венерианцы, те могли бежать хоть весь день, даже не сбив дыхания. И это в отравленной ядовитыми газами атмосфере!
- В общем, я не давлю, - продолжал Аюш. - Просто я знаю вашу физиологию, поэтому могу дать пару дельных советов.
Предложение было чересчур заманчивым. Мало того, что толковое само по себе, так еще и от гарда Сина!
Вообще, если подумать, создавалось такое ощущение, что я выиграла в какую-то галактическую лотерею. И пхаттак-Ани, и проолец, и даже легендарный гард Сина. И все это в один день! Это было... слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мое обостренное чувство самосохранения, не раз выручавшее меня в ТехниКоме, наконец, дало о себе знать и тут же приказало рвать когти. Я отложила в сторону ложку и отодвинула от себя поднос.
- Спасибо вам за все, - сказала я, поднимаясь. - Но я, наверное, пойду. Устала. Отдохнуть. Надо.
И прежде чем услышу от них хоть слово, я развернулась и позорно пустилась бежать вон из столовой.

Глава 9. Мы сеем семена добра и света по всей Вселенной

На следующий день я задалась целью пешком обойти всю базу. Оказалось, что транспортный блок был вообще в пяти минутах ходьбы от моей каюты, столовая — в десяти. Также в пешей доступности были научно-образовательный блок и оранжерея (правда до последней топать не меньше получаса). И хотя база оказалась просто нереально огромной, благодаря цветовым индикаторам на стенах я легко в ней ориентировалась - стоило указать на планшете место, в котором я хочу оказаться и вуаля!
Потом я взяла глайд и еще раз осмотрела базу с высоты, запоминая расположение блоков.
Осматривая внутри учебные кабинеты, я удивилась их странной запущенности и отсутствию студентов как таковых. Меня все больше и больше поражала невероятная расслабленность, царившая на этой базе. Если студенты не посещали лекции, то где же они были в таком случае?
Вскоре загадка разрешилась сама собой - я набрела на небольшой отдельно стоящий блок, который с воздуха сначала приняла за придаток столовой. Оказалось… это была так называемая «игровая» зона НИМБа. Святая святых всех студентов. В первой же комнате передо мной открылась красочная картина — огромный овальный бар с таким богатым выбором напитков, что у меня глаза на лоб полезли. Да, богато тут жили, ничего не скажешь. Черно-белый плиточный пол, мягкая электронная музыка, интимная полумгла, а по периметру закрытые кабинки с низкими столиками и мягкими диванчиками. Я присвистнула, увидев, как там нежится парочка студентов. И это в 10 часов утра!
В игровом блоке было все, что душе угодно. Клубы, бары, спортивные и танцевальные симуляторы, шутеры, квесты, шахматно-шашечный клуб, и ещё одно место, собравшее сегодня несомненный аншлаг — небольшая комната с горящим в половину стены табло.
Я устроилась за столиком у самого входа и стала заинтересованно наблюдать за происходящим у табло. Там шел какой-то оживленно-ожесточенный спор, но говорили на Всеобщем, поэтому я ни бозона не могла понять.
- Привет! - неожиданно громко закричали мне прямо в ухо.
- Комино! - я непроизвольно соскочила со стула и закрыла уши. - Громко!
- Прости, - фиолетова-лиловая кохалийка тут же дотронулась до уха, подстраивая свой вокализ. - Все не привыкну к этой штуке. Как дела? Осваиваешься?
Я неуверенно кивнула:
- А что тут происходит?
- Ставки делают на то, кто именно не рассчитал свою силу и засадил в стазис весь испытательный полигон, - Комино прыснула в кулачок. - Это надо же было так лохануться!
И она с ходу выдала мне целый вагон информации. Поняла я немногое: ставили как на одного, так и на нескольких кандидатов на звание «лох месяца», а также на какой-то «каскадный эффект», «импульсный сбой», «финитный разрыв» и много чего ещё непонятного. В общем, для меня это был лунный язык и ничего больше.
Комино предложила сделать ставку и мне, но я как можно вежливее отказалась. Тут нас заметили синекожий Кло, Детрихмир с Лоралией, а также еще один парень-ропва. То, что это был именно молодой парень, я поняла по тому, что в отличие от Детрихмира, мохнатость щек у него была лишь в начальной стадии завоевания всей поверхности лица. Т.е. покрывала только щеки, шею и верхнюю губу молодого ропва, тогда как нос, лоб и глаза можно было различить невооруженным взглядом. Парень представился как Фирухдир.
- Так, значит, ты слышала о нас, о магах? - спросил Детрихмир. - До того, как сама попала сюда.
- Я… мне бабушка рассказывала, - почему-то смутилась я и неуверенно заерзала на стуле. Сразу захотелось сбежать, как-то не была я готова сейчас к разговорам и компании.
Но разговор ведь зашел о магии, и я не смогла сдержаться:
-Когда я была маленькая, произошел тот случай. Ну, помните, взрыв на Галатее?
Детрихмир глубокомысленно закивал.
- Конечно. Тот самый взрыв на Галатее, когда… - он прищурился, устремляя на меня полуразличимый в густой косматости глаз.
- Когда взорвался ядерный реактор, - помогла я.
- Точно! - хлопнул себя по лбу Кло. - Ну, кто же не знает об этом! Атомный реактор был старым и…
- На самом деле, реактор был новым, но его неправильно установили, - поправила я.
- Хм, - сказал Кло.
- Хм, - сказала Комино. - И там разнесло пол планеты?
- Да нет же! - с жаром воскликнула я. Во мне вдруг необъяснимым образом проснулась та маленькая, семилетняя фанатка, которая была способна просидеть всю ночь в подсети, лишь бы первой прочесть очередную историю о магах. А история о Галатее была самая интересная из них.
- Мощный взрыв, население не успевает эвакуироваться, - затараторила я. - Атомные поглотители не справляются! Катастрофа неизбежна! Но тут на планету садится корабль без опознавательных знаков. Все знают, что прилетели именно волшебники. Шлюз открывается и появляются они! Каким-то образом они собирают всю радиацию и отправляют ее прямиком в космос. Без проктонов, без поглотителей - просто берут и вжух её в вакуум! Так круто... Это же были вы? Я права?
- Вообще-то, - нахмурился молодой ропва. - Мы тщательно скрываем подобную информацию. Откуда ты узнала об этом?
И все пятеро уставились на меня.
- Я… ну, она была выложена в общем доступе в нашей подсети, и мы с сестрами… в общем…
- Понятно, - Фирухдир обернулся к Кло. - Думаю, нам надо пересмотреть всю свою стратегию. Как бы мы не старались, информация просачивается.
Комино, Лоралия и Детрихмир угрюмо покачали головами.
- Подсеть Туллурии - это же всего миллион человек! - воскликнула я. - Как иголка в стоге сена!
- Надо все это обязательно проверить, - Лоралия обратилась к Детрихмиру. - Поручаю это тебе. Справишься?
Тот почесал густую бороду и нехотя согласился:
- Нужны будут еще люди. Работы невпроворот. Надо будет слетать на Галатею и зачистить всю подсеть планеты. Потом на Теллурию. А там многочасовые допросы, масштабные поиски… Уйма работы!
- Кто ещё знает? - напустился на меня Кло.
- Кто? Ну, несколько моих сестер, - испугалась я.
- Где они сейчас?
- Не знаю… Большинство на Теллурии, наверное…
Детрихмир вдруг стал что-то бормотать и протянул ко мне руку. Не прерывая бормотания, он раскрыл ладонь и слабо зашевелил пальцами, с кончиков которых сорвался легкий мерцающий дымок. Я дернулась, но не смогла даже пошевелиться. Как будто все мое тело было сковано в прочных тисках.
- Не двигайся! - прикрикнул Кло. - Мы не причиним тебе вреда, только снимем отпечаток ауры. Надо убедиться в том, что ты говоришь нам правду. На кону судьба Вселенной!
А Детрихмир вдруг как безумный замахал вокруг меня руками, растопырив свои «пушистые» пальцы и делая ими какие-то невообразимые пассы, все больше и больше напуская на меня едкого, заволакивающего всё дыма. Я даже закашлялась - дымок был на редкость пахучий. Когда тот, наконец, начал испаряться, я почувствовала, как хватка на теле ослабевает.
- Она чиста, как слеза младенца, - скрестив руки на груди и гордо выпятив подбородок, заключил ропва.
Я тут же вскочила со стула, но уйти не смогла. Дорогу мне преградила Лоралия.
- Ты прости, - сказала она. - Детрихмир у нас магистр темной магии…
- Черной!
- ...черной магии, - не моргнув глазом поправилась Лоралия и продолжала, - поэтому иногда перегибает палку.
- Эээ… а магия бывает черной?
Комино выпучила глаза:
- Ты не знаешь? Ну, даешь! Магия делится на черную и белую, - отчеканила кохалийка, усаживая меня обратно на стул. - К черной магии относятся: некромантия, демонология, вуду, наведение порчи. Кстати, рекомендую некромантию. Я сама ею занимаюсь.
- Некромантию? - засомневалась я, изо всех сил стараясь припомнить, рассказывала ли бабуня мне что-то о некромантах.
- Мы поднимаем мертвых из могил! - наклонилась надо мной Комино, и от ее близости у меня мороз пошел по коже. Серьезно, от неё веяло просто диким холодом. Даже волоски на руках стали дыбом. - Это древний и очень уважаемый среди чернокнижников ритуал.
Она положила мне руку на плечо, и по рукаву моего комбинезона мгновенно поползли ледяные узоры. Я сглотнула:
- Ра… Разве трупы не распыляют? Даже у нас на Теллурии давно уже никого не хоронят.
- И это, - пригорюнилась Комино, - главная проблема современной некромантии. Стало решительно не с чем работать! Бывает, просыпаешься с утра — так и хочется поднять кого-то из могилы. Подарить, так сказать, человеку вторую жизнь. И ведь не выгоды ради, а исключительно по доброте душевной. Так, представь себе, некого! А ты, кстати, не хочешь поучаствовать в одном моем эксперименте?
Я обхватила себя руками, непроизвольно начиная искать пути отступления:
- Да как-то не хочется, спасибо.
- Глупости все это. Кому нужна некромантия? - сказал Кло, отталкивая в сторону Комино. - Лучше будь как я. Боевой маг 100-го уровня!
Хм?
- А что умеют боевые маги?
- Файерболы! То есть огненные шары! - Эффектным жестом синекожий парень выкинул вперед руку с широко раскрытой ладонью. А в ней, в самой середине вдруг загорелся… крохотный такой язычок пламени. Пришлось наклониться, чтобы рассмотреть его получше.
- Огненные шары, я сказал, - процедил сквозь зубы Кло, и язычок пламени тут же принял форму огненной сферы размером со средний арбуз. Меня опалило исходящим от фаербола сильным жаром.
- Здорово! - прошептала я, непроизвольно вытянув руки к огню. Очень уж хотелось согреться после ледяного прикосновения Комино.
- Не трогай, - предупредил Кло.
- О, прости.
- Не извиняйся. Просто боевая магия… Она не всякому дается. Мы, темные, в этом лучшие.
- Ой, да ладно заливать, - выступил вперед Фирухдир. - Дамира, ты ему не верь. Среди белых тоже много боевиков. Спорим, чернокнижники не смогли бы собрать всю ту ядерную энергию на Галатее? А вот белые маги смогли бы. Потому что мы реально круты.
У меня загорелись глаза — вот это уже более походило на то, о чем рассказывала бабуня. Белая магия - это звучит.
- Мам, поддержи меня, - обратился Фирухдир к Лоралии, и та кивнула:
- Лучше присоединяйся к силам добра. Белая магия — вот то, что тебе нужно! Мы сеем семена добра и света по всей Вселенной! Мы спасаем целые миры от вымирания и катастроф!
Ха. От вымирания и катастроф, говорите?
- Управлять стихиями, нести свет, - пробормотала я. - Да, это было бы замечательно. Было бы здорово. Прямо как в детстве. Вот только… Как же я теперь после Лееи смогу нести кому-то добро?
Вокруг повисло молчание, а мне на глаза вдруг набежали непрошеные слезы. Я быстро смахнула их рукой. Не хватало еще, чтобы они увидели.
- Вот бы повернуть время вспять, - шмыгнула я носом.
Наверное, надо было просто закончить этот разговор, уйти к себе в каюту... Я не собиралась говорить этого, само с губ сорвалось... Я думала, они посмеются. Но нет. На их лицах я заметила отпечаток давней боли. Вновь выступили слезы.
- И вдруг стало совсем невесело, - протянул Кло, а Комино вдруг сильно двинула его плечом.
- Ауч!
- Прости нас. Мы дураки.
- Да, прости нас, Дамира, - сказал Детрихмир. - Просто вчера было так весело искать инфу про этих твоих магов. Мы сами не заметили, как увлеклись.
- Что-то нас, и правда, занесло, - подхватил Фирухдир.
- Мы такие толстокожие, - еле слышно прошептала Комино. - И мы, конечно, никакие не маги. Просто хотели подшутить над тобой.
- Да ладно вам! - вскричал Кло. - А представьте, если бы мы и правда были магами? Как было бы здорово! - Кло вдруг испустил комичный стон. - Это же в тысячу раз круче, чем наши бесконечные расчеты, пересчеты, перерасчеты и испытания! Ну, я прав? Я же прав, верно?
- Ага, мечтай, - усмехнулся Фирухдир, а я, воспользовавшись тем, что никто не смотрит, рукавом комбинезона растерла остатки слез по щекам.
- Дамира, - позвала меня Лоралия. - Мы с Детри хотим тебе кое-что показать. Специально для тебя вчера полночи готовили. Не магия, конечно, но надеюсь тебе понравится.
- Да, и прости за дым, - сказал Детрихмир и извлек из рукава комбинезона небольшой баллончик.
Лоралия отошла на пару шагов, хлопнула в ладоши, и с них на пол посыпалась серебристая пыльца. Сверкая в воздухе, пыльца медленно осыпалась на пол, но часть ее так и осталась в воздухе, застыла, постепенно сформировавшись в серебристо-серый цветок с огромным, нераскрывшимся бутоном и широкими, разлапистыми листьями.
Я опустилась на корточки, чтобы получше его рассмотреть и, попробовала было коснуться листочка, но пыльца стала осыпаться.
- Какая красота, - выдохнула я.
- Это ещё не все, - предупредила Лоралия.
Детрихмир присел рядом со мной и сосредоточенно уставился на цветок. Тот замерцал, покачиваясь, его лепестки стали подрагивать и медленно, один за другим раскрываться в роскошный, непередаваемо прелестный цветок. Пыльца осыпалась, но всё равно это было волшебно. У меня даже дух захватило от увиденного.
- Спасибо вам, - сказала я. - Это замечательно. Но как вы это сделали?
Детрихмир одарил меня усталой улыбкой и, наклонившись к моему уху, прошептал:
- Искривил пространство.
- Аааа... - понимающе выдала я, хотя, конечно, ничего не понимала.
- Вчера с подносом, это я помогла Покору, - Лоралия приложила палец к губам и подмигнула. - Но я надеюсь, что это останется между нами.
Я кивнула, любуясь на то, как дрожат на несуществующем ветру серебристые лепестки цветка. И впервые подумала о том, что на этой базе, в конце концов, не так уж и плохо.

Глава 10. Бум! Бах! Карамба!

Леора я увидела ещё издалека. Сжав кулаки, чтобы не струсить в последний момент, я выпалила:
- Какая у меня сила?
Леор смотрел, не отрываясь, на затянутые стазисом пирамидки, и ответил, даже не поворачивая головы:
- Не думаю, что в данном случае уместно говорить об одной какой-то силе. Скорее о целом комплексе взаимодействий. Ты вызвала полномасштабные землетрясения по всей планете, так что...
Мое сердце заколотилось.
- Навскидку применила силу давления, трения… Что ты там еще задела, одному протону известно. Точнее сказать смогу, когда начнем изучение и проведем первые испытания.
Я выдохнула. Вот значит как. Никакой магии. Никакой сказки. Только физика.
Меня даже начало слегка потряхивать. Одно дело верить во что-то сказочное, а значит далекое от реальности, другое — знать, что все это настоящее, что это действительно произошло. Полномасштабные землетрясения по всей планете... А ты их источник.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил Леор, и я зло передернула плечами:
- Нормально.
- Я задолжал тебе извинения.
- За что?
- За то, что не смогли найти тебя вовремя. Тебе, наверное, пришлось пережить нелегкие пару дней, пока шел мутационный процесс.
Дней? Я усмехнулась и облокотилась на перила, встав рядом с куратором.
- Правильнее будет сказать недель.
И, вопреки обыкновению, я не стала отмалчиваться, скрывая от всего мира свои переживания и страхи, а выложила Леору все, через что мне пришлось пройти. И о постоянной усталости, и об отсутствии аппетита, о головокружениях и других «малоприятных» аспектах своего состояния.
- До сих пор не понимаю, как мы не смогли тебя увидеть, - покачал тот головой.
- То есть как это увидеть? Вы так можете?
Леор кивнул:
- Видишь ли, мы все обладаем разными силами, но лишь одну из них делим на всех.
- Какую?
- Мы притягиваемся друг к другу. Не знаю уж, какие законы Вселенной тут работают, что на самом деле происходит... но мы физически не можем долго находиться вдалеке друг от друга. И некоторые из нас чувствительнее к этой связи, чем остальные. Они-то и могут чувствовать таких как мы на расстоянии.
- Даже ещё не мутировавших?
- Даже их.
Удивительно. И непонятно. Почему же меня никто не увидел? Почему не предотвратил неизбежную катастрофу?
Поразмыслив над этим, я сказала:
- Я не виню вас в том, что произошло. Если так случилось, значит так было нужно. Но я… Я хочу научиться пользоваться своей силой.
Леор только покачал головой:
- Тебе не надо спешить. Ты ещё не готова.
- А когда я буду готова?!
- Когда перестанешь задавать такие глупые вопросы.
- Но я хочу научиться управлять силой! Иначе зачем я здесь вообще? - рассердилась я. - Чтобы Всеобщий учить или ставки делать? Здесь все владеют своей силой. И никто не боится показать ее. В столовой там или в иг… - Я тут же прикусила язык. Чуть не выдала ребят по глупости. - А я? Если не научусь её контролировать, могу снова...
Леор вздохнул:
- Так вот, что тебя беспокоит, Дамира. Страх. Боишься, что можешь снова причинить вред?
- Каждую секунду, - призналась я. - Боюсь, что могу разрушить этот ваш НИМБ.
- Хм. Ну, нашу базу не так-то легко разрушить. Тут каждый сантиметр поверхности нашпигован стазисом. НИМБ пытались разрушить ещё до тебя, причем уже не одну сотню раз и ещё неизвестно сколько раз попытаются в будущем. Студенты-то у нас те ещё долбо... гхм... хорошие у нас студенты, тупят только по-дикому. А так отличные ребята.
Леор вдруг остановился и, отвернувшись от меня, громко чихнул.
- Ионова простуда. Так на чем это я?.. Ах, да. Как ты думаешь, случилось вот это? - и он указал на плотную розовую пленку стазиса.- На полигоне мы практикуемся во владении даром, и когда студент плохо сделал домашнее задание... Бум! Бах! Карамба! Если повезет в стазисе окажется он один, если нет — заденет весь его юнит. Если уж он вообще туп как пробка, то как сейчас в стазис затянет весь полигон.
- К тому же, ты заблокирована, - продолжал он. - А это значит: никакого дара - никакого ущерба. И чтобы ты уж окончательно успокоилась, - тут Леор легонько поддел меня за пояс комбинезона, - вот сюда тоже вшито несколько капсул со стазисом. И если твой дар покажет признаки нестабильности или превысит допустимый уровень, капсулы мгновенно распылятся.
- Все носят такие капсулы? - спросила я, и Леор кивнул, приподнимая свой растянутый кардиган. Там и впрямь виднелись продолговатые цилиндры, которые я сначала приняла за некий декоративной элемент комбинезона.
- Носят все. И заблокированные. И те, кто только учится владеть силой. И те, кто уже в совершенстве ею овладел. И ещё!
Тут Леор многозначительно посмотрел на меня и включил свой «босс-мод»:
- Вне полигонов силами пользоваться запрещено. И ты должна знать, что за это тебя будет ждать суровое наказание.
Я хмыкнула — в памяти всплыли те знатные оплеухи, которыми Леор щедро награждал провинившихся студентов.
- Вот смотри! Начинается! - раздались ото всюду шепотки, и студенты засуетились.
Мы все стояли на специально возведенной прямо над пирамидками, парящей платформе. На нижней ее палубе трудились техники, настраивая оборудование для де-стазиса, на верхней собрался, наверное, весь остальной НИМБ.
- В начальном своем состоянии стазис парообразен, - объяснял мне Леор. - Он мгновенно распыляется на значительные расстояния, причем охватывает настолько большую территорию, насколько значительным является всплеск неконтролируемой энергии. Его межатомная связь невероятно прочна, и в своем застывшем состоянии он практически неразрушим.
В голосе Леора звучала гордость, и вскоре я поняла почему:
- Стазис — это разработка наших ученых. До него существовали и другие способы сдерживания наших сил, но стазис стал самым практичным из них. Существует только одно «но»: для всех нас, - он обвел рукой присутствующих на платформе, - опасно находиться в нем дольше тридцати часов. Стазис оказывает разрушительный эффект на наши «мутированные» клетки. Без вреда для здоровья мы можем провести в нем всего один день.
- Но для обычных людей он безопасен?
- Абсолютно! Его постоянно используют.
- Да?
Облокотившись на низенькие перильца, Леор стал перечислять:
- Так называемые криокамеры, совсем даже не крио. Любые пластические операции — эффект вечной молодости прямо вам под кожу! Косметические средства. Любые гермо эффекты — от консервирования огурцов до кабин межпланетных крейсеров! Уф, да мы этих патентов продали… - Он осекся, видимо подбирая нужное слово.
- Ниже крыши! - предложила я, и, поймав его недоуменный взгляд, пояснила: - Это старинное теллурианское выражение. Моя бабуня в них эксперт.
Снизу раздался легкий шипящий звук. Громадина розового моря вспучилась и начала, медленно испаряясь, проседать вниз. Пара было много. А ещё он был густой, теплый и розовый. На какое-то мгновение он заволок всё вокруг, а когда исчез… стазиса больше не было. Ещё какое-то время стены пирамидок, а также вся поверхность астероида, находящаяся до этого в стазисе, была покрыта блестящей корочкой, напоминающей легкую наледь. Но потом и она исчезла.
- Во! Я же говорил, рано его ещё к практике допускать! - завопил кто-то рядом с нами. - Я выиграл пари! Это Глобыш-Тар! Так и знал! Я выиграл!
- Твою налево, Макар, - обернулся к нему Леор, - совсем не обязательно всем об этом столь громогласно сообщать. Чего разорался? Ради новенькой стараешься?
Макар тут же юркнул за спины других студентов. Еще бы, Леор в гневе страшен.
- Проиграл пари? - рискнула предположить я.
- Ух, Глобыш-Тар, ух балбесина! - потряс Леор кулаком бездушному вакууму и предположительно находящемуся где-то внизу неудачливому тарианцу. - Ну ничего, еще не все потеряно. Я сделал ставку на «эффект снежного кома», и теперь если следующим был именно Боди, я как минимум её отобью. Там рассчитать все надо точно. И вообще, - тут он повысил голос, оглядывая студентов, но ни к кому конкретно не обращаясь, - посмотрим, что ещё выяснится после тщательного анализа!
Я искоса взглянула на Леора. Все ещё не решаясь смеяться в открытую, я довольствовалась тем, что давилась хохотом в душе. В моменты, подобные этому, Леор был воистину очарователен. В нем чувствовалась легкая, подвижная душа. И он был… как открытая книга. Все на поверхности.
Когда он провожал меня до каюты, я видела — он хочет что-то сказать, и не решается заговорить. В конце концов, он сдался:
- Я видел тебя вчера в столовой. Познакомилась, значит, с нашим «золотым» юнитом?
Я удивленно приподняла бровь.
- С Хаку и остальными, - пояснил он и добавил: - Я не хочу, чтобы ты поняла меня неправильно… Но будь с Хаку на чеку. Ты многого про него не знаешь. Он скользкий тип и я боюсь, что ты пострадаешь, связавшись с ним.
- С чего ты решил, что я его вообще интересую?
- Я еще не видел, чтобы он сам добивался с кем-то знакомства.
Вот тут я не была удивлена. В Хаку вообще чувствовались задатки замкнутого психопата с раздвоением личности. Не думаю, что такие легко идут на контакт с людьми. А если и идут, то только...
- Только если ему это нужно, - добавил Леор.
Прям как с языка снял.
- А почему ты назвал их «золотым» юнитом?
Леор замялся:
- Ну, скажем так… Им позволено больше, чем другим студентам на этой базе. Гораздо больше, если честно. И мне не всегда нравится, как они этой свободой распоряжаются.
Мне вдруг вспомнилось, как и-тишник… точнее проолец… то есть Хаку отреагировал на мою просьбу о звонке на Теллурию. Он тогда сказал «это дорого», но не сказал «невозможно». А это значит, что он действительно сможет для меня это устроить.

Глава 11. А ведь обещал сделать предложение, от которого я не смогу отказаться...

Постепенно я привыкала к жизни на базе. Я старалась ни с кем не сближаться и первое время мне это даже удавалось. Помогали размеры базы и то, что студенты НИМБа не особо заморачивались с учебой, предпочитая прожигать жизнь в череде бесконечных увеселений. Я же буквально поселилась в образовательном блоке.
Леор, добрая душа, составил мне зубодробительное расписание, и я чуть не взвыла, поняв что начать мне придется с самых азов. Но что меня особо «обрадовало» - так это то, что мне также предстояло пересдать все предметы, пройденные в ТехниКоме. На этот раз «честно», - сказал мне Леор, подталкивая к двери кабинета. На что это он интересно намекал?
Про себя понося куратора последними словами, но не забывая при этом вежливо улыбаться, я приступила к занятиям.
На базе обучение было полностью автоматизированным — идешь в индивидуальный кабинет, садишься перед экраном, а потом по итогам пройденного материала сдаешь тест. Не сдаешь - проходишь заново. Снова не сдаешь — снова заново, но на этот раз плюсуя к этому новый урок. Впервые садясь за голографический интерфейс, я уже понимала, что попала. Попала в персональный подвид ада, зацикленный специально для меня.
В итоге после двух недель наиплодотворнейшей учебы в моем профайле скопилось около двухсот незаконченных уроков.
В отчаянии я попыталась было подмазать Леора, чтобы он хоть частично мне их позакрывал. Но тот лишь смеялся надо мной и нежным пинком отправлял обратно в кабинет. Так я осознала, что действовать нужно по-другому.
И не думайте, что я чувствовала какие-либо угрызения совести, наведываясь ночью в служебные помещения НИМБа и заимствуя там некоторое оборудование. И тем более я не раскаивалась, по-тихому взламывая своего автопрепода.
Некое сожаление я почувствовала лишь тогда, когда лежа под столом, скрючившись в позе эмбриона, я вдруг услышала над головой легкое покашливание. Замерев и выждав минуту для верности, выглянула.
Леор.
Юркнула обратно под стол. Но что делать дальше? Все пути отступления были отрезаны: Леор маячил у двери, как цербер у выхода из царства мертвых. Попыталась было забиться поглубже — в теплые и уютные внутренности автопрепода, но можно было даже не стараться. Меня вежливо попросили покинуть подстолье, пригрозив в случае неповиновения вытащить за ноги. А потом устроили такую головомойку, что даже после нашего ухода стены учебки еще пару часов сотрясались, движимые инерцией и отголосками громового рыка куратора.
В общем, после того, как я сдалась на милость противника, поледовала весьма нелицеприятная сцена, в результате которой я в лучших теллурианских традициях показала Леору смачный кукиш. Куратор кукишем не проникся, ибо такого жеста не знал, хотя и догадывался, что тот подразумевает под собой нечто обидное. Поэтому в долгу не остался и обозвал меня мухлежницей. А также добавил, что именно это имел в виду, предлагая мне сдавать все предметы «честно». Я тут же вспыхнула.
Это я-то мухлежница? Я мухлежница?!
Да! Допустим, я мухлежница и всегда ею была! Ну а что прикажете делать? Не получив нормально образования в интернате, я замахнулась на ягодку явно не по зубам: ТехниКом. Там у меня были хвосты по всем предметам, да такие длиннющие, что любая комета обзавиловалась бы. Но все же я научилась худо-бедно выкручиваться: пусть знаний мне это не дало, зато в починке всевозможной электроники я поднаторела. Ко мне несли поломанные гаджеты со всего ТехниКома. Презрительно кривились, конечно, но несли. А я их чинила, а плату брала: с кого — сделанную домашку, с кого - лабораторку, а с кого и деньги. Я и профессорам помогала, как могла. Где автомат выциганю, где зачет...
И я не собиралась оправдываться перед Леором. Каждый выживает, как может!
В общем, опомнилась я только после того, как назвала кардиган Леора красной половой тряпкой, а самого Леора — снобом и зазнайкой. Потом злобно воззрилась на него, вскинув подбородок и сложив руки на груди. Ну, и что ты теперь скажешь?
- Ого, - удивленно проговорил куратор, почему-то ухмыляясь. - Неужели, я сейчас вижу перед собой настоящую Дамиру? А ты, оказывается, тот еще жук.
Я кипела от возмущения, выпуская из ушей клубы насыщенного пара под давлением:
- Ну и что? Выгонишь меня теперь с базы!? Как будто отсюда вообще можно уйти!
Он лишь покачал головой. Напоследок пригрозив мне страшной карой и гиеной огненной в случае очередного мухлежа, Леор покинул кабинет.
А я в отчаянии схватилась за голову. И правда, что со мной происходит? Никогда! Никогда я себе такого не позволяла! Не то, что с учителями, я даже со студентами так не разговаривала. А тут куратор! Куда подевались мои хваленые сдержанность и благоразумие?
Это была катастрофа.

***
Как бы я этому не противилась, моя интеграция в НИМБовое сообщество шла полным ходом. Каждый раз собираясь на завтрак в столовку, я упрямо садилась как можно дальше от остальных студентов. И тем не менее вскоре обнаруживала себя окруженной со всех сторон, что-то активно обсуждающей и кому-то что-то доказывающей.
А «золотой» юнит? Я натыкалась на них с завидной регулярностью. Куда бы ни шла, там обязательно был кто-то из знаменитой пятерки. С Тимьяном было здорово просто поболтать; Мо-Ани и Ти-Ани помогали мне с «бытом»: наладить чистку каюты или заказать гигиенические средства; Аюш, казалось, всегда был в тренировочном зале и подбадривал меня, пока я переползала с одного тренажера на другой, полируя животом спортивные маты.
А вот Хаку… Я твердо задалась целью его раскусить. Поэтому попадая в комнату полную людей, я прежде всего искала глазами именно этого интригана. Заметить его было не трудно — из-за его роста и копны золотистых волос, всегда зачесанных в высокий хвост, он всегда выделялся.
Хаку все также обхаживал меня. То порывался стул пододвинуть, то помочь донести до каюты стопку читалок, то просто проводить. И это напрягало, потому что в его присутствии я не могла расслабиться. Плюс он ни на секунду не оставлял попыток прикоснуться ко мне. Так или иначе приходилось всегда быть начеку, только и успевая, что в последний момент выдергивать из его загребущих лап свою конечность.
Самое странное, что теперь я видела Хаку только в образе проольца. Не знаю уж что было тому виной: то, что он вдруг решил завязать со своим косплеем, или то, что у меня вдруг притупилась «хако-восприимчивость».
Я даже стала параноить по этому поводу. Неужели он так хитро научился маскироваться, что я просто перестала его узнавать в чужом облике?
Но вот как-то раз мне повезло.
Резко вырулив из-за поворота, я буквально натолкнулась на щуплого зеленокожего мальчишку… того самого, которого видела в столовой рядом с Аюшем. Паренек налетел на меня, и все читалки, которые я несла в руках, градом посыпались на пол.
Зеленокожий тут же кинулся их собирать, а я стала с жадностью в него всматриваться, выискивая знакомые черты.
- Привет, а меня Дамирой зовут. Я здесь новенькая. Ты давно живешь на базе?
Парень не растерялся и, запустив пятерню в свой темно-синий ежик, ухмыльнулся:
- А я не живу здесь постоянно.
А потом взмахнул руками, изображая какой-то не совсем понятный мне понтоватый жест:
- Усекаешь, не?
Меня даже слегка перекосило. Усекаю?
- Получается, отсюда можно уехать? - задала я встречный вопрос.
- Конечно можно. Я, например, постоянно путешествую. Улетаю там. Прилетаю. Потом снова улетаю. Потом снова…
- Думаю, основную мысль я уловила. А на чем ты летаешь? Тут же только два шаттла в транспортном блоке и по-моему они не на ходу.
- На шлюпке Хаку, ясное дело. Усекаешь, не? - и снова тот же понтоватый жест.
Кошмар какой-то. И где он этой пошлости понабрался?
- У Хаку есть своя шлюпка?
- Еще какая! Самая крутая шлюпка. Точняк.
Пфф! Я тебя умоляю.
- Откуда у него такие деньги?
- Так он богат, как император Веколии! Чё, не знала?
- Ага, конечно! Заливай больше, - усмехнулась я, не отрывая взгляда от мальчишки. С того моментально слетела напускная бравада, уступая место искренней обиде. Надо же, как насупился! Ну, разве это не мило?
- Мне незачем тебя обманывать, - у мальца даже тон изменился, теперь он был полон оскорбленного достоинства. - Было бы глупо лгать о подобных вещах.
Зеленокожий паренек всё дулся, и на переносице у него образовалась, как я ее называла, «хмурка Хаку». Именно такую моську проолец делал каждый раз, когда я в последний момент умудрялась выдернуть свою руку у него из под носа, не давая ему себя коснуться. Нет, ну просто умора!
Сдержать улыбку было очень трудно, но я как-то справилась:
- Ну раз ты так говоришь, я тебе верю.
- Отвечаю, - наконец, взял себя в руки паренек и добавил свое неизменное: - Усекаешь, не?
Впрочем фраза вышла у него как-то вяло и неубедительно. И почему мужчины такие обидчивые?
- А Хаку и других людей катает на своем корабле? - спросила я. - Или только тебя?
- А фиг его знает! Вот у него и спрашивай, - огрызнулся зеленокожий.
- Может, он и меня покатает?
- Может и покатает. Только не за деньги. Они его не интересуют. Так что можешь даже не предлагать.
Ах, как удачно все складывается. Денег-то у меня как раз и нет.
- Я могу за тебя поручиться, если хочешь, - расщедрился вдруг зеленокожий интриган. - Усекаешь, не?
- Ещё как усекаю. Спасибо тебе за это.
Мне вдруг захотелось потрепать мальца по темно-синей макушке, изучить его, так сказать, вблизи. Что я и сделала. Жест получился вполне естественным, а волосы под пальцами - настоящими, мягкими и шелковистыми. В ноздри ударил запах хвойного шампуня. Я задумалась: значит определенно не голопроектирование.
Голографию легко заметить. При проектировании возникает много «косяков», то блики пойдут, то где-то изображения наложатся друг на друга. С волосами сложнее всего: создавать так, чтобы волосок к волоску, даже визуально - ох как сложно! Не говоря уже о том, что к такому человеку не прикоснешься — рука пройдет насквозь.
Оставалась, конечно, еще теория «моделируемых масок». Но в ней было еще больше "дырок", чем в голопроектировании. Теоретически это было возможно, и я была уверена, что нечто подобное уже могли изобрести, но… Все это было шито белыми нитками. Даже если предположить, что существует некий эластичный материал, который не отличим по текстуре от человеческой кожи, который можно одевать на все тело… Оставалась ещё проблема массы тела.
Ох, нет, пора с этим завязывать. А то я, наверное, сойду с ума.
- ? - охнула я, вдруг осознав, что до сих пор медленно перебираю волосы Хаку, а тот замер, глядя на меня исподлобья как-то настороженно и выжидательно. - А!! - тут же я отскочила от него со скоростью пули.
Хаку усмехнулся, а потом вдруг со всех ног припустил по коридору.
- Как тебя зовут? - только и успела я крикнуть ему вдогонку.
Он повернулся и выдал мне свою фирменную ухмылку самым краешком губ:
- Я в следующий раз расскажу, как увидимся!
А ведь обещал сделать предложение, от которого я не смогу отказаться... Паршивец.
Я улыбалась, глядя ему вслед.

***
И вот пришел тот самый неизбежный момент, когда, проснувшись рано утром, я впервые за всю свою жизнь не знала, чем заняться. Я просто не могла заставить себя идти в учебку, я даже не могла заставить себя встать с кровати. Да и зачем? Жизнь на базе была настолько расслабленной: никаких обязательных построений, никакого завтрака в положенное время, никаких… ничего. Одна я как белка в колесе. Зачеты копятся, голова трещит. Надоело! Вот забью я на занятия, и что тогда?
После пары часов бессмысленного валяния в кровати, я пришла в такое уныние, что вдруг приняла решение вести дневник. Надеюсь, мои далекие потомки, решившие перечитать сие произведение, поймут меня и простят. Оправдания, конечно, этому нет.
Раскрыв свой ручной планшет и устроившись поудобнее на кровати, я стала надиктовывать:

Глава 12. Личный дневник Дамиры Домжале, ныне официально несуществующей уроженки Теллурии, 26 лет от роду.

8:17:668:49-01
Отмечаю месяц с того момента, как поселилась на базе.
Ееей... /грустный смайлик/
Этот НИМБ… Что вообще за дурацкое название?
Хотя хех. Здесь замечательно уже тем, что меня никто не обижает и не оскорбляет. Знаю-знаю. Странное место.
Если взвесить все плюсы и минусы, то
Плюсы:
Я чувствую себя отлично, ничего больше не болит. И бабуня больше не снится, пугая меня до ужаса.
Последние дней десять я перестала походить на смерть, набрала пару килограммов и на лик порозовела. Волосы(!) начали вновь блестеть! /смайлик танцующая тетка в красном платье/
Мне на халяву поставили ручной планшет.
Тут все бесплатно. Что несомненно радует, потому что я теперь нищая голодранка.

Минусы:
Теперь я массовый убийца.
Как уже писала выше: нищая голодранка.
Хаку (минус всех минусов).

Я не до конца выяснила, что сталось с моими долгами ТехниКому (я ведь ещё должна за обучение), не знаю, что с моим распределением. Хотя, чё теперь париться?
Похоже, моя мечта «о собственном доме и огороде» накрылась алюминиевым тазом, как любила говорить бабуня. Ха-ха. Я так мечтала о том, что у меня будет дом, на который я заработаю сама и в котором буду жить одна. Одна! А теперь я здесь и у меня создается такое ощущение, что фиг я выберусь с этого НИМБа.
Леор просто чудо! Такой красивый, внимательный, все дела. Высокий и темноволосый. Все, как мне нравится. Вот не нагружал бы меня только своими науками, вообще был бы лапой. А так зажатый сноб!
Святой протон, совсем забыла, что завтрак подают только до 11-ти! А хлопья только на завтрак получить можно. Наверное, уже не успею...
/смайлик со слезкой/

P.S. Не разобралась еще, как тут смайлы ставить.


8:25:006:49-01
Чуть позже.
Успела. Взяла клубничные с кокосовым молоком. Необычное сочетание. Завтра попробую огуречные с фейхуевым молоком.


8:25:007:49-01
Ещё чуть позже.
Черная дыра! Вот именно туда я намерена прыгнуть, лишь бы не видеть список новых предметов, которые сегодня мне скинул на планшет Леор.
Это в разы… даже не так… В РАЗЫ хуже ТехниКома. Тут куча совершенно ненужной мне дребедени: история и культурология всех известных миров, ОБЖ, почему-то рисование, физо-проектирование, общее введение во ВСЕ (!!!), нет реально во все, что было когда-то изобретено человечеством. Не понимаю, почему Леор (зажатый сноб) продолжает так меня мучить. И он совершенно не высокий, не красивый и ни разу не темноволосый! Тихо ненавижу.
/гневный смайлик/!!!

P.S. И как тут эти смайлы ставятся?


8:03:843:49-01
Позже вечером.
За ужином ко мне вновь подсел «золотой» юнит. На этот раз БЕЗ Хаку, слава протону. Появилась возможность спокойно поесть. Без того, чтобы постоянно следить за его загребущими лапами.
В общем, не знаю почему, но я рассказала Тимьяну о своих проблемах с учебой. Ребята мне посочувствовали, а Тима (его тут все так называют) конечно предложил мне помочь. Чего уж теперь… Я согласилась. Прошло то время, когда я могла строить из себя упертого барана.
НО согласилась я только потому, что предложил мне именно Тима. /смущенно-подмигивающий смайлик/

P.S. Интересно, что помешало этому придурку придти на ужин?


8:04:541:49-01
Ночью.
Ну вот, опять мне плохо спится. Нет, это не из-за бабуни, где бы эта сказочница теперь ни была.
Просто когда я нервничаю, заснуть никак не могу. Тут главное понять в чем причина невроза. Я уже полчаса перебираю все возможные варианты: много их.
Хотя что тут думать-то?
Хаку, конечно.


9:04:541:49-01
Чуть позже ночью.
Осознание собственной тупости поразило меня как молния. Я как последний идиот сосредоточилась только на технической стороне дела, а ответ всегда лежал прямо перед глазами.
Я нахожусь на базе, все население которой обладает сверхъестественными способностями, и до сих пор ломаю себе мозг как же Хаку меняет свою внешность! Разве это, ион меня дери, не очевидно?!
Теперь бы только дождаться утра.
/смайлик фиолетовый ухмыляющийся чертик/


1:52:245:49-01
Паранойю по полной. Пока жду ребят в столовке, очень волнуюсь. Интересно, а тут вообще принято спрашивать, кто каким даром обладает? Вдруг это признак плохого тона? О, вот они идут! Потом отпишусь!


4:05:245:49-01
Вот как это было:
Чтобы не сдрейфить, я прямо так их и спрашиваю значит: колитесь у кого какой дар.
Ребята даже подносы на стол не успели поставить. Единственная, кто не растерялся, была Мо-Ани. Я и глазом моргнуть не успела, как в ее руке оказалась солонка с соседнего столика. Да так быстро, что я только и успела заметить, что метнувшуюся к ней в руку тень. Солонка притянулась к ней, как к магниту.
Я, понятное дело, оторопела:
- Телекинез?!
Но Мо не успела ответить на мой вопрос, потому что на нее вдруг с двух сторон накинулись Ти-Ани и венерианец. Тима потом мне всё перевел.
«Ты хоть иногда думаешь головой, прежде чем сделать?» - распекала сестру Ти.
- Леор, - одним словом объяснил все Тима. - У него на это дело эхо-локатор заточен. Не дай ион увидит», - и парень воровато огляделся, не крадется ли к нам мой грозный куратор.
Потом Мо спросила, а что значит это слово — телекинез. Ну, я объяснила, что это способность двигать предметы усилием мысли.
Мо-Ани беззвучно захихикала:
«Я просто уменьшаю взаимодействие между заряженными частицами, чтобы создать больший заряд даже у небольшого тела. Могу притянуть, а могу и оттолкнуть. Показать?»
Показать ей, понятное дело, не удалось. Ти-Ани вовремя заехала сестре локтем в бок.
Но даже без демонстрации, моя фантазия разыгралась уже не на шутку:
- То есть, теоретически, ты можешь притянуть к себе целый дом? Или оттолкнуть, например, летящий на тебя шаттл?
В голове тут же нарисовалась картина терпящего крушение громадного лайнера, несущегося на всех парах на ничего не подозревающее поселение несчастных, беспечных колонистов. Во дворе у милого домика, окруженного белым заборчиком, играет с собакой толстый карапуз. Рядом его старшая сестра вешает белье. На крыльце бабулечка вяжет внукам теплые носки… И тут страшная громадина закрывает полнеба (тревожная музыка за кадром), и вот катастрофа уже неизбежна! Мо-Ани в обтягивающем костюме… расцветку додумаю попозже… с развевающемся на ветру плащом встает на их защиту, протягивает руки и вот! Лайнер выстреливает обратно в космос! Все спасены! Все ликуют! Алли..
- Воу, попридержи коней, лихачка! - сказал Тима. - А компенсировать такое отталкивать кто будет? Наши силы, знаешь ли, не безграничны.
«Да уж, ограничений у нас даже больше, чем самих сил», - подтвердила Ти-Ани, горестно вздыхая.
Этого я не знала. Но в принципе логично. Любая безграничная сила, даже самая слабая, потенциальный кирдык всей вселенной.
А жаль...
- Ну и пусть, что это всего лишь солонка, - сказала я, - все равно это очень, очень круто, Мо!
Девушка зарделась от моих слов.
- Ти, а у тебя какая сила? - повернулась я к ее сестре.
«Показывать не буду. Сразу предупреждаю! Расскажу».
И Ти-Ани объяснила, что способна создавать некие подпространственные карманы и, что самое главное, менять местами их содержимое на больших расстояниях.
«Раньше я могла создавать кармашки только одного размера, примерно с нашу столовую. (Тут я присвистнула). Но со временем научилась их уменьшать. Это практичнее, но очень требует кучу сил и времени на вычисление. В общем, там много гемора».
Значит, телепортация! В голове тут же возникла такая картина: отдаленное колониальное поселение. Маленький домик с белым заборчиком…
Додумать мне не дали, потому что Тима похлопал меня по плечу и произнес:
- Мою силу я позже тебе покажу. В полигоне. Рассказать будет сложно.
Я кивнула, украдкой взглянув на главного виновника сего допроса. Хаку за обе щеки уплетал котлетки с пюрешкой (суровый мужской завтрак) и, казалось, совсем не обращал на нас никакого внимания. Готовься, голубчик. Придет и твой черед колоться.
Я посмотрела на Аюша. Тот улыбнулся:
- У меня нет силы. Я здесь исключительно потому, что защищаю Хаку.
Значит, он и правда гард Хаку? Это надо будет на досуге обдумать.
И я уставилась на Хаку. Ну вот он и пришел. Момент истины! Трепещи, паршивец! Сейчас ты мне все выложишь!
- Я заблокирован, - развел руками Хаку. - Прости.
- То есть как заблокирован? - не поняла я. - Совсем-совсем заблокирован?
- Совсем-совсем заблокирован, - подтвердил проолец. - Прямо как ты.
- Погоди, - не сдавалась я. - Ты здесь много дольше меня. Я даже слышала, что ты тут самый, что ни на есть, долгожительствующий долгожитель. Так почему твои силы до сих пор заблокированы?
Тут весь юнит как-то разом подорвался и суетливо засобирался на тренировку.
- Эй, кто-нибудь мне ответит? Хоть кто-нибудь? - жалобно затянула я им вслед.
Бесполезно. Они оставили меня доедать завтрак в одиночестве и отчаянии.
Скажите, ну что за вселенская несправедливость такая?


2:41:963:49-01
Произошло нечто странное.
Сегодня иду такая по коридору на введение в тригоноквантометрографику, а навстречу Леор. И сразу в лоб:
- Ты что вступила в «золотой» юнит? - А сам буравит меня пристальным взглядом, каким сидящий на диете буравит пончик на витрине пекарни.
Я его, конечно, осадила. Воу-воу. С какого бы перепуга? Но тут, конечно, у меня родилась дикая мысль — интересно, а может быть ребята именно этого и добиваются? Они же всё время рядом со мной. Хотят, чтобы я к ним в юнит вступила? Было бы так здорово…
Хотя нет, с чего бы им этого хотеть?


2:41:963:49-01
Начался основной курс физпо. Нет сил писа


2:62:346:49-01
Аюш — душа человек! Он вчера мне так помог с физподготовкой! Автотренер размазал бы меня по стенке, если бы не он. Аюш научил, как настроить программу, равномерно распределив нагрузку. До вечера хоть с трудом, но дожила. Появилась даже робкая надежда, что останусь в живых после окончания физпы.


3:73:001:49-01
Тима так себе помогает в учебе: все его объяснения путанные и пространные. Я с ним больше мучаюсь, чем уясняю материал. Сегодня на обеде… вот реально неожиданно... Хаку предложил мне свою помощь.
/смайлик полный отчаянья/
И — о кошмар и ужас - Хаку просто замечательно объясняет, как по полочкам всё раскладывает. Теперь только и думаю о том, чтобы попросить его со мной позаниматься. До чего я докатилась /удрученный смайлик/

P.S. До сих пор не нашла, где тут смайлы. Нереальная печалька. /смайлик пускающий слезу/


3:22:684:49-01
Выходных здесь по ходу нету.


5:58:965:49-01
Реально нету выходных.


8:16:332:49-01
Занимаюсь.


2:98:742:49-01
Все ещё занимаюсь. Наконец-то позволила птичкам помочь мне с Всеобщим. И чего, спрашивается, тянула? Они ТАК здорово все преподносят! В живой беседе новые жесты запоминаются на ура, не то, что с бездушным автопреподом.
Мо-Ани научила меня неприличному жесту. Жду не дождусь опробовать его на Хаку. Правда, он куда-то снова пропал. Не видела его уже, наверное, дня два.


4:50:651:49-01
Сегодня /торжествующий смайл/ я впервые смогла сдать тест по Всеобщему!!
Думаю, автопрепод сам опешил, когда на экране высветилось 51%. Проходной процент — 50!
Птички гении!

P.S. Так, это уже не дело. Надо разобраться, наконец, со смайликами!


5:02:016:49-01
Занимаюсь. Как любила повторять бабуня - света черного не вижу.


6:66:741:49-01
Наконец-то появился Хаку. Войдя в столовку с утра, я сразу его заметила. Красивый зараза, хоть и не настоящий. Я со всей внимательностью осмотрела его с ног до головы, чтобы убедиться мой ли это придурок. С ним никогда нельзя быть уверенной.
Но Хаку улыбнулся, и я поняла. Мой.


7:04:123:49-01
Сегодня заметила, что Хаку забавно морщит нос, когда ему приходится есть канталоппу. Лично я люблю этот фрукт, канталоппа жутко полезная. Но Хаку не нравится ее запах, он всем об этом рассказывает. Но всё равно ест. Полезная же и все такое. Не знаю. Просто заметила и все.


8:44:452:49-01
Надо же, уже три месяца как я на базе! Время летит незаметно! Круглая дата. Мо-Ани и Ти-Ани устроили для меня сюрприз в виде большущего торта, который они без сомнения не в столовке заказывали. Наверное, это жутко дорого...
Торт был невероятно вкусный. Со взбитыми сливками, воздушный. Вспоминаю, и до сих пор слюнки текут. А ещё на нем было кремом написано «3 месяца»! Так мило...
Я долго ломала себя, но все же решила пустить птичек к себе в каюту. Надо было видеть их лица! Нет, лица эти не светились радостью. Наоборот. При взгляде на мои хоромы, их глаза медленно наполнились ужасом (Мо-Ани) и состраданием (Ти-Ани).
«Ты ничего не поменяла?» - спросила меня Мо-Ани. - «За целых три месяца?»
Я кивнула. /смущенный смайл/
«Тут же ничего нет! Ни мебели, ни вещей. Вообще ничего!» - ужаснулась Ти-Ани. Потом она сказала что-то еще, я, правда, не разобрала что. Тимьяна, понятно, в каюту пускать я не стала, и немного побаивалась, что мы с птичками будем плохо понимать друг друга. Но в целом все обошлось. Было даже весело. Ти-Ани все порхала по каюте, примеряясь где и что нарисует. Я не стала этому противиться. Пусть.
В общем, к вечеру они притащили мне кучу всякого барахла: вазочки-статуэточки какие-то (терпеть их не могу), занавески-драпировки, перья (зачем?!), подушки, пару кресел и огромный пуфик (тащил всё это Тима и был этому явно не рад).
Куча так и осталась валяться в углу.
P.S. Я вот тут подумала: может этих смайликов вообще нет в настройках дневника?


8:4:854:49-01
Удивляюсь Хаку. Раньше он так со мной носился... было видно, что даже боялся ляпнуть что-нибудь не то в моем присутствии. А теперь вдруг обдает ледяным молчанием. Злится на что-то. Мы каждый день обедаем вместе, а он хоть бы слово сказал! Молчит, зараза такая.
Пытаюсь понять, что же я сделала.
Вчера ходила в служебный блок, чтобы выпросить у техников поломанного меха. Давно руки чешутся — хочется что-нибудь разобрать, а потом заново собрать. Натолкнулась там на Хаку. То есть на Хаку в образе и-тишника... Мы с ним поболтали немного, и я вновь убедилась, что этот образ Хаку мне очень нравится. Он в нем такой классный! Веселый и непосредственный.
У меня с собой была канталоппа. Захотелось посмотреть, как Хаку будет нос морщить, поедая фрукт. Он на эту канталоппу воззрился как на врага народа, но отказываться не стал и проглотил ее за два укуса. /смайлик красный чертенок/ Это было супер забавно.
Перед тем как попрощаться, я протянула ему руку, и он несмело её пожал. Причем, посмотрел на меня как-то странно… Почти со злостью. Не знаю.
Вспоминаю, каким он был в нашу первую встречу. Когда буквально волоком тащил меня из медблока. Смешной, веселый, вздорный даже.
Куда все это подевалось?
Есть у меня одна мыслишка, но она мне не нравится. Может его бесит, что ребята со мной так сблизились? Он все время их одергивает, кидает на них эти свои многозначительные взгляды и т.д. и т.п. Уверена, он считает, что теллурианка не совсем подходящая кандидатура для вступления в их юнит. А ведь к этому идет все дело.
Хотя идет ли? Они правда хотят, чтобы я вступила в их юнит или нет?
Если да, то почему до сих пор не попросили вступить?
Может у них там голоса разделились?
ААААА!
И почему меня это так бесит? Мне это совсем не нужно! И юнит ихний не нужен! Или нужен? Не знаю. Что-то я совсем запуталась.
Мне кажется, я сама уже не знаю, чего хочу.


8:4:651:49-01
Обед.
Сегодня Хаку помог мне с домашкой по теории подпространственных карманов (а мне это очень интересно, с тех пор как я узнала о даре Ти-Ани). Тима не смог, потому что у него был заказан зал для тренировки. Когда Хаку предложил помочь, я посомневалась для виду, но потом согласилась.
Мы просидели с ним почти до самого вечера. Я даже на введение в экоконструирование не пошла. Как же он все-таки здорово объясняет /пускающий слюни смайл/ так доходчиво! И совершенно не сердится, когда я туплю или по сто раз переспрашиваю.
Я пододвинула ему электронный листок с решенной задачей, и он случайно коснулся моей руки. Я тут же руку отдернула. Все получилось чисто рефлекторно. Честное слово! Я и не думала...
Но Хаку так разозлился! Он ничего не сказал, но вдруг вскочил, приподнял стул за спинку и с такой силой грохнул его об пол, что слышно было по всей столовке. Слава протону, людей было мало.
Сижу теперь переживаю.


8:4:651:49-01
Ночью.
Надо как-то с ним объясниться. Только что я ему скажу? Извини за то, не знаю за что? И почему мужчины такие истерички?
Спать хочу.


1:5:953:49-01
Аюш меня не щадит. Гоняет нещадно. Зато я, как истинный мазохист, начала получать кайф от физпо.
В начале я правда хотела работать по стандартной программе, используя автотренера. Но это же смерти подобно! Ни одна из настроек не соответствует моему уровню физической подготовки. В итоге после месяца занятий — ни одного зачтенного урока. Я сдыхаю после пары часов занятий на тренажерах, какой тут к иону зачет в конце урока?
Аюш предложил заменить тренажеры йогой. Поменять регулярность тренировок — с двух дней до пяти дней в неделю. Зато теперь я не впахиваю на физпо по десять часов. А уделяю ей по два часа ежедневно. Ещё начала бегать. Хриплю как чахоточная, но бегаю по-немножку.


3:5:132:49-01
Теперь Леор загрузил меня пространственным схематированием. Этой хренью полетные навигаторы занимаются! Да и программки для этого существуют элементарные с функцией наложения взгляда. Включил и перед тобой уже всё рассчитано. Мне-то это зачем?


3:5:132:49-01
Обед
Хаку неожиданно предложил помочь с дурацким про-схематированием. Я думала, он злится. Он со мной два дня не разговаривал. И вот на тебе. Вот теперь даже не знаю, соглашаться ли. Вдруг будет неловко?


4:5:147:49-01
Я заставляю себя не шарахаться от прикосновений Хаку. Не получается. Неизменно жду от него подвоха.
Я знаю, что здесь на базе прикосновения, даже прямые, не редкость. Тут вообще все кругом обнимаются, причем круглосуточно. Вон Ти-Ани и Мо-Ани вовсю тискаются с Тимьяном. Но Тима — он добрейший парень я бы и сама с ним тискалась… Хотя нет. Не тискалась бы. Но не в этом суть!
Хаку единственный на базе, кто намеренно стремится меня коснуться. Зачем ему это?


1:6:133:49-02
Вчера чертили с ним весь вечер. С вычислениями у меня слабовато (много делаю ошибок), но ориентируюсь я хорошо и пространство чувствую просто замечательно. Между прочим его слова!


2:6:258:49-02
Не буду долго объяснять, главное, я только что пришла из шахматного клуба, где наводила последний лоск на свой проект по схематированию (люблю шахматный клуб, там всегда так тихо и работается хорошо). Тут появился Хаку, и я попросила его проверить мою работу. Мы сидели с ним согнувшись над раскатанным на столе ватманом, я резко наклонилась и не знаю как... мы оказались так близко! Очень близко. Ну, знаете, прямо ну оооочень близко. Хаку улыбнулся. Я тоже. Хотя почему-то начала нервничать.
А потом я его спросила… Не знаю, с чего меня вдруг дернуло. Когда я с Хаку иногда меня куда-то несет. И не всегда в правильном направлении.
В общем, я спросила:
- Ты не хочешь, чтобы я вступала в ваш юнит?
Он ответил мне ошарашенным взглядом:
- Юнит? При чем здесь юнит?
- О, то есть это все не из-за юнита?
- Да причем тут юнит? Мы и не думали об этом.
Было видно - он не хотел меня обидеть. Впрочем, ему это не удалось. Было больно.
- С того, что вы все вьетесь вокруг меня, как… как муравьи над вареньем! - выпалила я.
- Кто мы?
- Все вы! Мо и Ти, и Аюш, и Тимьян. И ты тоже… вьешься!
- Ну знаешь! - Хаку с силой швырнул стило на электронный ватман и вскочил. - Могу и перестать виться вокруг тебя... центр Вселенной! Я-то дурак думал, что помогаю.
Разозлился. Я тоже была зла. И не на шутку.
- Чего вам от меня надо?
- Не понимаю, о чем ты, - и бровью не повел, наглец такой.
Я вскочила и уставилась в его умопомрачительные золотистые глаза. А потом, когда он их отвел, не выдержав моего взгляда, я разозлилась ещё больше.
- Врешь, - прошипела я. - Я точно знаю, что вам от меня что-то нужно. И хочу знать правду. И ты мне все расскажешь! Прямо сейчас! Ну? Я жду.
Вот когда он схватил меня за руку и, подержав всего секунду, выпустил. А потом вдруг окинул меня презрительным взглядом.
- Твои комплексы меня просто поражают.
Я оторопела. Какого аниона? При чем тут мои комплексы?
- Ты так боишься поверить в то, что ребята просто хотят с тобой дружить? Тебя же внутри всю колотит от одной только мысли об этом!
И как он?.. Всего два предложения, но внутри меня уже все перевернулось. Я мучительно залилась краской.
- А ты?
Еще один непонимающий взгляд.
- Ты тоже хочешь стать моим другом?
И в ответ:
- Ты даже руки своей не позволяешь коснуться. Ведешь себя так, будто я что-то гадкое делаю. Как будто тебе даже находиться рядом со мной противно. О какой дружбе вообще может идти речь?
Ох, это был тот ещё разговор...
Когда вернулась в себе, еще долго пинала кучу барахла, сваленную в углу каюты. Я не поверила ни одному его слову. Просто подружиться? Да кому он парит мозг, проолец недоделанный! И что это он там лепетал про прикосновения?


2:6:258:49-02
Ночь.
А что если он был со мной честен? Может быть, ребята действительно хотят просто дружить?
Только сейчас вспомнила, что я уже на базе пять месяцев.

4:6:221:49-02
Как же меня все бесит! Перечитываю свои записи и удивляюсь.
Уму не постижимо с какого перепугу я так сблизилась с ними со всеми! Ведь не только Хаку, но и Ти-Ани, и Мо-Ани и Тима… я провожу с ними чуть ли не все свое свободное время. Аюш тренирует меня. С девчонками и Тимой я по полдня провожу! С Хаку… вообще думать о нем не хочу!
Такое ощущение, что меня обвели вокруг пальца.
И все же…
Кстати, перечитав свои записи, неожиданно поняла еще одну вещь — по-моему во мне умерла великая королева драмы. Хотя почему умерла? Наоборот, родилась. Никогда не подозревала в себе столь сильной тяги к драматизму. Открываюсь для самой себя с неожиданной стороны.
/душевно сломленный смайлик/

P.S. Пора признать поражение — я никогда не пойму, как тут ставятся смайлы.


5:6:956:49-02
Сегодня я ходила в бэтлдэнс клуб. Тихо проскользнула к одному из пустых столиков и стала рассматривать публику. Взгляд сразу наткнулся на Хаку. Тот стоял у барной стойки вместе с Ленном и Петрой. Я их только по именам знаю, толком даже никогда не разговаривала. Поэтому подходить не стала, надеясь, что Хаку сам меня заметит и подойдет. Он ведь всегда так делает.
Не подошел.
Чувствую себя дурой. А еще трусихой. Весь вечер набиралась храбрости с помощью алкоголя, закончила тем, что налакалась в стельку, и одному кохалийцу, по-моему его зовут Токоми, пришлось отвозить меня в каюту на глайде.
Стыдоба-то какая...

3:7:658:49-02
Хаку опять исчез. Так не хочет со мной общаться?


5:7:455:49-02
Занимаюсь. Наконец, сдала проект по схематированию. Получила 86%. Хотела сразу написать Хаку, поблагодарить за помощь, но он так и продолжает меня игнорить. Даже не здоровается.
Болван. Балбес. Придурок.


8:7:378:49-02
Уже очень давно я не видела никого из юнита. Не только Хаку, но и ребята тоже куда-то исчезли.
Все также занимаюсь.


3:9:744:49-02
Зубрю, как проклятая. Плевать я хотела на них на всех! Если хотят меня игнорировать, пусть игнорируют!
Их нет уже больше трех недель! Куда они пропали?
/смайлик взбещенный чертик/
P.S. Информация к размышлению: а существуют ли смайлики в природе?

P.P.S. Если посадить все смайлики в коробку, закрыть их там, то они будут одновременно существовать и не существовать?

P.P.P.S. Я смайлик. Я мыслю. Значит, я существую?


8:10:658:49-02
Неожиданно наткнулась на нового человека. Шла в оранжерею, а он спешил со стороны транспортного блока. Так спешил, что заметил меня только в самый последний момент.
Тип, скажу я вам, тот еще. Эдакий прощелыга. Низенький, рыхленький, с куцей бородкой, заостренным носом и хитрыми глазками. Крысячими такими глазками. Не человек, а ходячая карикатура на жулика и прохиндея.
При виде меня, он хотел было юркнуть в боковой проход, но я оказалась проворнее. В последний момент схватила его за локоть. Вежливо поздоровалась и тут же заметила, что он слишком уж старательно отводит взгляд, разговаривая со мной.
- Простите, по моему я вас раньше тут не видела.
- Я не живу постоянно на базе, - ответил мужчина и снова порывался было уйти, но я не позволила. Уж больно подозрительно он как-то щурился. «Хмурка Хаку» так и просилась на этот прохиндейский лоб.
- А как вас зовут? - спросила я.
- А вас?
- Дамира Домжале, - и я смело протянула ему руку. - Я уже шесть месяцев на базе.
- Рад за вас, золотце, - противненько скривился мужик, недовольно разглядывая мою протянутую ладонь. Руку он, конечно, не взял. - А теперь, если не возражаете, - и он стал пятиться от меня мелкими шажочками.
Вот интриган!
- Извините за то, что задержала.
- Что вы, - на этот раз его улыбочка была заискивающей и даже какой-то приторно сладкой. - Извинения все мои. Но знаете, как оно бывает? Когда вами интересуется столь прекрасная девушка, а вы так спешите, что нет ну решительно ни секундочки, чтобы даже поговорить…
Он слегка поклонился, заправил за ухо несуществующую белокурую челку и так проворно засеменил к выходу, что только коленки засверкали вдали.
А у меня улыбка так и просилась на лицо. Я была так рада его видеть! Чуть в пляс не пустилась. И если он шел из транспортного блока, значит...
Значит он улетал с базы! И ребята тоже летали с ним! Вот почему их не было. Никто меня не игнорил!
В общем, я сразу припустила к транспортнику. Ти-Ани и Мо-Ани, одетые в слишком громоздкие для них скафандры, помогали выйти из шлюпки хромающему Тимьяну. Сердце сжалось, когда я увидела, как он кривится и закатывает глаза, пока его усаживали на сложенные у шлюпки ящики. Неужели он ранен? Мо-Ани отстегнула перчатку от скафандра и (неожиданно!) со всей дури заехала ею по макушке Тимы.
«Не выделывайся!» - сказала она.
«Это всего лишь небольшое растяжение» - вторила ей Ти-Ани.
«Серьезно, ты становишься просто невыносим, когда у тебя что-то болит!»
«Ага, помнишь, как в прошлом году он загнал себе в палец занозу и требовал полную анестезию, пока мы ее вытаскивали?»
«Кошмар!» - закатила глаза одна сестра.
«Ужас!» - вторила её другая.
Потом из шлюпки показался Аюш. На плече он тащил огроменный ящик. С заметным раздражением скинув его на пол, он еще и ногой по нему двинул.
«Нет, так не может больше продолжаться!» - жесты Аюша в полной мере выдавали его раздражение. - «В этот раз мы и половины не взяли».
«Провал за провалом», - сказала Ти-Ани.
«Хаку совсем сдал», - покачал головой Тима.
«Он просто немного не собран!» - встала на его защиту Мо.
«Что значит немного не собран? Пусть он будет немного не собран, пока на базе прохлаждается! А не когда у нас дело! Мы все рискуем из-за него!» - Аюш резко ударил ладонью о ладонь. - «Вон Тима пострадал...»
«Да, нога болит страшно» - тут же подхватил венерианец.
«Ой всё!» - птички изобразили на лицах вселенское отчаянье и потопали обратно в шлюпку.
Я не стала дожидаться результатов их внутреюнитовской драмы и пошла обратно. Главное, что они вернулись. А это значит, что уже сегодня вечером мы будем ужинать все вместе.


1:11:651:49-02
Аюш ни словом не обмолвился о поездке. Но он оказался впечатлен моими результатами по физполготовке. Ещё бы, я не только не нарушила заведенный им режим, но и понемногу наращивала нагрузки! Я стала сильнее. Мышцы окрепли, и если еще месяц назад я не могла пробежать и 15-ти минут без того, чтобы начать выплевывать по кусочку свои легкие, то теперь... Свои утренние пробежки я довела до получаса.
Вчера перед сном я с удивлением ощупывала свои самосформировавшиеся бицепсы. Да и попка стала такой крепенькой и кругленькой. Её я тоже пощупала. В общем, я была собой довольна.
Птички пришли в восторг от моих успехов во Всеобщем. Теперь я почти не прибегаю к услугам Тимы. Тот, кстати, хромал примерно с неделю, сказав, что неудачно упал на физпо.
Ага, конечно. Лгуны они все и притворщики.
Главный притворщик предстал передо мной в своем обычном образе проольца. «Крысиные глазки» больше не появлялся.


7:11:214:49-03
Сегодня после ужина, на котором в очередной раз не появился Хаку, я пошла в транспортный блок. Захотелось взглянуть на его шлюпку. Я помнила модель — потрепанная межпланетка класса 4-14. Ее ещё называли Мухой. Модель, кстати, довольно старая, но «гибкая», то есть легко подвергаемая разным модификациям. На такие, насколько я помнила, ставили нехилые двигатели от моделей куда мощнее. Да и конструкция у кораблика была на редкость удачная. Добротная. При желании и наличии достаточной суммы можно было сделать из корабля леденец. Так говорила бабуня.
Как только подошла к шлюпке, любовно провела рукой по ее обшивке. Как же я соскучилась по запаху холодного металла и масла! Вообще соскучилась по работе руками. Тут со стороны шлюза что-то грохнуло. Первым моим порывом было дать деру, но я вовремя взяла себя в руки.
Из открытого шлюза появился вдруг Хаку в образе и-тишника. Он весь был обмотан нереально большим клубком спутанных проводов.
Моток был такой огромный, что закрывал ему весь обзор. В общем, закончилось все тем, что часть мотка завалилась набок, а потом и вовсе свалилась на пол, а Хаку стал пытаться его поднять, но запутался ещё больше и, понятное дело, ничего у него не вышло.
И я воспользовалась открывшейся возможностью.
- Что вы здесь делаете? - спросил он. Кстати, голос у него был очень недовольный. Сюрпризы не любит, что ли?
- Вам нужна помощь или нет? - и я указала на моток проводов.
Мы вдвоем дотащили груду до ближайшей техстанции. А там Хаку быстро оттаял. Мне вообще кажется что в образе и-тишника на него нисходит некое спокойствие, он становится приветливым и отзывчивым. За все время, что мы проговорили, он ни разу не огрызнулся, ни усмехнулся мне в лицо! Проолец, красивый конечно, но психованный и злой, а и-тишник добрый.
Мы болтали и болтали. О кораблях, о ремонте, о том, как трудно найти запчасти на старые модели, о том, что Хаку, оказывается, неплохо шарит в электронике, но вот в механике полный профан.
Как же я соскучилась по нему! Просто ужас как соскучилась.
Вот, значит, сидим, болтаем. А Хаку вдруг начинает извиняться за тот случай в моей каюте, когда нечаянно обидел, посмеявшись над моими непритязательными финансовыми запросами. Это было так давно. Но я вдруг решила поймать его на слове.
- А ваше предложение еще в силе?
- Какое предложение?
- Ну, вы мне работу предлагали.
Он замялся.
- Я могла бы помочь вам с Мухой, - быстро проговорила я. - У меня есть пара свободных часов в неделю.
- Не думаю, что это понравится… гхм… хозяину сего корыта.
Вот хитрый перец! Шикарная отмаза. Но и я, как любила повторять бабуля, не луком шита.
- О! А кто его хозяин? Может я поговорю с ним?
- Хаку, - как можно безразличные бросил наглец.
- Я поговорю с ним. Хаку добрый и отзывчивый. Он замечательный, так что не думаю, что он будет против, - похлопала я глазками.
Знаю-знаю, это запрещенный прием. И с моей стороны было наглостью льстить столь грубо, но серьезно - как ещё прикажете поступить бедной девушке? Мне нужны были козыри.
- Добрый и замечательный? — обомлел Хаку. Честное слово, это было уморительно. - А… что вы еще… ну… о нем думаете?
- Ну, - эх, размахнись рука, раззудись плечо! - Хаку умный и внимательный. Помогает мне с учебой, а как объясняет! Просто диву даешься. В этом деле он лучше всех! Всегда радуюсь, когда мы вместе занимаемся. Упрямый, конечно. Бывает злится, но потом отходит. И он действительно добрый, - тут я ни на йоту не покривила душой. - А ещё он любит свой юнит. Он очень о них заботится. Это вне всяких сомнений заслуживает уважения.
- Ладно, - наконец, выпалил и-тишник, отворачиваясь от меня. Я и не заметила, как его лицо приобрело розоватый оттенок. - Если Хаку согласится, то я не буду возражать. И я буду тебе платить три галадина в час, устроит?
И Хаку (вот так сюрприз!) согласился. В знак признательности я преподнесла ему канталоппу, а потом мстительно наблюдала, как он ею давится.


4:12:516:49-03
Почти каждый день хожу в транспортный блок.


7:12:842:49-03
Сейчас, имея возможность сравнивать вблизи «двух» Хаку, могу со всей уверенностью заявить — из него актер, как из меня адронный коллайдер! Мимика и жесты, и слова, и взгляды, не говоря уже об улыбке. Все это настолько одинаковое, что я просто удивляюсь — ему хоть кого-нибудь удалось обмануть?
Мне с Хаку так комфортно, что играючи я даже могу стукнуть его по руке или даже отпихнуть с дороги, когда он мешает мне пройти. Странно, что он совсем не возражает против такого обращения.
Признаюсь, я давно не чувствовала себя так хорошо, как чувствую себя рядом с ним… то есть рядом с Мухой! Мне просто нравится быть с ним, когда он в транспортнике, рядом с Мухой. А я рядом.
Ион, я опять запуталась.
Я странная?
О чем я вообще думаю?


8:12:120:49-03
Сейчас соберусь с силами и напишу.
.
.
.
Случилось нечто плохое. Не знаю, как описать. Мне страшно, и меня до сих пор всю трясет!
Сегодня после обеда я решила зайти в транспортный блок, уверенная в том, что не найду там Хаку. Он обычно появлялся там только поздним вечером. В прошлый раз я не успела перебрать топливный вывод и хотела сегодня закончить.
Но Хаку… в образе и-тишника... был рядом со шлюпкой, и не один. С ним был Аюш, и даже с большого расстояния было видно, что они яростно о чем-то спорят. Я остановилась, не зная стоит ли подходить ближе.
Вначале я (честное слово) хотела уйти, и почти уже ушла (ион, почему я не ушла!), как заметила, что Хаку назвал мое имя. «Дамира» - показал он жестом (жест моего имени изобрела Ти-Ани, надо было вытянуть вперед указательный и средний пальцы и постучать ими два раза по лбу, этот жест вообще трудно с чем-то спутать, к тому же он жутко обидный). Что-то я отвлеклась.
В общем, я никуда не ушла. Замерла, жадно ловя каждое слово Хаку. Аюш, всегда такой спокойный, на этот раз жестикулировал с силой выделяя каждое слово, а Хаку, наоборот, как будто оправдывался за что-то.
«Нет! Ты ошибаешься, меня это очень даже касается!» - выговаривал ему Аюш. - «Точнее это касается всех нас!»
Хаку отвернулся, но Аюша это не смутило. Гард дернул его за руку, заставив развернуться обратно.
«Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! И не смей отворачиваться! Это ты со мной такой храбрый. Но как насчет повторить свои слова перед девчонками?»
Хаку лишь смотрел в ответ. С такого расстояния я не могла уловить его эмоции на его лице, могла только читать жесты.
«Мы делали ВСЕ (этот жест Аюш выделил особенно), чтобы помочь тебе. И теперь ты хочешь смыть все в унитаз? Даже не спросив ее?»
«Давай ты не будешь решать за меня?» - защищался тот. - «Я давно уже не ребенок и вполне способен решать за себя!»
«Я бы первый сказал - брось эту затею. Пора отказаться от прошлого раз и навсегда. Но я не буду этого говорить. Ты начал меняться. И думаю, что знаю, чья это заслуга. Поэтому и поддерживаю тебя. Да мы все поддерживаем! Но и ты должен перестать жевать сопли и сделать уже что-нибудь!»
Аюш больше не злился. Было видно, он пытается донести до Хаку нечто важное.
«Подумай об этом, Хаку» - закончил гард.
У меня голова закружилась. Я прижалась горячим лбом к холодной перегородке техстанции, за которой пряталась. Ха, - подумала я, - он назвал его Хаку. Перед Аюшем стоял и-тишник, но он все равно назвал его Хаку. Впервые я получила доказательство того, что была права.
А дальше… ион, что произошло дальше.
«Я сам поговорю с Дамирой» - сказал Аюш. - «Мы слишком долго тянем с этим. Предложим ей такую сумму, от которой она не сможет отказаться».
Хаку покачал головой:
«Откажется. Ты плохо ее знаешь».
«А у меня создалось впечатление, что ей нужны деньги. Ее счета заблокированы. Ты же сам говорил, что она хочет купить дом с этим… как его… с садом».
«С огородом».
«Да хоть с оливковой рощей!»
Я похолодела. Откуда Хаку мог об этом узнать?
«Не в этом дело. Она гордая», - возражал Хаку.
«Значит, услугу» - гнул свою линию гард. - «Дамира хочет связаться со своей бабушкой на Теллурии? Так давай ей это устроим! Нам это раз плюнуть, зато девочка до гроба благодарна будет».
Я ушам своим не поверила. Они знают о бабуне? И… до гроба, значит?!
«Время уходит», - продолжал Аюш. - «Мы слишком много времени на нее потратили. Все эти занятия, тренировки... Ты сам знаешь».
Вот так вот. Вот так.
Все о чем я подозревала, оказалось правдой. Было больно? Пожалуй. Немного. Но при этом мизерный участок моей души ликовал оттого, что я не дала себя обмануть, как они не старались. Комплексы, Хаку?! Просто дружить, говоришь? Ха!
Но это был не последний удар, приготовленный для меня в этот день. Они продолжали разговор.
«Хорошо», - Хаку махнул рукой, сдаваясь. - «Но я сам поговорю с ней. Сегодня. Максимум завтра».
«Не тяни», - уже мягче проговорил Аюш. - «А теперь сними его. Я жду».
Я не могла не заострить глазки. Сними его? Сними кого? Охо-хо-шечки хо-хо! Вот это поворот!
Но посмеяться мне тогда так и не удалось, потому что я увидела что именно снимал Хаку. Сначала ничего не происходило. Я даже руками развела: а где же обещанный экшн? Но тут...
Такое знакомое лицо и-тишника стало плавиться, как воск свечи жирными каплями стекать вниз. Плечи наоборот вспучились и острыми буграми натянули комбинезон. Волосы… ион, длинные белокурые волосы поползли прямо из черепа, напоминая фарш в мясорубке. Уродливая, поломанная фигура заметно прибавила в росте — вытянулись руки, ноги, само туловище. А потом, когда все было кончено, Хаку… проолец стал деловито отворачивать рукава на комбинезоне, как ни в чем не бывало, поправлять сбившийся воротник. Потом присел, позволяя Аюшу, завязать белокурые волосы в высокий хвост.
В общем, я пытаюсь сейчас вспомнить, что почувствовала в тот момент. Но вспоминается с трудом. Я сидела ни жива, ни мертва. Все действо заняло лишь несколько секунд, но мне они показались часами. Я и хотела бы отвести взгляд, уйти, убежать, уползти, да что угодно! Но не могла. Зрелище было настолько неправильным, болезненным, ужасающим, что…
Я даже не слышала ни звука! А ведь при такой обширной трансформации тела, как минимум должны были ломаться кости и скрипеть сухожилия. Ион, почему там было так тихо?!
«Доволен?» - спросил Хаку, разведя руками и показывая себя во всей красе. Аюш кивнул.
А я все ещё хватала ртом воздух, потом развернулась и пустилась прочь из транспортного блока.
Вот так вот. Разгадка была столь проста, что даже смешно.
Он метам.

Глава 13. «Да что ты можешь знать? Что ты вообще можешь знать?»

Курсор продолжал мигать на экране, а я бездумно уставилась в потолок каюты. Хотелось закутаться в толстый и уютный плед и спрятаться под ним от всех неприятностей. Но пледа не было — лишь тонкое одеяло из фибросы, которое входило в стандартный комплект белья.
Я вновь перевела взгляд на экран и напечатала: «Что делать?», и эта запись стала последней в моем дневнике.
Стереть что ли к ионовой бабушке этот дурацкий дневник? Но увиденного не забудешь, просто уничтожив запись. Разувидеть это я тоже не могла, как бы не хотела. И зачем я вообще поперлась сегодня в транспортный блок?
Сколько я пролежала так, свернувшись калачиком под тонкой фибросой, я не знала. Надо было как-то справляться с новой реальностью, свалившейся на меня, словно снежный ком на голову. Знать бы только как.
Он метам. В этом не было сомнений.
Итак, в далекой-предалекой галактике жила-была раса метамов. Раса эта зародилась на периферии шарового звездного скопления Оокомы Мета. Хм, поправочка. Они были расой. Пока не вымерли. И достаточно давно. Достаточно для того, чтобы все достоверные данные о них были утеряны, но недостаточно, чтобы одно лишь упоминание об их расе перестало вселять страх и ужас.
Впрочем, именно этого и добивалась наша молодая империя. Страх и ужас перед страшными-престрашными чудовищами из ночных кошмаров. Все дети Веколии проходили обязательный курс по изучению метамов. Курс состоял из 10 часов непрерывного просмотра голографий с мест их преступлений и подробные видео полицейской хроники об их последующем истреблении. Как тут не нажить себе парочку нервных расстройств. Я вот до сих пор могу воскресить в памяти особо запоминающиеся моменты того «красочного» видеоряда. Особенно врезались в память плавящиеся как воск лица метамов в момент их трансформации.
Но, даже если отринуть детские страхи и не брать в расчет официальную политику правящих кругов, история метамов все равно изобиловала кровью и болью.
Метамы были достаточно развитой и богатой расой, заселявшей около десятка планет Оокомы Мета. К тому моменту, когда наша империя только начала формироваться, они уже вовсю торговали и активно взаимодействовали со всеми своими ближайшими соседями. После того как Веколия достаточно окрепла и стала расширяться - богатое твердыми элементами звездное скопление метамов ей ой как приглянулось. Как и положено в таких случаях, населению, не оценившему по достоинству оказанную им великую честь стать частью могущественной империи, по-тихому «помогли» вымереть, а их планеты колонизировали.
Тут бы и сказочке конец, ан нет...
И вот теперь вопрос. Чем же метамы отличались от остальных малочисленных рас, которых Веколия (а с ней и Уния Тоэ) пачками уничтожали в процессе несения демократии, равенства и братства в безграничные просторы космоса?
Тем, что в силу своей уникальной способности менять структуру ДНК и принять любой облик (будь то человек, аки зверь), остатки этой расы смогли организовать невиданную до тех пор масштабную террористическую деятельность в самом сердце империи. С поразительной жесткостью и хладнокровностью, они вырезали семьи самых высокопоставленных чиновников, деятелей и правителей Веколии. Как они действовали? Убив члена семьи, один метам ровно на неделю занимал его место и старался нанести как можно больше ущерба. «Ужас девятого дня» - так стали называть эту стратегию. Неделю спустя метам приглашал полицию посетить дом замещаемого им человека, где находили груды расчлененных трупов, изнасилованных и обезображенных. Истреблялись все. Они не щадили ни женщин, ни детей, с равной жестокостью расправляясь и с теми, и с другими. Семья, слуги, друзья, дальние родственники, коллеги, знакомые, даже домашние животные — все, до кого могли дотянуться метамы.
Так метамам удалось посеять не только тотальную панику в ряды чиновников, но и маниакальную подозрительность, недоверие и повсеместную паранойю. Мужья больше не верили женам, отцы детям, братья сестрам. Стали нередки случаи убийств, связанных с трагическими недоразумениями.
Вскоре метамам уже не удавалось выполнить свой недельный план до конца. Повсеместная слежка друг за другом пустила корни по всей империи. Метамов захватывали прямо в домах жертв и убивали на месте. Как известно, жестокость порождает только жестокость. Для всех без исключения жителей Веколии метамы стали садистами, насильниками и убийцами.
Остановило ли их это? Отнюдь. Эта раса не боялись умирать. Они становились изощреннее и последовательней в своих методах.
Не знаю, что двигало ими, ведь победить метамы не могли в любом случае — чтобы уничтожить каждого правителя в империи, не говоря уж о б огромной армии чиновников, им потребовалась бы не одна тысяча лет.
Что ж, время действительно стало их камнем преткновения.
Оно неумолимо взяло верх. Атаки метамов постепенно начали сходить на нет. А лет через сто полностью прекратились. Населению сообщили, что правительство провело ряд успешных операций, в конечном итоге уничтожив последнюю группу террористов. Я хорошо помню окончание учебного курса — репортаж о том, как локализовали, окружили, схватили и уничтожили последнего живущего во всех известных мирах метама.
Якобы.
Почему якобы? А как скажите это вообще возможно? Полный ксеноцид расы идеальных убийц? Да ладно вам! Так даже в бабушкиных сказках не бывает… Если бы у нашей бабушки вообще были такие страшные сказки.
Когда была маленькой, часто задумывалась над тем, что же могло с ними произойти. Я надеялась, что метамы поумнели и в какой-то момент поняли — надо прекращать бессмысленную и жестокую борьбу, паковать вещички, улететь далеко-далеко, туда, где о них никто и никогда не слышал, и попытаться создать там новый дом. В общем-то, согласитесь, в их ситуации, это было бы самым лучшим выходом.
А теперь получается - метамы не вымерли. Более того, они живут среди нас. И у меня на руках железное тому доказательство.
Все встает на свои места.
Если с самого начала замысел Хаку состоял в том, чтобы расположить меня к себе, то надо признать — он удался. Я действительно привязалась к нему и ребятам. Правда в том, что мне больше не хотелось быть одной, и я уже давно не пряталась по углам: с улыбкой встречала друзей в столовой, а вечера проводила в барах и клубах, танцевала, болтала о всякой ерунде.
Надо было быть внимательнее. Надо было быть умнее.
Стоило прислушаться к словам Леора, который предупреждал меня насчет «золотого» юнита. В свете истинной сущности Хаку его слова звучали по-истине угрожающе.
Я посмотрела на свою ладонь и похолодела. Я и забыла, что запрет на прямые прикосновения ввели именно из-за метамов. Прикоснувшись к коже, метам копирует вашу ДНК и, при желании, сможет убить вас, а потом легко занять ваше место. Осознание этого ввергло меня в сильнейшую паническую атаку, которую я когда-либо испытывала. С ужасом глядя на руку, я скрючилась на кровати, вдруг забыв как дышать.
Так вот почему он так стремился ко мне прикоснуться?! Чтобы украсть мою личность?!
Ха, ну да, конечно. Пришлось напомнить себе, что на мою паршивую личность не польстится даже последний бедолага Веколии. Да и Хаку при желании мог убить меня уже сто пятьсот раз, но все же не сделал этого. Нет, тут что-то другое.
А потом я начала мучить себя размышлениями о том, откуда Аюш столько обо мне знает. О бабушке и о том что я мечтаю о собственном доме. Ну, допустим, о бабуне узнать не так сложно. Но дом с огородом? Это же настолько личное... Я ведь только Лилу рассказала, да еще несколько моих сестер на Теллурии были в курсе. Неужели следили за мной? Заплатили кому-то за информацию?
Нет-нет. Бред какой-то.
Но тогда возникает закономерный вопрос… Зачем всё это? Столько усилий, столько времени и, наверняка, денег… И для чего?
Чего же им от меня нужно?
За размышлениями я не замечала, как бежало время.
Конечно, в тот день я не пошла ни на тренировку, ни на занятия. И, конечно, я не смогла уснуть. Ходила по каюте из угла в угол, думала, думала, думала.
Весь следующий день я лежала в кровати и неотрывно смотрела на дверь. Собиралась с силами, чтобы выйти наружу. Пару раз подходила к двери, подносила запястье к контроллеру и… не могла решиться. Даже мысль о том, что мне придется взглянуть в лицо Хаку отдавалась болью во всем теле. Перед мысленным взором вставало его плавящееся лицо… нет это было слишком страшно.
Я измучила себя до крайности.
Когда же мне, наконец, удалось взять себя в руки и я провела запястьем по контроллеру, дверь открылась, а на пороге меня встретил Хаку. Он был в облике проольца, но бледный, ужасно бледный, как будто растерял где-то по пути всё своё золото.
Он так неожиданно возник в дверном проеме, что я только и успела, что с испуга шарахнуться назад. Хаку же понял мое непроизвольное движение по-своему и шагнул следом за мной.
- Я хотел застать тебя в столовой за завтраком, потом за обедом. За ужином тебя тоже не было. - Он смотрел на меня все также встревоженно. - Все в порядке? Может, что-то случилось? Ты плохо себя чувствуешь?
Ты даже не представляешь насколько.
Но я лишь покачала головой. Слова застревали в горле. Ты метам?! Почему ты скрывал это от меня? Чего ты хочешь от меня?
Я не хочу тебя бояться.
- В общем, нам надо поговорить, - Хаку стал оглядываться в поисках места, куда бы присесть. Но в моей каюте из мебели было только кресло, которое стояло рядом с медиауголком, да кровать на втором уровне. Плюс куча барахла, которую притащили птички, так и валялось в углу.
- Говори, - еле смогла я выдавить из себя.
- Мне нужна твоя помощь в одном эмм… деликатном деле. И ты единственная, кто сейчас может мне в этом помочь.
Я молчала, поэтому Хаку невольно пришлось продолжать.
- Я не могу пока рассказать, в чем заключается дело, пока не буду уверен в том, что ты склонна принять мое предложение.
Хм, он рассчитывает, что я вот так, не зная всех подробностей, возьму и соглашусь? Серьезно? Я слишком устала, чтобы стоять здесь и слушать его очередное вранье. Злость начала вытеснять страх.
- Дамир?
До этого я старательно прятала глаза, смотрела куда угодно, только не на него, но, когда Хаку произнес мое имя, не могла не взглянуть на него в ответ.
- Я готов щедро заплатить за твою помощь, - произнес он, как только встретил мой взгляд.
Купить меня хочет. Это понятно. Как сказал Аюш? Оплатим ей звонок на Теллурию, и она будет благодарна нам до гроба?
Те слова расстроили меня, но и только. Странно, что сейчас, вспоминая об этом и глядя на Хаку, внутри я начинала закипать, во мне разгорался костер ярости, угрожавший охватить пламенем меня всю. Мне бы отвести от Хаку взгляд, потому что, кажется, что он весь… весь этот его образ прилизанного красавчика с белокурой копной волос… бесил меня прямо до невозможности! Бояться его? Да фига с два! Метам не метам, мне все равно!
- Только назови цену, и я… - Хаку запнулся. Вид в него действительно был несчастный. - Скажи хоть слово, Дамира. Я так не могу. Ты молчишь, а я чувствую, что сделал что-то не так.
Какой догадливый!
Почему он вообще заявился сюда? Я не просила всего этого. Его не просила. И его двуличных друзей тоже! Вот только они появились. И я впервые за долгое время почувствовала, как будто стала принадлежать кому-то… чему-то. Этому месту, этим людям.
Черная дыра, это так больно. Так больно…
- Цену, - хмыкнула я. - Дай подумать. Видишь ли, я теллурианка. Знаешь такую планету? Нас еще называют бомжами Веколии за нашу непритязательность. Кстати, любопытный факт, - я стала обходить Хаку по кругу, - знаешь, какую мне кличку придумали в ТехниКоме? Бомжале! Ну разве, не изобретательно? Домжале-Бомжале. Потом как-нибудь расскажу тебе о пареньке, который осчастливил меня этим прозвищем...
- Дамира, - начал было Хаку, но я его прервала.
- Так вот. Я согласна на любую оплату. Как там говорится? Ах, да! - я как раз обошла Хаку справа и заглянула в его прекрасные глаза. - Заплатите столько, сколько вам самим будет не жалко. Хотя всегда есть фиксированная ставка — как насчет трех галадинов за человеко-час?
Хаку застонал:
- Я знал, что придти сюда будет плохой идеей.
- Тогда зачем пришел? - вопрос прозвучал злее, чем мне хотелось бы. Не останавливаясь, я вновь стала обходить его по кругу. Всё, что угодно, лишь бы не смотреть на него.
- Почему ты злишься? - спросил он.
- А почему ты отвечаешь вопросом на вопрос?
- Я пришел поговорить с тобой, - терпеливо сказал Хаку, явно теряя нить разговора.
- Если пришел говорить, говори только правду.
- Не помню, чтобы когда-либо врал тебе.
- Ну, конечно. Потому что ложь — это понятие растяжимое, верно? Ведь еще можно недоговаривать, умалчивать и юлить…
- Дамира...
- Почему я единственная, кто может тебе помочь с этим твоим таинственным делом?
Он издал какой-то неопределенный звук, как будто недовольно цыкнул, сложил руки на груди и спросил:
- Почему ты так не доверяешь мне? Я как минимум не заслужил такого обращения. Я никогда ни словом, ни делом...
- А я заслужила честности, - оборвала я его, - но я же не хожу и не ною об этом, верно?
Наверное, мои слова стали последней каплей, потому что, как только я снова появилась в поле зрения Хаку, он схватил меня за локоть и дернул на себя:
- Да хватит уже крутиться вокруг меня, - зашипел он и сжал моё предплечье с такой силой, что острая боль пронзила всю руку, от плеча от запястья.
И я испугалась. Да так, что страх горячей волной затопил меня всю, рискуя вылиться наружу. Я замерла, боясь показать ему, насколько мне страшно. Не дождется! Мои годами отработанные навыки притворства были как никогда на высоте. Я расправила плечи, подняла лицо и бесстрашно встретила его взгляд:
- Что, почувствовал себя большим и сильным? Думаешь схватил и теперь все будет по-твоему?
Меня уже давно несло, и я сама толком не понимала куда именно.
Он не отпустил мою руку, но сжимать перестал и теперь смотрел на меня не отрываясь. Мы замерли, пристально изучая друг друга. Наши лица вдруг оказались так близко друг к другу. Это я сделала шаг вперед или он наклонился?
И я поняла, что всё ещё можно исправить. Надо только быть честными друг с другом. Хватит притворства и лжи, хватит бессмысленных истерик. Он должен рассказать о себе правду. Прямо здесь и сейчас. Так и так, я метам, приятно познакомиться. Прошу прощения за ложь. Больше не повторится.
И тогда всё будет хорошо.
- Прости, - прошептал он. - Я очевидно обидел тебя. Не знаю чем, но явно обидел. Пожалуйста, хватит всего этого. Простишь?
- Это зависит.
- От чего? - он был так близко. Я видела только его лицо. Мне не хотелось смотреть в эти глаза, ведь я знала... да, я всегда знала, что эти глаза ему не принадлежат. Красивые, но для меня пустые и ничего не значащие. А мне хотелось хоть раз заглянуть в его настоящие глаза.
- Покажи мне.
- Показать что? - не понял он.
Я зажмурилась. Как сказать ему?
Покажи себя настоящего. Сбрось образ этого треклятого проольца и, наконец, покажи себя настоящего!
И тут же я почувствовала на губах легкий, почти невесомый поцелуй. Его первый поцелуй.
Дыхание перехватило. Хаку крепче обнял меня, одной рукой обхватив за талию, другой нежно касаясь моей щеки. И второй поцелуй получился уже настоящим, глубоким и жарким. Мои губы приоткрылись, впуская его язык. Он был таким горячим, требовательным. Я совершенно потеряла силу воли, пойманная птица в клетке его сильных рук. Я и не думала вырываться, все мое тело охватил такой сильный жар, что внутренности невыносимо скрутило, а в голове была только лишь пустота. И я не знаю, как долго бы это могло продолжаться, но Хаку внезапно оттолкнул меня и отступил на шаг назад.
Он покраснел и тяжело дышал, но глаза его смотрели на меня хмуро и подозрительно. Медленно он вытер рот рукавом комбинезона, потом усмехнулся и сделал еще один шаг назад.
- Ты ведь не это имела ввиду? Верно? - сказал он и тут же сам ответил на свой вопрос. - Конечно, нет. Ты ведь боишься меня. И ненавидишь. И еще считаешь омерзительным. А еще эта злость! Даже странно, как я всего этого не замечал.
Я растерялась. Ну да, я ненавидела его ложь. А вспоминая его восковое лицо, я действительно чувствовала отвращение. И ничего не могла с этим поделать. И да. Я боялась. И, конечно, я злилась.
Но почему он ставит мне все это в вину?! Разве не он — источник всех моих мучений! Придурок!
Я подскочила и со всей силой, на которую была только способна, толкнула его в грудь. Он охнул и отступил к двери.
- Пошел вон! - заорала я. - Чтобы глаза мои тебя не видели. Убирайся!
- О! Я уйду! Но не раньше, чем ты объяснишь мне, чем я заслужил такую «честь»? - тут голос Хаку сорвался. Последнее слово он произнес на Всеобщем, резко вскидывая руку и заканчивая фразу громким хлопком.
О, как мы разозлились, однако! Но мне тоже было, что сказать!
«Ты...» - начал Хаку, но я оттолкнула его руки, и заговорила сама.
«ТЫ обманывал меня все это время!» - и тоже хлопнула в ладоши. - «И уж прости, что я не радуюсь этому факту, как ионовому подарку на Новый Год! Ты хотя бы представляешь через ЧТО я прошла за это время? Сколько всего передумала, сколько всего прокрутила в голове?»
«На все есть свои причины! Нельзя заранее осуждать человека, ничего не зная о нем...»
«Но ты столько от меня скрываешь и не говоришь ни слова правды! А ложь нельзя оправдать!»
«Да что ты можешь знать? Что ты вообще можешь знать?» - Хаку наступал на меня, не позволяя себя перебивать. - «Ты хотя бы представляешь, насколько это трудно? Просто быть собой? Быть собой каждый день, каждый месяц, весь год? А потом бояться разрушить нечто столь хрупкое, как расположение девушки, которая...»
Он прервался, а когда вновь заговорил, начал сначала:
«Расположение девушки, чья помощь так важна» - он снова судорожно вздохнул. - «Как не оттолкнуть? Не вызвать то самое омерзение, тот страх, что... написаны у тебя на лице? Ты хотя бы представляешь?! А ты такая закрытая, что просто сводишь с ума».
«Я открываю тебя слой за слоем. Первый слой — это страх, он плотным облаком окутывает тебя всю. Потом неуверенность. И одиночество. За ними сарказм, как непробиваемая броня, и горький цинизм. Ты, знаешь ли, совсем не подарок! Великий Разум, да такую истеричку как ты еще поискать нужно!»
Он остановился и, не отрывая от меня взгляда, продолжил:
«Но за все этим — свет. И теплота. И трепет. И радость такая чистая, что просто скрипит на зубах. Я впервые не знаю, что же сделать, как пробиться? Мне кажется, с тобой я каждый раз терплю поражение, понимаешь?»
Я не знала, что ответить.
Он замолчал, запустил пятерню в свои волосы, развернулся и покинул мою каюту.
А я лишь бессильно смотрела ему вслед. Я долго там стояла, всматриваясь в закрытую дверь, надеясь, что он вернется. Хотя зачем? Я ведь совершенно не знала, что ему сказать.

Глава 14. Я согласна

Я нашла их в столовой за завтраком. Всех четверых. Резко водрузила свой поднос на стол и выпалила:
- Я согласна!
Аюш, Тимьян и птички воззрились на меня в немом изумлении. Пришлось объяснять:
- Я согласна помочь вам в том деле, с которым вы хотите, чтобы я вам помогла.
Сидящие за столом переглянулись. Я занервничала. Неужели, дадут отворот-поворот? Придти сюда требовало мужества, подойти к ним и заговорить вообще потребовало нехилой храбрости. Интересно, они уже знают о нашем с Хаку разговоре? Если так… Даже подумать было страшно, что они сейчас обо мне думают.
- Значит, Хаку поговорил с тобой? - осторожно спросил Тима.
Я кивнула и с облегчением упала на ближайший стул. Слава протону! Должно быть, они ничего не знают.
- Что именно он рассказал? - поинтересовался венерианец.
- Ну, что вам нужна моя помощь, и что вы готовы заплатить.
- И ты согласна? - на всякий случай решил уточнить Аюш.
- Угу. При следующих условиях. Первое - вы организуете мне межпланетный звонок на Теллурию. Второе — вы заплатите мне 20 тысяч галадинов. Единым платежом на личный биометрический чип. И третье — вы будете должны мне одну услугу.
Откажутся? - подумала я, глядя исподлобья на друзей. Должны отказаться. Звонок для них мелочь, но вот названная мной сумма была очень даже крупной. (Да кого я обманываю? Это было целое состояние!) Третье условие для меня ничего не значило - я придумала его для ровного счета, просто потому что не смогла больше ничего придумать.
Я устала бороться сама с собой. После нашего с Хаку разговора я много думала и поняла, что не могу отказаться. Даже не так. Я не просто не могу отказаться помочь им. Я хочу помочь им. Я хочу помочь Хаку. Хоть это-то я могла для него сделать?
Пусть он многое скрывал от меня, но не мне... действительно, не мне его осуждать. Я требовала от него честности, а ведь сама уже давно забыла, что это такое. Я притворялась перед Лилу все те годы, что мы «дружили». Ни разу не позволяя себе сблизиться с подругой. Притворялась сильной перед Тобианом, чтобы обмануть саму себя. Притворялась перед всем ТехниКомом в том, что меня не задевает их презрительное отношение. Я так привыкла к этому, что по инерции стала притворяться и здесь. Пора уже было разорвать этот порочный круг.
И все же соглашаясь, я немного кривила душой. Выдвинула такие жесткие условия только лишь для того, чтобы заставить их самих отступить.
Услышав провозглашенную мной сумму, Тимьян присвистнул и красноречиво воззрился на Аюша. Тот лишь развел руками и улыбнулся. Птички захлопали в ладоши.
- И чему это мы так радуемся? - раздался за моей спиной спокойный голос Хаку.
Я застыла с занесенной ко рту вилкой. Электрон ему в почку, неужели обязательно так подкрадываться? И останавливаться именно у меня за спиной? И продолжать стоять там, пока я тут пытаюсь есть?
- Дамира согласна помочь нам с планом, - одобрительно кивнул в мою сторону Аюш.
А у меня вдруг заколотилось сердце. Как отреагирует? Что скажет?
«Разве ты не знал об этом?» - вспорхнули пальчики Ти-Ани. Видимо, Хаку был немало удивлен моим согласием. Я-то этого не видела, потому что он продолжал стоять У МЕНЯ ЗА СПИНОЙ!
- Скажем так, наш вчерашний разговор закончился на весьма неопределенной ноте, - ответил Хаку. - Но я рад, что ты решилась, Дамира.
Я что-то пробурчала в ответ, катая по тарелке кусочек канталоппы. Есть как-то разом расхотелось. Во всяком случае не тогда, когда этот придурок стоит у меня за спиной.
- Ты смотри, Хаку! Она выдвинула крутые условия. Так что не радуйся раньше времени, - хмыкнул Аюш. - Звонок на Теллурию, двадцать кусков и услуга. А? Каково?
Вот когда я мысленно погладила себя по головке. Молодец, Дамирочка. Умница, девочка!
Воодушевленная, я подцепила-таки на вилку фруктовый кусочек и отправила его в рот.
- А помнится вчера она выдвигала совсем другие условия. Что случилось со «столько, сколько вам самим не будет жалко»? А, Дамир?
Я подавилась канталоппой и закашлялась.
Да едрить колотить!
Пока я спешно запивала канталоппу соком, Хаку, наконец, появился в поле моего зрения. Неспешно прошел в самый конец стола и тяжело опустился на стул. Да, бодрости у него в это утро было даже меньше, чем у меня.
Надо было срочно исправлять ситуацию. Вон птички уже как-то подозрительно косятся на нас с Хаку. Немного придя в себя, я как можно убедительнее расхохоталась:
- О-хо-хо! Ну что ты такое говоришь? Кто старое помянет, как говорится… тому почку вон! Ахаха!
- Даже так? - проговорил Хаку и выразительно приподнял бровь.
Вроде ничего такого и не сказал, но всю душу, зараза, перевернул. Все, чувствую на сегодня завтрак для меня закончен. Ионов Хаку, когда же он перестанет так на меня действовать?
- Значит, у нас с тобой, - Хаку на секунду задержал на мне тяжелый взгляд, вымученно при этом улыбаясь, - все в порядке?
- Все в полном, самом что ни на есть наиполнейшем порядке, - ответила я, тоже приклеив к лицу улыбку.
Ах, как бы мне этого хотелось. Но какой к иону порядок после нашего вчерашнего разговора?
Остальные за столом только и делали, что переводили взгляды с меня на Хаку и обратно. Краем глаза я заметила, как Мо-Ани, глядя на Тиму и не отнимая руки от стола, сложила пальцы в несколько жестов: «Мы чего-то не знаем?». Но Тимьян только накрыл ее руку своей и покачал головой.
- Тогда я принимаю твои условия, Дамира, - спокойно проговорил Хаку. - Но имей в виду, что как только мы подпишем контракт, отказаться ты уже не сможешь.
Я понимала. И мне очень хотелось показать ему, что я готова постараться изо всех сил.
- Заметано, партнер! - бодро отсалютовала я ему. - Можешь быть уверен, я сделаю все возможное и даже невозможное.
- Уж будь добра. Потому что ты единственная, кто может совершить для нас эту кражу.

Глава 15. Я в таких делах полный профан. Простофиля. Лох. Фраерок.

На голографе натянулась тонкая сеточка экрана и тут же сформировалась в уже знакомое мне лицо. Лицо господина Вана.
Я слегка опешила. Вот уж совпаденьице, так совпаденьице!
- Тенко-Ван Теу Валер, - тихо прошептала я.
И как изменился! Мне помнился чудаковатый молодой парень, с постоянно взъерошенными волосами, полубезумным от недосыпа взглядом и диким запасом энергии. Забывая обо всем на свете, он мог днями и ночами пропадать в своей мастерской.
Теперь же с экрана на меня смотрел настоящий мужчина: лет тридцати пяти, с открытым приятным лицом, легкой улыбкой, слегка приоткрывающей белоснежные зубы. Кожа кофейного оттенка с перламутровым отблеском, короткие каштановые волосы, светло-карие глаза. Хм, совсем не помню, чтобы раньше его взгляд был таким… надменным и самоуверенным, что ли.
Я оглянулась на собравшихся. На их лицах читалось потрясение.
- Э, что?
- Так ты знаешь его?! - выдохнули они хором.
- Как не знать? - взъерошилась я. - В смысле, я же родилась на Теллурии. А он гарантированная статья дохода для половины жителей моей планеты! Легендарный мешок денег, живущий на отшибе мира?! Але?
- В твоих данных ничего не было о том, что ты лично знаешь Вана, - нахмурился Хаку. Он стоял довольно далеко от нас, попирая стеночку. Но при этом так пристально наблюдал за мной, что, казалось, скоро дырку протрет своим взглядом. Хм, а что собственно этому интригану нужно от господина Вана?
- Я его не знаю, - скрестила руки на груди. Стою, жду.
Хаку оттолкнулся от стены и подошел ко мне вплотную:
- А теперь правду?
- Я и сказала правду, - ответила я как можно тверже, ни единой мышцей лица не выдавая себя.
- Зная, как мастерски ты умеешь притворяться… - проговорил проолец, испытующе глядя мне в глаза.
Ах так?!
Я давно выучила - если хочешь, чтобы тебя не замечали — соглашайся со всем да помалкивай. Но если тебя уже заметили — отвлеки собеседника, сбей его с пути, переключи внимание, смути на худой конец.
Я протянула руку к его златокудрому хвосту и ловко сдернула с головы Хаку заколку. Тяжелая волна блестящих волос рассыпалась по плечам проольца, а я торжествующе подняла заколку повыше, чтобы ее было видно остальным.
- Вот! Муфик! Его самое известное изобретение — модифицирующий универсальный фиксатор. Идеально формирует волосы в любую прическу, не ломая их. - Я стала крутить заколку в руках, придавая ей различные формы, то растягивая в тонкую веревочку, то сжимая в пружинку. - Муфики принесли господину Вану квадриллионы! Благодаря им он прославился. Продаются в каждом магазине Веколии, покупаются тоннами.
- Честное слово, Дамира, - процедил сквозь зубы Хаку. Еще немного и пар из ушей повалит. - Ты хоть иногда головой думаешь, прежде чем что-то делать?
Я рассмеялась, наблюдая за тем, как он яростно и самоотверженно пытается заново соорудить на голове хвост, но ясное дело у него ничего не получалось.
- Сядь, - толкнула я его вниз. Провела ладонью по шелковистым волосам. - Мужчины. Беспомощные существа.
Настоящий проолец знал бы, как обращаться с собственными волосами.
Хаку без лишних слов сел, а я кое как собрала всю копну его волос и подняла повыше.
- Держи, - велела Хаку, и он обхватил волосы руками. И снова без лишних слов.
Потом я свернула заколку в толстую круглую колбаску и обмотала ее вокруг головы строптивого проольца. Все остальное сделала сама заколка. Всего секунда и на голове у Хаку красовалась очаровательная дулька без единого «петушка». Я лишь слегка поправила перепутанные пряди в его длинной челке и — вуаля!
- Дамира, - Хаку повернулся ко мне. И выражение его лица было… неописуемым.
- Да? - перехватило у меня дыхание.
- Придушу… во сне. Ты что мне на голове сотворила?!
Вот же ж, заноза!
- Да ладно тебе, так мило получилось! И ничего не мешает, - я повернула его голову влево, потом вправо. - Ну? Удобно же, согласись?
- Дамира, - устало проговорил проолец, - ты, правда, не знакома с Ваном лично?
- Клянусь, - быстро проговорила я, скрестив за спиной пальцы.
Врать не хотелось, но куда теперь отступать? Раз я намерена идти до конца, для начала надо узнать, что же «золотому» юниту понадобилось от господина Вана. А потом уже будем действовать по ситуации.
Я повернулась к голографическому экрану:
- Так вы что же хотите, чтобы я гробанула ЕГО дом? - затыкала я в объемное изображение, раз за разом пронзая правый глаз господина Вана. Кажется, к концу фразы я даже перешла на фальцет.
- Ну, гробанула — это слишком сильное слово... - начал было Тимьян, но птички радостно закивали:
«Да! Именно этого мы и хотим»!
- Да вы совсем спятили! - взвыла я. - Его дом — это ионова крепость! В буквальном смысле! Неприступная. Ионова. Крепость! У него там прислуги больше, чем населения на всей Теллурии!
«Мы знаем! Думаешь, это наша первая попытка проникнуть в его дом?» - подскочила Мо-Ани.
«Именно поэтому ты нам и нужна», - продолжила Ти-Ани. - «Наши лица там все знают! Нам всем вход туда заказан».
Неужели и ему? - хотелось спросить мне и воздеть указующий перст на Хаку, но я только сжала кулаки. Так, ладно. Начинаем мыслить прямолинейно и последовательно.
«Я понимаю, что вы все здесь криминальные гении и все такое», - я перешла на Всеобщий, чтобы полнее донести до несчастных свою мысль. - «Но я не такая. Я в таких делах полный профан. Простофиля. Лох. Фраерок. Ладно, допустим если бы я мысли там читала, или лазерами из глаз стреляла... Но нет! Я этого не умею. А то, что умею, лучше не вытаскивать на свет белый. Как же я попаду в поместье к господину Вану? Не говоря уже о том, чтобы что-нибудь оттуда спереть?!»
- Мы все уже спланировали, - сказал Хаку.
- О? - скептически отозвалась я.
Да уж скепсиса во мне было хоть отбавляй. И вот почему:
Поместье или лучше сказать угодья господина Вана занимали площадь 250 000 квадратных километров. Причудливо извивающейся лентой они тянулись вдоль горного хребта, заключая в себе обширные травянистые луга, каменистые впадины, влажные леса, водопады, родники. С одного края - долина горячих источников с минеральной лечебной водой, затерянных среди снежных вершин, с другого — песчаное побережье теплого моря. Искусственный островок природы на мертвом планетоиде.
Домов у господина Вана было около десятка. Пара тройка небольших домиков на источниках, один у моря, несколько охотничьих построек, разбросанных по всему поместью, и, конечно, главная резиденция на одном из горнолыжных склонов. Господин Ван лыжи обожал и вылезал из своей мастерской только для того, чтобы попытаться в очередной раз свернуть себе шею.
Все поместье было окружено самой новейшей системой охраны, которая только была изобретена во всех известных мирах. Серьезно, любой организм, не занесенный в базу данных поместья, тут же ставил на уши всю охрану господина Вана. Будь то опасный рецидивист или, скажем, неприкаянный муравей в поисках вкусного зернышка — все равно. Охранники буквально наполняли каждый метр свободного пространства, а для них любая чужая ДНК — это как красная мишень с надписью «Стрелять сюда».
Поместье со всех сторон (и сверху и на пару метров под землей) было окружено непроницаемым силовым полем. Как в таких условиях вообще можно было надеяться туда проникнуть?
- Дамира, - спросил Хаку, - как насчет того, чтобы немного поработать на Вана?
- Хм? - приподняла я бровь.
- Теперь, когда ты окончила ТехниКом, а планета твоего распределения приказала долго жить, куда податься дальше? Многие твои соплеменники уже работают на него. Кто знает, что так привлекает этого урода в вас, теллурианцах, но факт остается фактом. Он нанимает только уроженцев Теллурии и неплохо платит.
- Вот так просто?
- Да. Сейчас как раз идет набор в главный дом. Туда сложно попасть, но ты, думаю, справишься.
Может и справлюсь. В дом, где жил сам господин, попасть почти невозможно, а работать там - невероятно трудно. Господин Ван, как бы так по-мягче выразиться, был не совсем уравновешенным человеком. Вот в охрану на периметр, или обслуживать другие его поместья каждый был рад пойти, а в его дом… Приятно узнать, что за семь лет ничего не изменилось.
- Ты же сможешь убедить их в том, что ты именно та, кто им нужен?
- Я могу попытаться, - прикинула я. - Но как же мои документы? Аккаунт больше не активен. И я как бы… не существую.
- Это предоставь мне и ни о чем не беспокойся.
- Прости, но я предпочитаю беспокоиться, - обратилась я к Хаку. - Как именно ты собираешься всё устроить?
- Я знаю, как временно активировать твой собственный аккаунт и приэтом сделать так, чтобы твоё имя нигде не фигурировало.
Я задумалась.
- Ладно. Значит, я устроюсь горничной под своим именем, получу доступ ко всем помещениям дома и, допустим, смогу украсть то, что должна украсть. А потом? Как я буду оттуда выбираться?
«Когда наступит твой выходной. Улетишь оттуда вместе с остальными слугами. Как можно естественнее и незаметнее», - ответила Ти-Ани.
- Это в том случае, если меня не поймают, - улыбнулась я дивной птичке, - а вот если, все закончится не так оптимистично?
- Для этого у нас есть запасной план, - сказал Аюш. Он хмуро уставится на Хаку и продолжил: - Если это произойдет, ты подашь нам сигнал и мы тебя сразу вытащим.
Я вздохнула. Не нравилось мне это. Они меня вытащат? Я себе это плохо представляла. Кто пойдет штурмом на неприступную крепость ради никому не нужной теллурианки? Я даже не состояла в их юните, да и другом, если уж на то пошло, не была.
- Что я должна буду украсть? - сдалась я.
Все пятеро переглянулись.
«Фотографию», - сказала Мо.
- Фотку? Вы господина Вана, что, шантажировать собираетесь?
Вот уж на что, а на это я точно не пойду. Как бы и с кем бы он там ни развлекался.
«На самом деле эта фотография не принадлежит Ван Валеру», - сказала Ти-Ани. - «Это чистая правда. Ты можешь мне поверить».
«Фотография имеет ценность только для владельца. Она никому не навредит», - вторила ей Мо-Ани.
- Мы не собираемся ее публиковать или продавать в издательства, или что-нибудь столь же мерзкое, - подтвердил Тьмьян. - Мы просто передадим ее владельцу.
- Ладно. - Я им сразу поверила.
- Когда ты найдешь фотографию, то поместишь ее в этот контейнер, - Хаку извлек из кармана тоненький стальной цилиндр.
- Не понимаю… фотография, что, будет на бумаге?» - спросила я.
Хаку кивнул:
- На самом деле это голография. И довольно старая, - он передал мне цилиндр. - Не знаю точно какого размера. Я никогда его не видел. Но думаю, что примерно 10 х15 сантиметров. Может чуть больше, может чуть меньше. Ты знаешь, как выглядят фотографии на голографической бумаге?
Я энергично закивала. Изображение на них получается блеклым и не особо объемным. Это плотная пленочка, которая как наэлектризованная липнет к любой поверхности.
- Что изображено на фотке?
Хаку помрачнел:
- Этого я точно не знаю. Снимок был сделан, когда Вану было около семи лет. Там должна быть изображена его семья. Отец и мать стоя, а перед ними двое детей. Два мальчика. Больше я не знаю ничего.
Семья господина Вана? Дело начинает приобретать интересный поворот. Насколько я знаю, вся его семья погибла в какой-то страшной аварии, или катастрофе… Господин Ван тщательно скрывает эту информацию.
Два мальчика. Я никогда не слышала о том, чтобы у господина Вана был брат.
И ещё... Если на фотографии изображен господин Ван и его семья, то почему же сама фотография ему не принадлежит? Как-то тут всё не вяжется.
«А где мне искать эту фотку?»
«Мы не знаем», - пожала плечами Ти. - «Мы облазили почти все поместье. Все, кроме главного дома. Нигде ее нет».
«Я был в доме на побережье», - подтвердил Тима. - «Девочки на термальных источниках. Аюш побывал во всех охотничьих домиках».
«Она точно должна быть где-то в главном доме», - сказал Аюш.
«То есть, где именно в главном доме, вы не знаете?»
Все лишь пожали плечами. Они хотя бы представляют насколько огромный дом у господина Вана?
«Сколько по вашему это займет у меня времени?» - спросила я.
Снова пожатие плечами.
«Думаю, ты справишься за неделю!» - энергично выпалила Мо-Ани. - «Ты же будешь горничной. Это идеальное прикрытие!»
«То есть теоретически я могу проторчать там не один месяц».
Да уж, перспективка.
«Если не сможешь найти фотографию или решишь, что все, хватит», - сказал Хаку. - «Просто дай нам знать. Мы заберем тебя оттуда».
Я задумалась. План, действительно, был неплох. Не рискованный. Продуманный. И я, наконец, поняла зачем им понадобилась именно я, теллурианка. Что ж. Единственной проблемой мог стать господин Ван, но вряд ли он меня вспомнит после стольких лет.
«Если так», - я улыбнулась, - «то я сделаю это. Да, я определенно добуду вам эту фотку».
На меня с двух сторон навалились улыбающиеся птички, а за ними следом Тимьян. Ох, а они, оказывается, обниматься любят!
- Спасибо тебе, - похлопал меня по руке Аюш. - Для нас это много значит.
- Я только одного не понимаю, - попыталась я выбраться из под кучи тел, образованных любвеобильным юнитом. - Как я передам вам фото в этой стальной трубочке? Вы должны знать, что там мощнейшая охрана, и мне и шага не сделать за порог с вещью, которая мне не принадлежит.
- Думаю сейчас самое время показать тебе, в чем состоит мой дар, - торжественно объявил Тима, вставая.
Он взял пульт, отключил голограф и тот мягко втянулся в стену пирамиды. Мягкий свет залил весь испытательный полигон. Мы были в одной из тех серых пирамидок, которые сверху выглядели как крошечные треугольнички, а на деле оказались громадными. Когда мы только вошли и уселись перед экраном, как-то не ощущалось всего масштаба окружающего нас пространства, но теперь у меня даже дух захватило от всей этой необъятности. Площадь, скажу я вам, был примерно этак километра два, а то и два с половиной.
Пол был квадратным, застеленным темно-зелеными спортивными матами, четыре серые стены тянулись вверх, сходясь в единую точку в вышине. Больше в полигоне не было ничего.
Пхаттак-Ани и Тимо спорили о чем-то, склонившись над пультом управления. Хаку и Аюш отошли в сторонку, и Аюш пальцем подозвал меня к себе.
- А вы не будете участвовать? - спросила я у него.
- Думаю, девчонки смогут показать все намного грациознее, чем я, - хмыкнул Аюш.
- Получается, в вашем юните даром обладают только птички и Тимо?
- Ну, они наша боевая тройка. Хаку — мозг, а я — тривиальные мускулы, - и Аюш нагнулся, комично напрягая трицепсы на руках.
Я прыснула. Аюшу часто удавалось развеселить меня, он то и дело подкалывал меня на физпо, когда я сдавалась, не в силах выполнить очередной норматив. Но делал это так искусно, что я никогда не чувствовала себя слабой или неспособной к чему-то, наоборот каким-то мистическим образом он зажигал во мне неведомый до тех пор азарт. Аюш был отличным тренером и наставником.
Скажи мне кто-нибудь всего полгода назад, что я буду шутить и веселиться с легендарным гардом Сина, я бы только пальцем у виска покрутила. И вот как все обернулось.
Тем временем несколько спортивных матов ушли под пол, а на их месте появились длинные полоски упругих батутов. Тима и птички были уже очень далеко, преодолев почти треть зала. Где-то на середине Тима остановился, птички тоже, они стали чуть впереди него, смотрели при этом все трое прямо на нас.
Еще мгновение и птички одновременно сорвались с места. Разбег, три мощных прыжка, синхронный толчок от батута и, вытянувшись в струнку, птички понеслись прямо к нам. То есть они не бежали и даже не плыли по воздуху… нет! Они неслись по воздуху как две пули. Полет занял каких-то пару секунд, настолько стремительным было их движение - руки по швам, ноги крепко сжаты, носочки натянуты. И вот они уже рядом, от ужаса я даже отпрыгнула, потому что боялась, что Мо-Ани непременно в меня врежется. Но в каких-то полутора метрах от меня Мо перекувыркнулась прямо в воздухе, выставила правую руку немного влево, и ее немного повело, потом завертело в невидимом для меня вихре. Но Мо-Ани не упала - она вновь ловко вытянулась в струнку, находя новый поток воздуха (или что там держало ее над землей) и так же стремительно понеслась назад.
Тем временем Ти-Ани приземлилась в метре от Аюша. Ее тоже немного повело при приземлении, как и сестру. Как будто она упала с легкого облачка в тягучий пуддинг, и ей нужна была доля секунды, чтобы снова сориентироваться. Не останавливаясь она устремилась прямиком к гарду. Тот с улыбкой подставил ей сложенные лодочкой ладони и Ти-Ани, вскочив на них, как на ступеньку, оттолкнулась и словно перышко полетела вверх, к самому потолку.
Теперь она не неслась по прямой вперед, как обезумевший метеор, а парила. В своем полете она была столь грациозна и легка, что дух захватывало! Там в вышине Ти-Ани раскрыла крылья. И, забывшись и потерявшись в этой неимоверной красоте, я побрела вперед, проваливаясь в мягкие тела батутов, с трудом выбираясь из них и тут же спотыкаясь о маты.
А надо мной медленно плыла, раскрыв переливчатые, разноцветные крылья, дивная пхаттак-Ани. Даже с такого расстояния я заметила как мелко подрагивают её тонкие крылышки, удерживая вес в воздухе. Через какое-то мгновение к ней присоединилась и сестра. Мо-Ани влетела в пространство, границы которого оставались неразличимыми для моих глаз, сложившись в плотный клубочек, прижав руки и ноги к груди. А когда оказалась рядом с сестрой, раскрыла свои крылья, распластав их в потоке воздуха. Они медленно снижались, рисуя в воздухе широкие круги. Когда же птички опустились на пол, уставшие, но счастливые, я не смогла сдержать переполнявших меня эмоций и подскочила к ним. Обе сестры с готовностью обняли меня. Я почувствовала себя на седьмом небе, и на глаза вдруг навернулись слезы. Девчонки уже сложили крылышки, но я не смогла удержаться и незаметно погладила и ту и другую по мягким перышкам.
«Скажи, Тимьян просто супер!» - наклонилась ко мне Мо-Ани, ее щеки пылали. - «Он самый сильный финит и вектор на всем НИМБе!»
«Что?» - не поняла я.
«Финит значит, что я могу замыкать систему, - пояснил Тима, подбежав к нам: - «Делать пространство замкнутым. Ограничивать его, понимаешь? Чтобы птички могли развить б`ольшую скорость, я создал нечто вроде труб в пространстве, по которым их разогнал, то есть задал им импульс прямолинейного движения. Замыкая систему, я умею пресекать силы гравитации».
Что?!
«Знаю», - остановил он мои возражения, - «ты думаешь, это невозможно, но я умею это делать. И делаю. Я могу по своему желанию влиять на гравитацию в собственных замкнутых системах. Могу увеличивать ее, могу уменьшать. Поэтому мне стоит только задать импульс и любой предмет, оказавшийся внутри системы станет мне подвластен. Правда, управлять общими гравийными силами мне не дано, только в созданных мною замкнутых системах».
Я все ещё пыталась осознать всю эту информацию, как вдруг кинула взгляд на птичек и заметила с какой почти болезненной гордостью они смотрели на венерианца. Каким ярким огнем пылали их глаза при этом. Неужели это была... любовь? Как же я раньше этого не заметила?
Этот НИМБ… это странное место уже забралось мне под кожу: вот и сейчас, как гром среди ясного неба осознав, что обе птички влюблены в Тимьяна, я прежде всего подумала о том, как нелегко им будет его поделить. А не о том, как вообще представительницы столь высокого рода Веколии могли обратить внимание на нищеброда венерианца. Мне уже не казалось это таким уж странным, потому что… потому что Тимьян — находка для любой женщины, будь она императрицей или служанкой.
И вдруг, сама не заметив как, я начала подниматься в воздух. Ни с того, ни с сего я оказалась аж в метре над землей, а пол при этом почему-то был справа от меня, в то время как одна из стен - прямо подо мной. Невесомость. Я была в невесомости! Я тут же завопила, чем от души повеселила весь юнит. Почти неконтролируемо я начала лупить по воздуху руками и ногами, инстинктивно пытаясь удержаться «на плаву». Понятное дело, этого не требовалось да и не помогло бы в случае, если бы Тима, например, решил отвлечься и забыл про летающую тут меня. Но было страшновато - поднималась я как-то уж очень быстро.
Внизу снова раздался дружный хохот, а потом Мо-Ани прыгнула на батут и, свернувшись калачиком, ворвалась в мою (и я уже это понимала) замкнутую систему. Она тут же распрямилась и мягко заскользила по воздуху, даже не раскрывая крыльев. За ней следом в систему прыгнула Ти-Ани. Но что меня удивило — следующим был Аюш, а за ним и Хаку. Оставалось только завидовать насколько естественно все четверо вели себя в невесомости — скользили, кувыркались, отталкиваясь друг от друга. Я же барахталась, как каракатица, выброшенная на берег — ни грации, ни изящества. Но вот Аюш извернулся и схватил меня за руку, другую подал Мо, та в свою очередь притянула к себе сестру. Хаку был последним в этой цепочке и, чтобы соединить нас всех в круг, я протянула ему ладонь. Он колебался, и тогда я сама вложила ладонь в его руку.
Его ладонь была теплой и надежной. Не понимаю. Я столько лет избегала личного контакта, даже с Лилу обменялась рукопожатием в наш последний день, а с Хаку… нас как будто тянуло друг к другу. Какая-то ионова мистическая сила…
Потом, также держась за руки, мы стали медленно опускаться на пол.
- Именно таким образом ты и передашь нам фото, - объяснял мне потом Тимьян. - Мы разработали систему связи. Ты передаешь нам сообщение, что нашла фото, мы спускаемся с орбиты на планету, я настраиваю систему прямо до окна, до форточки, да докуда угодно, ты запускаешь в нее цилиндр с фоткой, а я ловлю его на другом конце. Понятно?
Я радостно закивала. Ион с ним пока, с этим планом.
«А можно ещё полетать?» - заискивающе похлопала я глазками Тимьяну.

Глава 16. Не пора ли уже выкинуть всю эту глупость из головы, как думаешь?

Начались тренировки, а мне все никак не удавалось поговорить с Хаку. Я чувствовала, что нам с ним следует объясниться, попытаться разорвать тот круг недопонимания, который возник между нами.
Требовать от него честности я больше не собиралась. Не была уверена, что вообще вправе требовать от него хоть что-то. Тем более раскрыть такую страшную во всех смыслах тайну, как принадлежность к роду метамов. Чего я хотела, так это вернуть нам хоть крупицу той непринужденности и близости, которая была у нас раньше. Когда мы вместе ремонтировали Муху, или когда он помогал мне с учебой и ворчал, когда я что-то путала и делала глупейшие ошибки.
Итак, я хотела поговорить. И прежде всего я хотела за многое попросить прощения. За ту глупую вспышку гнева, за свои несправедливые нападки, за грубость и истерику. Решиться на извинения и так было трудным делом, а Хаку еще и не упрощал мне задачу.
Он не избегал меня, нет. Теперь, когда бы я к нему не обратилась, он всегда натягивал на лицо эту свою бесящую до ужаса, вежливую улыбочку, которой отгораживался от меня как ширмой. И еще для меня он всегда был занят. То ему нужно идти, то у него тренировка, то занятия, то надо срочно улетать с базы… Да мало ли можно найти оправданий?
Время шло, а мне так и не удалось с ним и парой слов перекинуться. Конечно, это не могло не сказаться на моих тренировках. Физически-то все было отлично. Замечательно даже. Руки болели невыносимо, ноги отваливались, но все в пределах нормы. Так, как и должно было быть при интенсивных тренировках.
А вот с башкой-то что делать?
Я то и дело прокручивала в голове наш с ним разговор, раз за разом пытаясь растолковать себе значение той или иной фразы, сорвавшейся с губ проольца. И зависала. Надолго.
Особенно трудно было, когда Хаку появлялся на полигоне. Выходила примерно такая картина: Аюш дает мне ценные указания, пока я как приклеенная слежу за своим придурком, кусаю губы и прикидываю: вот если сейчас я к нему подойду, какую отмазку он придумает на этот раз?
Я и сама понимала, что дальше так продолжаться не может. И в какой-то момент все это закончилось тем, что я просто получила цилиндром по лбу.
- Ай! - вскрикнула я от досады, потирая место, где вскоре, судя по болевым ощущениям, должна была вскочить нехилая шишка.
- Что, больно? - спросил Аюш.
- Да нет, не то чтобы. Но обидно.
- Жаль.
- Чё? - зыркнула я на гарда.
- Сколько раз мне тебе повторять, Дамира? - вздохнул тот. - Сконцентрируйся, пожалуйста. У меня таких цилиндров еще много. На весь твой лоб хватит.
- Я стараюсь, - надулась я и бухнулась на мат. Там вдалеке Хаку разговаривал с Тимьяном. Я вздохнула, не отрывая взгляда от белобрысой шевелюры. Даже о чем говорят не узнать — оба используют вокальный.
- Так, отрабатываем падение, - решил вдруг Аюш и, схватив меня за шиворот, в мгновение ока поставил на ноги.
Не успела я начать ныть о том, что устала и вообще не в состоянии больше продолжать тренировку, как тут же полетела на пол.
Отработкой падений мы занимались каждый день и я, вроде как, уже освоила всю технику, но Аюш этим не удовлетворился. Он непременно хотел, чтобы у меня все было доведено до автоматизма.
Да кому он нужен, этот автоматизм? Кряхтя, я поднялась с матов, сперва переваливши свою тушку на четвереньки, потом п`опом кверху кое-как приняла вертикальное положение. И тут же снова оказалась на полу. На этот раз спиной вперед. Самое опасное падение, потому что можно неплохо приложиться затылком об пол. Я лишь в самый последний момент успела сгруппироваться, прижала голову к груди, отбила руками самостраховку и перекувыркнулась назад. И уже сидя на корточках послала Аюшу особо злобный взгляд:
- Обязательно было на спину толкать?
- А ты всю жизнь исключительно на бок падать собираешься?
Я покорно поднялась, признавая свою неправоту. Встряхнула головой. Все! Решено — полная фокусировка на отработке падений. Никаких больше мыслей о наглых проольцах! Сейчас только мельком взгляну на него и тут же сосредоточусь на тренировке! Вон он гад златокудрый, теперь с птичками о чем-то толкует...
На этот раз я полетела на бок — в последний момент успела прижать подбородок к груди, на автомате отбила рукой самостраховку, но забыла подогнуть ноги.
- Ноги, Дамира! - взвыл Аюш. И снова подъем, снова полет. Теперь на другой бок. - Вот меньше на Хаку пялиться будешь.
Великий протон, спалилась что ли? Мой взгляд заметался по полигону как бешеная овца по мясокомбинату.
- Я… что? А что? Так заметно?
- Дамира, ну в чем дело? - Аюш склонил голову набок и рассматривал меня сверху вниз с каким-то страдальческим спокойствием.
Я сглотнула.
- А ты не мог бы выполнить одну мою такую маленькую-премаленькую, совершенно мизерную просьбочку?
- Начинается, - вздохнул гард. - Какую?
- Мне надо поговорить с Хаку, а он меня избегает…
- Нет.
- Но это очень важно.
- Нет.
- Дело жизни и смерти!
- Врешь, как дышишь.
Похныкать, что ли? Говорят, на мужчин это действует.
- А если?..
- Нет, - твердо ответил Аюш и неотвратимо надвинулся на меня, как цунами на береговую линию. - Я в ваши любовные перепетии не вмешиваюсь. Принципиально.
На этот раз мне удалось предугадать его захват и я сумела проскользнуть под его руку. Падение получилось совершенно незначительным — с корточек до пола. Я ловко приземлилась на бок и тут же откатилась в сторону:
- Какие такие любовные перепетии? С ума сошел!? - и что только у этих мужчин в голове творится? - Мне просто с ним поговорить надо! Нам же работать вместе!
- А я думал, что ты уже сказала ему все, что хотела.
Так значит, Хаку все же рассказал о нашем разговоре Аюшу! Полетев вверх тормашками на пол и отбив приземление, я тут же вновь подскочила.
- Я не все сказала. Я тогда была немного не в себе, - попыталась оправдаться я. - Мне нужно с ним поговорить, Аюш. Ну вот край! Сам подумай, нам же к делу готовиться нужно. А он бегает от меня. Как маленький, ну честное слово!
- По мне, так вы оба ведете себя как подростки в пубертатный период. Связываться не охота.
- Ну, Аюшик, ну пожалуйстааа!
Синит задумался. Я тем временем полетела на пол подсечкой под коленку. Снова отбивка рукой, ноги подогнула, подбородок прижала. От греха подальше так и осталась сидеть на полу. Все, вымоталась.
- Я подумаю, что можно сделать, - смилостивился гард. - Но ты это… по-мягче с ним, ладно?
Я удивленно похлопала глазами. Интересно, по-мягче это как? И Хаку что, стеклянный что ли? Рассыпется?
Когда же гард снова перешел в наступление, я, позабыв о достоинстве, на карачках попыталась было удрать от синита. Жаль, что Аюш всегда был быстрее и проворнее меня.

***
Вечером я решила прогуляться в оранжерею. День был долгим и изматывающим. Я остро нуждалась в покое. Оранжерея для этого идеально подходила, там обычно никого не было, за исключением нескольких работников, да парочки другой уединившихся среди кустов сирени студентов. Мы с ними друг другу не мешали, потому что искали в оранжерее одно и то же - укрытие от чужих глаз.
Я медленно стянула с ног тренировочные эластики. Удобные, конечно, но как же хочется, чтобы ноги иногда просто подышали. Дорожки оранжереи были отделаны материалом похожим на эргономик глайдов, мягкий и податливый, поэтому ступня в нем немного утопала. Какой же это… кайф.
Я подняла голову и потянула носом тонкий, пряный аромат. Совсем недалеко от северного входа располагались теплицы со специями, и воздух здесь полнился сладким запахом трав и цветов.
Время от времени по оранжерее пускали потоки теплого воздуха, имитируя порывы ветра, и тогда кроны деревьев тихо шумели, их узловатые руки-ветви обнимали друг друга, скрипя старыми суставами, листья трепетали и осыпались.
Я в такие моменты останавливалась и как завороженная оглядываясь вокруг. Умом я понимала, что окружающая меня «природа» не настоящая, что это всего лишь искусственный островок зелени на голой и холодной поверхности астероида. Но сердцем этого не ощущала. Слишком мало у меня было возможностей соприкоснуться с живой флорой — я не знала, каково это побывать в настоящем лесу и почувствовать, как он полнится жизнью, как его насквозь пронзает звонкое пение птиц и трескотня насекомых, как каждое дерево и каждая травинка в нем живет собственной жизнью и все же взаимодействует как единый, дышащий организм. Но я очень хотела это узнать. Быть может поэтому с самого детства меня преследовала именно мечта о «собственном доме и огороде» и желательно где-нибудь на дикой, самобытной планете. Эх, если этому вообще предстояло когда-нибудь сбыться.
Тенистая аллея, засаженная акациями и деревьями Вьемми, вывела меня к излюбленному месту — широкой лавочке под огромным, раскидистым буком. Но на этот раз лавочка была занята.
Комино подняла рассеянный взгляд от читалки:
- Привет, я заняла твое место?
Я лишь отмахнулась — да какая собственно разница, лавочка была достаточно большой, чтобы вместить нас обеих. Потом я со вздохом облегчения растянулась на ровной пластиковой поверхности и, подсунув под голову согнутый локоть, взглянула на кохалийку.
- Как настроение? - спросила та, заправив за ухо пурпурную прядь.
- Позитронное.
- Здорово. Я слышала, что ты по всем предметам подтянулась. Молодец!
Я пожала плечами. Так устала, что и думать об учебе не хочется.
- А как со Всеобщим?
«От всей души благодарю. Отнюдь не жалуюсь».
- Ого! - прыснула в кулачок девушка. - Прямо невероятный прогресс.
Так с птичками постоянно болтаю, как же тут не прогрессировать?
- Ты теперь в полигоне все время пропадаешь, - проговорила Комино. - Колись, что задумала?
Я даже не знала, что ей на это ответить, но девушке это, кажется, и не требовалось:
- Да знаю я все! - хохотнула она. - Ты с юнитом к соревнованию готовишься! Как и все на этой базе.
- Ну да.
И правда. Из головы совсем вылетело. В последнее время весь НИМБ только и гудел, что о каком-то предстоящем соревновании. Я не придавала этому значения — и так забот полон нос, как говорила бабуня. Где уж тут уследить за социальной жизнью базы?
- Мы тоже готовимся, - подмигнула мне Комино. - Так, что готовьтесь. «Золотой» вы там юнит или нет, задницы мы вам все равно понадираем!
Комино, как и все на НИМБе, думала, что я вступила в юнит Хаку. А мне не хотелось сейчас переубеждать ее и вызывать ненужные никому расспросы.
Мысль о вступлении в юнит больше меня не тревожила. Наверное, я смирилась с тем, что нужна ребятам только для того, чтобы украсть у господина Вана фотографию. И в этом не было ничего плохого. В конце концов, со мной были честны. Мне щедро платили. Принимали, как равную. Обо мне заботились, меня тренировали и подтягивали по учебе. Этого пока было достаточно.
- А знаешь, это странно, - похлопала себя пальчиком по подбородку девушка. - Ты, наверное, единственная, кого взяли в «золотой» юнит за последние двенадцать лет.
Двенадцать лет?! Надо же, я и не подозревала, что ребята вместе уже так давно. Неудивительно, что они так близки и понимают друг друга с полуслова.
- Неужели, я и правда первая с кем они сблизились? - тихо пробормотала я, скорее для самой себя, но Комино меня услышала:
- На моей памяти первая, а я на базе уже больше десяти лет. И я тут подумала, - девушка откинулась на скамье, задумчиво оглядывая меня, - чем же ты их так заинтересовала?
Мне лишь оставалось пожать плечами.
- Послушай, Дамира, - девушка вдруг посерьезнела. - Ты же знаешь о том, что можешь поменять юнит в любой момент, правда?
Я удивленно приподнялась:
- С чего это ты вдруг?
- Ну, если ты почувствуешь, что больше не хочешь быть с ними, или что они тебя заставляют что-то делать… То, чего тебе совсем не хочется.
Договорить я ей не дала, подскочив с лавочки как ошпаренная:
- А это еще что за разговоры? С чего ты вообще взяла, что они меня будут заставлять делать то, чего я не хочу?
Комино замахала руками:
- Я совсем не это имела ввиду. Прости, ты не так поняла. Я за тебя беспокоюсь, ты у нас новенькая и можешь растеряться. А «золотой» юнит… думаю, тебе надо быть с ними осторожнее. Поверь, я их знаю дольше, чем ты. И они могут... Вот ион, ладно забудь.
Я раздосадованно поглядела на кохалийку. Я уже слышала похожие слова, вот только лились они из других уст.
- За меня не волнуйся, - ответила я девушке. Возможно чуть более жестче, чем намеревалась. - Я сама способна разобраться в том, в чей юнит вступать, кого слушать и на что соглашаться.
Что-то во мне изменилось. То есть я и раньше имела обо всем собственное мнение. Вот только озвучивать его не решалась, а уж отстаивать — тем более. Что-то, и правда, изменилось. Я изменилась. И этим я во многом была обязана юниту.
Комино кивнула, заметно смутившись. А потом, пробормотав слова прощания, ушла. Я устало опустилась на скамейку и… тут же рывком сместилась на полметра в сторону. Там, где только что сидела Комино скамейка была жутко холодной. Присмотревшись, я увидела, что пластик даже покрылся тонким слоем наледи.
Вот же ж! НИМБ и эти его «особые» студенты…
Аккуратно устроившись на лавочке я устремила взгляд вверх, где имитируя ночное небо, начали зажигаться тысячи ярких лампочек, складываясь в неизвестные мне созвездия.

***
Спустя пару дней Аюш сдержал свое обещание. Не совсем так, как я на это надеялась, но все же сдержал. Кстати, до сих пор подозреваю, что действовал он совершенно спонтанно и ни разу не продуманно.
Придя утром на тренировку в полигон, я застала там только гарда и Хаку. Привычно бросив в угол сумку с бутылкой воды и полотенцем, поспешила на разминку. Каково же было мое удивление, когда вместо того, чтобы поприветствовать, Аюш молниеносным движением отправил меня ничком на мат. Вот так вот. Взял и приложил.
А потом еще и закудахтал надо мной, придерживая голову на полу и не давая подняться.
- Дамира! Ты в порядке? - раздосадованно выкрикивал он, хлопая меня по щекам. - Что с тобой, девочка?
Я попыталась было взбрыкнуть, но пронырливый синит быстро пресек все мои попытки к сопротивлению и зашипел на ухо:
- Хотела поговорить с Хаку, получай, что заказывала. Он сейчас отнесет тебя в медблок, так что дерзай.
Отнесет? Меня?
Тут я услышала совсем рядом топот ног, а потом кто-то бухнулся рядом со мной на колени. Я быстренько прикинулась трупом.
- Что с ней? - сбивчиво проговорил Хаку, и я почувствовала его руку на своих волосах. - Что случилось? Как все произошло? С ней же все было в порядке! - затараторил он.
Аюш заверил его, что это скорее всего простое переутомление, все таки в последнее время у меня был очень интенсивный режим тренировок. Без лишних слов Хаку подхватил меня на руки и понес к выходу из полигона. Сердце ушло в самоволку и стало отстукивать в грудной клетке бодрый военный марш. Краем сознания я отмечала про себя какие-то совершенно не относящиеся к делу факты — например то, что Хаку кажется совершенно не составляет труда меня нести. Или то, какие сильные у него руки, я даже сквозь комбинезон чувствовала как натягиваются его тугие мышцы.
Ох… надо гнать от себя посторонние мысли. Надо сосредоточиться на предстоящем разговоре. Нельзя упустить такой шанс.
Хаку отнес меня к глайду, все еще не перешедшему в режим ожидания и парящему недалеко от главного шлюза полигона.
Притворяться трупом до самого медотсека я не могла, а как изобразить красивый выход из фиктивного обморока не знала, поэтому просто открыла глаза и сказала «привет».
- Привет, - ответил Хаку, облегченно выдохнув и присев на корточки у низко парящего глайда. - Как ты себя чувствуешь?
Он начал безотчетно гладить мои волосы, перебирая пряди. Я не возражала. Мне было приятно.
- Хорошо.
И мы оба замолчали. Неловкость, оставшаяся после того самого вечера, повисла между нами плотным облаком. Я так скучала по нашим разговорам. Интересно, скучал ли Хаку? Хотел ли он вернуться к тому, как все было раньше? Конечно, нам и тогда было не просто. Но это лучше, неизмеримо лучше, чем... никак.
- Я хотела извиниться, - зажмурившись, выпалила я.
- Прости меня, - одновременно со мной произнес Хаку.
- В тот раз я вела себя…
- Нет! Это я во всем виноват.
- Тебе не за что извиняться.
- Не знаю, что на меня нашло. Я тогда пришел с тобой нормально поговорить.
- Ты себя как раз нормально вел, это все я…
- А в итоге начал орать.
- Нет, это я не смогла справиться со своими эмоциями! Ты вправе был злиться!
- Да не имел я никакого права…
- И все же это я виновата.
Потом мы снова замолчали. Странное это было начало разговора. И немного мучительное.
- Послушай, - почему-то смутился Хаку. - Тот поцелуй…
Сначала я не поняла о каком вообще поцелуе он собственно говорит, а потом мысленно хлопнула себя по лбу. Совсем забыла об этом!
- Да уж, можно было найти и более элегантный способ, чтобы привести меня в чувство, - хмыкнула я.
- А? - Хаку уставился на меня глазами полными удивления.
- А?! - не поняла я.
- Привести тебя в чувство?
- Ну да, - странный он какой-то. - Я понимаю, что вела себя тогда некрасиво. Истерила как последняя дура. Но и ты, знаешь ли, выбрал не самый лучший способ, чтобы заставить меня замолчать.
И снова повисло неловкое молчание. Да мы сегодня просто бьем рекорды по долгим драматическим паузам!
- Постой, Дамира, мне надо кое-что уточнить. - Хаку перестал перебирать мои волосы и вместо этого взял меня за руку. Его пальцы были теплыми и ласковыми. Мне вдруг захотелось, чтобы он подольше не отпускал мою руку. - Ты помнишь, что мы поцеловались, верно?
- Ну да.
Хотя, если уж быть до конца честной, за всей этой кутерьмой у меня это как-то из головы вылетело.
Помолчав секунду, Хаку кивнул.
- И ты думаешь, что своим поцелуем я хотел, как бы помягче выразиться, тебя заткнуть?
- Ну да.
Вообще-то я и не задумывалась толком, что мог значить тот поцелуй. Да и что он мог значить? Тогда гораздо важнее было заставить Хаку признаться в своей лжи и интриганском манипуляторстве.
Хаку вдруг усмехнулся и, отпустив мою руку, закрыл лицо руками.
- Я такой дурак, - застонал он в ладони, но, когда отнял руки от лица, оказалось, что он улыбается. - Так накручивал себя. А оказывается, зря.
- Прости, но я не понимаю.
- Именно, - усмехнулся он, прикоснувшись указательным пальцем к моему носу. - Вот именно! Не пора ли уже выкинуть всю эту глупость из головы, как думаешь?
- Что выкинуть?
- То странное помешательство, в котором я увяз по самые уши.
- Все еще не понимаю, - обиделась я, потирая кончик носа. - Ты говоришь какими-то загадками.
- Да, я тот еще загадочный тип, - лицо Хаку вдруг расплылось в широкой, радостной улыбке. У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло, когда я увидела, как самый уголок его рта дрогнул, как будто сдерживая готовый сорваться с губ смешок. Я так давно не видела этой улыбки! - И я рад, что ты это ты. Так даже лучше. Это к лучшему. Все к лучшему.
А я вдруг разозлилась:
- Да что к лучшему-то?
- Все равно ничего бы не вышло.
Я чуть не взвыла:
- Хаку!
А он вдруг снова взял мою ладонь в свои руки и, как будто на что-то решившись, прикоснулся к ней губами. Всего лишь легкое, еле заметное касание, и он уже ее выпустил, поднялся, бросил на меня беглый взгляд:
- Теперь точно все.
Взял глайд и исчез.
И все это за какие-то два удара сердца.
Что это? Что со мной? Я поднесла еще горящие от поцелуя костяшки пальцев к губам. Я схожу с ума?
Меня как током прошибло в том месте, где его губы касались моей кожи.
Нет, нет, нет! О чем я думаю? С чего вообще такие мысли?
Хаку всего лишь поцеловал мне руку. Просто взял и поцеловал, перевернув вверх дном всю мою Вселенную за какие-то миллисекунды.
Неисправимый, несносный придурок!
Как и тогда у медотсека он поставил меня в тупик своим поведением. Как и тогда я не знала, что и думать.

Глава 17. Наверное, зря я тебя отпускаю

С того дня тренировки стали куда более продуктивными. Я уже неплохо делала расчеты. Пусть это и занимало у меня много времени, зато я перестала делать ошибки.
Но самым сложным было как раз не рассчитать место, где Тимьян раскроет свою замкнутую систему, а метнуть цилиндр таким образом, чтобы он в эту замкнутую систему вообще попал. Мало того, что эта ионова система была невидимой, так она еще имела одно досадное неудобство - попасть в нее инородному телу было крайне сложно, а вот вылететь из нее — раз плюнуть! То есть при броске надо было учитывать чертилион различных факторов: и применяемую силу, и массу цилиндра, и длину самой «трубы» и о крутящем моменте не забывать. И вот, казалось бы, счастье: цилиндр попадал внутрь… Ан нет! Летел-то он непременно вкривь и вкось, и, если одна из его граней в первые три секунды касалась границы системы, его моментально выбрасывало вон. Причем с такой бешеной скоростью и силой, что только и слышалось где-то в вышине «бабах», «чертых» и «бумс». А потом покореженный кусочек стали отскакивал от стеночки где-то в километре от нас.
Осознав всю сложность этого действа, я по-новому взглянула на умение птичек с разбегу запрыгивать в созданные Тимой системы. С благоговением так взглянула и преклонением. Мне до них было, как до Окраинных Миров.
Но начинать-то с чего-то надо...
Мне на планшет загрузили программку с наглядной визуализацией пространственного схематирования (да, то самое черная дыра его дери про-схематирование). То есть на основании введенных мною данных эта программка раскидывала на окружающее меня пространство ярко-красную сетку с указанием секторов.
У Тимы с птичками была разработана целая система знаков. Так они договаривались, в каком именно секторе он раскроет систему, какого диаметра и длины она будет и как надолго он ее продержит. Этим знакам они научили и меня. С Аюшем мы отрабатывали вброс. Он показал, как именно делать замах, как при этом правильно становиться, чтобы метнуть цилиндр с максимальной скоростью и силой.
А потом весь юнит становился по кругу, и они по очереди подавали мне сигналы, а уж я пыталась все рассчитать и определить, куда и как мне следует кидать цилиндр.
Меня не торопили, не дергали, у меня прямо перед глазами была схема секторов, и все же я была удручающе беспомощна. После пары-тройки часов беспрерывного метания мозги у меня скрипели, руки отваливалась, а ноги сами собой подкашивались.
Тимьян меня очень поддерживал, все время хвалил, говорил, что для такого короткого времени прогресс у меня значительный, да и в доме у господина Вана будет легче — ведь я сама выберу подходящее место, а Тима будет подстраиваться уже под меня. К тому же, - говорил он — ты сможешь заранее потренироваться, уже на месте. Я и сама это понимала, но шанс-то у меня был всего один! Вот выкинет этот цилиндр где-нибудь на полпути, зашвырнет в сугроб или расщелину, и ищи его потом свищи!
Впрочем, бабуня не зря говорила, что вода камень долбит, и через неделю постоянных тренировок (я даже в собственной каюте натянула простыню между креслом и стойкой голографического экрана и тренировала стойку и замах) что-то начало получаться.
Вскоре цилиндр начал попадать у меня в систему в восьми случаях из десяти. В шести из них ему даже удавалось пролететь до середины, в трех - до самого конца. Это придало мне сил, и уже через пару дней я выбивала все десять из десяти. Надо же, как оказывается становится легко, стоит только поверить в себя!
Хаку тогда сказал, что я почти готова. Момент с «почти» меня несколько озадачил — я-то уже мысленно паковала вещички. Но как только с метанием цилиндра было покончено, птички стали заниматься со мной прыжками в систему.
Нет, не в «трубу» (слава протону!), а в обычный «шар». Но даже это, поверьте мне, было ой как не просто. Скажем так: если в «трубе» главным было правильно рассчитать и выполнить бросок, то шар тупо требовал физической силы. Именно тогда я и осознала, зачем Аюш так настаивал на доведении моей техники падений до автоматизма.
Падать пришлось много. И некоторое время я только и видела перед собой, что череду бесконечно вертящихся стен, да изредка проскакивающий между ними пол. Аюш и Хаку привычно становились с двух сторон от меня, в метре от того места, где был батут, и раскидывали руки. Я разгонялась, отталкивалась от батута и... летела куда-то в противоположную сторону. Система меня просто выталкивала как некое инородное ей тело, и ребятам приходилось меня ловить.
В самый первый раз Тима создал систему прямо вокруг меня, и я даже не подозревала, что для того, чтобы пробить ее тягучую поверхность, нужно будет каждый раз группироваться, сжимаясь в плотный комок.
А невидимая система действительно имела физически ощутимую поверхность и на ощупь была как… тонкий резиновый шарик, до половины наполненный жидкостью. Даже когда ты с силой давишь на него, он не поддается, а лишь перекатывается в твоих ладонях, перегоняя внутри жидкость из стороны в сторону. И для того, чтобы пробить его поверхность оставалось только одно - надавить ещё сильнее.
И я начала давить сильнее.
Разбегалась и отталкивалась со всей силой, на которую была только способна. Жаль только, что чем больше была приложенная мною сила, тем с большей силой меня отбрасывало назад.
В тот день все шло из рук вон плохо. Я дважды свалила Хаку с ног, когда он перехватывал меня в падении. И мы оба больно ударились. Я ушибла локоть, Хаку — бок. А после прыжка этак двадцатого мне даже не удалось подняться с матов. Точнее подняться-то я поднялась, но ножки вдруг запутались, а через секунду моя щека встретилась с темно-зеленым матом.
Когда пришла в себя, то обнаружила, что лежу на куртке Хаку, а под головой у меня свернутое полотенце. Глаза по привычке сразу остановились на стоящем невдалеке проольце.
«Вряд ли она вообще сможет это сделать», - говорил он, обращаясь к птичкам. Те стояли, вытянувшись в две струночки и внимали его словам. - «У нее нет той врожденной аэродинамики, которой обладаете вы».
Я вздохнула. Это правда. Не была я пхаттак-Ани. И скажи это Аюш или Тимьян, я бы и бровью не повела. Но почему, когда это говорит Хаку, мне становится так больно и обидно? Вот и сейчас, я вновь почувствовала себя неуклюжей, нескладной и грузной теллурианкой.
«Нам нужен бэк-ап. Иначе я все сворачиваю», - продолжал Хаку. - «Ти, в крайнем случае ты сможешь перекинуть ее напрямую?»
Но та лишь покачала головой.
«Нет. И не проси. Я ни разу не была в главном доме. Я сделала слепок домика на термальных источниках и до сих пор его храню на всякий случай. Поэтому все, что могу — это перебросить ее оттуда».
«Но до этого дома еще добраться нужно, Ти! Что если ты рассчитаешь все по гео-координатам?»
«Хаку, ты знаешь, как я ненавижу действовать вслепую! И все равно просишь меня об этом?!»
«Но я не вижу другого выхода. Я не позволю ей туда идти, если у меня не будет надежного плана, как ее оттуда вытащить. Давай, я выберу место, где нет людей, Ти. Я знаю местность».
«Ты не можешь этого гарантировать», - упорствовала птичка.
«Постой, у меня есть идея...»
Я закрыла глаза и не стала больше подсматривтать разговор. Сейчас лучше отдохнуть, а не терзать себя напрасной ретрофлексией. Ну, не могу я пробить эту систему, и нейтрон с ней!
Когда я вновь открыла глаза, Хаку все еще разговаривал, но на этот раз уже с Аюшем. Увидев, что я пришла в себя, он зло взъерошил выбившиеся из хвоста волосы и кивнул гарду:
«Ладно, пока думаем».
Потом подошел ко мне и присел рядом:
- Ну что, медотсек?
- Считаешь, я так скучаю по доктору Варросу, что и дня без него прожить не могу? - съязвила я, протягивая ему руку, чтобы он помог мне подняться. - Серьезно, бедный доктор наверное считает, что я уже записалась к нему в сталкеры.
Хаку расхохотался и поднял мое лицо повыше к свету, оттянул одно веко, другое, заглянул в глаза.
- Следи за пальцем, - приказал ну очень уж авторитетным тоном и я не посмела ослушаться.
- Я тут решил, - продолжил он, после того как удовлетворился моим осмотром, - что пока мы прервемся с твоими прыжками. Мы с Аюшем сами долго этому учились. Нельзя же требовать, чтобы ты освоила это за одну неделю.
- Да я не возражаю, - попыталась я улыбнуться как можно беспечнее. Но Хаку не поверил — смотрел он на меня крайне подозрительно. Пришлось расплыться в улыбке. - Честное слово. Я могу найти тысячу способов как по-другому провести время, вместо того, чтобы каждые десять минут устраивать свидания своего изрядно отбитого копчика со спортивными матами.

***
После тренировок я частенько сидела, прислонившись спиной к стене полигона и наблюдала за работой птичек и Тимы. Это было истинным наслаждением — смотреть на них.
И птички, понятное дело, не пользовались схема-сеткой как я — им достаточно было нескольких коротких знаков от Тимьяна чтобы без промедления разбежаться, оттолкнуться и попасть прямиком в систему. Они влетали туда как пульки, а вылетали с такой грациозностью, что я могла описать ее лишь одним словом - «заоблачная».
Я смотрела на ребят и размышляла над тем, что собственно представляет собой феномен дара и что он может значить для своего носителя. Студенты мало говорили о своих силах, еще реже пользовались ими. Но и никогда о них не забывали. И я вскоре поняла, что никто из живущих на базе уже не считал свой дар чем-то «сверхъестественным», инородным или чужим. Это была их неотъемлемая часть. Возможно наиважнейшая, определяющая самую их суть.
И тут проявлялась некая двойственность.
«Тебе не кажется странным, - как-то спросил меня Леор, шмыгая вечно заложенным носом, - что сила, которая действует на нас как огромный магнит, притягивая нас друг к другу, в то же время разделяет нас?»
И правда. Иногда мне казалось, что все студенты базы - это единое целое, они живут, дышат и взаимодействуют как один организм. Что могло связывать столь разных людей? - думала я. Ни ссор, ни недомолвок, ни зависти, ни ревности, ни даже глупой, мелочной злости: как будто все живущие на базе идеально состыкуются друг с другом, как огромный и сложный трехмерный паззл, где даже недостатки, сложности характера и «тараканы» находят свою идеальную нишу. Как будто НИМБ был пространством, насквозь пронизанным гармонией, как лес лучами полуденного солнца.
Но в то же время дар разделял. Внутреннее переживание владения силами — вот, что так отличало студентов базы. Именно это, они и не могли разделить друг с другом.
Это как будто бы каждый из студентов носил за плечами некий короб, наполненный болью, страхами и скелетами, и каждый справлялся с этим как мог. Я видела эту одиночную борьбу в глазах птичек, видела в глазах Тима, в глазах Комино, Детрихмира, Лоралии и Кло.
И, как ни странно, поняв это, мне стало легче воспринимать то, что случилось на Леее.
Я всё ещё боялась вспоминать то чувство, которое испытала лежа на плавящемся покрытии космопорта. Тогда мне казалось, что от каждой клеточки моего тела тянулись ниточки к планетарному ядру и они дергали, сдвигали, терли друг о друг скальные породы, пробуждали в глубине тектонические процессы, обрушивали в недрах Лееи пустоты, выталкивали на поверхность сжиженные вулканические газы. И все это происходило в строгом, совершенном унисоне со страхом и ужасом, которые я испытывала.
Гармония, пронизывающая насквозь наш НИМБ, сработала и на Леее. А значит силы, живущие в каждом из нас, были чем-то настолько огромным, что мы даже не в силах пока были этого осознать. Как непреложный закон Вселенной, которому только и оставалось, что подчиниться.
Вот только...
Вот только никто на базе подчиняться не хотел. Научный подход к нашей «мутации», а также тщательные и точные расчеты были на самом деле попыткой взять силы под контроль, подчинить их себе.
Ти-Ани без усилий могла создать подпространственный карман огромного размера — площадью 1000 квадратных метров. Все, что ей было для этого нужно — это слепок местности: то есть, попадая на место она каким-то образом «запечатлевала» его в уме, а потом, находясь уже далеко, открывала заново. Таких слепков она могла сделать великое множество, и открыть карман в это место ей не стоило никакого труда, она могла развернуть его когда угодно и держать хоть целый день, занимаясь при этом повседневными делами.
Но кому нужен карман площадью квадратный километр? Поэтому Ти начала учиться сужать его и это требовало от нее колоссальных сил и напряжения, в итоге максимум сколько ей удавалось продержать такой карманчик — это пять минут. Но она все равно это делала, училась, держала до тех пор, пока не падала от усталости. И все потому, что никому не хочется быть заложником пусть гармоничных, но все же неведомых космических сил.
Силы, которыми обладали студенты НИМБа, накладывали на своих носителей огромное количество ограничений. Вот например, одно из непреложных правил: носитель был не подвержен своему собственному дару. Зайди Тима в одну из своих замкнутых систем, и она лопнет как мыльный пузырь. Или вот еще одно: любой из носителей не мог использовать свою силу, если уже находился под действием силы другого.
Те неимоверные усилия, которые Ти-Ани тратила на то, чтобы рассчитать и «сузить» свой кармашек, не понадобились бы, раскрой она его внутри замкнутой системы Хаку. Или Мо, которая была сильно ограничена массой предмета и расстоянием до него... могла бы отправлять даже самые огромные объекты прямиком в карман Ти-Ани, а значит в мгновение ока вышвыривать их хоть на задворки вселенной, а заодно и выдворять туда же высвободившееся от этого количество энергии!
Эх, стоило мне подумать об этом, как от открывающихся перспектив начинала кружиться голова.
И все же… если ограничения существуют, значит - это кому-нибудь нужно? Значит - кто-то хочет, чтобы они были?

***
И вот настал тот день, когда Аюш поднял Муху с посадочной площадки НИМБа.
Я до последнего момента не верила, что Хаку сможет организовать мне документы. Но, как только он передал мне чип с собственным активированным аккаунтом, я чуть от радости не запрыгала. Дамира Домжале снова была официально жива и здорова! И Дамира Домжале покидает, наконец, НИМБ!
Моя легенда была максимально приближена к правде. В моем деле значилось, что я чудом избежала карантина на Леее, поэтому была освобождена от распределения. В такой ситуации вполне логично было вновь вернуться в родные края.
Полет был недолгим. Большую его часть я проспала мертвенным сном — меня вырубило, как только голова коснулась подушки. Дело в том, что пару ночей до вылета я не могла заставить себя сомкнуть глаз, поэтому только и делала, что денно и нощно тренировалась. Тут, знаете ли, действует закон экзамена. Как оно обычно бывает? Накануне ты места себе не находишь, перед дверью тебя начинает бить крупная дрожь, а как войдешь в аудиторию и активируешь билет — успокаиваешься. Толку-то теперь переживать, назад дороги нет.
Перед самой посадкой птички принесли мне сумку с «моими личными вещами». Там была смена белья, кое-какая дешевая косметика, пара комплектов недорогой фибросы.
«Извини за такое качество», - сказала Ти-Ани. - «Ты ведь должна выглядеть, как бедная студентка ТехниКома».
«Давай, я тебе хоть соник подарю!» - вскочила Мо и стала пихать мне в сумку свою навороченную техно-игрушку.
«С ума сошла? Не может у меня быть такой дорогущей штуки!» - засмеялась я, отталкивая руки подруги.
И только тут заметила, как обе птички переживают. У них на лицах остались только огромные-преогромные глаза да подрагивающие губы.
«А что если с тобой там что-то произойдет?»
«Ну я же не в логово к тигру лезу, правда?» - как могла утешала я их. - «Господин Ван такой же человек, как и мы с вами. Все будет нормально».
Я успокаивала их, пока не подошел Тима и я не передала эту эстафету ему. На прощание венерианец мне только коротко улыбнулся и подмигнул.
Аюш вздохнул и приобнял за плечи:
- Все дело в том, что мы не привыкли так работать, - сказал он. - Мы всегда идем на дело только вместе. Поэтому так трудно отпускать тебя одну.
Я понимала. И, что лукавить, мне тоже было немного не по себе оттого, что приходится их покидать. Но не распускать же нюни перед Аюшем в самом деле?
А вот с Хаку было труднее.
Молчаливо он стянул с себя Муфик, раскатал заколку на ладони, поднял мне волосы, и вскоре на моей голове появилась неряшливо перекошенная и кривоватая дулька.
- Это что твоя страшная мстя за тот пучок, который я соорудила тебе на полигоне?
Хаку обиделся:
- Я вообще-то старался. Красиво же!
Я осторожно потрогала аляповатое сооружение на голове. Как вообще можно умудриться испортить Муфиком прическу? Это же по всем физическим законам невозможно!
Потом я подозрительно посмотрела на Хаку:
- Только не говори мне, что встроил в Муфик какой-нибудь следящий маячок. Охранная система поместья это сразу вычислит.
- Нет, - Хаку скрестил руки на груди и посмотрел на меня исподлобья. - Это просто Муфик. Считай его своим счастливым талисманом.
Он смотрел на меня, а между бровей у него залегла складочка. «Хмурка Хаку». А мне вдруг сдавило грудь какое-то необъяснимое тревожное чувство. Сожаление, досада, горечь прощания? Не помню, чтобы раньше испытывала нечто подобное. Даже когда покидала приют или улетала в ТехниКом.
Я не выдержала, и, порывисто вздохнув, обняла Хаку, крепко обхватив его спину руками. Он расцепил руки на груди, но обнимать меня в ответ не спешил.
- Тебя отпустили с базы под мою личную ответственность, - сдавленно проговорил проолец. - Так что без глупостей, ладно?
Я только покачала головой. Никаких глупостей. Я выкраду для тебя эту ионову фотку и вернусь домой.
- И не рискуй, слышишь? - сказал Хаку и вздохнул. - Наверное, зря я тебя отпускаю.
- И вовсе не зря, - оторвалась я от его груди и насмешливо вздернула подбородок. - Ну, по крайней мере для меня. Двадцать тысяч галадинов, знаешь ли, в вакууме просто так не плавают.
Ребята довезли меня до станции Халлулопуга в Малом Магеллановом Облаке. Оттуда я связалась с поместьем, предупредила их, во сколько прибуду, села на ближайший шаттл и уже через пару часов была на месте. Выйдя из корабля на морозный воздух, я полной грудью вдохнула аромат сосен и тающего снега, показавшийся мне вдруг таким родным и знакомым.

Глава 18. Так, скажи честно, как ты в этом наклоняешься?

Сначала меня отвезли в один из охотничьих домиков на самой границе владений господина Вана. Там меня вструтила экономка.
Строгая, худая дама лет пятидесяти с седыми волосами, уложенными в столь же строгую прическу, как и она сама. Это была пани Банич, и она мало чем изменилась за те 7 лет, что я ее не видела. Все те же глубокие морщины у рта, похожая на тонкий пергамент желтоватая кожа, серый юбочный костюм, жемчужная нитка на тонкой шее. Сколько же лет этой почтенной даме? И какой же стойкостью надо обладать, чтобы так долго проработать в доме господина Вана?
- В своих документах ты ни словом не упомянула, что уже работала у нас в прошлом, - произнесла пани, поджав губы и внимательно изучая мое резюме.
- Я знала, что у вас останется об этом запись. Так что не считала нужным повторяться.
Мы сидели с небольшой уютной гостиной с огромными панорамными окнами, открывающими нам красоту вечернего зимнего леса. Снаружи ветер поднимал с земли сухую снежную пыль, а сосновые ветки бились в окна, елозя по стеклу своими пушистыми лапами.
Перед нами стояли две чашки из тонкого фарфора с разноцветной витой росписью и пузатый заварной чайник, из горлышка которого поднимался густой и пахучий пар.
Я провела указательным пальцем по тонкому ободку чайной чашки. Надо же, а я оказывается скучала по таким вот старомодным чаепитиям. В поместье господина Вана все казалось странным и вывернутым наизнанку. И любой житель Веколии, попав сейчас на мое место, во всю таращил бы глаза на диковинную посуду и еще более диковинный напиток, подававшийся тут к каждой трапезе.
- О тебе остались хорошие отзывы, - продолжила экономка, сворачивая свой планшет.
- Вы сами написали их.
Она рассеянно кивнула. Без сомнения, она меня не помнила. Сколько служанок прошло через ее руки за эти годы? Сотни? Тысячи?
- Ты окончила ТехниКом, - пани Банич казалась искренне заинтересованной. - Почему же не пошла дальше работать по специальности?
Я подобралась. Так, пора выкинуть из головы все лишнее. Не время сейчас отвлекаться на чашки и пространные рассуждения о возрасте пани Банич.
Надо настроиться.
Итак, я теллурианка. Бедная теллурианка. Приют, 5 лет работы на господина Вана, потом ТехниКом, диплом, распределение… катастрофа.
Мой голос дрогнул, когда я произнесла:
- Я попала на Леею. По распределению. Но в последний момент в капсуле обнаружилась поломка, и я не успела вылететь вовремя. А потом…вы же слышали? Ужас какой-то... Я чудом избежала карантина. Планету закрыли, а я осталась на корабле лишь чудом.
Пани кивнула. В глазах ее ясно читалось сожаление.
В новостях объявили, что Леея помещена под временный карантин в связи со вспышкой очередного штамма ген-вируса. Любой понимал, что значит этот термин - «временный». Вызревать ген-вирус мог многие годы, а то и несколько десятилетий. И на все это время планета оказывалась потеряна для Веколии и всех известных миров.
- Руководство ТехниКома позволило мне самой выбрать себе место распределения, но я… признаться… - тут мой голос надломился, и я потупилась. - Мне захотелось быть как можно ближе к дому. Чтобы выплатить студенческий займ ТехниКому, я должна устроиться на самую высокооплачиваемую работу, которую только смогу найти. Ведь вы же знаете, что на такую зарплату теллурианка может рассчитывать только у господина Вана.
Пани Банич, и сама уроженка Теллурии, несколько минут вгляделась в меня. Потом, как будто что-то для себя решив, низко склонила голову над столом и разлила нам чай.
- Что ж, думаю, нам только на руку, что ты уже знакома не только с распорядком дома и нашими правилами, но и с… - тут пани поджала губы, - особой спецификой работы.
- О, да! - «специфика работы» - это, наверное, сама персона сиятельнейшего господина Ван Валера со всеми его чудинками и закидонами. Хм. Да, думаю можно сказать, что я действительно с этим знакома.
- Хорошо, - сказала пани Банич. - Скажи, а какую сумму кредита тебе нужно погасить перед ТехниКомом?
- Двадцать тысяч галадинов, - нехотя выдавила я. Зачем ей понадобилась эта информация?
- Немало. За сколько лет ты планируешь их выплатить?
Какая дотошная. Но, как говорила бабуня, и я не луком сшита:
- Я рассчитывала, что работая на межпланетном пассажирском перевозчике, смогу погасить всю сумму за пять лет. Но теперь, думаю, это растянется лет на семь, не меньше.
- Мне кажется или у тебя действительно есть планшет?
- О! Эээ… - я попыталась было неловко натянуть рукав куртки на свою правую руку. Потом бросила эту глупую затею. Всё равно мне предстоял полный медосмотр перед началом работы. Как это скроешь? И я сказала: - Дело в том, что во время учебы в ТехниКоме, я подрабатывала. И вот скопила достаточно...
Пани кивнула. Казалось, она была вполне удовлетворена моим ответом.
- Знаешь, то, что ты закончила ТехниКом, меня действительно восхищает. Насколько я знаю, лишь единицы теллурианцев решаются учиться где-то за пределами нашей планеты. Да и твоя специальность… Не женская, скажем так.
А что тут необычного? В приюте нас учили… даже не так… в нас с малых лет вдалбливали, как следует чинить поломавшихся мехов. Каждая служанка должна уметь это делать.
- Почему ты пошла в ТехниКом? - спросила экономка.
Я никогда об этом никому не рассказывала, да и сама старалась не вспоминать. Но сейчас момент казался самым подходящим и:
- Если честно, за это мне нужно благодарить господина Вана.
- Как так? - подняла брови пожилая пани.
- Сам господин Ван, наверное, уже этого и не помнит, но он как-то обратил внимание на одного меха, которого я починила. Он тогда разыскал меня и похвалил за работу.
Ну, тут я слегка покривила душой. Разыскать-то он разыскал, а вот насчет похвалы… Не хотелось рассказывать пани Банич о том, что вначале господин Ван устроил мне безобразную сцену с брызганьем слюной и обвинением меня во всех смертных грехах - он ужасно, ужасно кричал и даже швырнул в меня чем-то. Он тогда меня так сильно напугал, что я несколько дней не могла прийти в себя. Я ведь была совсем сопливой девчонкой. А потом он приходил извиняться, старался как мог загладить свою вину.
Я откашлялась:
- Господин Ван сказал, что у меня настоящий талант. Предложил оплатить год обучения в ТехниКоме и помочь с зачислением. (Ага, наверняка просто хотел убрать с глаз подальше). Предложения такого рода, сами понимаете, с орбиты не падают. И я согласилась.
- Как это похоже на него, - нахмурилась пани. - Никогда о последствиях не думает. Даже представить себе не могу, сколько же ты натерпелась в этом своем ТехниКоме.
И пани вдруг улыбнулась мне с явной симпатией. Надо же… Она всегда казалась мне сухарем и злюкой. Хотя что, в самом деле, могла понимать четырнадцателетняя девчонка?
- Но, Дамира, - теперь женщина вновь была серьезна, - неужели тебе хочется снова стать служанкой? Я имею ввиду: получив такое образование и имея перспективы?
- Ох, пани Банич, я сыта космосом по горло, - я вновь перевела взгляд за окно на опушенные снегом сосны. - Мне так надоело смотреть в иллюминатор и каждый день видеть там только черную и холодную бездну вакуума.
Пани опять коротко кивнула:
- Твое резюме мне понравилось с самого начала. Но теперь, когда я познакомилась с тобой поближе… В общем, я хочу предложить тебе особую должность. Это очень престижная позиция. Как ты смотришь на то, чтобы стать личной горничной господина Вана?
Оу, неожиданно.
И совсем, совсем мне не нужно!
Я тогда должна буду постоянно находиться рядом с господином Ваном, и у меня совсем не будет времени на поиски фотографии. Да и не уверена я, что смогу справиться с его взрывным темпераментом. Надо как-то выкручиваться.
- Вообще-то, - вдруг пришло мне на ум. - На такую должность обычно берут мужчин-камердинеров. Женщине не всегда удобно выполнять такие обязанности...
- Ни один мужчина не смеет переступить порог главного дома. Это допускается лишь в крайнем случае. Ты должна помнить об этом.
Ха! Я хорошо помнила этот его «заезд». Значит, и тут ничего не изменилось. Господин Ван все также питает ярую антипатию к представителям сильного пола, или лучше сказать — чрезмерную любовь к слабому? Толком даже не понять, потому что тараканов в голове у этого веколийца больше, чем на тараканьей ферме.
Но что же делать? Как бы по-изящнее съехать с этой темы про личную горничную?
- О нет, пани, - взмолилась я, заламывая руки и напуская в свой взгляд побольше отчаянья. - Можно мне просто заняться уборкой? Или хотя бы стиркой? Или глажкой? Или я могу драить туалеты, например! Что угодно, только бы не личной горничной… Пожалуйста!
Пани Банич вздохнула. На мой взгляд слишком уж преувеличенно вздохнула. Страдальчески.
- Господин Ван не так уж и плох, - сказала она.
А мне вдруг вспомнилась скорость, с которой приходилось уворачиваться от летящей в тебя чашки с горячим чаем, и я сказала:
- Если не плох, то почему у вас каждый год такая бешеная текучка кадров?
Сказала и тут же прикусила язык. Плакали мои двадцать тысяч галадинов. Выпроводят меня сейчас под белы рученьки да прямо на мороз.
Но нет. Пани Банич не только не разозлилась, но и изобразила на морщинистом лице некое подобие улыбки.
- Это правда. Он несколько… капризен, вспыльчив и нелюдим. И еще он сумасброд, каких еще поискать надо. Но ты же прошла весь ТехниКом, неужели не справишься с одним единственным мужчиной? К тому же если подпишешь пятилетний контракт, я могу предложить тебе полное погашение кредита перед ТехниКомом, - пани Банич отпила чаю и лукаво сощурилась, глядя на меня поверх чашки.
Нет, мое детское воспоминание об этой женщине никак не соответствовало действительности. Сухарь и злюка? Вот уж нет!
Раньше я бы не задумываясь клюнула на такое предложение. Но сейчас? Вот ион, что же мне теперь прикажете делать?
- К тому же ты такая хорошенькая. Я бы даже сказала, красавица! Зачем тебе ползать с тряпкой по полу или возиться с уборочными мехами? А работа личной горничной не пыльная.
Это я-то хорошенькая? Я красавица? Эх, не договаривает что-то эта старая кошелка, скрытничает...
- Пани Банич, вы как будто пытаетесь свести меня с господином Ваном, - выпалила я.
- Если бы! - женщина вдруг всплеснула руками, и в ее голосе проступила легкая досада: - Есть у него уже женщина. Так что с нее проку? Мне нужна толковая помощница, чтобы завтракать его заставляла, чтобы убирала за ним, чтобы следила за его гардеробом, чтобы не давала работать по ночам. А я уже не в том возрасте, чтобы со всем этим управиться! Мне помощь нужна!
Ого! Губы сами собой сложились буквой «о», а в глазах засверкали огонечки. Кажется, я нашла выход.
- А давайте так, пани Банич, - предложила я. - Я и правда, не хочу работать личной горничной господина Вана. Но ведь я только приехала. Позвольте мне немного пообвыкнуться и поработать пару месяцев как обычная горничная. А потом может быть…
Я не договорила, позволив экономке додумать остальное.
Тут подошла служанка, чтобы убрать наши пустые чашки, и я в удивлении на неё вылупилась. Точнее не на нее, а на ее… хм… весьма необычную рабочую униформу. Девушка была одета в маленькое черное платьице, до невозможности узкое и коротенькое. Спереди у платья был весьма откровенный вырез, а поверх повязан белоснежный кружевной фартучек. На ногах у девушки были черные чулки в сеточку и изящные туфельки на небольшом, широком каблуке, на голове — кружевной чепчик под стать белому фартуку.
- Это что такое? Это… это… это… что?! - растеряла я вдруг все слова. - И как в этом прикажете убираться?
Я схватила девушку за рукав:
- Так, скажи честно, как ты в этом наклоняешься?
Но та лишь густо покраснела и затрусила прочь, позвякивая на ходу фарфором.
- Да, насчет униформы, - пани Банич поджала тонкие губы. - Я кажется уже упоминала о том, что господин Ван имеет несколько специфичные вкусы. Как ты знаешь, он большой поклонник Теллурии и… гхм… истории. Так вот, такую форму носили в прошлом все служанки Теллурии. Об этом сохранилось множество свидетельств. А господин Ван стремится как можно более аутентично воссоздать в своем доме атмосферу старой Земли.
Да уж. Фанат седой древности. Ионов поклонник старины. Энтузиаст старобытности.
- И мне такую же носить придется?
- Конечно.
Черная дыра.
Я потратила ещё пару минут, взвешивая: двадцать тысяч галадинов или полуголое существование?
Двадцать тысяч? Или полуголое существование?
Двадцать тысяч. Или?
Двадцать тысяч.
Вечером того же дня я уже приступила к своим обязанностям.

***
Все шло по плану.
Я заселилась в комнату, которую делила с полненькой теллурианкой младше меня лет на десять.
Мою сумку еще при въезде в поместье досконально проверила охрана. Стальной цилиндр для голографии Мо-Ани под завязку набила тампонами, и охранники, только лишь просветив его, поспешили засунуть обратно в сумку. Меня полностью проверили на предмет вшитых в тело инородных элементов, а потом разрешили пройти.
Я быстро влилась в коллектив. И хотя сначала остальные девушки на меня косо поглядывали (вероятно, по причине того, что я прибыла в поместье прямиком из ТехниКома), вскоре мне удалось расположить их к себе.
В положенный час я вышла на «связь» с юнитом. Как и договаривались я нашла самый короткий путь на улицу из своей комнаты: там на небольшой крытой террасе я устроила (с позволения пани Банич, конечно) уголок для курения. Поставила на террасе два стула, на один водрузила предварительно купленные пепельницу и зажигалку. Именно здесь, решила я, будет располагаться отправная точка для закрытой системы.
Пачку сигарет я носила в кармане кружевного белого передничка, чтобы та всегда была под рукой. Идеальное прикрытие.
Когда перекурка была готова, я зажгла противно воняющую палочку с табаком и затянулась, на тот случай, если за мной кто-нибудь наблюдает. На террасе было дико холодно, еще и ветер поднялся, задувая во все неприкрытые формой места моего окоченевшего тельца. Скомкав юбку руками, чтобы хоть как-то прикрыть пятую точку от поддувания, я в который раз прокляла господина Вана за его «любовь к старине».
Затянулась еще раз, но горький дым пошел явно не туда, куда ему следовало. Я закашлялась и чуть было не полетела в пушистый сугроб, поскользнувшись на заледенелой террасе. Потом долго отряхивалась и сетовала на свою горькую судьбу. Мало того, что курение вредно, так оно еще и травмоопасно! Когда вернусь на базу, первым делом накостыляю Тимьяну, а потом заставлю доктора Варроса почистить мне легкие.
Дело в том, что сигатеры - это была идея Тимьяна. Гениальный в своей простоте план.
Зная, что любое электронное устройство в поместье сразу определяется охранной системой, Тима решил, что подать сигнал можно по старинке. С помощью тепла и чего-то там еще, чего я не поняла. А курение - это в Веколии был последний хрип моды, и венерианец был уверен, что ни у кого в поместье это не вызовет подозрений. Главное, чтобы я каждый день (ровно в 17.00 по общему веколийскому) выходила из дома на улицу и закуривала. То есть подавала сигнал о том, что я все ещё в поместье и со мной все в полном порядке. А для момента, когда я найду фотографию, у меня в пачке была припасена особая табачная палочка.

***
Один день сменялся другим. Все, и правда, шло по плану.
Удручало только одно — фронт, так сказать работ. Эх, не подозревала я, во что ввязываюсь.
Фронт этот был невероятно захламлен и девственно нетронут не то, что тряпками служанок, но даже меха-уборщиками. Серьезно, выше первого этажа буквально на всем лежал толстенный слой пыли. На вопрос «почему» пожилая экономка отвечала примерно следующее:
- Не справляемся. Пять тысяч квадратных метров площади. Шесть этажей. Триста шестьдесят комнат. Двадцать девушек прислуги.
- А мехи?
- Да какие мехи! И думать забудь! - всплеснула руками дама. - Мехами только в подсобных помещениях можно пользоваться, да и то лишь под личным присмотром. Только отвернешься, они уже что-нибудь разобьют!
Не в бровь, а в нос, как говорила бабуня.
Бедные механизмы не были приучены к столь вычурно-захламленному антуражу, которым со всех сторон окружил себя господин Ван Валер. Тут все комнаты были обшиты старинными волокнистыми обоями, мебель была позолоченная и на гнутых ножках, тоненькие и узорчатые занавески, а еще миллионы малюсеньких подушечек, разбросанных на диванах, диванчиках, креслах, атаманках, и даже стульях!
Но что воистину поражало воображение, так это неисчислимое количество уродливых статуэток на квадратный метр площади! Тут были какие-то полузвери-полулюди, вероятно результат неразборчивого поведения своих родителей; девочки с шальными лицами, играющие на скрипках или дудках; рамочки для старинных фотографий с аляповатыми цветочками да сердечками, искусственные деревца с камушками вместо листьев, вазочки с рюшечками, шкатулочки и деревянные сундучки. И подобной дребеденью была забита буквально каждая комната этого шестиэтажного особняка. Да, за те 7 лет, что меня не было в поместье, господин Ван успел превратился в знатную старушку-барахольщицу.
- И как он может жить среди всей этой безвкусицы? - спросила я как-то работающую рядом девушку. Та приподняла краешек маски и взмахнула антипылевой щеточкой:
- Так он и не живет! У него личные апартаменты на шестом этаже, а в другие комнаты он даже не заглядывает. А нам вот приходится каждую статуэтку вручную протирать! И зачем спрашивается?
Я содрогнулась. Черная дыра, за такую работу и двадцать тысяч галадинов было недостаточно!
В общем, поиск фотографии грозил растянуться в бесконечность. И после пары дней ползания на карачках, я поняла, что настала пора действовать решительно. Работа закипела.
Начала я с нижних этажей. На первом этаже поддерживался порядок, потому что тут располагались бытовые помещения и комнаты для прислуги. Да и запруженность фарфоровой безвкусицей была на минимуме. Я втихаря обшарила буквально каждый миллиметр жилого пространства и ничего, естественно, не обнаружила.
Второй этаж внес свои известные трудности. Из-за кропотливой работы у меня совсем не оставалось времени на поиски. Нас было семеро, и всё равно в одной комнате мы проводили по два-три дня. Да, это была та еще ионова работенка.
На втором этаже фотографии тоже не оказалось.
Самое страшное началось с третьего этажа, когда девушки, работающие со мной, начали в каком-то единодушном порыве исчезать одна за другой. Растворяться в пространстве, аки туман по утру. Они и мне советовали последовать их примеру.
- Оставь, - сказала мне одна из них. - Все равно в эти комнаты никто не заходит.
Но меня было не так-то просто сбить с намеченного пути. Каждое утро с тряпкой наперевес я бодро вступала в бой против засилья хаоса и пыли. Я не пропускала ни одного комода, ни одного шкафа, ни одной тумбочки. Проверяла по очереди все ящики, ящички, полки и полочки. Я заглядывала в каждую резную рамочку, в надежде обнаружить там искомую фотографию. Впрочем, всё было тщетно. В рамках красовались какие-то плоские полувыцветшие изображения, даже отдаленно не напоминающие нужный мне снимок. Иногда в ящиках стола можно было простучать двойное дно, но там лежали только какие-то клочки полуистлевшей бумаги, ржавые скрепки, скорлупки да сухие, ломкие листочки.
Отчаянье начало потихоньку заползать мне в душу.
Я упорно старалась ему не поддаваться, и все ломала голову, как бы ускорить процесс уборки, чтобы окончательно не похоронить себя под толщами пыли и безнадеги. И в одно утро я кое-что придумала.
Правда, пришлось ехать за два километра от главного дома — там я нашла мастеров, отвечавших за мехов. Они оказались столь добры, что не только показали мне впечатляющую коллекцию мехо-уборщиков, но и помогли с транспортировкой до главного дома. Надо было только незаметно протащить мехов на третий этаж. Уже на месте я принялась за небольшую модификацию. Большие и громоздкие мехи потеряли у меня свою способность двигаться: один занимался только чисткой стен и потолка, другой - мытьем окон (перемещала я их самостоятельно путем переката и богатырских потуг), несколько мелких автономных мехов трудились над чисткой и полировкой паркета, но на них я поставила мощнейшие сенсоры, чтобы, не дай ион, они не врезались в столики, заваленные фарфоровым убожеством.
Но настоящим моим прорывом стали два меха-летуна, которые обычно использовались для того, чтобы опрыскивать растения в оранжереях. К одному из них я прикрепила несколько антипылевых щеток, электризующих и притягивающих к себе пыль. Другой - залила под завязку чистящим раствором. Вот так они и летали по комнатам дружным тандемчиком: первый собирал всю пыль, до которой мог дотянуться, второй — фигачил по статуэткам чистящим раствором. Эффект от всего этого был несколько поверхностным, я бы даже сказала халтурным, но мне это было абсолютно по нейтрону. Главное, что они сбивали основной пылевой слой и вообще создавали ощущение, что я тут ни баклуши бью, а честно отрабатываю свое жалованье.
Третий этаж я отмучила на отлично, но и там фотографии не нашлось.
С четвертого этажа начались шкафы, под завязку забитые старинными бумажными книгами, письмами и альбомами, упакованными в индивидуальные пластиковые контейнеры. Я как раз сидела на полу и протирала щеткой очередную статуэтку, когда вдруг до меня дошло, что необходимый мне снимок мог лежать в любой из этих книг, а посему теперь мне надо будет проверить их все.
АААА! - захотелось мне выкрикнуть в безразличное, пустое пространство и забиться в конвульсивной истерике. Но, конечно, я не стала этого делать - только упала навзничь, обессилено развалившись звездочкой на полу и позволила себе немного поныть. Оставалось только удивляться тщетности бытия в целом и моего бессмысленного существования в частности.
Разве не ясно?! Никогда и ничего мне здесь не найти! Более того, я потрачу на тщетные поиски лучшие годы своей жизни, а когда Хаку вдруг вспомнит обо мне, будет уже поздно — я буду старой, морщинистой и никому не нужной уборщицей, только и знающей, что елозить тряпкой по полу.
Хаку…
Как он там? Интересно, он ещё жлет меня или уже окончательно потерял надежду на то, что я вообще найду эту злополучную фотку? Прошел почти месяц, с тех пор как я в поместье. И я так давно его не видела. Как же давно я его не видела!
Вот так вот… лежа на только что отполированном полу дома Тенко-Ван Теу Валера и жалея себя, я кое-что осознала. На меня, так сказать, снизошло Откровение. Сначала я попыталась было вспомнить тот самый поцелуй в своей каюте. И не смогла. Всё было как-то смазано, нечетко. Свернувшись в плотный клубочек, я потрогала свои губы в тщетной надежде воскресить ушедшие воспоминания. В груди поднялась волна злости на саму себя — надо же быть такой дурой, чтобы потерять для себя нечто столь важное и нужное? Да и не потерять даже, а бездумно выкинуть, просто отшвырнуть от себя как бесполезную и безвкусную тряпку!
И тут же новая мысль поразила меня в самое сердце: а это важное? Это нужное? Неужели настолько, чтобы лежать тут и психовать?
Конечно, тут же ответил мне внутренний голос. Конечно, глупышка. Настолько важное, что ты согласилась на всю эту авантюру только для того, чтобы Хаку тебе снова улыбнулся. Той самой полуулыбкой-полусмешком. Такое нужное, что ты готова минуты считать до того момента, когда снова его увидишь.
Вот так оно и было: я вдруг осознала, что влюбилась. Причем, насколько мне подсказывало сердце - уже довольно давно и крепко-накрепко.
На окончательное осознавание своих чувств мне понадобилось несколько долгих минут, а потом я застонала:
- Ах, черная дыра, только этого мне не хватало!
Первая любовь и сразу же такой промах! Влюбиться в этого придурка, с которым у меня нет ну просто никаких шансов! Да как же меня угораздило? И разве он обратит на меня внимание, даже если я когда-нибудь решусь открыть ему свои чувства?
Вот выполню я это задание, получу свои деньги. А дальше что? Ребята никогда не говорили о том, что продолжат со мной общаться после этого. То есть мы, конечно, будем жить на одной базе, но останемся ли настолько близки, как прежде? Вдруг Хаку станет здороваться со мной лишь вежливым кивком головы, больше никогда не сядет рядом, чтобы помочь мне с домашкой, а из транспортного блока вообще погонит взашей?
Хотя нет, не погонит, - тут же вздохнула я. Он добрый. Не смотря на то, как я вела себя все это время, он, бедняга, терпел. Да и вообще, вел себя лучше, чем я того заслуживала. Вон как переживал, когда я благодаря Аушу «в обморок грохнулась», даже на руках до глайда отнес. Как ухаживал за мной, стулья пододвигал, обеды носил. А я...
Сердце заныло от одной только мысли об этом.
Конечно, он мог это делать исключительно из собственных меркантильных интересов. Ну, а что если нет? Что если я ему хоть немножечко нравилась? Ну хоть самую при самую крошечную малость?
Ах, глупая, глупая, Дамира.
Не путай, пожалуйста, заинтересованность в тебе как в уголовном пособнике с личными поползновениями романтического толка.
К тому же - и это была горькая правда - я была никем и звали меня никак. У меня ничего, абсолютно ничего не было за душой и я ничего не могла ему предложить. О прошлом даже говорить не хотелось, настоящее у меня имело ярко выраженные криминальные наклонности, а будущее так вообще полная неизвестность.
Что же мне теперь делать? Сдаться?
Как-то я не была к этому готова. Во всяком случае, вот так сразу. Даже не попытавшись.
Когда-то бабуня мне сказала, что все великие дела начинаются с первого шага. А этот первый шаг мне ещё предстояло сделать.
В голове у меня уже созрел примерный план действий. Если я найду фотку… то есть когда я найду эту анионову фотку, сама попрошусь в юнит. Они же не посмеют мне отказать, верно? После такой-то грандиозной удачи? А уж если я буду в юните, то уж постараюсь как следует - сделаю все, чтобы Хаку обратил на меня внимание.
Отлично! Еще рано унывать! Я подорвалась, схватила с полки первый же попавшийся пластиковый контейнер с книгой и сорвала с него фиксирующий ремешок. В ближайшие дни мне предстояло проверить каждую несчастную книженцию в этом особняке. И я буду не я, если не переверну этот дом вверх дном и не найду фотку!
Хех.
На четвертом этаже фотографии тоже не оказалось.

Глава 19. У тебя же с ней... связь была... особая

- Дамира? - неуверенный голос и тут же вслед за ним дикий, переходящий в ультразвуковой диапазон визг: - ДАМИРКА!!!
Я в это время, воровато оглядываясь по сторонам, перетаскивала один из мелких полировщиков на пятый этаж. Подскочила от пола на целый метр, тут же зашвырнув меха под низкий деревянный комод, и постаралась принять самый невинный вид, на который только была способна. Ничего не знаю, если что - он тут так и лежал.
Каково же было мое удивление, когда:
- Споменка? - выдохнула я, не веря своим глазам. И в точности повторив ультразвуковой вопль подруги, полетела вниз по ступенькам, чуть не сбив несчастную с ног: - СПОМЕНКА!
Мы обнимались. Потом говорили. Потом снова обнимались. Моя лучшая подруга в приюте, моя самая любимая сестра. Оказалось, что она работает у господина Вана уже целую вечность.
- Как же тебя сюда занесло? - удивилась я. - Помнишь, когда я сюда впервые устроилась - так хотела чтобы ты тоже поехала, а ты только и повторяла: «С ума сошла что ли? Я с Теллурии ни ногой».
- Конечно, повторяла. Кто в здравом уме уйдет из приюта до 18? Когда там и жилье бесплатное и еда?
Я потупилась. Правильно, только такие безмозглые искательницы приключений, как я.
- Ты всегда была смелой, Дамирка, - продолжала Споменка. - Вечно тебе то далекие горизонты виделись... то во снах синие звезды манили.
Я взглянула на подругу и вновь удивилась тому, как она изменилась. Вся округлилась (вон на груди форма еле сходится), порозовела, так и дышала здоровьем и радостью. А в приюте, помнится, была болезненным, анемичным задохликом.
Споменка тем временем объясняла:
- Пани Банич нанимает на работу в термы только тех девушек, что на Теллурии в шахтах служат. Вот как я. Отработаю полгода в шахтах, потом полгода здесь на источниках. Подлечу легкие и снова на Теллурию. У Михи такой же график.
Я расцвела:
- У Михи? У Михи?! У того самого Михи? - защекотала я подругу. - Так вы до сих пор вместе? Он что твой партнер? В смысле официальный?
Она зарделась и почему-то стала увиливать:
- Ну, можно и так сказать. Миха тут в охранке служит, а на Теллурии на раскопках трудится.
- На каких ещё раскопках? - не поняла я.
- Как на каких? - удивилась подруга. - На тех самых, которые медленно, но верно превращают этот дом в музей всея Теллурии.
- То есть ты хочешь сказать, - страшным голосом проговорила я, - что вся эта хрень с нашей родной планеты?
- А то как же! Забыла, что ли на чем господин Ван помешан? - тут она понизила голос — мы сидели на кухне, не хватало чтобы нас еще кто-нибудь услышал. - Он же самый богатый чудак во всех известных мирах - скупает все, что наши ребята находят более-менее целым и невредимым.
Так вот чему я обязана своей поистине титанической деятельности по наведению порядка?
- Удивительно... В смысле нашу планету буравят только для того, чтобы выскрести из неё еще хоть одну горсточку жалких минералов. А тут раскопки? Даже не верится.
- На Теллурии многое изменилось с тех пор, как ты улетела, - с улыбкой произнесла подруга. - А знаешь что?
- Что?
- Я знаю, где у пани Банич запрятана бутылка отличного хереса. Как думаешь, стоит нам отметить долгожданную встречу?
- Всенепременнейше!
Захватив из кухни кое-какую закуску, пару стаканов и две бутылочки хереса (чтобы два раза не бегать), мы расположились на четвертом этаже, на свежевычищенной мною софе в окружении свежевыпаренных мною подушек и свежевымытых мною книжных шкафов. Первая бутылка хереса опустела с прискорбной быстротой.
- Помнишь бабушкины сказки, - ударилась в ностальгию Споменка. - Помнишь магов и волшебников? Как же мы увлекались ими тогда! Они были самыми могущественными во всем мире. Такими крутыми… простирали руки и читали свои заклинания...
Мне к тому моменту было уже очень хорошо. Херес, как говорится, пошел «на ура». Я разомлела и томно развалилась на подушках, как истинная императрица (каковой почувствовать себя во всем этом декадентском окружении не составляло никакого труда). А когда Споменка завела речь о магах, я даже повела себя как императрица — так стукнула кулаком по журнальному столику, что стаканы с хересом обиженно зазвенели.
- Не делают они так! - помрачнела я, вспомнив, как меня «развел» юнит Детрихмира. - И никаких заклинаний тоже не чттают! И руки не простирают. И дым их этот флетовый — одно притворрче… то есть обмнчы… обманыче… в общем обман! Магов вообще в природе не существует!
Подруга тут же залилась смехом.
- Ну тебе видней! Это ты по ним с ума сходила, а я так… за компанию.
Ее улыбка и смех ни капли не изменились. Споменка бережно сохранила в себе весь свой природный оптимизм и светлую радость. Вот и сейчас, она легонько похлопала меня по щекам и вновь расхохоталась:
- Что-то тебя совсем развезло, подруга. Не часто выпиваешь?
- Вбще не выпваю! - бодро заявила я и снова потянулась за стаканом, опрокинув по дороге тарелку с нарезанными фруктами. Я и правда не часто злоупотребляла этим в клубах НИМБа.
- Оно и видно, - прыснула подруга, бросаясь убирать устроенный мной беспорядок. Сама она лишь слегка захмелела.
- Споменка?
- А?
- А почему ты не пойдешь к Вану на постоянку? Че в шахтах гнть?
- Так дети.
- Пстой, ты и в приюте работаешь?
- Нет, - вздохнула подруга. - Дети мои.
- О! - сказала я, как будто эти слова что-то мне объясняли. - Так рано? Уже вполнила… эээ... своё детородное обззательство?
- Да, - ответила она. - И даже два раза. У меня двое детей.
Я округлила я глаза:
- Д-двое?
Что-то у меня в голове не укладывалось. Будучи гражданкой Теллурии у меня тоже было обязательство перед государством — родить до 40 лет одного ребенка, а потом отдать его в приют на воспитание. Как это делают все остальные. Таким образом мы хоть немного отодвигаем своё вымирание, как расы. Но больше одного ребенка теллурианки не рожают. Во всяком случае я о таком никогда не слышала.
- И ещё... - тут Споменка как-то нерешительно посмотрела на меня. - …я сама их воспитываю.
Тут я даже рот раскрыла от удивления. Сама воспитывает?! Но зачем, иона ради?! Когда есть приюты и налаженная система обучения. И что она с ними делает? В смысле вообще?
Надо было что-то сказать, но хоть убейте, я не знала что именно. Молчание затягивалось.
- А я Всбщий выучила, - ляпнула я с перепугу.
- Молодец, - снова улыбнулась подруга. - И ТехниКом закончила, и Всеобщий выучила. Я тобой горжусь, ты умница.
Я осушила весь стакан залпом. Да уж. Умница.
- Ты считаешь, меня странной? - спросила с неуверенностью Споменка. - Из-за того, что я сама воспитываю своих детей?
- Нееет!!! - Осуждать кого-то - это вообще последнее дело, особенно когда сама не пробовала сделать то же самое. Я была в замешательстве, потому что просто не понимала, зачем ей это понадобилось.
- И мы с Михой никакие не партнеры. Он мой муж.
- Муж? Вау! Просто вау. Решила воскресить старые традиции?
- Ну, это действительно необычно, - призналась Споменка. - Считай это некой новомодной теллурианской причудой. Последние несколько лет все помешались на том, чтобы вернуться к своим корням. На деле замужество - это просто заключение юридического договора об ответственности друг перед другом... и за детей. Все эти красивые слова «муж», «жена», «семья» на самом деле - это просто слова. Они ничего не значат, если в них не вкладываешь нужный смысл.
Ох, вот как.
- Мы с Михой поженились как только покинули приют, - продолжила она. - Он оказывается всегда старообрядчеством увлекался. А я не возражала. И вот теперь мы воспитываем детей. Девочку и мальчика.
- И как оно?
- Сначала было страшно, потом тяжело, потом очень тяжело, затем я привыкла, а в конце концов мне даже начало нравиться.
Споменка невероятно повзрослела, особенно по сравнению со мной. Постоянный партнер, двое детей... И когда она только успела так меня перерасти?
- Угадай, как зовут мою дочь? - лукаво поинтересовалась подруга.
- Как?
- Не «как», а Дамира! Я назвала дочь в твою честь! Ты рада? - расхохоталась Споменка, не удержавшись в вертикальном положении и завалившись назад. Наверное, алкогольная фея добралась, наконец, и до неё. - Давай, за это выпьем!
Надо же, где-то там, на Теллурии, живет маленькая девочка по имени Дамира, которую я никогда не видела. Эх, надеюсь, эта крошка будет умнее и сильнее меня.
Мы со Споменкой чокнулись, потом выпили. А потом у меня почему-то заслезились глаза. Слёзы просто взяли и полились сами собой. Я удивленно размазывала их по щекам. Вот же нелепица.
Я попыталась было вспомнить, когда же в последний раз плакала. И вспомнила. Это было ещё в приюте. Когда мы со Споменкой ушли без разрешения и без защитных пылевых масок искать приключения в «реальном мире». Тогда нас нашел один из воспитателей. Мы были в копере одной из заброшенных шахт, стояли у самого края шахтного ствола. Ну и отлупил же он нас тогда! Вообще-то в приюте физические наказания не практиковались, но воспитатель, должно быть, здорово испугался, а потому и разозлился — мы ведь могли погибнуть. Сейчас-то я это понимаю, а вот тогда считала, что не заслужила подобного с собой обращения. Всю ночь до самого рассвета мы со Споменкой рыдали в четыре ручья и никак не могли успокоиться. Хе-хе, смешно сейчас об этом вспоминать.
Но с тех пор я ни разу не плакала: ни в поместье господина Вана, ни в ТехниКоме. Как бы плохо мне не было — я не плакала. И вот надо же.
- Ну, ты чего? - подруга погладила меня по плечу.
- Не знаю, - подняла я на неё полные удивления глаза. - Они сами как-то...
Споменка подлила мне еще хереса. Вторая бутылочка уже подходила к концу.
- А у тебя есть кто-нибудь? - подмигнула мне вдруг Споменка, видимо желая отвлечь от переживаний.
Я отрицательно затрясла головой. Мир вокруг как-то подозрительно закачался.
- Не может быть! - не поверила подруга. - Нет, серьезно! Не может быть. Ты же красавица и умная к тому же! - и тут она прыснула. - По тебе же пол мальчишеского приюта с ума сходило! Я помню.
- Пфф! Ну да, кнешно, - я потянулась за стаканом, но Споменка ловко его перехватила.
- Чё конечно? Чё конечно?! Ты как была клуней, так ею по ходу и осталась. Ты раньше в упор не замечала, если по тебе кто-то сох. Помнишь Збышека? А ХанкиДори? Или Матео, например? Ион, да Матео о тебе вообще стихи сочинял!
Я задумалась. Я помнила этих ребят. Они часто вместе с Михой приходили в наш приют. Но чтобы они по мне сохли?
Хе. Ну, Споменка. Сказочница почище самой бабуни.
- Ну? - допытывалась подруга.
- Не помню такого, - надулась я. Ну чего она заладила? И стакан не отдает...
- Но кто-то же у тебя есть? - и Споменка стала заглядывать мне в глаза, пока я старательно отводила их в сторону. - Пусть все пока не серьезно, но… может?
Вот заноза!
- Ну, есть один, - наконец, сдалась я, мучительно краснея.
- Ха! Я знала! - взвилась подруга и исполнила прямо на диване некий импровизированный танец а-ля «Кто молодец? Я молодец!»
- Но мы с ним не вместе, - сразу отрезала я любые предстоящие недопонимания. - И подозреваю, что никогда не будем.
- Откуда столько пессимизма?
- Он… - сказала я и вдруг поняла, что не смогу объяснить подруге всю степень «неправильности» наших с ним отношений.
- Он? - игриво толкнула меня плечом Споменка. - Какой он?
- Какой? - я откинулась на софу. - Ну… он очень скрытный. Манипулятор и интриган. Но добрый, очень добрый, а иногда такой ласковый бывает... А его улыбка… ты бы видела! Хочется, чтобы он улыбался тебе постоянно. Он почти никогда не смеется, но и смех у него классный, такой заразительный...
Немного подумала.
- А еще он своенравный! И просто жутко взбалмошный. Иногда может выкинуть такое — ну ни к селу, ни к городу! Весь дух из тебя вышибет, а сам смотрит невинными глазами — а что, типа, такого?
Я закрыла глаза, вспоминая, как он поцеловал мне руку у шлюза полигона.
- Но, Споменка, как же приятно быть рядом с ним! Можно просто сидеть и молчать, распутывать провода или чистить заборник... Не важно, что делать. И просто молчать. Я очень, ну очень по нему соскучилась.
Когда я замолчала, то взглянула на Споменку и удивилась ее ошеломленному виду. Она молча протянула мне стакан:
- Да ты, подруга, увязла по самые копытца. А как ты с ним познакомилась?
Мне очень не хотелось ей врать. Особенно потому, что Споменка была единственной, с кем я вообще могла об этом поговорить, но я всё же соврала:
- Мы вместе учились в ТехниКоме, - я постаралась быть как можно более краткой. Надеюсь, дальнейших расспросов не последует.
- А он кто? Какой расы? Сколько ему лет? Как зовут? Где он сейчас? Он вообще отвечает тебе взаимностью?
Чтобы хоть немного скрыть своё замешательство, я погрузилась в стакан с остатками хереса. Ион, кто ж меня за язык тянул? От стресса я даже немного протрезвела.
- Ну, - начала я, когда дольше тянуть уже не было смысла, - он… венерианец. Зовут его… гхм… Тимьян.
(Да простит меня Тима за эту невинную ложь!)
- Ух, ты! - воскликнула подруга. - Венерианец! Повезло же тебе! Они классные. А вы с ним уже… это?
У меня даже херес носом пошел. Куда это ее понесло?
- Нет, мы с ним не «это»!! Ион, Споменка! Я же говорила, что это скорее всего вообще безнадежно!! Мы с ним только один раз целовались! А ты уже «это»!..
- Так значит, вы уже целовались? - ухватилась подруга за неосмотрительно вылетевшую фразу. - Ох, Дамирка, что-то ты не договариваешь… Совсем злая стала. Не хочешь подругу подробностями попотчевать. Я к твоему сведению уже восемь лет как замужем. У нас с Михой даже секс по расписанию и то исключительно в режиме «максимальная быстрота и тишина». Чтобы дети не проснулись. А ты...
И Споменка так горестно вздохнула, что я и правда почувствовала себя крайне неблагодарной и бесчувственной. И на глаза… на глаза вдруг снова навернулась слезы. Да вдруг так потекли, что прямо фонтан забил!
Второй раз за день! Да что ж это такое?
- Я… мне кажется, я его люблю! - заревела в голосину я. - А он, а он... он!..
- Что он?
- Он меня не люююбииит! Не лююююбит! Уааа...
- С чего ты это взяла? Сам сказал?
- Нееет! Он меня только целует, но сам... ничего не говорит. Молчит, как красный партизан!
- Ох, ты ж, ясенево болото, - засуетилась Споменка, сдернула с головы кружевной чепчик и стала стирать им слезы с моих щек. - Все оттого, что ты еще неопытная в таких делах. Так, нам срочно надо еще выпить.
Когда моя ниагара немного поиссякла, мы со Споменкой решили совершить еще одну вылазку на кухню. Споменка вспомнила, где пани Банич хранит свой мятный шнапс.
Мы шумно скатились по лестнице, спотыкаясь, хихикая и попеременно шикая друг на дружку. И так как Споменка была единственной из нас, кто мог пройти по прямой не давая крен вправо, она и пошла на «дело». Слишком поздно я осознала свою роковую ошибку. Я-то понемногу уже трезвела, а вот Споменка, наоборот, долго запрягала, но ехала очень быстро и, я бы даже сказала, несколько залихватски.
Приближалось время ужина, и на кухне уже собрались почти все служанки. Уверенной походкой, слегка вздернув подбородок и почти не покачиваясь, Споменка прошествовала к дальней кладовой и вскоре появилась на ее пороге с улыбкой в 32 зуба и с большущей бутылкой литра этак на два. Она замахала ею над головой, привлекая мое внимание.
«Ты с ума сошла?! Зачем нам такая бутылища?» - ужаснулась я, перейдя на Всеобщий, чтобы не привлекать внимание других горничных. Но Споменка только изобразила на лице непонимание.
Так, спокойствие. Только спокойствие.
«Возьми бутылку», - я обхватила невидимую бутылку руками, - «и отнеси ее» - я сделала три преувеличенно четких шага в сторону, - «обратно!» - замахала я руками за спину.
Споменка с миной обиженного ребенка вцепилась в вожделенную стеклотару, но потом вдруг что-то удумала и послушно скрылась в кладовой. А я выдохнула с облегчением. Оказалось, рано.
Подруга вновь появилась на пороге все с той же торжествующей улыбкой на губах, но теперь с огромной плетеной корзинкой наперевес, да такой тяжелой, что Споменка тащила её обеими руками. Я поняла, что в этой самой корзинке может уместиться не одна двухлитровая бутылка. А сколько?!
Взяв корзинку наперевес, Споменка поцурупила ее через всю кухню.
Вот же ж, кротовая нора!
Остальные служанки с интересом следили за ее титаническими потугами, но пока ни о чем не спрашивали. А потом (о ужас!) на пороге кухни появилась пани Банич.
Я бросилась наперерез Споменке, попытавшись вырвать у нее злополучную корзинку. Но не тут-то было. Подруга вцепилась в нее мертвой хваткой и упрямо дергала на себя. Пани Банич надвигалась на нас с непреклонностью айсберга на "Титаник". И тогда я решила действовать по другому. Откинула крышку корзинки и стала сгребать с ближайших полок в нее всё, что под руку попадалось. Лишь бы закрыть бутылки.
- Что тут происходит? - строго спросила подошедшая к нам экономка.
Споменка, до которой вдруг дошла вся безысходность ситуации, застыла с таким виноватым видом, что для полного эффекта ей только неоновая надпись на лбу требовалась — «Грешна. Каюсь». К тому же эта горе-мамаша начала вдруг покачиваться, изображая из себя человеко-маятник.
У меня же адреналин выбил из организма все остатки алкоголя, которые там еще оставались, и я выпалила:
- Доброго вечера, пани. А я вот как раз вас искала. Споменка, — и тут я указала рукой на подругу... (Зря указала! Именно этот злополучный момент подруга выбрала, чтобы устало подпереть телом стеночку - видимо потому, что ножки совсем отказывались ее держать. Я проворно поднырнула под руку подруги и крепко её обняла, стабилизируя в вертикальном положении) — Так вот, Споменка - моя любимая сестра из приюта. Представляете какое приятное совпадение? А еще она сказала, что ее партнер служит тут в охране, и мы решили… - тут я зажмурилась и выпалила: - отнести ему сегодня ужин! Вспомнить старые, добрые времена, так сказать. Посидеть, выпить… чаю. Вот!
Пани Банич жестом приказала мне поставить на пол корзинку, что я с радостью и сделала. С радостью, потому что та была невероятно тяжелой. А держать одновременно и Споменку, и корзинку было выше моих сил. Реально выше: только я подумала о том, как бы поаккуратнее поставить последнюю на пол - мои одеревеневшие пальцы сами собой разжались, и та полетела на пол с таким красноречиво-бутылочным звоном, что по кухне тут же пронеслась волна смешков.
Ион...
Скептически приподняв бровь, пани Банич откинула крышку и несколько минут разглядывала содержимое корзинки. А когда она достала оттуда пачку соли, потом баночку аджики, пару кусков мыла, чистящее средство для раковины, сушеный лавровый лист и ароматизированную свечку, я стала вспоминать все существующие в то время официальные религии Веколии и их богов. Кому там молятся с просьбой не увольнять за пьяный дебош и расхищение имущества?
- Странный выбор провианта, - поджала губы пожилая экономка. - Боюсь, угробите вы Миху, если начнете кормить вот этим. Но я, пожалуй, закрою на это глаза. - Она немного помолчала и добавила: - В знак столь теплого воссоединения сестер.
Я облегченно выдохнула. А Споменка оглушительно икнула. Снова по всей кухне разнеслись смешки, а я чуть не взвыла, больно впиваясь в бок подруги ногтями. Возьми же, наконец, себя в руки, алкоголичка!
- Но это в первый и последний раз! - резюмировала пани и махнула рукой. - А теперь скройтесь отсюда, чтобы глаза мои вас не видели!
Мне не нужно было дважды повторять. Я увлекла Споменку за собой. На половине пути та начала клевать носом. Я еле дотащила ее до комнаты, уже изрядно осоловевшую свалила на кровать и только тогда смогла перевести дух.
Пани Банич невероятно терпеливая женщина. На ее месте я бы нас в зашей выгнала. И даже слушать не стала.
Я посмотрела на мирно посапывающую подругу и подумала: это вот она-то повзрослела? Да как бы не так!
Я наклонилась и убрала прядь с ее лба, а Споменка вдруг открыла глаза и четко так произнесла:
- Совсем забыла тебе сказать. Бабуня пропала.
- Как пропала?
- Незадолго до твоего письма она села на шаттл. Мне сказала, что на пару дней на Марс собирается, подругу проведать. Но так и не вернулась. Я даже запрос на Марс отправила. Там сказали, что в космопорту она сделала пересадку. Но, куда она отправилась, узнать не удалось. - Этот рассказ вымотал её окончательно, и Споменка вновь закрыла глаза, невнятно пробормотав: - Мне так жаль, Дамира.
- Почему?
- Ну, у тебя же с ней... связь была... особая.
- Да нет, не было у нас никакой связи.
Я расстроилась, поняв, что теперь не смогу ни о чем расспросить бабуню. Эта старая карга исчезла именно в тот момент, когда я наконец поняла, какой именно вопрос хочу ей задать.
- Была, - прошамкала губами подруга, уже засыпая. - Она про тебя столько сказок сочинила. Она всегда хотела… чтобы вы...
Что там хотела бабуня я так и не услышала, потому что Споменка заснула. Я накрыла ее одеялом, как делала сотни раз до этого. Как будто и не было тринадцати лет разлуки. Как будто нам снова было по семь лет, и Споменка закимарила в общей гостиной, не дождавшись окончания бабушкиной сказки.
А мне надо было идти на террасу — подать сигнал о том, что я все еще здесь и так ничего не нашла.
Утром Споменка вернулась в дом на термальных источниках. А я занялась пятым этажом.

Глава 20. Вот же ж потеря потерь!

Пятый этаж еще не тронула рука человека. (Или щеточка меха-уборщика).
Это был воистину заповедный, заколдованный лес. Создавалось такое ощущение, что чем дальше я заходила в его дебри, тем слой пыли становился все толще, чаща все гуще, а тропы все нехоженее. Чем дальше в лес, тем злее дятлы, как любила говорить бабуня.
В одном из шкафов я обнаружила книги, но книги необычные. Огромные, в твердой обложке, а внутрь каждой из них были вложены сотни снимков. У меня руки тряслись, пока я перебирала одну за другой эти фотографии, надеясь найти нужную. Я как никогда была близка к успеху. Я чувствовала это.
Но все фотографии были плоские, бумажные и высцетшие. Это были снимки старой Земли. Я по нескольку минут рассматривала каждую из них и вскоре по-настоящему увлеклась. Старики и старухи, мужчины и женщины, подростки и дети. Смеются, хмурятся, кривляются. Все в странноватых одеждах, напоминающих те, что носила бабуня.
- Что ты здесь делаешь? - вывел меня из задумчивости резкий голос.
Я вскинула голову и увидела мужчину с кожей кофейного оттенка, карими глазами и каштановыми волосами.
- Господин Ван… - похолодела я.
- Я вообще-то в курсе, как меня зовут. Так что ты тут делаешь? - требовательно спросил он, а потом озлобленно вперился в мирно гудящего меха, трудящегося над дальней стеной комнаты. И взревел так, что затряслись стекла: - Разве тебе пани Банич не говорила - здесь нельзя использовать мехов?!
Меня моментально с ног до головы прошиб пот. А на лбу господина Вана вспучилась яростная венка и стала пульсировать в синхроне с моим собственным сердцем.
- Я… я, простите! Но эти текстильные обои... Их просто так не очистишь…
Господин Ван меня даже не слышал. Он вообще уже был на другом конце комнаты, намереваясь, видимо, выключить меха. Или выкинуть того в окно. Не знаю.
Но в итоге он только заинтересованно склонился над уборщиком и стал наблюдать, как тот суетит щеточкой по стенам.
- Ты его модифицировала, что ли? Это же БМ-1012? Хм, его обычно для расчистки снега используют. Позволишь?
И не дожидаясь ответа, он отключил механизм, заглянул в его электронное меню и радостно расхохотался.
Вот всегда он так. Импульсивный и фиг знает, чего от него ждать. Я все ещё пыталась отскрести свое сердце от пяток, а он уже вовсю копался в меха-уборщике, что-то удовлетворенно бормоча себе под нос.
Пока он был занят, я ползала на четвереньках и судорожно собирала с пола разложенные там стопочками фотографии, запихивая их обратно в книги. За этим занятием меня и застал господин Ван. Он присел на корточки прямо напротив меня и склонил голову на бок:
- Что? Испугалась?
- Вот уж нет! - прошипела обидчиво я. - И незачем было так кричать!
Я ведь ничем противозаконным не занималась… Ну кроме поиска фотографии, которую собиралась украсть.
- А ТехниКом тебя изменил, - прищурился господин Ван. - Раньше ты была эдакой серой мышкой, застенчивой и скрытной. И не огрызалась в ответ.
Я так и села обратно на пол:
- Вы помните меня?
- Ну… Я лично просматриваю досье всех, кого нанимаю. Это ведь ты перепрограммировала мусорщика в музыкальный автомат? Он ещё за тобой постоянно таскался, что-то тихо наигрывая?
- Верно. - Просто удивительно. Он помнил. - А вы тогда сказали, что мне надо развивать свои навыки.
- Ну и как успехи?
Я указала на БМ-1012:
- Я научила этого уборщика танцевать. Если хотите, он исполнит вам несколько па из «Щелкунчика».
Господин Ван хмыкнул и указал на большие книги, которые я держала в руках.
- Интересуешься фотографиями?
- Они старые, - пожала я плечами.
- В том и соль.
- Сахар, - машинально поправила я его и залилась краской. - Так бабушка говорила. «В том и сахар» значит - в этом самая суть.
Господин Ван удивленно вскинул брови:
- Странная у тебя бабушка, однако.
Тут его взгляд упал на одну фотографию, которую я не заметила. Я нечаянно села на нее и краешек фотки загнулся. Смена настроения произошла как всегда молниеносно.
- Вот корова! - вскричал господин Ван и, оттолкнув меня с пути, схватил с пола фотографию. Я тут же отползла подальше, боясь попасться под его скорую руку или под летящую в меня статуэтку. Но господин Ван только орал, размахивая передо мной фотографией: - Руки бы тебе поотрывать! Или ноги! Или всё вместе! Вот же варвары! Бестолковые, глупые и не заслуживающие всего этого! Зачем я столько тружусь, собираю эту бесценную коллекцию? Нет, вам бы только все испоганить!
И господин Ван вылетел из комнаты, да так быстро, что я даже не успела слово сказать. Ну все, теперь я окончательно напросилась. На этот раз меня точно уволят! И я вернусь к Хаку с пустыми руками.
Я кинулась следом за господином Ваном.

***
Крики я услышала еще на подходе к «красной» гостиной. Они с пани Банич стояли у панорамного окна, темными силуэтами выделяясь на фоне залитого солнцем, зимнего леса. Судя по тому, как яростно размахивал руками господин Ван, шансов у меня не было.
- Она!.. Она!.. - почти задыхался веколиец.
Пани Банич только спокойно взирала на него, склонив голову на бок и сцепив руки на груди.
- Она разрушила! Все разрушила! Испортила!
И господин Ван замахал перед пани поруганной фотокарточкой.
- Ну-ну, - успокаивающе проговорила она. - К чему так убиваться?
- Но ты только посмотри! Посмотри! - Ван воздел указующий перст на загнутый уголочек фотки.
Пани Банич молниеносно вскинула руку и вырвала фотографию из цепких пальцев господина Вана.
- Опять развел бурю в стакане воды! - вскричала она, да так громко, что я даже попятилась. Воистину грозен был ее рык. - Совсем в детство впал? Распугал мне половину прислуги. Они выше третьего этажа вообще боятся заходить! Теперь хочешь и эту девочку затерроризировать!?
Я тихо захихикала, закрывая рот ладонями. Потом пригнулась и проскользнула в дальний угол гостиной, спрятавшись за резной ширмой. Теперь мне не было ничего видно, зато я все прекрасно слышала.
- В кои-то веки в доме появилась работящая, да еще и изобретательная девчуня, а ты за старое! Чего ты вообще выполз из своей берлоги?!
Ничего себе она с господином разговаривает! Нет, определенно пани Банич нравилась мне все больше и больше.
- Она мехов на этажах использует! - Ван решил пустить в ход свой самый сильный козырь.
У! Ябеда!
- Думаешь, я не знаю? - поставила его на место пани. - И что? Зато она за пару недель убрала два этажа! Самостоятельно!
Потом послышалось какое-то шуршание, шушуканье и шарканье.
- Два этажа? - недоверчиво осведомился Ван Валер. - Сама?
- Представь себе.
- И хорошо убрала? Ничего не разбила?
- Я сама ходила проверяла. Нигде ни пылинки! Она даже все бумажные книги протерла.
- Что, каждую?
- И во всех шкафах, на всех полках навела порядок! Ты благодарить ее должен, а не истерить понапрасну. Подумаешь, краешек фотки загнулся! Вот же ж потеря потерь!
Снова шарканье и звук открываемой двери. И потом грозное:
- И чтобы извинился перед Дамирой!
И в ответ:
- Да ни за что!
А затем громкий хлопок двери.
Я облегченно выдохнула. Повезло. Наверное, кто-то там в безграничных просторах космоса меня любит.
Значит, пока живем. И продолжаем работать.

***
Я стояла на террасе, продуваемая всеми ветрами, куталась в теплый плед и пыталась правдоподобно курить. За месяц вынужденного мазохизма я успела возненавидеть эту губительную привычку до глубины души. Постоянный кислый привкус во рту и въедливый запах, от которого выворачивало наизнанку. Притом я заметила, что у меня начали желтеть зубы. Кошмар! Когда вернусь, обязательно выскажу Тиме все, что думаю по поводу его ужасной идеи.
Когда вернусь…
Если вообще вернусь.
Я расстроенно затянулась, и оказалось, что опять слишком поспешно. Жутко закашлялась, выронила сигарету и тут же мстительно расплющила ее носком туфельки. Вот тебе! Вот! Гори в аду, пыточное орудие!
Потом заглянула в пачку. Там среди нескольких обычных сигарет, сиротливо притаилась одна особенная палочка. Тяжело вздохнула.
Дам-с, а сигареты-то подходят к концу. Хаку дал мне с собой пять пачек, в комнате оставалась всего одна. А что потом? Возвращаться ни с чем?Наверняка, он рассчитывал, что я справлюсь с делом намного быстрее.
Над ухом раздался громкий стук и я резко повернулась. За стеклянными дверями стоял господин Ван собственной персоной и знаками приказывал мне зайти внутрь.
- Что за кошмарная привычка? - пробурчал он, принюхиваясь к распространявшемуся после меня зловонию.
- Это сейчас модно, - огрызнулась я. - Вся Веколия увлекается.
- Иди за мной.
Вот так вот. Ни спасибо тебе, ни пожалуйста. Узурпатор.
Господин Ван повел меня в свои апартаменты. Там оказалось довольно уютно, в основном потому что отсутствовали стремные статуэточки, да и мебель можно было скорее охарактеризовать как удобную, нежели как вычурную.
Пыль присутствовала. И в большом количестве. По многочисленным столам были разбросаны стопки электронных листков, какие-то чертежи, схемы, детали, приборы и тому подобное. В гостиной даже был камин, а по усыпанному золой полу я определила, что камин настоящий и топится дровами.
- Приберись тут, - коротко бросил мне господин Ван и ушел, хлопнув за собой дверью. Любит от это. Дверью хлопать.
Его любезным приглашением я пренебрегать не стала. Начала с ящиков стола, потом перешла на полки. Перебрала каждый листочек и сложила их в одинаковые стопочки. Прошарила внутри все комоды. Когда я как раз принялась за внушительные стеллажи, на пороге появился господин Ван и уставился на меня, как будто мысленно пытался меня задушить.
- И что ты делаешь?
- Убираюсь.
- Мне в шкафах убираться не надо. Там у меня все в порядке, - как-то презрительно бросил он. - Ты золу убери, полы отполируй, стены и окна вымой. И ничего больше не смей трогать, поняла?
- А мехов можно использовать? - спросила я.
Но господин Ван ничего не ответил. Резко развернулся и снова грохнул за собой дверью.
Ладно уж, приму это за согласие. Когда с уборкой было закончено, я не решилась заходить к господину Вану, тихо собрала мехов и бодренькой толпой погнала их к лифту.
А через три дня, заканчивая убирать пятый этаж, я нашла фотографию.

Глава 21. «Я теллурианка». А все такие: «Вау-вау-ВАУ. Это так крута!»

Как и было условлено, вещи я собирать не стала. Вообще, старалась вести себя как обычно, ничем не выдавая охватившего меня ликования. А это, поверьте мне, было очень не просто. Фотографию я нашла поздно вечером, после того, как уже «отметилась» на террасе. А это значило, что мне предстояло прожить в этом доме еще целый день и постараться ничем себя не выдать.
На следующее утро я первым делом зашла к пани Банич и попросила выходной на завтра. Та согласилась и внесла меня в список транспортировки до ближайшей станции, где кроме меня было еще несколько девушек и парней.
Работать в этот день было просто невыносимо. Я запустила мехов, но сама даже не прикоснулась к щетке. Ходила из угла в угол, мерила пространство нервным, сбивчивым шагом. Торопила минуты.
Как назло именно в этот день пани Банич назначила всем горничным внеплановый инструктаж — нас выстроили по линеечке и целый час цедили что-то там о мерах безопасности, об автоматически перекрываемых дверях и... бла-бла и бла-бла. Я то и дело поглядывала на планшет, готовясь к тому, чтобы картинно шмякнуться в обморок, если инструктаж затянется. Ещё целый день в этом доме я не выдержу.
Но слава протону, этого не понадобилось. Я успевала. Сердце пело, пока я летела к себе в комнату. Скоро, совсем скоро я вновь увижу своих друзей!
Фотография жгла карман, и, не удержавшись, я еще раз мельком взглянула на нее. Ну, да. Все как и описывал Хаку: улыбающиеся мужчина и женщина, перед ними двое мальчишек, в одном из которых легко можно было угадать хозяина этого дома. Моя соседка по комнате ворвалась внутрь, громко сетуя на изнурительно долгий инструктаж. Я тут же сунула фотографию обратно в карман. Потом торопливо достала из чемодана цилиндр и тоже положила в карман. Проверила пачку сигарет. Там как раз осталась только одна палочка. Идеально.
Стемнело. Метель в тот вечер разыгралась не на шутку и по фасаду дома то и дело били хлесткие, заледенелые ветки деревьев. Стекла мерно гудели от порывов ветра. Выходить в такой пурган не хотелось, но радость от того, что скоро увижусь с друзьями перекрывала даже это мелкое неудобство.
Я проскользнула мимо кухни и столовой, помахала группке весело болтающих служанок. А когда уже бралась за ручку двери:
- Покурить решила? - и господин Ван преградил мне путь. - В такую-то метель?
И, как всегда не дождавшись моего ответа, развернулся, кинув через плечо стандартное:
- Иди за мной.
Вот же ж, черная дыра! И что мне теперь делать?
На лифте мы поднимались молча. Я нервно поглядывала на часы. Так, без паники. Если он сейчас даст мне задание и как в прошлый раз скроется в туман, то я как раз успею спуститься вниз и отправить фотку ребятам. А потом вернусь обратно и преспокойно закончу уборку. Главное сейчас — это не паниковать.
Двери лифта открылись, но прежде чем я успела сделать хоть шаг, господин Ван запустил руку в карман моего передника и ловко выудил оттуда стальной цилиндр.
- Опа! А это что у нас такое? - спросил он, ухмыляясь. Потом приказал следовать за ним и исчез в недрах своих апартаментов.
Какое-то время я просто стояла, безвольно разглядывая открытую передо мной дверь. В полнейшем недоумении, сокрушенная, раздавленная всмятку своим внезапным провалом. Бесчисленные вопросы набатом бились в моей голове. Что!? Как? Почему? Где я прокололась? И что теперь делать?
Бежать? Но куда? Зажечь сигнальную сигарету и попытаться самой запрыгнуть в систему? Ага! Чтобы меня выкинуло из нее в ближайший сугроб?
- Садись, - господин Ван указал мне на высокий, пластиковый стул, примостившийся у небольшой барной стойки. Сам он был занят приготовлением коктейля, цилиндр лежал прямо перед ним (между банкой с оливками и полупустой бутылкой ликера).
Я неуверенно вскарабкалась на стул и, как только уселась, тут же поняла, что самой мне с этого стула уже не слезть. Попа намертво прилипла к сиденью. Дернувшись пару раз для приличия, я с негодованием уставилась на Ван Валера.
- Никакой магии, только ловкость рук, - господин Ван, казалось, был до крайности доволен собой. Его лицо так и трескалось от ликующе- тщеславной улыбки. - Мое собственное изобретение, кстати. Решил назвать его «Бета-Держатель». Но моим маркетологам название не понравилось, сейчас вовсю ломают над этим голову, пытаются что-то придумать. Хотя что с них взять? Тупые же, как пробки. Я вот думаю, - он остановился и триумфально провел в воздухе руками: - «БиДе»! Это типа сокращенно от «Бета-Держатель». Что скажешь?
- Отстой, - кисло выдавила я.
Господин Ван обиделся:
- А вот военным нравится. Они уже заявили, что готовы выкупить у меня технологию.
- Так вот откуда у вас столько денег? Делаете стулья «прилипни попа» и продаете военным?
В отместку Ван Валер несколько раз резко встряхнул шейкером прямо перед моим лицом. Потом поставил передо мной конусообразный бокал и наполнил его до краев прозрачной жидкостью. Сверху в бокал шмякнулась оливка, пронзенная зубочисткой аки агнец на заклании.
- Во всяком случае, - процедил Ван Валер. - В отличие от тебя я воровством не промышляю.
- Я это пить не буду, - отодвинула я бокал.
- Пей, - придвинул он мне его обратно. - Это между прочим старый теллурианский рецепт. И не бойся, травить тебя не буду.
Он вышел из-за стойки и вдруг потянулся ко мне. Я увернулась, отталкивая его со всей силой:
- Что вы… Куда вы это руки тянете?! Я девушка приличная!
- Блин! Ах, черт! Ну что за?.. - взвыл Ван Валер, когда я ухватила его за волосы и сильно дернула. Тут же оба мои запястья отяжелели и сами собой прилипли к подлокотникам стула.
- Нечестно! - стала извиваться я, пока господин Ван выстукивал на своем планшете приказы для военизированного стула. Через пару секунд я почувствовала, как мои лодыжки тоже плавно «примагнитились» к ножкам четвероногого чудовища.
Господин Ван вновь подошел ко мне. На его губах играла улыбка чешырского кота. На этот раз веколиец без проблем запустил руку ко мне в передник и извлек оттуда пачку сигарет.
- Должен признаться — это действительно изящное решение. - Он покрутил сигарету в руках, а потом, сжав ее между большим и указательным пальцами, сломал. Раздался еле заметный «хрррусть», как будто треснула стеклянная палочка. - И до невозможности простое. И вот резулитат - все навороченные глушилки, которыми напичкан буквально каждый миллиметр моего дома, оказались бессильны.
- Эх, Мира, Мира! - вздохнул он. - И как ты до этого докатилась?
Я вздернула подбородок. Ждешь, что я тебе сейчас чистосердечное напишу? Не на ту напал! Я даже своему адвокату в тюрьме буду твердить, что невиновна. Впрочем, внезапная мысль о тюрьме как-то поостудила мой пыл.
- Не понимаю, о чем вы говорите, - буркнула я. - Курение - в высшей степени изысканное и утонченное развлечение. Что может быть лучше, чем стоять на морозе и загонять ядовитый дым себе прямо в легкие?
- Хм?
- Хм??
- Удивительное место этот ТехниКом, - покачал головой господин Ван. - Что же там с тобой сделали? Была такой славной девочкой.
Он прервался, чтобы разжечь в камине огонь. Пока мужчина был занят, я оглядывала комнату в поисках средства освобождения.
Господин Ван привел меня в самое сердце своих апартаментов - маленькую, но уютную гостиную. Было ясно, что именно здесь хозяин дома проводит все свое свободное время. Эта комната была предназначена для отдыха, а не для работы. Никаких чертежей и бумаг, разбросанных по полу. Никаких деталей и прототипов. Даже камин не был до краев завален золой. Видимо, за этой комнатой следили особо.
Я сидела в одном углу, камин располагался в другом, в противоположной части комнаты стояли три открытых книжных шкафа. Их полки были заполнены не старинными бумажными фолиантами, а вполне себе обычными электронными читалками. Посредине комнаты, глядя друг на друга, стояли две мягкие белые софы. Их ножки утопали в ворсистом, толстом ковре. Между диванами примостился деревянный журнальный столик, а перед ним - огромное, на вид дико удобное, широкое кресло, накрытое пледом. Совсем не к месту тут казались массивные бюсты на тонких, длинных стойках, распиханных по всем углам комнаты. Всего их было семь штук и они изображали каких-то неизвестных мне бородатых и крайне уродливых мужиков.
Я так погрузилась в изучение комнаты, что и забыла, что рядом со мной находится господин Ван. И когда тот заговорил, чуть не подскочила на месте. Не подскочила только потому, что «приклей мою попу» стул не позволил.
В тишине комнаты раздался четкий голос господина Вана:
- Я понимаю, почему Хаку выбрал именно тебя.
Я уже ничему не удивлялась. Оказывается, они с Хаку знакомы. Ну, этого следовало ожидать. В конце концов, вся эта затея с самого начала дурно попахивала.
Если раньше я и тешила себя надеждой выбраться из всего этого, то теперь... Финита ля комедия.
- Что вы со мной сделаете? - я постаралась, чтобы мой голос не дрожал. Слишком хорошо понимала, что могу провести всю оставшуюся жизнь в тюрьме лишь по мановению руки этого человека.
- Да ничего я тебе не сделаю, - ответил тот и взял с барной стойки так и не тронутый мною коктейль. Сделал внушительный глоток, потом ещё один, а напоследок задумчиво сгрыз оливку. - Мне вообще жаль, что ты ввязалась во все это. Хотя я знаю, как Хаку может быть убедителен, если захочет. Надеюсь, он не пообещал тебе того, чего не сможет выполнить? Например, луну с неба?
Луну? - не поняла я. Кому вообще может понадобиться щербатый спутник Теллурии?
- Он уже обещал это одной особе, но своего обещания так и не выполнил.
- Обещал? Кому? - тут же заинтересовалась я.
- Моей жене, - Ван Валер с хрустом водрузил бокал обратно на стойку бара.
- О!
- Да уж. Это печальная история, покрытая мраком неизвестности, - проговорил господин Ван замогильным голосом. - Мерзавец соблазнил ее, наговорив с три короба, а потом бросил, несчастную и одинокую на продуваемой всеми ветрами станции богом забытого, захудалого планетоида.
- Что же с ней стало? - выдохнула я.
- С кем?
- С вашей женой?
- Ну так… Кто ж ее знает? - вдруг разозлился он. - Я с тех пор ее не видел.
- То есть как не видели? Разве вы не спасли её?
- А оно мне надо? Мой секретарь всё устроил. Я развелся и слава богу! Не хватало мне ещё объедки после Хаку подбирать.
Я скривилась. Если вначале я и посочувствовала немного веколийцу, то теперь его беды казались мне в высшей степени надуманными. Все действо вообще стало смахивать на какой-то дешевый гротеск. Сижу здесь и выслушаю жалобы какого-то богатого чудака.
Не знаю уж, что там произошло между этими двумя, но это мужские «тёрки», и женщин в такие дела лучше не вмешивать.
Я вдруг почувствовала смутное беспокойство - а не я ли сейчас нахожусь между двух огней?
Тем временем, господин Ван с наслаждением уселся на софу и развернул перед собой огромный голографический интерфейс. Он явно собирался кому-то звонить. Набрал номер, и тут же включилась камера, перенося его образ на разделенный надвое экран. Вторая половина экрана так и осталась чёрной.
Зазвучавший вдруг в тишине голос заствил моё сердце бешено заколотиться. Это был голос Хаку. Такой родной, что на мгновение я даже забыла как дышать.
- Ван? - голос звучал холодно и резко. - Чем обязан?
- Ну здравствуй. Давно не слышались, брат. Не хочешь ли заскочить на огонек? У меня тут есть кое-что, что принадлежит тебе.
Хаку долго молчал, а потом спросил:
- Она в порядке?
- Хо-хо. А с чего бы ей быть не в порядке? Мира мне очень даже нравится. Вот думаю, размышляю, как бы уговорить девоньку остаться вместе со мной.
Повисло долгое молчание.
- Ван, какого иона… - наконец раздался голос Хаку. - Она действительно в порядке?
- Да.
- Покажи мне её.
- Да пожалуйста! - господин Ван крутанул экран, направляя на меня. Я непроизвольно дернулась, но державшие меня невидимые путы были все столь же крепки. На губах застыли слова, но я лишь пристыженно опустила голову. Что я могла сказать Хаку? Прости, что облажалась?
- Я могу ей дать намного больше чем ты, - Ван Валер стал перед экраном, заслоняя меня. - Ты хотя бы знаешь, какая она талантливая? Я предрекаю ей большое будущее в своей компании. А что можешь дать ей ты? - почти выплюнул он. - Чертов ты переверт…
Хаку оборвал связь прежде, чем веколиец закончил свою фразу. На черном экране замигал сигнал «конец разговора», и лицо господина Вана тут же перекосилось от ярости: он схватил с бара первую попавшуюся в руки бутылку и запустил ею в голограф. Та пролетела сквозь бесплотную завесу экрана, лишь на секунду смазав его черноту, и вдребезги разбилась о противоположную стену. А господин Ван вновь плюхнулся на софу и угрюмо уставился на меня.
Какое-то время мы сидели в полной тишине. Веколиец буравил меня пристальным взглядом, я делала вид, что не замечаю этого.
Я вспомнила о фотографии, всё также лежащей в кармане моего передника. Господин Ван забрал у меня и цилиндр, и сигарету, а вот о самой фотке забыл. Случайно ли? Может и случайно: все таки у человека столько психических расстройств на квадратный миллиметр мозга - страшно даже представить, что у него там в голове творится, а тут такая мелочь… фотка какая-то...
- А вы с ним что... это самое? - подал вдруг голос господин Ван и стал пальцами изображать что-то до крайности непристойное.
Я тут же покраснела, причем сразу всем телом:
- Вас это совершенно не касается!
- Значит, да?
- Нет!!!
- Ох, хорошо, - вздохнул он. - А то пришлось бы тебя соблазнять.
- Хм. Это у вас что-то типа игры? И часто вы такое практикуете? Скольких девушек вы уже увели у Хаку?
- Я? - подскочил Ван Валер. - Да я у него ни одной девушки не увел! А он у меня… он у меня… уже четверых! Четверых! Можешь себе представить?
Четверых?! - чуть не задохнулась я от ярости.
- Мерзавец! - резюмировал веколиец.
- Мерзавец! - эхом повторила я. Причем совершенно искренне. В воображении сам собой нарисовался образ белокурого проольца, соблазняющего очередную пассию Ван Валера. Вот он обещает достать ей булыжник с неба, вот обнимает, руки ей целует... В душе тут же поднялась волна горячей ярости: - Притворщик и манипулятор!
Заметив во мне столь живой отклик, господин Ван сказал:
- Не надо тебе с ним… Ну понимаешь. Он метам, а это как-то неправильно. Противоестественно. Отвратно и мерзко.
Я загрустила. Конечно, вспоминая то превращение Хаку в транспортном блоке, я все ещё непроизвольно внутренне содрогалась. Слишком глубоки были мои предубеждения против метамов. Сродни детским страхам о живущих под кроватью чудовищах - от них так просто не избавиться. Но всё же метамы были живыми существами - такими же как и мы, и как все живые существа заслуживали любви.
- Хаку не мерзкий и не отвратный, - решилась возразить я, рискуя навлечь на себя очередной психо-срыв господина Вана. - Он придурок, конечно, и его постоянно разрывают какие-то внутренние противоречия, о которых я ничего не знаю.. А ещё он излишне самоуверен и слишком многое от меня скрывает. Но он…
Он же...
Мой! - билось в мозгу, но я так и не смогла этого произнести.
- Знаю, - буркнул Ван Валер. А потом вдруг неожиданно выдал: - Развязать тебя, что ли?
Я радостно закивала. Сидеть на стуле «прилипни попа» уже порядочно надоело. И нос чесался.
- Не сбежишь?
- Куда мне бежать?
- Справедливо.
Он набрал на планшете какую-то команду, и я благодарно сползла со стула, растирая затекшие запястья. Пока господин Ван готовил себе очередной коктейль, я пошла побродить по комнате, чтобы хоть немного размяться. Он первое время настороженно наблюдал за мной, а потом расслабился.
Подойдя к первой же полке с читалками, я не смогла сдержать горестного вздоха: и здесь эта треклятая пылища. Это не дом получается, а какой-то склад отмершего эпидермиса!
Я провела пальцем по корешкам читалок и обомлела: вся полка была заставлена томами, посвященными метамам. Тут была и документалистика, и научные труды, и энциклопедии, и даже собрание курсовых. Фильмы, статьи, видео и аудио свидетельства. Целая сокровищница.
- Просто удивительно, - прошептала я, читая названия. - Как вы умудрились собрать столько информации о метамах? О них же почти ничего не известно!
Ван Валер тут же оказался у меня за спиной и уже протягивал мне бокал с коктейлем. На этот раз я не стала отказываться. Отхлебнула — вкусно.
- Время, деньги, связи и огромная мотивация, - рассмеялся он. - Мне же надо было как-то противостоять Хаку. А информация — это сила. Предупрежден — значит вооружен.
- Разоружен, - машинально поправила я господина Вана.
- Опять бабушка? - хмыкнул он.
Я кивнула.
- Прожженная хиппи эта твоя бабушка, - заявил Ван Валер. - И еще в голове у нее явная каша. А знаешь, что?
- Что?
- Я кое-что придумал! О, боже, да я, черт побери, гений! Я, конечно, всегда знал об этом. Но как же здорово убеждаться в этом вновь и вновь!
Тут этот чудак попросил меня вытянуть вперед руку и, выборочно снимая с полок одну за другой читалки, проводил их чипами по моему запястью. Как завороженная я следила за тем, как в меню планшета появляется целая стопочка книг о метамах.
- Это же,.. - прошептала я. - Это очень щедро с вашей стороны. Спасибо, господин Ван! Вы так добры...
Незаслуженно добры, я бы даже сказала. В особенности если учесть, что я всё ещё не теряла надежды уйти из этого дома с украденной фоткой в кармане.
- Почему вы это делаете?
- Сдается мне, - по-мальчишески хохотнул Ван Валер, - что этим я нехило насолю одному нашему общему знакомому. Или так, или… - тут мужчина мне подмигнул. - …придется тебя соблазнять, что будет крайне мучительно для нас обоих.
Я рассмеялась.
За окном, наконец, начала затухать метель, все стекла в комнате были наполовину залеплены снегом, а другая их половина поросла морозными узорами. В камине весело потрескивал огонь, выпуская вверх столпы красных искр. Я прихлебывала коктейль мелкими глоточками, господин Ван следил за тем, чтобы мой бокал не пустел.
Вскоре мы оба были в самом что ни на есть благоприятном расположении духа, подтащили один из диванов поближе к камину и уютно в нем устроились. Я целомудренно накрылась пледом (ибо длина униформы не позволяла с комфортом сидеть в присутствии чужого мне мужчины).
Господин Ван решил поставить какую-нибудь музыку, и мы ещё минут десять спорили о том, что бы послушать. Сошлись на альбоме неизвестного мне исполнителя, который понравился обоим — что-то мелодичное, веселое и ненапрягающее.
Как-то так само собой получилось, что я вспомнила одну из бабушкиных сказок, и господин Ван так ею заинтересовался, что слушал буквально с открытым ртом. Сказка была о бессмертном злодее, который прятал свою смерть в сундуке, закопанном под большим дубом, на далеком-предалеком острове. И главный герой должен был пройти кучу испытаний, чтобы эту смерть найти и освободить свою суженую из плена. Пока я вела своё повествование, господин Ван не на шутку переживал (хотя у меня и возникло смутное подозрение, что все его симпатии были исключительно на стороне сказочного злодея, а не его антагониста — веселого и незамороченного интеллектом парня). Но больше всего господина Вана заинтересовало средство передвижения паренька — самодвижущаяся печь. В итоге мы с ним начали на полном серьезе прикидывать - насколько возможно было бы создать такое средство передвижения. Очень уж веколийца зацепила эта идея. Одну за другой он выдвигал самые невероятнейшие идеи, которые вызывали у меня только смех и ничего больше. Даже живот заболел и слезы на глазах выступили.
Я прихлебывала коктейль, и только две вещи тревожили меня в этот момент. Первая — что такими темпами я вскоре стану злостным алкоголиком, а вторая — это, конечно, фотография.
Все ещё сражаясь сама с собой, я нехотя достала снимок из кармана своего фартука, протягивая её господину Вану.
- Простите меня, пожалуйста, - прошептала я. - Мне, правда, очень стыдно. Вы столько сделали для меня. А я… вот.
Ван Валер лишь косо взглянул на карточку. Ещё секунда и та полетела прямиком в камин. Я дернулась, протягивая руку, но было уже поздно.
- Господин Ван!
- Полно те. Это была всего лишь подделка, Мира! - махнул он рукой. - Я тебя развел! Как только понял, что неспроста ты такое рвение к уборке проявляешь, так и сварганил подделку по быстрому.
- Ну знаете ли! - коктейль окончательно развязал мне язык, да и тормоза как-то приспустил. - Бесчестно так поступать!
- Чья бы корова мычала.
- А вы сами? Фотография... та что настоящая... она не вам принадлежит!
- Это кто сказал?!
- Хаку!
- Да, он прав, - согласился веколиец и тут же воздел палец вверх. - Вот только хрен я ее отдам, пусть он хоть в лепешку расшибется!
Я сердито зашипела. Да что у этих двоих вообще происходит? Я ни бозона не понимала.
- Ладно, хватит от этом, - господин Ван подлил мне в бокал немного коктейля. - Нам уже давно пора перейти на «ты», не находишь? И хватит уже называть меня «господин Ван». Я чувствую себя столетним стариком. Зови меня Теу, договорились?
Я прыснула. Теу? Серьезно?
- А я тебя буду Мира называть. Мне так больше нравится.
Я кивнула.
- Скажи, Теу, - и я мысленно захихикала. - А чего это ты моей планетой так заинтересовался? Откуда вообще столько страсти к опустошенному и изрытому шарику земли?
- Ну, чтобы всё правильно рассказать, надо вернуться на двадцать лет назад. Мне нечем было себя занять, я скитался по Веколии, пока не забрался в эту глушь. Теллурия показалась такой же неприкаянной, как и я сам в то время. Планета, взрастившая на себе собственных разрушителей. Жадных, слабых и слишком тупых, чтобы понять какое у них в руках сокровище. Это же страшно печально, не находишь?
Господин Ван… то есть Теу стал задумчиво ковырять ногтем краешек бокала.
- То, что ты делаешь… это замечательно, - сказала я. - Ты даешь работу стольким теллурианцам!
- Собственно, я даю ее всем теллурианцам, - поправил он меня.
Я удивленно взглянула на него.
- Только это пока между нами, - подмигнул он мне. - Я почти выплатил внешний долг твоей планеты перед Веколией. И как только я это сделаю, у нас начнутся грандиозные преобразования! Я уже закрыл половину шахт на планете. Хватит уже тупо её рыть, в ней и так уже фиг, что осталось. Сейчас расчищаю тропосферу от вредных газов…
По мере того, как Теу говорил, его глаза разгорались.
- На меня работает целая команда экологов, но они не знают планету! Эти олухи меня бесят, предлагают одни глупости! А заставить их спуститься на Теллурию я не могу. Видите ли, они не намерены дышать пылью и месить грязь! Претенциозные болваны! Самые крутые экологи всех известных миров! В шею таких гнать…
Он воодушевленно подмигнул мне:
- Вот скажи, Мирка, что мне сделать с твоей планетой? Я вот думал о планете-заповеднике. О цветущем саде, занимающем целый континент. О заснеженных склонах гор, о шумящих водопадах, о чистых озерах. Об огромном дремучем лесе…
- Где обитают драконы и единороги… - прошептала я.
- Ну, это, конечно, будет проблематично... Хотя попытаться всегда можно. Генная инженерия не стоит на месте.
- Когда-нибудь Теллурия снова будет сильной и прекрасной, - продолжал он. - Как тебе это, а? Вот ты прилетаешь такая на очередную планету и гордо так говоришь: «Я теллурианка». А все такие: «Вау-вау-ВАУ. Это так крута!».
- Это не реально, - прошептала я, украдкой стирая непрошеную слезинку. - Прям мечта какая-то.
Ох, и чего это я так расчувствовалась?
- Еще как реально! - Теу стукнул кулаком по спинке дивана: - Я вот думаю переименовать Теллурию назад в Землю. И чего спрашивается ждать? Завтра же первым делом возьму и переименую. Как ты на это смотришь?
- Отлично смотрю, - умиленно разглядывала я чудака.
- Тогда нам надо немного подкорректировать нашу историю: прилетаешь ты такая на очередную планету и гордо так говоришь: «Я землянка», а все такие…
Договорить он не успел, потому что я кинулась ему на шею, повалив несчастного веколийца на спину. Вот что я вам скажу: сентиментальное девичье сердечко и ударная доза алкоголя — это очень ОЧЕНЬ плохое сочетание. Бедный Теу отчаянно задергался подо мной, ведь я всё таки была здоровой и спортивной 26-летней девицей и весила я соответственно.
И в этот момент, из всех возможных моментов сегодняшнего вечера, дверь распахнулась, и на пороге, как в самых душещипательных мелодрамах, появился Хаку.

Глава 22. Ты обязан мне подчиняться

- Хаку! - восторженно воскликнула я, не веря своим глазам. В грудной клетке запорхали бабочки, а на душе тут же поспокойнело: если Хаку здесь — значит, все будет хорошо. Теперь точно все будет хорошо.
Глаза проольца остановились на нас с Теу и как-то угрожающе сузились - Хаку быстро подошел к софе и, обхватив меня за талию, буквально сдернул с веколийца. Тот остался лежать ничком, хватая ртом воздух и вяло подергивая конечностями.
А Хаку так и застыл со мною на руках, видимо не зная, что теперь делать. В отличие от него я точно знала, как следовало действовать и не собиралась терять время даром - как можно теснее прижалась к любимому, вдыхая знакомый запах, и ни за что не хотела отпускать.
- Ты пришел, - проговорила я. - Я так рада. Я скучала.
- Да, я заметил, как ты скучала, - проворчал он и аккуратно опустил меня. Я же крепко вцепилась в его куртку. На этот раз не потому, что сила любви велела мне приклеиться в нему навечно, а потому что вдруг осознала: сидеть на диване в подпитом состоянии и пытаться стоять в подпитом состоянии — это совсем, совсем разные вещи.
Тяжело вздохнув, Хаку вновь поднял меня на руки и отнес на то самое удобное и широкое кресло, стоящее в центре комнаты. Когда он укладывал меня, край моей юбки игриво задрался, обнажая верх кружевного черного чулка с вдетой в него атласной алой лентой. Я проследила вниз за взглядом Хаку и даже немного испугалась. Такого пронзительного взгляда я никогда у него не видела. Как будто в самой глубине золотых глаз ослепительно вспыхнули и тут же погасли две ярко-синие звезды.
Ой-ой. Я попыталась было натянуть юбку обратно. Не вышло. А Хаку, ничего не говоря, вернулся к софе, выдернул из под Теу плед (отчего бедняга скатился на пол) и накрыл им меня. Причем накрыл полностью, видимо желая по максимуму задействовать весь объем пледа — у меня остались видны лишь глазки, макушка да скособоченный набок чепчик.
- Блин, - взвыл, потирая локоть веколиец. - Какого черта сигнализация не сработала?
Он кое-как вылез из-за дивана и взглянул на свой планшет:
- А, блин, сработала. И зачем я только ее в беззвучный режим перевел?
Я захихикала. Лох, как говорится, это судьба.
- Чтобы от важных дел не отвлекала, наверное? - процедил Хаку и метнул на меня полный суровости взгляд.
Я тут же прекратила неуместное хихиканье.
А потом они начали вполголоса переругиваться. Я следила за тем, как они перебрасываются ядовитыми фразами, отбивая их друг в друга, как воланчики в бадминтоне. И знай, переводила взгляд с одного на другого, не слишком вникая в то, о чем они там бормочут. Признаюсь, через некоторое время я начала присыпать. Быть укутанной теплым пледом, знать, что тебя не бросили на произвол судьбы и пришли, чтобы спасти - было очень приятно. Из полусонного состояния меня вывело:
...
- Проолец? - насмешливый голос Теу. - Серьезно?
- Тебя что-то не устраивает? - огрызнулся Хаку.
- Раньше в тебе хоть стиль был. Но проолец… Это как-то избито.
- Ван, я за себя не отвечаю.
- А за кого тогда отвечаешь? За меня? За Аюша? За этот вот лакомый кусочек, посапывающий в кресле?
- Закрой. Свой. Рот.
Я видела, что Хаку сжал кулаки.
- Слышь? Ты меня не затыкай, - наступил на него вдруг Теу. - Ты в моем доме находишься! И я старше тебя!
- Всего на неделю.
- Да хоть на день! На гребаный час! Все равно я старше, и ты обязан мне подчиняться. Ты хоть и недоделанный, но все же метам!!
Вот когда Хаку его ударил. Удар получился быстрым и хлестким — Теу отбросило, но на ногах он удержался. Только согнулся, тряся головой, чтобы прийти в себя. А когда вновь поднял взгляд — там не было уже ни капли сомнения. Только полыхающая, неистовая ярость.
Они сцепились посреди комнаты. Теу быстро подмял под себя Хаку и, перекинув того через бедро, со всей дури повалил на журнальный столик. Стол был сделан из толстого, добротного дерева, но он рассыпался в щепки как тонкая, хилая фанерка. Хаку захрипел, выгибаясь от боли на полу.
А я вдруг осознала, что… шутки как-то кончились и пора выбираться из-под пледа.
- Мира! - резко остановил меня Теу, вытянув руку. - Не двигайся. Зашибем.
И я благоразумно осталась сидеть в кресле, только плед сбросила, чтобы не мешал. Меня напугала та едкая ненависть, с которой эти двое смотрели друг на друга. Казалось, в одну минуту они ссорились, точно мальчишки, не поделившие игрушку, а вот в следующую уже готовы были разорвать друг друга на куски. И Хаку, и Теу как будто накручивали друг друга, разжигая в себе обоюдную, токсичную злость. Это никакая ни братская перепалка, ни ссора простых знакомых... Это было нечто глубоко личное.
Теу сделал шаг к тяжело дышащему на полу Хаку и наклонился, хватая того за отвороты куртки. Но Хаку явно этого ждал и с силой дернул противника на себя. Они покатились по полу.
- Надо было бить ногами, - цедил проолец, сжимая руки на шее Теу.
- Ты все равно бьешь, как мальчишка, - прохрипел тот, саданув противника коленом под дых. - Ничего без своего гарда не можешь!
Хаку откатился и тяжело поднялся. Распрямился и, увернувшись от хука справа, ответил Теу прямым в челюсть. Теу зашатался, закрывая руками лицо.
- У меня хотя бы один гард, - выдохнул Хаку. - У тебя целых четыре. Так боишься за свою никчемную шкурку?
Теу в это время обходил его по кругу, стирая обильно сочащуюся из носа желтоватую кровь.
- У меня в гардах только прекрасные девушки. Какой дебил захочет, чтобы с ним 30 часов в сутки терся какой-то мужик?
- Этот мужик мне жизнь спас вообще-то.
- А почему он не спас жизнь тем, кто ему за это платил? - заорал вдруг Теу и бросился на Хаку. Они пролетели через всю комнату, сбив по дороге пару бюстов, и с невообразимым грохотом врезались в стену. Там, кряхтя и сыпля оскорблениями, они снова сцепились, отвешивая друг другу знатные пинки.
У Хаку уже все лицо было разбито, по-моему выдран знатный клок волос, разорвана куртка. Теу был не в лучшей форме: рассечена губа, подбита скула, один глаз вообще заплыл. Но все же они продолжали мутузить друг друга изо всех сил.
Мужчины. И этим все сказано.
Я осторожно поднялась с кресла. Надо было что-то делать. Эти два идиота так могли и поубивать друг друга.
Хаку взял Теу в шейный захват, а тот вдруг захрипел, брызжа слюной:
- Вы навлекли на нас беду. Вы сделали это! Ты и твоя чокнутая мамаша! Вы, ошибка природы! Гррх... Чертовы нелюди. Омерзительные, жадные, злые твари! Это сделали вы! Ненавижу.
И как только он произнес последнее слово, Хаку побледнел, разжал руки и, почти не сопротивляясь, позволил повалить себя на пол. А дальше Теу начал бить его ногами, свирепо, люто. Я ужаснулась — поняла,что веколиец почти уже не соображает, что делает, кровавое марево застит ему глаза и… бежать за помощью времени уже нет.
Я кинулась к Теу. Но он лишь отшвырнул меня, словно жалкую, тряпичную куклу. Схватил за воротник, отчего глубокое декольте униформы мгновенно затрещало по швам, а тоненький кружевной фартук разорвался как ниточка. Я что-то крикнула, но Теу больше не видел меня. Я больше не была для него Дамирой, а стала лишь досадной помехой тому, что он считал правильным и справедливым. Вот это было по-настоящему страшно.
Я отлетела к одному из дальних шкафов, сильно ударившись боком о выступающие перекладины полок. Вскрикнув, безвольно сползла на пол и, кажется, на мгновение даже потеряла сознание. Не знаю… Когда открыла глаза, то чуть не расплакалась от радости: увидела, что Хаку ещё в сознании. Я смотрела, как он поднимается, пошатываясь на нетвердых ногах, как отражает очередной удар Теу...
Я и сама попробовала приподняться, но весь бок пронзила острая, невыносимая боль. Наверняка, перелом. Я с ненавистью отшвырнула от себя ошметки фартука и снова повторила попытку. На этот раз крепко ухватилась пальцами за полку и, превозмогая боль, наконец, смогла встать на ноги. А когда убрала пальцы, на их месте остались четкие следы в пыли. Кроме четкого отпечатка моих пальчиков гармонию пылевого совершенства нарушала лишь одна единственная тонкая полосочка, тянущаяся к одной из читалок. Движимая внезапной догадкой, я тут же потянулась, вынув нужную мне читалку, и не поверила своим глазам — с одной стороны пластмассового корпуса на ней была прилеплена бледная голография.
Большая комната, камин, цветы и две высокие, серебряные вазы. На фоне камина стоят две супружеские пары. Пара темнокожих веколийцев: отец и мать положили руки на плечи стоящего перед ними мальчика с озорной улыбкой и каштановыми волосами.
Зеркально их отражая, рядом стояла другая пара. Мужчина был прекрасно мне знаком. Это был сутуловатый и-тишник с самыми прекрасными на свете ярко-синими глазами. На его лице цвела открытая, приятная улыбка. Рядом с ним, но все же далеко, стояла ослепительная блондинка с холодным взглядом и жесткой складкой рта. А между ними: вихрастый мальчуган — он улыбался во весь рот, радостно являя миру нехватку двух передних зубов. Глаза у него были как и у отца — ярко-синие, искристые, а на пухлых щечках красовались забавные ямочки. За одну руку он держал и-тишника, а другой прижимал к груди игрушечную машинку.
Вот оно как. Значит, эти необыкновенные глаза у него от отца. Его настоящие глаза, которые он скрывает.
Я не стала мешкать. Соскребла голографию с пластикового корпуса читалки и, на секунду зависла: куда же мне её спрятать? Впрочем, решение нашлось быстро — я задрала повыше юбку, прилепила фотку спереди прямо на бедро, как можно выше, чтобы не было видно из под униформы. Тонкая пленка тут же приклеилась к коже, и я еще натянула повыше резинку чулка. Но этого было мало: я ведь буду двигаться и голография отклеится. Лишь в последний момент я вспомнила о Муфике, подаренном Хаку. Сдернула заколку с волос, быстро раскатав ее в тонкий шнурок, и несколько раз обмотала его вокруг бедра. Шнурок плотно обхватил ногу, плотно закрепив фотку. Ну всё, теперь точно не свалится!
Теперь оставалось только расцепить этих двоих, пока они не лишили мир своего ценного генофонда. Вот только как?
Двигаться я могла, но с большим трудом. Силенками мне с ними не мериться. А кричать смысла нет. Если охрана до сих пор не среагировала, значит, на это были причины.
Хаку грузно падает вниз. Так падают, когда уже нет сил подняться... Теу не останавливается и продолжает бить Хаку по лицу. Тот уже без сознания, но веколийца это не останавливает.
И меня тут же пронзает невыносимый страх.
Я стою у Теу прямо за спиной. Рядом лежит один из этих уродливых, тяжеленных бюстов. И я не вижу другого выхода. Я поднимаю его и заношу над головой веколийца. И замираю, не в силах сделать то, что задумала. Стоять так неимоверно сложно, бок простреливает резкая, умопомрачительная боль, ионов бюст страшно тяжелый, но я… я понимаю, что не могу этого сделать. Я ведь могу убить Теу.
Внезапно меня пронзает давнее, полузабытое воспоминание…
Общая гостиная, сестры, кутающиеся в пледы, бабуня рассказывает нам очередную сказку, сгорбившись на своей мерно гудящей табуретке:
- Да, у нее была возможность спасти любимого, но какой ценой?
Сестры возмущенно гудят:
- Злодей держал принца в заложниках столько лет, а теперь его еще и миловать надо? Вот уж нет!
- Но, девоньки, - журит их бабушка, - вы же помните, как Дамира переживала в прошлый раз, когда сражалась с монстрами и убила нескольких из них? Неужели вы думаете, ей снова захочется пережить такое?
- Но если по-другому нельзя?!
- В мире нет ничего абсолютного, - произносит спокойно бабушка. - Вселенная бесконечна. Бесконечны и варианты событий в ней.
Воспоминание мелькнуло и исчезло, а я осталась нетвердо стоять на ногах.
Что же я делаю? На моей совести уже столько жертв, на руках столько крови... Неужели, я уже забыла? Я выпускаю бюст из рук, с ужасом гляжу на собственные руки, такие маленькие и дрожащие...
...а бюст гулко стучит по паркету и откатывается в сторону.
Теу оборачивается на звук. Его глаза сверкают и он тяжело дышит. Его кулаки разбиты в кровь. Мы обмениваемся лишь секундным взглядом. Я почти надеюсь, что вот сейчас он очнется, сейчас он одумается и осознает… отступит… Но нет! Теу снова оборачивается к поверженному Хаку, заносит кулак… А я собираю последние силы, поднимаю руку, чтобы … чтобы сделать что? Тонкая, еле осязаемая струйка силы срывается с кончиков моих пальцев, она устремляется к Теу…
Нет, - мысленно кричу я. - Не надо! Не причиняй ему вреда!
Но все уже кончено. Теу дергается как от сильнейшего удара и тут же бессознательно падает навзничь.
Все.
Вот теперь точно финита ля комедия.

Глава 23. Ты слышала, как он меня назвал?

Дышит, - отстучало в груди мое сердце.
- Слава всем богам всех известных миров… - выдохнула я и еще раз склонилась к Теу, уловив его еле заметное, тихое дыхание.
Я, наконец, тоже могла дышать — растревоженная душа встала на место. И сделав грудью полный вдох, я медленно и кряхтя, переползла к Хаку, все также безвольно распростертому на полу.
Как можно аккуратнее я положила его голову к себе на колени. Погладила выбившиеся из хвоста, теперь перепутанные и кое-где слипшиеся от крови светловолосые пряди, и начала со всей возможной нежностью похлопывать его по щекам, приводя в чувство. К моему вящему ужасу кожа под моими пальцами вдруг стала податливой и мягкой, как теплый воск плавящейся свечи. Она заметно нагрелась, и я не на шутку испугалась, что Хаку сейчас начнет меняться прямо у меня на руках. Что делать в такой ситуации я совершенно не знала. Поэтому действовала чисто инстинктивно.
Мои похлопывания из нежных касаний перешли в решительные тычки, а вскоре и вовсе превратились в неистовые хлестания. И Хаку пришел в себя. Сначала дернулся, сморщился от боли, приподнял голову с колен, с удивлением осмотриваясь по сторонам. Потом снова откинул голову на колени и подарил мне одну из своих фирменных полуулыбок-полусмешков. Я тоже расплылась в улыбке, поглаживая его белобрысую гриву.
Ах, как романтично… было бы, возлежи мы сейчас на пышной перине, в теплой кроватке в окружении мягких подушек. Но нет! Мы были на заваленном щепками полу, в разгромленном чужом доме... а губы, так ласково улыбающиеся мне, напоминали сейчас отбитые всмятку бифштексы и красотой обладали соответствующей.
Поэтому я лишь скинула голову Хаку с колен, и он застонал, стукнувшись затылком об пол. Вот и хорошо. Поделом. Нечего вести себя как последняя школота, затевать бессмысленные драки и пугать меня до полусмерти.
Теперь, когда один поверженный герой был приведен в чувство, надлежало заняться другим. Я захромала, охая и постанывая, к барной стойке. Там я нашла пачку салфеток, лоток с кубиками льда, пластиковый пакет и, все также охая и постанывая, захромала со всем этим обратно к Теу.
Хаку хмуро наблюдал за тем, как я укладываю голову Теу на подушку, потом вытираю кровь с его лица и прикладываю к его окровавленному, заплывшему глазу пакет со льдом.
- Не много ли чести для этого урода? - процедил проолец, поднимаясь и отряхиваясь. А проходя мимо веколийца, он даже попытался пнуть того в бок. Я развернулась и что было силы стукнула придурка по ноге.
- Не смей, - прикрикнула я. - Тебе не стыдно? Что вы тут затеяли? Как дети малые, ей богу!
- Это он начал!
- Серьезно, Хаку?
- Но я...
- Что ты?! Оба виноваты: и ты, и Теу!
- Ах, он теперь, значит, Теу? - Хаку аж затрясся весь. - Он тебя Мира называет, а ты его Теу?! - и он повторил попытку пнуть поверженного веколийца.
Тогда я в ярости вскочила, намереваясь наглядно показать наглецу, что лежачего бить не следует, но, видимо, не рассчитала свои силы. Как-то подзабыла, что и сама не совсем цела. Боль в левом подреберье моментально заставила скрючиться и почти потерять сознание. Слава протону, Хаку не дал упасть. Когда боль понемногу стала утихать, я открыла глаза и нашла себя на софе, в теплых объятиях проольца, который аккуратно прижимал меня к себе и легонько покачивал. Прямо как ребенка.
Это было до того умилительно, что я не могла не улыбнуться, глядя в любимое, но столь встревоженное сейчас лицо.
- Это Ван?.. - голос Хаку прозвучал глухо. - Он это сделал?
Я покачала головой:
- Он не виноват, - и, дотронувшись до его щеки, прошептала: - Как же я рада тебя видеть, милый. Если бы ты знал...
Алкоголь выветрился, радость от неожиданного «спасения» прошла. Осталась лишь нежность, щемящая и тайная, так и требующая выхода. Будь мы на НИМБе, ни за что на такое не решилась бы. Назвать его «милым»? Такая банальная банальность...
А вот здесь, среди всей этой сказочной неразберихи, разбросанных по полу щепок и бюстов, слово прозвучало к месту и жест получился легким и правильным. А Хаку вдруг опустил голову и потерся щекой о мою раскрытую ладонь.
- Что будем делать? - спросила я его. - Как будем выбираться?
И… момент нежности безвозвратно ушел. Пора, давно пора было что-то делать. А то мы рисковали превратиться в стандартную киношную парочку, которые в самый неподходящий момент (рушится дом, взрывается планета, атакуют враги) вдруг решают выяснить отношения и заводят слезно-сопливый диалог минут этак на двадцать.
- Мне так больно, что я даже хожу с трудом, - пожаловалась я.
- Это исправимо, - ответил Хаку, опускаясь передо мной на колени. Он достал из внутреннего кармана одноразовый шприц и рулончик мед-закрепителя. Шприц с обезболивающим раствором он с размаху всадил мне в плечо, а тонкую пленочку закрепителя аккуратно обмотал вокруг ребер и подержал так с минуту, чтобы она успела затвердеть.
Я всё украдкой наблюдала за Хаку: не смутится ли? Вид-то у меня был тот ещё - разорванное почти до пупка платье являло миру чудесную картину моей полуобнаженной груди. Но потом лишь раздосадованно подажала губы - проолец даже бровью не повёл. Он вообще был крайне деловит и собран.
Пока Хаку проверял свободен ли путь, боль в боку окончательно улеглась, и мы оба тихо проскользнули в полу-темный коридор.
Я сразу потянула Хаку к лифтам.
«Нет!» - перешел он на Всеобщий. - «Если поднимется тревога, лифт сразу заблокируют. Лестница!»
«Но почему тревога не сработала, когда ты появился?»
«Ну, Ван предпочитает не вовлекать охрану в наши разборки. Обычно они не дают нам… эээ… как следуют поговорить по душам».
Ну, понятно!
Мы миновали пустой коридор, за ним показалась открытая галерея, изогнутая полукругом и упирающаяся в передний фасад всего здания - панорамные окна высотою в шесть этажей. И в тишине я услышала чьи-то приглушенные голоса, доносящиеся с одного из нижних этажей.
Хаку сказал мне прижаться как можно ближе к стене, чтобы снизу нас никто не увидел. Я так и сделала — пошла бочком, по-крабьи. И вот тут, оглушительно врываясь в барабанные перепонки, грянул неистовый сигнал тревоги. Полутемное, глухое и тихое пространство галереи тут же взорвалось алыми всполохами сигнальных ламп и громким ревом сирены. Снизу послышался топот и резкие крики.
- Теу очухался, - коротко резюмировал Хаку, и мы, уже не опасаясь того, что нас кто-нибудь может заметить, со всех ног припустили к лестнице.
Там он вдруг потянул меня наверх, а не вниз. Что, иона ради, он забыл на чердаке?
Мы бежали, задыхаясь, по лестнице, а вокруг нас все разрастался и набухал визгливый вой, заставляя сердце уходить в пятки и шарахаться от каждой тени.
Хаку крепко держал меня за руку и не отпустил даже тогда, когда на лестничной площадке, прямо перед нами беззвучно возник огромный, темный силуэт.
Что? Как же охрана успела добраться сюда раньше нас? Невозможно! Но ответом мне было быстро закрывающееся кольцо гиперперехода за спиной у охранника. Что ж, Теу был достаточно богат, чтобы позволить себе такую роскошь, как мини-гипер в собственном особняке. Пижон ионов.
Мы с Хаку замерли в нерешительности, но потом… мои глаза перестали метаться в истеричной попытке найти выход из положения, и я, наконец, взглянула на того, кто преграждал нам путь.
И это был...
- Миха? - неуверенно произнесла я, и как ни странно во всей этой свистопляске и оглушительном реве он меня расслышал.
- Дамира? - послышалось глухое, и Миха сделал шаг по направлению к нам.
Не отпуская руки любимого, я вышла вперед, загораживая собой Хаку от теллурианца. Я не видела Миху уже более десяти лет, но была уверена, что мне он вреда не причинит.
А Миха реально пугал. Если бы я не узнала это конопатое, простодушное лицо с носом-картошкой, наверняка приняла бы его за жителя Безмятежности Тигрицы. Он весь как-будто состоял из перевитых, тугих мышц и крепких кулаков. И чем только Споменка его кормит?
Слегка склонив голову набок, Миха молча рассматривал нас, мы рассматривали его в ответ. Мимоходом я прикинула, что если сейчас эта гора мышц пойдет на нас, то вот на этом самом месте мы костьми и ляжем. Мда. Без вариантов.
Но Миха удивил. Вдруг сделал шаг в сторону и кивком головы указал дальше на лестницу.
Хаку не стал мешкать - тут же потянул за собой, а я обернулась, чтобы кинуть последний взгляд на друга:
- Передай Споменке… мою любовь.
Мне показалось или я действительно увидела, как он кивнул? Не разглядеть толком.
Что теперь с ним будет? Он ведь может потерять работу... Когда мы достигли уже двери на чердак, я снова обернулась, чтобы еще раз взглянуть на старого друга. Но того на площадке уже не было.
Дверь на чердак была не заперта, и мы оказались в насквозь пропитанном пылью, холодном, темном помещении. Хаку сразу потянул меня к распахнутому настежь окну, выходящему прямо на залитую оранжевым, призрачным светом крышу.
Чем ближе к окну, тем становилось все холоднее. Метель снова разыгралась не на шутку. Я была ещё в доме, а уже утопала по колено в снегу — из открытого окна намело приличный сугроб. Меня моментально охватил озноб. Выйти в такую погоду из дому в маленьком черном платьице и капроновых чулках было не самым умным решением. Очень надеюсь, что у Хаку на крыше припарковано какое-нибудь средство передвижения. Желательно летающее и очень быстрое!
Я осторожно вылезла наружу. Ноги заскользили по мерзлой черепице, отчего вниз, скатываясь, полетели целые комья лежалого снега. Здесь, на крыше, порывы ветра были такими сильными, что пришлось сразу согнуться, чтобы меня элементарно не сбило с ног. Я зажмурилась — метель жгла кожу колкими укусами льдинок, и я старалась, как могла, защитить от них глаза.
Низко в небе, прямо перед нами висел огромный, оранжевый блин заходящего солнца, окрашивая все окружающее нас пространство в теплые, ржавые цвета меди. Теу не любил темноты, и солнце продолжало висеть в небе всю ночь, изрядно «притушенное» и не греющее. Впрочем, его призрачного света было достаточно для того, чтобы ясно увидеть — не было на крыше никакого летающего средства передвижения. Более того - местами не было и самой крыши.
Например, прямо передо мной сам собой как-то вдруг образовался чудовищный провал, уходящий в полыхающее алым и завывающее сиреной ничто. По отдельным очертаниям интерьера я поняла, что части потолка не хватало как раз над открытой галереей. Я замерла у самого края дыры высотою в шесть этажей. Аккуратно, очееень аккуратно я сделала шажок назад и тут же почувствовала, как сзади меня обхватывают знакомые руки.
- Осторожнее, свалишься, - зашептал на ухо теплый голос.
- Да я как-бы поняла! - сглотнув, промямлила я, с трудом отводя глаза от адского провала.
И мы начали взбираться по крыше все выше и выше. Я почти ничего не видела: ветер трепал распущенные волосы, летящий снег слепил глаза. К этому времени меня уже так колотило, что зуб на зуб не попадал. Когда мы оказались на небольшой пологой площадке в самой высокой точке дома, Хаку, наконец, остановился.
- Чттто мм…
- Мм?
- бб... делаттт? - вымучила я, в отчаянии оглядываясь. Хотела прибавить, что уже не чувствую ног, но поняла, что переоцениваю свои возможности. У меня так стучали зубы, что язык окончательно капитулировал, боясь даже высунуться наружу, а ладони обеих рук я держала под мышками и доставать оттуда не желала.
Хаку распахнул полы своей куртки и впустил меня внутрь, заключая в плотный кокон рук. Я уткнулась лицом в его грудь, хотя даже не так... я вжалась в нее со всей силы, на которую была способна, оберегая нос и губы от возможно неизбежного уже обморожения. Я даже стала туфельками на носки его ботинок.
И вдруг почувствовала, как тело Хаку начало нагреваться. Хотела было взглянуть на него, но тот лишь прижал мою голову к груди, не давая пошевелиться. И я не стала вырываться. Я уже знала, что означает повышение температуры его тела — он начал трансформацию. И, хоть мне было стыдно это признать, смотреть на него в этот момент я не хотела. До сих пор боялась, что не смогу достойно отреагировать на его превращение.
- Ты помнишь, в чем состоит дар Ти-Ани? - спросил вдруг Хаку, и я кивнула, судорожнее вжимаясь в него. От него теперь исходили волны настоящего жара. Я чувствовала, как почти неощутимо перекатываются внутри его тела мышцы, но мне не было страшно, и я согрелась. Во всяком случае, я вновь могла говорить, не рискуя при этом откусить себе язык.
- Ти-Ани заберет нас отсюда? - спросила я.
- Да.
- Мм. Это ведь она отхватила кусок крыши?
- Да.
- Она что собирается открыть карман вслепую?
Тут Хаку немного помедлил, но всё же ответил:
- Да.
Я судорожно вздохнула. Интересно, а он будет любить меня, если Ти что-то там неправильно рассчитает, и мне при переносе отрежет руку или ногу?
- А по сигналу с планшета никак нельзя настроиться? - как-то засомневалась я в успехе этой затеи.
- Тут глушится любой сигнал, забыла?
- А, точно.
С другой стороны мы с Хаку сейчас так плотно сцеплены, что если нас и покромсает, то уж сразу обоих. Будем два уродца коротать оставшийся век вместе. А что, не так уж и плохо.
- Не волнуйся, у Ти было достаточно времени, чтобы все точно рассчитать. Все получится, вот увидишь. Нам просто надо постоять тут некоторое время. Потерпи. Сейчас, в любой момент.
Вокруг гудела оглушительная сирена, снаружи дома сверкали прожекторы, слышались крики, рычали моторы снегоходов, а он гладил мои волосы и успокаивал. Глупый, мне совсем не было страшно. Мне было тепло.
- Дамир, там в комнате… Ты слышала, как он меня назвал?
- Хм? - от жара его тела я совсем уже разомлела, и теперь мне приходилось заново собирать мысли в кучку. Я все также прижимала голову к его груди и с упоением слушала все учащающиеся удары его сердца.
- Ты слышала, как Теу назвал меня?..
- Метамом? - произнесла я и на этот раз смогла преодолеть сопротивление его рук и отняла лицо от груди. Заглянула в глаза. Вопреки моим ожиданиям Хаку не поменял свой образ. На меня смотрело всё то же лицо проольца, бледное, встревоженное, потрясенное.
- Ты метам, - повторила я и вновь крепко прижалась к его груди. - Да, я знаю об этом. Спасибо за то, что греешь меня.
А потом мир сдвинулся.

Глава 24. Своим взглядом он прожигал во мне гигантские, тлеющие по краям дыры

Мы грохнулись на пол с высоты пары метров. Вместе с нами на мягкий ковер кают-компании полетели щепки, обледенелые осколки черепицы и целое облако пушистого белого снега.
Не успела я толком оглядеться, как была уже на кушетке. Ребята облепили меня со всех сторон. Все так завертелось, я только и успевала, что ошеломленно крутить головой по сторонам.
Тимьян приказал мне открыть рот и сказать: «Ааа!», я автоматически повторила за ним, и он влил в меня какой-то густой, горьковатый раствор. Мо-Ани укутала термо-одеялом.
В общем и целом, кутерьма вокруг меня продолжалась еще довольно долго. Особенно все засуетились, когда Аюш просветил мои внутренности и выяснил, что у меня небольшое внутренне кровотечение. Меня опять заставили что-то выпить, обкололи лекарствами с ног до головы, а на ребра наложили жидкий корсет.
Все это время я украдкой наблюдала за Хаку, удивляясь тому, почему все носятся со мной, когда проолец пострадал намного сильнее. Но тот не возражал: тихо уселся в дальнем конце кают-компании - там, где я даже не могла его толком рассмотреть. Он вообще все время держался на расстоянии и не принимал участия в общем кудахтанье надо мной.
Когда все необходимые медицинские процедуры были проведены, птички и Тимьян уселись рядом со мной на кушетку, расспрашивая о том, что произошло в доме Ван Валера. Аюш в это время занялся Хаку: помогал ему обрабатывать и заклеивать многочисленные раны и порезы.
А я уселась поудобнее и во всех подробностях расписала все, что со мной произошло с тех пор, как мы расстались. Особенно красочным у меня получилось описание драки между Хаку и Теу, причем самое большое удовольствие от рассказа получил по-моему именно Аюш.
Они с Хаку сидели немного в отдалении от нас, но это не мешало гарду смеялся во все горло и со всей силы хлопать друга по спине каждый раз, когда я описывала очередной удачный удар Теу. От этих хлопков бедняга чуть не слетал со стула. Но, знай только, сидел да помалкивал.
«О, нам так жаль, что мы заставили тебя идти в этот дом!» - заломила руки Ти-Ани.
«Ну что значит заставили?» - удивилась я. - «Я пошла туда по собственной воле. Как будто меня в этом поместье пытали или еще чего похуже! Там живут и работают хорошие люди, да и хозяин дома вовсе не так уж плох».
Мне кажется или со стороны Хаку в этот момент послышалось недовольное цыканье?
«Это Ван Валер не плох, что ли?» - подпрыгнула Мо. - «Ты просто его не знаешь! Он же псих! Жуткий, стремный тип с манией величия!»
Уж поверь мне, знаю...
- Нет, они правы, Дамира. - добавил Аюш. - Мы плохо всё продумали. Идти вот так... Без надежного канала связи, без экстренного плана отступления. Все могло закончиться гораздо хуже.
«Ты даже не представляешь, как мы все тут переживали! Тебя так долго не было».
«И все же это было мое решение», - гнула я свою линию. Не люблю заставлять кого-то переживать о своих решениях. - «Я ведь контракт с вами подписала».
«Да ион с ним, с этим контрактом!», - отмахнулся Тима.
«Мы все это затеяли, еще до встречи с тобой» - стала объяснять Ти-Ани. - «И, поверь, нам за это очень стыдно! Мы тогда все перепробовали, но так и не смогли найти способ проникнуть в главный дом. А как только узнали, что к нам на базу везут теллурианку, так и...»
Ти-Ани вдруг замолчала, беспомощно глядя на сестру.
«Мы решили, что во что бы то ни стало заставим тебя нам помочь», - продолжила за нее Мо. - «Любыми способами. А потом мы делали все, чтобы склонить тебя на свою сторону».
- Да я... как бы… это и так поняла, - призналась я, хотя сердце немного кольнуло. - Из вас те еще конспираторы.
- То есть? Ты реально все знала?
- О вашем супер секретно-гениальном плане? - хмыкнула я. - Ну да. Вы так настойчиво вели осаду, как тут было не догадаться? На базе я со многими подружилась. Но никто из них даже не пытался тренировать меня по физпо, или обучать Всеобщему, или красить стены в моей каюте, или, - и тут я мельком взглянула на Хаку, - помогать с домашкой по пространственному схематированию.
Тот все также сидел в отдалении и молчал. И я уже начала кусать губы, коря себя за длинный язык. Не надо было признаваться в том, что знаю о его истинной сущности. Что он теперь обо мне думает?
- А знаете, что из-за вашего пристального внимания все на базе решили, что я вступила в ваш юнит? - спросила я. - Ха-ха-ха. Да?
Но вместо удивления я вдруг наткнулась на обиженный взгляд Мо, которая, хмыкнув, сразу же отвела взгляд. В наступившей неловкой тишине раздался голос Аюша:
- Эмм. Я тут, наверное, кое-что упустил. А ты разве не в нашем юните?
- Ну, Дамира так никогда и не изъявила желание присоединиться к нам, - ответил ему Тима, а потом улыбнулся мне: - Верно ведь?
- А почему? - спросил гард, и я даже не знала, что ему на это ответить. Мне казалось, это им решать: хотят они меня или не хотят.
«Наверное, потому что она в другой юнит вступить хочет» - сказала Ти.
«Юнит Детрихмира, например!» - всплеснула руками Мо и снова вздернула подбородочек. - «Это же с ними ты вечно зависаешь в игровой!»
- Я… - вот так неожиданность, так неожиданность. И кто же из нас тут обиженная сторона? Надо как-то выкручиваться. - Вообще-то, я ждала подходящего момента. И вот такой момент как раз наступил. Та-да! Так что… Можно мне, пожалуйста, вступить в ваш юнит?
Вселенная как-будто прекратила своё расширение. В наступившей вдруг тишине, я встревоженно вглядывалась в лица друзей, пока Тима вдруг не заорал на всю Кают-компанию:
- Ну, конечно, можно! О-хо-хо хо-хо! Добро пожаловать в наши ряды!!
И Вселенная возобновила свой ход.
И вот так легко и быстро все было решено. И никаких больше душевных терзаний и глупых недоразумений. И то, как Тима громогласно выкрикнул ответ, и то, как Мо дулась на меня, и смущение Ти… я уже не говорю о том, что Аюш давно уже решил, что я в юните… Все это сделало меня такой счастливой, какой я, наверное, не была никогда в жизни. Я крепко сцепила руки под одеялом и попыталась стереть с лица глупейшую улыбку. А потом на меня снизошло это удивительное ощущение… знаете, что я больше не одна в этом мире, что я чему-то принадлежу… кому-то принадлежу... Мне пришло в голову, что до тех пор пока последний из этой безумной пятерки еще топчет Вселенную, я не буду одинока.
Из вихря счастливейших размышлений меня выдернул голос Тимы:
- Я не удивлен, что ты догадалась о наших “коварных” планах. Ты быстро схватываешь, когда хочешь этого. И я давно хотел тебя спросить: как ты так быстро научилась различать девчонок?
Сначала я не поняла вопроса:
- А что их различать-то? Они же абсолютно разные!
И я еще раз взглянула на сидящих рядом птичек.
Мо была порывистая, решительная и всегда пылала энтузиазмом. Это отражалось во всех ее поступках, в жестах, в мимике (которая у пхаттак-Ани вообще была богатейшая). Разговаривая, Мо-Ани любила широкие, размашистые жесты, которые придавали ее словам больше динамики и силы.
Ти-Ани же, напротив, была кроткая и мягкая, более задумчивая и последовательная. И все ее жесты были ей под стать: плавные и грациозные (насколько вообще можно быть более грациозным, говоря о пхаттак-Ани). Она любила хлопать глазками и поджимать губки, когда ей было что-то нужно. И это всегда действовало безотказно: особенно на Тимьяна. Она и манипулировала им более изощренно, чем сестра. Видно было, что Ти любила просчитывать свои действия на несколько шагов вперед и, как говорила бабуня, никогда не лезла в омут с ногами.
В общем, примерно так я все и объяснила.
Тима смотрел на меня, как на некое диковинное божество.
- Что? - удивилась я. - Ты же и сам все это знаешь.
- Ну, ясное дело знаю! Так я уже шесть лет с ними! А что было в начале? Первые два года я их только по оперению и различал!
И он указал на небольшой узор из желто-красных перышек на висках у девушек. Я только сейчас заметила, что у Мо-Ани они были справа, а у Ти-Ани наоборот — слева.
И наступила зловещая тишина... Тима только в этот момент осознал, что он только что сморозил, сказал «ой!» и быстренько-быстренько отполз подальше от девушек.
Мы все застыли в ожидании. И хоть выражение лиц у пхаттак-Ани было абсолютно непроницаемым, сразу становилось понятно — Тимьян сегодня выхватит. И выхватит по полной.
Птички не заставили себя долго ждать.
Вскочив на ноги, пхаттак-Ани кинулись на Тимьяна, как две разъяренные тигрицы на свою беспомощную жертву, они осыпали его градом ударов своих миниатюрных, но воистину молниеносных кулачков. Несчастный кричал «ой!», «ай!» и «спасите!», даже не пытаясь отбиваться, а потом просто сгреб их обеих в охапку и держал так до тех пор, пока они не перестали трепыхаться. Но даже после этого на лицах девушек читалось оскорбленно-раздосадованное выражение, и они пренебрежительно отворачивались от парня каждый раз, когда он к ним обращался.
- Кстати, а как тебе удалось вырубить хозяина дома? - спросил меня Аюш.
- Ах это, - задумчиво проговорила я, вспоминая случай с тяжеленным бюстом. - Там в доме произошло нечто странное.
И я рассказала им о высвободившейся силе.
- Остаточный эффект? - предположил Тима.
«Слишком сильное воздействие для остаточного», - покачала головой Ти. - «Да и времени прошло уже много. Разве сила не должна была просто рассеяться в пространстве?»
- Может баг в блокировке?
- Да, скорее всего.
«В таком случае, удивительно, что ты его просто вырубила, а не снесла ему башку к иону», - хмыкнула Мо. - «А мы-то какие счастливчики — на одном корабле с той, кто даже не умеет свой дар контролировать! Чудненько».
- Нет, - запротестовала я. Ведь все было не так как на Леее. - Я не чувствовала, что теряю контроль. Всё было наоборот. Я хотела огреть его тем здоровенным и тяжеленным бюстом. Но так боялась причинить ему вред, что не решилась. А потом просто подняла руку… И все вышло так естественно...
«Как именно? Покажи, как это было».
- Ну, Теу сидел спиной ко мне, - обрисовала я контуры в воздухе. Потом попыталась вспомнить, как же именно я тогда действовала. Подняла руку и изобразила в воздухе нечто вроде оплеухи, как это давным-давно делал Леор в столовке. - Вот как-то так. А потом Теу такой брык и свалился.
Все обалдело уставились на меня.
- Начинаю подозревать, что нам действительно нехило повезло, что все закончилось так мирно, - подытожил Аюш.
- Да, - сглотнул Тима. - Это не похоже на утечку или остаточный эффект. Скорее смахивает на полную деблокировку.
И весь юнит, как по команде, дружно сделали от меня шаг назад. А Хаку, наверное впервые с того момента, как мы оказались на корабле, проговорил:
- Ох и достанется мне от Леора, когда он об этом узнает!
Вот это уж точно!
Что там катаклизмы планетарного масштаба и любые другие жизненные неурядицы?! Гнев Леора — вот это было по-настоящему страшно.
А Хаку тем временем продолжал:
- Теперь я понимаю, почему Леор так рьяно противился отъезду Дамиры. Мне это с самого начала показалось странным.
- Этот перец точно знает что-то, чего не знаем мы, - кивнул Аюш. - На то он и главный.
- В смысле главный? - не поняла я.
«Ну, он же декан», - пожала плечами Мо.
- Де...ддд...декан? Это тот, кто всем руководит? - вскричала я, вызывая в памяти образ молодого темноволосого парня, в красном растянутом кардигане и с постоянным насморком. - Кошмар! А я с ним так обращалась! Я же ему кукиш показала, когда он застукал меня… О, ионов ёжик, он же застукал меня за... в общем, не важно за чем. Я даже свитер его тогда обругала и назвала тот половой тряпкой... Это катастрофа! Как мне теперь ему в глаза смотреть?
Теперь веселились все, кроме меня. Аюш, Тима и птички ни в чем себе не отказывали: хохотали во всю, хватаясь за животы и сползая на пол. Но больше всего меня обрадовало то, что Хаку тоже не остался равнодушным и даже ухмыльнулся пару раз.
- Что вы смеетесь? - возмущалась я. - Он мне вообще простым куратором представился! И он ведет себя совсем не так, как ему положено. Сколько ему лет вообще?! Разве деканы бывают такими молодыми? Декан ТехниКома, шагая по коридору, оставлял за собой дорожку из старческой трухи.
«Ему девяносто», - сказала Мо.
- Да ладно. Разводите?
«Вот те крест».
«Он порконеанец»
«Совсем еще мальчишка», - сказала Мо. - «По меркам Порконы он даже еще совершеннолетия не достиг».
Ах вот как. А я-то все никак не могла определить его расу. Порконеанцы обладали завидным долголетием, а ещё большим влиянием в самых высших правительственных кругах Веколии.
Да этот НИМБ собрал самые сливки нашей молодой империи, не иначе.
Я вновь взглянула на Хаку и вдруг вспомнила, что забыла сделать кое-что важное - то из-за чего мы все здесь собрались.
Медленно поднялась с кушетки, проверила туго ли застыл фиксирующий ребра корсет и обвела всех присутствующих торжествующим взглядом:
- Ну, и где моя плата? Мои честно заработанные?
Присутствующие недоуменно переглянулись. Я мысленно захихикала, надеясь именно на такую реакцию. «Что?! Провалила все дело, а с нас плату требуешь? Ну разве это не наглость?» - вскричали бы они, а я бы такая в ответ: «А вот и не провалила!». А потом эффектным жестом достала бы фотку и продемонстрировала им. «Опа!»
Хаку медленно поднялся и подошел ко мне. Но вместо ожидаемых возражений, он просто протянул мне биометрический чип.
- Мне жаль, что так вышло, - тихо проговорил он. - Этого мало, конечно. Но я обещаю, что обязательно выплачу тебе компенсацию за моральный и физический ущерб. Как только мы вернемся на базу...
Я в недоумении посмотрела на протянутый мне чип. Вот так вот просто протягивает мне такие огромные деньжищи? Да еще и компенсацию какую-то предлагает?! За то, что я не справилась со своим заданием?
Коммунизм, ты что, наконец, наступил, а я и не заметила?
Да, не так я себе представляла сцену своего бесспорного и грандиозного триумфа. Не так...
- Вот же ж…, - аж затряслась я в бессилии.
- Что? - не понял Хаку. - Ты их заслужила.
- Конечно, я их заслужила! - выпалила я, вырывая у него из рук ионов чип. - Я месяц с тряпкой по полу ползала, вычистила у Теу все шкафы, протерла каждую его нейтронную статуэтку…
- Что не так? - отступил Хаку.
- Все не так! - гаркнула я на него. - Знаешь что?
- Что?
- Доведи меня до стула!
- А?
- Бэ! Видишь тот стул? - спросила я и указала на вожделенный предмет мебели, щедро залитый светом от вмонтированной в стену лампы.
- Да, - с какой-то долей неуверенности проговорил Хаку. Как будто уже сомневался, видит ли стул на самом деле.
- Помоги мне дойти до него. У меня, знаешь ли, ребра сломаны!
Хаку взял меня за руку и осторожно подвел к стулу. Там я с третьей попытки смогла-таки закинуть ногу за ногу и приподняла самый край юбки, являя миру злополучную голографию, плотно обмотанную Муфиком:
- Забирай свою анионову фотку!
И вот тут… последовала очень странная реакция. Все повскакивали с мест, но никто кроме Хаку не решился подойти ближе. И птички, и Тимьян, и Аюш смотрели на голографию с большого расстояния и с каким-то благоговением, что ли. А Хаку...
Тот стоял, как громом пораженный и взирал на мое бедро в таком немом ужасе, что я тут же пожалела о своем необдуманном поступке. Меня моментально окатила волна жара, как будто своим взглядом он прожигал во мне гигантские, тлеющие по краям дыры. И что на меня вообще нашло? Зачем надо было устраивать это представление? Я и подумать не могла, что все вдруг впадут во всеобщий ступор.
Я попыталась было натянуть подол платья обратно, но Хаку вдруг отмер и буквально упал передо мной на колени. Он обхватил мое бедро обеими руками и отодвинул край юбки так высоко, чтобы иметь возможность рассмотреть всю голографию целиком. Я почувствовала, как густая краска заливает мне лицо, попробовала было вновь прикрыться, но куда там!
Глаза Хаку жадно скользили по блеклому изображению, впитывая каждую его деталь, как будто он боялся, что она может исчезнуть в любой момент.
А я уже вся кипела внутри. Ну вот надо же головой думать, прежде чем что-нибудь делать! Я понимала, что Хаку сейчас не отдает отчет своим действиям, но и сидеть вот так больше не могла. С его лицом низко склонившимся над… гхм… надо мной. Это было невыносимо!
Тогда я размотала Муфик, аккуратно отклеила голографию и протянула ее Хаку. Он ответил мне взглядом, полным благодарности. Поднялся и шепотом спросил у Аюша:
- Она настоящая?
Тот поскреб подбородок:
- Похоже, что да. Да, я почти уверен. Настоящая.
Хаку кивнул, а потом, ничего не говоря, побрел в свою каюту. И как только он скрылся из виду, Аюш заграбастал меня в свои стальные объятия, поднял над полом и несколько раз покружил по кают-компании (да славится тот кто изобрел жидкие корсеты):
- Ты даже не представляешь, что только что для нас сделала! - прошептал он мне на ухо и потрепал по голове. - Спасибо тебе, родная.
Он так и не выпустил меня, даже когда сверху на нас навалились птички, а за ними и Тимьян. Вот так мы и стояли некоторое время, изображая из себя диковинную десятерукую и десятиногую статую, пока я окончательно не начала терять терпение и не намекнула ребятам о своих якобы ноющих ребрах. Лишь тогда они меня отпустили.

Глава 25. Почувствуй

Полет на базу занял у нас всего полтора дня. В основном потому, что Мухе не пришлось стоять в очереди ни перед одним кольцом гиперперехода. Маленький потрепанный кораблик Хаку был не так уж и прост. А может - был не прост его хозяин.
За эти полтора дня я почти не видела Хаку. Он покинул свою каюту только раз — чтобы поужинать с нами в кают-компании. За столом сидел задумчивый и мало говорил.
По прибытии на НИМБ меня закрыли в медблоке. Причем надолго. В довершение к одному сломанному и двум треснутым ребрам, у меня обнаружился разрыв селезенки и что-то там ещё.
Теперь вариант продажи своих внутренних органов отпадал для меня раз и навсегда. Если бы я даже захотела разжиться деньгами столь тривиальным образом, никто бы на мои почки-печенки не позарился. Бракованный товар, так сказать. Да и не могла я поступить так безответственно: ведь всегда существовала возможность того, что моя слепая кишка может учинить какой-нибудь катаклизм. Например, устроив землетрясение местного масштаба.
Мои попытки к бегству из медблока были пресечены быстро и на корню. Доктор Ван Варрос оказался не таким уж тюфяком. Сначала он взирал на меня как на сумасшедшую и лишь укоризненно качал головой, когда я делала безуспешные попытки прорваться к двери, а потом просто накрыл всю палату силовым куполом и помахал на прощание ручкой.
Впрочем, мне не следовало на него сетовать - он оказался очень милым веколийцем, не заносчивым, терпеливым... (Очень терпеливым, надо сказать!) Да и дело свое знал на отлично. Из-за доктора Варроса мне даже пришлось поменять свое мнение о докторах в целом. Кто бы мог подумать, что не все они — бестолковые болваны, интересующиеся исключительно тем, как бы побыстрее набить свои карманы. Ну, кто бы знал?
А вообще… дни тянулись ну так дооолго, просто невыносимо как долго они тянулись.
В медблоке меня навестили все, кроме Хаку. Даже Леор приходил поорать и грозно потыкать в направлении меня указательным пальцем. Он провел какие-то там свои тщательные анализы, мне ничего толком не объяснил, но вроде остался доволен их результатами. Напоследок сказал, что как только меня выпишут, я начну учиться контролировать свой дар. Время, как говорится, пришло. Я только пожала плечами. Пришло, так пришло. Я птица подневольная, лечу куда прикажут.
Странно даже… эта новость меня не сильно взволновала. Вот что меня действительно беспокоило, так это предстоящий разговор с Хаку. Все время проведенное в медблоке, я вздрагивала каждый раз, когда открывалась дверь и на пороге появлялся новый посетитель. Но это был не он. Каждый раз не он.
Что мешало ему? Я не могла взять в толк: неужели ему даже не было интересно, как я себя чувствую?
И, конечно, я напридумывала себе тонну всяческих кошмаров. Поверьте, это я умею делать просто блестяще. Сначала я подумала о том, что он больше не желает меня видеть… то есть вообще, по жизни, раз и навсегда. Потом - что он улетел с НИМБа. Следующая мысль: он никогда не вернется обратно. Затем: он заболел, он умер, я для него умерла, его настигла внезапная амнезия, ему парализовало сразу обе ноги, путь от его каюты до медблока зарос непроходимой чащей, базу захватили мехи-убийцы и не пускают его ко мне... И не важно, что все это было неправдоподобно. Дальше в игру вступала бурная и беспощадная фантазия, и я между делом начинала выспрашивать у Ти-Ани не ведут ли себя подозрительно уборочные мехи.
Когда меня выписали, первым делом я, конечно, взяла глайд и направилась в каюту Хаку. Я ни разу там не была, поэтому набрала его имя на планшете и следовала за цветовыми индикаторами. И не думайте, что этот путь был простым. Я столько раз останавливалась, задерживалась и медлила, что даже сбилась со счета. Несколько раз даже трусливо разворачивала глайд обратно, но потом брала себя в руки и продолжала путь.
Перед самой дверью мне предстояло выдержать ещё одно испытание на смелость: тут было и топтание на месте, и психи, и крики на саму себя. А потом я, наконец, провела запястьем по контроллеру двери и, замерев от ужаса, принялась ждать. И вот только в этот момент обнаружила, что стою перед его дверью в больничной робе. Даже не подумала переодеться! Святой протон, что могло быть ужаснее, чем припереться к любимому человеку сразу после выписки, ни рожи ни кожи, да ещё и в уродской, безразмерной ночнушке?
Но что же делать? Было уже поздно - Хаку открыл дверь, и я замерла от неожиданности, всё ещё комкая в руках подол больничного недоразумения. Он тоже замер. Было заметно, что он совершенно не ожидал увидеть на пороге именно меня. Даже выглянул в коридор, надеясь найти там ещё кого-нибудь. Бледный, взъерошенный, с глубокими тенями под глазами. А я-то переживала по поводу своей внешности...
Признаться, я немного расстроилась, увидев его в образе проольца. В глубине души надеялась, что после всего пережитого смогу, наконец, увидеть его в истинном облике. До боли хотелось взглянуть на того, кто напомнил бы мне смешного мальчугана с блеклой голографии. Посмотреть бы на его настоящую улыбку...
Ну, да ладно. Всему свое время.
Хаку устало отступил назад, приглашая меня войти. При этом он старательно отводил глаза:
- Ты, наверное, пришла за деньгами, - и он сразу пошел рыться на заваленном бумагами столе. - Сейчас, минутку. Я чип где-то здесь положил. Ион, куда же я его засунул?
А я привычно стала раздражаться. Ну да, конечн! Именно за деньгами я и пришла. Вот так, прямиком из медблока, одетая в ионов мешок я и притопала… за деньгами. Мужчины иногда бывают такими глупыми, честное слово.
- Не нужна мне эта твоя физическая компенсация... или как ты там ее назвал, - проворчала я.
Он обернулся, наконец взглянув на меня как следует, а я еле сдержалась, чтобы не кинуться ему на шею. Ужасно соскучилась. Вот до боли!
- Зачем тогда? - спросил он, и я впервые с момента нашего знакомства увидела в его глазах притаившийся за золотистыми зрачками страх. Боится? Неужели меня?
Он и правда заметно нервничал. Ни намека на улыбку. Стоял, скрестив руки на груди и не отрывая от меня своих янтарных глаз. Расслабился он только тогда, когда я сказала, что пришла поговорить о Теу.
Он повел меня к дивану и двум креслам, обтянутым мягким, светлым эластиком. Я мимолетом отмечала богатую обстановку его каюты, а ещё царивший везде беспорядок — на креслах, на диване, на журнальном столике и даже на полу лежали скатанные рулонами какие-то планы, схемы и чертежи. На столике стояли полупустая бутылка джина и стакан, валялись огрызки канталоппы, тарелка с остатками сэндвича. Хаку стал нервно сгребать документы с дивана прямо на пол, а остатки своего обеда (завтрака? ужина?) целомудренно прикрыл салфеткой.
Когда мы уселись, то ещё какое-то время сидели в тишине. Я все старалась собраться с мыслями, чтобы начать разговор. Но мысли все никак не хотели собираться, а наоборот разбегались в разные стороны. Хаку смотрел на меня пристально, выжидательно, без тени раздражения или злости, но и без особой симпатии. И он нервно мял в руках чип.
- Прости, что я наврала тебе о том, что не знакома с господином Ваном.
- Можешь называть его Теу. Раз уж так привыкла…
- Вовсе нет! - с жаром выпалила я и с лету выложила ему всю историю своих взаимоотношений с веколийцем. Начиная с того момента, как в 14-летнем возрасте ушла из приюта, чтобы поступить к нему на службу, как стала горничной в одном из его охотничьих домиков, и заканчивая тем моментом, когда Теу вручил мне пакет документов для поступления в ТехниКом и посадил на межгалактический шаттл.
Проолец слушал с интересом и не перебивал.
- Почему же ты скрывала?
- А ты позволил бы мне ехать, узнай об этом?
Вот именно. Не позволил бы.
Потом Хаку спросил о том, как мне удалось найти голографию, и я всё ему рассказала.
- Ван себя сам обманул, - на этот раз Хаку почти улыбнулся, а я выждала несколько секунд, чтобы спросить:
- Почему ты искал эту фотографию?
Но Хаку лишь покачал головой. Я стала настаивать. Упорно повторяла и повторяла свой вопрос, пока не дождалась того, что Хаку сердито гаркнул на меня:
- Тебя это совершенно не касается!
Я замерла. Мне стало обидно, захотелось даже крикнуть: а вот тут ты ошибаешься! Очень даже касается. И если ты действительно хотел бы меня отпугнуть, то добавил бы во взгляд немного больше ярости, а в голос - злости и нажима. Но ты ведь не хочешь меня отпугнуть. Ты хочешь мне все рассказать. Я же вижу.
Как можно осторожнее я спросила:
- Когда вы дрались, он сказал что вы семья. Это правда?
- Мы не семья! - на этот раз и злобный голос, и нажим, и яростный взгляд удались ему на славу. - И никогда ею не были! Просто наши родители хотели, чтобы мы так думали.
Он вдруг сдернул со столика бутылку с джином и плеснул в стакан несколько капель. Предложил мне, но я отказалась.
- Наши отцы дружили. Семья Вана, как понимаешь, была богатой и влиятельной. Большие деньги, еще б`ольшие связи, знакомства, чины и положение в обществе. Одно время они даже были приближены к императорской семье.
Хаку одним глотком опрокинул в себя джин.
- Мой отец был простым гедонианцем, но ему повезло - еще ребенком его приняли в семью Ван Валеров. Он рос и воспитывался вместе с Мао Валером, отцом Теу. А тот всегда был неимоверно щедр. И на деньги, и на душевную привязанность. Он считал отца братом, частью семьи. И нас с Теу воспитывал с той же уверенностью.
Мой отец был талантливым изобретателем, - продолжал Хаку. - Не таким как Теу — поменьше калибром. Но все же. Они с Теу днями и ночами пропадали в мастерской, что-то чинили, что-то разбирали, что-то изобретали... И я любил находиться рядом с ними. Помогал, чем мог, а то и просто развлекал их болтовней. Это было счастливое время.
Хаку помолчал, глядя на пустой стакан. А потом проговорил глухим голосом:
- У отца тоже был дар.
Я распахнула глаза.
- Значит?..
- Да. Я получил свой дар от него. Ну, не его дар. В этом мы все различаемся. Но да. Он тоже жил на НИМБе.
Ох, надо же.
- А моя мать… - продолжил Хаку. - Она была расчетливой женщиной. До сих пор не знаю, вышла она за отца, потому что тот обладал силой, или из-за его приближенности к Ван Валерам. В любом случае, в итоге она получила и то и другое. Деньги и связи семьи Валеров, и… - тут Хаку горько развел руками, - сына, который унаследовал дар.
О, нет. У меня сердце сжалось от горечи. Хаку действительно «выиграл» в генетическую лотерею. Мать - метам, отец - обладатель неведомых, космических сил. Джекпот.
- Сколько себя помню, мне приходилось путешествовать с ней по всем известным мирам. Не только по Веколии. Мы подолгу жили и в Окраинных Мирах, и в унии Тоэ, и в процветающих тогда Скоплении Туманных Звезд.
Я почти не видел отца, но раз в году, на праздники мы всегда возвращались в поместье Ван Валеров на Ауре Веколии. Как ты понимаешь, отец не мог долго жить в отдалении от НИМБа и его обитателей, а я всегда был с матерью. Месяц в поместье Ванов было единственным временем, которое мы могли провести вместе. Я многого уже не помню, только нечеткие обрывки разговоров, смутные воспоминания о том, как мы все вместе сидели за столом, как играли с Теу, как мы с отцом подолгу гуляли по берегу чернильного озера. А потом...
Тут Хаку подлил себе еще джина и сделал глоток.
- На особняк напали. Нападение было быстрым, резким, тщательно спланированным. Они точно знали, сколько в поместье человек, где именно мы будем находиться, и самое главное: то что семья Ванов пользовалась услугами четверки гардов, но на праздники они их всегда отпускали. Об этом знали немногие, лишь особо приближенные к семье люди.
Он помолчал, а потом добавил:
- В тот день мы праздновали день рождения Теу. Ему как раз исполнилось 12 лет.
Я сама не заметила, как подсела ближе к Хаку. Просто как-то само собой получилось, что пересела с кресла на диван, а потом и вовсе оказалась совсем рядом, не решаясь коснуться его или ещё как-то потревожить.
- В тот день лишь один из четверки гардов решил вернуться в поместье. Аюш рассказывал мне потом, что нутром почувствовал что-то неладное. К тому времени, как он прибыл в поместье, все было почти кончено. Теу успели спасти. Его вывели потайным ходом двое слуг.
Хаку был бледен и говорил безэмоционально, уставившись в одну точку. Лишь глаза его выдавали. В них полыхали тени давно пережитого:
- Я оказался в одной из дальних комнат вместе с матерью Теу. На моих глазах её убили… В ней было росту метр шестьдесят. Она была хрупкой женщиной, но всё равно защищала меня. Она просто не захотела отойти в сторону, а они… свернули ей шею, чтобы добраться до меня. Потом в комнату ворвался Мао Валер. Его ранили... Он защищал меня до последнего - даже принял за меня удар нейрокнута. Аюш так и нашел меня: в объятиях истекающего кровью Мао, и тот заставил гарда спасти меня, и даже не пытаться вытащить его самого. Этим Мао спас жизнь нам обоим. Как только мы выбрались из дома, прогремел оглушительный взрыв. За какие-то несколько минут здание разлетелось в щепки. Поместья больше не было. Отца с матерью я так и не увидел.
На последних словах голос Хаку сорвался и он закончил свой рассказ уже шепотом. На глазах у него выступили слезы, и он отвернулся, чтобы украдкой смахнуть их. В отличие от него я не стала отворачиваться. Поздно было что-то скрывать. Из моих глаз уже давно текли горячие слезы, дрожали на подбородке, срывались крупными каплями вниз.
- С тех пор Теу винит меня в том, что произошло. В смерти своих родителей, в разрушении своего дома, даже в смерти моего отца, которого очень любил.
- Но почему он винит тебя? Ты же был всего лишь ребенком!
- Не меня. Скорее то, чем я являюсь, - Хаку сидел, всё также отвернувшись от меня. - Метам. Я ведь метам. Как и моя мать. Именно поэтому эти люди и появились в поместье. Каким-то образом они узнали о нас и пришли. За нами. Вот. Теперь ты знаешь.
Я видела сколько боли приносят Хаку эти слова. И мне больше не хотелось спрашивать, мне правда больше не хотелось бередить его душу расспросами, но и отступать я не могла. Иначе мы никогда не сдвинемся с мертвой точки. Я должна знать.
Я спросила:
- Но при чем здесь вообще метамы?
- Нас ненавидят. На нас охотятся. Нас истребляют. И как бы мы ни старались прятаться и скрываться, нас неизменно находят. Ты не представляешь… Сколько боли, сколько горя, ран и крови… И все это не прекращается. Уже сотни лет. И, думаю, никогда не закончится.
Я уткнулась лбом в плечо Хаку и, не сдержавшись, громко всхлипнула. Он тут же обнял меня и вот я уже оказалась в кольце его рук, глядя на него снизу вверх заплаканными глазами. А он… казалось, будто он видит меня впервые. Таким удивленным был его взгляд.
- Почему ты плачешь? - спросил он, будто только сейчас это осознал. Его глаза были красными, но сухими.
- Как я могу не плакать? - вытерла я слезы рукавом. - Ты столько перенес.
- Ты оплакиваешь моих родителей?
Я покачала головой:
- Прости, я не знаю, что такое родители. И вряд ли смогу до конца понять, что они значили для тебя. Я просто… разделяю твою боль.
Хаку крепче сжал меня в объятиях и сказал:
- Насчет фотографии… Моя мать ненавидела это. Ненавидела все, что позволяло запечатлеть наш с ней образ. Мы редко фотографировались, только по особым случаям, и все равно потом она уничтожала все найденные ею снимки. Так что эта фотография - единственное, что у меня осталось… Вообще единственное, что осталось.
Ему не надо было продолжать. Я все поняла. Как и то, почему Теу так не хотел отдавать ему фотографию.
- Почему Теу сказал, что ты обязан ему подчиняться? Даже если и «недоделанный»?
- Ну, я же полукровка, потому и «недоделанный». А подчиняться, потому что он старше меня. Он сейчас старший в моей семье. По Аволе… то есть по законам метамов я, и правда, обязан ему подчиняться. Жаль только никак не могу себя заставить это делать.
И, наконец, легкая улыбка на его губах.
Я притихла, наблюдая за тем, как давняя боль начинает медленно отступать в глубь его глаз.
- А ты не боишься. Удивительно, - Хаку осторожно провел пальцем по моей щеке. - Больше меня не боишься?
- Уже не боюсь.
- Да, раньше твой страх ложкой можно было зачерпывать, он был как летний дождь, а теперь… он точно теплится на концах твоих пальцев.
- Что? - не поняла я. - Какие странные сравнения... То есть как ты вообще?..
- Дамира, я сильный эмпат, - Хаку вздохнул. - Как и любой другой метам. Мы ведь не просто другая раса, Дамира. Мы другой вид.
Он вдруг отстранился, а вскоре и вовсе выпустил меня из кольца рук. Я с сожалением откинулась на спинку дивана. Наполнив вновь стакан, Хаку встал и отошел в дальний угол каюты.
- Мы другой вид, - повторил он. - Не люди. И дело не только в физических особенностях — как раз это для нас не проблема. Дело в том, насколько мы с вами разные. Моя мать говорила, что самая величайшая ошибка во Вселенной была совершена, когда метам сошелся… смешался с человеком. Этого никогда нельзя было допускать.
Я вспыхнула. Величайшая ошибка? Во Вселенной? А не слишком ли пафосно это звучит?
Особенно от женщины, которая сама зачала сына от человека?
- Вы любите глазами, а мы сердцем, - продолжал он. - И это лишь одна из причин, почему мы не можем быть вместе.
А вот с этим я бы поспорила! Во всяком случае у меня от его слов сейчас совсем не глаза болят.
- Не можем быть вместе? - переспросила я еле слышно.
- То есть, - он подошел поближе, - я не имею ввиду быть вместе нам с тобой. Потому что… Потому что это было бы невозможно. Но если взять некую гипотетическую пару...
Ион, серьёзно? Некую гипотетическую пару?
- Какую пару?
- Ну, не знаю. Просто пару.
- Зачем же далеко ходить? - улыбнулась я, надеясь, что улыбка вышла не слишком горькой. - Давай предположим… чисто гипотетически конечно... что эта пара мы с тобой. Предположим, я в тебя влюбилась. Причем, так что... просто в омут с головой! Так, что даже самой страшно. И смешно. Вот всегда себя умной считала, а тут такой прокол. Влюбилась, а сама этого и не заметила.
- Ты…
«Нет» — качаю я головой. Не перебивай. Если говорить, так уж всё:
- Я так сильно влюбилась, что мне без тебя трудно. Я скучаю и мучаюсь, когда тебя нет рядом. И мне все время хочется тебе что-то рассказать... что-то что меня рассмешило, что-то что меня расстроило. И хуже нет чувства, когда я не могу этого сделать! Вот странно, всегда думала, что любовь открывает новые горизонты… Но пока, всё, что я чувствую — это то, что мой мир сузился. Он включает сейчас только тебя. Тебя одного. Я думаю только о тебе, Хаку.
- А ты? - выдохнула я. - Что бы ты мне на это ответил?
Хаку медлил.
- Ты и половины не знаешь о нас, - наконец пробормотал он. - Ты не сможешь жить с таким как я. А я не смогу жить, зная это.
- Тогда объясни. Чем же вы так кардинально отличаетесь от нас? Ну, кроме этой вашей трансформационной фигни.
- Трансформационной фигни, - хмыкнул он. - Ну что ж, изволь. В первую очередь мы имманенты. Мы чувствуем внутреннюю суть вещей. Мы все направлены внутрь, а вы — наружу. Вы видите и можете оценить окружающий вас мир: его красоту или безобразность… Как все цвета радуги, например. Как запах цветов, или свежесть весеннего бриза. Вы чувствуете омерзение при виде дохлой кошки, вас может отпугнуть зловоние и грязь на улице. И все эти знания вы считываете своими пятью чувствами и посылаете их прямо в мозг, они проникают вам прямо в душу. Мы же смотрим на мир по-другому. И видим его совершенно другим. Нам сложно читать эмоции на ваших лицах, мы не умеем улавливать тончайшие оттенки мыслей и эмоций.
- Но ты же все это можешь! Ты ведь столько раз...
- Я приспособился. Со временем. - Хаку вдруг указал на своё лицо. - Я научился показывать эмоции, я научился подстраиваться. Внешнее для нас ничего не значит. Нос, глаза, длина ног, веснушки, волосы и уши… для метамов лишь набор генов в соответствующей комбинации. Я даже не могу сказать, что ты кажешься мне красивой. Потому что не кажешься. Я просто не могу этого оценить…
Ох, надо же…
- Хотя мне и говорили, что ты очень… - Хаку сглотнул и отвернулся. - По-настоящему мы способны понять и почувствовать человека лишь прикоснувшись к нему. К его...
- ...коже, - закончила я за него фразу.
Так вот почему он всегда так стремился меня коснуться. Просто хотел меня понять. Всё так просто, оказывается.
- Эмпатия — сложная штука. Мы учимся контролировать её всю жизнь. Всё зависит от энергетики человека. Иногда так сложно что-то почувствовать, иногда ты не можешь закрыться от человека и пропускаешь все его эмоции через себя. Это дико больно.
- А когда Теу тебя в шейный захват взял, а потом ты сразу замертво свалился, это тоже потому что?..
Хаку кивнул:
- Я неосмотрительно коснулся рукой его подбородка, и он меня такой отборной ненавистью окатил, как кувалдой с размаха в землю вбил. Вот я и вырубился. Ощущение было то ещё.
И он ухмыльнулся, вспоминая это. А я вдруг испугалась:
- А когда ты меня касаешься? Что чувствуешь? Это же не больно? Правда?
Хаку застыл, вдруг какой-то потерянный и сбитый с толку… А потом отвернулся и процедил сквозь зубы:
- Мне надоела эта гипотетическая игра. Давай закончим на этом.
Я покачала головой:
- Это мой последний вопрос. Пожалуйста, ответь на него.
- Дамира, пойми, я ограждаю нас обоих от боли. Ты должна мне в этом довериться.
- Но ты не можешь знать наверняка.
- Могу.
- Но…
- Никаких «но», Дамира!
- Арргх!
Это был тупик. Я не знала, что ещё сказать. То есть, я конечно, могла наговорить многое. Могла и истерику закатить, только вот зачем?
Я действительно ничего не знала о метамах, а вся эта имманентно-эмпатическая штука вообще застала меня врасплох.
Похоже, тут мне придется отступить.
- Ладно. Ты победил, - покорно склонила я голову, наблюдая за ним исподлобья.
А вот завтра я первым делом воспользуюсь любезно предоставленной Теу возможностью и от корки до корки проштудирую все его книги о метамах. Чтобы в следующий раз использовать аргументы посильнее, чем «Арргх!» и доказать, наконец, этому упертому барану, что и люди умеют любить сердцем.
- Еще три вещи, и я уйду, - произнесла я безапелляционным тоном. - Первое: я попридержу пока звонок на Теллурию. Сейчас он мне не нужен, а в будущем может пригодиться. Второе: услуга, которою вы мне должны. Мне нужно, чтобы вы нашли одного человека. Это моя бабушка. Зовут ее Епифания Доминика Заза. И я понятия не имею, куда она запропастилась.
Хаку кивнул.
- И третье! - тут мне пришлось сделать глубокий вдох. - Как я уже говорила, я не буду требовать от тебя компенсацию за физический ущерб. Но вот моральную компенсацию я требую. И очень хочу её получить прямо сейчас.
И я сделала шаг к Хаку.
Хаку испуганно замер, а потом отступил назад.
- Ты мне должен, - напомнила я ему и указала на стоявшее рядом с письменным столом кресло. - Сядь!
Странно, но Хаку послушно сел. Я забрала у него из рук стакан. Поставила на стол, чтобы не мешал. Села боком к Хаку на колени, обвила его плечи руками и тут столкнулась с небольшой проблемкой.
Дело в том, что я еще никогда не проявляла инициативу первой. В прошлом у меня было несколько парней. Когда я только вступила в тот самый пубертатный период, и кровь в венах бурлила как лава, а гармоны выбрасывали в мозг чувственные посылы, я немного экспериментировала. Скорее из любопытства, чем по душевной привязанности я принимала поцелуи от своих немногочисленных поклонников. Но дело в том, что среди этих парней не было ни одного, кого бы мне захотелось поцеловать самой.
Странной казалась сама ситуация, когда надо было наклоняться к губам самой, а не терпеливо ждать их прикосновения.
Но губы Хаку были так близко, дыхание обжигало, глаза так волнительно всматривались, ожидая меня… и я подумала: ну, какая разница? Пусть даже мой поцелуй выйдет неловким и малоискушенным. Разве не Хаку говорил мне только что — ему надо прикоснуться, чтобы почувствовать и понять меня по-настоящему.
Я медленно наклонилась и нерешительно скользнула губами по его губам.
Почувствуй.
И пойми.
Пожалуйста, пойми меня!
Я постаралась вложить в поцелуй все свои чувства, все надежды, опасения и мечты.
Несколько страшных мгновений Хаку не отвечал. Но потом его губы дрогнули, поддаваясь моему мягкому нажиму. Его ответный поцелуй был не обжигающий и не страстный, а скорее робкий и даже сдержанный. И обнимал он меня точно так же: бережно, словно хрупкую, стеклянную фигурку. А мне этого было мало.
Я осмелела и целовала его все настойчивее, провела рукой по его груди, нащупала воротник комбинезона и запустила пальчики в прорезь. Какая же у него гладкая и теплая кожа! Мне уже не хватало собственного дыхания, а так хотелось вдохнуть побольше воздуха, чтобы не прерывать этот поцелуй, чтобы сделать его бесконечным.
Я хотела позаимствовать дыхание у любимого, но тот был жаден. Дыхание Хаку стало горячим, а язык вдруг требовательно втолкнулся мне в рот, и я невольно заерзала у него на коленях.
Ах, как жарко!
Его пальцы стали бродить по всему моему телу: гладить шею, плечи и лопатки. Сквозь тонкую ткань рубашки коснулись позвоночника, послав по всему телу электрический разряд. А потом стали спускаться все ниже и ниже... А когда, наконец, добрались до моей попки, сжали ее крепко и эротично, что я уже не смогла сдержать стон. Заерзала еще сильнее и попыталась еще плотнее прильнуть к Хаку.
До этого момента руководила я — когда подавалась вперед, он покорно принимал меня. Одной рукой я запуталась в его волосах, другой расстегивала комбинезон все ниже и ниже, кончики пальцев ребрились по его прессу.
Но как только с моих губ сорвался низкий, хрипловатый стон, он резко сдернул меня с колен. Я только и успела, что раздосадованно выдохнуть, как он притянул меня обратно и снова усадил на колени: на этот раз так, чтобы я их оседлала. Крепко вжал в себя. И тут же впился в губы. На этот раз требовательным, почти жестким поцелуем, захватывая мои волосы сзади в кулак и наклоняя мою голову так, как ему было удобнее дотянуться до моих губ. Горячо! Особенно невыносимо обжигало кончики пальцев и нежную кожу моих влажных губ.
Низ живота болезненно стянуло. Оттуда, как из эпицентра землетрясения, по всему телу пробегали мощнейшие волны. И я чувствовала, не могла не замечать, как тело Хаку отзывается на эти призывные волны.
Я почти ничего уже не замечала вокруг - все мои чувства были сконцентрированы внутри, а каждая клеточка тела полыхала обжигающе ярким огнем, нервные рецепторы сходили с ума... и сбивали меня с толку, отзываясь возбуждающей болью во всем теле.
Я задержала дыхание, а Хаку оторвался от моих губ и впился в шею. Я откинула голову назад, чувствуя, как горячими руками он касается моих голых коленок, его рука поднимается выше и выше по бедру и проникает под легкую рубашку, всё ближе и ближе к тому, что так требовало его внимания. Другая ео рука скользит вверх и сквозь тонкую ткань рубашки сжимает затвердевший сосок.
Ах, ну как же все таки горячо… Нет, правда! Слишком горячо.
И вдруг мгновенно отрезвляющая мысль: о нет… только бы не ионова трансформация в самый неподходящий момент! Только бы не...
С трудом заставив себя раскрыть глаза, я тут же соскочила с колен Хаку - раскрасневшаяся, запыхавшаяся… безумно счастливая. А он остался сидеть и смотрел на меня растерянно, с немым вопросом в ярко-синих, словно две молодые звездочки в темном небе, глазах. В самых красивых глазах, которые я только видела в жизни.
Это был только первый шаг. Самый первый. Самый важный.
- Спасибо! - выдохнула я. - Это было здорово. Считай, что сполна выплатил мне моральную компенсацию.
Я стала медленно отступать к двери, восстанавливая дыхание, приводя в порядок волосы. Сердце колотилось как бешеное, мне хотелось кричать о своей победе. Мне хотелось танцевать и хохотать во всё горло .
Мне хотелось немного пошалить.
- Кстати, прости что я к тебе в таком виде, - одернула я сильно задравшуюся больничную рубашку. - Навевает воспоминания о нашей первой встрече. Я тогда тоже в больничной рубашке щеголяла. А ты еще сказал: я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
На лице Хаку все еще читалось недоумение.
- Всекаешь, не? - засмеялась я и постаралась как можно точнее повторить понтоватый жест зеленокожего паренька.
Тут я натолкнулась спиной на дверь и, не глядя, провела по контроллеру запястьем. Теперь Хаку смотрел на меня с неподдельным изумлением.
- Да и прости, что вынуждена бежать. Но знаешь, как оно бывает? Когда тобой интересуется столь прекрасный юноша, а ты так спешишь, что нет ну решительно ни секундочки, чтобы даже поговорить…
Еще раз кокетливо обернувшись на пороге, я подмигнула ему:
- Увидимся в транспортном блоке? На Муху новый компрессор надо поставить, да и всю аварийку заново прогнать...
Я видела, как Хаку поднялся, видимо желая что-то сказать, но я уже была за дверью, вскочила на глайд и резко дернула на себя рычаг скорости.
Ох, и кружилась у меня голова...

Конец.

Спасибо тем, кто продержался до конца) Вы стойкие бойцы!






Cвидетельство о публикации 524213 © Ё М. 20.03.17 14:50
Число просмотров: 59
Средняя оценка: 0 (всего голосов: 0)
Выставить оценку произведению:
Считаете ли вы это произведение произведением дня? Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу? Да, купил бы:

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):
Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):

litsovet.ru © 2003-2017
Место для Вашего баннера  info@litsovet.ru
По общим вопросам пишите: info@litsovet.ru
По техническим вопросам пишите: tech@litsovet.ru
Администратор сайта:
Программист сайта:
Александр Кайданов
Алексей Савичев
Яндекс 		цитирования   Артсовет ©
Сейчас посетителей
на сайте: 353
Из них Авторов: 29
Из них В чате: 0