Логин:
Пароль:
Напомнить пароль
Жанр: Приключения Детектив
Форма: Повесть
Дата: 20.03.17 11:31
Прочтений: 71
Комментарии: 0 (0) добавить
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Узкие поля Широкие поля Шрифт Стиль Word Фон
Детективная история о поисках неизвестных картин фламандского художника Питера Брейгеля, волей судьбы оказавшихся в частной коллекции Графа Пулсовского в Беларуси. Его управляющий Фредерик Немман чудом спасает полотна в начале Первой мировой войны. Далее происходит революционный переворот, политические интриги, заигрывание и надежды на Кайзера: нуждаясь в оружии, временная власть пытается обменять работы фламандца на немецкие винтовки. План срывается, картины таинственно пропадают.
Кот с колокольчиком на шее

Глава 1
Знакомство с Питером Брейгелем
Маленькая заметка в глянцевом журнале «Минсксити» имела большие последствия и перевернула жизнь совершенно незнакомых людей, втянув их в одну занятную историю. Скорее, даже не заметка, и не абзац, а всего несколько строчек из заглавия журнальной статьи. Заголовок, выведенный готическим шрифтом, гласил «Питер Брейгель в Богуславе. Наше утраченное наследие». Яну стало любопытно, кто такой Питер Брейгель и как он оказался в скромном белорусском местечке Богуславе. Ян тут же вспомнил, что это небольшой поселок городского типа, как любили при Советском Союзе назвать большие деревни, чтобы придать им хот какую значимость, и находится он где-то на западе Беларуси. Собой городок, вроде, ничего ценного не представляет, таких селений тысячи и они разбросаны по всей Беларуси. Правда, там ему еще не доводилось бывать. Но это, ровным счетом, ничего не значит. Сработал инстинкт профессионала. Ян работал репортером и, притом, неплохим. И если что-то начинало его интересовать, то расстояние для него не становилось препятствием.
Сейчас он томился в автоцентре, дожидаясь сданный в сервис автомобиль. Уже просмотрел все новостные порталы интернета, несколько раз заходил на свою почту. Ноутбук надоел и Ян отложил его в сторону и чтобы как-то скоротать время, он решил просмотреть модные журналы, толстой стопкой лежавшие на стойке у администратора. Его машина должна быть вот-вот готова, табло автосалона показывало, что работы по замене масла и фильтров были выполнены и автомобиль на подходе. Ожидать оставалось несколько минут. И эти минуты для него почему-то всегда становятся самыми нестерпимыми.
Ян еще раз быстро пробежал глазами заинтересовавшую его журнальную заметку. В ней сообщалось о пропавшей в начале 20 столетия коллекции картин графа Пулсовского, галерея которого находилось в Богуславе. Среди картин были эскизы Рубенса и две неизвестные работы Питера Брейгеля. Пропали, так пропали. Казалось, что тут такого? Знаете, сколько всего ценного пропало за последние столетия? Так нет! Все неизвестное притягивало Яна как магнит. Но самой неожиданной для него стала информация о том, что даже в музеях России, славившихся коллекциями работ самых известных художников мира, произведения такого мастера, как Питер Брейгель отсутствуют. Это и раззадорило его дальнейший интерес. Такая большая Россия и ни одной работы маститого художника, а в маленькой Беларуси их было две.
Ян осмотрелся. Вряд ли кому-то из посетителей автосалона может понадобиться этот журнал? Поэтому он спокойно положил его себе в портфель и с чистой совестью направился навстречу администратора, который как раз в этот момент выносил в зал ключи от его автомобиля.
Те двадцать минут, которые Ян ехал от сервисного центра до дома казались ему часами. Он уже чувствовал тему, мысленно строил план будущей публикации. Придумали же устройство разговаривать по телефону за рулем, а почему нельзя придумать какую-то хрень, с помощью которой можно было бы читать за рулем машины. Ян быстро припарковался у дома, и, даже не выкурив привычной перед поднятием наверх сигареты, сиганул в свой подъезд.
Ян никогда в машине не курил. Старался не курить при ходьбе. И старался курить как меньше. Но разве это возможно, когда работаешь ведущим обозревателем популярного столичного еженедельника «Дни». Это сейчас - он известный журналист, а пять лет назад, после окончания факультета журналистики, без опыта работы, Яну было проблемой устроиться на работу даже в многотиражку при каком-нибудь заводе. Пять лет упорной работы дали свой результат. Ян, покочевав по редакциям газет и журналов, набил руку, обосновался в еженедельнике «Дни», и стал более-менее узнаваемым репортером. Горячие темы были его коньком и проводником в мир благополучия. В материальном плане он тоже добился определенного успеха: снимал упакованную двушку в центре Минска и ездил на новом «Фольксвагене-гольф». Ян отчетливо запомнил слова классика: не дай душе лениться. А от себя при этом добавлял: лень делает нас заложниками обыденности.
Но вернемся к журнальной статье. В ней рассказывалось о богатой коллекции в Богуславе, которую когда-то собрали белорусские магнаты Пулсовские. По воспоминаниям современников, коллекция из Богуслава могла бы с успехом стать гордостью любой европейской галереи. Там были рисунки Леонардо да Винчи, наброски Рубенса и две картины фламандского художника Питера Брейгеля, название которых никто не запомнил. В 1915 году, перед немецкой оккупацией, граф Пулсовский вывез или пытался вывести ее на временное хранение в Москву. И всё! На этом факты обрываются и остаются лишь догадки.
Ян отложил в сторону журнал, но не далеко, что бы в любой момент можно было им воспользоваться, и вошел в сеть. Быстро набрал в Яндексе искомое «Питер Брейгель» и поисковик начал свою работу. Через два часа Ян знал о Питере Брейгеле, фамилию которого к своему стыду услышал сегодня впервые, всё или почти всё. Как правило, все сайты, где можно было бы почерпнуть необходимую информацию, были российскими или иностранного происхождения. Белорусские сайты о Питере Брейгеле и его картинах ничего не писали. Исключением стал один довольно-таки странный сайт, скорее всего он и был белорусским, где были упомянуты работы фламандских художников, возможно находящихся на территории Беларуси в частных коллекциях. Но войти в него Ян не смог. Нужно было зарегистрироваться, что Ян и сделал. Однако, как оказалось, цифровой ключ доступа к сайту доставлялся курьером и передавался при личном контакте.
«Какая-то доставка пиццы, а не сайт», - подумал Ян и не стал терять времени.
Вкратце можно было бы систематизировать следующее.
Питер Брейгель родился предположительно между 1525 и 1530 г. (точная дата неизвестна). Свою творческую биографию он начал как график. К середине 1540-х гг. он попал в Антверпен, где обучался в мастерской у Питера Кука Ван Альста, придворного художника императора Священной римской империи Карла V.
В 1551 г. Брейгель был принят в Антверпенскую гильдию живописцев и поступил на работу в мастерскую к Иерониму Коку, печатавшему и продающему гравюры. В мастерской Кока художник увидел эстампы с картин Босха, которые произвели на него такое впечатление, что он рисует собственные вариации на темы великого художника.
В это время по предложению Кока Брейгель совершает путешествие во Францию, Италию, Швейцарию, чтобы сделать серию рисунков итальянских пейзажей, предназначенных для репродукции в гравюре.
По возвращению из странствий, Брейгель работает в Антверпене для печатной мастерской «Четыре ветра», принадлежащей нидерландскому издателю Иерониму Коку. По рисункам Брейгеля здесь были изготовлены гравюры «Большие рыбы поедают малых» и «Осёл в школе». Желая угодить вкусам богатых заказчиков, Кок даже не гнушался подделывать подписи на гравюрах. Так гравюра «Большие рыбы поедают малых» была продана с подписью знаменитого нидерландского художника Иеронима Босха.
Потом Брейгель пишет цикл из семи гравюр со Смертными грехами.
А в 1565 году им была написана серия «Картины месяцев или времён года», от которой сохранилось всего пять произведений. «Возвращение стад. Осень», «Охотники на снегу. Зима», и «Сенокос» - одинакового формата и, возможно, выполненые для одного заказчика. Две другие — «Жатва. Лето» и «Сумрачный день. Весна». Ван Мандер, биограф Питера Брейгеля, называет заказчиком всей серии «Месяцев» богатого антверпенского купца Николаса Йонгелинка, который затем, срочно нуждаясь в крупной сумме денег, отдал все эти картины в залог, а затем так и не выкупил их.
Более тридцати приблизительно из сорока пяти картин кисти Брейгеля (или приписываемых ему) посвящено изображению природы, деревни и её жителей. Безликие представители сельских низов становятся главными героями его работ: на своих рисунках он зачастую вообще скрывает лица. Никто из художников ранее не осмеливался создавать произведения на подобные темы. Художник начинает писать крупные фигуры людей, по отношению к которым окружение играет уже подчинённую роль. К таким картинам относятся «Падение слепых», «Птицелов и разоритель гнёзд», «Калеки и Мизантроп».
Умер Питер Брейгель в возрасте сорока лет.

Глава 2
Поездка в Богуслав
- Я не понимаю, что в этом может быть сенсационного? - главный редактор еженедельника «Дни» Игорь Семёнович Мовильский, тучный мужчина, невысокого роста и с залысинами, выглядел, впрочем, как и все редактора, пожав плечами, бросил журнал с заметкой о Питере Брейгеле на стол. - Тема искусства, даже если и пропавшего, не твой конек. На таких вещах не делают имя. Это статья подходит для журнала «Культура», а не для нашего издания… Я, категорически, против данной публикации!
Сам того не ожидая, Ян ухватился за пропавшего Брейгеля двумя руками и уже утром был в кабинете у шефа с собранной информацией. Раньше вряд ли он мог себе представить, что какая-то мелочь, совершенно его ранее не интересовавшая и как выразился Мовильский, совсем не подходящая для их издания, может так увлечь. Казалось, что тут любопытного? А нет. За ночь Ян перелопатил массу информации и теперь был полон решимости подготовить серию материалов о утраченных сокровищах Пулсовских. Он пришел к главному редактору со своей идеей запуска нового проекта и с просьбой о его финансовой поддержке. Честно говоря, Ян ожидал соврем другой прием у главреда. А тут, вдруг, получил отказ. Ведь тема - что надо! Но Игорь Семенович Мовильский был иного мнения:
- Однозначно, что оплачивать твой маленький заскок я не буду. И вряд ли двойной гонорар, если твой материал действительно получится ужасно интересным, покроет все твои расходы по поискам несуществующих вещей в случае твоих самостоятельных действий. Запомни, все, что представляло интерес с исторической точки зрения давно вывезено за границу и находится в частных коллекциях. Это теневой бизнес с миллиардными оборотами и я не советую тебе туда вмешиваться. Будет лучшим, отказаться от твоей затеи. Пропавшие раритеты уже и так много кому вскружили головы!
- Я другого взгляда, - сказал Ян. - Игорь Семенович, неужели вы не понимаете, что захватывающая статья о пропавшей коллекции, а лучше цикл статей только будут на пользу нашего еженедельника. Этот проект привлечет к нам рекламодателей из сферы культурного бизнеса. А если мне удастся выйти на какой-либо след? А вы меня знаете, я всегда что-то нахожу, - это вообще будет фурор!
- Я знаю другое, - заметил главный редактор, - и уже предвижу, что в лучшем случае месяц, а может быть и два будет занят мой лучший журналист, а в итоге я получу пару заметок из серии «Записки искусствоведа». Пойми это не твой конек, и при всем твоем мастерстве и профессионализме настоящего расследования не получиться.
- Но почему? - недоумевал Ян.
- Тобой выбрана очень скользкая тема. И это я тебе заявляю авторитетно даже на том основании, что у меня друг - коллекционер. Как всегда, толком ничего не выйдет, только шишек набьешь. Кстати, сейчас я еду к нему. Хочешь, поедем вместе? Может быть, он тебя остановит от твоей опрометчивости.
Но Ян был тверд в своем намерении готовить публикацию.
- Значит, поступим по-моему. Я беру отпуск и, соответственно, отпускные. Этим летом я не отдыхал, а на улице - конец августа. Вы как хотите, а пишу заявление на гарантированный мне государством отдых. Вы тут, Игорь Семенович, что либо изменить бессильны.
- Мы писали, писали, наши ручки устали. Бедненький. И где ты собираешься провести свой отпуск? На Канарах, Мальдивах? - съязвил главный редактор.
- В Богуславе.
- Замечательно! Не нужен нам берег турецкий, нам Богуслав давай. Не понимаю, как можно увлечься какой-то бессмыслицей и портить жизнь себе и окружающим. Ян, остановись!
- Игорь Семенович, уже все решено!
Другие доводы главного редактора также были не приняты, и Мовильскому ничего не оставалась, как подписать приказ об очередном отпуске и распорядиться бухгалтеру рассчитать заявителя.
- Игорь Семенович, будем на связи! Если найду сенсацию - вы узнаете первым.
- Я даже слушать ничего не хочу…
Но Ян этих слов уже не слышал. Он покинул кабинет главного редактора раньше, чем Игорь Семенович Мовильский их произнес.
По полудню Ян был готов к поездке в Богуслав. Дорога не близкая, но вроде все было собрано: ноутбук, содержащий обширную электронную энциклопедию по истории искусств, географические карты, атласы дорог. Наскоро перекусив в кафе у дома, Ян заехал на заправку и отправился в дорогу.
Минская кольцевая дорога, выезд из города, скоростное шоссе. Когда голова занята размышлениями о предстоящей увлекательной работе, дороги не замечаешь, и километры пути превращаются в метры, лишь мелькают дорожные знаки. Особенно, когда стрелка спидометра постоянно держится на уровне ста тридцати км в час. Ян и не приметил, как уже позади остались купала красивого старинного монастыря близ Богуслава. Подъезжая к своему повороту, Ян слегка притормозил, что бы лучше разглядеть окрестности местечка. И в этот момент его обогнала двадцать первая «Волга» с тонированными стеклами.
«Ничего себе, старушка, даёт, - подумал Ян. - У меня на спидометре сотня, а этот колхозник с тонированными стеклами прёт и прёт». И в этот момент «Волга» резко притормозила и подрезала машину Яна, его «Фольксваген-гольф» скинуло на правую обочину, Ян выжал тормоз и его начало крутить по трассе. В автомобили сработали функции антизаноса и Ян удержал «гольф» от опрокидывания. Пару секунд и машина стала как вкопанная на разделительной зоне. За колесами тянулись две глубокие борозды, в которых смело можно было сажать сортовой картофель. Двадцать первой «Волги» на дороге уже не было видно.
«Если все здесь так ездят, нужно быть внимательнее, особенно следует держать дистанцию с «Волгами», - про себя пошутил Ян и маленькая усмешка появилась у него на губах.
Всё закончилось благополучно, и Ян не стал вызывать ГАИ. Он завел автомобиль, двигатель работал ровно. «Скорее всего, - подумал он, - на дороге ему попался пьяный «шумахер». Он решил обязательно посвятить свой следующий материал безопасности на дороге и аккуратно выехал на асфальт
Не спеша Ян въехал в предместье Богуслава. Дорога проходила через усадебный комплекс и парковый массив с прудами. Перед взором Яна предстал громадный каменный двухэтажный дом с портиком, который украшала лестница с лепными вазами и скульптурами львов. Невдалеке находилась хозяйственная постройка созданная в духе подражательства старым хозяйственным стилям.
Ян припарковал машину на стоянке и вошел в старинные ворота из красного кирпича. Он внимательно огляделся, носком кроссовка перед собой разгреб землю. «Для первого знакомства даже неплохо!» - подумал он.
Этим летом Ян проездом останавливался в Гольшанах и обследовал руины Гольшанского дворца. Тогда они на Яна произвели удручающее впечатление. А тут практически сохранившийся старинный особняк. В Беларуси, стране, которая могла бы гордиться наследием старинных замков и великолепных палацев, такое встречается редко. Все больше развалины. И пример тому, руины Гольшанского дворца и остатки Кревского замка.
- Вам нравиться?
Ян обернулся. Перед ним стояла симпатичная молодая девушка. Она смотрела на Яна и открыто улыбалась.
- По мне это так заметно?
- Очень. Вы совершенно не похожи на туриста. У вас взгляд ищейки. Как будто вы приехали сюда в поисках сокровищ. В долю возьмете?
«Вот те на! Надо на мир смотреть как-то попроще», - подумал Ян.
- Неужели я похож на охотника за сокровищами? - поинтересовался Ян у милой незнакомки.
- Вы - да! Я бы никогда не заговорила бы с Вами. Но этот ваш взгляд, а еще рытье земли дорогой обовью. Сразу понятно кто вы и зачем здесь. Я посмотрела на вас, и мне ужасно захотелось с вашей помощью разбогатеть.
- Ничего удивительного. Я журналист, поэтому у меня на вещи профессионально оценивающий взор. А что здесь, серьезно, имеются сокровища?
- В зависимости от того, что за них принимать? У каждого своё понятие о ценностях. Думаю, вас, как журналиста, интересуют скорее духовные, - заметила девушка.
- А вы, кстати, кто? Может, познакомимся?
- Давайте познакомимся. Меня зовут Вероника, работаю библиотекарем.
И она просто протянула Яну свою нежную ручку.
- А я - Ян. Как вы подметили, охотник за сокровищами. - Ян с радостью мягко пожал руку девушке. - Правда, это шутка. Я, как вам уже говорил, журналист и исследую тему исторического наследия. И где вы работаете?
- Вот в этом месте. Бывший господский дом - ныне Дом культуры, в котором находятся библиотека и кинозал. Иду с работы.
- Может у вас будет свободное время и вы мне устроите маленькую экскурсию, - предложил Ян.
- С удовольствием. В нашей родной Беларуси есть множество замечательных мест, прошлое и настоящее которых вызывает восхищение и удивление.
- А можно без пафоса.
- Как скажите. Тогда - сухое изложение фактов. История Богуслава начинается с 1790 года, когда маршалку шляхты нашего повета, помещику Богуславу Пулсовскому за большие заслуги перед поветом были пожалованы лес и земля по берегам реки Искри. Именно Пулсовский явился основателем Богуслава.
Поначалу поместье в Богуславе представляло собой небольшой помещичий двор, недалеко от которого находилась маленькая деревенька. Но граф Пулсовский был очень предприимчивым человеком. Чтобы увеличить и без того немалые свои владения и богатства, он разворачивает промышленные строительства. И уже к концу 18 века силами крепостных крестьян из окрестных деревень, которые и стали впоследствии коренными жителями Богуслава, была построена паровая мельница. В начале 19 века была заложена текстильная мануфактура, которая производила шелковые пояса и галстуки, потом стала действовать медная фабрика, потом - суконная.
- Общее представление имеется, - сказал Ян. - И, судя по четкому изложению темы, я не первый, кто слушал ваше чудное повествование.
- Вам понравилось? - спросила Вероника с детской наивностью.- К нам часто приезжают гости, и мне приходится выступать в роли гида. Говорят, у меня получается.
- Вполне. А кто говорит? - поинтересовался Ян.
- Мои коллеги по работе, библиотекари.
- Тогда вопросов нет.
- А вам что-то не нравиться?
- Упасите меня, Вероника. Вы замечательный и самоуверенный гид.
- Вы нарываетесь! - улыбка исчезла с лица девушки. - Я трачу своё время на незнакомого мне человека, который, может быть, совсем и не журналист, а взамен получаю насмешки. Я ухожу.
- Нет, что вы! Извините меня, я неумело пошутил. Я с большим удовольствием буду дальше слушать ваш рассказ.
- Тогда направимся к усадьбе. Справа, у реки, видите одноэтажное здание - барак, служивший в свое время конторой. Слева, у ворот, мы видим еще один барак - одноэтажное здание, в котором при Пулсовских жили привилегированные слуги: главный конюх, лакей, шофер и управляющий с семьями. В настоящее время в обоих зданиях квартиры рабочих фабрики.
- Есть где жить людям, - заключил Ян.
- Сейчас мы приближаемся к господскому дому - палацу. Сначала с помощью ученых и экстрасенсов было определено оптимальное месторасположение будущей усадьбы. Здание, как мы видим, прекрасно сохранилось. Здесь, в этом доме, на протяжении многих поколений протекала жизнь Пулсовских и тех людей, которые так или иначе были связаны с графами. На 1-ом этаже этого здания при жизни Пулсовских находились трапезный зал, гостиная, столовая, зал для приемов и танцев, комнаты экономки, дворецкого, горничной, служебные помещения.
Когда-то на первом этаже была целая галерея портретов знатных вельмож Речи Посполитой. К сожалению, она безвозвратно утрачена в начале Первой мировой войны, а что уцелело, вывезено в 1919 году отступающим немецким войскам. Инвентарные книги говорят о многих похищенных ценных картинах и художественных изделиях.
- А с этого момента подробнее? - загорелся Ян.
- А еще говорили, что вас интересуют только духовные ценности, - Вероника снова улыбнулась. - Но я вам мало помогу. Что знаю я, знают все в Богуславе. В первую мировую войну в дворце Пулсовского находился со своим штабом кайзеровский генерал Воерж. Отступая, он захватил с собой 10 портретов с изображениями польских королей и магнатов. Картины были датированы первой половиной восемнадцатого века. А вот где они сейчас не знает никто. Ну, мне пора…
Вероника собиралась уходить.
- Постойте! - Ян намеревался задержать девушку. - Давайте, отметим наше знакомство? Я предлагаю где-нибудь посидеть. Надеюсь в Богуславе не только одни дворцы и усадьбы, а есть и менее помпезные места для отдыха. Прекрасный вечер. Вы мне еще расскажите про свой замечательный городок. Я только что с Минска и у меня здесь ни одного знакомого кроме вас. Потом покажите мне, где гостиница.
- Где гостиница, вам покажет любой. Мы не в Минске и первый вечер знакомства у нас не принято заканчивать в кафе. А вы, как я поняла, хотите его даже закончить в гостинице.
- Вероника, вы меня не правильно поняли. Когда я говорил про гостиницу, я лишь имел ввиду вас как гида.
- Тем более, экскурсия окончена! - строго сказала девушка. - До свидания, журналист Ян или кто вы там еще. Торопитесь, охотник за сокровищами. Скоро стемнеет, в темноте все кошки серые, не говоря уже о сокровищах. Придется вешать коту на шею колокольчик.
«Одно сокровище, кажется, я уже нашел», - подумал Ян и бросил вдогонку девушки:
- Вероника, может вас подвести?
Девушка была непреклонна:
- Не надо! Я живу здесь не далеко.
- Как вам будет угодно!
Ян вернулся к машине и уехал в центр Богуслава. Нужно было найти гостиницу, осмыслить полученную за день информацию, построить план действий на завтра и просто выспаться.
***
Утро в Богуславе, как и утро в Минске. Ни там, ни здесь не хочется рано вставать. Даже, исходя из столичных мерок, здешняя гостиница была довольно-таки сносна, номер не люкс, но, как говорят, с претензией на роскошь. Ян еще не вставал и, лежа в постели, работал на ноутбуке - в надежде найти что-то новое просматривал полученную из интернета информацию, касающуюся Богуслава.
Несколько часов, проведенные в сети в поисках данных о Питере Брейгеле ничего нового не дали. Одна и та же информация повторялась из разных источников. Тогда Ян переключился на описание работ мастера, что бы иметь о них более детальное представление.
«Массовые сцены - один из любимых сюжетов Брейгеля. К Брейгелевским "массовкам" примыкает и картина «Нидерландские пословицы», возможно, наиболее странная из всех. Само полотно размером 117 на 164 см. И в таком малом пространстве художник сумел разместить более сотни сюжетов-миниатюр! Попробуем рассмотреть хотя бы некоторые сюжеты.
1. «Она бы привязала чёрта к подушке» - она не боится ни Бога, ни дьявола: эта мегера способна обуздать самого строптивого молодца; упряма как чёрт.
2. «Грызёт столб» - лицемер, столп церкви, ханжа, святоша.
3. «В одной руке она несёт воду, а в другой огонь» - она женщина неискренняя, ей доверять не стоит. Выражение также использовалось для характеристики противоречивого поведения (служит и нашим, и вашим).
4. «Сидеть в золе между двух стульев» - проявлять нерешительность в каком-то деле, находиться в сложном положении, например, из-за упущенного момента для принятия правильного решения.
5. «Впусти собаку в дом, она заберётся в горшок или в шкаф» - в буквальном смысле: войти в дом и обнаружить, что собака опустошила горшок или буфет; отсюда фигуральное выражение: прийти слишком поздно, упустить свой шанс, остаться ни с чем.
6. «Свинья вытаскивает затычку из бочки» - хозяин не следит за своим добром. Иное значение: его конец близок.
7. «Вешать коту на шею колокольчик» - поднимать тревогу первым, поднимать скандал; делать первый шаг в деликатном деле.
Стоп! Ян уже про этот колокольчик на шее у кота где-то слышал. И слышал здесь в Богуславе. Точно! Вчера Вероника на прощание предостерегла: придется вешать коту на шею колокольчик. Очень странное совпадение. Ян вскочил с кровати и стал быстро собираться. Еще никогда в своей жизни он так рано не спешил в библиотеку.

Глава 3
Коллекция Пулсовских в Богуславе
- Убили, значит, Фердинанда-то нашего, сказала бравому солдату Швейку его служанка. Так начинается бессмертный роман Ярослава Гашека о похождениях бравого солдата во время мировой войны. С убийства эрцгерцога австрийского Франца Фердинанда сербским студентом Гаврилой Принципом начинается Первая мировая война. На начальном этапе войны действия русских армий были успешными, численно уступавшие немцы постепенно отступали. Однако русское командование не смогло воспользоваться плодами своих побед, что вылилось в Великое отступление 1915 года. В результате массированного наступления германских войск пала Варшава - столица принадлежавшего Российской империи царства польского. Вскоре русскими войсками была полностью оставлена Польша, и фронт вплотную приблизился к Беларуси. Надежды на длительную оборону не оправдались и немцы в августе 1915 года прорвали оборону русских в направлении Минска. Уже в начале сентября передовые части кайзеровской армии были в несколько десятков километрах от местечка Богуслав.
Фредерик Нэмман, молодой управляющий графа Пулсовского, давал последние распоряжения по погрузке графской коллекции. Подвод не хватало, часть их была реквизирована для нужд армии, часть использовали для спасения своих нехитрых пожитков бегущие на восток беженцы. Эвакуацией людей и спасением ценностей Фредерик занимался по личному распоряжению графа Пулсовского.
Подводы из-за их недостатка загружали по максимуму. В каждой из повозок по отдельности были увязаны и укутаны картины европейских мастеров, венецианские портреты, портреты польских королей и гетманов. Загружена и надежно укрыта старая мебель и посуда. На станции этот ценный груз ожидал стоящий под парами эшелон. Благо, дорога от имения до станции была не долгой. К началу войны имение Богуслав благодаря проходившей через местечко железной дороги Москва-Варшава превратилось в промышленный центр.
- Трогай! - Скомандовал Фредерик первому вознице и обоз из вереницы повозок двинулся в путь.
Фредерик еще раз быстро прошелся по пустым этажам графского дворца. Как и требовал граф, ничего не оставлено подступавшему к имению врагу. Опустевшие залы лишь напоминали о прошлом величии особняка.
За рекой Искрой Фредерик нагнал обоз и продолжил путь уже во главе колонны. Ни бумажную фабрику, ни медные мастерские эвакуировать не успели. Но главным было вывести экспонаты частного музея графа Пулсовского. И тут в пути произошла первая неприятность.
- Господин Нэмман!
Управляющий придержал своего коня. Фредерика трусцой нагонял один из обозных.
- Господин Нэмман! На последнюю телегу с картинами нагрузили еще и старые книги. Будь они не ладны. Задняя ось не выдержала и лопнула. Что прикажите делать?
- Обоз не останавливать! - приказал Фредерик первому ездовому, который было придержал лошадей. - Двигайтесь как можно быстрее вперед, эшелон нас ждать не будет. Мы починим подводу и вас нагоним.
Фредерик развернулся и поскакал в сторону возившихся у последней подводы мужиков…
А 19 сентября передовые немецкие разъезды перерезали железнодорожное полотно на Москву в районе городка Смолевичи. Точно не ведомо, успел ли проскочить в первопрестольную состав с Богуславовскими ценностями, но доподлинно известно, что последняя подвода так и не пришла на станцию под погрузку.
* * *
В холле гостиницы Яна ожидал визитер.
- Господин журналист из Минска? - окликнул он Яна, когда тот направился к выходу на улицу.
- Да! - Ян остановился. В предвкушении встречи с Вероникой, он совершенно не желал с кем- либо разговаривать.
- К вам есть дело.
- Чем могу вам помочь?
В ответ незнакомец, не доходя несколько шагов до Яна, выхватил пистолет и направил в лицо журналисту. Прозвучал выстрел. К счастью, Ян успел присесть и заслонить лицо руками. Стрелявший спешно ретировался, запрыгнув в открытые двери поджидавшей его у крыльца гостиницы старой «Волге».
Милиция, карета скорой медпомощи, масса зевак. Переполох в Богуславе был нешуточный. Еще бы! Неизвестный стрелял из газового пистолета в столичного журналиста.
Ян чувствовал себя сносно. Его немного тошнило, и сильно слезились глаза. Перед этим его осмотрел местный врач, выписал необходимые препараты и покинул гостиницу. Так как от выстрела Ян увернулся и заряд газа прошел у него над головой, от госпитализации он отказался, но в номере был не один.
- В своей практике я такого не помню, чтобы днем, в центре города, стреляли в человека, пусть даже с газового оружия. Прямо-таки, возвращаются девяностые годы… - Майор Павлович, старший следователь Богуславского РОВД, был в недоумении от произошедшего в холле гостиницы. - Вы лишь второй день в городе, а по вам уже смолят с пистолета. А что будет завтра, послезавтра? Кто-то придет в гостиницу с автоматом или гранатометом или вообще ее взорвет? Забавно.
- Что мне здесь нравиться, - съязвил Ян в ответ, - так это способность всех шутить. Меня, едва не пристрелили, а им - забавно!
Следователь ни придал значения тому тону с которым было сделано замечание потерпевшего и продолжил:
- Давайте, подетально восстановим вчерашний день, может быть станет понятен резон покушения на вас. Будут мотивы, будут и зацепки.
Ян не стал говорить истинную причину своего приезда в Богуслав. Сказал, что он журналист и цель его визита - статья о достопримечательностях городка.
- Тогда все понятно! Искать концы нужно в Минске, - сделал свой вывод майор Павлович. - Скорее всего, там кому-то серьезно насолили, и он решил отомстить, используя ваш отъезд подальше от столицы. Следовательно, подозрение падает на местных. Вряд ли, мы кого-то найдем. Пытаться, конечно, будем.
Яну резались глаза, поэтому их приходилось постоянно протирать платком, говорил он с трудом:
- Я бы не стал делать такие поспешные выводы! Еще в дороге, меня здорово подрезала старая белая «Волга». Мой «Фольксваген» развернуло и выбросило на разделительную полосу. Я тогда немного испугался, но не придал этому никакого значения. А сейчас прекрасно понимаю, что мне уже тогда как бы намекали: вернись назад.
- Это ваши журналистские фантазии. - Майор улыбнулся. - Вы же сами сказали, что «Волга» была старая. Поэтому и не удивительно, что она на вас чуть не наехала. Старая «Волга», без техосмотра, скорее всего, в машине подвело рулевое, и она вас едва не протаранила.
- И потом с шальной скоростью рванула вперед?
- Правильно! Водитель испугался, понял, что мог повредить новую дорогую машину, и решил удрать, пока ему ни накостыляли.
- Может вы и правы. Тогда, если у вас ко мне нет больше вопросов, давайте закончим наш разговор. Я, кажется, чувствую себя уже немного лучше. И мне еще с утра не терпится встретиться с одним человеком. Будем выходить.
Майор Павлович даже не пошевелился.
- Так как я занимаюсь вашим делом, у меня последний вопрос: с кем вы собираетесь сейчас встретиться?
- Вряд ли это имеет отношение к делу. Типа, мне предстоит личная встреча.
- И все же, я настаиваю на ответе. Я должен обеспечить вашу безопасность. У вас есть полная уверенность, что покушение не повторится?
- Не знаю…
- И у меня нет. Поэтому я обязан отслеживать и контролировать все ваши контакты. И так, с кем вы встречаетесь? - настаивал майор Павлович на ответе. - Поверьте, мне нужно это знать не из праздного любопытства, а сугубо для вашей безопасности.
- Хорошо. Но я даже не знаю ее фамилии. С Вероникой, библиотекарем из графской усадьбы Богуслава.
- Вы с ней знакомы?
- Как сказать. Вчера вечером пообщались.
- Тогда не вставайте с кровати, иначе вы упадете, что в вашем положении не желательно. - предупредил майор Павлович.
- В смысле?
- В вашу Веронику год назад стреляли из-за похищенного письма Напалеона из местного краеведческого музея. Тогда я счел это случайностью. Теперь, думаю, что ошибался.
Глава 4
По дороге в Минск. 1918 год.
Изначально майор Павлович к делу об утреннем покушении в гостинице относился скептически, даже можно сказать, спустя рукава. Он даже не допускал мысли, что причина беды может кроится в тихом и спокойном Богуславе… Какие тут могут быть злоумышленники? Но с чего-то надо было начинать расследование. А раз преступление совершено здесь, он решил начать с самой нелепой версии: сейчас майор Павлович прорабатывал вариант неразделенной любви. Да, да! А почему нельзя предположить, что нападавший на Яна был всего лишь тайным поклонником Вероники? Он приревновал Яна к девушке и решил таким образом разобраться. Почему бы и нет? Выстрел из газового оружия сильный аргумент в борьбе за руку и сердце своей избранницы. И чтобы как-то обосновать свое предположение, майор Павлович решил выехать на место и еще раз более детально все осмотреть и опросить сотрудников гостиницы.
Но свидетели происшествия повторяли слово в слово из сказанного ранее и ничего нового для себя майор Павлович не узнал. Нападавший был один, чуть выше среднего роста, на голову наброшен капюшон. Пока преступник ожидал, никто, разумеется, на него не обратил внимание. Естественно, все произошло так неожиданно, что никто не запомнил его лица. Майор уже покидая холл гостиницы, услышал слова уборщицы:
- Дык гэта, ён на старой «Волге» уцёк.
- Как на «Волге»? - переспросил майор Павлович.
- А што, ніхто вам пра гэта не казаў, - удивилась бабулька . - У майго дзеда такая у гаражы гніе. Тожа белая.
Это в корне меняло дело. Майору необходимо было срочно встретиться с Яном. Он бросился по лестнице к нему в номер.
- Журналист из Минска, в которого утром стреляли, у себя? - подымаясь на второй этаж, мельком спросил он у администратора гостиницы.
- Да нет, - ответила женщина. - Уже как полчаса он выписался и уехал.
- Как так? - следователь остановился между этажами. - Даже не попрощался.
- Нам сказал до-свидания.
- Да я не про то! Уж как-то очень быстро съехал, - недоумевал следователь. Он медленно спустился к стойке. - А телефонный справочнику вас есть?
Администратор гостиницы подала телефонный справочник. Майор уже на первых страницах нашел нужный номер абонента и начал его набирать со своего сотового. Когда набрал и приложил телефон к уху, выругался; соединение не произошло - не набрал код города.
- Дайте мне городской аппарат. Алло, библиотека? Здравствуйте. Звонят из милиции. Позовите к телефону Веронику… Её нет. А где же она? Уехала с молодым человеком… Ясно!
Майор Павлович помчался в усадьбу. Уже в машине он по сотовому связался с начальником местной ГАИ:
- Здравия желаю! Иванович, это майор Павлович. Нужна твоя помощь: ищем серебристый «Фольксваген-гольф» с минскими номерами.
- Что уже натворили без нашего ведома? - насторожился начальник ГАИ.
- Ничего. Только что выяснились новые обстоятельства уголовного дела. Водителю и пассажиру угрожает опасность. Срочно отработайте все выезды в сторону Минска. Не дайте им выехать из района. Только без фанатизма! Задержите машину и ждите меня.
- Обижаешь, товарищ майор. Сейчас свяжусь с постами. Как только машину заметят, сразу дам знать.
В усадьбе, переговорив с сотрудниками библиотеки, майор Павлович надеялся выяснить обстоятельства отъезда Вероники. Необходимо было узнать, сколько по времени молодые люди разговаривали, и с каким настроением Вероника уехала. А главное, почему она уехала и по своей ли воле?
- Молодой человек приехал сюда, - ответила заведующая библиотеки. - Они посекретничали несколько минут, Вероника отпросилась до конца дня, села в машину и молодые люди преспокойно уехали.
Кто был этот молодой человек за рулем автомобиля, заведующая библиотеки, конечно, не знала. Но точно, он не местный. И еще, ее девочки вчера после работы видели их вместе.
У майора Павловича, не оставалось сомнений, что Вероника покинула город вместе с Яном. Но зачем? Все запутанней и запутанней становилось эта история. А к исходу дня, майор знал, что многие видели, как машина выехала из усадьбы, но никто не видел, чтобы она выезжала на трассу Брест-Москва или на другую магистраль, ведущую в сторону Минска. Как в воду канала. Сотрудники ГАИ никаких следов «Фольксвагена» не обнаружили. Следователь не мог понять, как может потеряться машина. А если бы он еще знал, что машина исчезла, именно в том месте, где почти сто лет назад пропала подвода с графскими ценностями, его удивлению не было бы конца.
* * * * * * * *
19 февраля 1918 года руководство большевиков на своих бронепоездах спешно покинуло революционный Минск. Эвакуация напоминала побег. Перед этим, части мятежного корпуса генерала Довбар-Мусницкого нанесли красным поражение под Осиповичами и по договоренности с немецким командованием начали наступление на Минск. Защищать город было некому. Разрозненные отряды красной гвардии отходили без боя. На второй день, 20 февраля, польский легион захватил Минск, следом за ним в город вошли кайзеровские войска.
Визгливый февральский ветер рвал плакаты, мороз обжигал лицо, колючий снег лез за шиворот пальто. Фредерик Нэмман, наставив меховой воротник, спешил по вечернему Минску на заседание народного секретариата - первого правительства независимой Беларуси. Нэмман был избран делегатом Всебелорусского учредительного собрания и вошел в его Раду.
На повестке дня стоял вопрос о формировании белоруской армии и Нэмману по этому поводу было что сказать. Фредерик был ярым патриотом родного края. Его прадед, небогатый шляхтич, большую часть своей жизни провел на каторжных работах за участие в восстаниях, а дед был в числе сторонников Калиновского. Он прекрасно понимал, что без армии молодая республика не может противостоять соседям.
Ему вторил выступающий на заседании Иосиф Воронко, председатель народного секретариата:
-Успех любого европейского национального движения прямо зависит от того, удалось ли ему создать свои вооруженные силы и тем самым обрести способность добиться своих целей посредством этих сил…
Иосиф Воронко еще долго говорил о роли и месте будущей национальной армии. Второй выступающий, Константин Езавитов, народный секретарь военных дел, поведал о создании в 1-го Минского белорусского полка, который просуществовал до прихода немецких войск.
За этими выступлениями последовала дискуссия. Делегаты горячо поддержали идею формирования собственных вооруженных сил. И если с числом добровольцев не было проблем, ведь многие хотели видеть независимой и свободной свою страну (об этом говорил каждый, кто выходил к трибуне). То вот с вооружением армии была загвоздка. Здесь одного запала мало, здесь нужны были средства. В первые дни, когда власть в Минске взял в свои руки исполком Всебелорусского съезда, Рада и Народный секретариат БНР существовали на деньги из казны, которую минские железнодорожники не разрешили вывезти большевикам в дни своего бегства. Однако немецкие оккупанты вскоре конфисковали все деньги.
Слово взял Фредерик. Он сказал присутствующим, что финансовый вопрос будет решен положительно и у него есть определенная задумка:
- Поверьте, деньги будут. Мы сможем вооружить ни одну дивизию.
- Но откуда? Где и как вы возьмете столько денег? - сотни вопросов из зала.
- Я не могу здесь и сейчас распространяться на сей счет. Для начала, давайте, обсудим детали формирования белорусских полков и их численность.
Очередные вопросы от присутствующих на заседании:
- Но стоит ли этим заниматься, если мы не уверены в источнике финансирования?
Сомнения:
- Может, действительно, мы зря тратим время?
Фредерик Нэмман вынужден был снова подниматься со своего места и заверить участников заседания:
- Поверьте, господа, есть возможность раздобыть деньги!
Слово взял член народного правительства Василий Захарко:
- Коль так высоко стремление господина Нэммана, предлагаю его выбрать в военную раду и поручить ему сбор средств для создания армии края. А если его уверения будут пустыми, мы с него спросим со всей ответственностью.
Проголосовали единогласно, хотя еще многие сомневались в способности молодого господина изыскать необходимый капитал.
После собрания Фредерик Неман изложил свой план председателю секретариата Иосифу Воронко:
- Буду с вами откровенен. До войны я служил управляющим в имении Пулсовских. Волею судьбы я сумел сохранить часть коллекции графа Пулсовского.
- И каким образом это поможет нашему делу? Вы предлагаете мне вооружить людей пистолями и фузеями?
Фредерик не обратил внимание на выпад собеседника и продолжал
- Перед наступлением немцев я проводил эвакуацию коллекции графа из Богуслава. Одна из подвод отстала от обоза. Ее перегрузили и не выдержала ось. Мы пытались приделать колесо на место, но не успели. На дороге появились немецкие кавалеристы. Пришлось бросить подводу, распрячь лошадей и самое ценное уносить, что называется, на руках. Я сберег картины фламандских художников. Так как я не являюсь их законным наследником, и ценности мне не принадлежат, а вернуть их графу в этом кавардаке не представляется возможным, я предлагаю их продать, а на вырученные от сделки деньги закупить оружие. Я думаю, граф тоже был бы не против этой затеи. Он всем сердцем стоял за возрождение родной страны.
Фредерик Нэмман больше не стал распространяться касательно истории с вывозом коллекции частного музея Пулсовских. Лишь заметил:
- Жаль, что более ничего сохранить не удалось!
- Но кому в этом хаосе нужны картины? - изумленно спросил председатель.
- Немцам!
- Издеваетесь?
- Обменяем работы художников на оружие. Поверьте мне, это будет выгодная сделка для обеих сторон. За годы этой бойни заводы всех стран выпустили столько винтовок, что они уже ничего не стоят. Теперь ваша задача свести меня с достойным покупателем.
- Даже не знаю, что вам тут сказать, - председатель даже стал сомневаться в осуществлении задуманного. - Если честно, я ожидал совсем другого варианта поступления денег. Как бы нам теперь не разочаровать остальных. Боюсь думать какой конфуз может выйти.
- Поверьте, картины очень дорогие, - убеждал собеседника Фредерик. И в подтверждение своих слов, добавил. - Я вам оставлю этюд Леонардо де Винчи и эскиз Рубенса. Будем считать это авансом.
Фредерик Нэмман извлек из портфеля упакованный сверток.
- Можете не сомневаться - это не подделки. А что работы не в рамках, так для пущей безопасности. Передайте кому нужно. Как только что-либо выгорит - дайте мне знать. Жду с нетерпением!
Фредерик Нэмман покинул здание секретариата по Серпуховской поздно ночью и отправился на съемную квартиру на Губернаторской улице.
Не прошло и пару дней, как через посыльного он снова был вызван в секретариат. И сразу попал в кабинет к председателю. Воронко весь сиял:
- Присаживайтесь, молодой человек. Признаюсь вам, я не ожидал такого скорого результата. Немцы заинтересовались нашим предложением.
- Что я вам говорил! - Фредерик также был доволен сообщением, услышанным от председателя.
- Конечно, они не позволят нам сформировать армии у себя под носом, но о полке, а может быть и о бригаде можно вести разговор. Немцы вообще с неохотой хотят разговаривать о формирование национальных соединений. Но у нас, вернее у вас, господин Нэмман, есть весомый довод. Как только переданные мною работы подтвердят эксперты, начнется поставка оружия. Меня заверили, что правительство Германии готово приобрести все картины и заплатит за них вооружением и амуницией. Как только оружие поступит, мы приступим к созданию добровольческих сил.
- Скажу честно, даже меня удивляет резвость немцев.
- А я вам скажу более. Эта информация храниться в секрете, но вы, дорогой мой, имеете право знать. Так вот, в начале марта в Минск для переговоров с народным секретариатом приедет представитель генштаба генерал Воерж, который наделен особыми полномочиями. По его приезду, я буду стараться вас свести с ним.
- Хочу заметить, что такая прыткость немцев не к добру. Им свойственна неторопливость и рассудительность. Неужели наши картины настолько ценны, что немцы готовы на всё?
- Не будем сильно обольщаться на сей счет. Я полагаю, что немецкое правительство на этот раз серьезно подумывает об официальном признании нашей республики и создании буферного государства между Германией и советской Россией.
- А картины?
- Это тоже не последний аргумент для сотрудничества. Своя армия - это хорошо. Но в первую очередь - мы за провозглашение независимости Беларуси. За эту позицию с нас потребуют определенных уступок и одолжений. На что только не пойдешь ради свободы своей родины - заставят и подпишем приветственную телеграмму кайзеру Вильгельму...
- Будем надеяться, что до этого не дойдет.
- Как знать, как знать, - сказал Воронко. - Кстати, что конкретно сейчас мы можем предложить немецким властям?
- У меня на квартире хранятся две работы Питера Брейгеля. Я готов их представить.
- Тогда до-свидания, господин Нэмман и берегите работы. О нашей следующей встрече условимся позже. Я дам вам знать специальным образом.
* * * * * * * *
Два живописных полотна из цикла «Двенадцать месяцев» Питера Брейгеля считались самыми ценными работами коллекции Пулсовских. Картины были извлечены из своих старых массивных рам и сейчас свертком лежали на столе небольшой комнаты Фредерика Нэмана. "Месяцы" созданы по заказу антверпенского финансиста Николоса Ионгелинка, видного коллекционера произведений искусства, в собрание которого уже тогда входили полотна Брейгеля "Вавилонская башня" и "Несение креста". К своей коллекции Ионгелинк относился сугубо практически - как к удобному средству вложения денег. Он знал, что со временем цена работ только вырастет.
Понимали это и в немецком генштабе. Генерал Воерж, высокопоставленный офицер, наделенный особыми полномочиями, поездом направлялся в Минск и по мере приближения к городу дорабатывал детали специальной операции под кодовым названием «Фламандский ключ». Перед самым отъездом в Минск генерал Воерж был принят представителем верховного командования кайзеровской армии, где в разговоре он получил окончательные распоряжения.
- Как вы подразумеваете, Северо-Западный край - это область наших, главным образом, экономических интересов, - сказал ему влиятельный военный чиновник из генштаба. - Мы эту область рассматриваем сугубо как сырьевую базу в нашей войне с Антантой. Ни император, ни правительство вам не позволят создавать какие-либо национальные институты, тем более действующие вооруженные соединения. Будем соблюдать условия Брестского мира… Никаких национальных формирований после 3 марта 1918 года.
- Я это прекрасно понимаю, и поэтому мы разработали план перемещения предметов старины в Германию. Германское командование в Беларуси потребует от местных националистов предварительную оплату поставок оружия. Как только мы получим ценности, им будет объявлено о выходе железнодорожного транспорта с вооружением, например, из Польши.
- Генерал, вы это серьезно? Я же минуту назад доводил вам обратное!
- Речь идет о краткосрочном союзе.
- Кайзер раздражается, когда слышит, что какие-то националисты претендуют на союз с ним, - напомнил высокопоставленный штабист. - Он не нуждается в таких союзниках! Ни о каком вооружении для оккупированных территорий не может быть и речи!
- В этом и смысл операции «Фламандский ключ». Состав с оружием будет на самом деле и его не будет. Вернее, будет его имитация.
- Я не понимаю вас? - представитель генштаба был в недоумении.- Вы военный и постарайтесь объясняться внятно!
- Бутафорский поезд обставим как настоящий. И тем самым создадим иллюзию поставок оружия.
- Это очень интересно! - произнёс военный чиновник. - Рассказывайте, как вы это себе представляете?
- Все будет выглядеть правдоподобно, - ответил генерал Воерж. - Даже бутафорские бронемашины загрузим на платформы. Постоянно будем телеграфировать в Минск, что эшелон с вооружением для белорусской армии в пути, об этом будут писать их газеты. А потом случиться непредвиденное. Перед самым Минском большевики, противники белоруской независимости, пустят состав под откос. Допустим, машинист состава окажется агентом Москвы. Мы теряем железнодорожный состав, но сохраняем свою репутацию.
- Превосходно! Цена не столь высока! То, что мы заимеем - стоит во сто крат дороже. Постарайтесь, господин генерал, провести эту операцию безупречно и лично мне доложите об ее успешном исходе. Удачной вам поездки!
* * * * * * * *
Фредерик Нэмман проснулся ночью от того, что кто-то возился у его дверей. Со стороны лестницы пытались открыть замок.
- Кто там? - настороженно спросил он.
- Господин Нэмман, откройте! Срочное дело. Вас вызывают в народный секретариат.
Вслед посыльный, как всегда, должен был произнести пароль, но кодовых слов не последовало. Возня у той стороны дверей прекратилась.
Фредерик прекрасно понимал ни кто, а что нужно этим непрошенным гостям. Необходимо было уберечь картины и приготовиться к отпору.
- Обождите пару минут. Оденусь и открою…
Фредерик Нэмман быстрым взглядом осмотрел свою комнату, отсчет времени идет на секунды и нужно быстро найти место, где бы спрятать картины. Не так-то просто было это сделать в его небольшой квартире.
Ночные визитеры прождали еще несколько минут и начали выбивать двери. Нэмман в ответ по ним несколько раз выстрелил из револьвера. Завязалась перестрелка, что было привычным делом для ночного Минска весной 1918 года. Фредерик Неман отбивался до последнего патрона и погиб в этом бою. Ворвавшиеся в дом все переполошили верх дном, но так и не сумели отыскать работы Питера Брейгеля. Кто они были и по приказу кого действовали, Фредерик Нэмман так и не узнал.

Глава 5
Тайна картинной галереи
Зимой 1939 году в Минске по улице Карла Маркса,29, в здании бывшей женской гимназии открылась Государственная картинная галерея. Событие по тем временам для Советской Белоруссии было знаковое.
- Государственная картинная галерея БССР с момента своего создания обогатилась ценными произведениями искусств, - понтонном голосом произнесла смотрительница и продолжила свой путь через выставочные залы. За ней последовала группа посетителей.
- В 15 залах экспонируется более 400 работ белорусских, русских и западно-европейских мастеров, - продолжала свой рассказ смотрительница галереи. - Среди них две работы, предположительно 16-17 века, неизвестного фламандского художника. Они перед вами. Обратите внимание как художник зафиксировал тонкие наблюдения над природой, как отработаны приемы пейзажной живописи на манер венецианцев и других мастеров, таких, как Иоахим Патинир и Херри Мет де Блес. Именно это сочетание прямого, непосредственного наблюдения с условными формулами и создает эффект неизъяснимой притягательности картин. Пройдемте дальше…
В этот момент одной из посетительниц стало плохо. Она осунулась на мраморный пол зала и упала набок.
- Помогите! Человек в обмороке! - кто-то первым заметил на полу упавшую молодую женщину и позвал остальных.
Все засуетились. Над дамой склонились посетители, пытаясь ей помочь. Кто-то потирал ей виски, кто-то махал газетой. Женщина понемногу стала приходить в себя.
- Скажите, как эти старые картины попали сюда? - было первое, что она спросила, когда полностью очнулась.
-Даже не знаю. Скорее всего, кто-то из местных принёс, но точно я вам не скажу, - ответила смотрительница. - Про это вам лучше у директора спросить.
Женщина присела на кушетку, чтобы немного отдышаться и окончательно прийти в себя. Ещё раз взглянула на картины. Сомнений не было. Сразу после революции эти работы, правда, без нынешних мощных рам, показывал ей родной брат Фредерик. Тогда он еще сказал, что эти и другие полотна послужат на пользу нашему народу. Значит брат где-то рядом, раз сохраненные им картины находятся здесь, в галереи. Почти двадцать лет она разыскивает его, но пока нет никаких следов.
Женщина спросила у следующего экскурсовода, который сопровождал группу посетителей, как найти директора и направилась по направлению служебных кабинетов. Она вошла в приемную и справилась о присутствии директора на месте. Тот был в своем кабинете.
- Товарищ Михайлов, к вам посетитель, - секретарь заглянула внутрь массивных дверей, отделявших приемную от кабинета. - Примите?
- Пропустите.
Секретарь ввела женщину в кабинет директора галереи.
- Здравствуйте.
- Добрый день! Чем могу вам служить?
- Скажите, пожалуйста, как к вам попали те две старинные картины, что висят в зале фламандской живописи?
- Нам их подарили.
- Мужчина?
- Нет, пожилая женщина. Простите, вы кто такая и чем вызван ваш интерес.
- Меня зовут Алена Нэмман. Я ищу своего брата. Он бесследно исчез в восемнадцатом году и по сей день о нем нет никаких вестей.
- При чем здесь мы, - насторожился директор. - У нас галерея, а не сыскное бюро.
- Я волнуюсь, и может быть говору сумбурно, но поймите меня правильно. Я случайно зашла к вам и обнаружила его картины.
-Ваш брат художник?
- Нет, что вы! Он служил по художественной части и показывал мне эти работы. Это было после революции, когда он приезжал домой в Богуслав. Я тогда была еще девчонкой, но эти полотна хорошо запомнила. Последний раз моего брата видели здесь, в Минске при немецкой оккупации... Поэтому я и полагалась, что эти картины он принес вам.
- Не буду вас обнадеживать. Скажу сразу, что никакого отношения ваш брат к этим работам не имеет и вряд ли имел.
- Но я видели их у него.
- Не знаю, что вы там видели, когда были еще девчонкой! - Михайлов поднялся со своего места и подошел к посетительнице. - Но я знаю достоверно, как эти работы попали к нам! Когда открывалась государственная галерея, мы обратились к населению Минска с призывом нести сохранившиеся картины, рисунки, этюды, проще говоря все, что представляют художественную ценность.
- И он их принес?
- Послушайте меня дальше! - Посетительница своим нетерпением начинала вызывать у Михайлова легкое раздражение. - Эти две картины обнаружились чисто случайно. Одна женщина, в надеже получить вознаграждение, принесла большую икону. Мы ее отправили обратно. Икона нам не нужна: здесь революционный музей, а не дом культа. В Советской Беларуси иконы не имеют музейной ценности! К тому же, она была даже не рисованная, а отпечатанная в типографии. Я ей так и объяснил. Она икону не стала забирать, сказала, что раз вам не нужна, то ей и подавно, а назад она не понесет. Хотите, говорит, выбрасывайте, хотите, как рамку используете. И каково было наше удивление, когда в обкладе между репродукцией и картонным задником обнаружились две эти картины. Теперь работаем над их авторством. Икону, кстати, мы оставили в галереи, со временем может тоже будем выставлять.
- А как найти эту женщину? - спросила Алена.
- Это вопрос не ко мне, а в адресный стол, - с ухмылкой ответил директор. - Впрочем, если не ошибаюсь, она была вроде с Губернаторской, ныне Ленинской улицы. Там и спросите.
Алена Нэмман тут же отправилась на поиски женщины, которая принесла икону в галерею. Надежда найти своего брата не покидала ее все время, а здесь ее чаяния могли обернуться реальностью.
«Вполне возможно, - думала Алена, - Фредерик квартирует у этой женщины и чтобы по каким-то причинам не афишировать свое присутствие в городе, через хозяйку и передал картины в галерею».
Розыски женщины сразу же увенчались успехом. История о том, как одна икона чудным образом обратилась в две старинные картины дошла до Ленинской улицы. И Алене сразу указали, где проживает бывшая хозяйка музейных ценностей. Уже через час Алена гостила на квартире у миловидной старушки.
- Эту комнату нам дали еще в гражданскую войну. Мой муж был машинистом бронепоезда и погиб в двадцатом году. Мы жили раньше возле депо, но потом, еще муж был жив, переехали сюда. Кто здесь был раньше, я не знаю. Наверное, буржуи. Правда, такой бардак здесь был. Мужу даже двери пришлось сменять. Те негодные совсем были, все в дырках от пуль.
- А икона, что передали музею, откуда она у вас?
- Икона всегда висела на стене. Мой муж хотел ее снять, но не успел. Ушел на фронт и не вернулся. А мне она не мешала. А потом ее в музей отдала. Я одна осталось, думала мне что-то заплатят. Так нет, не заплатили, сказали пережитки прошлого, не принимаем. А опосля подумала, хорошо, что передала государству, там внутри потом что-то нашли. Говорят, будто ценное… Да вы сидите-сидите, еще попьем чайку, поговорим. Я вам еще про своего мужа расскажу.
- Меня интересует другой человек.
- Кто такой? Небось жених…
- Мой брат, Фредерик. И чем больше я с вами разговариваю, тем больше убеждаюсь, что он жил в этой квартире после революции. Быть может, вы покажите вещи, которые достались вам от старых хозяев.
- Кроме старой кровати, стола, двух стульев и той иконы ничего здесь не было.
Алена пыталась говорить со старухой, задавала ей отвлеченные вопросы и делала вид, что ее слушает, а сама все больше понимала, что нити, которые могли бы привести к ее брату, здесь обрываются. И ничего она больше не узнает. Но в этот момент ей пришла в голову замечательная идея. Алена подумала, что, помимо этих двух картин, у Фредерика, скорее всего, были и другие ценные вещи, и кто знает, может еще что-то всплывет. И это снова могут принести в картинную галерею. Возможно, таким образом, будет найдена еще одна ниточка. Алена Нэмман попрощалась с хозяйкой, поблагодарила её за чай и направилась в картинную галерею БССР. Она приняла решение устроиться туда на работу.
Глава 6
Очередная загадка
Ян, быстро покончив с делами в гостинице, сдал ключи от номера и направился в усадьбу. Веронику ему даже не пришлось искать: он встретил ее на ступенях старого особняка. Девушка как раз выходила из библиотеки.
- Доброе день, Вероника!
- Здравствуйте, - девушка улыбнулась в ответ.
- Позвольте узнать, что эта за таинственная история с письмом Наполеона Бонапарта.
Вероника изменилась в лице и замерла на лестнице.
- А откуда вы знаете?
- Не поверите, но у нас с вами становиться много общего. В меня, кстати, сегодня утром стреляли. Правда, из газового оружия, но это не меняет суть дела.
- Не может быть!
- Все может быть. Поэтому я предлагаю сесть ко мне в машину, наверное, это сейчас самое безопасное место в Богуславе, и куда-нибудь проехать. А по дороге мы с вами мило побеседуем. Мне есть, что вам сказать и, думаю, у вас тоже будет, чем со мной поделиться. Так сказать откроем друг другу карты.
- Погодите минутку. Я вернусь в библиотеку и отпрошусь до конца дня.
Ян обождал Веронику, она села в его машину и они медленно отъехали. В машине Вероника спросила:
- Так кто вам рассказал про покушение?
- Следователь, который был у меня утром.
- Павлович? - спросила Вероника.
- Кажется, да, - ответил Ян.
- Так я вам скажу, что это его фантазии. Я склоняюсь считать все произошедшее - совпадением. А он, почему-то, трактовал это как покушение.
- Было официальное расследование? - поинтересовался Ян.
- Да нет, что вы.
- Так что все же произошло? - спросил Ян.
- Эта история прошлого года. В конце августа, гуляя по парку, у реки, я услышала выстрел и сильно испугалась. Мне показалось или я почувствовала, что стреляли в меня, и как будто пуля прошла рядом со мной. И, действительно, в пологе спортивного костюма я обнаружила небольшую дырочку. Я тогда серьезно испугалась и обратилась в милицию. Эксперт подтвердил, что вполне возможно это отверстие - результат выстрела из охотничьего ружья. Скорее всего, шальная пуля. Тогда я и успокоилась: в конце августа открывается охотничий сезон на уток, и я чуть не оказалась в роли охотничьего трофея. Заявления писать не стала, но пообещала одна в лесу больше не гулять.
- А вас не смутило то, что кто-то охотился так близко от города?
- Нисколько!
- А причем тут письмо Наполеона?
- Это уже выдумки того же Павловича. Можно сказать, стечение обстоятельств.
- Но на чем-то они основаны?
- Скорее всего, из-за записки.
- Знаете, Вероника, из-за записки в людей не стреляют. Хотя здесь все может быть. Можно подробнее.
- Пожалуйста. В библиотеке в одной из старых, еще довоенных, книг я обнаружила вложенный пожелтевший листок. Как раз, тогда мы перевязывали книги на макулатуру и я каждую пролистывала. В записке карандашом было написано, что за кем-то могут прийти в любой день, то есть кто-то ожидал ареста, а это был тридцать девятый или сороковой год, сразу после присоединения Западной Беларуси к СССР и он писал, что личное письмо Наполеона передал Змитеру, а с музея забрали копию. А знаете, у нас тут скучно.
- Судя по последним событиям, этого не скажешь! - заметил Ян.
- Это вам так показалось. Так вот, мне стало интересно, и я решила найти кто такой этот Змитер и что он сделал с подлинником. Я выяснила, что в записке речь шла о хранившимся до войны в нашем музее шедевре эпистолярного жанра - подлинном письме Наполеона Жозефине Богарне. Тогда написанное слово правило миром, а составление письма считалось настоящим искусством. Вслед за освобождением Западной Беларуси с бывших музеев, дворцов и панских усадьб вагонами вывозились предметы старины, имеющие историческую ценность. Эту судьбу могло постигнуть и письмо Наполеона. Но кто-то успел подменить подлинник на копию. Скорее всего, это сделал служащий музея, даже может быть его директор, раз ему грозила опасность, и он опасался ареста. А бумаги этот неизвестный передал какому-то Змитеру, простому сторожу или истопнику, то есть пролетарию, который вне подозрения. Я занялась поисками, ходила, опрашивала людей. Все систематизировала.
- И причем здесь Павлович?
- Это он свел все в одно целое. После этого дурацкого выстрела, я была немного напугана, и рассказала ему про свои поиски. Про это записку в книге. Я догадывалась, что лезу не свое дело. Другой бы остановился, а меня это еще больше раззадорило. Потом этот выстрел... Ну я ему все и рассказала. Павлович сказал, что ничего просто так не бывает и такие совпадения не случайны. Посоветовал заняться другим менее опасным делом и прекратить поиски.
- И вы?
- Я прекратила.
- А где найденная в книге записка.
- Я ее просто выбросила… По совету Павловича.
- Вероника, мало того, что вы красавица, так вы еще и авантюристка. Мне такие девушки, определенно, нравятся. Давайте дружить, - предложил Ян.
- А вы верите в дружбу между мужчиной и женщиной?
- В какой-то мере, да. Если есть общая составляющая.
- В смысле?
- В том смысле, что меня интересует то, что, думаю, и вас.
Вероника, немного подумав, ответила:
- Не понимаю ваши намеки и считаю, что у нас интересы разные.
- И, тем не менее, я еще с утра хочу задать вам конкретный вопрос.
- И что это за вопрос, который не дают вам покоя, - Вероника с милой улыбкой смотрела Яну в глаза.
- Что вы знаете о Питере Брейгеле?
Игривость девушки моментально исчезла. Но ответ на свой вопрос Ян не получил. В этот момент дорогу автомобилю перегородил джип.
«Слава, Богу, что хоть не белая «Волга», - мельком подумал Ян. Он остановил свой автомобиль, но не он, ни Вероника не спешили из него выходить, а оба остались сидеть в салоне. Из джипа вылезли трое субъектов спортивного телосложения. Один из них, играя толстой железной цепочкой с нацепленными на нее ключами, уверенно заявил:
- Приехали! Конечная станция, все на выход!
Глава 7
Великая отечественная война.
Хаос войны ужасен. Паника, неразбериха, заполонившие Минск беженцы с западных окраин Беларуси и постоянные бомбежки города немецкой авиацией. После массированного налета 24 июня 1941года город горел. В ту же ночь ЦК КПБ и правительство Беларуси покинули Минск. Алена Нэмман, смотрительница государственной галереи Советской Белоруссии, лицезрела, как город покидала колонна автомобилей, забитых доверху людьми и пожитками. Сожженный и разрушенный Минск остался без высшего руководства.
26 июня большая часть полотен картинной галереи были упакованы и ждали своей отправки в тыл. Еще с утра директор галереи Михайлов отправился в ЦК КПБ за машинами для эвакуации, но к концу дня так и не явился. Алена Нэмман понимала, что он уже сегодня не вернется. Такого мнения придерживались и другие сотрудники галереи. Положение на фронте было тяжелым и вряд ли Минск удастся удержать.
От старшего смотрителя Ладовой ждали каких-либо распоряжений. Но она не была готова действовать в военных условиях.
- Я не вправе принимать какие-либо решения в отсутствии директора - твердила она. - Продолжаем упаковывать ценности.
Центр Минска горел. В надежде найти спасения от всюду бушевавшего адского пламени по городу метались люди. И чем больше становилась неразбериха, тем отчетливее Алена склонялась к мысли, что теперь ее главной задачей станет сохранение раритетов, которыми когда-то обладал ее пропавший брат. До начала войны в галереи больше не появилось ничего такого, что бы указывало на отношение к Фредерику Нэмману. И она решилась на отчаянный шаг: во чтобы ни стало сберечь картины Питера Брейгеля, как память о ее брате.
Госкомиссия так и не определила автора, кисти которому принадлежали эти работы. Да и как могли бывшие студенты педуниверситета установить руку мастера. А других в Советской Белоруссии тогда экспертов не было. Все, кто более или менее разбирался в искусстве, - были расстреляны или сосланы в лагеря. Картины так и значились в картотеке галереи, как работы неизвестного фламандского мастера. Алена тоже не распространялась на сей счет. Да и кто-бы поверил простой смотрительницы, что это работы известного фламандца Питера Брейгеля. А если бы и поверили, то картины сразу бы перекочевали бы в Москву. А у Алены такой цели не было. Фредерик собирался их сохранить для Беларуси.
Она долга думала, прежде чем отважиться на изъятие картин из галереи. Алена отчетливо понимала, что значат эти картины и какие могут быть для нее последствия. Их просто так не заберешь, хоть и в военное время. Это вам не пальто из гардероба прихватить. Завтра погоним немцев назад и за похищение ценных редкостей придется отвечать по всей строгости закона. Но нельзя сидеть, сложа руки. Если не действовать, от в этом кавардаке от галереи ничего не останется. Поразмыслив, Алена приняла решение: если к утру следующего дня обстановка в Минске не проясниться, она приступит к исполнению задуманного.
На другой день, в субботу, 27 июня, Алена пришла на работу раньше всех. Никого из руководства на месте не было. Другие смотрительницы также не явились, наверное, решив, что галерею больше не будут открывать для посетителей. Да и кто, если честно, под бомбежками мог решиться сюда пойти? Ящики так и не эвакуировали. Еще вчера, опасаясь возможного ночного пожара, а Минск постоянно бомбили, часть упакованного, что смогли, вынесли в подвал здания.
В упакованных ящиках картин Брейгеля, так как они по меркам советских специалистов не представляли ценности, не было. Их даже никто не снял со стен. В первую очередь были упрятаны работы современников, где изображены Сталин и Ленин.
Алена бросилась к картинам Брейгеля. Где они висят, она могла указать с закрытыми глазами. Проходя мимо зала современного искусства, она заметила «Точильщика» Ковровского. Для коммунистов даже эта картина ничего ценного не представляла. В зале западноевропейского искусства Алена решительно сорвала с настенных подвесок одну, затем - другую картины Брейгеля и попыталась доставать первую из рамы. В этот момент появилась старшая смотрительница Ладова:
- Зачем вам это нужно? Вы не понимаете всей серьезности положения. Я только что с центра - немцы у Минска, говорят уже под Грушевкой, а у нас не упакованы бюсты Горького и Луначарского. Немедленно прекратите заниматься ерундой и упаковывайте скульптуры революционеров и марксистов. Будем пытаться вынести самые ценные экспонаты на себе.
- Хорошо, хорошо… - Алена сделала вид, что ищет бумагу для упаковки скульптур. А про себя подумала: «Минск оставляют и кому эти гипсовые фигурки сейчас нужны? Тут бы живым революционерам вырваться из этого пекла». Но как только Ладова вышла, Алена отбросила упаковочную бумагу в сторону и быстро управилась с картинами Питера Брейгеля. Извлекла их из рам, скрутила, а скрутки временно припрятала в высокую ваза на полу. Осмотрелась. На дальней стене остался висеть «Точильщик», - его спасать было некому.
Алена поспешила в кабинет к рецензенту Израилю Гейблюму. А вдруг он пришел и сейчас на месте? Это был именно тот человек, который мог ей помочь. С Гейблюмом Алена легко сошлась за время работы в галереи и с ним поддерживала знакомство. А Гейблюм знал старый Минск как свои пять пальцев и мог помочь надежно упрятать картины Брейгеля. Гейблюм не испугался бомбежек и вышел на работу. Он сейчас копошился в своем кабинете - собирал скромные пожитки рецензента.
- Израиль Самуилович, нужна ваша помощь. Мне необходимо с вашей помощью надежно спрятать одну вещь.
- Алена, вы меня просто изумляете. И что вы хотите от меня? Минск весь сияет словно утреннее зарево, а вы будете что-то прятать. Тут как бы самим не пришлось прятаться. Я сам заскочил на минутку... Оставьте, здесь, в галереи. Сейчас это будет самое надежное место.
- В том то дело, что эта вещь отсюда.
- Молодежь, молодежь, вы хотите перепрятать что-то с музея?
- Я не буду говорить вам, что это. Но, поверьте, это мое и принадлежит мне, вернее принадлежало моему пропавшему брату.
- Хорошо. Как скажите. Если с галереи сотрудники уже забирают работы, и говорят, что это их, тогда мне здесь делать нечего. Берите свою вещь и идемте со мной. Будьте уверены, никто этого не найдет. Вы слыхали что-нибудь о минских подземных отопительных каналах?
Глава 8
Подполье
Минск остался без света воды. Центр города от Дома правительства до Дома Красной армии полностью выгорел, а вот окраинам Минска повезло, - они уцелели. Ассы Люфтваффе сделали свое дело: бомбардировки превратили столицу БССР в руины. Впрочем, много зданий в аду бомбежек все-таки сохранилось. Среди них был и помпезный Дом правительства. Это монументальное здание притягивало взоры немецких солдат и удивляло их своим размером. Все, кто имел фотоаппараты, спешили на центральную площадь, чтобы запечатлеть огромное белое здание с гербом советской Беларуси. Так, как герб БССР был вмонтирован в несущие конструкции здания и демонтировать его не представлялось возможным, немцы просто завешивали герб то флагом СС, то нацистским флагом со свастикой.
Уцелело и здание картинной галереи БССР. Правда, частично сама коллекция в первые дни оккупации была подвергнута разграблению вошедшими в город немецкими солдатами. Полевой почтой они отправляли на родину миллионы посылок, наполненных ценностями отовсюду: обувь из Северной Африки, бархат, шелк, ликер и кофе из Франции, селедку из Норвегии, мед и сало из Беларуси. Немцев, конечно, интересовали и предметы старины. Но во время их вступления в Минск картинная галерея, в силу того, что большая часть коллекции была спрятана в подвалах, избежала участи полного разграбления, и в основном, она была в сохранности. Директор с другими сотрудниками картинной галереи успели покинуть пылающий Минск на последнем эшелоне. А те, кто не смог покинуть Минск и остался здесь в руках перенесли ящики в один из подземных ходов, коих было много под Минском.
В мае 1942 года новые власти Минска ожидали приезда рейх министра оккупированных территорий Альфреда Розенберга. К тому времени немцы восстановили картинную галерею: обнаружили в подвалах остатки работ, часть коллекции изъяли у смотрительниц дома. Но в собрании работ не было ее фаворитов. Согласно обнаруженным в картотеках каталогам, в галереи отсутствовали картины художников фламандской школы. А это были именно те находки, которыми можно было похвастаться перед высоким начальством. А еще лучше в присутствии рейх министра торжественно передать эти бесценные скарбы в дар германскому народу.
Картины были нужны, что называется, позарез и то, что немцы их проморгали, не делало чести немецким спецслужбам. К тому же в архивах министерства обороны всплыли документы двадцати годичной давности по операции «Фламандский ключ». Тогда заявленные ценности так и не поступили в Германию. Сопоставив данные, немцы пришли к выводу, что картины, которые им не достались в восемнадцатом году, вскоре попали в Государственную галерею. Только где они сейчас? Как будто, канули в Лету.
СД и абвер занялись поиском картин. Были допрошены оставшиеся в Минске сотрудники галереи. Но они или ничего не знали, или хранили молчание. Допросы продолжались. Постепенно, в число подозреваемых, которые имели прямое отношение к исчезновению картин фламандцев, попала и Алены Нэмман.
Немцам стало известно, что бывшая сотрудница галереи по фамилии Нэмман была неравнодушна к работам фламандцев - как-то по-особому их опекала их. На уши был поднят весь Минск, но поиски Алены ни к чему ни привели. Не увенчались успехом и ее розыски в Богуславе, откуда Алена Нэмман была родом. Преградой для поисков было отсутствие ее фотографической карточки. Можно было предположить, что Алена Нэмман преспокойно живет по фамилии Иванова и даже не догадываться, что ее ищут. А могла, как и многие в начале первой военной зимы, перейти на конспиративное положение.
По неполным данным к концу 1941 г. в городе и его окрестностях были созданы и действовали более 50 подпольных организаций и групп, в рядах которых насчитывалось свыше 2 тысяч патриотов. Среди них, вероятно, могла быть и Алена Немман
- Алена Нэмман вела скрытный образ жизни, - подметила на очередном допросе одна из сотрудниц галереи. - Единственным, кто входил в круг ее близких знакомых в Минске, был одинокий рецензент картинной галереи Израиль Гейблюм.
Служба безопасности не исключала, что вместе с Гейблюмом они и перепрятали картины в начале войны. Бросились искать Израиля Гейблюма. Но тут СД ожидала очередная неприятность. Выяснилось, что Гейблюм этой зимой умер в минском гетто.
Картины, а вернее их отсутствие, не на шутку разозлили немцев. Они настолько не давали им покоя, что в СД пустились на очередную уловку. Сформировав из предателей, перешедших на службу к немцам, лжеподполье, гитлеровские спецслужбы таким образом пытались выйти на след спрятанных ценностей.
В Минске начал действовать «военный совет» в составе немецких агентов — бывших командиров Красной Армии. Поначалу «военный совет» был настоящей подпольной организацией, которую возглавляли командиры и комиссары Красной Армии, к сожалению не знакомые с правилами конспирации. Организация слишком разрослась, о ее деятельности знало чуть ли не пол-Минска. Дошло до того, что у дома, где размещался штаб «военного совета», открыто выставляли часовых, которые проверяли документы у приходивших туда рядовых подпольщиков. Очень быстро об организации узнали в минском СД. Руководители «военного совета» были арестованы и купили себе жизнь ценой предательства. Теперь уже под контролем гестапо они под видом отправки подпольщиков якобы в партизанский отряд, выясняли у них подробности расхищения культурных учреждений Минска.
Поиски произведений фламандцев неприлично затянулись, а вскоре спецслужбы вовсе утратили к ним интерес. Хватало другой работы: минское подполье набрало мощь, разрослось и стало по-настоящему серьезной силой в борьбе с оккупантами. Ни один день не проходил, чтобы не пропадали немецкие солдаты и офицеры, и не одна ночь - без взрывов и диверсий.
А когда немцев опрокинули под Сталинградом, прижучили под Курском и фашистская армада под мощными ударами Красной армии поползла назад, ищейкам спецслужб стало не до пропавших картин Питера Брейгеля. Постепенно о них забыли, как и забыли о Алене Нэмман, на след которой в Минске фашистам так и не удалось выйти. Оккупационные власти перед тем, как покинуть Беларусь спешно стали вывозить сохранившиеся ценности из белорусских музеев. Не миновала сия судьба и «Точильщика» Ковровского.
Глава 9
Фредерик Нэмман
Весна 1918 года запозднилась. Март заканчивается, а по ночам еще держаться морозы. Только-только побежали ручейки. Днем солнце слепит стосковавшиеся по нем глаза, а поздно вечером, когда Фредерик Нэмман возвращается домой из секретариата, все еще подмораживает и холодно.
Ожидания Фредерика не оправдались. Мечты о независимости Беларуси разбились о призму реальности. Германия не признавала суверенность БНР и рассматривала её как российскую территорию, а также как залог под контрибуцию, которую должны были выплатить большевики. Еще 21 февраля 1918 года сформированный Радой Всебелорусского съезда исполком принял первую уставную грамоту к народам Беларуси, в которой объявил себя временной властью, созданной для управления краем и обеспечением созыва Всебелорусского учредительного собрания. А 25 февраля 1918 г. немецкие солдаты заняли в Минске здание Народного Секретариата БНР, сняли белорусский флаг и конфисковали денежные средства новой республики.
Фредерик почти каждый день наведывался к председателю секретариата Иосифу Воронко в надежде встречи с представителями немецкого генштаба. Но немцы тянули с обменом оружия на ценности. Если вначале предложение Фредерика вызвало у них интерес, то вскоре как бы о нем вовсе забыли. Но в это время Фредерик стал замечать другое, а именно - слежку за собой: кто-то постоянно провожает его до дома. Ночью, когда улицы Минска были пустынны, он, ускоряя ход, отчетливо слышал у себя за спиной нагоняющие шаги. Только Фредерик Нэмман не мог разгадать, кого могла заинтересовать его личность. Немецкое оккупационное командование? Или может быть, Воронко приставил хвост, не до конца доверяя ему. А быть может какая-то третья сила?
- Опасайтесь провокаций, - не раз предупреждали его в секретариате. - Вы тут уже примелькались, поэтому будьте осмотрительнее.
И этой третьей силой, которая пыталась вплотную подобраться к Фредерику Нэмману, - были агенты атамана и авантюриста, новоиспеченного генерала Край-Крайского, в то время действующего на Полесье. Бывший царский ротмистр, самолично произвел себя в генералы, и ожидал удобного случая примкнуть или к белым, или к красным. С идеей нанять партизанскую армию Край-Крайского на белорусскую военную службу носился и руководитель войсковой миссии БНР Езавитов. Он доводил мятежному атаману, что тот белорус и просто обязан стать на сторону молодой белорусской республики. С армией Край-Крайского Беларусь превратились бы в реальную политическую силу.
Но его эмиссары, оказавшись формально в рядах армии БНР занялись обычным обогащением, промышляя грабежом и разбоем. Впоследствии сам атаман в липовых генеральских лампасах грешил печатанием фальшивых почтовых марок БНР. В поиске золотого запаса его гайдамаки рыскали по всей территории Беларуси.
Не исключено, что кто-то из подопечных батьки-атамана проявил интерес к Фредерику и стал догадываться, что не просто так чаще других господин Нэмман бывает в секретариате. Значит, у него есть то, что нужно немцам. А раз он настойчиво ищет с ними встречи, значит, имеет что-то ценное.
Этой ночью бандиты решили прощупать его конкретно. Сразу после выхода из народного секретариата Фредерик заметил за собой слежку.
«А это кто еще может быть? - шел и гадал Фредерик.- Остановиться и спросить напрямую? Так тебе и ответят».
И все же он остановился. Остановился и его преследователь.
- Что вам от меня нужно? - крикнул Фредерик в его сторону.
Никто не отозвался. Фредерик стоял и всматривался в темноту улицы. И тут он заметил, что преследователь был не один. Из тьмы вышел его подельник. Фредерик понял, что в случае нападения ему одному с двумя сладить не получиться. Дело набирало серьезный оборот, раз за ним охотятся по несколько человек. Он ускорил шаг и вскоре нырнул в свой двор.
«Нужно быть осторожнее. И главная задача - уберечь картины, - думал Фредерик, забегая в подъезд своего дома. - Теперь обязательно их спрячу».
Придя домой и раздевшись, Фредерик первым делом решил заняться обустройством тайника. Он осмотрелся. Его скромная обстановка не позволяла развернуться фантазии - сказать честно, места для маневра было маловато. И тут на глаза ему попалась большая икона. Он ее снял со стены, перевернул и понял, что лучшего места для схрона не будет. Он даже в душе обрадовался такому неожиданному и в тоже время простому решению. Успокоившись, он решил картины перепрятать утром, а пока Фредерик прилег на кровать и быстро забылся сном. Казалось, так уснул, что никто его не разбудит до утра. И в этот момент Фредерик услышал копошение у своих дверей…
Фредерик стал жертвой налета банды Край-Крайского. Погиб он от рук наемников, которые узнали о возможных поставках вооружения для национальных формирований в зачет поставок исторических подлинников и роли Фредерика Нэммана в переговорах с немецким командованием. Бандиты совершили нападение на его квартиру. Навел подкупленный ими предатель, который служил в секретариате и имел доступ к закрытой информации. Он за вознаграждение и выдал обладателя ценностей. А картины Питера Брейгеля стали бы хорошим подарком атаману Край-Крайскому от его приближенных на День рождения. Презент не удался.
*****
Судьба была не благосклонна к начинаниям белорусского народа. В начале апреля 1918-го немецкими оккупантами будет запрещена деятельность Народного Секретариата. Однако после того, как в управленческих органах БНР укрепились позиции правых во главе с Романом Скирмунтом (одним из авторов телеграммы кайзеру Вильгельму II), командование 10-й немецкой армии в июне того года разрешило институт советников при полевых комендатурах. Когда же правительство БНР объявило недействительными на территории Беларуси постановления правительства советской России, немецкие власти позволили Народному Секретариату заниматься только вопросами торговли, промышленности, социальной опеки, культуры и просвещения.
После ноябрьской революции 1918 года в Германии Красная Армия заняла оставленный немцами Минск и установила в Беларуси советскую власть.
Глава 10
Встреча друзей
- Здравствуйте, здравствуйте! Признайтесь, что не ожидали меня здесь встретить?
Игорь Семенович Мовильский, как всегда довольный и счастливый, долго и неуклюже выбирался из джипа. Наконец ему это удалось, и он направился к автомобилю Яна, окруженному попутчиками Мовильского - тремя крепкими парнями. Ян с Вероникой сидели в салоне за запертыми дверями с поднятыми стеклами и уже мысленно готовились к самому худшему, что только можно ожидать в подобных ситуациях. Они не представляли, что за люди их остановили и что им нужно, но прекрасно понимали, что добром эта свидание может не кончиться. И тут такая встреча!
- Рады вас видеть, - отозвался Ян и вышел из машины. - Вы, как нельзя кстати. Я, конечно, удивлен сильно, так как именно здесь и в этой компании встретить вас не ожидал. Осталось расставить приоритеты.
- В смысле?
- В том смысле, в качестве кого вы нас встречаете: друзей или врагов?
- Ах, упасите… Какие враги? Вы тут со своими поисками картин совсем очумели. Уже своего шефа, так сказать, благодетеля, в супостаты записали. Какие ж мы недруги? Мы, то есть, я и моя свита, - Мовильский указал на своих спутников, которые отступили к своему джипу и спокойно покуривали в стороне, - спешим к вам на помощь. Знаете, у меня везде есть свои глаза и уши, это касается и Богуслава. Поэтому я наслышан о ваших злоключениях и посчитал должным образом выехать на выручку.
- Большое спасибо и прошу прощения за свои идиотские подозрения. За эти дни в Богуславе все так перепуталось, что сам черт ногу сломает, - ответил Ян.
В этот момент приоткрылась пассажирская дверь и из машины осторожно выглянула Вероника.
- Ян, все нормально? Это твои друзья? А то я так напугана.
-Да, да! Можно спокойно выходить. Кстати, Игорь Семенович, познакомьтесь. Моя новая знакомая - Вероника, - Ян представил свою спутницу.
- Очень рад. Какая милая девушка. Но времени на сантименты у нас сейчас нет, поэтому продолжим наше дальнейшее знакомство в моей машине. Здесь, оказывается, вас ищут, поэтому не стоит терять драгоценные минуты. Будем выбираться из этого жуткого места. А по дороге мне все и расскажите.
- Вы хотите, что бы мы пересели в вашу машину? - уточнил Ян.
- Именно и, желательно, как можно, быстрее. Насколько я осведомлён, за вами охотятся и милиция, и какие-то местные отморозки. И еще не известно, к кому их них лучше попасть в руки. Вы, Ян, и вы, Вероника, всего и не ведаете. В общем, все от меня узнаете в пути...
- Если я к вам сяду, то кто поведет мой автомобиль? - спросил Ян. - Я понимаю, что общение с вами, дорогой Игорь Семенович, стоит дорого, но мне и мой «Фольксваген» дорог.
- Ян, вы проявляете такую мелочность, когда решается ваша судьба. Не надо суетиться. Впрочем, шучу. Ваш «Фольксваген» настолько примелькался в этом городе, что на нем и сотню метров уже не проедешь. Давайте еще выстроимся в колонну по двое и поедем с включенными аварийками. - съязвил Мовильский.- Сразу всех нас загребут. А я не для этого сюда приехал.
- И какой выход?
- Я заблаговременно обо всем позаботился.
- Только не предлагайте мне сжечь мою машину. И не говорите, что вы заранее запаслись канистрой с бензином.
- Что вы! Все проще. Только взрываем. Впрочем, снова шучу. Эти ребята, - Мовильский показал на своих помощников, - профессионалы. Незаметно эвакуировать автомобиль для них не проблема. Нужно, они вам и железнодорожный состав скроют от чужих глаз. За автомобиль можете не беспокоится. А с вас, Ян, причитается за сэкономленный бензин…
Ян и Вероника пересели к Мовильскому в джип, и двинулись в путь. Мовильский начал любезничать с Вероникой. Ян хотел было его по-дружески осечь, и когда обернулся, то в зарослях березняка, недалеко от того места, где они встретились с группой Мовильского, увидел старую белую «Волгу».
«Будем надеться, что к Мовильскому она не имеет никакого отношения», - подумал Ян и посмотрел на беззаботного Мовильского. Потом на лес, но «Волги» там уже не было...

Глава 11
Алена Нэмман
В 1946 году Алена Нэмман вернулась в разрушенный немцами Минск. Зачем? Она сама не ответила б на этот вопрос. И выбирая между Богуславом, где она могла в старом родительском доме устроить свой быт и послевоенным Минском, стоявшем в руинах, где даже не было где приклонить голову, она отдала предпочтение последнему. То, что Алена собиралась отыскать, требовало от нее определенных действий, и к тому же ей нужна была чья-то помощь. Но к кому обратиться она пока не знала. В послевоенном Минске у нее не оказалась ни одного знакомого, не говоря уже о том, что кому-то можно было довериться.
Это был ее второй визит в столицу Беларуси после ее освобождения от врага.
Когда немцы взяли Минск в плотное кольцо окружения и остановили поток беженцев, Алена, как другие, не пыталась прорваться на восток. Она, наоборот, направилась на запад, в Богуслав, к родителям. Только спокойствия она здесь не нашла: предчувствие опасности не покидало ее.
На оккупированных территориях, как впрочем и повсеместно где хозяйничали немцы, шло поголовное истребление нацистской Германией еврейского населения. До Богуслава дошли слухи о массовых казнях евреев в Минске. Алена понимала, что такая участь может постигнуть и Израиля Гейблюма. При таком исходе, она останется единственной хранительницей тайны минского подземелья. И если, что-то с ней случится, то работы Питера Брейгеля навсегда исчезнут в петлистых подвалах минской галереи.
Чувство ответственности и спасло ее от гибели. По возвращению из Минска, Алена наладила отношения с довоенными друзьями. Вскоре, она убедила их в необходимости включиться в борьбу с немцами и поздней осенью сорок первого года организованная ею группа молодежи ушла в лес в поисках партизан. Буквально на следующий день в Богуслав примчалась ищейки СД. Алену искали по всему Богуславу, опросили всех ее знакомых до войны. Вскоре эта информации попала к партизанам и сыграла Алене на руку: когда их группа набрела на партизанский отряд, в лесу уже знали о том, что минчанку Алену Нэмман ищут немецкие спецслужбы. Это обстоятельство сразу придало ей авторитетности. Тогда первым делом командир отряда спросил:
- Интересно знать, с чем связан такой интерес к вашей персоне?
Отвечая на его вопрос, Алена приврала, что активно участвовала в обороне Минска и кто-то донес на нее. Теперь немцы на нее и охотятся. Это был весомый довод, что бы девушку оставили в отряде. Тогда еще не знали о немецких ходах, когда специально устраивали ложные облавы на людей, что бы потом их как своих агентов внедрить в партизанский отряд.
Алена, конечно, в боевых действиях не участвовала, немецкие облавы прошли ее стороной, что и сохранило ей жизнь. Она провела время при бумагах в должности помощника заместителя начальника штаба. Конечно, ей тоже пришлось хлебнуть военного лихолетья, со всеми прорываться из устроенной немцами блокады, но мысль о том, что она должна выжить и спасти картины Питера Брейгеля спасала ее опрометчивых поступков.
В 1944 году их отряд бригады им. Калинина участвовал в взаимодействии с Красной армией по взятии Минска. После боя партизанская армия готовилась к параду: чистили и ремонтировали оружие, подшивали и приводили себя в порядок. Перед самим партизанским парадом народные мстители в парке имени Челюскинцев оставили все свои боеприпасы и с пустым оружием прошли мимо Дома правительства. А после парада им дали американскую тушенку и одежду, которая тоже пришла от союзников. А потом был фронт…
Алена в том памятном параде не участвовала, она в это время находилась в полуразрушенном здании картинной галереи. Перед своим отступлением немцы вывезли оттуда все ценности. Двери галереи были распахнуты настежь: кто хочет, тот и заходи. Да и дверей, как таковых, там не было.
Только-только отгремели выстрелы, в городе еще было неспокойно. По улицам разграбленного немцами Минска шастали вооруженные люди в поисках спиртного и еды. До этого партизаны отряда «Буревестник» ворвались на спиртоводочный завод, избили охрану и директора, а после взломали замок склада и вывезли 200 декалитров спирта.
Алена пробиралась через разрушенный Минск с трудом узнавая довоенные улицы и улочки. «Сохранилась ли здание картинной галереи?» - всю дорогу гадала она и только тогда успокоилась, когда освещая трофейным фонариком каменные ступени, спустилась в подвал дома художественной галереи: картины были в тайнике, немцы их и не обнаружили. Пока в городе царила неразбериха, Алена, от греха подальше, решила полотна оставить в подземелье.
Потом наведаться в галерею не выпадало случая. Алену, как бывшего музейного сотрудника, оставили в Минске и завалили работой с документами. Каждый партизанский отряд имел свой штаб и свою «бухгалтерию». Теперь предстояло все эти листки, исписанные обгрызенными карандашами и самодельными чернилами изучить, систематизировать, собрать воедино и аккуратно подшить.
Да гулять по городу было еще опасно. После освобождения Минск подвергался сильным бомбежкам. Немецкая авиации ударами с воздуха пыталась разбомбить железнодорожный узел: еще вчера горели вагоны с боеприпасами и топливом. Авианалеты продолжались. Вражескими самолетами было разрушено и сгорело много чудом уцелевших во время оккупации домов.
Но вскоре в Минск зажил полноценной гражданской жизнью, заработали предприятия и магазины. Алене разрешили вернуться назад в Богуслав. Нужно было с собой забрать работы Питера Брейгеля из тайника и сделать это необходимо до тех пор, пока не стала действовать картинная галерея. Поздно вечером она вернулась в знакомое здание, спустилась в подвал. Фонариком осветила стены: тайник был пуст.
Теперь, спустя два года, Алена намеривалась отыскать в Минске работы Питера Брейгеля. Каким образом это ей это удастся сделать, она пока себе смутно представляла, но в том, что картины находятся именно здесь, у нее сомнений не было.
Глава 12
Разговор по душам
К вечеру Ян с Вероникой были в Минске. Поначалу отправились по адресу еженедельника. На поездке в редакцию настоял Мовильский. По дороге серьезного разговора не получилось: о неприятностях сразу забыли и все больше шутили. О работах Питера Брейгеля так ни разу не обмолвились. Мовильский хвалил себя, говорил, что чутье его не подводит, он подоспел вовремя и теперь ему полагается медаль за спасение заблудших. На самом же деле он очень хотел узнать все подробности пребывания Яна в Богуславе, а Ян, наоборот, горел желанием выяснить, кто конкретно послал Мовильского им на помощь в Богуслав. Но никто из них не решился первым начать этот разговор.
Яну совершенно не хотелось ехать в редакцию, но нужно было выясниться, а Веронику, наоборот, это ситуация устраивала. Сразу поехать к Яну домой она не решилась. Вероника в спешке покинула Богуслав, и теперь понимала, что сделала это опрометчиво. Ведь ей, собственно, ничего там не угрожало, и она была пока не прочь оставаться в редакции. А потом Ян отвезет ее в какую-нибудь гостиницу. А утром она спокойно доберется на маршрутке домой в Богуслав. Если серьезно, она плохо представляла свои дальнейшие действия и свою роль в этой истории.
Как только попали в редакцию, Мовильский сказал, что не отпустит молодую пару, пока не разузнает все тонкости их похождений. Как он подметил, теперь эта тема стала интересна всем.
- Насколько вы продвинулись в своих поисках? - спросил Мовильский у Яна, когда они расположились в кабинете главного редактора.
- Трудно сказать. Я осознавал, что был где-то рядом с искомым, но в каком направлении идти, я так и не понял. Но при этом, отчетливо вижу связь Минска и Богуслава. Подтверждение тому - два нападение.
- Ты думаешь, что покушение связано с этими картинами? - спросил Мовильский.
- Именно так. Меня еще не было в Богуславе, а уже кто-то знал, что я еду искать. Сначала, случай на шоссе. Потом, как только начали прорисовываться какие-то детали, произошел вооруженный налет в гостинице.
-Что ты узнал такое, из-за чего нападают с пистолетом на людей?
- Да, вроде, ничего… Не мое же знакомство с Вероникой стало причиной нападений? - к слову сказал Ян и посмотрел на свою новую знакомую.
- Вероника, вы опасная девушка, - пошутил Мовильский.
- А что вы пытаетесь найти? - как бы между делом, спросила Вероника. До этого она молча рассматривала богатое убранство кабинета Мовильского.
- А разве Ян вам ничего не говорил о картинах Питера Брейгеля, которые он намеривался отыскать в Богуславе? - шутливым тоном справился Мовильский.- О своем сенсационном материале, который он готовит к печати?
- А их нет в Богуславе, - спокойно сказала Вероника, не отрываясь от изучения старинных эстампов, которые украшали стены кабинета Мовильского. - А это кто здесь, изображен?
- Вероника, погодите! - Ян вопросительно посмотрел на девушку. - Вы не шутите! Вы имеете ввиду картины Брейгеля? Именно те две картины с Богуслава, которые меня ужасно интересуют?
- Можно сказать и так.
- Вероника, скажите мне, наконец, что вы знаете про Питера Брейгеля?
- Многое! Да и как мне не знать, если наша семья имела к этим работам, вывезенным из имении Пулсовского, непосредственное отношение.
- Вероника, вы не перестаете меня удивлять! - Ян был изумлен. - Мы с вами столько вместе и вы только сейчас заговорили о Брейгеле. Мне кажется, вы нас разыгрываете.
- Совершенно нет, - ответила Вероника.- Кстати, никто у меня ничего конкретно не спрашивал, я и не чего не говорила. А зачем мне распространяться о том, что, можно сказать, является нашей семейной тайной.
- Это уму непостижимо! - поражался Ян. - Я рыскаю в поисках хоть каких-то зацепок о картинах Брейгеля, и только теперь узнаю, что это ваша семейная тайна, и вы, видите ли, готовы сделать нам одолжение и поделиться ей.
- Ян, погоди! - Мовильский обратился к Веронике. - Вы действительно знаете, где находятся картины Питера Брейгеля?
- Конечно, нет. Если бы я знала, где находятся эти картины, меня бы с вами не было, - то ли в шутку, то ли в серьёз сказала девушка.
- Тогда скажите, что знаете о картинах Питера Брейгеля? - не выдержал Ян.
- Мой двоюродный дедушка Фредерик Нэмман сохранил их во время революции. А моя бабушка Алена, его родная сестра, спасла работы Брейгеля во время последней войны. Бабушка владела ими совсем малое время. Потом кто-то неизвестный пробрался в тайник и похитил их. Бабушка так и не выяснила: это было случайно или кто-то за ней следил. Но когда она решила их перепрятать, тайник оказался пуст. Она потом долго жила в Минске, но ее поиски так и не увенчались успехом. Она любила говорить, что как кот с колокольчиком на шее рыщет, поднимает тревогу, но все тщетно.
- А где ваша бабушка сейчас?
- Ее уже с нами нет.
- Извините…
- Ничего страшного. Бабушка детально изучила творчество Питера Брейгеля.
- И вам есть что сказать? - спросил Мовильский.
- Я знаю, что пропавшие работы были из "Месяцев" Брейгеля.
- Это заключение вы сами сделали или вам бабушка подсказала? - поинтересовался Мовильский.
- Скажем так: вывод совместных умозаключений. Знаете, творчество Брейгеля вызывают бурные дебаты исследователей. А что говорить о нас, не специалистах. Спорят, например, о том, сколько картин первоначально входило в серию: одни предполагают, что их было двенадцать и каждая изображала определенный месяц; другие доказывают, будто их всего четыре и посвящены они временам года, так что из цикла исключается то "Сенокос", то "Жатва". Наиболее правдоподобна версия, что Брейгель написал шесть картин, посвятив каждую двух месяцам сразу. Открывается цикл картиной "Охотники на снегу" (февраль-март). Вторая и третья (впоследствии утраченные) картина - это апрель и май. Затем следуют "Сенокос" (июнь-июль), "Жатва" (август-сентябрь) и "Возвращение стада" (октябрь- ноябрь). Так вот та вторая и третья картины из цикла месяцев и были у бабушки.
- Даже так! - Мовильский стал ходить по кабинету. - Я теперь догадываюсь, кто может быть причастен к вашим злоключениям. О твоей поездке я сказал только одному человеку, своему старому другу-коллекционеру.
- А я теперь начинаю соображать от кого к вам, уважаемый Игорь Семенович, попала информация о нашем местонахождении, - сказал Ян.
- Очень занятный финал. Он, наверное, считал, что ты благодаря своей настойчивости найдешь какие-либо следы, а ты вообще молодец! Привел с собой того, кто знает больше всех. Супер!
Кто он? - Ян посмотрел на Мовильского.
- Вопросы потом. Романтический вечер откладывается. Сейчас мы едем к моему старому знакомому.
- А это нельзя сделать завтра.
- Завтра может быть поздно…

Глава 13
Знакомство с антикваром
Встреча с антикваром произошла на окраине Минска в частном особняке, огороженном высоким кирпичным забором. Хозяин дома принимал гостей в каминном зале, сплошь увешанном раритетами разных эпох.
- Разрешите представиться, - уже в возрасте, обладатель богатой коллекции был добродушен и мил.- Марк Яковлевич, скромный коллекционер-одиночка. Все, что здесь вы видите - плоды моих долгих изысканий. Разумеется, все оригиналы.
Гости представились. Но вместо того, чтобы обмениваться любезностями, Мовильский спросил напрямую:
-Марк Яковлевич, как вы понимаете, в этот поздний час мы приехали не для того, чтобы любоваться вашей коллекцией. У нас к вам серьезный разговор!
- Внимательно слушаю вас.
- От меня вы узнали о поездке Яна в Богуслав. Там с ним произошла череда, мягко говоря, неприятностей. Потрудитесь нам объяснить каково ваше к этому отношение.
- Самое стороннее. Я не знаю, что с вами Ян приключилось в Богуславе, но мое участие там минимально. - Коллекционер закурил сигарету и предложил присутствующим. Мовильский и Вероникой не курили. Ян хоть и курил, но почему-то тоже отказался. - Да я пытался через своих агентов разузнать подобности ваших поисков. Но, ни более того. Ты мне, Игорь Семенович, сам сказал, что сожалеешь, что твой лучший репортер уезжает в поисках мифических сокровищ. А когда я услышал, что речь идет про Питера Брейгеля, я как специалист, естественно заинтересовался. И больше ничего.
- А кто тогда охотился на моего сотрудника.
-Это вопрос ни ко мне! Когда ты мне сказал, дорогой Игорь Семенович, что твой сотрудник направляется в Богуслав в поисках работ Питера Брейгеля, мне всего лишь было необходимо выяснить: это его сиюминутное увлечение или поездка вызвана результатом находки.
-Помню, помню. Ты меня тогда просто достал: почему он именно взялся за эту тему. Ужас…
- Вот именно. А работами Питера Брейгеля я давно занимаюсь и знаю, что они есть в Беларуси, даже, наверное, в Минске. Но никак не могу до них близко добраться. Сделал массу запросов, рассматривал любые варианты поиска, выходил на интернет-аукционы, предлагал за них ошеломляющие деньги, но все в пустую.
- Моя бабушка также искала эти картины после войны, - отметила Вероника. - Результат тот же.
Чтобы антиквару стало ясно, чем вызвано это замечание Вероники, и он не смотрел на нее ошеломительными глазами, Мовильский вкратце рассказал ее историю.
- Очень занятно, - сказал Марк Яковлевич. - А теперь, послушайте, что я вам расскажу. Коллекционированием я занимаюсь прилично и уже тогда, при СССР, имел определенную репутацию. Это было время, когда целые собрания выбрасывались на свалку. Считалось в век космонавтики старомодным держать дома предметы старины. Потом - развал союза, годы перестройки. Хорошие были времена, интересные были дела. Тогда-то ко мне и обратился племенник одного героя Советского Союза, бывшего командира партизанского соединения, впоследствии видного деятеля Беларуси. Тот умер и не оставил прямых наследников. А этот хлыщ предложил мне купить его награды. Хоть это был и не мой профиль, но я не оказался, забрал все награды и выгодно перепродал их по отдельности.
- И звезду героя? - поинтересовался Ян.
- И звезду героя. Две. Одна была подлинная, золотая, другая - из дешевых сплавов для каждодневного ношения. Он потом еще пару раз приносил разные вещи, но не такие ценные. Вскоре он мне порядком поднадоел, и я сказал ему, чтобы он больше не ходил. А как-то в конце 90-х он притянул мне почти весь архив своего дяди в вместительном чемодане. Игорь Семенович знает, что бумаги моя слабость. За какие-то там доллары я забрал эти документы. Ничего ценного, поощрения, грамоты, какая-то переписка и записная книжка. Так вот в ней я и обнаружил очень странную запись. Бывший функционер писал, что в сорок четвертом году заимел две старинные картины. Потом была назначена встреча со специалистом. А потом запись другими чернилами: «Это - Питер Брейгель. Стоимость неимоверная». И больше ничего. Я бросился искать родственника. Но тот сказал, что у дяди картин дома не было, лишь фотографии. Я сказал, ему, чтобы он принес, все оставшиеся бумаги из дома дяди. Я все куплю. Я перелопатил массу документов, но ничего больше не нашел. С того времени ищу эти картины. Поэтому мой интерес к вашей Ян командировке был особый.
- Скорее всего, командир партизанского отряда каким-то образом разузнал про тайник или проследил за моей бабушкой и после этого похитил картины, - предположила Вероника.
- Все может быть, - согласился коллекционер. - Теперь мы можем лишь предполагать.
- Где сейчас могут быть эти картины? - спросил Ян.
- Да где угодно. Мы ведь не знаем, как ими впоследствии распорядился бывший партизанский босс,- сказал коллекционер и обратился к Веронике. - Расскажите мне, что вам известно о картинах. Может быть, совокупивши все данные, мы сможем объединиться и продолжить поиски.
Теперь Вероника рассказала коллекционеру все, что знала о судьбе пропавших картин.
- Вы даже не представляете, какую ценность имеют эти работу, - сказал коллекционер, когда выслушал рассказ Вероники. - Эти две работы будут дороже бюджетов некоторых малых стран. А со временем картины будут самой надежной валютой. Это сейчас в цене золото, алмазы и рубины. Но, посмотрите, какое движение около Моны Лизы де Винчи. Не иссекаемый поток туристов, желающих ее посмотреть, и, наверное, каждый из них думает заполучить эту картину себе. Так было во все века. Своеобразный вечный двигатель. Имейте в виду, в скором времени богатым будет не тот человек, у которого уйма денег. Даже не тот, у которого много золота, есть бриллианты.
- Ну это вы уже загнули! - заметил Ян. - Золото и камешки предел мечтаний многих смертных. Я еще не встречал человека, который бы сам добровольно отказался от всей этой роскоши.
- Сегодня я с вами, совершенно, согласен. Но посмотрим в перспективу. Одно дело это бриллиант, который продается в минском бутике и совершенно другое дело, когда бриллиант огранен в оправу или он украшает вещицу, которой ни одна тысяча лет. Вот к этому я и веду. Еще немного времени, и золотой запас любой страны будет исчисляться не в золотых слитках, а в произведениях искусства. Именно так. Хранилища будут заполнены не грудами желтого металла, а работами мастеров. Ни Китай, который стремится к мировому лидерству, со своими юанями, ни Америка, которая не хочет никому уступать со своими долларами, а Европа, благодаря вековым собраниям художественных ценностей, будет диктовать свои условия. Старый свет не зря все ценит.
- Интересная теория, - заметил Ян.
- Каждая картина - своеобразная нефтяная вышка, - продолжал коллекционер. - И главное, она не иссекаемая. И ее стоимость растет с каждым днем. Недалеко то время, когда не кому не будут нужны недра земли, ни газ, ни нефть. Следом исчезнут сами понятия - нефтедоллары, нефтебароны, газовые короли. Мировые запасы открытых месторождений угля и газа, при таких темпах их использования, как сегодня, должны истощиться в ближайшие 100 лет. Подсчитано, что в еще не разведанных месторождениях запасов горючих ископаемых хватило бы на 2-3 столетия. Но при этом наши потомки были бы лишены этих энергоносителей, а продукты их сгорания нанесли бы колоссальный ущерб окружающей среде. Это все заменит энергия солнца.
Земля каждый день получает от Солнца в тысячу раз больше энергии, чем её вырабатывается всеми электростанциями мира. Экологически чистая и бесплатная энергия! Уже сегодня уникальные разработки позволяют нагревать воду даже зимой, просто за счет энергии проникающих лучей солнца. Наиболее чистый, безопасный источник энергии — солнце! А солнце принадлежит всем. Поэтому эквивалентом денег и станут вот эти вот сокровища.
Коллекционер показал на стены зала.
- Все вы слышали сколько споров ведется о возврате похищенных или незаконно вывезенных культурных ценностей, так называемой реституции. Кажется все просто: владелец похищенной вещи должен ее вернуть тому, кому она изначально принадлежала. Но никто не спешит этого делать. Почему Россия не возвращает ни картины, ни другие работы, вывезенные из Беларуси во время последних войн? Потому что понимают: это деньги будущего.

Глава 14 и заключительная
Майор Павлович в Минске
Поздно вечером троица покинула дом коллекционера. Знакомство с Марком Яковлевичем и та информация, которой он поделился с гостями, как бы приближала Яна к разгадке тайны Богуслава, но не давала ответа на главный вопрос: где картины находятся сейчас? Поэтому, прощаясь, новые друзья решили утром еще раз встретиться, обсудить все детали предстоящего дела, составить план действий и общими усилиями продолжить поиски картин.
- При этом нужно быть осторожнее и не забывать, что кто-то еще идет по нашим следам, - напомнил Мовильский. - Ни одни мы знаем о существовании работ Питера Брейгеля.
- Я грешным делом стал уже вас подозревать, уважаемый Игорь Семенович. - сказал Ян на расставание. - Выходило как в дешевом детективе: вы заполучаете информацию и начинаете собственную игру. А тут еще ваше появление в Богуславе. Я, кстати, вспомнил, что недалеко от того места, где вы нас забрали, крутилась старая «Волга».
- Будь она неладна. Меня тоже, знаете, беспокоят эти субъекты, - ответил Мовильский. - Но давайте оставим наши проблемы на завтра.
Уже было поздно. Мовильский поехал к себе, а Ян с Вероникой направились к Яну на квартиру.
- У тебя здесь мило, - сказала Вероника, когда они поднялись к Яну домой. - И все-таки я считаю неправильно одинокой девушке ехать ночевать к холостому мужчине.
- А к женатому можно? - усмехнулся Ян.
- Я в том смысле, что мне нужно было ехать в гостиницу.
- Какая гостиница в два часа ночи? Располагайтесь в зале, а я буду ночевать в спальне. Спокойно ложитесь, спите и не думайте ни о чем. Надо хорошо выспаться: завтра нас ждут великие дела.
- Я думаю, обязательно нужно разыскать того дальнего родственника сослуживца бабушки. Он должен что-то знать…
Утром Ян проснулся от вскрика Вероники. Вбежал в зал. За входными дверями была слышна возня: кто-то боролся. Затем раздался звонок.
- Ян, не открывай - попросила Вероника.
- Не бойся! - Ян попытался успокоить девушку. - Со мной ты в безопасности!
Ян глянул в глазок и не поверил своим глазам. Быстро открыл дверь. В общем коридоре стоял майор Павлович и держал скрученным какого-то субъекта в маске. В другой руке у следователя был газовый пистолет. Павлович мило улыбался.
- Что-то вы, господа, долго спите! Я уже побывал в редакции. Кстати, застал вашего главного редактора, как это его, Мовильского. Он сказал, что вы дома и не один и приедете не скоро. Извините, но по долгу службы пришлось потребовать ваш домашний адрес, - шутливо оправдывался майор.
В этот момент в прихожей появилась Вероника.
- Вероника, здравствуйте! Я, в общем, за вами и приехал. А тут этот хмырь возится у ваших дверей. Пришлось применить спецсредства. Вы его знаете? - спросил Павлович у Яна.
- Нет! - хором ответили Ян и Вероника.
- Значит, вызываем ребят и пусть его покуют. Я сразу понял, что тут что-то неладное, когда у подъезда увидел старую «Волгу». Там, кстати, в машине еще один. Этого мы сделали, того пускай уже наши берут.
Неизвестный, до этого пыхтевший и пытавшийся вырваться из цепких рук майора, совсем сник и больше не показывал никаких стремлений к действиям. Он молчал. Ян обратился к майору Павловичу:
- Погодите с милицией. Сначала я позвоню своим друзьям. Если его заберут, и мы толком ничего не знаем кто он и какова цель его визита. И снимите с него маску.
- Как скажите. Я его держу крепко. Только звоните скорее. Это сейчас он такой тихий, но кто знает, что у него на уме.
- Я уже набираю номер…
Меньше получаса понадобилось Мовильскому и Марку Яковлевичу, что бы быть у Яна на квартире.
- Полюбуйтесь на нашего преследователя, - сказал Ян и указал на незваного гостя. - Это он пытался напасть на нас. Спасибо товарищу майору, спас нас от неминуемой смерти.
Марк Яковлевич сразу узнал в нападавшем своего знакомого:
- Так мы с этим субъектом уже не раз встречались. Я вам про него давеча вам и рассказывал.
- Так это тот самый бедный родственник партийного босса? - удивился Мовильский.
- Он самый, - ответил коллекционер.
- Теперь, понятно откуда взялась старая «Волга», - сообразил Ян. - Как я понимаю, вам не только бумаги достались в наследство, но и автомобиль. Вот и объясните нам, зачем вам нужно было устраивать этот маскарад у меня дома. В маске с пистолетом?
- Пистолет газовый - отрыгнулся нападавший.
- Какая разница.
Неизвестный примолк, а потом ответил:
- Я хотел вас так припугнуть, что даже мысли не было искать картины Питера Брейгеля.
- А вы откуда про них знаете? - спросила Вероника.
- Я очень жалею, что поздно о них узнал. А это самое ценное, что было в коллекции дядя.
- А вообще, как вы узнали, что мы ищем картины? - спросил коллекционер. - Я вам про это точно не рассказывал.
- В тот день, когда вы разговаривали с этим человеком, - нападавший показал взглядом на Мовилского, - я был у вашего дома и хотел было к вам зайти. Думал кое-что предложить. Подошел к забору. Слышу, вы разговариваете у калитки, я не стал заходить и все прекрасно слышал. А когда этот господин ушел, вы кому то звонили и говорили, что нарисовался охотник за Питером Брейгелем и может быть серьезный. Вы тогда в разговоре и про меня вспомнили, и про записную книжку, и про картины. Говорили, что они бесценны. Я и решил самостоятельно отыскать дядины раритеты.
- Вы не настолько глупы, как кажитесь, - сказал коллекционер. - Правда, поздно опомнившись.
- Лучше поздно, чем никогда. Взял с гаража дядину «Волгу» и следом в Богуслав.
- А зачем меня подрезали? - поинтересовался Ян.
- Извиняюсь, была минутная злоба, вот и не выдержал. Я лишь хотел вас напугать и тем самым устранить своего конкурента. И в квартиру я не собирался вламываться. Просто думал, вы меня увидите в маске с пистолетом, и у вас надолго пропадет все желание интересоваться моими картинами. Они ведь не ваши!
- Они мои!- заметила Вероника
- И не ваши тоже, - уточнил нападавший.
- Ну и вы на них не можете претендовать, - заключил Мовильский.
- Когда я узнал по эти картины, моя жизнь перевернулась. Я стал интересоваться живописью. Много прочитал. Стал другим человеком.
- Мы видим! - съязвил Ян.
- А это из любви к искусству.
- Зачем тогда в гостинице вы стреляли в меня?
- Каюсь.
- А ваш подельник не пойдет к вам на выручку, - спросил майор Павлович. - Кто он?
- Это мой приятель. Но он ничего не знает, я его взял в качестве водителя: сказал, что зайду к знакомым, он будет ожидать час, надо будет два.
- Ну и друзья! И где, по-вашему, картины находятся сейчас? - спросил Мовильский у родственника покойного партизанского командира.
- Я могу предположить, кому дядя мог их продать. Но чтобы точно, так это мне надо проверить. Устранял конкурентов, ни до того было.
- И как вы это собираетесь предпринять? - спросил Ян. - Я думаю, мы как-нибудь обойдемся без вашей помощи. Вам теперь самим есть с чем разбираться.
- Но почему же! Я уже знаю кое-что и могу вспомнить тех, с кем дядя имел дела. Я на многое не претендую.
- Вы нам не внушаете доверия, - вынес свое заключение Мовильский.
- Господа, не забывайте, что я милиционер, - вклинился в разговор Павлович, - а на моих глазах происходит образование прямо-таки бандформирования. Слияние совершенно разных по духу и положению людей. Так вот, я к вам не собираюсь записываться. Я должен ловить бандитов, вот таких как этот, а не вступать с ними в сговор.
- Да вы их ловите, и этого забирайте себе, - сказал коллекционер. - А поисками картин мы вместе займемся в неурочное время. Соглашайтесь, нам нужен профессиональный сыщик
- А не много ли людей на две картины?
- Мы не для себя, мы для потомков. Такие вещи дома хранить - это преступление. Представляете, Питер Брейгель в художественном музее Минска? А картины - мы обязательно найдем!
Cвидетельство о публикации 524200 © Журавский В. Р. 20.03.17 11:31
Число просмотров: 71
Средняя оценка: 0 (всего голосов: 0)
Выставить оценку произведению:
Считаете ли вы это произведение произведением дня? Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу? Да, купил бы:

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):
Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):

litsovet.ru © 2003-2017
Место для Вашего баннера  info@litsovet.ru
По общим вопросам пишите: info@litsovet.ru
По техническим вопросам пишите: tech@litsovet.ru
Администратор сайта:
Программист сайта:
Александр Кайданов
Алексей Савичев
Яндекс 		цитирования   Артсовет ©
Сейчас посетителей
на сайте: 292
Из них Авторов: 21
Из них В чате: 0