Логин:
Пароль:
Напомнить пароль
Жанр: Проза
Форма: Роман
Дата: 28.12.16 17:27
Прочтений: 73
Комментарии: 0 (0) добавить
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Узкие поля Широкие поля Шрифт Стиль Word Фон
Монолог (Диалоги) Часть . 6.2



МОНОЛОГ (ДИАЛОГИ)

ЧАСТЬ 6.2

НАТАША

-Долг платежом красен. Теперь настала моя очередь поухаживать за тобой.
-У меня всего лишь легкая простуда, не стоило беспокоиться.
-Если бы не твой хриплый голос по телефону, ничего б не поняла. Тебе в голову не пришло обратиться за помощью? Давай сюда термометр, хватит его держать. 37,5. Ничего себе, легкая простуда?! Давно лежишь?
-Со вчерашнего дня.
-Лекарства принимаешь?
-Аскофен.
-Ты хотя бы ел?
-Ел.
-Что именно?
-Геркулесовую кашу. Пил чай с лимоном и медом.
-И это за весь день?
-Больше ничего в рот не лезет.
-На сей раз парадом командую я… Так и знала – в холодильнике пусто. Лежишь мокрый, простыню хоть отжимай. Встань. Я сменю белье.
-Оно в комоде. Я пока переоденусь.
-Во что?
-В другую пижаму.
-Где она?
-Висит на стуле.
- Переоденься. Нечего устраивать цирк с переодеванием в постели… Хорошо, хоть чистое постельное белье у тебя есть, даже выглаженное. Экономишь – в прачечную не сдаешь?
-Там все безбожно рвут. А мне все равно нечего делать…
-Долго будешь так лежать? Или совсем без сил – не встать без посторонней помощи? Давай я тебе помогу.
-Позволь, я сам…
-Никак ты стесняешься меня?
-Не хочу выглядеть перед кем бы то ни было в таком жалком виде.
- Понятно, Петя. Я выйду. Извини, сразу не догадалась.
-Это ты меня извини.
- Переоденешься, позови меня. Постель заменю – ты слишком слаб… Можешь лечь. Когда ты принимал аскофен?
-Утром, после еды.
-У тебя ничего не болит?
-Немного голова.
-Врача, конечно, не вызывал?
-Какой смысл его вызывать, если больничный мне не нужен?
-Если завтра температура не спадет, утром вызову врача.
-Ты собираешься остаться здесь до утра?
-А ты как думал? Куплю лекарства, сок, еду, постираю, приберу. Ты не заметил, что оброс грязью?
-Не клевещи. В квартире вполне чисто.
-Только плита не мыта сто лет, ванна покрылась ржавчиной, везде лежит пыль. Что с вас, мужчин, взять? Пропадешь ты один, как пить дать.
-Пить давать мне еще рано.
-Юмор не утратил – значит, здоров.
-А я что говорю?
-Лучше помолчи. Посмотрись в зеркало. Худой, бледный, в чем только душа держится?
-Держится, как видишь.
-Не нравишься ты мне, Петя. Совсем не нравишься.
-Я сам себе не нравлюсь. Но ничего – живу, на тот свет не тороплюсь.
-И настроение твое мне не нравится. Ты хоть, кроме как с собой, еще с кем-нибудь общаешься?
-В основном, с собой, когда уж совсем невмоготу. Но никакой радости такое общение мне не доставляет. А что у тебя?
-Понемногу работаю, тем самым отвлекаюсь от дурных мыслей. Общаться не с кем. После смерти мужа никому до меня дела нет. Редкие телефонные звонки не в счет. Сам знаешь, какие разговоры ведутся по телефону. Как здоровье, что ешь, где бываешь, куда ходишь?
-И куда в последнее время?
-Знаешь, нет особого желания куда-то вечером идти. Летом, когда светло и тепло, театральная и музыкальная жизнь замирает, зимой темно и холодно, транспорт ходит плохо. И хотя живу не так уж далеко от центра, добраться до него не так уж легко, особенно тяжело
возвращаться после Мариинки. Да попробуй легко достать туда билеты. Когда ты одна, все становится проблемой. И даже тогда, когда выбираюсь куда-то, не с кем обменяться словом в антракте. Взять хотя бы тебя…
-Возьми – я не возражаю.
-Ловлю на слове. Выздоровеешь, созвонимся, как это было в старину, пригласи меня в Филармонию или в театр. Деньги я отдам.
-Зачем же так портишь песню? Раз в месяц я в состоянии заплатить за обоих.
-Всех за свой счет на пенсию не расприглашаешься.( Знаю, нет такого слова.)
-Нет у меня ни всех, ни одной. Я один, как перст.
-Сам виноват. Сдуру рассорился со своими женщинами и живешь бобылем. Свистни – и Зина, и Катя примут тебя с распростертыми объятьями.
-Не примут, и нет охоты свистеть. Досвистелся. ( Нет такого слова?) Когда ты один, меньше претензий к себе и другим.
-А я считаю иначе. Мне не хватает близких людей. Дети выросли, у них свои семьи, им не до нас. Вот ты заболел и что? Ни Таня, ни Петя понятия не имеют, как ты живешь и чувствуешь себя.
-Им некогда навещать меня, но звонят часто.
-Что касается твоих женщин, размолвку между вами еще как-то можно понять. Но почему ты разошелся с Витей. Со своим единственным другом?
-Лена окончательно ушла от него, он запил по-черному, никого не желает знать. Даже своих сыновей не хочет видеть.
-Ужасно, что каждый из нас остался один. Все же тебе твое одиночество дается легче, чем Вите. Почему ты не предпримешь шагов, чтобы помочь ему?
-Он отказывается от помощи – я предлагал. А когда пришел к нему, можно сказать, навязался, пришлось пить с ним, чтобы поддерживать с ним хоть какой-нибудь разговор. Если раньше во всех своих бедах он лишь изредка винил меня, теперь – чувствую – постоянно, хотя держит это в себе, что дается ему с огромным трудом.
-Разве ты виноват в том, что Лена любила тебя, а не его? Как в жизни все нелепо: мы любим одних, а живем с другими или остаемся одни.
-Виктор попытался и любить, и жить с одной, но что из этого вышло?
-Положим, твой друг жил далеко не с одной Леной, постоянно изменял ей, вот и доизменялся. ( Мы с тобой сегодня все время произносим слова, которых нет в нашем языке.)
-Наверное, это симптоматично… Я Витю не оправдываю, но у него были причины.
-Тебе известно, в какой части тела она находилась – в том самом причинном месте.
-Ценю твой юмор, Наташа, но причину ищи выше – не опускайся так низко.
-Если кто из всех нас опускается, так это вы, мужчины.
-Опыт свидетельствует об обратном.
-Что ты этим хочешь сказать?
-Речь не о тебе – о двух твоих мужчинах, по меньшей мере.
-Себя из скромности к ним не причисляешь?
-Со мной тебе повезло меньше.
-Однако именно тебя я любила больше всего.
-Приятно это слышать, но все же по-настоящему ты любила первого мужа.
-Теперь могу признаться – тебя я любила больше… Саша остался у меня в памяти как первый мужчина, который любил меня, и которого любила я сама. Но зрелой любовью я любила только тебя.
-А я всю жизнь ревновал тебя к первому мужу.
-Как все по-идиотски складывается в жизни? Тех, кого мы любим сильнее всего, бросаем и потом мучаемся, оставаясь одни. Такая участь постигла и меня, и Лену. Она рассказывала мне, как поступила с тобой. Мы обе любили и предали тебя, твою любовь. И кто был счастлив? Ни я, ни Лена, ни Васильев, ни ты, ни Виктор. Все мы сколько угодно можем, как рыбы, биться об лед, ничего изменить не можем. Каждого из нас тянут на дно прошлые обиды и заблуждения.
-Меньше всего обиды. И тем более заблуждения. Больше всего отречение от любви. Неважно, если это отречение происходит с сохранением этой любви.
-Никто из нас не святой. Лена отреклась от любви к тебе после того, как ты отрекся, изменив ей, от своей любви к ней. Ни у кого из нас не нашлось сил простить друг друга. Витя изменял жене, так как она всю жизнь любила тебя. И если даже оставалась верна мужу, никогда не любила его. Ты любил Лену, твоя любовь ко мне – так или иначе – носила отпечаток той любви. И я до тебя любила Сашу, и в моей любви к тебе была горечь первой любви. Быть может, поэтому, любя друг друга, мы не смогли сохранить верность друг другу. Впрочем, о тебе я судить не берусь. Ты после Лены и меня любил других женщин - и не без взаимности. Но и они не сумели сохранить вашу любовь без того, чтобы не запятнать ее подозрениями, сомнениями, забвением пусть на время… Все мы остались одни. Если б ты в «Диалогах» смог подняться над собой до показа подобных катаклизмов в наших душах, не опускаясь до сексуальных деталей, возведенных в степень, тогда, возможно, ты нашел бы читателей. Однако увлечение сексом завело тебя в тупик, из которого ты не смог выбраться. И откуда взяться читателю, если ты сам стыдишься себя, выпущенного, словно джин, из бутылки. Загнать его назад ты уже не в состоянии. Обожаемый тобой Фрейд лечил психоанализом конкретных людей, причина болезни которых становилась известна только врачу и пациенту. Обнародовав факты из своей практики, Фрейд скрыл имена больных. А ты пошел дальше – предложил на продажу себя и близких. И все мы не смогли тебе это простить. Ты хотел быть опубликованным, желая вылезти из своей скорлупы, но стыдился собственной наготы. Тебе казалось, что никто из нас не понимает тебя, верно?
-Отчасти. Ты видела меня насквозь, лишь из любви и жалости ко мне старалась не замечать моих метаний. Но главное, тебе претили те мы, кого ты обнаружила в «Диалогах» под нашими именами – как бы мало мы ни были похожи на моих персонажей. Обнаружила, ужаснулась, отреклась. С таким чудищем нельзя вместе жить. Его невозможно любить.
-Чисто теоретически… Я все время любила тебя. Даже тогда, когда презирала. Ты был в моей крови. Я была заражена тобой всем – и хорошим, и плохим. Мой уход от плохого тебя к хорошему Васильеву был обречен на провал, так как я пыталась разорвать самое себя. И будь Васильев жив сейчас, я ничего не смогла бы с собой поделать – продолжала б любить только тебя… Что я делаю, старая дура?! От такого разговора у тебя может повыситься, а не снизиться температура.
-Ваша гомеопатическая система лечения, доктор, поднимет с ног любого больного. Я уже здоров – независимо от температуры моего тела.
-Больной уже не жалеет о том, что доктор пришел к нему незвано – непрошено?
-Больной в легком шоке, доктор… Приходите как-нибудь еще.
-Пожалуй, я останусь до полного вашего выздоровления. И не возражайте!

ПЕТЯ

-Хорошо устроился. И один, и не один. Мать навела тут блеск и чистоту… Напугали вы нас. Звоню матери утром, днем, вечером – телефон молчит.
-Мог догадаться позвонить отцу.
-Ты же с известных пор отвечаешь сквозь зубы, когда я тебе звоню.
-Чтобы узнать, где мать?
-Никак ты меня к ней ревнуешь? Жил бы с ней вместе, для всех было б лучше. Других дел у меня нет, как вас разыскивать – то одного, то другого.
-Не ворчи. Что у вас с Ирой?
-Как обычно. Работаем, учимся, воспитываем ребенка. Образцовая советская семья.
-Что-то не так в образцовой семье?
-Ира подозревает мужа в том, что он опять принялся за старое.
-Тогда как муж чист, как стеклышко.
-Можешь себе представить, чист.
-Хотя и с трудом, могу.
-Оставь свою ухмылку для себя, мне не до шуток.
- Настолько неважны ваши дела?
-Не блестящи, скажем так. Катя опять накручивает дочь. Приходит, меня дома нет. Теща не верит в то, что я допоздна вкалываю.
-И я бы подозревал тебя – юридические конторы вечером не работают.
-Еще один умник нашелся! Я встречаюсь с клиентами, когда наш рабочий день заканчивается. И им, и мне это удобно.
- Вот и объясни это внятно жене.
-Я только то и делаю, что постоянно объясняюсь с ней. До смерти надоело. Может, ты поговоришь со своей все еще женой, вразумишь ее, чтобы она перестала вмешиваться в нашу с Ирой жизнь?
-Все еще жена мне давно не жена, Петя. Встречаться с ней я не намерен. Не вижу смысла. Если хочешь потерять свою жену, тогда в такой встрече резон есть. Забыл, чем кончилось для всех нас мое заступничество? Ты водил за нос не только жену, но и меня. Где гарантия, что и на этот раз…
-Вот оно что?! И ты мне не веришь? Дожили!
-Верю я тебе или не верю, для Кати не имеет значения. Ели ты мог обманывать меня раньше, можешь надувать и теперь – такое мнение Кати закономерно.
- Кажется, и у тебя такое же мнение, что у нее.
-Давай сменим тему. Ты продолжаешь дружить с Зининым сыном?
-Да, а что?
-Какие между вами отношения – помимо дружеских?
-Что ты имеешь в виду?
-Мне показалось, он в тебя влюблен.
-Предположим, это так. Только предположим. Что из того вытекает?
-Предположим, и ты не остался равнодушен к его любви. Только предположим.
-Вы все сошли с ума!
-Не я один – Ира тоже?
-Нет, она еще не дошла до такой степени сумасшествия, что ты. Ей лучше, чем тебе, известна моя сексуальная ориентация. Не бойся, я не твой старший сын!
-Мой старший сын преодолел в себе свою склонность.
-Очень много ты о нем знаешь. Он ежедневно звонит и докладывает, с кем спал прошлую ночь? То-то у них с Галей нет детей.
-Одно с другим не связано. И вообще не переводи разговор на брата.
-Говоришь так, словно тебе обо мне известно нечто такое… Раскалывайся!
-Я ничего достоверно не знаю, Петя.
-Так вот, отец, я здесь не для того, чтобы ты возводил на меня напраслину. Клянусь жизнью дочери, у меня нет ни одной женщины, кроме Иры.
-А мужчины?
-Я уже сказал, кто меня интересует. Повторяться считаю ниже своего достоинства.
-Тогда извини меня. Мне постоянно мерещатся разные кошмары. Может, ради сохранения семьи следует снизить активность на адвокатском поприще? Деньги не стоят того, чтобы рисковать семейным счастьем.
-Я работаю не только ради денег. Мне нужна практика, я должен выбиться в люди. Завоевывать доверие жены и тещи таким дурацким путем, как прекращение работы, я не стану. Доказывать им, что я не верблюд, не желаю.
-Твои отношения с Ирой не на грани?
-С распростертыми объятьями она меня уже не встречает. Достаточно?
-Если достаточно тебе.
-Мне – недостаточно. Если жена не отвечает взаимностью, принимает мужа как неизбежность, ждет, когда я кончу, такая супруга мне не нужна.
-Может быть, ты сам отказываешься от близости с ней?
-Близок к тому. Правда, смешно? Близок отказаться от близости. Можешь воспользоваться этим оборотом в «Диалогах».
-Будем считать, я не слышал последней реплики.
-Я не хотел тебя обидеть.
-Пустое…Итак, ваш брак трещит по швам…
-Брак оказался с брачком. Пусть - первоначально по моей вине. Но сейчас мое поведение безупречно. Но Лаврентий Павлович Берия вышел из доверия.
-Если так, я поговорю с твоей тещей. Или все-таки лучше с Ирой? Приду к вам, не застану тебя, но дождусь. А пока слово за слово поболтаю с твоей женой. Идет?
-Попробуй. Сделай доброе дело. Я буду только благодарен тебе – независимо от того, каков будет результат вашей беседы.

ИРА

-Не стану темнить, меня беспокоят новые трещины в ваших с Петей отношениях. Потому, в первую очередь, я здесь.
-А я думала, мой муж – мужчина!
-Мужчина! Он не щадит себя, работая изо всех сил. Любит семью, профессию, хочет жить достойно и не понимает, отчего его дома встречает в штыки человек, в помощи и понимании которого он больше всего нуждается.
-Бедный мальчик, никто его не жалеет и не понимает. Вот он и пришел к папе, чтобы разжалобить его и заодно получить индульгенцию на все свои грехи.
-Расшифруй, что скрываешь под этим словом.
-Стоит ли касаться интимных деталей нашей жизни?
-В том случае, если это поможет вам понять, что встало между вами…
-Я и маме это сказать не могу.
-Тогда и мне не нужно.
-Мама слишком категорична, снова настроена против Пети. Я не хочу добавлять масла в огонь.
-А я настроен в пользу сына и потому недостоин траты того самого масла.
-Вот вы улыбаетесь, а мне не до смеха…
-Что же случилось, девочка?
-Я уже давно, к сожалению, не девочка.
-Для меня, старика, - девочка. В чем причина всех ваших бед?
-Не знаю, Петр Григорьевич. Только все у нас идет наперекосяк. Петя возвращается, как и тогда, поздно - усталым, раздраженным. Молча ест и ложится спать. Со мной почти не разговаривает, к дочери подходит на несколько минут для проформы. Мы почти не видим его.
-И как давно он так ведет себя – раздражен, молчит, не разговаривает, спит один?
-Не один. По мне, так лучше, если бы один…
-Не в этом ли все дело? По себе знаю, как чувствительны мужчины к невниманию к ним своих женщин.
-Я ни в чем не отказываю мужу, если вы это имеете в виду. Он ни в чем не знает отказа.
-Не отказывать порой хуже, чем отказывать. Нет ничего более унизительного для мужа, чем, извини, брать ее, как вещь.
-Откуда вам известно, как он меня берет? Он сказал? Тем хуже для него.
-Разве не ты только что сказала, по мне лучше бы один?
-Из этого ничего не вытекает.
-А слова: «Я ни в чем не отказываю мужу»?
-Вот оно что? Я не отказываю, зато он отказывается, если хотите знать!
-Ты не задумывалась о причине?
-Он уже сыт – всем сыт.
-Подозреваешь Петю в измене?
-То-то ваш сын без греха!
-Значит, подозреваешь. Поставь себя на его место. Тебя подозревают в адюльтере, не могут это скрыть и ждут, чтобы ты вела себя как ни в чем не бывало, добивалась любви, внимания, любви, ласок, была весела и любезна. Нет, дорогая моя невестушка, так не бывает даже в сказках!
-Просто вы заодно с сыном. Как и тогда, верите всем его россказням и стараетесь внушить это другим.
-Я не сомневался в том, что ты напомнишь мне старое. Против лома нет приема. Вопрос лишь один. Заинтересована ли ты в сохранении своей семьи, любви между тобой и Петей.
-Я заинтересована. Но не он. Зря хлопочете.
-Тогда зачем он обратился ко мне за помощью?
-Он и тогда просил у вас поддержки, помните? Хотел и на елку влезть, и не уколоться… Лучше развод.
-Ты абсолютно уверена в том, что он тебе изменяет?
-Не ловите меня на словах. У меня есть все основания для подозрений. Он их даже не опровергает.
-Я тебя ни на чем не ловлю. А вот ты ловишь мужа на одном факте – его позднем возвращении домой. Ты не хочешь ему верить – он не желает оправдываться. И правильно делает – это унижает его любовь к тебе.
-Чью любовь? Петину? Не смешите меня!
-Ты непробиваема. Напрасно я взялся убеждать тебя в его правоте. Напрасно не верил ему, что наш разговор бесполезен.
-Разве не он просил вас уговаривать меня? Он сам поставил крест на нашем браке.
-Он в отчаянии оттого, что ваш брак катится в тартарары. Мучается от бессилия изменить твое нелепое убеждение в его неверности тебе. Теперь и я понимаю его. Ты зациклилась на своем заблуждении. И тут уже ничего поделать нельзя. Прошу тебя лишь об одном – не говори Пете о нашей беседе. Я не хочу расстраивать его. Я к вам не приходил – сейчас же уйду. Разбирайтесь между собой сами – не дети. Если приходите к выводу, что ваши отношения должны или могут прекратиться, значит, так тому и быть.
-Не верю в то, что вы так бесстрастны, что вам наплевать на нас.
-Мне глубоко не наплевать. Думаю, твоей матери – тоже.
-Мама того же мнения, что я.
-С каких это пор?
-С тех самых, как Петя начал приходить домой поздно. Я не сочла нужным это скрыть от нее. Да, она и сама убедилась, когда задержалась у нас допоздна. И мама не слепая – видит, в каком я настроении.
-Надеюсь, у Кати хватает ума не раскачивать лодку?
- Свое мнение от меня не скрывает.
-Касательно целесообразности развода?
-Так далеко она еще не зашла.
-И за то ей спасибо.
-За что вы так не любите мою мать?! Что такого плохого она сделала вам?
-Я любил твою мать, наши отношения не сложились не по моей вине. Я неоднократно пытался восстановить их после того, как она ушла от меня.
-Вы хорошо знаете причину ее ухода.
-Тебе кажется нормальной позиция женщины, уходящей от своего мужа по причине разногласий между дочерью и ее мужем?
-Муж этой женщины является отцом мужа дочери.
-Представь обратную картину. Мы с Катей разбегаемся в разные стороны, поэтому вы с Петей, несмотря на нормальные отношения между собой, следуете нашему примеру. Логично ли это?
- Я говорила маме, что она совершает непростительную ошибку, расставшись с вами из-за меня. Вы не можете отвечать за поступки сына, хотя своей их поддержкой несколько подмочили свою репутацию.
-Сама смеешься над последней фразой, до того нелепа позиция, занятая Катей.
-Однако впоследствии она раскаялась, пошла на попятный, даже извинялась перед вами, но вы были непреклонны. Никак не думала, что окажетесь таким жестоким человеком.
-Наши с Катей отношения строились на доверии и любви. Видимо, мы оба не выдержали испытания.
-Мама и посейчас любит вас.
-Невозможно приказать себе ни любить, ни разлюбить. Это как деньги. Либо они есть, либо их нет. Если б люди ценили это чувство, многих драм и мелодрам можно было бы избежать.
-Вы считаете историю вашей любви с мамой мелодраматичной?
-К сожалению – хотя бы потому, что она не может иметь продолжения.
-И отношения между мной и Петей мелодраматичны?
-Само собой. Жена подозревает мужа в измене. Ее мать вносит посильную лепту, вбивая еще сильнее клин между молодыми. Историческую роль тещ трудно переоценить, она стала предметов анекдотов. Муж, не чувствуя вины за настоящее, но продолжая испытывать угрызения совести за прошлое, беспомощно наблюдает за тем, как у него уходит почва из-под ног. И уже не хочет бороться за свою любовь. Не помогает ему в этом даже отцовское чувство. Брак разваливается на глазах. Свекор пытается спасти то, что уже не спасти, и несет ахинею невестке. Что это, как не дешевая мелодрама? Можно писать женский роман.
-Вы – недобрый человек.
-Злой!
-Недобрый и злой – не одно и то же. Можно обидеться, разозлиться на маму, наверное, за дело, но не помнить зла. Вы злопамятны.
-Когда рушится жизнь, девочка, нельзя оставаться равнодушным. Реставрация любви в первоначальном виде возможна лишь в ее элементах, не каждый способен принять это подобие любви. Между прочим, даже вытеснив прошлое из сознания, мы не освобождаемся от него. Напротив, оно уходит в бессознательное, превращаясь порой из добра в зло – обратную сторону добра.
-Эту метафору в равной степени можно распространить на меня. Почему-то вы позволяете себе то, что запрещаете мне. Разве ваш сын не разрушил мою жизнь?
-Он делал все, чтобы вернуть твою любовь; преодолевая сопротивление, добился восстановления ваших отношений.
-Мне самой казалось, что это так. Но я ошиблась. Как тут не вспомнить ваше любое изречение Гераклита.
-В таком случае уместно вспомнить мое последнее утверждение. Тебе удалось вытеснить из сознания ваше с Петей недавнее прошлое, но ты не стала свободна от него. Оно давит на тебя из темноты бессознательного, внося беспокойство и хаос в твою душу, став злом, которое почти полностью подчинило тебя себе.
-Используя ваше сравнение, я пошла на восстановление отдельных элементов добрых отношений между мной и мужем, коль скоро несбыточно привести их в первоначальное состояние.
-Но Петя полагал, что восстановил ваши отношения в прежнем виде. Видимо, он заблуждался, раз ты ему не доверяешь.
-Прошлое, когда наши отношения переживали худшие времена, мстит нам сегодня.
-Я же акцентировал твое внимание на ваших лучших временах, которые вы не можете восстановить, и которые мстят вам сильнее, чем те, что были во времена худшие. Но и не будь катаклизмов в вашей жизни, все равно время, быт, разного рода трудности вносят коррективы в прекрасное прошлое, превращая его в более обыденное настоящее. Увы, нужно быть прагматиком даже в любви, если хочешь если не упрочить, то хотя бы сохранить ее.
-В таком прагматизме легко дойти до того, чтобы начать спокойно взирать на интрижки мужа на стороне. На пресловутом Западе супруги уже дошли до такой «сладкой» жизни. Любят друг друга, растят детей, предоставляя себе полную свободу в интимной жизни. Однако я консервативна, одобрить или хотя бы просто понять такое поведение супругов не в состоянии.
-Снова ты за свое. Так зациклилась на мнимом прелюбодеянии Пети, что возненавидела его и допускаешь разрыв с ним. Твоя мать еще больше внушает тебе недоверие к мужу, разжигая его благодаря твоей ревности.
-Вы меня не убедили.
-Погляди на себя глазами мужа, может быть, это позволит тебе лучше разобраться в вашей ситуации.
-Вы расскажете ему он нашем разговоре?
-Да. Ему, в свою очередь, не мешает взглянуть на себя твоими глазами…



КАТЯ

-Твои многочисленные женщины никогда не говорили тебе, что ты лицедей? Так увлеченно и вдохновенно входишь в роль, что не замечаешь о маске, которую надеваешь на себя. Но эту маску я уже видела – маска, я тебя знаю!
-В такой агрессивной манере, Катя, не следует начинать наш разговор.
-Не я просила тебя об этой встрече. И я не обещала быть скромной овечкой, покорно внимающей твоим сладкоречивым словам.
-Я еще ничего не успел сказать.
-Говори, кто тебе мешает?
-Скажи, пожалуйста, тебе когда-нибудь приходило в голову, на какие средства живут наши дети?
-Я не дура, понимаю, к чему ты клонишь. Не настолько дура, хочу уточнить. Твой сын работает, не покладая рук, поэтому возвращается домой поздно и валится с ног от усталости. А мы вместо того, чтобы испытывать к нему одну благодарность, подозреваем его в измене жене. Такие мы с Ирой бяки!
-И все же, оттуда берутся деньги, на которые они живут?
-Петя давно подавал большие надежды. С его неоценимой помощью выиграно несколько крупных дел, а теперь он сам недурно их ведет. К нему уже обращается немало клиентов с деньгами. Даром, как известно, поют только птички. Однако твой сын – птица такого большого полета, что их примеру не следует. Он не какой-нибудь невзрачный воробышек.
-Другими словами, обогащается так, как нам и не снилось, и создает дымовую завесу над своими вечерними прогулками.
-Мягко сказано.
-Петя поклялся мне жизнью дочери, что у него, кроме Иры, никого нет.
-За кого ты нас принимаешь? Он так вкалывает, что не знает выходных? Мне казалось, вне стен юридических контор встречи с клиентами вообще запрещены.
-Много мы знаем?!
-Закон, что дышло, понимаю.
-Знаете ли вы, что еще он зарабатывает деньги репетиторством, подготавливая будущих выпускников школ к поступлению в Университет?
-И как давно он это придумал?
-С тех самых пор, как начал зарабатывать деньги.
-Интересно, по какой причине скрывал это от мировой общественности?
-Все по той же. Чтобы у всех нас не закрались сомнения, что он жиголо, подрабатывающий своим телом.
-А что? У него великолепные данные, о чем можно судить по той фотографии.
-Еще учась в Университете, он занимался со школьниками. Ира относилась к этому без восторга.
-Припоминаю. Он и раньше возвращался домой запоздно. Мне как-то в голову не приходило, что он жиголо. Спасибо за подсказку.
-Чего ты добиваешься, Катя?
-Я уже как-то говорила тебе, как жалею о том, что связалась с тобой.
-И потому хочешь разрушить брак дочери?
-Лучше ответь на вопрос, почему позволяешь сыну манипулировать собой? Он обманывает не только нас, но и тебя – разве не видишь?
-Петя не желает ни перед кем оправдываться, так как не делает ничего дурного. После моей встречи с Ирой сказал, если ему нет веры, то и в репетиторство тем более никто не поверит. Сочтут его вымышленным. И вообще, если на то пошло, почему он обязан оправдываться перед всеми нами. Любая семья строится на доверии, когда его нет, ей приходит конец. Он делал и делает все, чтобы не только сохранить, но и обеспечить достойную жизнь семьи.
-У нас с ним были прекрасные отношения, его давно простили, но что-то здесь не так.
-В любом случае твое вмешательство в их жизнь недопустимо. Однажды ты уже чуть было не привела их к разводу, но тогда хоть имелись на то основания.
-Совсем крошечные! Как легко все у вас забывается?
-К сожалению, не забывается. И хочется забыть, да не получается.
-Ты собственно о чем?
-Обо всем, Катя, обо всем. Ведь пострадали, прежде всего, наши с тобой отношения
-Не вали с больной головы на здоровую. Ира простила мужа, а ты меня не простил, хотя я совершила куда меньшее зло тебе, чем Петя Ире. Только у Иры нашлись силы забыть обиду, так как она продолжала любить мужа, а у тебя таких сил не нашлось.
-Однако вы обе до сих пор создаете напряженность, которую ты разжигаешь. Перестань бросать поленья в костер вражды между ними, прекрати будоражить свою дочь.
- Я не вмешиваюсь, Петя, а помогаю дочери разобраться во всем, что происходит. У нее никогда не было и не будет более близкого человека, чем я. Петя таким близким не стал. И может ли им стать, вопрос чисто риторический.
-Пока ты ставишь так вопрос, они действительно перестанут быть близкими людьми. Не становись у них на пути, опомнись. Будь благоразумна, если желаешь счастья дочери. Как не понимаешь, что уже наломала много дров?!
-Наломала…
-Но не в силах остановиться?
-Ира – единственное, что у меня было, есть и будет…
-Будет ли, если не остановишься? Сломав ей жизнь, останешься одна.
-Я и так одна. Еще никогда не была так одинока. Порой не хочется жить…
-Ты не оригинальна. Те же слова могу и я сказать о себе. Но веду себя с точностью до наоборот, стремясь погасить конфликт между детьми.
-Ты, Петя, не одинок. Тебя окружает множество людей. Друзья, женщины, дети…
-Не преувеличивай. По большому счету, я один. Мои единственные друзья Витя и Лена развелись не только друг с другом, но и со мной как лишним напоминанием об их неудачном союзе. О женщинах можешь судить по себе. Все вы – каждая в свое время – оставили меня. Дети? Игорь в Израиле, Таня замужем, ей уже через несколько лет пятьдесят – не до отца. Остался Петя, но и он с каждым годом все больше и больше отдаляется от родителей. Если б не ваш с Ирой, извини, нынешний психоз, он – не нуждаясь во мне – вообще забыл о моем существовании.
-Ничего, когда надо, все они откликнутся на твой зов, пожелай ты этого. Даже твой старший сын найдет возможность помочь тебе, во всяком случае, материально.
-И ты можешь рассчитывать на аналогичное участие дочери, зятя, мое, в конце концов.
-Хорошо уточнил – в конце концов.
-Сказал к слову.
-Оговорка, Петя, многого стоит. Конечно, ты не останешься безучастен ко мне в случае, скажем, серьезной болезни. Но мне этого мало. Пойми правильно, я не собираюсь оказывать на тебя психологическое давление, лишь констатирую истинное положение вещей.
-Моя жизнь менее содержательна, чем твоя. Особенно в плане общения. Ты встречаешься с людьми на работе, и даже при всей занятости находишь время видеться с дочерью.
-Кто тебе мешает… Ах да, забыла, Петя дома почти не бывает. Ира, внучка тебе мало интересны.
-Ты несправедлива, я их люблю.
-Прости, им не на что жаловаться… Не посчитай вмешательством в твою жизнь, почему ты остался один? Что у вас произошло с Зиной?
-Зина показала мне на дверь после того, как ей померещилась связь между ее сыном и Петей (посильное участие в нашей размолвке сыграли наши сыновья и твоя дочь, да и ты приложила руку своим безучастием). Ты ушла из моего дома. Вы обе из-за детей сорвали на мне свое настроение.
-Ты, я слышала, оказывал хорошее влияние на сына Зины. Вот он тебя и отблагодарил.
-Видимо, лишний раз хотел проверить, может ли что-либо путное получиться между его матерью и мной. Проверил!
-Несчастный, все твои женщины сначала бросаются тебе на шею, вешаются на ней, а потом бросают. А когда осознают свою неправоту, ты проявляешь характер, не желая забыть причиненной тебе обиды.
-Стоит ли повторяться?
-Извини…
-Тебе очень скверно живется одной?
-Хуже некуда. О тебе говорить нечего, по своей вине я потеряла тебя навсегда. Ира вышла замуж и живет своей жизнью. В сущности, я не нужна ей. Может быть, даже мешаю, ты прав. Возможно, мое нынешнее недоверие к Пете базируется, главным образом, не столько на его поведении, сколько на ревности к нему, отнявшему у меня дочь, ее любовь и привязанность ко мне.
-Эта проблема стара, как мир. Старше эдипового комплекса.
-К счастью, комплекса Электры у Иры не было хотя бы потому, что она не знала отца. Но вот появился ты, и – кто знает – не заменил ли ты его? А, влюбившись в Петю, твою копию, копию отца, утратила любовь ко мне, матери. Уж не проявился ли в этой любви комплекс Электры? Не видит ли она в отце ребенка своего отца, и потому хочет «убить» меня, свою мать. Не думай, что между мной и Ирой прежние отношения, она отдалилась от меня еще дальше, чем Петя от тебя.
-Ты запуталась в своих мыслях. Зачем Ире «убивать» тебя, когда она вышла замуж за «отца» в Петином лице?
-Для девочек характерна любовь к отцу и ненависть к матери.
-Такая установка может возникнуть лишь в глубоком детстве, так что выкинь из головы эти дурацкие мысли.
-Но как мне преодолеть ревность к мужу дочери? То, что я одна, лишь усиливает ее.
-Подобное психическое напряжение можно разрядить такими простыми вещами как плач, смех, ярость. Равновесие восстанавливается в сновидениях и даже в страхе и ярости.
-Именно страх за жизнь дочери и внучки движет мной.
-Боюсь, это у тебя страх за себя.
- И что, ярость против себя поможет мне преодолеть страх за себя?
-Я не психоаналитик. Но если бы тебе, матери, удалось идентифицировать себя с дочерью – вести себя, думать, чувствовать, как Ира, - это помогло бы выйти из психического напряжения. Однако такое отождествление достигается скорее на бессознательном уровне.
-Я хочу, чтобы моя дочь идентифицировала себя со мной. Такая вот я эгоистка.
-Одно понимание этого обстоятельства должно помочь тебе обрести душевное равновесие и примириться с суровой действительностью. Принцип реальности, возьми ты его на вооружение, с учетом реальных условий жизни и отказа от эгоистического удовлетворения собственных амбиций позволит тебе преодолеть ревность и открыть новые, неизведанные тобой пути к сердцу дочери. Тем самым испытаешь удовольствие, даже своего рода наслаждение.
-Мне бы открыть пути к зятю.
-Когда это случится, ты испытаешь еще большее наслаждение.
-С годами твое чувство юмора не угасает.
-Нам юмор «строить и жить помогает».
-Если говорить серьезно, я испытаю наслаждение, если ты вернешь меня. Но это, увы, не доставит наслаждения тебе. Таков принцип реальности. Правда, я не совсем дура?
-Я никогда б не полюбил дуру. Больше того, человека, не обладающего чувством юмора.
-Наташа обладала им в полной мере, раз ты прожил с ней столько лет.
-Это она прожила со мной столько лет – у нее хватило чувства юмора на многие годы.
-Как горько ты шутишь! Ты никогда не разлюбишь ее. Хотя это совсем не в моих интересах, исходя их того же пресловутого принципа реальности, разведись со мной и женись на своей первой жене. Или она против?
-Мы оба разбежались не для того, чтобы уже в который раз сбегаться снова.
-Было два раза – третьего не избежать.
-Мы избежим.
-В первую очередь, она?
-Мы, Катя. Оба!
- Ты защищаешь ее, даже подставляясь. Впрочем, мое мнение тебе глубоко безразлично.
-Мне не безразличны все те, кого я любил. И потому уже ради самой любви к ним не стану подвергаться очередному испытанию.
-Это элементарная трусость, Петя.
-Это результат жатвы горького опыта потерь, следование принципу реальности и – как ни странно – удовольствия. Я достаточно самодостаточен, чтобы внушить себе и сохранить душевное равновесие единственным возможным для себя способом – жить одному. Я, видимо, устал от постоянных колебаний почвы под ногами, производимых не без моего содействия моими спутницами жизни.
-Если подобное самоограничение дает такие полезные всходы, ты поступаешь мудро. Никто не вправе покушаться на твою свободу. Даже такие несильные, прости, мужчины, как ты, чувствуете себя надежнее и увереннее, будучи одни, нежели вместе с неуравновешенными бабами.
-Я сам порядочный псих.
-Быть может, неврастеник?
-И того довольно. Боливар не выдержит двоих невротиков.
-Убедительно, нечего сказать.
-Только так я могу сохранить вас всех, как это ни парадоксально звучит.
-И себя!
-Нас вместе. Только врозь – вместе. Такая вот диалектика.
-Мужская логика часто алогична, малодоступная мне, женщине. Я живу эмоциями, которые иногда логичней и последовательней твоих алогизмов, как бы диалектично они ни выглядели на словах. По-моему, вся аргументация твоего нового образа жизни – сплошная софистика. Но я в состоянии понять эту вашу мужскую самодостаточность. Она – результат тысячелетнего превосходства и господства мужчин. А в твоем случае – еще и итог всей твоей жизни, когда ты не знал одиночества, когда к твоим услугам всегда находилась женщина – притом не любая, а в твоем вкусе. Ты не был обделен любовью женщин, слишком легко добивался их благосклонности, будучи при этом, в отличие от своего сына, разборчивым в выборе объекта любви – и не обязательно по нарциссическому типу, наблюдающемуся после любовных разочарований или утраты внешнего объекта либидо. Кроме того, ты жил в мире своих фантазий, часто заменяющих тебе внешний мир и потому мешающих составить правильное представление о нем. Эти фантазии, прежде всего, вылились в «Диалоги», где ты сублимировал недостающую тебе любовь – и это несмотря на то, что женщины тебя любили. Не ограничивая себя в своих сексуальных влечениях, будучи одержим ими (типичный нарциссически – одержимый тип), благодаря «Диалогам» - при всем их несовершенстве, ты в мягкой и желательной для себя форме владел влечениями. Все это помогло тебе сохранить независимость и твердость в отношениях со всеми нами – твоими такими разными женщинами. И все равно ты одинок, так как не привык быть одним.
-Вижу, ты читала Фрейда и поняла его, хотя весьма путано.
-Я усвоила кое-что из прежних разговоров с тобой на эту тему.
-Значит, ты должна понять мотивы моего поведения. Стадия выяснения отношений между мной и другими людьми – пройденный этап жизни. Это касается всех людей – без ограничений. Потому не принимай только на свой счет то самоограничение, к которому я пришел в конце своего, выражаясь высокопарно, земного пути.
-Это не помешает нам оставаться в определенной степени близкими людьми?
-Я не настолько самодостаточен, чтобы избегать тех, кто наполнял смыслами и удовольствием мою жизнь.
-И даже отношения между нашими детьми не повлияют на наши?
-Пожалуйста, не испытывай моего терпения даже в шутку. Я не потерплю вмешательства
в жизнь моего сына, дорожащего своей семьей.
-Чего тогда стоят все твои слова?
-Все в жизни взаимосвязано, Катя. Нельзя жить за счет других людей, необходимо держать в узде свой эгоизм, не вредить близким тех, близким кого хочешь быть сам.
-Ничего не скажешь, тут тебе в логике не откажешь. Я постараюсь взять себя в руки и самоустраниться в интересах всех нас – Иры, Пети, тебя и, возможно, себя. Обещаю…

ВИКТОР

-Извини, заскочил без предупреждения. Тут, недалеко от тебя, оказался приличный кабак, я и не знал... Это кто, Бетховен? Нет, серьезно?
-Моцарт.
-Пусть играет. Я ему не помешаю?
-Ты нам не помешаешь.
-А кто есть здесь еще? Может быть, прячешь даму? Тогда я совсем некстати и немедленно ретируюсь.
-Кстати, никого у меня нет.
-Ты да я, да мы с тобой? И «Моцарт на маленькой скрипке играет»… Можно присесть?
-Будь, как дома.
-Как дома – не получится. Давно мы с тобой не встречались.
-Ты ушел в глубокое подполье.
-Культурная форма – запил?
-Тебе лучше знать.
-Моя бывшая супруга просветила тебя на этот счет?
-У нас с ней нет почти никаких контактов.
-И зря. Вы оба – свободны, могли бы вспомнить молодые годы. Или у тебя уже не…?
-А у тебя еще…?
-Скажу без хвастовства, еще как! Сам не ожидал от себя такой прыти. За что и поплатился. Тебе это интересно?
-По правде говоря, не очень.
-Мы уже не друзья?
-Не помню, чтобы кто-то из нас подавал в отставку с этой «должности».
-Можно я тебя по-дружески поцелую?
-Прости, от тебя так разит… Ограничимся рукопожатиями.
-Противно?
-Не слишком приятно.
-Мне зайти как-нибудь в другой раз, когда протрезвею?
-А такое бывает?
-Петька, сукин сын, ты ухмыляешься, как раньше. За это все тебя так любили. Особенно бабы. А меня никто не любит.
-Не прибедняйся. Чтобы такого видного мужчину не любили?
-По-твоему, я еще ничего? Если к стенке прислонить, могу еще поговорить. Когда просыхаю. За что и поплатился. Ах да, я это уже говорил. Продолжать?
-Если так сильно распирает, валяй.
-Ах ты, стервец! И за что я только тебя люблю? Не боись, я не пожалею о том, что выпростался перед тобой. Перед другом ведь, верно?
-Все же лучше, если поговорим на трезвую голову.
-Когда еще это будет? Нет, здесь и сейчас. Давай приведем нас обоих к близкому знаменателю? У меня есть. Выпьем за дружбу.
-Ты уже в форме.
-Форму, дружище, следует постоянно поддерживать. В противном случае… «Мальчик резвый, кудрявый, смышленый, не пора ли мужчиною стать»…Нет, это из другой оперы. Моцарт, да не тот… Где у тебя рюмашки?...
-Мне чуть-чуть.
-Для завязки разговора. Чтобы тебя не так сильно огорошить. За встречу!
-За нас обоих. Закусывай.
-А я что делаю?...
-Хватит.
-Я, когда надо, могу остановиться. А тебе еще налью для создания настроения.
-Неполную. Я уже достиг нужной кондиции.
-Малопьешка ты, Петька. Как, начать с начала или рассказать самое интересное для тебя?
-Для меня? Ты не оговорился?
-Для нас обоих. Нет, лучше начну с начала.
-С начала, так с начала.
-Для начала послушай мою версию краха моих отношений с Леной. Ее версию ты знаешь.
-Она ничего не рассказывала, а я не спрашивал.
-Как знаешь, моя бывшая жена никогда меня не любила. В молодости изменял ей, комплексуя или компенсируя, как тебе больше нравится. Но после переезда в Питер мой механизм разладился, на почве чего я уже ничего компенсировать не мог, только комплексовал, хотя Лену мало беспокоило мое состояние. Скорее наоборот, не нужно было беспокоиться из-за моих приставаний к ней. Потом мне удалось не без помощи современной медицины взять себя в руки, не пойми меня превратно, и мы с моим членом нашли общий язык – почти как в лучшие наши времена. Все бы хорошо, но такая ситуяйция, извини за нелитературное слово, устраивала Лену только в первое время, видимо, перерыв пошел мне на пользу. Но через несколько месяцев моя активность стала ей поперек горла, она начала придумывать разные предлоги, чтобы погасить мой пыл. А я, как мальчишка, ни о чем другом думать не мог. И когда получал вежливый отказ, мастурбировал у нее на глазах. Опускался до такой пакости. Такое мое поведение привело к тому, что мы перестали спать вместе. Мне еще больше хочется, когда меня отвергают. Не знаю, как тебе. Теперь понятно, почему я стал пить и изменять жене, которая и в молодые годы допускала меня до себя только по великим праздникам. Видеть Лену вечно недовольную и раздраженную я не мог. А она только о том и мечтала, как развестись со мной. Короче, мы развелись. Есть вопросы?
-Лучше скажи, ты можешь пить, не теряя человеческого облика?
-Обижаешь! Я никогда не напивался до скотского состояния, в любое время могу вообще завязать с этим делом, если все пойдет так, как смею надеяться. Тут перехожу к главному и самому интересному для нас обоих. Смотри, не свались со стула! Готов?
-Валяй, держусь за стул обеими руками.
-Уже после развода я как-то случайно встретился с твоей первой женой. К счастью, был абсолютно трезвым и прилично выглядел. А она всегда была царицей! Как только ей удается так хорошо сохраниться?! Наташа никуда не спешила, я – тем более. Разговорились о том и о сем. О тебе – ни слова. Предложил проводить ее до дома. «Дело было вечером, делать было нечего». Настолько нечего, что не по-мужски прощаться. Интересно, что было дальше?
-Однажды мне уже приходилось выслушивать ту же басню.
-Тогда вы были женаты. Пусть тот эпизод останется нашей с Наташей тайной.
-Не наводи тень на плетень. Но если даже у вас что-то было тогда или сейчас, меня это мало волнует.
-Все ж волнует?
-Не хочется тебя огорчать.
-Ты мой единственный друг. Во вред тебе я ничего никогда не делал и делать не буду. Одно твое слово, и я - ни-ни.
-Ты волен вести себя с Наташей, как желаешь, я не испытываю к ней никаких чувств.
-Будешь абсолютно индифферентным, что бы между мной и ею ни случилось?
-Я безучастно слушаю тебя.
-Гора с плеч, если это так… Но ты, кажется, не веришь мне?
-Верю, верю всякому зверю.
-Ты нисколько не шокирован?
-Ничуть.
-Хотел бы я быть таким бесстрастным, услышав о любовнике Лены.
-Поздравляю с успешным дебютом.
-Ухмылка тебя выдает. Только поздравлять меня рано. И я не уверен, что Наташа спит и видит, чтобы у нее вообще появился любовник. Это еще надо проверить.
-Что ж ты медлишь? Действуй, если карта в масть.
-Такие женщины, как Наташа, требуют длительной осады и исключительно бережного к ним отношения. Первым делом я перестал пить.
-Разве?!
-Сегодня выпил из-за трудного разговора с тобой. К счастью, я зря беспокоился.
-_Зря, Витя, пил, зря.
-Не ехидничай. Ради тебя старался.
-Тяжко тебе это далось.
-Представь себе. Я не алкоголик, когда хочу – тогда пью, а когда не хочу – ни капли не беру в рот. Продолжить, как дальше развивались отношения с Наташей?
-Как угодно.
-Железный ты мужик, как я посмотрю. Ни одним мускулом лица (так говорят, писатель?!) не выдал своего отношения к моему рассказу. Неужели совсем нет ко мне веры?
-Зачем тебе Вера, когда наклевывается Наташа?
-Надежда есть – это точно.
-А как у тебя с Любовью?
-Есть она – Любовь с большой буквы. Ты ведь знаешь, твоя жена мне всегда нравилась. Я рад, что полюбил женщину через много лет.
-И я рад.
-За кого?
-За тебя, конечно. Желаю успеха.
-Мне нужно от тебя большее.
-Боюсь, сват из меня никудышный.
-Всего лишь совет.
-Советчик из меня не лучше. Отношения с женщинами - дело тонкое. Любовь - наитончайшее. Не за ту ниточку дернул, не ту пылинку сдул, пиши, пропал – никаких дел. Сам знаешь.
-Вот ты и подскажи, какую ниточку дернуть, и какую пылинку сдуть, чтобы дело было в шляпе, а не пропал.
-Остряк-самоучка. Если ты дернешь за ту же ниточку, что я когда-то, твоя лебединая песня будет спета раньше времени.
-Я не стану Наташе морочить голову «Диалогами», к ней нужен совсем другой подход.
-Вот и подходи к ней сам, без посторонней помощи. И учти, она не должна ничего знать о нашей задушевной беседе.
-За кого ты меня принимаешь, Петя?! Как бы все было славно, представь себе…
-Просто изумительно!
-Не дал мне закончить. Не обязательно жениться – выходить замуж. Мы просто образуем новые пары. Я с Наташей, а ты с Леной.
-Благодарю покорно. У меня нет никакого желания образовывать пары, мне и одному неплохо живется.
-Нет, послушай меня. Лучше Лены ты уже никого не встретишь. Она любит тебя, раз, прекрасная хозяйка, два, уравновешенная, три. И если ты не слишком сексуально озабочен, найдешь в ней союзника.
-А если озабочен, как ты?
-Шутишь? Нет? Тогда вам будет что вспомнить. Переживете вторую молодость.
-Я подумаю над твоим предложением. Передай Наташе…
-С ума сошел!... А что? Мои шансы могут возрасти после того, как Наташа узнает о твоей готовности сойтись с Леной. Но сначала как бы случайно встреться с Леной, проведи рекогносцировку на местности, хотя я в твоем конечном успехе не сомневаюсь.
-Случайно встретиться, говоришь?
-Ладно, буду честен до конца. Я пригласил Наташу в театр – достал лучшие места в БДТ на премьеру.
-Может, ты и мне с Леной достанешь два билета?
-Это у тебя такой юмор? Никто тебя за шиворот не тянет встречаться с Леной.
-Тебе этот треп еще не надоел, Витя?
-Наташа предупреждала, что ты не поверишь мне.
-Правильной дорогой идете, товарищи! Дерзайте дальше. Благословляю ваш союз нерушимый.
-Допускаешь сговор между нами?
-Зная Наташу, считаю его невероятным. А что?
-Я попрошу ее позвонить тебе…
-Так вы уже все решили, а ты морочишь мне голову, просишь совета.
-Она позвонит тебе только затем, чтобы подтвердить, что мы с ней встречаемся.
-Ну и встречайтесь себе на здоровье.
-Я хочу дать вам последний шанс. Не столько ей, сколько тебе. Если ты воспользуешься им, я отвалю в сторону.
-Зачем вам третий лишний? Не испорти начатую тобой песню.
-Ты до сих пор не веришь мне – это начинает меня раздражать. По-твоему, я настолько неконкурентоспособен?
-Это единственное, что тебя смущает? Тогда есть простой способ убедить меня в своей победе.
-До нее еще далеко. И вообще я сомневаюсь в конечном результате.
-В перевыполнении плана?
-Ты говорил о простом способе. Назови его.
-Сообщи мне о месте и времени следующей вашей встречи, я проверю.
-Ты даже не представляешь, насколько серьезны мои намерения, а мы тут с тобой ломаем комедию.
-Тебя не смутит, если Наташа, как Лена, откажет тебе в сексе?
-Я не собираюсь сразу навязываться в качестве сексуального партнера. Или, по-твоему, мне нечего ей предложить, кроме секса?
-Напротив. В свое время она отмечала и другие твои достоинства.
-Она призналась тебе в чем-то таком?
-Прозрачно намекала, когда между нами случилась размолвка.
-И ты не дал мне по морде?
-Боялся получить сдачу. И потом, Витя, ни одна женщина не стоит выше мужской дружбы. Наши с тобой отношения не отличались постоянством, но оказались долговечней, чем твои с Леной и мои с Наташей.
-Ты только не думай, что я хотел отомстить тебе… Просто меня потянуло к ней, я забыл обо всем на свете.
-Равно как и моя жена. Правда, она опомнилась и дала тебе по физиономии.
-Все, Петя, лучше тебе остаться в неведении.
-Если твои шашни имели некоторый успех, это меня мало б огорчило даже тогда.
-Смотря что иметь в виду под словом «некоторый».
-Твой доблестный член остался с носом, вот ты постоянно и буддируешь эту тему.
-Однако и Наташа помнит об этом эпизоде.
-Это делает честь вам обоим и дает надежду на светлое будущее. Совет вам да любовь!
-Я не хотел расстраивать тебя. Но молчать о том, что веду атакующие действия, счел для себя неподобающим.
-А зачем напомнил мне о том эпизоде?
-Честно? Если бы он закончился для меня полным провалом, я не чувствовал себя на коне сейчас. И напомнил, чтобы крепче сидеть в седле.
- Скатертью дорога! Я давно тебе не соперник.
-Как это по Фрейду? Неплохая оговорка.
-Уж не сговорился ли ты с Наташей поиграть со мной в кошки-мышки?
-Какого ляха мне это надо?
-Развлечься за мой счет. Или что-то лучше – помочь Наташе навести мосты ко мне.
-Ты так уверен в ее любви к тебе? Можно подумать, не она дважды уходила от тебя к Васильеву. Ты настолько влюблен в себя, что не допускаешь возможности ее любви к другому человеку – к тому же Васильеву или ко мне.
-Допускаю. Забыл о моем предложении? Я хочу удостовериться в том, что ты встречаешься с Наташей.
-Хорошо, я дам тебе знать, когда и где мы встретимся снова.
-Если Наташе удастся вернуть тебя в человеческое сообщество, я буду считать полезным любое ваше соединение.
-А ты сам?
-Моя дружба с вами только упрочится.
-Ты навсегда похоронил ее для себя?
-Я не такой оптимист, как ты. Женщины непредсказуемы и непоследовательны, не уверен, что ради них стоит рисковать остатками своего здоровья.
-Дело в том, что ты слишком часто в отношениях с ними терпел фиаско. Не сомневался в их любви к тебе и терял их, с каждым разом погружаясь во мрак. А теперь скептически воспринимаешь любое напоминание о любви.
-За битого, Витя, двух небитых дают только на словах. Женщины чувствуют нашу слабину, если даже однажды нас постигает неудача в любви. Берегись женщин!
-Пусть они берегутся меня. Моей последней любовнице всего сорок лет. И не она бросила меня, а я – ее. Знаешь, почему? Как это ни смешно звучит, я ее не любил, хотя все остальное более чем устраивало меня. И так было всегда!
-Ты избавился от своей любви к Лене?
-От постоянного унижения и страха. И потом не ты один способен одновременно любить двух женщин. Наташа давно приглянулась мне, любовь к ней зародилась в то лето, но я не мог не считаться с тобой, моим другом. Было нехорошо с моей стороны - приглашать друга с женой и наставлять ему рога. Это ты мог в глубоком детстве похитить у меня Лену.
-Я ее не похищал.
-Нужно было быть полным идиотом, чтобы променять ее на Веру. И не настолько любить Лену, чтобы не простить ее за то, что она в отместку отдалась мне. Вы оба оказались недостойны любви, но факт остается фактом, Лена любила только тебя одного. И уверен, что любит до сих пор. Но ты ее не любил и не любишь.
-Ты ничего не знаешь о моей любви к ней в юные годы.
-Для тебя, твоего уязвленного самолюбия было важно, чтобы она стала твоей. Тогда как мне - достаточно самой малости – чтобы ее видеть…
-Вот я и не состоялся в любви.
-Ты любил себя в любви, а не любовь в себе. Хотя всю жизнь твердил, что любишь своих женщин.
-Ошибаешься, я неоднократно каялся Наташе в том, что, прежде всего, люблю себя.
-Каялся, потому что был уверен – никуда она от тебя не денется. И твоя измена – если даже она одна, - была для Наташи большим злом, чем мои многочисленные по****ушки - для Лены. Наташа любила тебя, а Лена меня - нет.
-Кажется, у меня отпали сомнения относительно твоих близких отношений с Наташей.
-Не было у нас никакой близости! Я могу о ней только мечтать.
-Я о той близости, что выше постельной.
-Наташа лишь недавно рассказала мне о твоей измене.
-У тебя есть шанс, Витя. В своем одиночестве Наташа может оценить твою дружбу и желание быть с нею.
-Будем считать, я получил у тебя на это добро?
-Можешь считать…

НАТАША

-Почему, собственно, именно я должна сидеть с их ребенком? Только потому, что так хочет твоя жена? Пусть сама и сидит. Она, видите ли, работает. Но и я не ковыряю в носу!
-Ковыряю в носу один я, Наташа.
-Конечно, для девочки, которая постоянно болеет, лучше не ходить в садик, где она все время простуживается или заражается от других детей, но переезжать к Пете я не желаю.
-Не понимаю, чего ты хочешь от меня? Чтобы я сидел с ребенком? Я предлагал помощь, они от нее отказались. Считают, я не заменю бабушек.
-Вот пусть Катя и уйдет со своей мало оплачиваемой работы. Ира, работая на полную ставку, заработает и на мать.
- Катя должна доработать до пенсии, до которой ей еще далеко – целых пять лет. Кроме того, при своем отношении к Пете она поссорит молодых, помирившихся с таким трудом.
-Поэтому я даже на старости лет не могу пожить для себя?
-Главное, чтобы такое желание имелось в наличии.
-Можно подумать, у тебя оно есть.
-Присутствует до такой степени, что никто другой, кроме меня самого, мне не нужен. А ты, кажется, нуждаешься в обществе других людей.
-О каком обществе ведешь речь? Со взрослыми детьми следует жить раздельно, если желаешь видеть в них друзей, а не врагов.
-Я имею в виду не только детей.
-Как давно придерживаешься подобного мнения?
-Столько лет, сколько тебя знаю.
-Моя работа всегда требовала наличия контактов с разными людьми. И даже сейчас мало что изменилось.
-А после работы ты предпочитаешь оставаться одна.
-В отличие от тебя, я одиночества не люблю. Оно угнетает меня. Мне трудно дышать одной в моих стенах.
-Настолько что?
-Улыбка во весь рот. Так и знала, твой лучший друг проболтается. Трепло!
-Ему было нечего скрывать от меня, когда мы недавно увиделись?
- Он достал и предложил мне лишний билет на театральную премьеру, я согласилась пойти с ним в театр, что в том такого? Нет, это просто смешно, я словно оправдываюсь перед тобой. Ты уже давно мне не муж, чтобы я не могла встречаться с тем, с кем желаю. Даже с твоим другом. Или тебе это неприятно?
-Напротив. Я сказал Вите, чтобы он дерзал дальше.
-Впредь настоятельно прошу тебя не вмешиваться в мою личную жизнь.
-Я не вмешиваюсь.
-По твоим хитрющим глазам я вижу, ты знаешь больше, чем говоришь.
- Если кто из нас знает, так это только ты и Витя. Мне знать не дано. И вообще я никогда не страдал излишним любопытством.
-Раз уж ты начал этот разговор, скажи, что тебе известно от друга?
-Ровным счетом ничего. Но он не без удовлетворения сообщил мне то, что я скрывал от него.
-Что именно?
-Не понимаю, зачем тебе надо было говорить ему о моей ошибке молодости?
-Замечательная формулировка! Оказывается, твоя измена - всего лишь ошибка - невинная ошибка молодости. А я еще тогда из-за такого пустяка думала о разводе с тобой.
-Позже развелась не из-за пустяка.
-Ты никогда не простишь мне Васильева – я знала это всегда. А теперь беспричинно ревнуешь меня к другу. Собака на сене и та лучше тебя.
-Любая собака лучше меня. Но ты запамятовала ответить на мой вопрос, что подвигло тебя на позднее признание Виктору?
-Ты бредишь. Я ни в чем ему не признавалась. Но если б даже призналась, это, прости, не твое собачье дело.
-Такое же собачье, что твое. Всю жизнь я нес крест раскаяния не для того, чтобы моя измена тебе – назовем вещи своими именами, - стала известна моим друзьям.
-Прости меня. В беседе с Витей о его изменах жене он заговорил о твоем исключительном благородстве и верности, противопоставляя тебя – рыцаря распутнику – себе, и я сдуру сболтнула, что и за тобой водился один грешок.
-Тогда как ты была невинна – ни словом, ни делом не грешила.
-Именно так, но говорить это твоему другу не посчитала нужным.
-Поступила вполне разумно, так как не ему такое говорить.
-Ты прав, это могло прозвучать как упрек ему, большому грешнику.
-И как маленькая ложь, известная ему, как никому другому.
-Зачем ты сталкиваешь нас лбами?
-Надеюсь, наши отношения позволяют нам не лицедействовать друг с другом.
-Мой грех известен тебе от меня. И Виктор когда-то признался, что подшутил над тобой. Поделись со мной, что еще он сообщил сейчас, чего я не знаю. Не мешает знать, что я с ним совершила.
-Ничего особенного. Вы оба сохранили свою невинность и непорочность.
-Не пойму тогда, о чем речь. Разве ты никогда не допускал до себя мысли, что твоей жене могут нравиться другие мужчины, что ей захочется пококетничать с кем-то из них?
-Я бы не завел этот разговор, если б не испытывал беспокойства за друга. Постарайся не обидеть его. У него сейчас не самые лучшие времена, он рассчитывает на тебя.
-То же самое я могу сказать о себе.
-При всей своей любви к Лене он не остался равнодушен к тебе.
-Я знаю.
-А сейчас, оказавшись в непростом положении, любит тебя, по его словам, насколько это возможно в нашем возрасте.
-Любит, по его словам, или, по его словам, это возможно в нашем возрасте?
-Последние слова идут от меня.
-Это больше устраивает меня.
-Он может предложить тебе сойтись с ним.
-Меня это не удивит.
-В таком случае я сказал тебе все, что хотел. Могу добавить, что буду рад за вас обоих.
-Я непременно учту твою «радость», принимая решение после предложения Вити, если оно последует.
- И еще. Учти, до встречи с тобой он находился в такой форме, что запил. Но поскольку ты влияешь на него самым лучшим образом, перестал пить и заверяет, что завяжет совсем – у него хватит на то силы воли.
-Как благородно с твоей стороны поставить меня в известность обо всех плюсах и минусах Виктора.
-Вы оба не чужие для меня люди.
-Какую гадость сказал другу, так как он близкий тебе человек?
-Ценю твой юмор. Пожалуй, мы исчерпали эту тему, возникшую не без связи с началом нашего разговора, к которому следует вернуться.
-Не вижу связи.
-Напрасно. Если вы с Виктором найдете общий язык, твое нежелание помочь Пете получит дополнительный стимул и аргумент.
-В любом случае я желаю жить у себя. При всей любви к сыну и внучке не хочу усложнять свою жизнь.
-Значит, Пете придется либо соглашаться на то, что я перееду к нему, либо пусть обходятся сами. Ты уже отказала сыну?
-Сначала решила посоветоваться с тобой. Но он понял, что я не пришла в восторг от его просьбы.
-Когда сообщишь ему…
-Я бы хотела, чтобы ты принял эту ношу на себя.
-Я принимаю ее и так.
-Очень тебя прошу…
-Хорошо. Хотя лучше б ты сама поговорила с Петей без переводчика, извини за невольный каламбур, учитывая твою профессию.


ПЕТЯ

-Можешь не распевать ей дифирамбы. Мать в оправданиях не нуждается. Она человек творческий, ей не к лицу сидеть с больным ребенком, тратить на него время, силы, нервы. И зачем только отрядила тебя для своей защиты, когда совершенно не нуждается в ней. Мы как-нибудь перебьемся, отец, не беспокойся.
-С твоей точки зрения я никак не подхожу для данной роли?
-Ира не желает обременять деда, считаясь со своей матерью. Только я тебе это не говорил.
-А чем я не угодил Кате?
-Об этом спроси у нее. Моя мать для Кати – чужой человек, а ты – как-никак был родным.
-По-моему, логика тут явно хромает.
-У женщин, отец, своя логика. Наташа, как и она, сторона пострадавшая и, по-своему, ей даже симпатична. Вот если б чаша весов твоей любви склонилась на сторону Наташи или, на худой конец, Наташа предпочла тебя Виктору, тогда совсем другое дело.
-Что так смешливо глядишь на меня? Проверяешь, какую реакцию вызовет у меня твое «сенсационное» сообщение?
-Никакой реакции? Тебя, кажется, ничем не прошибешь. Или ты уже в курсе амурных планов и дел своего старого друга и бывшей жены?
-Они оба – свободные люди и вольны встречаться и даже жить друг с другом
-Тебе и это известно? Не иначе как мать поставила тебя перед свершившимся или еще временно не свершившимся фактом, или друг подстраховался, прежде чем приступить к победному штурму матери. Судя по всему, у меня может появиться еще один отчим.
-Ты спроси у Наташи, коль скоро это вызывает у тебя такой жгучий интерес.
-У Кати явно вызывает. Она видела их вместе – мир тесен, и память на лица у тещи отличная. Не преминула походя сообщить мне эту весть, когда пришла к нам в очередной раз.
-Ты все еще у нее не в фаворе?
-Она старается расположить себя ко мне, но это у нее плохо получается. Ничего, стерпится – слюбится. Катя – женщина умная, хотя и злопамятная. Не уйдет с работы, как просит Ира, чтобы жить с нами, что не устраивает ни ее, ни меня. Как ты любишь цитировать, Боливар не выдержит двоих.
-Итак, Ира категорически отвергает мою помощь, ссылаясь на мать?
-По-моему, она перестала обожать тебя после того, как ты отверг притязания жены на себя.
-Никаких притязаний, Петя, не было. Просто мы оба исчерпали себя в совместной жизни.
-Исчерпал себя только ты, что хорошо известно всем, включая Иру и твоих женщин, так как с самого начала вашей нелюбви это секрет Полишинеля.
-Что ж, пусть всем станет хуже.
-Ты так деликатен, отец, что заменил слово «вам» на слово «всем».
-Всем нам! Ладно, оставим в покое эту тему.
-Ты сегодня не в настроении? Что бы я ни говорил, все тебя раздражает. Надеюсь, ты не меня винишь в своих неприятностях?
-У меня нет ни приятностей, ни неприятностей. Просто я понял, мои родные не нуждаются во мне, а навязываться я не привык.
-Причина не только в нас, но и в тебе. Ты сам отдалился от матери, Кати, от моей семьи.
-Но чем я насолил твоей жене?
-Разве странно то, что она любит мать больше, чем тебя?
-Я никого не прошу себя любить.
-Раз уж мы заговорили на щекотливую тему, касающуюся твоих родных, продолжим ее…
-Кроме тебя, у меня никого нет. Но ты прав, я и сам приложил для этого кое-какие силы.
-Значительные, отец. Я виноват перед тобой даже больше, чем ты знаешь, но я не хочу об этом говорить…
-У меня есть некоторые догадки, сын.
-Поделись ими.
-Ты пошел по пути старшего брата, что очень печально.
-С чего ты это взял? Я ж клялся жизнью дочери!
-Клялся в том, что у тебя нет ни одной женщины, кроме Иры. Твоя адвокатская хитрость не прошла, уж слишком она проста.
-Нет и мужчин – могу поклясться снова.
-Но были?!
-Не иначе, как сорока принесла на хвосте, что у меня было кое-что с Вовой. Но это так – пустяки, не стоит выеденного яйца. Я с ним не спал, клянусь!
-Тебе явно не хочется говорить о том, что у вас было, я не стану тянуть тебя за язык, это твоя жизнь – не моя.
-Твоя толерантность делает тебе честь, отец. Я, в самом деле, не хочу говорить с тобой на эту тему. Я стыжусь того, что совершил с человеком, который меня полюбил. А то, что этот человек – мужчина, тем более не красит меня. Я уже приносил Вове свои извинения. Во всем виноват один я. Инициатива развести тебя с Зинаи… с Зиной исходила от меня. И все дальнейшее – также. Я понимаю, чем вызвано твое охлаждение ко мне…
-Я буду любить тебя даже тогда, когда ты совершишь преступление.
-Тем более нет мне прощенья… Тебе скоро стукнет шестьдесят пять. Одиночество тебе явно во вред, чураться общества людей непрактично…
-Я встречаюсь с теми, кто этого хочет.
-А сам? Сколько раз звонил друзьям и знакомым, искал общения с ними? Легко сосчитать по пальцам. Да, меня простить нельзя, но у тебя есть внучка – она-то в чем провинилась перед тобой? И после этого ты не вправе обижаться на Иру, которая во многом согласна с матерью.
- Наташа чаще бывает у вас?
-Несравнимо чаще. Она просто приходит к нам – независимо от того, дома я или нет. Она привязана к Анне больше, чем ты.
-Скорее всего, ты прав. В конце жизни я получил несколько ударов, в том числе в спину. Люди, которым я верил, которых любил, расстались со мной именно тогда, когда я в них больше всего нуждался.
-И я предал тебя, хотя знаю по себе, как тяжело это дается…
-До сих пор не можешь забыть Свету?
-Мне стоит больших усилий, чтобы не позвонить ей и не договориться о нашей встрече. Однажды я видел ее с парнем. Казалось бы, что мне до того, с кем она встречается? Что тебе до Виктора, видящегося с матерью? Только не говори, что тебе наплевать, с кем проводит время твоя первая жена. А ведь ты, извини, почти старик, в твоих жилах не закипает кровь от желания обладать любимой женщиной.
-В твоем возрасте трудно понять, что страсть не умирает с годами, она всего лишь трансформируется в нечто другое – пусть менее плотское, - но мало уступающее по своей силе прежнему чувству. Когда мы на исходе, желаем жить не менее полнокровной жизнью. Да, наши тела – жалкие руины тех, что мы имели и знали в молодости, но и на руинах продолжается, умирая, наша любовь…
-Эти слова должна слышать Наташа, а не я. Если б ты сказал ей нечто подобное, вы бы могли вместе счастливо прожить до конца своих дней. Однако мучаетесь сами и мучаете друг друга. Неужели думаешь, что мать может влюбиться в твоего друга? По сравнению с тобой он – обычный солдафон, грубый, неотесанный, далекий от мира искусства и литературы.
-Ничего подобного. Виктор – человек со сложной судьбой, которая не баловала его с самого детства, но он сохранил в себе и чувства, и чувственность, ему ведома любовь к женщине, к детям, друзьям, он в меру знает и литературу, и живопись. Он ничем не уступает мне, умеет прощать других людей и помнит свою вину не на словах, а на деле. Он ни разу не упрекнул Лену, оставившую его…
-Не ты ли говорил мне, что он запил?
-Запил, так как не был любим Леной, и прекратил пить, полюбив Наташу и встретив с ее стороны понимание.
- Увидишь, пройдет некоторое время, запьет снова. Мать любит только тебя. И если даже примет твоего друга, это ничего не изменит в ее чувствах. Когда Света уходила от меня, она ушла к другому мужчине из-за любви к нему. Мать уходила от тебя, по-прежнему любя тебя, лишь потому, что ты не мог дать ей того счастья, к которому она стремилась всю свою жизнь. Не станешь ведь отрицать то, что без самой разносторонней помощи Васильева она так бы и осталась переводить банальные технические тексты на старой работе? И не забудь, любовь Васильева была бескорыстной, можно сказать, платонической. Я жил в их доме и никогда не слышал не то что скандалов, но и разговоров на сколько-нибудь повышенных тонах. Они были из одного теста, отец, дополняя друг друга. Он получал от нее заряд энергии, тепла, а мать от Васильева – знания, помощь и нежную любовь. Той преданности, какую давал ей Васильев, она от тебя получить не могла. Ведь ты жил в собственном мире ( не будем давать оценку «Диалогам», это неважно). Наташа как женщина не разделяла твое пристрастие к сексуальной проблематике с ее тьмой, пороками и примитивностью. Она всегда была тоньше и чище тебя. Даже альтруистичнее. А ты, словно в насмешку, вывел в «Диалогах» под ее именем простушку, не желающую знать ничего, кроме секса… Ты когда-нибудь задумывался над тем, почему все остальные персонажи более или менее похожи на нас, а Наташа - прямая противоположность матери? Что бы, интересно, сказал по этому поводу Фрейд?
-Все верно, я недостоин твоей матери.
-Чепуха! Именно ты ей нужен. По своей природе Наташа нуждалась в мужчине, близком к ребенку, сочетающем в себе и того, и другого. Мать – сильная женщина, обладающая холодным, расчетливым, сметливым умом, возможно, не слишком страстная как женщина, но достаточно нежная, добрая, ласковая et cettera, et ceterra, чтобы ублажать твою плоть и душу. И кто вообще знает, за что мы любим и ненавидим женщин?! Ты любишь мать – этим все сказано. А она любит тебя. Тебе не потребуется много усилий, чтобы вернуть Наташу, если захочешь. Ты совершишь ошибку, если позволишь Виктору жить с матерью. Только скажи ей…
-Я не могу. Но твоя речь превосходна. Вот так выступай в суде – с тем же пафосом и приличествующими случаю словами.
-Я бы сказал тебе, кто ты, но положение сына обязывает промолчать… А если серьезно, я тебя понимаю. Ведь я и сам не могу вернуться к Свете, хотя у нас другая история.
-Из-за Иры, Ани? Или еще по более глубокой причине?
-Это трудно назвать словами, скажем, не прощением. Страсть, любовь не знают прощения или не прощения, они слепы. Может быть, мой мозг, рассудок дают мне силы оставаться верным семье. Может, все еще проще – гордость или гордыня, самолюбие, нежелание предавать самого себя, свое «Я» ( видишь, все-таки в главном - я твой сын). И, конечно, я люблю Иру и дочь, чтобы предать их ради очередного безумия, которое закончится для меня тем же, что раньше, - полным крахом моей личности, которую я ращу, поднимая себя за волосы, как один барон.
-Выходит, у меня тот редкий случай, когда я не зря зачал тебя в свое время. Наташа страстно хотела иметь такого же балбеса, как я. И ты у нас, паршивец, получился, как было запланировано. Копия – в известной мере – удалась. Одного никогда не пойму, что Наташа в нас нашла для себя?
-Наверное, то, чего лишена сама. Восставая против нашей чрезмерной сексуальности, доходящей даже до вульгарности, она разбавляла ими свою женственность, страдающую от пошлости повседневного бытия. А потом, не нужно забывать, что бы женщины ни говорили и ни думали, они любят мужчин не только за их ум, но и за умение заниматься любовью. Очевидно, ты знал толк в этом деле. Мать как-то проговорилась, что ты отличался исключительной нежностью и пылкостью – где еще, как не в постели, был в этом замечен, шучу. Женщинам мало одной чувственности в нас, они нуждаются в романтике, вычитанной ими из романов. Сочетание известной мужской силы с нежностью дает то, что наполняет их любовью, если мы сами любили, меньше всего занимались любовью.
-Разумеется. Однако приходится сожалеть о том, что с годами сила все больше и больше уходит от нас.
-Если ты по-прежнему будешь вести монашеский образ жизни, такая аскеза приведет тебя к полному бессилию. И не только половому. Ты умерщвляешь не только плоть, но и душу, отказываясь от жизни, не достигнешь нравственного совершенства (опять же поздновато). Или стал отшельником для общения с Богом?
-Ты перепутал грех со спасенем ( как говорила моя бывшая коллега по работе), соединив в одном понятии аскетизм как религиозный принцип и обычное воздержание.
-Не обычное, отец, а крайнее. Я сказал умышленно, так как твой аскетизм, быть может, обязан и той, и другой природе.
-Увы, я до сих пор, как следует, не пришел к Нему. Омерзительный атеизм так глубоко проник во все поры моего существа, что я могу постигнуть Его только разумом.
-Но ведь и это не так мало!
-Нет, вера имеет мало общего с рассудком. Если где чувства должны превалировать над разумом, так это в любви, прежде всего, к Богу. А это, в первую очередь, от слепой веры в Него.
-Мы оба, отец, - большие грешники. Наши чувства, возможно, чисты, но чувственность временами берет над ними верх. Потому нам трудно проникнуться эмоциональной верой, требующей той самой аскезы в религиозной форме, а не в той, где нас призывают плодиться и размножаться.
-Ко всему примешивается наше недоверие Церкви, которая подчинена у нас государству. Ее иерархи служат не Богу, а сатане. Большинство их, включая самого главного - Патриарха – агенты КГБ. Они не могут, не имеют морального права проповедовать Слово, прикасаться к самой сути Божественного. Поэтому мне ближе философское понимание Бога как Творца всего живого и неживого, первичности духа над материей. Однако это понимание не мешало моему грешному телу подавлять духовное во мне. И это нашло прямое отражение в «Диалогах».
-Просто мы слабаки, отец, ничего не можем с собой поделать, чтобы умерить свои страсти. Или не хотим?
- И можем, и хотим. Потому ты подавляешь в себе страсть, оставаясь не формально верен семье. А те срывы, что имели у тебя место, доказывают одно – тебе тяжело дается эта верность.
-Все во мне отвергает Свету, кроме слепой страсти. А то, что я позволил себе с Вовой, вернее, позволил ему, имеет совсем другую мотивировку – желание разорвать твою связь с Зиной и соединить с матерью. Но, как вижу, я потерпел полное фиаско.
-Мне было легче сойтись с любой женщиной – только не с Наташей. Я любил Зину и Катю именно по данной причине.
-Сходился или любил? Это далеко не одно и то же.
-Все вместе. Я любил их без всякого притворства перед ними и собой. И был благодарен им за их любовь. Потому, невзирая ни на что, желаю поддерживать со всеми ними добрые отношения.
- Я люблю жену. У меня, к счастью, нет оснований ее отвергать в своей душе, жертвовать, пренебрегать гордостью, самолюбием. Напротив, ее любовь ко мне и верность позволяют мне бороться с собственным мраком. И то - не самовнушение, я чувствую кожей, нутром, каждым нервным окончанием, что не имею права изменять Ире. Я люблю ее, клянусь!
-Да поможет тебе Бог оставаться верным семье и душой, и телом. Аминь!
-Ты все обращаешь в шутку, а я не шучу.
-Тот случай, когда не большой грех пошутить над тобой, над собой, говоря в то же самое время об этом серьезно.
-На эту тему говорить трудно. Слова слишком затасканы, чтобы мы могли передать то, что испытываешь в душе.
-Особенно – на ее дне. Наш словарный запас мал, мы не в состоянии выразить словами, как подлинные чувства, так и накипь, скопившуюся в наших существах.


ВОВА

- Я напросился к вам, потому что ни с кем другим обсудить нынешнее положение не могу…
-И хорошо поступил, что пришел. А что Петя? Он уже не принимает в тебе участия?
-Вы опередили меня. Прежде чем говорить о своих делах, я должен еще раз покаяться перед вами.
-Ты уже каялся, я тебя простил.
-Но вы многого не знаете. Мы с вашим сыном не только предали вас и мою мать, но и обманули. Из-за меня вы поссорились с ней навсегда.
-Мы не ссорились. И мой сын виноват никак не меньше тебя в том, что Зина прогнала меня. Что говорить, тебе не следовало подбивать Петю на тот глупый поступок.
-Кто кого подбил – большой вопрос.
-Так это его инициатива?
-Сейчас рассудите нас сами.
-Петя воспользовался тем, что ты…
-По порядку, чтобы не сбиться. Я очень волнуюсь… Когда год назад мы встретились, ваш сын сразу понравился мне. Теперь понимаю, что такое любовь с первого взгляда. Я не смог и не захотел скрывать от него, когда он в шутку спросил, уж не влюблен ли я в кого-нибудь. Я как бы в шутку ответил, что влюбился в него. Ему не стоило труда расколоть меня, когда через несколько дней мы снова встретились в кафе. Петя начал рассказывать о себе, доверившись мне. Что еще мне оставалось в ответ, когда я услышал, как Петя в детстве пережил травму из-за случившегося с ним не по его вине орального секса с взрослым мужчиной ( в подробности Петя не вдавался, да и мне они были ни к чему). Кроме того, Петя признался в том, что очень сожалеет об отношениях, сложившихся между родителями, любящими друг друга, но так и не нашедшими пути соединиться вновь. Мы обсудили ситуацию, которая создалась после смерти моего отца. Пете удалось убедить меня в том, что в перспективе моей матери с вами ничего хорошего не светит, хотя я – со своей стороны – сопротивлялся, как мог, утверждая, что вы любите мою мать. Шутя, Петя спросил, что он должен сделать, чтобы я помог ему вернуть родителей в лоно утерянной семьи. Я ответил, что не имею права вмешиваться в чужую жизнь и тем более жизнь близких мне людей, включая вас. Дальше между нами состоялся примерно такой диалог:
-Все эти разговоры о любви – пустой звук.
- Чьей любви?
-В первую очередь, твоей ко мне, если ты не врешь.
-Я не вру. Ты нравишься мне.
- А я подумал, что шутишь. Ты гомосексуалист?
- -Я еще сам толком не знаю, кто я.
-Если хочешь, мы можем это обсудить. Или я недостоин твоего доверия?
- Ты ж рассказал мне о себе.
-Это ничего не значит.
- И я хочу.
- Я внимательно слушаю тебя. Помочь начать этот непростой разговор?
- -Да.
-Можно, я по-простому, по - рабоче-крестьянски?
- Так даже лучше.
- У тебя были женщины?
- Немного. Но отношения с ними складывались сложно.
- В постели?
- - Я слишком быстро кончал.
-От слишком сильного возбуждения?
-От страха и сомнений, что мне это нужно.
- - Тебе они не очень нравились?
-К сожалению, только последняя женщина более или менее нравится мне.
-Прости, у тебя хорошо стоит на нее?
- Стоит. Вроде бы нормально стоит. Но все равно…
- У тебя сейчас не стоит?
- А у тебя?
- У меня не стоит.
- У меня, может, из-за одного нашего разговора.
-Как я понял, ты до сих пор никаких дел с мужчинами не имел.
- Мне никто не встретился так, чтобы я забыл обо всех условностях.
- Я первый, с кем ты мог бы заняться сексом?
- - Я почему-то не стыжусь своего чувства к тебе. Поэтому…
-Тебе действительно, кажется, что ты влюблен в меня?
-Но я понимаю, что тебе все это не нужно. Так ведь?
- -В общем, да. Я плохо представляю себя с мужчинами.
- -Тогда прости меня, что завел это разговор.
-Мы же друзья, разве не так? Меня не шокирует то, о чем мы говорим.
Я хочу глубже вникнуть в твою проблему, чтобы помочь разобраться в ней.
-Боюсь, никто помочь мне не может. Без любви я не могу…
-Выходит, первой ласточкой должен стать я?
- -Ты ничего мне не должен.
-Тебя устроит оральный секс? Это совсем другой случай, чем тот, что был у меня
в детстве. Я тебе нравлюсь, ты чист.
-Благодарю, устроит, если это тебе не противно.
-У меня родилась одна идея. Поможешь мне ее осуществить?
- -Все зависит от того, какая это идея.
-Мы сфотографируемся в моментальной фотографии - целующимися взасос.
Тебе это не будет противно?
-Напротив. Я могу об этом только мечтать. Но зачем фотографироваться?
- - Ты оставишь фото на видном месте – так, чтобы его увидела твоя мать.
-Я не хочу, чтобы она знала о моей сексуальной ориентации, пока
сам окончательно не пойму, что не могу ее преодолеть.
- -Это будет шуткой.
- - Хочешь поссорить мою мать со своим отцом?
-Точнее сказать, проверить, насколько глубоко они любят друг друга. Такая
невинная проверка, которую потом мы раскроем.
-Ты ненавидишь мою мать?
- -Ошибаешься. Просто я люблю свою мать. Хочу дать родителям шанс.
- Зина, прости, стоит на их пути.
- Я не могу так зло подшучивать над матерью. Ты бы стал – над своей?
-Почему бы и нет. Это всего лишь хохма.
- -Хохма, в результате которой пострадают интересы моей матери.
- -Совсем не обязательно. Зина любит тебя?
- -Да.
-Значит, не станет из-за твоей странной любви ко мне устраивать скандал.
- -Ты плохо знаешь мою мать. Она эмоциональна и не сдержана на язык.
-Даже если отматерит, это пойдет тебе только на пользу. Легче потом
примет твое возможное увлечение мужчинами.
- -А о своем отце ты подумал? Под ее горячую руку влетит и ему.
-Мой отец обладает хорошим чувством юмора. Посмеется с нами.
- Скажи честно, ты предлагаешь мне оральный секс лишь потому, что
рассчитываешь на мою помощь в осуществлении своего плана?
- -Да.
-Тебе не отвратительно все вместе?
- - Новый опыт полезен каждому из нас.
-Прежде я должен все это обдумать.
- -Я тебя не тороплю. Позвони, когда примешь решение. Может быть, это
поможет тебе?
- - Что, я не понял?
- Незаметно положи руку сюда, если это не противоречит твоим
принципам.
Я не смог преодолеть соблазна, и был впечатлен. Но ответ дал лишь на следующий день. Я согласился с его предложением. И все у нас было, как мы договорились…
-Ты понимаешь, на что пошел? Мой распутный сын соблазнил тебя.
-Кто кого – большой вопрос. Я спровоцировал Петю на такой шаг. Мне нельзя было делиться с ним своей тайной.
-Я бы мог как-то понять сына, если б у него самого была та же потребность, что у тебя. То, что он сделал, в высшей степени аморально. Ты доверился ему, а он использовал тебя – твое чувство к нему.
-Я хотел того, что он мне предложил. И ни о чем не жалею. Петя – не самый худший из мужчин, с кем меня свела судьба. Он вел себя исключительно корректно, не насмехался надо мной, даже подсказывал, как лучше делать ему минет.
-Кто, если не секрет, первым кончил из вас?
-Я, но не сразу. То доверие, которым Петя все еще пользовался у меня, позволило мне не особенно сильно нервничать. А он, со своей стороны, успокаивающе гладил меня по голове и говорил приятные слова. Мне даже показалось, что он получает удовольствие
-Где и когда все это произошло?
-У Пети, когда Ира с девочкой пошли гулять. У нас было достаточно много времени…
-Ты остался доволен?
-Да, очень… Я мог бы с ним так каждый день… Но, как сами понимаете, на этом весь интим между нами закончился. Все по-честному, Петя предупреждал, больше одного раза у нас ничего такого, кроме дружбы, не будет.
-Однако и дружба кончилась на том.
-Я слишком любил его, чтобы мучиться при встречах с ним. И он избегал моего общества из-за большой занятости, и потому, что почувствовал себя не в своей тарелке, когда мы увиделись через неделю. Оба пришли к выводу, что будет лучше, если на этом все отношения между нами прекратятся.
-Как все это отразилось на тебе?
-Как ни странно, хотя еще сильнее потянуло к мужчинам, лучше сложились отношения с моей учительницей, включая чисто сексуальные. Она даже спросила меня, что так на меня хорошо подействовало.
-Ты признался ей?
-Да. Она должна знать, с кем имеет дело. Теперь она сама делает мне минет. Но это совсем не то…
-Теперь давай поговорим о том, с чем ты ко мне пришел.
-Я раньше говорил вам, что моя женщина хочет иметь от меня ребенка, но до недавних пор ей не удавалось забеременеть. Так вот, она беременна. И никаких разговоров об аборте слышать не желает. Я не знаю, как мне быть.
-Она ведь знает о твоих сексуальных предпочтеньях?
-Также как и то, что я борюсь с ними. Прошел год после моей встречи с Петей, никого другого я не полюбил. Лида ( так зовут мою учительницу) обещает предоставить мне полную свободу действий, если я останусь с ней. Единственное ее требование – чтобы я не подцепил от кого-нибудь заразу. Можно верить ее словам?
-Все мы горазды давать искренние обещания, но не всегда способны их выполнить. Как ты сам смотришь на все это?
-Я не могу определиться. Если стану заниматься любовью с мужчинами – найду среди них подходящих партнеров, и при этом Лида не будет устраивать мне семейных сцен и действительно предоставит мне полную свободу, у меня будет семья. В данном случае важнее ее любовь ко мне, чем моя к ней, а разница в годах не имеет существенного значения. Как человек Лида во всем устраивает меня – спокойная, прекрасная хозяйка, наш ребенок будет в хороших руках. Но я не знаю, могу ли стать хорошим, как говорят, спутником жизни ( не мужем) и отцом ребенка?
-Быть может, тебе, прежде всего, стоит определиться с тем, к какому типу ты больше принадлежишь – натуралам или геям? До сих пор тебя даже бисексуалом трудно назвать, так как ты ни разу по-настоящему не был близок с мужчиной. ( Опыт с Петей можно в счет не принимать).
-Вам легко говорить. К несчастью, я воспылал к Пете после нашей встречи еще большей страстью, сильнее полюбил его. Надо отдать ему должное, при сложившихся обстоятельствах он вел себя со мной порядочно.
-Выполнял условия вашей сделки, не глядя на тебя сверху вниз?
-Я даже забыл тогда, что это попахивает сделкой. И Петя словно не помнил, что послужило причиной нашего секса. В конце концов, никто из нас ничего не потерял.
-Совесть – пустяк? Мой сын извлек выгоду из вашего действа.
-Хотели сказать, непотребного? Не смущайтесь, говорите то, что думаете.
-Его можно было бы считать нормальным, если б оно совершалось без предварительных условий.
-Он не для себя старался.
-Не его собачье дело вмешиваться в жизнь трех людей. Он сделал это из-за моего желания жениться на твоей матери.
-Однако она грубо выставила вас за дверь, не потрудившись разобраться, что к чему, кто во всем виноват и вообще виноват ли. Я думал раньше, она придерживается более либеральных взглядов, хотя прекрасно понимал, моя сексуальная ориентация не вызовет у нее бури радости. Обычному человеку не понять, как можно любить человека своего пола. А в нашей стране это считается преступлением. Когда еще наше общество станет спокойно, с пониманием относиться к тому, что люди рождаются разными.
-Такое предубеждение преодолеют не скоро, хотя на твоем веку это, возможно, произойдет.
-Когда мне будет столько лет, сколько вам? Даже Петя, вроде проникшийся вниманием ко мне и понявший меня, не устоял от соблазна использовать мою любовь к нему в неправедных целях. Хотя, кажется, он сам не ожидал эффекта разорвавшейся бомбы, который мы с ним произвели. Меньше всего он хотел лишиться вашего доверия. В последнюю нашу встречу он высказал сожаление, что так поступил со всеми нами – со мной, не в последнюю очередь. Я не мазохист, но обиды на него не таю. Не знаю, повторится ли еще в моей жизни такое потрясение, как от секса с Петей.
-Ты легко простил его?
-Мне не нужно было бы прощать его даже в том случае, если б он растоптал меня, как червяка. Но, к счастью, я его не разочаровал, отвращения он не испытал, это точно. В любом случае я прошу вас еще раз простить меня за все и не выдавать Пете нашего разговора. Я хочу остаться в его глазах прежним человеком, а не предателем. Я и без того поступил хуже, чем он, - как Иуда, продавшийся за тридцать серебренников.
-Я вам, молодые люди, не судья и даже не Понтий Пилат.
-Нас невозможно простить.
-Дело сделано. Пути назад нет. Будем жить дальше, считай вопрос закрытым. Лучше обсудим твое нынешнее положение, больше волнующее тебя.
-Я понимаю, мы с вами совершенно разные люди. Однако как бы вы поступили на моем месте?
-Я б на своем (не твоем) месте, окажись в аналогичной твоей ситуации, женщине, ждущей от меня ребенка и знающей о том, что не люблю ее, предложил бы ей гражданский брак (без обещаний в будущем сохранить его до гроба и жениться) и дал бы отчество своему ребенку. Мне, сказал бы я ей, самому неведомо, куда поведет меня моя судьба, как дальше сложится моя жизнь. Но в данное время, коль скоро ты хочешь остаться со мной, я буду с тобой. Я понимаю, как эгоистично выглядит моя позиция, но я предельно честен с тобой.
-Это ужасно!
-Честно. Если ты можешь со стопроцентной гарантией обещать ей нечто большее, не любя ее, тогда флаг тебе в руки.
-Я так не могу… Мне очя бы не хотл распространяться на эту тему хотя бы потому, что ень трудно понять то, что вы так легко простили меня и сына. Может быть, вы на самом деле не так уж любили мою мать?
- . Я осудил сына за его непотребство за совершенную им с тобой сделку, так как, по моим наивным представлениям, любой секс неотделим от чувства – нельзя оскотиниться до такой степени. А что касается моей любви к твоей матери, я бы не хотел распространяться на эту тему, поскольку она затрагивает только ее и меня.
- Я вас понимаю... Я должен дать Лиде ответ. И не знаю, что ей сказать.
-Забыл спросить, где ты большую часть времени находишься – дома или у Лиды?
-После того, как мать наорала на меня, после вашего ухода от нее она почти ненавидит меня. Я ночую дома довольно редко, мы с матерью почти не разговариваем.
-Помирись с ней, войди в ее положение.
-Однако вы в ее положение войти не захотели.
-Кто из нас сын Зины?
-Если б вы ее любили…
-Я ее любил.
-И в один миг разлюбили?
-Понял, что каждый из нас должен жить раздельно. Я не в том возрасте, чтобы из меня делали колбасу. А она женщина, которой нужен мужчина, способный мириться с тем, что из него эту колбасу делают.
-Из меня никто не посмеет делать колбасу.
-Видишь, у нас есть кое-что общее.
-В вашем предложении есть, кажется, смысл.
-Но не забудь, что я был не на твоем месте, когда делал его.
-Вы очень хитры, Петр Григорьевич.
-Однако это не помешало тебе, прохвосту, надуть меня, а не только твою мать, когда вы с Петей назвали хохмой то, что ею не являлось….


ЗИНА

-Ты, Петя, - хреновый психолог. Чего добился своими задушевными беседами с моим сыном? Как выяснилось, он живет с бабой, которая на десяток лет старше его.
-Давай, Зина, по порядку. Раз ты пригласила меня на разговор, обойдись без эмоций.
- Вова не скрыл от меня, что был у тебя, и ты дал ему совет, более всего устроивший его.
-Напомни мне, какой совет я ему дал.
-А ты уже и не помнишь? Хорош советчик!
-Я слушаю тебя.
-Ты посоветовал ему встречаться и дальше с этой женщиной, если она ему нравится, но не давать ей никаких обещаний относительно женитьбы. Так?
- Больше ничего он тебе не сказал?
-Теперь он днями и ночами пропадает у нее, приходит ко мне в гости – не чаще раза в неделю. Вот чего ты добился! Неплохо отомстил мне. Подожди, она окончательно окрутит его, он женится на ней.
-Теперь скажи, зачем позвала меня. Только затем, чтобы сообщить свое мнение о Лиде и сказать, какой я плохой советчик?
-Конечно, для другого. Вытащила тебя из твоей пустыни, хочу превратить анахорета в любовника, предварительно выяснив, на что ты способен.
-Понимая твою язвительную иронию, отвечу, мало на что способен.
-Чтобы впредь я на тебя не рассчитывала? Так знай, ты устраиваешь меня любой, даже калека. Шучу, я уже поняла, у нас нет будущего. Поговори с Вовкой еще раз, убеди его в том, что он многим рискует с этой женщиной.
-Не могу, я остался при своем мнении.
-Ты слишком плохо знаешь моего сына, если считаешь, что он не встретит девушку, которую полюбит.
-Он может встретить ее и так.
- Эта Лида себе на уме, если согласилась жить с моим парнем без всяких условий. Увидишь, она забеременеет от него. Тогда пиши, пропал.
-Уже пропал. Лида не хочет прерывать беременность, но ничего от твоего сына не требует. Он свободен – в любой день может уйти.
-Это уже что-то новенькое! Я не знала, насколько сильно сперма ударила ему в голову.
-Это не сперма…
-Гормоны? Так звучит лучше?
-Гормоны – продукт желез внутренней секреции, выделяемый непосредственно в кровь. Ничего общего не имеют с тем, о чем мы говорим.
-Ты знаешь больше, чем говоришь. Я требую, чтобы ты сказал мне все.
-Ничего другого я не знаю. Но у меня есть определенные подозрения, что твоему парню нелегко найти себе пару по любви.
-На каком основании у тебя сложилось такое представление?
-Вова, как я полагаю, по своему складу отличается от многих из нас. Лида – по-настоящему – первая его женщина.
-Ты хочешь сказать, что он уже много лет живет с ней?
-С другими у него отношения не складывались.
-Что ты темнишь? Скажи прямо, сексуальные отношения!
-Сексуальные – в том числе. А с Лидой они сложились. Лида любит твоего сына, ей удается с ним все то, что плохо получалось у других.
-Если он импотент, ему надо лечиться. Вот что ты должен был ему подсказать!
-Он – не импотент.
-Первый раз слышу, что мужчина не может спать с женщиной только потому, что у него маленький член.
-Дело не в длине его члена.
-В чем же тогда?
-В том, что далеко не каждая женщина может его устроить. Лида устраивает, хотя он не любит ее. Поэтому уходить от нее он не хочет – во всяком случае, в настоящее время. Уйдет, если встретит любовь.
-Ты мог бы уйти от женщины, которой сделал ребенка?
-Вова предупреждал ее, чтобы она предохранялась, но она…
-Обманула?
-Скорее, поступила по-своему. Лида в таком возрасте, когда нужно решаться, либо ты будешь всю жизнь одна, либо у тебя будет ребенок без отца, но от любимого мужчины.
-Она – дурнушка?
-Я ее не видел, но Вова говорит, что она вполне хороша собой. Однако, как ты знаешь, не все женщины могут устроить свою личную жизнь. Впрочем, и мужчины – не все.
-Мой сын принадлежит к их числу?
-Он трудно сходится с людьми, тем более с женщинами.
-Потому считаешь для него благом эту женщину?
-По мне, Зина, если нет взаимной любви, любовь партнерши никак не хуже любви к ней. У Вовы как раз такой случай.
-Тогда почему бы ему на ней не жениться, если ты так считаешь? Или всему свое время?
-Он не хочет жениться на ней. Если б хотел, не пришел ко мне за советом.
-Однако твой совет аморален.
-Реалистичен. Лида все равно родит от Вовы. Так пусть у нее будет с ним нечто вроде гражданского брака.
-Вова привяжется к ребенку и женится на Лиде, как ты не можешь это понять?
-Ты можешь посоветовать сыну другое?
-Я не знаю, Петя. Почему именно мне так не везет?!
-Далеко не все браки заключаются по взаимной любви или по расчету. Вове с Лидой во всех отношениях живется неплохо, у них много общего, она спокойная, хорошая хозяйка…
-Это я уже слышала от сына – можешь не повторять. Но почему он скрыл от меня, что они ждут ребенка?
-Он сказал тебе главное, что живет с женщиной, которая старше его и которая его любит.
-Он не говорил, что не любит ее.
-Не хотел тебя расстраивать.
-Теперь понятно, почему сказал ей, что в любой момент может от нее уйти. В любом случае – это безнравственно!
-А уйти от нее сейчас – нравственно? Кому он сделает лучше? Ей будет только хуже. Да и ему… В конце концов, он пришел к тому же выводу, что я.
-Какие же вы оба мерзавцы!... Но, кажется, я не вижу другого выхода…
-Надеюсь, ты скроешь от сына нашу беседу?
-Ты ему это обещал?
-Нет, но такое напрашивалось само собой.
-Я должна молчать и делать вид, что ничего не знаю?
-Зина, будь умнее. В свое время он сам все скажет тебе. Как сказал сейчас. Он любит тебя, свою мать, и очень переживает за тебя.
-Переживает?! Он с твоим сыном разрушил мою жизнь!
-И потому тем более не хочет лишний раз расстраивать тебя.
-Он себя не хочет расстраивать.
-И себя. Послушайся меня хотя бы один раз в жизни…


ВОВА

-Твоя мать говорила со мной после того, как ты частично рассказал о своих отношениях с Лидой. Ей мой совет, мало сказать, не понравился.
-Простите, но мне пришлось сказать матери, что у меня есть постоянная женщина, коль скоро я живу с ней, а домой прихожу очень редко.
-Но ссылаться на нашу беседу было не обязательно. Получилось так, что это я подбил тебя на связь с Лидой.
-Я сказал матери только, что мое мнение совпало с вашим, но я принял его самостоятельно.
-Мог бы своевременно предупредить меня. Впрочем, что сейчас об этом говорить?
-Вы сказали матери все, что обо мне знаете?
-Иногда, Вова, у меня складывается впечатление, что ты этого хочешь. Если так, я готов рассказать матери все.
-Нет, пожалуйста, сейчас я к этому не готов.
-Все же мне пришлось сказать Зине о том, что Лида беременна.
-Можно только представить, что она заявила вам, когда узнала?!
- Назвала нас обоих мерзавцами.
-И это все?
-В конце концов, не найдя другого решения твоей проблемы, Зина согласилась с нашей позицией.
-Вы действительно не сказали ей, что у меня есть более серьезная проблема?
-Я и так превысил свои полномочия, сказав Зине больше того, что ей рассказал ты сам.
-Вы даже не представляете, насколько я вам благодарен. И прошу прощения, что в очередной раз подставил вас под удар.
-Ты хотя бы чаще бывай у нее, ведь она осталась совсем одна.
-Да, теперь мне будет легче приходить домой. Я все время боялся, что мать узнает о беременности Лиды, и устроит мне скандал. Вы выручили меня.
- Смягчил удар, скажем так. Хочу предупредить тебя, если ты заранее не предупредишь меня о своих планах дальнейшего посвящения матери в свои дела, я расскажу ей все, что знаю. Не хочу вертеться, как уж на сковородке. Дорожу мнением людей, которые мне не безразличны.
-Если б вы только могли простить мать, осчастливили меня.
-Я уже говорил тебе, что простил Зину.
-Вы понимаете, что я имею в виду.
-Это выше моих сил, Вова. Так что не будем возвращаться к этой теме.
-Простите… Как вы думаете, когда мне лучше всего признаться матери в том, что я скрываю от нее?
-Сразу, как у тебя появится любовник, если он появится вообще.
-Вы сомневаетесь в этом?
-Если не все, так многое зависит от тебя. Я не исключаю того, что тебе удастся преодолеть свое влечение к мужчинам.
- Почему вы так думаете?
-Знаешь, в чем сходство между тобой и мной, когда я был молодым?
-И вы…
-Нет, я никогда не интересовался мужчинами. Но, как и ты, занимался сексом только с теми, кого любил.
-Если кого я и люблю, так Петю. Но он для меня все равно, что звезда на небе. Это должно радовать вас.
-Петя не должен был делать то, что он сделал с тобой. Это трудно простить ему. Но ничего не скажу ему, так как это твоя тайна, которую ты мне доверил. А что до радости, могу сказать лишь одно, мой сын – гетеросексуал, он любит жену и ребенка. И это радует меня больше всего.
-К сожалению, я так Лиду не люблю. Но нам хорошо вместе. И я надеюсь, что в ней и нашем ребенке мое спасение. И если даже я сорвусь, Лида поймет и простит меня…






ПЕТЯ

-У меня, отец, две новости: хорошая и плохая. С какой начать?
-С любой, лишь бы одна из них не довела меня до инфаркта. Последнее время у меня побаливает сердце.
-Начну с хорошей. Мать настолько жива и здорова, что желает тебе того же и шлет пламенный привет. Вторая новость хуже, но мы к ней были готовы. Наташа, если еще не вышла в очередной раз замуж, не дождавшись тебя, завела любовника. Кто он, ты догадываешься.
-Ты, сынок, еще сопляк, чтобы в таком тоне говорить о матери. И я должен тебя разочаровать, твоя новость не огорошила меня. Как ты верно отметил, мы были готовы к тому, что Наташа вырвется из своего одиночества, сильно угнетающего ее.
-Все бы ничего, но помог ей в этом деле твой единственный друг, что тебя почему-то мало смущает.
-Я буду рад, если они вместе доживут свой век в полном здравии и благополучии.
-Не надо лицемерить. Тебя не может не задеть подобная идиллия. Ты получил очередную пощечину по своему самолюбию. И Наташа, и я прилагали много усилий, чтобы вы жили вместе, но ты оставался непреклонен в своем упрямстве. Твой друг не упустил своего шанса, чтобы обойти тебя на финишной прямой.
-Мы с ним не соревновались, кто первым достучится до сердца Наташи. Однако я не понимаю твоей адвокатской заинтересованности в этом вопросе. Кого собственно ты защищаешь? Если меня, то топорно и неуклюже, тем более что я в твоей защите не нуждаюсь. Вообще у меня складывается впечатление, что тебе следует переквалифицироваться из защитника в прокуроры, это у тебя получается лучше.
-Я никогда не был ханжой, отец. Но некоторые поступки моих родителей вызывали и продолжают вызывать у меня удивление. Могу напомнить эпизод из моей юности, когда ты демонстративно предъявил мне, своему сыну, любовницу, познакомил с ней меня - малолетку. А теперь уже мать – старолетка, не стесняясь взрослого сына, не скрывает того, что живет с другом моего отца.
-Почему она должна это скрывать? Она ничего ни у кого не украла. Или она похвалялась перед тобой, что отхватила моего друга?
-Только этого не хватало. Отхватила, черт с ним. Но зная о том, что я останусь у нее ночевать, о чем была предупреждена заранее, могла постелить любовнику в другой комнате.
-Кто-то недавно утверждал, что он не ханжа.
-Существуют определенные нормы приличия. Отцу не пристало демонстрировать несовершеннолетнему сыну любовницу, а матери на склоне лет – любовника, к тому же друга отца, - взрослому сыну. Вы оба с матерью вроде интеллигентные люди, но не понимаете элементарных вещей.
-Что ж, я объясню взрослому сыну, считающему себя судьей, обвинителем и защитником в одном лице, все это. Если правильно помню, мой малолетка имел представление об интимной стороне жизни, располагая собственным опытом и не утаивая его от родителей. Более того, ты посвящал меня в некоторые детали своей любви, чем я даже гордился, так как ценил твое доверие и мог дать тебе нужный совет, не задевая самолюбия и тонких струн твоей еще неокрепшей души. Теперь о самом эпизоде. Ты явился ко мне неожиданно, без предупрежденья, можно сказать, застиг врасплох. У меня была не просто женщина, притом знакомая тебе, а бывшая жена Васильева, то ли мужа, то ли любовника моей жены. Положение усугублялось тем, что Зина не была расположена афишировать связь со мной хотя бы потому, что ее сын не был знаком с адюльтером…
-Адюльтер, отец, - супружеская неверность, это к слову. Зина не хотела афишировать связь с тобой, а ты ее афишировал. И перед кем?!
-Я думал, ты чуточку умнее. Я любил Зину и считал недостойным для себя прятать ее, как скелет в шкафу. Ты уже догадался, что я не один. И, мой дорогой правовед, я доверял тебе, считая неразумным скрывать, какая именно женщина находится у меня. Рано или поздно ты все равно все бы узнал и мог заподозрить отца либо в легкомысленной смене женщин, либо, что еще хуже, того, что я стыжусь своего романа с Зиной. Кроме того, пряча Зину, я тем самым выглядел перед ней не лучшим образом – получалось так, что я не люблю ее и стыжусь.
-А тебе не приходило на ум, что я мог прийти к выводу, мать ушла от тебя к Васильеву из-за твоего адюльтера с его женой, имевшего место еще до вашей размолвки?
-Не приходило и не могло прийти. Вся моя жизнь протекала на твоих глазах.
-Ты был вне подозрений?
-Разве я давал для них повод?
-Давал. Дети наблюдательны. Я уже говорил тебе как-то, что еще ребенком остро реагировал на ваши ссоры и недоумевал, когда вы не раз и не два спали врозь. И, конечно, не оставалось незамеченным то, что, когда Васильевы приходили к нам, ты уединялся с Зиной, а мать с Васильевым. Но если они вели умные беседы, недоступные моему детскому пониманию, и в их жестах, мимике я не улавливал ничего особенного, то в твоих с Зиной разговорах явно просматривался флирт. Я не был глупым ребенком, читал «Иностранную литературу» с десяти лет, слышал, видел и знал предостаточно, чтобы твое поведение могло внушить мне подозрения. Довольно одного инцидента между Игорем и Пашей, в который оказался втянут и я. Вот теперь и суди, следовало ли тебе устраивать смотрины любовницы. Ты оказался не дальновиден и, прости, несколько простоват. Скажу больше, ты вольно или невольно бравировал своей связью передо мной. Вот, мол, сынок, какая у меня красивая и молодая баба, я ничего не проиграл, поменяв жену на молодуху.
-Зине тогда было почти пятьдесят.
-Сорок пять – баба ягодка опять!
-Я не могу принять твои упреки, хотя кое в чем ты прав, я был недальновиден, когда не обращал внимания на то, что ребенком ты постоянно толкался у нас под ногами, сколько мы ни просили тебя поиграть в своей комнате.
-Ты всегда любил меня, но в тот момент, растерявшись от моего утреннего визита, если и не возненавидел меня, малолетку, то утратил часть былой любви. Тогда как любовь к Зинаиде после вашей затянувшейся ночи еще не остыла, и ты решился на внешне красивый жест: я так люблю Зину, что не желаю делать из своего чувства никакой тайны. Знайте все, Зина, Наташа, Васильев, Петя, Вова, мне нечего от вас скрывать.
-Именно так. Я предлагал Зине перебраться с сыном к себе, хотел жениться на ней, разведясь с Наташей, коль скоро наша жизнь с ней не сложилась.
-Однако ты все еще надеялся на то, что мать вернется. И не ошибся. Ты любил только Наташу, что бы ты ни говорил всем своим женщинам. Ты и сейчас любишь ее!
-Любил, люблю и буду любить до самой смерти. Но я уже много раз говорил, мы с Наташей исчерпали себя. И последний ее уход к Васильеву это только лишний раз подтвердил.
-Васильев умер. Его давно нет.
-Дело не в нем. В нас с Наташей.
-Вы с матерью постоянно усложняли свою жизнь. Но на склоне лет мать поумнела и в житейском плане, а ты как был пустым романтиком, так им и остался. Однако праведником не был. Твоя жизнь и жизнь героев «Диалогов» - тому свидетельство. Я – не твоя копия, отец. Набив шишек на лбу, я прагматик.
-Настолько, что разрушил мои отношения с Зиной.
-Я уже признал часть нашей с Вовой вины. Мы оба – каждый по-своему – не хотели, чтобы вы с Зиной жили вместе.
-Вова к этому причастен меньше всего, он как раз желал нашего брака. Но тебе удалось втянуть его в это нечистое дело. Может быть, расскажешь, как это произошло?
-Пусть будет так, Вова, влюбившись в меня, пошел у меня на поводу.
-Только и всего?
-А что еще? Если тебе известно больше, чем мне, посвяти меня.
-Помнишь, в одном из наших разговоров я спросил, верен ли ты Ире?
-Да. Я, помнится, ответил, что не изменял ей.
-И даже поклялся жизнью своей дочери.
-В подтверждение своей правоты.
-Ты поклялся ее жизнью, что не изменял жене с женщинами.
-А что еще я мог тебе сказать? Тебе этого мало?
-У меня сразу возникло подозрение, что ты был близок с Вовой. Только потому он согласился подкинуть вашу фотографию матери. Вот он твой пресловутый прагматизм.
-Это такая чушь, что не стану возражать. Я не гомик.
-Это еще ничего не доказывает.
-Ты знаешь, что такое презумпция невиновности?
-Знаю. Однако это знание не снимает моих подозрений.
-Не иначе, они основываются на показаниях Вовы.
-Я не встречался с ним с тех самых пор, и ты это знаешь.
-Черт с тобой. Я хотел разлучить тебя с Зинаидой и воспользовался тем, что этот гомик влюбился в меня.
-И этой любви оказалось достаточно для того, чтобы он…
-Конечно, недостаточно. Я предложил ему заняться со мной оральным сексом.
-Услуга за услугу? Считаешь это нормальным явлением?
-Я не имел права использовать парня, как презерватив.
-Точно сказано.
-Но я доставил ему удовольствие. Я был у него в некотором роде первым любовником.
-И тем самым еще больше углубил его интерес к мужчинам.
-Отец, так или иначе, у него нет другого выбора. Это генетика, против нее нет противоядия. Никакая сила характера не позволит человеку с такой ориентацией изменить свою природу. Да, у него есть женщина, с которой он спит. Но признался мне, что его постоянно тянет к мужчинам. Рано или поздно, стоит ему найти подходящего мужика, он уйдет от своей учительницы.
-Даже если это так, ты вдвойне совершил безнравственный поступок - разрушил мои отношения с Зиной и совратил парня, влюбленного в тебя и доверившего тебе свою тайну.
- Я его не совращал. В той мере, в какой мог, удовлетворил его желание. Быть может, у него никогда больше не будет такой любви к другому человеку.
-Не забудь о мотиве, которым ты руководствовался, предложив Вове оральный секс.
-Только это и является моим преступлением.
-Без этого ты бы никогда не предложил ему секс.
- Почему не доставить хорошему человеку радость, которой он до сих пор не знал?
-Так и доставил бы ему ее без того, чтобы выставлять свои условия.
-Я лишь поделился мыслью, что хочу разлучить наших родителей.
-И он сразу клюнул на твою удочку?
-Не сразу… Через день, взвесив все за и против.
-Ты - негодяй, Петя! Впервые в жизни говорю это тебе прямо в глаза. Поменяй местами себя и его.
-Мне нравятся одни женщины.
-Однако ради того, чтобы нагадить мне и Зине…
-Я хотел убедиться в том, что вы выше… В конце концов, почему Зинаиде оказалось достаточно одной дурацкой фотографии, чтобы выставить тебя за дверь? В этом вся твоя Зинаида. Радуйся тому, что я вывел ее на чистую воду.
-Если ты так, как себя, защищаешь своих клиентов, их дела будут проиграны.
-Пока я проиграл лишь два заведомо гиблых дела.
-Ты хотя бы понимаешь, на что обрек Вову? Теперь он спит и видит твой член!
-Да, он понравился ему еще в кафе.
-В кафе?
-Если считаешь Вову невинным младенцем, то ошибаешься. Мы сидели в углу, где нас почти не было видно, тем более при заглушенном свете. Перед тем как принять решение, на которое он для виду взял один день, подсел ко мне ближе, спросил, глядя мне в глаза и улыбаясь, может ли пощупать меня.
-И ты ему это позволил?
-Я лишь предупредил, чтобы он не слишком терял голову и не привлек внимание других посетителей кафе, которых, правда, рядом с нами не было.
- Он залез тебе в штаны?
-Расстегнул пуговицы на моих брюках, запустил лапу в трусы и привел мой член в нужное состояние.
-И ты его не остановил?
- Схватил за руку, когда он слишком увлекся. Когда увидел, какое удовольствие излучало его лицо, понял, он согласится на все.
-Ну, ты и подлец! Даже не стесняешься мне это рассказывать.
-Ты сам напросился. Кто тянул меня за язык? Теперь будешь презирать меня еще больше.
-Больше любить не стану.
-У тебя есть все основания ненавидеть меня. Я не просто испортил тебе жизнь, но сделал это достаточно мерзким способом. Но свое поведение рассматриваю не так однозначно, как ты. Вова был благодарен мне, сказал, что даже мечтать не мог о том блаженстве, которое я доставил ему, и будет помнить обо мне всю свою жизнь.
-А что ты?
- Впервые в жизни узнал, что такое минет, который делает мужчина. Он делал его неумело, но с такой любовью и признательностью, что и я получил удовольствие. Но это в первый и в последний раз. И я никогда больше не допущу контакта с людьми своего пола, однако меньше всего по моральным соображениям.
-Это может засосать?
-Нет, я - не мой старший брат. При одной мысли, что у меня может быть настоящий секс с мужчиной, мне становится не по себе. Просто я считаю, что нельзя изменять своей природе. И потому с пониманием отношусь к проблеме Вовы, который советовался со мной, что ему делать дальше.
-И ты посоветовал не вступать в противоречие с собственной природой?
-Да – в том случае, если он не может поступать иначе.
-Что еще ты мог ему сказать?!
-Ты бы сказал другие слова?
-Примерно те же. Но никогда бы не посмел наставлять его на путь, с которым он пока достаточно успешно борется.
-Добьется того, что любовница женит его на себе, стоит ей забеременеть. Тогда он не отвертится.
-Если даже станет заниматься любовью с мужчинами, у него будет ребенок от женщины, которая его любит.
-Она любит его как отца будущего ребенка. Не думаю, что в постели он сколько-нибудь устраивает ее, если до него она знала других мужчин.
- Ни постелью единой жив человек, Петя.
-И то верно. Ты прав, Вова ничего не теряет, но лучше ему не жениться. Пусть продолжает жить с ней, если она того хочет… Меня больше волнует то, что я тебя предал. Из-за меня ты остался один.
-Можешь не переживать, мне одному не так плохо живется. И ты лишь косвенно виноват в том, что произошло у нас с Зиной.
-А кто, по твоему мнению, виноват в том, что мать ушла от тебя к Васильеву? Только не говори, что вы исчерпали себя. Это такая же пустая отговорка, как несходство характеров, что часто произносят разводившиеся супруги.
-Быть может, ты просветишь отца, из-за чего мы разошлись?
-Только не обижайся. В твоем подсознании еще раньше застряло убеждение превосходства самца, непонятого самкой, которая в силу своей некоторой фригидности и возрастных изменений перестала удовлетворять тебя, почувствовала это и ушла к Васильеву, который только о том и мечтал.
-Откуда ты знаешь, как складывались между нами сексуальные отношения?
-От матери. Она сама как-то призналась мне, что думает по этому поводу.
-Если она так сказала, то вышла из ума.
-Тебе лучше знать. Однако не она первая изменила тебе. При всей любви к матери ты завел себе любовницу. И не говори, что она лучше понимала тебя. Все очень просто – ты завел ее, потому что она умела лучше заводить тебя.
-Остряк- самоучка.
-А теперь мать стала любовницей твоего друга, который заводит ее. За завтраком я видел их лица, этим старикам было хорошо: с поправкой на их возраст, не хуже, чем тебе с Зиной в то утро.
-У меня чешется рука, чтобы смазать по твоей наглой физиономии.
-Ты не должен безучастно наблюдать за тем, как рушится твоя дружба с Наташей и Виктором.
-С моей стороны ничто нашей дружбе не угрожает.
-Ошибаешься. Когда моя мать и твой друг на моих глазах устроили этот фарс, они демонстрировали не столько мне, сколько тебе, что их отношения имеют прочный фундамент. Мать знала, что я приду к ней и останусь у нее ночевать. Но это не повлияло на их поведение.
-У Наташи нет резона скрывать свои отношения с Виктором, заранее поставившим меня в известность о том, что предпримет в ближайшее время. И я сам дал ему на это добро.
-Но зачем они устраивали представление передо мной?
-Наташа еще не впала в маразм, чтобы устраивать цирковое представление перед взрослым сыном. Она не обязана отчитываться перед тобой, но и игнорировать тебя не желает. Поэтому выглядит вполне логичным то, как она ввела тебя в курс своих дел.
-Сколько беспристрастия слышится в твоем голосе!
-Беспристрастие и отсутствие страсти – синонимы.
-Игра слов. Не питая страсти к матери, оставаться беспристрастным к ее поведению ты не можешь. Я достаточно хорошо знаю тебя.
-Чего ты от меня хочешь?
-Все того же. Мне больно видеть, как мучаются мои предки, которые должны быть вместе, а живут врозь. Если бы Виктора не было, его нужно было бы выдумать. Он не подозревает о том, что играет роль шута при королеве.
-Нет ни шута, ни королевы. Есть два одиноких старика, решивших свою дальнейшую жизнь прожить вместе. Не вмешивайся в их жизнь и не вбивай клин между всеми нами.
-Я начинаю жалеть о том, что затеял этот разговор. Не стоило ворошить ваш муравейник. Ты любишь только себя, и не променяешь свой покой, как бы ни был он плох, на жизнь, полную неудобств. Никогда не признаешься в трансформации любви к матери в равнодушную дружбу. Ты ведешь себя со своими женщинами, как евнух в гареме шаха.
-И кто шах?
-Любой, кто захочет жить с твоими бывшими женами и любовницами. На твою старшую жену нашелся твой друг. Катя и Зина пока еще свободны, но поняли, ты превратился в живой труп – без плоти и души. Я зря произношу все эти слова – они не производят на тебя никакого впечатления.
-Грустно, Петя, что и нас с тобой связывает только одна дружба. И все же запомни – я всех вас люблю. Всех, кто был и остается мне дорог.
-Это все мертвые слова, отец. В них нет ни капли жизни. Ты хочешь быть один. Никто из нас тебе не нужен. Но и ты знай, что я люблю тебя не меньше, чем раньше, несмотря на то, что ты с каждым днем все больше и больше отдаляешься от меня…



МАЙЯ

-Мы уже давно встречаемся здесь и раскланиваемся друг с другом. Могилы наших близких рядом. Пора нам познакомиться поближе. Судя по всему, здесь похоронен один из ваших родных?
-Да, мой муж. Единственный родной человек. Других близких родственников у меня нет. Детей Бог нам не дал, а те родственники, что остались,- чужие мне люди, практически никаких отношений мы не поддерживаем. Пять лет как я одна. У вас похоронены здесь родители?
-Отец и мать – самые близкие мне люди, хотя Бог не обидел меня ни детьми, ни друзьями. При этом я также один, веду холостяцкий образ жизни. Как вас зовут?
-Майя. А вас?
-Петя.
-И моего покойного мужа звали Петей, пусть земля ему будет пухом.
-Каждый раз, когда я бываю здесь, а прихожу не часто, вижу вас. Вам до сих пор трудно примириться с потерей мужа?
-Он умер, не дожив до пятидесяти. Рак желудка. Тяжелая, мучительная смерть, какой не пожелаешь худшему врагу.
-Должно быть, вы сильно любили друг друга?
-Не стану лгать, в нашей совместной жизни бывало всякое. И большая любовь, и жестокие ссоры из-за пустяков, порой даже ненависть. Он любил выпить, в нетрезвом виде - агрессивен, но, протрезвев, становился совсем другим человеком, старающимся всячески загладить свою вину. Я воспринимала его любовь к спиртному, как своего рода болезнь, хотя алкоголиком он не был. Ведь и я не была святой, отвечала на его пьяные выходки отнюдь не любезностями. И все же наш брак был счастливым, так как в трудные минуты мы старались помочь друг другу. Теперь, оставшись одна, я живу одним прошлым. Так или иначе, благодаря замужеству я узнала, что такое счастье, каким бы сложным оно ни было.
-Видимо, вы все же любили друг друга.
-Да, вспоминая все – и хорошее, и плохое, - думаю, никто бы не смог заменить мне моего Петю. Никто…
-Потому вы здесь.
-Это стало моей потребностью. Мне кажется, его душа прилетает сюда, чтобы встретиться с моей. Мы простили друг другу все обиды и вспоминаем лучшие наши дни. Да, я такая ненормальная, верю в невозможное, но так мне намного легче переносить одиночество – выносимое, коль скоро я могу жить, не наложив на себя руки, не покончив со своей беспросветной жизнью. Простите меня, пожалуйста, я так давно не говорила с людьми… Обычно я замкнута в себе, если б вы не заговорили со мной первым, я никогда бы не рискнула нарушить ваш покой.
-Старикам легче понять других. Я хорошо знаю, что такое одиночество – все его минусы, и потому могу сочувствовать чужому горю. Мне, к сожалению, нечего сказать вам в утешение, нет таких слов, которые могут принести мир и покой в страждущие души.
-Так могут говорить только те, кто знают цену страданиям.
-Людей моего возраста не так много, которые могут говорить, что они были только счастливы.
-Увы, большинство людей любого пола и возраста живет, как живется, мало задумываясь о ценностях бытия.
-Вы заблуждаетесь. Почти все сталкиваются с ними, хотя и не задумываются о настоящих ценностях жизни. Ведь большинство людей на планете по-своему любит, радуется всяким мелочам, плачет и смеется, не избегает горя и переживаний от той же смерти родных и друзей…
-Вы правы. «В каждой избушке свои погремушки». Даже те, кто не знает любви, супружеских радостей и горестей, просто занимаются любовью, испытывают определенные волнения… Что-то меня не туда заносит на старости лет…
-Постыдитесь, вы еще совсем молодая женщина, способная осчастливить человека своих лет и более молодого.
-Что вы думаете, я действительно могла осчастливить, как вы говорите, одного мужчину. Он подошел ко мне на улице и без всяких околичностей, прямо в лоб, не представившись даже, предложил мне выйти за него замуж. Сначала я решила, что он не в своем уме или просто от безделья и скуки решил развлечься, потешиться за мой счет. Я ему не ответила и пошла своей дорогой дальше – домой. И что вы думаете? Он увязался за мной, чуть ли не силой (я сопротивлялась) выхватил у меня из рук тяжелую кошелку с продуктами. Не домой же мне его вести? Еще и ограбить может. Села на ближайшую скамейку. Думаю, уйдет с моими продуктами, фиг с ними. Денег и документов в кошелке нет. Он сел рядом и стал подробно рассказывать о себе, сколько зарабатывает, сколько комнат в его квартире и прочее. Даже не спросил, одна я живу или замужем, не замечая моего молчания и отсутствия реакции на его трепотню. Самое смешное, он был интересным мужчиной, нестарым, трезвым и не страдал косноязычием.
-Вы явно понравились ему, что не удивительно. Какой еще резон было цепляться к вам?
-Был резон. Он заявил, что потерял жену ( так и сказал, словно она не исчезла из его жизни, а была украдена, сбежала, потерялась, как иголка в стогу сена), и ему нужна в доме хозяйка. Почему то «хозяйка» вывела меня из молчания, и я не без смеха спросила, что он понимает под этим словом. Он честно ответил, ему нужна женщина для закупки и готовки еды, стирки, уборки и тому подобное. А я-то развесила уши, думала, что понравилась этому психу. И тогда я оценивающе смерила его взглядом с головы до ног и спросила, обладает ли он мужскими достоинствами, которые могут понадобиться его жене. Он ничуть не смутился, сказал, что эти достоинства, само собой разумеется, при нем, так и сохранив в тайне, может ли найти им более достойное применение, чем те, что сами собой разумеются. В противном случае, я бы непременно взяла у него номер телефона, который он предложил записать, и приняла предложение как-нибудь вечерком заглянуть к нему на чашечку кофе. Тем более что к кофе прилагались за его счет (так и сказал) пирожные буше, которые я обожаю больше всех прочих… Что-то я не на шутку разболталась. Чешу и чешу языком, не находя ему лучшего применения, чем держать его за зубами.
-Я рад тому, что моя скромная персона отвлекла вас, Майя, от горестных мыслей.
-Я совсем сошла с ума, болтаю с вами у могилы мужа. Какая-то насмешка судьбы, издевка смерти над жизнью…
-Быть может, напротив, влечение к жизни, самосохранение?
-Полный абсурд! Я не понимаю себя…
-Возможно, это пограничное состояние, переход от мрака к свету. Жизнь продолжается, несмотря на самые тяжелые потери и потрясения. Ведь мы обречены жить.
-Вы оптимист?
-Натюрлих! Есть такое философское учение – натурфилософия, ее основой является умозрительное истолкование природы, рассматриваемой в ее целостности. С этой точки зрения я стараюсь быть ближе к природе, к самой жизни. Хотя мрак, погрузившийся в недрах каждого из нас, постоянно напоминает о себе. Это и есть почва для пессимизма, в лучшем случае, апатии, меланхолии. По мере возможности я стараюсь бороться с этими явлениями, коль скоро люблю жизнь как таковую при всех ее пороках. Все это попахивает определенным резонерством, не правда ли?
- Вы улыбаетесь – сами не верите в нравоучительный характер своих рассуждений. Во всяком случае, мне интересно слушать вас. Так что можете не посмеиваться над собой. Не показывать мне, что вы умны и наблюдательны.
-Разве я давал вам повод так о себе думать?
-Вы иронизируете над собой – верный признак ума.
-Вы остры на язык.
-Мой язык, вырвавшись на волю, идет по лезвию ножа.
-Если б не мой преклонный возраст, я взял бы на себя смелость быть смелее в беседе с вами, благо мы покинули обитель мертвых в буквальном и переносном смысле слов.
-Вы вдохнули в меня жизнь, за что я благодарна вам. И прекратите кокетничать, говоря о своем возрасте. Даже если б вы набивались в женихи, это было бы для невесты поводом держаться от вас подальше.
-Я просто не смею быть ближе.
-Кто говорил недавно о близости к природе?
-Сколько раз говорил себе – не болтать лишнего, и все пустое. Оно бумерангом возвращается ко мне и бьет по моей башке.
-Выходит, быть естественным нельзя?
- Насколько я знаю женщин, им натурализм весьма близок.
- До сих пор о вас нельзя было судить как мужском шовинисте. О каком натурализме идет речь? Откровенное изображение физиологической стороны человеческой жизни, которым грешны многие мужчины, как раз неприемлемо для большинства женщин.
-Ваши глубокие познания мужчин делают вам честь. Но я говорил о натурализме как копировании, охватывающем чисто внешние стороны жизни.
-В таком случае вы представитель крайнего течения мужского шовинизма.
-Уж не феминистка ли вы?
-Я не феминистка. Если женщины, с которыми вы были накоротке, мягко выражаясь, неглубоки и поверхностны, предпочитая реализму натурализм, я вам не завидую.
-Мягко выражаясь, накоротке или неглубоки и поверхностны?
-Мягко выражаясь, женщины! Вы были женаты?
-Дважды.
-Они живы, ваши жены?
-Бог миловал.
-Теперь я понимаю, почему вы оставили их.
-Это они бросили меня.
-Им скучно было жить с умным человеком?
- Скорее наоборот. Я по всем статьям уступал своей первой жене и более удачливому сопернику.
-Думаю, беда была в том, что жены не соответствовали вашим представлениям о слабой половине человеческого рода. Вы не ожидали видеть их реалистками.
-Жизнь сталкивала меня со слишком умными женщинами, далекими от моих идеалов.
-Понятно, ваш идеальный женский тип – круглые дуры.
-Верно. На их фоне сам смотришься лучше.
-С большим оптимизмом относишься к жизни, к ее сущностным, а не внешним сторонам?
-Ну вот, опять мне не везет. И вы мало соответствуете моему идеалу. Одна надежда, что вы – исключение, подтверждающее правила.
-И как мало было в вашей жизни таких исключений?
-Накоротке?
-В такие дали я заглядывать не рискну. Если не секрет, что заставило вашим женам покинуть вас? Только их ум?
-Вторая жена покинула меня из-за наших детей, которые поженились и не поладили между собой.
-Смею предположить, у вас был сын, а у нее дочь.
-Вы угадали.
-Ваш сын повел с дочерью вашей жены себя слишком банально.
-Если иметь в виду дальнейший их брак, это именно так.
-Девушка оказалась в интересном положении, ему было некуда деваться?
-Настолько в интересном, что это совпало с интересами сына, любящего жену и ребенка.
-Ничего не понимаю. Почему ж тогда распался ваш брак?
-Он не распался. Просто мы давно не живем друг с другом.
-Кажется, я проявляю излишнее любопытство.
-Если это способно отвлечь вас от суровой действительности, я могу дать дополнительную информацию о своей жизни.
-Нет, я уже и так вторглась туда, куда не входила нога постороннего человека.
-Входите, старому пню бояться нечего – все равно вот-вот развалится.
-Старый конь, говорят, борозды не портит. Ваш оптимизм придал и мне кое-какие силы. Но мои неуклюжие расспросы достигли совсем иных целей, на которые я рассчитывала.
-Каковы были эти цели, смею спросить вас?
-Вы заставляете меня краснеть. Вы еще подумаете, будто я преследую корыстные цели?
-Какая корысть может быть во мне, не смешите меня. Если б я был молодым и красивым, тогда еще подобная мысль могла запасть в голову.
-Вам бы только смеяться… У вас удивительная улыбка… Куда мы идем?
-Я так увлекся, что веду вас в обратную сторону. Но, надеюсь, только в прямом смысле слова. Вам не кажется, что мы идем туда, куда надо?
-Не знаю, я ничего не знаю, Петя.
-Вы хотите расстаться до следующей случайной встречи? Я не привык часто бывать на кладбище.
-Не загоняйте меня в угол…
-Мне бы не хотелось все время находиться здесь. Все это, быть может, скоро ждет меня самого впереди.
-Что вы такое говорите? Чего вы сами хотите?
-Встречаться с вами, нарушить наш покой.
-Я уже привыкла быть одна.
-Плохие привычки надо менять, сужу по собственному опыту.
-Когда вы улыбаетесь, становится легче решаться на необдуманный шаг. Я согласна… У вас есть ручка и бумага? Я напишу номер своего телефона. Если никто из нас не передумает, встретимся как-нибудь после вашего звонка.
-Где-нибудь.
-Опять смеетесь над бедной женщиной.
-А что остается несчастному старику?


МАЙЯ

-Уже поздно, Петя. Не провожайте меня. Я доберусь сама. Спасибо, я уже давно нигде не была. Спектакль превосходный, я просто счастлива.
-Вы счастливы. Я счастлив. Все же позвольте мне и дальше чувствовать себя счастливым - проводить вас.
-Вы можете не успеть на автобус.
-Поймаю такси.
-Денег у вас немного, а у меня не возьмете.
-А вдруг много и вдруг возьму?
-Откуда много у пенсионера? И не возьмете – за билет отказались взять. Я так не играю.
-Если я старик, это еще не значит, что совсем забыл элементарные джентльменские традиции.
-Надоело. Сколько раз просила вас не называть себя стариком! Я не намного младше вас, вы напоминаете мне о моем возрасте. Какой же вы после этого джентльмен?!
-Молчу. Только замечу, вы молоды, красивы, обаятельны и хороши…
-Забыли добавить одно слово – «еще». Тогда я приму ваш комплимент.
-Какое, к черту, еще? Неужели никто не говорил вам, что вы чертовски хороши?
- Даже сейчас? Вы первый, а я легко покупаюсь на эту прекраснодушную лесть. Провожайте, черт с вами. Одно условие. Если не успеете на автобус, я беру и оплачиваю такси.
-Там видно будет.
-Никаких видно! Согласны?
-Хорошо, я весь в вашей власти.
-Темно, не вижу вашей улыбки, а то бы вам сказала…
-Что?
-Я не желаю никакой власти над вами и вашей – надо мной!
-Что вас так рассердило, Майя? Я же ничего обидного не произнес?
- Мне не нужны никакие новые потрясения, Петя. Даже в шутку не хочу говорить, даже думать о чем-либо серьезном в отношениях с мужчинами.
-Разве я говорю, что наши отношения непременно должны быть серьезными? Меня устраивают легкомысленные.
-С вами невозможно разговаривать всерьез, вы все превращаете в каламбур.
-Ничего подобного. Каламбур предполагает двусмысленность слов, порожденную сходством звучания или одинаковым звучанием, но имеющими разный смысл. Например, слово «ключ» имеет разные значения. Слова «серьезный» и «легкомысленный» не подходят под ваше определение – имеют разный смысл и не звучат сходно.
- У вас, дорогой лингвист, любые слова звучат одинаково и имеют одно значение.
-Вижу, вам палец в рот не клади, выйдете из любого положения.
-А вы используете любое положение, чтобы настоять на своем. Забыли, женщине нужно дать время прийти в себя…
-И какой-то люфт…
-Женщина – не машина, пора бы знать.
-Если люфт – зазор между сопряженными поверхностями частей машины, согласен. Но я использовал это слово иносказательно.
-Если из области анатомии или физиологии, то я них ничего не смыслю, тем более в аллегорическом смысле. Так что можете не пудрить женские мозги.
-Я имел в виду не женщину как таковую и тем более не сопряженные поверхности ее частей, о которых знаю еще меньше вас, так как я не женщина, оставляющая себе хотя бы небольшой зазор, чтобы облапошить в моем лице наивных мужчин, идущих к вам с душой нараспашку.
-Даже мой скромный опыт свидетельствует об обратном. Все – с точностью до наоборот. Ваш бы зазор – да на мирные цели.
-Более мирных свет не видывал, клянусь!
-Клятвопреступник, мы уже приехали. Выходим. Теперь берем приступом автобус, как только он придет. Это вам не женщина. Сейчас увидите, сколько народу на остановке…
-Никого нет.
-Значит, автобус только что уехал. И такси не видать.
-Подождем, что-нибудь придет.
-Все, Петя. Езжайте назад.
-Кажется, мы договорились. Обещания, Майя, нужно держать.
-Вы просто шут гороховый, ничего я вам не обещала.
-А кто сказал, что заплатит за такси? Денежки пожалели? Жадина – говядина.
-Вы посмотрели бы сейчас на себя. Сколько вам лет, дяденька?
-На днях исполнится шесть или семь.
-На днях? Это шутка?
-Чистая правда. Я приглашаю вас на свой, страшно сказать, какой юбилей, коль скоро на нем будет мой сын, требующий не зажимать « праздник» - день моей печали. Но еще, слава богу, не скорби. Придете?
-Вы всегда приглашаете к себе людей так?
-Я приглашаю вас, а не людей. Приходите.
-Не пожалею?
-Это зависит не только от меня… Такси!
-Что ж вы стоите? Сейчас перехватят… Перехватили. Какой же вы нескладный. Специально пропустили их вперед?
-В моем почтенном возрасте непозволительно драться с молодежью.
-У меня складывается впечатление, что вы не спешите домой.
-Не спешу расставаться с вами – это будет точнее.
-Приятно слышать.
-А мне приятно, что вам приятно.
-Не злите меня! Следующая машина – наша!
-Разве я спорю? И та была - наша.
-Не рассчитывайте на то, что я позову вас к себе.
-Это было бы с вашей стороны непозволительной роскошью для такого меня.
-Ах так?! Вот возьму и приглашу, пусть вам будет хуже.
-Лишь бы вам не стало хуже.
-А что мне? Пропадать, так пропадать. Не съедите ж вы меня. И не ограбите, ваш номер телефона я знаю. Вас разыщут по…
-Если мы не разыщем друг друга.
-Вы всегда были таким настырным? Вопрос чисто риторический.
-Жаль, мы не встретились раньше. Тогда бы узнали, что такое настырный.
-То-то с вами никто не может ужиться.
-Мы с вами уживемся.
-Эко, куда хватил! Пришел, увидел, победил?!
-У меня нет лишнего времени, Майя.
-А у меня нет лишней глупости.
-Одной моей хватит на двоих с избытком.
-Вот что, Петя. И это уже серьезно…
-Такси!... Он спрашивает, куда нам ехать? Скажи ему…
-Едет в парк, с нами не по пути.
-Главное, чтобы нам с тобой было по пути.
-Когда это мы перешли с тобой на «ты»? Тьфу, ты, вы… Люди смотрят, Петя.
-Отец целует дочь, что в том дурного?
-В губы?
-Такая семья…
-Автобус идет! Нет, это не рейсовый… Странно, мы одни.
-Так ведь почти никого и не было.
-Что-то не так. Посмотри, на столбе висит какая-то бумажка.
-Последний автобус ушел в одиннадцать. А сейчас пятнадцать минут двенадцатого. Придется брать такси. Плачу я – и никаких разговоров! Ведь нам ехать в одну сторону. Сэкономим не только деньги, но и время… А вот и такси. И никаких конкурентов. Пожалуйста, леди. Моя машина к вашим услугам.
-Отлично. А ты возвращайся домой. Метро еще работает. Я доберусь сама.
-Я не в том возрасте, чтобы играть в такие игры.
-Хорошо, садись. Он не будет ждать, пока мы разберемся, кто куда едет…

-Не мытьем, так катаньем, добились своего.
-Не ворчите, Майя, я еще ничего от вас не добился.
-И не думайте, что добьетесь. Зря теряете время.
-Скажите еще, не на ту напал.
-Перестаньте меня дразнить! Лучше бы мы с вами никогда не встречались.
-Только, пожалуйста, Майя, не нервничайте. Я не преследую никакой иной цели, как желание не расставаться вами. Это все, что мне нужно, - быть с вами.
-Желание не расставаться не означает того, чтобы остаться здесь на ночь.
-Мы ведем себя, как подростки, мечтающие только о том, чтобы как можно скорее добраться до койки.
-Вы как раз и есть тот самый подросток, которого я гоню прочь, а он не уходит… Я не хочу ничего такого, понятно?
-Понятнее некуда. И я не хочу ничего такого, понятно?
-Не передразнивайте меня. Взял за моду дразнить… Кто ты такой? Взялся на мою голову.
-Успокойся, Майя. Я здесь меньше всего для того, чтобы…
-Уже меньше всего?! То ничего не надо, то меньше всего… Лицемер!
- Если бы я знал, что тебя будет бить дрожь, не отпустил такси и уехал назад. Теперь поздно что-либо менять. Постели мне где-нибудь в уголке, на полу…
-Продолжаешь издеваться? Кто я, по-твоему, полная дура?
-Ты – самая желанная для меня женщина. Если бы только я мог и смел к тебе прикоснуться?
-У тебя были до меня другие желанные женщины, а у меня – мужчина.
-Что ж теперь мы должны умереть?
-Можно жить без того, чтобы желать того, что уже осталось в прошлом.
-Когда мы перестанем желать, тогда все пути в дальнейшую жизнь нам будут отрезаны.
-Мог бы успокоиться в свои годы.
-На том свете успокоюсь, обещаю.
-Брехун. Где это ты научился ухмыляться одними глазами?
-Не сочиняй. Я серьезен, как никогда.
-Вдумайся в свои слова: «Если б я мог и смел к тебе прикоснуться». Даже прикоснуться не смеешь – уже прикасался.
-Не даже, а только. Я сказал: «Если б я только мог и смел к тебе прикоснуться». Совсем другой смысл. А то, что я поцеловал тебя на улице, - то совсем другое.
-Смысл слова «мог» подвергать сомнению, пожалуй, не будем.
-Не стоит, иначе мы уйдем в область физиологии, о которой ты не имеешь никакого представления.
-Главное, чтобы ты имел представление.
-Стороны обменялись верительными грамотами…
-Я не ждала сегодня гостей. Могу предложить только чай.
-Только чай?!
-Я же не ждала, наглец!
-Спасибо и на этом, раз ничего другого предложить не можешь.
-Ладно, на ничью согласен?
-Согласен.
-Мог бы и уступить… Опять это дурацкое слово…
-Считай, уже уступил. Как это ни трудно, стану вести себя, как невинный ребенок.
-Ты все равно не скажешь правды, но я спрошу, сколько женщин слышало от тебя такое же или аналогичное беспардонное вранье, как я? Порядок цифр.
-Не поверишь, но я за всю жизнь не унизился до лжи женщине, с которой хотел быть близок.
-Что ты понимаешь под близостью?
-То же, что ты.
-Для меня близость неотделима от любви. Потому я ни с кем, кроме мужа, близка не была. Не станешь уверять, что ты был близок только со своими женами?
-Не стану. В моей жизни были и другие женщины, которых я любил не меньше. Впрочем, последнее слово тут не уместно. Любовь не знает меры…
-Рада, что хотя бы в одном наши точки зрения совпали.
-Я рад еще больше, так как уже потерял всякую надежду.
-Ты о чем? О какой надежде идет речь?
-Забыла, с чего начался наш разговор о любви? С неотделимости близости от любви.
-По данной причине я знала одного мужчину – мужа. И едва ли полюблю еще кого-нибудь.
-Я принимаю к сведению твои слова. Но надежда умирает последней, поэтому…
-Подожди, я поставлю чашки и сниму чайник с плиты…
-Ты бы хотела сейчас остаться одна?
-Не вижу прямой связи с тем, о чем мы говорили.
-Я не о постельной близости…
-Я рада тому, что ты здесь. Ты это хотел услышать?
-Да. Я уже говорил, что не хочу с тобой расставаться. Мне приятно, что нахожусь и говорю с тобой, хотя мы еще не нашли общего языка.
-Никогда не замечала, когда есть много чего сказать, именно тогда говорить особенно трудно. Легче подыскать нужный эвфемизм, когда требуется уклониться от правды.
-Труднее всего подыскать нужные слова для выражения своего чувства, когда не можешь уклониться от него… Я уже думал, что досыта наелся любовью…
-Не нужно бросаться словами, Петя. Ты торопишься…
-Я боюсь опоздать на поезд и потому спешу вскочить на подножку последнего вагона, как бы банально это ни звучало.
-Ты спешишь попасть хотя бы в последний вагон, повторяю, не бросайся словами.
-У тебя есть все основания не верить мне. Вся моя жизнь – постоянный обман. Но раньше он постигал меня в конце, когда мне указывали на дверь. Сейчас это происходит в начале.
-Твои женщины разочаровывались в твоей любви?
-Скорее – в своей. Но это было напрямую связано со мной.
-Чем таким ты им насолил?
-Думаю, пересолил.
-Не зная меры в своей любви?
-В любви к себе.
-К себе, любимому? У тебя хотя бы хватило совести в этом признаться.
-Такой я праведник.
-Может быть, праведный?
-Ни то, ни другое.
-Правдивым бывал?
-Хотя порой безотчетно и лгал, всегда стремился к правде.
-Одного стремления к правде мало в любви.
-В любви, признаваясь в ней, я не лгал.
-Хорошая поправка – признаваясь в любви, но не в любви как таковой. Кажется, ты действительно правдив. Однако почему я пытаю тебя, по какому праву? Можно подумать, представляю собой ценное сокровище, которое ты хочешь обманом похитить.
-Хорошая поправка – обманом. Она мне нравится. Но еще больше нравишься ты сама.
-И ты нравишься мне. Видишь, с каким трудом выдавил из меня такое признание.
-Я к этому не стремился.
-Данное утверждение плохо согласуется с твоей правдивостью.
-Я не стремился выдавливать из тебя такое признание. Хотел услышать, да, но я не столь наивен, чтобы питать надежду услышать его как исповедь.
-А кто говорил, надежда умирает последней?
-Это всего лишь оборот речи.
-Только не говори мне, что она – эта надежда – в тебе умерла, особенно теперь, когда услышал, что ты нравишься мне.
-Как это говорят? Я иду с ярмарки. Какая может быть любовь к такому человеку?
-Хотя и моложе тебя, и я скоро уйду с ярмарки, долго там не задержусь.
-Оставайся на ней подольше, и, кто знает, быть может, мне удастся с твоей помощью вернуться туда.
-Я уже благодарна за одно то, что тебе удалось меня расшевелить. За мной долг – можешь рассчитывать на мою помощь. Мы можем, если хочешь, стать друзьями.
-При одном условии – будем часто встречаться.
-Хоть каждый день.
-Мне дьявольски приятно слышать эти слова…
-Уже поздно. Нам завтра рано вставать. Я работаю с девяти, до восьми мы должны уйти.
Можешь принять душ, большое цветное полотенце – твое. Потом я пойду, а пока постелю тебе в другой комнате.
-Мне будет очень тебя не хватать там, но пока о большем я смею только мечтать.
-Было бы о чем мечтать, Петя…

-Проснулся? Я думала, ты спишь.
-Привык рано вставать. Спешить вроде некуда, но не спится. Когда бы не лег, просыпаюсь не позже семи. А тут к тому же непривычная обстановка…
-Заснул сразу?
-Мешали разные мысли.
-То же самое было со мной. Результат – не выспалась. Ничего, как-нибудь обойдется. Сейчас я быстро сварганю завтрак. Яичницу с колбасой будешь есть? И кофе.
-Королевский завтрак.
-Мне кажется, ты чем-то недоволен. Ты уже мылся?
-Да…Все нормально, Майя. Я немного не в своей колее.
-По моей вине?
- Скорее, по своей.
-Нам нельзя испортить то, что только-только возникло между нами.
-Разве я что-нибудь говорю? Чувство форсировать нельзя. Тем более навязывать его.
-Ничего ты не понял. Какие вы, мужчины, глупые…
-Но ведь что-то мешает тебе стать собой.
-Я почти все рассказала о себе в первый же день. Сама – без твоих расспросов. А ты не торопишься поделиться со мной своей жизнью.
-Разве? Я не скрыл, что формально до сих пор женат, хотя уже много лет не живу с женой, и знаю о ней от сына лишь благодаря тому, что она изредка бывает у дочери и внучки.
-Петя, я ничего не требую от тебя…
-У нас просто не было достаточного времени, чтобы хорошо узнать друг друга. Я хотел сказать…
-Друг о друге, но оговорился.
-Пусть все будет у нас так, как есть. Постепенно, шаг за шагом, дойдем друг до друга.
-Надеюсь. Для меня это важно. Но совсем не то, что кажется важным тебе.
-Ничего ты не поняла. Какие вы, женщины, глупые.
-Похоже, но у меня другая интонация… Что я не поняла, скажи? Можно завтракать и говорить, так даже легче приближаться друг к другу.
- Мне показалось, что сближение между нами уже состоялось. Но я сомневаюсь в наличии у нас взаимности чувств.
-Я должна это понять, как признание в любви?
-А ты не поняла?
-Не поняла.
- Я тебя люблю. Ты мне нужна. Это большое счастье, что ты есть. И, как это ни смешно для тебя ни звучит, я с трудом сдерживал себя, чтобы не прийти к тебе ночью. Я до сих пор не могу избавиться от иллюзии, что физическая близость между мужчиной и женщиной – апофеоз их любви.
-Прославление или торжественное ее завершение?
-Прославление… Я неудачно выразился, хотел сказать – кульминация, наивысшая точка любви.
-Однако очень часто за кульминацией и прославлением следует пустота и завершение, когда мужчине и женщине нечего сказать друг другу, кроме затасканных слов, диктуемых остаточной совестью и ожиданием очередного физического контакта.
-Такое возникает при отсутствии обоюдных чувств. У меня оно к тебе есть, а у тебя – ко мне?
-Ты ставишь меня в тупик.
-Извини.
-Откуда это в тебе? От самоуверенности или, напротив, неуверенности в себе?
-Я стараюсь забыть, сколько мне лет, и потому несу бред. Считай, этого разговора между нами не было.
-А если и я люблю тебя, но боюсь своего позднего чувства?
-Я могу считать эти слова признанием мне в любви?
-Трусливой любви.
-Если кто и должен трусить, так это я.
-В каком плане?
-Могу разочаровать тебя, если окажусь троечником.
-С такой установкой незачем претендовать на любовь. И вообще – тебе не кажется смешным, что мы в наши годы обсуждаем эту проблему.
-Смешно, что обсуждаем, а не занимаемся любовью.
-Ты всегда был таким смелым со своими женщинами?
-Еще будучи девственником, я обжегся с любимой девушкой, навязываясь ей в любовники. С тех пор не очень комфортно чувствую себя…
-А ведь я ждала, что ты придешь ко мне.
-Я боялся все испортить.
-Куда же девался твой былой опыт?
-Меня останавливал страх, что ты не хочешь меня.
-А как у тебя было с другими?
-Меньший страх – я был молодым и больше верил в свои силы. Но и раньше не считал себя секс - символом, а теперь…
-Жаль, мы не встретились лет тридцать назад. Я ждала-ждала тебя и не дождалась, вышла замуж.
-Тридцать лет назад у меня родился младший сын, названный женой из любви ко мне моим именем. И он отчасти оправдал мои надежды, похож на меня. Тогда как старший сын с детства преодолевал в себе отца и больше похож на мать.
-Выходит, у нас тогда не было никаких шансов.
-Разве ты не любила мужа?
-Мы жили трудно, я говорила. Наверное, роди я ему сына, наша жизнь могла бы сложиться лучше. Мы даже не пытались узнать причину бесплодия и тем более лечиться от него. Вот я и пожинаю плоды нашего то ли разгильдяйства, то ли страха потерять друг друга из-за своего бесплодия.
-Может, то был заурядный эгоизм, желание жить только ради себя?
-Мы не думали о последствиях, только после сорока поняли, что упустили свой шанс. Муж запил, но никогда не упрекал меня…
-Но все же вы были счастливы в своем браке?
-В первые годы мы любили друг друга. Но через несколько лет осталась одна привычка. Думаю, муж изменял мне. Но все равно я не жалею о прожитых с ним годах. Без него я вообще могла не знать, что такое женское счастье. Ты постараешься мне его вернуть?
-Сочту за счастье.
-Ты не из тех, кто принимает желаемое за действительное?
-Я стараюсь, как могу, реализовывать желаемое в действительность. К сожалению, это удается не часто.
-А у меня перманентное состояние ожидания худшего. Вот и сейчас мне кажется, любая наша неудача разом покончит с едва начавшимися отношениями между нами.
-Эта угроза в твоем воображении исходит от меня?
-Буду с тобой откровенна. Близость, которой ты желаешь, не принесет того удовлетворения, на которое ты рассчитываешь (не имеет значения, кто тому будет причиной), и согласие будет нарушено. Потому я невольно задумываюсь над тем, а стоит ли вообще подвергаться риску, так ли важно для нас обоих физическое обладание друг другом. На мой взгляд, важнее и ценнее духовная общность, наметившаяся между нами. Мы оба – одиноких человека – имеем хорошую возможность, не подвергать себя опасности сближением такого рода, что ни говори, достаточно примитивным.
-Хорошо, Майя. Я не сексуальный маньяк, для которого основной целью в отношениях с женщинами является секс... Мой пыл давно уже угас, многие годы я спокойно обходился без секса, а вскоре, надо полагать, он не понадобится мне вообще. Так что закроем эту тему, дабы не усложнять наших отношений.
-Ты только не думай, будто я не желаю тебя. Иначе б не ждала тебя ночью. Но меня сковывает страх – вдруг у нас ничего не получится… Я не могу признаться в том, что…
-Прошу тебя не продолжать. Никаких признаний не должно быть, если они даются кому-то из нас с огромным трудом. У каждого могут быть свои тайны, иначе тот хрупкий мир и согласие, что установились между нами, полетят в тартарары. Я не хочу знать ничего лишнего.
-Это будет неизбежно стоять между мной и тобой. Я боюсь сложностей чисто физиологического свойства, которые могут возникнуть из-за меня.
-В равной мере могу бояться я сам, учитывая свой возраст.
-Все же я скажу… Не каждый гинеколог может меня осмотреть, стараюсь не ходить к ним вообще…
-Не нужно говорить об этом.
-Раньше все было нормально. Мы с мужем радовались, познавая друг друга. А потом, не знаю, что случилось со мной. Спазмы… И стали возникать проблемы…
-Нужно было обратиться к врачам. Не исключена причина психологического порядка.
- Муж деликатно обходил эту проблему, тем более, что не всегда у нас было ненормально.
-Прости меня, я был идиотом, настырно добиваясь близости с тобой. Знаешь, как это бывает? Мне казалось, ты не разделяешь желания – мое старое тело не нужно тебе. А уж так повелось у многих людей, чем труднее даются им исполнения их желаний, тем страстнее они их испытывают.
- Я не говорю, что не хочу тебя…
-Мы преодолеем трудности, препятствующие нашей близости, настоящей близости, более глубокой и необходимой нам, чем физическое обладание. Но если пожелаешь, мы можем попытаться доставить друг другу радость от занятия любовью.
- Теперь, когда я сняла тяжелый камень со своей души, можно идти на работу. Я ведь специально встала раньше, чтобы поговорить с тобой на эту больную тему.
-Я встречу тебя после работы, хочу принять тебя у себя. Договорились?

МАЙЯ

-Позволь мне поухаживать за тобой… Все необходимое есть у тебя с собой, чтобы завтра пойти на работу? Всякая косметика, предметы, все эти женские штучки, я никогда не мог в них разобраться.
- Можешь не волноваться – все, что нужно, я взяла… В обеденный перерыв кое-что купила из продуктов…
-Напрасно. У меня было время подготовиться к приему гостьи, холодильник забил до отказа. Правда, приготовил лишь, то, что умею. Хотя давно веду холостяцкий образ жизни, так толком ничему не научился. Так что не обессудь… Стол уже накрыт. Осталось подогреть жаркое, сляпанное мной по поваренной книге. Надеюсь, не отравимся. Но если мое варево никуда не годится, есть молочные сосиски, они вроде бы съедобные… Проходи в комнату.
-Боже, какой стол?! Ты, наверное, разорился. Одни цветы – целое состояние. Спасибо тебе, можно, я тебя поцелую…
-Попробуй мясо, может, нет необходимости его подогревать?
-Очень вкусно. Ты – отличный кулинар. Неужели приготовил это впервые?
-Старался, как мог, скрупулезно следовать книжным советам. Благодаря тебе приобрел второе дыхание – начал готовить более сложные блюда.
-Где у тебя моют руки?
-Идем, покажу, где что находится. А пока поставлю жаркое на плиту…
-Я жутко голодна. С чем этот салат? Подожди, я совсем забыла о купленных мной продуктах.
-Зачем ты все это покупала?
-Мало ли что, я же не знала о твоих кулинарных способностях.
-А красная икра откуда?
-Был заказ. Мне, конечно, он не достался. Но я выпросила у более удачливой коллеги, обещала вернуть, как только, так сразу…Бабы, если они не завистливы на чужое счастье, очень добрые, все понимают. Видимо, на моей морде было написано это счастье… Открой икру.
-Что будем пить?
-Водку.
-Извини, шампанского нигде не было.
-Исчезло, как класс буржуев? Водка еще лучше. Напьемся!
- За тебя, Майя!
-За нас. Чтобы мы были вместе, как можно дольше.
-До самого конца, который, в свою очередь, не наступал, как можно долго.
-Это такое неслыханное счастье, что я встретила тебя.
-Это я встретил тебя.
-Да, верно, ты заговорил первым… Как вкусно!
-Жаркое? Наверное, сгорело. Я совсем о нем забыл, растяпа… Идиот, поставил на полный огонь. Все испортил?...
-Ничего страшного, подгорело лишь чуть-чуть…
-Какое там чуть-чуть…
-Это, к счастью, Петя. Не будем расстраиваться из-за такой чепухи. Попробуй, жаркое и подгорелое вкусное.
-Ничего, с закрытыми глазами есть можно. Я налью тебе?
-Не жадничай, наливай полную.
-Я и не знал, что ты алкоголичка.
-Хочу вдрызг напиться.
-Еще одну рюмку налью и все. Договорились?
-А сам?
-И я больше пить не стану.
-И то верно, не для того же мы здесь, чтобы напиваться.
-Ешь больше, ты ж голодная.
-А почему сам мало ешь?
-Я ем, как видишь… У меня к тебе маленькая просьба – на следующей неделе у нас с тобой будут гости. Я все куплю. Поможешь мне приготовить стол?
-Я и забыла, что у тебя юбилей.
-А когда твой день рождения?
-Десятого мая. Вот я и маюсь всю жизнь.
-Теперь ясно, в честь чего тебя назвали родители. Они живы?
-Их брат увез в Израиль.
-А почему ты осталась, из-за мужа?
-Он был русским… Кстати, кто ты сам?
-Серединка – наполовинку. Наверное, догадалась по фамилии.
-Твои жены, конечно, русские?
-Почему, конечно? Хотя русские. Я выбирал их не по национальному признаку.
-Извини, я совершенно незаслуженно ревную тебя к ним. Кому говорю, когда у самой был русский муж.
-Это нисколько вам не мешало?
-Только тогда, когда был пьян, срывался и называл меня жидовкой, а потом валялся в ногах. Он, в сущности, был очень добрым человеком, и любил меня, пожалуй, даже больше, чем я - его. А твои женщины и дети не упрекали тебя за то, что взял фамилию отца? Зачем ты это сделал?
-Я еще в детстве на бытовом уровне столкнулся с антисемитизмом. И очень любил отца, у меня не было от него никаких секретов. А их у мальчишек тьма тьмущая. Не знаю, как у других, у меня большинство из них было на сексуальной почве. Мой отец многому меня научил, хотя был далек от педагогики. Мне не хотелось подводить его фамилию, я и взял ее, в основном, по этой причине. Он это оценил, а русская мать поняла – она очень нас с отцом любила. Добрее и умнее человека я не знал.
-Ты рано занялся любовью?
-Я еще ребенком влюбился в одну девочку и страстно хотел ее. Но она, верная традициям, в которых была воспитана, никак не давалась мне. Я, как только осознал свой пол, ни дня не мог прожить без того, чтобы не думать о ней и о том, чтобы обладать ею. Но она держала меня на дистанции, дорожила своей девственностью и страшилась моей гиперсексуальности, с которой я постоянно ее преследовал.
-И чем все это у вас кончилось?
- Довольно плачевно. Так получилось, что мы с другом оказались на вечеринке женщины, на несколько лет старше меня, и я весь вечер не мог оторвать от нее взгляда – так она мне понравилась. И потому с горя, что она недоступна, перепил до такого состояния, что пришлось ей оставить меня с другом у себя. Ближе к утру я, как сомнамбула, пришел в ее комнату, взял ее вторую подушку и валетом лег с ней под одно одеяло, боясь прикоснуться к ней. К счастью, она крепко спала, иначе бы мне не поздоровилось. Короче, когда она проснулась, то пожалела невинного хлопца, который, якобы, по недоразумению, перепутал комнаты и постели. Так я в семнадцать лет перестал быть девственником.
-И сколько времени она жалела тебя дальше?
-Я безумно хотел ее, но отказался от дальнейших встреч с нею, когда узнал, что и мой друг однажды переспал с нею. Для меня это был ударом. Кроме того, я казнился угрызениями совести перед своей любимой девушкой, чьей близости безнадежно добивался. Через год, будучи студентом, я случайно встретил ту женщину и, все еще находясь под впечатлением от нашей ночи, влюбился в нее и настоял на наших свиданиях. Знаешь, и она полюбила меня. Оказывается, так бывает в жизни – не только в дешевых романах. А кончилось все у нас тем, что моя девушка все узнала, пришла и отдалась мне, а затем ушла к другу, любившему ее с тех же лет, что я. В результате я остался один, так как перед тем, как отдаться, моя девушка выследила меня и поговорила по душам с моей женщиной, которая решила не мешать нашему счастью. Не правда ли, очень банальная история любви?
-Но как ты мог одновременно морочить голову двум женщинам?
-Я их обеих любил. Даже хотел жениться на своей любовнице, но она понимала природу моих чувств и не захотела связываться с юнцом.
-А твоя девушка изменила тебе с другом, не любя его? И ты ее не простил?
-Она вышла за него замуж, родила от него двух мальчишек – близнецов, один из которых женат на моей дочери.
-Чудеса, да и только?! Все вы остались настолько дружны, что породнились через детей?... Так у тебя есть еще и дочь?
-Ей исполнилось шесть лет, когда я стал ее отцом. Когда-то она очень сильно была привязана ко мне, но, выйдя замуж, как-то быстро отдалилась от меня. У нее хватало своих забот.
-А твой второй сын?
-Я уже говорил, он с женой уехал в Израиль, изредка переписывается со мной.
-А его мать? Почему вы расстались? Она разлюбила тебя и встретила другого мужчину?
-Она разочаровалась во мне.
-Ты изменял ей?
-Всего лишь однажды. Командировочный роман. Я переживал тогда не лучшие времена на работе, не слишком был понят женой и влюбился в сотрудницу. Этот роман протекал достаточно бурно, но был непродолжителен. Я любил жену и детей, не мог уйти от них. И признался жене. Она долго не могла меня простить. Возможно, этот эпизод отложился в ее подсознании, и через много лет она ушла от меня к более достойному человеку. Мало того, что он многие годы любил и пытался увести у меня жену, он был известный журналист, переводчик и хороший человек. Благодаря его помощи, моя жена нашла себя. Она работала переводчиком в одной организации, где занималась рутинными переводами технических текстов. После случайного знакомства с будущим мужем (он был старше ее на десять лет и уже довольно давно умер) она занялась переводом книг одного известного американского писателя и пошла в гору – хотя и не сразу.
-А ты?
-Я всегда был в ее тени, так как не очень жаловал свою работу, да и она меня не жаловала тоже. И уделял семье мало времени, так как еще в молодости увлекся писанием, притом настолько, что позже много лет писал огромный роман в диалогах, который лишь разводил меня с женой.
- Ты дашь мне его почитать?
-Дам, так как ты уже не станешь прототипом последней моей героини.
-Хочешь сказать, что писал со своих женщин?
-И всех остальных, называя своих героев их именами, но давая им и себе иную жизнь. У меня была маниакальная идея жить второй жизнью, словно реальной мне не хватало. Все это никак не облегчало мне мою жизнь. Но зато я чувствовал себя творческим человеком. Так что я не жалею о том, что испортил жизнь жены, детей и свою собственную. Несмотря на то, что мой роман окажется на свалке после моей смерти, я и он – одно целое. Куда мне, туда дорога и ему.
-Как все это грустно!
-Я не печалюсь. Что толку? Я делал то, что хотел, не изменял себе.
-Это эгоцентризм, ты не находишь?
-Я всегда был индивидуалистом, но эготизмом не страдал – не был самовлюбленным человеком, преувеличенного о себе мнения. Но, к счастью для себя, не считал себя законченным дураком и неудачником. Каждому уготована своя судьба… Знай, с кем имеешь дело.
-Да, ты опасный человек. Но достаточно честный, что подкупает.
-Я хочу, чтобы ты знала, кто я, и не строила никаких иллюзий.
-Не надейся – я тебя не брошу. Даже не рассчитывай на это. Так что придется тебе самому искать повод, чтобы оставить меня.
-Все же я эгоист – моей самонадеянности хватает, чтобы надеяться на то, что ты будешь со мной до моей смерти. Не делай такие глаза, ты моложе меня на целую вечность…
-Я уже похоронила одного близкого человека, так что не устраивай раньше времени панихиду по себе. Лучше расскажи о своей второй жене.
-Она, как и ты, моложе меня на целых пятнадцать лет. Знала меня еще девчонкой, когда пришла в проектный институт, где я уже давно работал. Мы познакомились в одной из наших командировок…
-Очередной служебный роман.
-Ничего подобного. Как потом выяснилось, мы оба друг другу понравились, но у нас и в мыслях не было о сближении. Но, как бывает в жизни, через много лет, когда каждый из нас остался один (она родила дочь от любимого мужчины, но замужем за ним никогда не была), из наших глубин вышло на поверхность то смутное чувство, которое зародилось в молодости, что свидетельствует о том, что в нашем бессознательном скапливается не только разная гниль и хаос. Мы стали встречаться и – в конце концов – стали близки и даже поженились. Но судьбе было угодно сделать так, чтобы наши дети влюбились друг в друга, стали близки, хотя до нее у него была большая и долгая любовь с девушкой, ушедшей от него к другому мужчине. Мой сын не мог забыть ее и изменял с ней своей девушке, забеременевшей от него, как только она начала подозревать его в измене. Моя жена вмешалась в конфликт, оберегая дочь от изменника. Она решила, коль скоро сама одна воспитала ребенка, ее дочь может повторить ее судьбу. И оставила меня, уйдя с дочерью к себе. Свое отношение к моему сыну она распространила и на меня. В результате наши дети живут вместе – поженились, несмотря на противодействие моей жены, которая помирилась с зятем, моим сыном…
-Но тебя она так и не простила?
- Я понял, она меня не любит, предала. Даже тогда, когда умерла моя мать, не захотела вернуться ко мне, будучи зла на зятя. И во мне все перегорело, я не смог жить с нею. Понял, одиночество вдвоем хуже обычного одиночества. Но к счастью, я встретил тебя, полюбил и надеюсь, мы не обманем себя и друг друга в своих ожиданиях.
-Таких страстей я никогда не знала. В моей жизни был один мужчина. Ты станешь вторым, если нам повезет.
-Не зацикливайся на том, о чем мы говорили утром. Не так важно, что у нас получится в постели. Лежать рядом с тобой, чувствовать твое дыхание и тело – уже блаженство.
-К сожалению, мало кто из мужчин может любить женщин без того, чтобы не заниматься с ними любовью. Вы нуждаетесь в наших телах. Бестелесная любовь одна – в Бога, родителей и детей. Ты веришь в Бога?
-Чем старше становлюсь, тем больше избавляюсь от своего безбожия. Должен же быть Некто, создавший эту прекрасную и грешную Землю?! И что радость без страдания?
-Ты много страдал?
-Все больше из-за любви, постоянных метаний, сомнений. И от «прелестей» нашего строя.
-Ты был диссидентом?
-Что ты? Для этого я был слишком большим трусом и эгоистом. К тому же не все не нравилось мне в нашей жизни. Но оказалось довольно одной моей подписи под письмом в защиту нашего преподавателя, переданного «вражеским» радио, чтобы вся моя карьера полетела к чертовой матери, а я подавал некоторые надежды. Все это осложнило жизнь моей семьи.
В частности, не состоялась защита моей кандидатской диссертации. Наташа, жена, не сразу приняла мой конфликт с властью. Возможно, ты скоро увидишь ее.
-Она придет к тебе?
-Вместе с моим другом, с которым они сейчас живут вместе.
-Ты их позовешь?
-Не я, так мой сын Петя.
-Ты позволяешь ему собой манипулировать?
-Тебе это трудно понять, но все мы, разбежавшись в разные стороны, остались в дружеских отношениях.
-Странная у вас, однако, дружба. Может быть, и вторая твоя жена придет поздравить тебя с юбилеем? И все твои любовницы, несть им числа?
-Есть число, можешь мне поверить. И очень небольшое.
-Я не желаю быть среди них. Я люблю тебя, но уволь меня от встречи с твоими бабами, будь они трижды тобой любимыми.
-Не уволю! Ты – моя последняя любовь, и я не желаю скрывать тебя от глаз тех, кто пожелает ко мне прийти.
-Как ты все это себе представляешь? Они приходят и что видят? У их Пети новая баба?
-Не сожрут они тебя, они – не людоедки.
- Они любили тебя когда-то, это никуда не делось, лишь спряталось. Постесняйся хотя бы сына, сталкивая его мать со мной. Даже неловко об этом говорить. Ты ж не мужлан, вроде бы тонкий, интеллигентный человек. Не могла же я настолько ошибиться в тебе?
-Хорошо, Майя. Когда-нибудь ты сама поймешь, почему я хочу видеть тебя здесь.
-Видеть с ними, добавь.
-С ними лишь потому, что они придут ко мне по своему желанию. Ты же признала меня правдивым человеком.
-Правда не нуждается в злоупотреблении. Существует более глубокая правда – не причинять зла другим людям даже во имя пресловутой правды. Мое присутствие может быть истолковано как проявление твоего мелочного мужского тщеславия. Такая мысль не приходила тебе в голову?
-Я могу лишь гордиться тем, что такая женщина, как ты, есть у меня. И я никогда не считался с тем, «что скажет княгиня Марья Алексеевна».
-Тогда зачем ты принимаешь у себя – да еще в такой день – эту самую «княгиню»?
-Будет хуже, если мои друзья и дети узнают о том, что ты живешь у меня, но я стыжусь тебя из опасения быть непонятым.
-Я еще не живу у тебя, а ты уже навязываешь мне своих женщин. Я поздравлю тебя без свидетелей.
-Может быть, за твоим решением стоит нечто вроде стыда за себя, мол не нашла лучшего мужика?
-Я могу только гордиться тем, что ты любишь меня, малыш.
-Малыш?! Я глубокий старец.
-Ты – мой малыш и больше ничей. Твой возраст не имеет для меня никакого значения.
-Не знаю, радоваться или огорчаться твоим словам. Дети и старики нуждаются в опеке. Впадать в детство, что характерно для стариков, я пока не собираюсь.
-Не бойся, я не собираюсь посягать на твою свободу, хотя у меня противный характер, о чем предупреждаю заранее…
-Сыта? Могу убрать со стола?
-Думаешь, я пришла сюда только затем, чтобы есть?
-Тогда перейдем в другую комнату. Положим остатки еды в холодильник, а посуду помою завтра.
-Нет, я помою ее сейчас.
-Ты – моя гостья. Вот когда переберешься ко мне, тогда бери хозяйство в свои руки.
-Переберусь к тебе? Ты этого хочешь?
-Я люблю тебя, ты нужна мне не на полчаса. Я живу в центре, сэкономим больше времени для того, чтобы быть вместе.
-Я подумаю… Что мне делать?
-В каком смысле?
-Чем я должна заняться, пока ты моешь посуду?
-Не уходить от меня.
-В каком смысле?
-Быть рядом – на кухне.
-А что потом?
-Потом, если хочешь, займемся любовью. Ведь совсем не обязательно ждать, пока наступит поздний вечер.
-Ты читаешь мои мысли.
-Так должно быть чаще. Тогда мы еще больше будем любить друг друга.
-Мне больше – уже невозможно. Я вся переполнена любовью к тебе.
-И я залит ею по самое горлышко.
-Нет, я не могу видеть, как ты моешь посуду. Я это сделаю быстрее и лучше…
-Повинуюсь, моя госпожа…
-Нет, так мы никогда не доберемся до постели…
-Черт с ней – посудой. Потом вымою ее.
-Тогда ложись, я скоро приду к тебе. Не беспокойся, все, что нужно, у меня с собой Постараюсь тебя не разочаровать.
-Это я боюсь разочаровать тебя. У меня уже мурашки пошли по всему телу…
-А меня давно бьет озноб от одного предчувствия нашей близости, такого у меня не было больше двадцати лет…

-Тебе не холодно?
-Меня пробирает дрожь. Нервы. Согрей меня… Вот так…. Ты такой горячий… То, что мне как раз надо…
-Расслабься, пожалуйста. Это я с тобой…
-Легко сказать… У меня сердце в пятки ушло.
-Пройдет немного времени, оно вернется на место. Ты уже почти не дрожишь…
-У меня внутри все дрожит. Внутреннюю дрожь куда труднее унять. Даже твои объятия и поцелуи не помогают… Я же говорила, предупреждала тебя…
-Главное, не волноваться. Не надо из всего этого делать культ. Неужели не чувствуешь, что мне хорошо и так?
-Я ничего не чувствую, кроме твоего тепла…
-Так лучше? Или хуже?
-Да… Стало теплее внутри… Лучше… Спасибо… Ты мой малыш, мой мальчик, мое дитя… Не спорь. За что мне такое счастье – лежать в твоих горячих объятьях?... Ты можешь помолчать?
-Я уже давно молчу и таю от любви к тебе.
-На твоей попе можно чай кипятить.
-И твоя давно уже не льдина.
-Благодаря твоим рукам и губам. Ты у меня очень ласковый, малыш. Я люблю тебя!
-А я тебя – с первой нашей встречи.
-По-моему, уже можно… Я уже вся перецелована тобой, пора… Как хорошо, что я тебе сказала раньше, иначе б у нас ничего не получилось…
-Всегда говори мне все…
- А как тебе?
-Превосходно… Лучше всех…
-Потому что ты старался мне помочь… Нам обоим следует немного передохнуть, не считаешь? Я уже не боюсь, что ты не сможешь войти в меня снова.
-С тобой я забываю, сколько мне лет.
-Ты славно трудился…
-Я не трудился – я блаженствовал. Если кто и трудился, так это Бог, создавший самое прекрасное, что есть на Земле, - неувядаемое женское тело, лучшая награда мужчине, который его недостоин.
-Мое тело (хорошо, что не видишь его в темноте) – давно уже не подарок. Стыдно сказать, сколько ему лет.
-Не гневи Бога, оно прекрасно.
-Это все твое воображение. Думаешь, я зря погасила свет? При свете ты бы не захотел заниматься со мной любовью.
-Глупышка, мои губы и пальцы не нуждаются в свете, они лучше глаз видят, чем владеют.
-Это ведь не только опыт, что они такие умелые и нежные?
-Это любовь, моя девочка, только любовь…
-Пусть это не совсем так, но я тебе верю… Вера выше знания… Я еще хочу тебя, можно?
-С радостью.
-Ты не очень утомлен?
-Я – нет.
-А твой дружок?
-Он уже использовал свое право на отдых и горит желанием возобновить приятное занятие.
-Теперь самое главное – не перегореть… Боже, как сладок этот грех?!
-Грех – это не любить.
-Если мы можем так любить, значит, мы еще не такие старые, верно?
-У нас все еще впереди, моя девочка… Все впереди…
-Должно быть, это очень трудно - так наслаждаться, чтобы сразу забыть, кому ты обязан своим наслаждением? Хотела бы я хотя бы на одну ночь почувствовать себя мужчиной…
-Прости меня…
-Я еще раньше…
-Тебе… было со мной?
-Так же, как тебе в тот самый миг… Мы никогда не расстанемся, правда? Ты не уйдешь от меня?
-Я себе не враг. Главное, чтобы ты не оставила меня.
-Такого малыша, который все так хорошо делает?
-Это все ты.
-Я почти ничего не совершала, лепила не я тебя, а ты ваял мое тело своими пальцами и губами. И делал это так искусно, что пружина, сжатая во мне, разжалась и позволила твоему дружку достаточно легко войти в меня… Ты меня на самом деле любишь?


ПЕТЯ

-Я к тебе не надолго. Кое-что принес, посмотри.
-Шампанское, икра, копченая колбаса, коробка конфет, печенье «Мечта». Откуда у тебя такая роскошь?
-На днях спас от большого срока одного крутого мужика, его жена принесла мне мизерную часть того, что он награбил, беря взятки, на его счастье, не в особо крупном размере. Ему дали всего лишь три года – и то условно.
-Приятная у тебя работа, нечего сказать. Когда хочется топить, должен вытаскивать.
-Мне не противно спасать любого. Это моя профессия, когда в борьбе отстаиваешь не столько виновного, сколько безвинного – самого себя. Врачи на войне спасают жизни не только своих, но и чужих солдат… Ладно, тебе сейчас не до обсуждения таких пустяков. Лучше скажи, как ты чувствуешь себя перед круглой датой, с какими личными достижениями тебя можно поздравить?
-Одно достижение сможешь лицезреть в субботу, если придешь пораньше.
-Помнится, я уже имел честь поздравлять тебя с тем же в день другого юбилея. Или я ошибаюсь, лицезрю нечто другое?
-Не очень остроумно, Петя. Забери назад все это барахло, заработанное честным трудом, и уноси отсюда ноги, пока я не сказал что-либо круче.
-Извини, отец. Это так неожиданно. На самом деле я рад за тебя, раз ты будешь теперь не один. И нам не придется так сильно беспокоиться за тебя. Но согласись, твое достижение – очередной сюрприз для твоих гостей.
-Я никого не зову.
-Все, как десять лет назад. Они все, кроме тещи, придут. Уже звонили мне, спрашивали, когда приходить. От тебя особого предложения не дождаться.
-Чего ты так ухмыляешься, паразит?
-Если твоя новая – баба с яйцами, тебе век свободы не видать.
-Хамишь, а ведь еще не знаком с Майей.
-Буду счастлив познакомиться с Майей. За яйца прости, сорвалось. Столько лет никак не могу привыкнуть, что ты не с моей матерью. Впрочем, и она не одна, а с твоим другом. Кому скажешь, не поверят в ваш многоугольник.
-Оставь, сынок, свои остроты при себе, они пригодятся тебе в суде.
-Ладно, па, мы ведь свои парни. Я совсем не хочу тебя обидеть, горжусь за тебя. Есть женщины в русских селениях, ценящих моего отца по достоинству. Как у тебя с ним?... Все, молчу! Я слегка выпил с коллегами по случаю удачной защиты. Не так, чтобы очень, но все же спиртное почти без закуски дает себя знать.
-Это не дает тебе права распускать язык.
-А тебе в твои годы распускать руки и кое-что еще, это как?
-Мое терпение иссякло, чеши отсюда со своими дешевыми остротами. Зубоскальством занимайся с женой и тещей, они привыкли выслушивать твой дешевый треп.
-Всего один вопрос, и я удалюсь.
-Что еще?
-Сколько лет Майе?
-Она годится тебе в матери, так что попридержи язык, когда увидишь ее.
-Не, в матери она мне не годится. У меня уже есть одна мать, даже две, если считать тещу Катю, все еще твою жену, между прочим. Ты совсем не чтишь уголовный кодекс.
-Ты пьян, потому я на тебя не сержусь.
-Мне дико повезло с отцом – он у меня один. Витя так и не стал мне папой и этим, как его – свекром, тестем? Мать до сих пор не хочет выходить за него замуж, все еще надеется на тебя… Все, молчу… Теперь у нее совсем не останется шансов.
-Тебя давно ждут дома.
-У меня есть еще три часа. Могу дождаться Майи.
-Не дождешься! Она поздно приходит с работы.
-Майя работает. Метод дедукции позволяет предположить, что ей меньше пятидесяти пяти. Недурно для такого молодого человека, как ты.
-Будет недурно, если ты вернешься домой раньше, чем обычно.
-Разреши мне часик вздремнуть у тебя. У меня сегодня был трудный день. Веришь?
-Верю, верю всякому зверю.
-Конечно, я ведь твой звереныш. Самки приходят и уходят, а их звереныши остаются.
-Иди спать.
-Один вопрос – последний…
-Был уже последний, все.
-Еще один, и иду спать.
-У тебя, по-моему, уже язык плохо ворочается.
-Язык – главное орудие моего труда. А у тебя какое главное орудие? Не вопрос? Завтра я буду у матери. Говорить ей о Майе? Подготовить ее, чтобы не хватил удар?
-Решай сам. Мне все равно.
-Тогда я и твоей законной жене скажу, хотя она едва ли придет к тебе. У нас на твое имя в ее присутствии наложено табу.
-Можешь говорить ей все, что хочешь.
-А что передать Зинаиде, если она позвонит сыну своего бывшего любовника? Я уже совсем достал тебя? Все. Иду спать. Не забудь разбудить меня через час или два, а то будешь отвечать за развал моей семьи.

МАЙЯ

-Авария на подстанции, отпустили с работы. А что это за продукты, которых ни днем, ни вечером с огнем не сыщешь?
-Петька принес. Это мне подарил его уголовник, которого мой балбес защищал в суде и спас от большого срока.
-Что-то не чувствуется в твоем голосе большой благодарности балбесу за его дары.
-Почувствуешь и ты, когда он через пятнадцать минут не без моей помощи проснется и протрезвеет.
-Он у тебя пьет?
-У меня пьет только по праздникам, когда на них приходит и не позволяет мне их пропускать. Но, как у нас, на Руси, принято, выпивает с коллегами в дни удач и неудач. Сегодня по случаю большой удачи поставил им пару бутылок. Выпил с ними и сразу ко мне. Алкоголь еще не успел выветриться из его башки, нес тут ахинею, будучи под градусом. Я не ждал тебя так рано, разрешил ему поспать, прежде чем поедет домой. Не хочу, чтобы его дочь видела отца под хмельком. Между прочим, деваха – что надо, моих кровей, скоро исполниться целых девять лет.
-Нес ахинею про нас?
-Острил, мерзавец, но беззлобно, любя.
-Мог бы не говорить ему, что ты не один, - хотя бы сейчас, когда он под градусом.
-Я так рад тому, что ты есть у меня, не мог не поделиться с сыном приятной новостью. А то, что он выпил, заметил только потом.
-Ну, как, выдал он тебе?
-Позубоскалил, не более того. В его тридцатилетней голове не укладывается, что его семидесятилетний отец еще что-то может.
-Ненормальный, ты сказал ему…
-За кого ты меня принимаешь?
-Он сам догадался, зная тебя. Спасибо тебе огромное. Когда твой сын должен уйти от тебя?
-Скоро уже. А что?
-Я пока погуляю.
-Останься. Я познакомлю вас, самых близких мне людей. Не бойся, он умеет себя вести.
-В другой раз…
-Он не обидит тебя.
-Тот, кто меня обидит, долго не проживет. Но я не желаю конфликтовать с твоими родными, начиная с Пети.
-Тебе ни с кем не придется конфликтовать, уверяю тебя.
-Как знать.
-Я не допущу ни одного худого слова в твой адрес.
-Хорошо, я остаюсь. Под твою ответственность.
-Он наверняка уже протрезвел, мухи не обидит.
-Тебе лучше знать своего сына. Я вообще не знаю детей. Не по книжкам или фильмам же о них судить.
-Ты только упокойся. Петька – хороший мужик, не без прибамбасов, конечно, как и его отец… Сейчас разбужу его.
-Может, мне все-таки на время уйти?
-Еще чего? Ты мне не чужой человек, и мой сын уже знает это. Никуда ему от нас не деться, если ты ему не понравишься. Но не можешь не понравиться ему, я вас знаю.

МАЙЯ

-Ну, как? Я же говорил, мой сын – хороший мужик. Как он тебе?
-Симпатяга. Похож на тебя. Наверное, еще больший бабник, чем ты. На что я старуха, но вынуждена была подтянуть живот, когда он оценивающе оглядывал меня сверху донизу
-Не сочиняй. Вечно тебе что-то мерещится. Петька очень доброжелательно отнесся к тебе. Когда уходил, в дверях показал мне палец кверху, одобряя мой выбор.
- Я тебя понимаю. Тебе бы хотелось, чтобы у твоего сына сложилось более или менее сносное представление о твоей последней любовнице. Последней – в настоящее время.
-Что ты, право, говоришь, девочка. У меня, кроме тебя, никого никогда больше не будет, кажется, мы уже договорились, что будем вместе навек. А Петька, если что не по нему, он скрывать не станет. Поднятый кверху большой палец говорит о многом.
-Отец, в свои семьдесят ты вполне годишься в любовники?!
-Разве нет?
-С кем я связалась? С хвастуном. Ты совсем еще ребенок, сущее дитя. Не зря называю тебя своим малышом. Улыбаешься – доволен.
-Доволен, моя хорошая. Мне уже много лет не было так сладко на душе. Думаешь, я не трусил, как примет тебя мой сын?... У него на физиономии написано, что он думает. Не представляю, как ведет свои дела.
-Перевоплощается в свою противоположность.
-Он тебе не понравился? Жаль.
-Очень корректно вел себя со мной. Улыбался – почти совсем, как ты, - позволил себе мило пошутить, дескать, рад приобрести в моем лице старшего друга.
-Ты восприняла это, как сарказм?
-Определенная ирония несомненно сквозила в его словах. Никогда не поверю, чтобы вот так, сразу, учитывая его сыновние чувства к матери, он станет питать нечто похожее на дружеские чувства к посторонней старой тетке, повисшей на шее отца.
-У тебя комплексы, дорогая. Будем вместе выкорчевывать их. Сама скоро убедишься в искренности Петьки. Он принял тебя, чему я только рад. И не порти мое настроение своим брюзжанием. Какая к черту ты старая тетка? Выдумала тоже. И кому это говоришь? Нехорошо.
-Не забывай, я – женщина.
-Если я что-нибудь не забуду, так именно это твое предназначение.
-Сколько тебе лет? Сразу на лице появилась плотоядная улыбка.
-Ничего подобного. Моя улыбка – нежная.
-Не лезь ко мне – вымажешься в тесте. С чем делать пирог? Какой ты больше любишь?
-С яблоками, но у нас нет их.
-Это у тебя нет, у меня есть.
-Забыл, ты же пришла не с пустыми руками.
-Зато помнишь, с чем заявился к тебе твой сын.
-Не ревнуй меня к нему. Вы оба, каждый по-своему, дороги мне.
-Именно, по-своему…
-Ты же знаешь, я тебя безумно люблю.
-Скольким женщинам говорил эти слова?
-Кричал, чтобы слышали все, кто живет хотя бы рядом.
-Трепач. Не уходи от ответа.
-При всех наших недостатках у нас с сыном есть одно достоинство…
-Хорошо, что одно. Догадываюсь, какое.
-Другое – мы с ним очень серьезно относимся к такому слову, как любовь, как бы затаскано оно ни было.
-Что тебе известно о твоем сыне? Можно подумать, он делится с тобой своими мужскими секретами.
-В последнее время мы встречаемся редко. Петя несколько отстранился от меня, но раньше, особенно в сложные периоды жизни, он нуждался в моей поддержке и был со мной очень близок. Я пользовался у него полным доверием.
-Ты поддерживал сына тогда, когда его поведение не отличалось высокой нравственностью, верно?
-Старался его понять и направить в нужное русло.
-А тебя самого в подобных ситуациях поддерживал отец?
-Да, когда я был ребенком и подростком. Взрослея, научился справляться со своими проблемами самостоятельно.
-Не желал расстраивать отца?
-В моей жизни не было ничего такого, что побуждало к получению советов.
-В отличие от жизни Пети?
-Он чаще сталкивался с неприятностями, разрешение которых оказывалось ему не по силам.
-Не смею тебя пытать.
-Не суди Петьку по первому впечатлению, он меньше всего похож на парвеню.
-Я более высокого о нем мнения, твой сын не похож на выскочку. Скажу тебе больше, я хотела бы иметь такого сына.
-Страдаешь, что у вас не было детей?
-Не то, что страдаю, просто не хватает тех, кто явился на свет от моей плоти и души. Увидела твоего парня и подумала о том, что и у меня могло быть такое же родное, мое… В Пете я увидела молодого тебя и снова пожалела о том, что мы встретились так поздно.
-К сожалению, у человека одна жизнь.
-Те жизни, что мы прожили, дороги нам. Вернуться назад мыслимо только в фантастических романах. Я бы хотела увидеть себя в иных ситуациях и ролях.
- Именно этого я добивался в своем романе, проживая с близкими и друзьями другие жизни.
-Но это уже были не вы.
-В сущности, мы. Я – во всяком случае.
-Если это тебе удалось, ты – настоящий писатель.
-Графоман. У меня не хватило ни воли, ни характера, ни таланта, чтобы отдаться писательскому труду целиком. Никто не прочел больше сотни из полутора тысяч страниц моего романа, настолько он плох.
-Полторы тысячи страниц – грандиозно!
-Если помнишь, краткость, а не многословие – сестра таланта. Гордиться мне нечем.
-Твои близкие считали твой труд одним чудачеством?
-Это еще слишком мягко сказано. Я уже говорил тебе, «Диалоги» развели меня с женой, образ которой я чудовищно, до неузнаваемости, исказил.
-Быть может, вы в более важном не устраивали друг друга?
-Мы – очень разные люди. Мир устроен таким образом, что, с одной стороны, люди стремятся к себе подобным, а, с другой, их притягивают противоположные личности. Любовь, как правило, сочетает оба начала – нарциссическое, по Фрейду, когда человек ищет в другом сходство с собой, то есть любит в другом себя, и анаклитическое, когда человек любит другого за что-то ( на этом, в частности, основана любовь к родителям, которые кормят, одевают, дают образование, защищают своих детей).
-В «Диалогах» много крамолы?
-Разве что секса.
-Тебе не хватало его в реальной жизни?
-Жесткий вопрос. Быть может, не хватало. Но дело не в этом.
-В увлеченности сексуальной стороной жизни?
-В стремлении получать от жизни максимум удовольствия. Его можно получить от женщины и работы, когда делаешь то, что хочешь. С работой у меня не заладилось из-за того письма, о котором я рассказывал, да и с женщинами не все проходило гладко, поскольку моя природа требовала любви к ним, а любовь к другим, как знаешь, редкий дар. В юности я увлекся психоанализом, и многие свои переживания объяснял с помощью теорий Фрейда.
-По твоим рассказам, большая роль в наших переживаниях принадлежит сновидениям. Но я поняла лишь одно – наши сны чаще всего являются исполнением желаний.
-Исполнение желаний – самое очевидное и простое толкование снов. К примеру, мне на протяжении всех лет, что я не работаю, каждую ночь снятся рабочие сны. То, чего я лишен в жизни не по своей воле, чем хотел бы заниматься дальше даже не ради денег или любви к своему роду деятельности, которым занимался в проектном институте, сколько ради занятости делом и самоутверждения, так как все мои литературные занятия не смогли заместить мой профессиональный труд. Этот дисбаланс в моей психической жизни в какой-то мере сглаживается моими снами, порой тяжелыми, конфликтными и неприятными именно в части самой работы. Казалось бы, мне ближе «Диалоги», они отражают мою суть и призвание, создают мне больше проблем в жизни, но литературная деятельность мне никогда не снится. И сексом, кстати, я занимался в снах только в юности, хотя мне не хватало его в определенные периоды жизни, когда я оставался один. Вот и пойми после всего этого, что так и не так.
-Возможно, «Диалоги» компенсировали тебе ту работу, которой тебя лишили из-за подписанного письма? Как сны - реальной работы, с которой тебя уволили – вопреки твоему желанию. В «Диалогах» ты творил свою новую реальность, а в снах отражалась прежняя. Тебе, видимо, нужна и та, и другая. Не хочу тебя обижать, «Диалоги» больше интересуют меня не как художественное произведение, а как отображение подлинного человека, с которым судьба связала меня.
-Мой главный герой – довольно отвратительная личность, ведет себя мерзко, погружен в разврат, хотя постоянно утверждает, что все его действия продиктованы чистыми помыслами и любовью.
-И остальные персонажи выглядят столь же неприглядно?
-Подыгрывают главному герою.
-И после всего этого ты рассчитывал, что твоя жена, дети и друзья погладят тебя по головке, будут обожать тебя, глядя в кривое зеркало твоего романа?
-Я хорошо знал, на что шел. Но это было выше меня. Не я писал «Диалоги», они писались сами собой. Я лишь водил ручкой или карандашом по бумаге.
-В таком случае, хорошо, что ты бросил писать и не выставишь меня на всеобщее обозрение.
-Как тебе объяснить? Всеобщее обозрение – обозрение внутри моей вещи. Вне ее - все мы те, кем хотим быть или казаться себе и другим.
-Я несколько обескуражена. Тот малыш, которого я знала недавно, оказался опасным типом. Ты часом не болен, дорогой? Зачем тебе все это было надо? Зачем мучился сам и мучил других? Это чистая патология.
-Патология, девочка, это наука.
-Но какая наука? О болезненно – ненормальных процессах в человеческом организме! Я бы не хотела быть препарированной кем-то, как лягушка, ни в жизни, ни в фантазиях, отображенных на бумаге. Дай слово, что меня не будет в «Диалогах», в противном случае твоя девочка превратится в фурию.
-Сварливая девчонка меня тоже устраивает.
-Я говорю совершенно серьезно, Петя. Я не могу любить психа.
-Нет понятия «могу или не могу любить». Просто любят или не любят. Разберись в этом, дорогая.
-Неужели ты можешь поставить на кон дальнейшие наши отношения ради пустой и никому не нужной фантазии?
-Мне бы не хотелось, чтобы ты так ставила вопрос, детка.
-Ты издеваешься надо мной? Разыгрываешь из себя сумасшедшего?
-Я желаю одного, чтобы ты знала, с кем имеешь дело.
-Я уже имела с тобой дело!
-Не нужно опошлять то, что у нас было.
-Кажется, я начинаю ненавидеть тебя. И это еще до того, как начала читать твои богопротивные «Диалоги».
-Браво, так их еще никто не называл!
-Ты бы посмотрел сейчас на себя. Старый, грязный сморчок!
-Браво, брависсимо!
-Будь ты проклят, мерзкое, похотливое животное!
-Ну, ну, успокойся… Я не придаю значения твоим, в целом, справедливым словам. Я же обещал тебе не внедрять в «Диалоги» агента под кличкой «Майя». Я люблю тебя, как ты могла подумать, что изображу тебя каким-то чудовищем…
-Прости меня, малыш. Я так испугалась. Ведь кто-то из знакомых может прочитать «Диалоги» и узнать о том, что я, старуха, млею в твоих объятьях. Я ведь даже не представляла себе, что могу в свои годы так любить и заниматься любовью.
-Заниматься любовью с человеком, который может дать дуба в самом ее процессе. Страшно сказать, сколько мне лет.
-Не пугай меня, а то мы прекратим совсем или станем заниматься любовью не чаще раза в месяц.
-Такого воздержания, лежа с тобой рядом, я не выдержу, и дам дуба еще раньше.
-От вожделения еще никто не умирал.
-Я возглавлю список стариков, страждущих любви, не получающих ее и потому покидающих этот свет.
-Болтушка! Никогда не узнаю, какой облик твой – тот, что видишь, или тот, который скрываешь. Видимо, ты так увлекся своей игрой, что не понял, насколько она опасна для тебя самого. Можно только представить, каким дьяволом выглядишь в «Диалогах».
-Не таким уж дьяволом, можешь мне поверить.
-Могу в этом убедиться?
-Извини, тебе лучше не читать мой роман. Он не для тебя.
-Лишь потому, что отказалась быть извращенной на его страницах?
- Никогда не требуй от других того, что они не могут тебе дать. Это в равной мере относится и ко мне.
-Ты - просто ненормальный, свихнувшийся на сексуальной или другой почве. Но мне уже поздно тебя не любить.
-За это я люблю тебя еще больше.
-Нет такого понятия «больше» или «меньше», когда речь идет о любви. Жаль, конечно, что между нами пробежала черная кошка, и ее тень будет преследовать нас до конца жизни – даже тогда, когда мы разойдемся.
-Думаешь, мы не сможем быть вместе?
-То, что глубоко засело в тебе, вытравить невозможно. Наконец я это поняла. По данной причине все, несмотря на свою любовь к тебе, уходили от тебя. Выдержать длительное время твою манию мало кто может.
- Ничего неожиданного не произошло. Ты вписалась в длинный ряд близких мне лиц, отвергающего того меня, кого они не желают знать. Им ближе тот, кто видится им другими глазами. Впредь я постараюсь играть иную роль в жизни, чем в своих фантазиях, которые, на мой взгляд, вернее и реальнее, чем действительность.
-Бред какой-то. Ты болен, тебя надо лечить. Сам Кафка не мог придумать такое.
-До него, как до Луны. Но мне моя самость дороже всего на свете, пусть она не отличается оригинальностью.
-Я просто подвалена, малыш. Что ж? Ведь любят больных, ущербных детей. Значит, у меня такой ребенок.
-Поистине, нет никакой пропасти между умом и слабоумием. Еще вчера ты восхищалась моими умственными способностями, хотя я убеждал тебя, что они весьма посредственны.
-Если чем я и восхищалась, то лишь твоими мужскими достоинствами, которые с учетом твоего возраста могут удивить такую неопытную в сексе женщину, как я.
-Слабоумные – они такие. Не дано одно, зато дано другое. Ты еще не передумала прийти ко мне в субботу?
-Должна же я увидеть хотя бы одного нормального человека из твоего ближайшего окружения…

ПЕТЯ

-Майя не обидится, что я увел тебя на короткое время?
-Надеюсь.
-Мать на самом деле плохо чувствует себя, твой друг не врет.
-Я ему поверил.
-У тебя было такое лицо, что я решил…
-Напрасно… Наташе здесь легче б не стало.
-Хорошо, что правильно все понимаешь.
-Говори прямо, мы не в парламенте.
- Мне нравится твоя женщина, сразу понравилась. Но с ней ты изолируешь себя от всех остальных.
-Я знаю.
-Катя, думаю, в любом случае к тебе не пришла бы, но, услышав о Майе, категорически заявила, что не желает видеть всех твоих баб, в свое время была дурой, желает развестись с тобой, чтобы поставить жирную черту на ваших отношениях. Словно на них стоит маленькая точка или многоточие. Ира не явилась со мной в знак солидарности с матерью. Лена могла не приходить из-за Виктора, но преодолела свою неприязнь к нему и матери, так как все еще любит тебя. Танино семейство чувствует себя неуютно – поэтому оно ограничилось поздравлением по телефону. Зина пришла, не зная о существовании Майи, и постоянно стреляла глазами в ее сторону. Виктору все это было до фени, он – твой друг. Майя выглядела растерянной и подавленной из-за четкого неприятия остальными. Ты сам чувствовал себя не в своей тарелке. Один я смотрел на вас и только диву давался, как это вы до сих пор не разорвали друг на друге последние волосы.
-Спасибо, сынок. Нужно было сказать эти слова за столом – лучшего спича в мою честь трудно придумать.
-Спич, отец, это все же приветственная речь, к тому же краткая.
-А чем она не приветственная? Если немного сократить, сказать самое главное, суть, вполне бы сгодилась за столом. Но – так или иначе – я тебе за твой монолог благодарен.
-Я ведь почему так сказал, па? Я люблю тебя, и буду любить всегда. Знай это.
-Догадываюсь.
-Мы же привыкли говорить друг другу правду.
-И ничего кроме.
-Я серьезен, па. Произнес все эти неприятные слова лишь для того, чтобы ты дорожил отношениями с Майей. Она – единственный человек, который, кроме меня, действительно бескорыстно любит тебя. Все прочие достали тебя или ты достал их. По старой традиции вы делаете вид, что ничего не происходит, что ваша дружба – любовь выдержит любые испытания, но это не так. Майя окончательно поставит крест на ваших прежних отношениях. Если Катю они еще как-то смогли принять, Майю – едва ли.
-Что дает тебе основания так думать?
-Майя, как кошка, ради сохранения тебя расцарапает любую физиономию. У нее, в отличие от Кати, дочери нет.
-Ты совсем не знаешь Майю.
-Но вижу. Она все время напряжена, как пружина, готовая распрямиться и ударить. Так было даже тогда, когда ты познакомил меня с ней. Лично мне это нравится. Катя в похожей ситуации старалась всем угодить, что выглядело довольно фальшиво. Майя же всем своим видом говорит, я не стану подлаживаться под вас, мне безразлично, как вы меня принимаете, но знайте, Петю я вам не отдам, он – мой и больше ничей. Лично я, отец, найду с ней общий язык, уже нашел. Шепнул ей за столом, что она все больше нравится мне своим естественным поведением, она улыбнулась мне в ответ, поблагодарила.
-Спасибо, что поддержал ее в нужное время. Ей трудно в обществе людей, не спешащих принять ее в свой круг.
-И не примут. Такую не примут. И тебя с ней за компанию. Мать и Катя уже отвернулись от тебя.
-Если Наташа действительно чувствует себя неважно…
-В другое время она не посмотрела бы на свое самочувствие. Виктор на машине, не пьет. Что мешало ей прибыть к тебе хотя бы на полчаса? Самочувствие?
-Нет, Наташа меня понимает.
-Только потому, что связалась с твоим другом? Как раз наоборот. Она его не любит, любит тебя. Теперь ты не оставил ей никаких надежд, и сама она связала себя обязательствами, усугубляющими привязанность к ней Виктора.
-Ты – неплохой психолог. Но человеческие отношения так сложны, что не вписываются ни в какие схемы. Все мы давно и прочно повязаны друг на друге, нашли в себе силы простить и понять каждого из нас. Стерпится – слюбится, говорят. Придется им примириться с тем, что у меня Майя, какая она ни есть. Как я примирился в свое время с браком Лены и Виктора, которые, по мои представлениям, изменили мне в любви и дружбе, с уходом Наташи к Васильеву, уходом Кати из-за твоих отношений с Ирой, поведением Зины из-за того, что могло произойти ( и произошло!) у Вовы с тобой.
-Забыл о нынешней связи Наташи с Виктором.
-В данном случае это произошло из-за меня самого – Наташа неоднократно выказывала мне свою привязанность и желание сойтись со мной снова.
-Ты не жалеешь, что…
-Нет, нисколько. Я уже много раз говорил тебе…
-Что вы исчерпали себя в любви? Уверен, это не так даже сейчас.
-Я люблю сейчас только одну женщину – Майю. Тебе трудно понять, что такое поздняя любовь. Она - самая прочная, так как ты находишься на краю между жизнью и смертью, когда особенно важно, чтобы тебя бескорыстно любили.
-Майя сама нуждается в любви.
-Она моложе меня.
-У нее никого не было до тебя.
-Поэтому ее можно понять, когда она проявляет характер.
-Не слишком простой?
-Мягко сказано. Мы уже недавно сцапались. И оба испугались того, что наша схватка будет последней. И уступили – во время отошли в сторону.
-Что, если не секрет, явилось причиной или поводом ко всему этому?
-Не поверишь, «Диалоги», будь они прокляты. Я уже давно не пишу их, но они преследуют меня.
-Зря рассказал ей про них.
-Видимо, я слишком стар, чтобы все время держать в себе свою боль. Майя сочла ее за бред сумасшедшего, назвала меня грязным, похотливым животным.
-Ты пристаешь к ней, а она не хочет тебя?
-Я люблю эту женщину, и по мере сил и возможностей стараюсь быть ее мужчиной.
-Но она не слишком довольна этим обстоятельством?
-Напротив. Но не тебе рассказывать, как наши женщины воспринимают проявление нашей страсти. Когда они хотят нас, это одно, когда возникают недоразумения, им кажется, что мы – похотливые самцы. Женская логика, что с ней поделаешь?
-Все, как у меня с Ирой. Когда мы занимаемся любовью, она сама не своя, готова ради нашей любви на любые жертвы, но стоит нам поссориться, тут же обзывает меня распутным и развратным типом. А когда я говорю ей, что оба эти слова обозначают одно и то же, она находит еще несколько синонимов, как то – блудливым, козлом…
-Может быть, они правы, наши женщины?
-Только не козлы. Это слишком.
-Вы часто ссоритесь?
-Иногда. Чувствуется влияние матери, она – нет, нет – стравливает нас. Материнский эгоизм.
Хорошо, что Майя бездетна. Ты – ее ребенок.
-Она называет меня своим малышом. Когда-то это слово в применении ко мне сильно раздражало меня.
-Другие женщины так называли тебя?
-Когда хотели обидеть. Но у Майи это слово звучит иначе.
- Не обижай ее, будь к ней более внимательным, чем к другим. Это, прежде всего, в твоих интересах.
-Я ценю то, что ты поддерживаешь меня не только на словах, но и на деле. Спасибо тебе…




МАЙЯ

--Этого следовало ожидать, твои друзья меня не приняли. Испортил себе праздник. Скажи спасибо, что твои жены оказались благоразумны и поздравили тебя только по телефону, а не заявились сюда. Мне еще повезло, твой Петя удостоил меня улыбки и теплого слова. О чем вы с ним говорили недавно?
-О жизни. У меня в классе был один мальчик, ему понравился какой-то фильм. Я спросил, о чем он. Мой одноклассник ответил, что о жизни.
-Другого времени и места для решения своих жизненных проблем не нашли?
-Оставь при себе свои… штучки.
-Что ж сделал паузу? Мог бы сказать, еврейские штучки. Мой покойный муж любил так говорить, когда я не выносила его пьяные выходки.
-Понимаю, ты расстроена, в чем есть моя вина. Именно об этом мы с Петей и говорили.
-Он не посоветовал послать меня куда-нибудь далеко?
-Напротив, обрисовал возможную картину постепенного или окончательного спада или разрыва между мной и моим окружением и заявил, чтобы я держался за тебя зубами.
-И что ты ответил?
-Я с ним согласился. Готов к любому ходу событий.
-Ценю твое мужественное заявление.
-Твоя ирония не слишком уместна.
-Тебе почудилось, малыш. Я никогда не стану вбивать клин между тобой и твоими друзьями. Не можете же вы из-за какой-то вздорной бабы поссориться, находясь столько лет в мире и дружбе? Но я не намерена жертвовать своей любовью, если ты сам не выпустишь меня из своих зубов.
-Не выпущу, но всыпать тебе по первое число не мешало бы. Тебя твой муж, часом, не бил?
-И, минутой, не бил. Даже в пьяном виде.
-А мне казалось, ты говорила…
-Не говорила, не выдумывай!
-Проехали, Майя.
-Что, значит, проехали, Петя? Ты когда-нибудь извиняешься? Или не привык?
-Не нужно ссориться по пустякам.
-Это не пустяк!
-Хорошо, извини меня.
-Плохо извиняешься.
-Все, дорогая. Я не для того предпочел в свое время одиночеству жизнь с тобой, чтобы ходить по одному и тому же кругу. Еще нужны комментарии?
-Я все поняла, Петя.
-Так оно лучше. И вообще, «да убоится жена мужа свово».
-Я тебе не жена, ты мне не муж, мой господин.
-С уточнением я согласен, но смысл сказанного остается неизменным и в наши времена.
-Наверное, я мазохистка – садисты в моем вкусе.
-Тогда я стану с тобой садистом.
-Нет, лучше оставайся собой. Мне трудно так скоро влюбляться в другого мужчину, изменяя первому, хотя и тот, и другой - один человек – ты.
-Хорошо, буду самим собой.
-Неужели мы будем ссориться так часто? Вот уже второй раз за последние дни…
-Я иду на непринципиальные уступки.
-Но та уступка, что была связана с «Диалогами», принадлежит к принципиальным.
-Я еще не успел включить тебя в сонм своих «святых», потому уступил достаточно легко.
-По-твоему, я сегодня была слишком зажата?
-Они обязаны были проявить деликатность, общаясь с тобой. К сожалению, этого не случилось. Видимо, им потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к моему новому статусу.
-Твой сын ее проявил.
-Я же говорил, он у меня хороший мужик.
-Оставь посуду на кухне, помоем ее завтра, давай сейчас ляжем спать.
-Да, утро вечера мудренее.
-Ложись…
-Хорошо…
-Не спишь?
-Вроде нет.
-Будем спать или…
-Или - если хочешь.
-Хочу – тем более в такой вечер.
-Отметим его образцово – показательным образом…
-Что же ты?…
-Извини, очевидно, я не в лучшей форме.
-Это все из-за меня, сказывается болезнь, о которой я тебе говорила.
-Однако раньше нам удавалось преодолеть эти трудности.
-Я постоянно думаю о них. Сегодня, как назло, в твой юбилей у меня неудачный день.
-Какой там юбилей?
-Как думаешь, мы дотянем до твоего следующего?
-Постараемся…
-Только не сейчас…
-Ты не поняла. Я просто тебя обнял.
-Прости, могла бы догадаться…
-Не переживай, у нас много впереди дней и ночей.
-Зря я напросилась…
-Я сам собирался…У тебя был трудный вечер. На все повлияла наша маленькая стычка, бестактность гостей.
- Нам не следовало начинать.
-Выкини из головы эту неудачу, никакой трагедии не случилось.
-Не успокаивай меня! Я не ребенок!
-Мы постараемся сообща исключить этот страх.
-Причина одна – моя фригидность, тебе это известно лучше, чем мне.
-Глупая, я помню, что у нас недавно было. О какой половой холодности можно говорить, если ты так страстно отвечала мне. Дело в том, что тогда ты была раскована, а сегодня весь день, как комок нервов.
-Зря я согласилась быть со всеми.
-Довольно корить себя. Если кто и виноват во всем, так это я. Принудил тебя быть со мной в этот вечер. Но именно ты, в первую очередь, мне нужна.
-Боюсь, сегодняшняя неудача повторится и в следующий раз. Затянется надолго.
-Даже насовсем – мы все равно будем вместе.
-Лучше бы тебе это не было нужно…
-Не беспокойся за меня. Лучше обними меня, и постараемся заснуть.
-Чувствуешь, какие у меня холодные руки…











НАТАША

-А ты решил, у меня дипломатическая болезнь?
-Ничего подобного. Петя предупредил меня, что ты заболела, я ему безоговорочно поверил.
-Жалею, что не смогла прийти. Больше недели не могла оправиться от болезни. Что бы я делала, останься одна, не представляю?!
-К счастью, у тебя есть Витя.
-Сегодня есть, завтра нет. Мы не подходим друг другу.
-Столько лет?
-Я вижу его не так уж часто.
-Он утверждает, что любит тебя.
-Он любит только одну женщину – Лену.
-Сам внес лепту в развал своей семьи.
-Если б ты запил из-за любви ко мне, я бы с тобой не развелась.
-Довольно странное замечание.
-Я ушла от тебя трезвого.
-Что ж он прекратил пить, когда ты приняла его?
- Пьет – только меньше.
-Видимо, ты даешь ему понять, что не любишь его. Но хотя бы веришь в его любовь?
-Нет, я же сказала, кого он любит.
-Он до сих пор не забыл эпизода, имевшего место между вами на юге.
-Это когда я дала ему затрещину?
-Тебе лучше знать когда…
-Он что-нибудь лишнее наболтал по пьяни?
-Я и не знал, что он снова пьет.
-Не прочь приложиться к рюмке.
-Приносит с собой или приходит навеселе?
-Зачем? У меня есть вино.
-Коллекционное – из старых васильевских запасов?
-Оно самое.
-И ты разрешаешь Вите разрушать коллекцию мужа?
-Не стану же я прятать бутылки.
-А он сам не понимает, какие они?
-Прекрасно различает хорошие сорта коньяка.
-Предпочитает французский молдавскому? Я скажу ему, если тебе неудобно, чтобы купил себе молдавский.
-Не смей. И не выдавай меня… Он снова стал выпивать из-за меня.
-Ему непременно нужно, чтобы его любили никак не меньше, чем любит он сам.
-А тебе это не надо? Не иначе как Майя (забыла тебя поздравить с ней, поздравляю) живет с тобой, питая к тебе одни дружеские чувства.
-А какие ты питаешь к Вите, осмелюсь спросить?
-Примерно те же, что к Васильеву, если ты имеешь в виду обожаемый тобой до сих пор секс (и когда только успокоишься?).
-Тогда понятно, отчего Витя залез в коллекцию вин твоего мужа.
-Как раз не понятно.
-Ему трудно предположить, что ты была холодна с мужем.
-Ты его просветил. Впрочем, о чем мы говорим?
-О том, что составляет весомую часть человеческой жизни.
-Такой весомой, как у тебя, у меня она никогда не была.
-Знаю. Ты никогда не любила меня так, как я тебя.
-В твоем понимании. По моим представлениям, чрезмерная сексуальность вредит любви.
-Любовь требует страсти.
-Я была холодна для тебя, даже страдала по этой причине. Потому ты первым изменил мне.
-За что поплатился.
-Я ушла к Васильеву не из мести или ревности.
-Теперь утекло много воды, наши отношения настолько стабилизировались, что уже можешь сказать мне, какой бес попутал тебя тогда на юге?
- Если это так волнует тебя до сих пор, то теперь можно сказать все.
-Значит, все-таки было?!
- Ты не поверишь, он овладел мной во сне.
-Это тебе приснилось?
-Мы долго плавали, я очень устала. Когда мы вернулись домой, никого там не было. Я пошла в свою комнату и заснула. Он пришел ко мне, решил, что я прикидываюсь спящей, и овладел мной. Вся эта процедура продолжалась считанные секунды. Я проснулась и закатила ему пощечину.
- Ты хотела ему отдаться и отдалась. Вот и весь сказ. Плохо помню, что предшествовало тому в наших с тобой отношениях, кажется, мы часто ссорились.
-Что из того?
-Ты приехала в Алупку с детьми. Оказалась свободной и раскованной. Рядом – интересный, хорошо сложенный мужчина, к тому же мой друг, не скрывающий восхищения от тебя и желания.
-Отрывок из «Диалогов»?
-Тебе не кажется забавным, что ты в некотором роде повторила столь ненавистный тебе эпизод любви на острове. Только на море не нашлось острова и меня, пришлось ограничиться квартирой, снятой Виктором, и самим Виктором. Он правильно расценил обстановку, почувствовав то, что может ему обломиться. Твои секунды длились несколько дольше. Мой друг обладает тем, чего у меня нет.
-Чем именно?
-Если это не покоробит тебя – большим членом!
-А ты откуда знаешь? Он занимался с тобой любовью?
-Нас обоих никогда не интересовали мужчины.
-Твоему Пете, судя по его диалогу с самбистом, последний был по вкусу, но ты не позволил им заняться любовью. Побоялся саморазоблачения.
-Это у тебя такая тактика – обороняться, нападая?
-То, что у нас произошло, чистая случайность. Уж зная меня, мог бы мне поверить. Я никогда его не любила, лишь одного тебя, мне ни он, ни его член задаром не были нужны. Можешь оставить свои комплексы при себе, мне с избытком хватало твоего члена, не знающего удержи и покоя. Зачем бы я стала ради банального приключения изменять тебе? И с кем? С твоим другом, пригласившим нас к себе. Полный абсурд!
-Вся жизнь – абсурд. В него попадали даже такие женщины, как ты. Трудно постоянно держать себя в узде, быть праведницей, не греша. И если грешить, то так, чтобы запомнилось на всю жизнь. Но грех надобно прикрыть фиговым листочком забытья во сне. Я не исключаю фактора сна. Однако произошел он не от усталости (усталость – прикрытие), а от желания наконец-то согрешить и отомстить мне за мой прошлый грех.
-Ты обвиняешь меня не столько в грехе, сколько в лицемерии. Я не стану опровергать твоих домыслов, равных самой непристойной части «Диалогов».
- Теперь становится понятней твое дальнейшее поведение. Послевкусье страсти, испытанной с Виктором, сказалось на поведении со мной, когда я ночью приехал в Алупку. Я приписал несвойственную тебе до поездки на юг горячность отдыху и тому, что соскучилась по мне. Тогда у нас были лучшие дни и ночи после длительного перерыва, начало которому послужила моя измена.
-Первое самокритичное замечание с твоей стороны.
-Возвращаясь домой с юга, ты знакомишься с Васильевым. То ли вина за соитие с Виктором, то ли остатки любви ко мне, а, может быть, и то, и другое вместе не позволили тебе откликнуться на любовь будущего мужа – даже уйдя к нему, ты исключила с ним близость.
-Фантазии в духе «Диалогов». Ты сам путаешь реальность с выдумкой, так все переплетено в твоей жизни. Интересно, как Майя перенесет это?
-А мне интересно другое – как ты переносишь столько лет Виктора? Он ведь совсем не в твоем вкусе. Но, видимо, память о времени, проведенном с ним на юге, прочно сохранилась, пусть не в твоем сердце.
-Я всегда считала тебя пошляком, потому не удивляюсь тому, что ты имел в виду.
-Для самого Виктора тот эпизод стал началом его последнего романа – едва ли кто другой полюбит тебя так же, как он. Поэтому держись Вити, даже выйди за него замуж, прощая его недостатки.
-Какой резон тебе сватать его за меня?
-Я любил тебя и желаю тебе хорошего будущего.
-Ты свое будущее уже обеспечил… Майя знает о твоих женщинах?
-Много. И еще больше узнает о них, когда прочтет «Диалоги».
-Если кого и узнает, так это тебя – постоянно сексуально озабоченного типа. А прочее – фон, такой же неприглядный, как ты сам. Советую не давать ей на себя этого компромата, если хочешь сохранить свою любовницу до конца жизни. Или ты уже сообщил ей, что написал?
-Твое отношение к «Диалогам» хорошо известно, оно разрушило наш брак.
-Это преувеличение, но свою лепту в наш разлад они внесли. Хотя бы тем, что провоцировали твое поведение наяву. Я так и не поняла, что больше всего поддерживало твой гипертрофированный интерес к сексу – реальные женщины или «Диалоги».
-Если бы я сам знал…
- А теперь пришло время то ли порадовать, то ли огорчить тебя. Ничего того, что я рассказала, у нас с Витей не было. Я много раньше уже говорила тебе, что его, возможно, проверочная попытка закончилась оплеухой, которую он схлопотал, когда начал распускать руки. Уж не знаю, что он наболтал тебе трезвым или спьяну, но твое больное воображение и на этот раз сыграло с тобой злую шутку. Оно нуждалось в моей басне, я пошла ему навстречу. Заодно скажу, почему набросилась на тебя, когда ты приехал на юг. Я безумно соскучилась по всему тебе, включая твое тело. Я не была замотана работой, бытом. Для полного комплекта удовольствия не хватало только одного тебя. Что касается Васильева, то ты прекрасно знаешь, чем он привлек мое внимание. Меньше всего как мужчина.
-Меньше всего я ждал от тебя такой глупой покупки. Тебе явно не хватило того хорошего вкуса, который всегда отличал тебя.
-С кем, Петя, поведешься… Не говори своему другу, но все его достоинство - в наличии у него того, о чем ты говорил. Он не напрасно лечился от импотенции. А моя выдумка так легко прошла, так как ты жаждал ее услышать, чтобы оправдаться перед собой.
-Надула ты меня или не надула, в сущности, не представляет сейчас никакого интереса…









МАЙЯ

-Что сказать? Я не прочла и десятой части «Диалогов», чтобы правильно судить о них. Прервала чтение и ознакомилась с взятыми у тебя критическими статьями и книгами о Фрейде и фрейдизме. По Фрейду, если я правильно поняла, неудовлетворенное либидо – истинная причина творчества. Возможно, для некоторых творческих личностей это и верно, но к тебе, кажется, сие мало подходит. Или я ошибаюсь – ведь количество могло не перейти в качество.
-В количестве ошибаешься. У меня было совсем немного женщин.
-Не мне говорить о количестве: я знала в своей жизни всего лишь двух мужчин, считая тебя. И о качестве не мне судить.
-Меня сейчас качество устроило вполне.
-Твое?
-Я не так самонадеян. В мои годы…
-А раньше был доволен собой?
-Почему ты об этом спрашиваешь?
-Твой главный герой – самоуверенный тип. Не скажу, что он мне противен, но глупость из него так и прет. Неужели ты добивался такого эффекта?
-Жизнь в дальнейшем обтесала его.
-Приятно слышать, что он когда-нибудь не только повзрослеет.
-Я понял, прочитанное настолько разочаровало тебя, что дальнейшее чтение - малопривлекательное занятие.
-Просто уяснила для себя, моя надежда больше узнать о тебе через «Диалоги» не удастся. Ты, как некоторые животные, способен принимать окраску предметов окружающей среды.
- То есть «Диалоги» - чистой воды камуфляж?
-Скорее, грязной воды. Ты вывел себя тем же, что большинство мужчин. Какой в этом смысл?
-Петя производит прямо – таки отталкивающее впечатление?
-Некоторые отталкивающие предметы и люди притягивают. Но Петя оставляет равнодушным. Не понимаю, зачем ты упростил самого себя?
-В молодости я испытывал определенные комплексы в связи с недостаточной мужественностью. Наличие женщин еще ничего не говорит о том, какой ты мужчина.
-По-твоему, он должен быть, прежде всего, самцом и нахалом?
-Сильный пол отличает не грубость, наглость и животная сила, а обладание мужскими чертами характера, позволяющими его женщинам надеяться на его поддержку, помощь в трудных жизненных ситуациях.
-Твой герой станет таким мужчиной?
-Увы, он довольно быстро освободился от моей опеки и стал почти тем же человеком, что я. Хотя мой план состоял в том, чтобы он пошел дальше меня. Мне удалось лишь создать ему другие обстоятельства и сюжет жизни.
-Да, в последовательности описания событий тебя не упрекнешь, хотя для литературного произведения это качество совсем не обязательно. А большинство обстоятельств Петя творит сам, но они так мелки и ничтожны, что было б лучше, чтобы он позволил происходить им самим – тогда, возможно, его жизнь получилась бы содержательней.
- В твоих словах есть смысл.
-Я до сих пор не понимаю себя, в частности, того, почему так легко и быстро полюбила тебя.
-Тут-то как раз все не слишком сложно. После смерти мужа, какой бы он ни был, ты почувствовала худшие стороны одиночества.
-Случайно на кладбище подвернулся ты – и я клюнула на приманку?
-Не будем упрощать. Видимо, все же есть во мне нечто такое, что отвечает твоим представлениям о мужчинах, способных скрасить одиночество. И это нашло отклик в твоей душе.
-И в теле?
-Будь я противен или безразличен тебе как мужчина, едва ли мы смогли полюбить друг друга. Хотя мне трудно понять, что ты во мне нашла.
-Это и есть та самая неуверенность , что мешает тебе почувствовать себя настоящим мужчиной?
-Неуверенность – лишь одна из таких черт.
- Однако женщины не оставляли тебя своим вниманием. Чем это вызвано, или ты никогда не задавался этим вопросом?
-Мне везло. Мои немногочисленные женщины принадлежали к тому типу, что любят не столько сами, сколько отдают предпочтенье тем, кто любит их.
-В таком случае со мной тебе не повезло.
-Чему я только рад. Это лишь прибавляет веса моей любви к тебе…
-Но почему ты считаешь, что твои женщины недостаточно любили тебя?
-Они, главным образом, отвечали мне любовью. Любили и отвечали любовью – не одно и то же.
-Потому твои жены и оставляли тебя?
-Скорее всего.
-А как любят твоего героя? Иначе?
-Его просто любят. Такого, какой он есть. Со всеми его достоинствами и недостатками.
-Хочешь знать, отчего ты оставался один? Ты не верил в любовь своих женщин, принижал их чувство к себе. А для женщины это чувство – самое главное. Лишь мужчины и неудачницы утверждают, будто для женщин важнее всего, когда любят их. Женщина, уважающая себя, хочет любить, прежде всего, сама, и желает, чтобы ее мужчина ценил ее любовь. А если он сомневается в ней, такая любовь может пойти на спад, так как обесцененная мужчиной обесценивается в глазах женщины. И никакие ваши подвиги в постели, никакие заверения в вашей любви, пусть самые искренние, ничем не помогут. Ревность тем и отвратительна, что разрушает любовь отсутствием веры в нее. Слова, будто ревнует – значит, любит, сплошное пустозвонство.
- На старости лет я узнал о себе что-то новое.
-Скажи, у тебя была женщина, в любви которой ты не сомневался и которую любил сам?
-Надеюсь, эта женщина – ты.
-Но не уверен, только надеешься?
-Это совсем другая неуверенность. Я никогда не считал, что совсем уж не достоин любви своих любимых женщин. Мне казалось, моя любовь к ним так безгранична, а сам я не настолько плох, чтобы, несмотря на все мои недостатки и проступки, был недостоин их любви. Но исподволь чувство неуверенности отравляло мне любовь.
-Но почему, черт побери, ты сомневался?
- Одна не желала расставаться с девственностью, другая не смогла ради молодой соперницы преодолеть жалость к ней и с легкостью уступила мне ее, третья не смогла забыть любви к первому мужу и моей единственной измены, четвертая не захотела совместить любовь к дочери с любовью ко мне.
-А что, если все обстояло с точностью до наоборот? Первая не расставалась с девственностью, так как ее любовь к тебе не позволяла ей подменить свое чувство простым соитием, которого ты добивался не столько из-за любви к ней, сколько из ложно понятого мужского самолюбия. Вторая понимала, что ее любовь все равно в будущем будет тобой отторгнута, но лишит тебя любви твоей девушки, в которой ты нуждаешься больше всего. Третья не обязана была забывать свою первую любовь, как и ты – любовь к двум первым, а твоя измена, какими бы мотивами она ни вызывалась, исчезнуть не могла – ты совершил предательство. Четвертую, любящую больше жизни дочь, которую предал твой сын, ты должен был простить и понять как мать. Все это результат твоего безверия в их любовь, недооценка их чувств.
- Женская солидарность не лучше мужской. Наши, что мужские, что женские ощущения неоднозначны, но не сомневаться нет оснований, когда, совершаются те или иные поступки, подтверждающие эти сомнения.
-Ты следствие называешь причиной. Где твоя мужская логика? Возьмем, к примеру, твою первую жену. До того, как она ушла от тебя к другому, ты не ревновал ее к памяти к первому мужу?
-В конфликтные периоды нашей жизни она – как бы в пику нашей любви – напоминала мне, какая замечательно она жила с первым мужем. Как же я не мог не замечать этого?
-Как она могла не замечать того, какой шлюхой ты вывел под ее именем свою женщину в «Диалогах»? Ты не отказался от своего неудовлетворенного либидо или самолюбия. На чаше твоих весов перетянула не любовь, а жалкое тщеславие – нежелание выкинуть диалог на озере, оскорбительный для твоей жены. Большей дикости придумать нельзя, как вывести под ее именем простушку, отдающуюся твоему Пете и позволяющему ему фотографировать себя обнаженной и – больше того – фотографировать его в том же виде. Представляю, какое омерзение вызвал этот диалог у твоей жены!
-А что в нем страшного? Молодые люди слились с природой.
-Ты непременно нуждался в том, чтобы навсегда запечатлеть на фотопленке свой пенис?
-Мой герой не мог запретить своей девушке, фотографировать себя после того, как в том же виде снял ее. И думал он тогда больше всего о том, чтобы заняться с ней любовью.
- Однако фотопленку девушке отдал – пусть любуется твоим торчащим вверх членом. Надо думать, тогда он был у тебя более привлекателен.
- Обнаженную мужскую натуру рисовали многие художники, и никто не видел в том ничего дурного.
-Разумеется, Иванову в «Явлении Христа народу» изображать мальчика в одежде было бы противоестественно.
-Почему же я должен показывать молодых влюбленных иначе, если они одни на острове и стали близки? Речь сейчас не о качестве эпизода.
-Неужели не ясно, что не стоило заострять внимание на обнаженности Пети и его девушки. Ежу ясно, что и как происходит в любви.
-Я не заострял – констатировал, что секс у нас есть.
-Однако зачем демонстрировать при этом гениталии?
-Коль скоро обнаженная натура выглядит более естественно в любви, чем одетая, я счел нужным показать молодых людей во всем их естестве.
-Ты сам как в молодости разгуливал перед своими дамами? Нагишом?
-Когда как – по обстоятельствам.
-Не стеснялся своего вида, как сейчас?
-Сейчас мое тело не вызывает энтузиазма у меня самого, чтобы демонстрировать его тебе.
-Между тем, я не нахожу в твоем теле ничего такого, чего можно стыдиться.
-Так или иначе, я не считаю нужным выставлять его напоказ.
-А в молодые годы выставлял.
-Не выставлял никогда. Больше того, иногда старался не допускать, чтобы мои женщины видели меня обнаженным.
-Когда?
-В момент недоразумений, ссор между нами.
-Вот когда ты вспоминал, что мужские гениталии не всегда уместны?
-Я воспринимал их уместность в деле и тогда, когда они не оскорбляют близкие отношения между мной и моей женщиной.
-И не знал в близости никаких ограничений.
-Допускал их, если они кому-то из нас или обоим были не нужны. Отчего ты зациклилась на этой теме?
-Потому что твои герои не чуждаются ее, мягко говоря. Тебе еще никто не говорил, что ты эксгибиционист?
-Не припоминаю.
-А сам не считал себя им?
-В медицинском смысле – никогда.
-И Нарциссом себя не ощущал?
-Для этого надобно было обладать красотой, а я – так себе.
-Но самовлюбленным все же был?
-Лишь в том смысле, что любил себя больше, чем остальных. Был большим эгоистом.
-Не разглядывал себя обнаженным в зеркале?
-Если и смотрелся в него, то меньше всего для того, чтобы увидеть свой член!
-Потому что нечем было особенно гордиться?
-Сама видела.
-Я не знала тебя молодого.
-В этом плане мало что изменилось.
-Мои расспросы уже достали тебя?
-Нет. Иначе бы давно послал тебя кое-куда.
-Я хотела лишь одного – показать тебе, что в реальной жизни подобный диалог не так уж приятен.
-Если он позволяет двум близким людям снести преграды меду ними, не излишен.
-Пожалуй. Именно поэтому я, прежде чем лечь с тобой, призналась в своей проблеме.
-И то было доказательством если не твоей любви ко мне, то высшим доверием. И – главное – ты не хотела создавать у меня самого комплекса неполноценности, если б я столкнулся с трудностями.
-Да, я не хотела, чтобы ты почувствовал себя импотентом, не будучи им.
-Я оценил твое доверие и то, что в непростой ситуации думала не столько о себе, сколько обо мне. Женщины, которые не любят, на такое не способны.
-Потому ты не сомневаешься в моей люби?
-Мне вообще импонирует твоя искренность. И я отвечаю тебе тем же.
-Я до тебя никого не любила. В постели мне с мужем было хорошо, но я имела к нему слишком много претензий, чтобы любить.
-Единственное, что меня угнетает - тебе со мной в постели хуже, чем с ним.
-Как и тебе со мной не лучше, чем с другими женщинами.
-Зато у нас есть то, чего не было раньше, - полное взаимопонимание. Впервые в жизни я могу позволить себе вывернуться наизнанку и не пожалеть об этом.
-Откуда в тебе такая уверенность?
-Не хочу тебя разочаровывать, но я уже так стар, что ни в чем не хочу сомневаться, тем более в полной любви, какая у меня возможна.
-Мои сомнения можно в расчет не принимать?
-Сомнения в моей любви к тебе?
-Это ужасно, что я в них признаюсь.
-Сказать, что я никого раньше так не любил, как тебя, не могу. Но сейчас люблю только тебя.
-Я видела некоторых твоих женщин. У меня перед ними лишь одно преимущество – я моложе.
-Глупая. Твое единственное преимущество в моей любви к тебе, самой полной и законченной, основанной на доверии и взаимопонимании. Она уступает другим лишь по силе страсти, но это только из-за моего возраста.
-Мы оба не молоды. Потому на бешеные страсти не способны. Но то, что у нас есть друг к другу, меня полностью устраивает.
-Мы любим друг друга – это самое важное. И должны быть вместе до самого конца.


ВТОРОЕ Я ( ПЕТЯ)

-Позови, пожалуйста, Майю. Я хочу сказать ей парочку слов.
-Это не по правилам. Нам не нужен третий лишний.
-Это тебе-то?... Ладно, скажи, что ты сейчас так лихорадочно пишешь?
-Уже не пишу, разговариваю с тобой.
- Писал несколько минут назад?
-«Диалоги», что за глупый вопрос?
- Когда, наконец, поставишь в них точку.
- В этом разговоре с тобой.
-Ты ничего не путаешь?
-Ничего.
-Кто такая Майя?
-Женщина, с которой мой Петя познакомился на кладбище и нашел общий язык.
-Разве это не твоя женщина?
-У меня много лет нет никаких женщин.
-Это уже интересно. Ты в своем уме?
-Пока в нем.
-Зачем изменил своему, пусть нелепому, принципу наделять персонажей «Диалогов» вашими именами? Сам говоришь, что у тебя много лет нет никаких женщин, и вдруг появилась какая-то Майя.
-Могу я для разнообразия – хотя бы в конце Петиной жизни – дать своему герою женщину, отсутствующую у меня самого?
-Предположим. Тогда скажи, с кем именно на острове случилась любовная история?
-С моими героями – Петей и Наташей. Согласен, я написал ее плохо.
-Не о том речь, как она написана. Кто и кому комментирует эту историю в последнее время?
-Майя – Пете.
-Которому Пете? Пете, написавшему диалог между ними, то есть тебе, или Пете из «Диалогов», с кем случилась эта глупейшая история, которую в пух и прах разругала твоя первая жена Наташа?
-Да, что-то здесь не так.
-Дальше – больше. Чьи родители похоронены рядом с мужем Майи?
-Петины.
-Но у любого нормального читателя не возникнет сомнений, что это твои родители и у тебя есть, по крайней мере, была Майя. Именно ты, а не твой вымышленный персонаж сообщал Майе о своих родителях, жил с ней, нашел с ней взаимопонимание, чему был очень рад.
-Она прочно засела в моем воображении. И чтобы осталась, я подарил ее Пете. На этот раз решил ничего не придумывать, чего у меня самого не могло быть. Как ты не понимаешь, если могло быть, значит, было?!
-Мне уже приходилось слышать от тебя другой бред: изменяешь женщине не только тогда, когда спишь с другой, но и тогда, когда думаешь об этой другой.
-Иногда виртуальная реальность вернее той, что можно пощупать руками.
-Например, сны?
-И они тоже.
-Хорошо, пусть так. Но в «Диалогах» нет никакой взаимосвязи между многими вещами. То, что ты говорил Майе о своих женщинах, никак не согласуется с жизнью Пети, например, с его браком со своей Наташей.
-У него так же не удался брак с первой женой.
-Но совсем по другой причине. Васильев не уводил от него жену.
-И Лена, и Катя…
-Да, концы с концами не сходятся.
-Придется аннулировать страницы с Майей.
-Боже упаси меня хотя бы еще раз связаться с женщиной – даже в «Диалогах».
-Однако не женщины довели тебя до такого состояния, когда ты перепутал себя со своим героем.
-Просто тогда я не был таким старым.
-Просто ты решил окончательно слиться со своим героем, но забыл, что дал ему иную, чем у тебя, жизнь. Твое воображение подвело тебя. Нельзя так долго оставаться одному.
-Я как-то должен закончить «Диалоги». Мне никак не дается концовка.
-Пусть твой Петя умрет – и дело с концом.
-Ты же знаешь, я не люблю банальные концовки, будь то смерть или хэппи энд. Может быть, поставить точку на том, что уже написал?
-Все, что ты хотел сказать, уже сказал. Умри, лучше не скажешь!
-Это точно…Сердце… Дай мне, пожалуйста, нитроглицерин. Он лежит рядом с тобой – на столе.
-Не могу.
-Почему?
-Хотя виртуальная реальность верней той, что можно пощупать руками, в данном случае это не так. Объективная реальность, данная нам в ощущениях, мне не дана.
-В таком случае… Кажется, я умираю…




ПОСЛЕСЛОВИЕ ( частично изменено в декабре 2012 года)

Я решил повторить слова Юрия Нагибина, написанные им в его дневнике:
« Сегодня я с удивительной силой понял, как страшно быть неписателем. Каким непереносимым должно быть страдание нетворческих людей. Ведь их страдание окончательно, страдание « в чистом виде», страдание безысходное и бессмысленное, вроде страдания животного. Вот мне сейчас очень тяжело, но я знаю, что обо всем этом я когда-нибудь напишу. Боль становится осмысленной. А ведь так, только радость имеет смысл, потому что она радость, потому что – жизнь. Страдание, боль – это прекращение жизни, если только оно не становится искусством, то есть самой концентрированной, самой стойкой, самой полной формой жизни.
Как страшно все бытие непишущего человека. Каждый его поступок, жест, ощущение, поездка на дачу, измена жене, каждое большое или маленькое действие в самом себе исчерпывает свою куцую жизнь, без всякой надежды продлиться в вечности.
Жуткая призрачность жизни непишущего человека».
Мой главный герой в своих « Диалогах» по-своему пытался – пусть «без всякой надежды продлиться в вечности» - исчерпать « свою куцую жизнь».
Петя, как нетрудно понять, - это я сам, но не в физическом, а в метафизическом смысле. Что касается физического существования Пети ( Петра Григорьевича Штаркмана), с моим оно имеет мало общего. Лишь несколько эпизодов из своей жизни я позволил дать Пете напрокат. И один – существенный – из моего военного детства, несомненно, отразившийся на мне самом, переосмыслен в «Монологе» с самых разных углов зрения.
С Фрейдом я познакомился впервые в возрасте двадцати двух лет благодаря книге «Павлов и Фрейд», написанной американским писателем Уэллсом с марксистских позиций, а через несколько лет с самими работами ученого, подаренными мне одной замечательной женщиной в г. Сурске под Пензой, где я проработал несколько месяцев после окончания института. Одной из этих книг была «Психопатология обыденной жизни», которую я прочел, как увлекательный детектив. Эта работа Фрейда позволила мне легче войти в теорию психоанализа, прочесть почти одновременно и смутно понять другие его книги «Я и Оно» и «Психоанализ детских неврозов».
Тогда я был нашпигован разными комплексами, и книги Фрейда оказались весьма кстати. К этому же времени относятся лучшие годы моей жизни – знакомство с поэтом и художником А. Моревым ( Понамаревым), поэтом К. Кузьминским, писателем Г. Шефом и знакомство с будущей женой, с которой я прожил много лет, не дожив вместе всего несколько месяцев до пятидесятилетия со дня нашей свадьбы. В отличие от своего многодетного героя детей у меня нет, да и женщин было совсем немного, о чем я ничуть не жалею хотя бы потому, что без любви не испытывал в них большой потребности. Мои литературные женщины и дети вполне заменили мне реальных. К великому сожалению, ни с теми, ни с другими практически невозможно достигнуть сколько-нибудь значительного взаимопонимания, о чем могу судить по своим знакомым.
Мы все нуждаемся не только в любви, но и в понимании. А один секс лишь создает видимость любви – и то далеко не всегда.
Герой «Монолога» с его «Диалогами» не вышел из подполья своей литературы, мне повезло больше. Одно то, что у «Монолога» нашлось несколько десятков читателей в интернете , не может не радовать меня. Когда я его писал, даже мечтать об этом не мог. К сожалению, у меня не хватило сил и терпения существенно сократить диалоги, убрать длинноты и целые страницы, написанные в свое время в спешке, что является лишним доказательством моего «графоманства» ( знаю, нет такого слова).
Так или иначе, четверть века с огромными перерывами я писал «Монолог» Я не отрекаюсь ни от главного своего героя, ни от остальных персонажей, в которых в той или иной степени пытался выразить самого себя.
Благодарю всех, кто удостоил меня чести дочитать «Монолог» до конца. И даже - частично. Однако все же, я писал «Монолог» прежде всего для себя, и даже в самом конце своей жизни рад тому, что создал его – пусть такой несовершенный…
Cвидетельство о публикации 519426 © Чернин М. М. 28.12.16 17:27
Число просмотров: 73
Средняя оценка: 0 (всего голосов: 0)
Выставить оценку произведению:
Считаете ли вы это произведение произведением дня? Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу? Да, купил бы:

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):
Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):

litsovet.ru © 2003-2017
Место для Вашего баннера  info@litsovet.ru
По общим вопросам пишите: info@litsovet.ru
По техническим вопросам пишите: tech@litsovet.ru
Администратор сайта:
Программист сайта:
Александр Кайданов
Алексей Савичев
Яндекс 		цитирования   Артсовет ©
Сейчас посетителей
на сайте: 240
Из них Авторов: 5
Из них В чате: 0