• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
...Отношения без ответного чувства подобны липкому цветку хищной росянки; они способны уничтожить, поскольку чужая душа, энергия, даже плоть - их единственная пища...

Больничные заметки / 5. Восьмое ноября, вторник. Вечер

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

***

Около двадцати часов Ларису потянуло снова написать Антону, и она сочла возможным такое продолжение их диалога, инициированного мужчиной сегодня днем.
Лариса спросила, как он проводит вечер, и шутливо объяснила свое сообщение тем, что их палата находится рядом с сестринской, а это волей-неволей возвращает ее мысли к медикам вообще и к нему в частности.

Антон ответил, что не проводит вечер никак, просто лежит на диване, - и Лариса сразу поняла, что с его настроением что-то не то, а потому не стала спешить с расспросами.
Чуть позже Антон сам добавил, что хочет сесть в машину и уехать куда глаза глядят.

Когда Лариса тактично поинтересовалась, что у него случилось, Антон сначала ответил в своем духе, что все нормально, а потом вдруг признался, что в прошлую пятницу ехал на скорости по вечернему городу, и у него внезапно возникло сильное желание врезаться в столб, чтобы все это разом закончилось, и он сам не знает, что остановило его, удержало от такого поступка.
Ларису крайне шокировали эти слова, ибо и сама она находилась на тот момент в столь тяжелом состоянии, что жить порой казалось выше ее сил (даже потом, вспоминая, она пыталась "пролистать" это место как можно скорее). И особенно подобные мысли терзали ее именно в ту же пятницу, когда вечером пришлось вызывать "скорую" малышу. Лариса даже подумала, не ее ли рассказ (где шла речь о способах, которыми люди медленно уничтожают себя), между прочими причинами, спровоцировал такое желание у Антона.

Сначала, правда, Лариса предположила, что Антону просто нелегко от того, что он постоянно держит себя "в ежовых рукавицах", подавляет свои желания и запирает влечения, но по переписке женщина вскоре поняла, что в данном случае дело не во внутренних терзаниях, а во внешних событиях, от которых Антону очень тяжело, но о которых он на данный момент не может ей рассказать.
Испуганная Лариса спросила, не может ли, по крайней мере, чем-то помочь ему, и Антон снова ответил, что не стоит переживать, что все будет хорошо.

"Да, - написала Лариса, зная, что эти слова, скорее всего, снова оборвут их непрочный диалог. - Нелегко стремиться к человеку и постоянно наталкиваться на крепостную стену, но при этом не иметь ни силы, ни желания его забыть, даже понимая, что так будет лучше". И потом добавила еще: "Будешь проезжать мимо столба - по крайней мере, знай, что в мире есть те, кому ты нужен". Себя ли она имела в виду, его родных или пациентов?
"Это все лживые натяжки, - думала Лариса потом, запоздало пытаясь защититься от навалившейся на нее тревоги, - в прошлом году я не писала ему не потому, что была особенно сильной перед лицом сложившихся обстоятельств, и не потому, что, прежде всего, думала о его покое, - он просто меня не интересовал, он даже вызывал у меня отвращение своими глупыми письмами, когда я еще не исцелилась от мыслей о Романе; я и теперь легко смогу от него избавиться - это как при излечении от никотиновой зависимости: достаточно целенаправленно переключиться на пластырь или жвачку".

Теперь Ларисе хотелось бы знать, что произошло у Антона, но это также и страшило, ибо его присутствие в ее жизни вообще поднимало слишком много разрушительных эмоций и событий, с которыми она порой не находила ресурсов справиться и которые иногда становились сильнее ее, так что едва не грозили гибелью.
Лариса была склонна легко перенимать то, чем душевно "болел" другой человек, - может быть, потому что ее собственное подсознание было буквально напичкано всевозможными "токсическими программами", и собеседник выступал просто как "провокатор", катализируя их выход на поверхность и проявление в действительности.

Ситуация с Антоном чем-то напоминала теперь Ларисе ее первые отношения, очень тяжелые и мучительные (ибо ее влюбленность оказалась безответной, тогда как реальное сближение имело место), - самим своим именем, цветом глаз и т. д.
Антон (сам по себе буквально не связанный с прежними испытаниями, но заранее воспринимаемый сквозь призму опасения) отсылал Ларису в ее ужасное прошлое. Пережив однажды столь сильное потрясение, Лариса начинала паниковать и предчувствовать мучения при малейшей боли, подобно маме Арины, которой всюду мерещились бушующие вирусы.

Кроме того, Антон был медиком и ежедневно видел людские страдания, что тоже не могло не пугать Ларису, чувствительную ко всевозможным "кошмарным историям".
У него существовали проблемы во взаимоотношениях с подавляющей его матерью (ибо чрезмерная опека - это тоже не любовь, так как она "инвалидизирует", превращает человека в беспомощное существо, не способное сделать собственный выбор; нельзя быть хорошим для всех: в конечном итоге ты выбираешь между мамой и собой - даже не между мамой и любимой женщиной, а именно между мамой и собой, потому что любимая женщина была бы твоим выбором, а не маминым предписанием); за его спиной остались два брака; он имел неполадки со здоровьем - и все это вызывало к жизни разрушительные сценарии в Ларисе, потому что, будучи неравнодушной к этому человеку, Лариса очень остро реагировала на все, с ним происходящее.

В силу всего этого Антон для нее сейчас был вреден и даже опасен, особенно если учитывать тот факт, что как духовное соприкосновение, так и физическая близость - это, на тонком плане, мощный обмен энергиями.
Ларисе же, в особенности теперь, когда она и без того переживаниями довела своего ни в чем не повинного маленького сынишку до больницы, не нужны были лишние проблемы. Конечно, если это были ее программы, лишь отраженные Антоном, они и без того могли проснуться в удобный момент. И все же - этот мужчина затрагивал в Ларисе очень много сразу; всякое пересечение с Антоном в последнее время вызывало в ней ощущение необозримой черной бездны, порождало в ее душе какой-то "метафизический ужас". И если быть честной, вполне искренне стремясь к Антону чувствами и желаниями, в то же время подсознательно Лариса отчаянно боролась с собой и стремилась его избежать - как, впрочем, и он сам, страдая от неопределенности, почему-то пытался избежать ее.

После этой переписки Лариса уже не пыталась выбраться к людям из своего поглощающего одиночества. Она через силу выполнила текущие дела по уходу за малышом и устало опустилась в кровать. "Как бы я хотела не реагировать на него так болезненно", - думала измученная их странными отношениями женщина. Ее вдруг обдала холодным ужасом мысль о том, что у Антона мог кто-нибудь появиться, - пожалуй, это для нее сейчас, когда она еще остро помнила его губы и руки, было бы самым страшным.
Однако лежать и "грузиться" тут же показалось ей столь бесперспективным, что, когда Павлик уснул, женщина решила для разнообразия сходить в ванную комнату и принять душ - это было способно очистить ее не только физически, а ко здешним условиям она все равно уже привыкала, так что почти не обращала внимания на грязь и неудобства.

*

Когда Лариса вернулась (поскольку удалось отвлечься, после дэша ей действительно стало немного легче), то решила перечитать их переписку, ибо, честно говоря, почти ничего не понимала. Застав ее за этим занятием, в половине одиннадцатого вечера Антон еще написал ей "Спокойной ночи", и Лариса вдруг, почувствовав необъяснимое желание сделать это, зачем-то спросила, не хочет ли Антон, чтобы она позвонила ему сейчас. Антон почти сразу же написал: "Позвони", - и Лариса, попросив девчонок в палате присмотреть за спящим Павликом, вышла в коридор, где уединилась у зарешеченного больничного окна с тоскливым видом на асфальтированную дорожку, трубу и сухие деревья.
Женщина вдохнула в легкие побольше воздуха и набрала номер Антона (приятный, слегка хрипловатый голос которого к этому времени не слышала уже больше месяца). Мужчина взял трубку и ответил так тихо, что Лариса едва его расслышала - она скорее догадалась, что он сказал. Антон уже лежал в постели и собирался спать; от волнения у Ларисы неприятно пересыхало в горле. "Что у тебя случилось?" - первым делом спросила она, но Антон снова привычно ответил, что ничего, "все нормально". Немного поговорили о больнице, в которой Лариса находилась якобы в качестве "перезагрузки" от прежней жизни и бытовых трудностей в частном доме.

Лариса сказала, что уже сбилась в его дежурствах. "Я тебе сбрасывал свой график только на октябрь?" - спросил он. "Да", - ответила женщина. Антон зачем-то объяснил, как он будет работать в ноябре. "Ты как поезд - перестраиваешься на стыке месяцев", - грустно пошутила Лариса. Антон так же грустно рассмеялся.
Все-таки оба они, несмотря на возраст и "обстоятельства", были еще живы, молоды и способны чувствовать. Лариса вспомнила его фото, сделанное для нее в сентябре прошлого года, когда у него еще были густая челка и довольно длинные темные слегка волнистые волосы, разбросанные по подушке (теперь-то он стригся совсем иначе), и представила, как он лежит сейчас там один на своей кровати.

"Почему за все это время мы ни разу не говорили по телефону, а выясняли отношения в переписке?" - спросила Лариса. "Даже не знаю... Надо было, конечно, позвонить". - "Я звонила тебе, целых четыре раза". - "Ну, первый раз я был в дэше и не слышал". - "Это мы обсуждали, а остальные мои звонки?" - "Не припомню, чтобы у меня отображалось что-то еще". - "Ну-ну". "Правда... Кстати, я прочитал твой рассказ", - сообщил Антон.
"Ну... и? - с трудом собралась с ответом несколько растерявшаяся Лариса. - Рассказы для того и пишут, чтобы их читали". "Мне он понравился. Я читал его даже два раза. Сначала урывками, кусками. Читал на работе, когда выдавалось свободное время; читал после работы, когда прогревал машину; читал вечером дома. Потом стало ясно, что так не получится его понять, и на следующий день я взялся и прочитал его еще раз целиком. Мне понравилось, хотя там и были критические комментарии". "Какие комментарии? Он там всего один", - сказала Лариса. "Ну, один. Тетка эта написала. Так хотелось ответить: “Дура! Ты ничего не понимаешь”". "Да она просто “не в теме”. Должна же я была как-то адаптировать свой рассказ для этого сайта, ведь ты знаешь у меня только эту страницу и мог бы прочитать только там". "А было что-то еще?" - "Да, было и кое-что еще". - "А это можно как-то найти?" - "Если знать, что искать". - "Я хотел сказать, что мне понравилось".

Лариса не придумала, что на это ответить. С одной стороны, сказать хотелось так много. Что однажды в своей жизни она проходила через чудовищно сильную боль, из которой едва выбралась. Что она невольно защищалась от Антона, потому что боялась еще раз испытать подобную боль. Что он ведь сам вошел в ее жизнь, зачем-то написав ей в том сентябре. Что он еще недавно говорил ей, что она очень ему нужна, - разве он не помнит об этом? Что ей очень важна определенность (она ведь не раз спрашивала его о том, чего он ждет от их отношений, но всякий раз он ограничивался сиюминутным ответом, что хочет увидеть ее еще раз), потому что она, по крайней мере, дает гарантии того, что ты не зря надеешься, не зря вкладываешь свои усилия. Что ее чувства к нему до сих пор сильны, и ради него она готова была многое поменять. Что она совсем его не знает, а потому, при своей развитой фантазии, почти ежевечернее придумывает новые варианты развития событий между ними, так что сама путается и теряется в этом нагромождении. Что ей стоит очень много труда ему не писать, так что иногда она ощущает себя неизлечимой наркоманкой и боится оставаться наедине с собой. Что нередко бывает так, что она хочет видеть его прямо сейчас, в этот самый момент, просто увидеть и обнять - и все равно, что будет потом. Что ей постоянно приходится обманывать себя, внушая себе, что он ей безразличен, что легкая симпатия или физическое влечение - это максимум из того, что она способна к нему испытать. Что без него она не может радоваться даже успехам своего ребенка и приближающемуся Новому году. И многое, многое другое.
С другой стороны, Лариса прежде сказала уже столько, что все, что она бы теперь ни добавила, было бы только повторением. "Спасибо, - только и ответила женщина. - Но это был просто рассказ". "Я так и понял", - спокойно улыбнувшись, ответил Антон. Ради чего эти двое постоянно сдерживали себя, стремясь друг к другу; кому они этим делали лучше?

Немного позже Антон, вздохнув, расплывчато произнес: "Как же все сложно". "У кого?" - уточнила Лариса. "У нас. В наших отношениях", - надо же, он до сих пор говорил о "нас" - разве у них еще были отношения? "А что в них сложного?" - спросила Лариса в смысле: зачем все усложнять (или даже, как у "Наутилусов": "Зачем делать сложным то, что проще простого? Ты моя женщина, я твой мужчина - и если надо причину, то это причина")? "Во-первых, мы не сможем встречаться, как ты хочешь, "полноценно", открыто. Во-вторых, у тебя маленький ребенок. Так или иначе, у тебя сохраняются отношения с его отцом... У тебя фактически семья. И у меня сейчас проблема. У меня большая проблема". "Какая?" - "Я не хочу тебе сейчас об этом говорить". - "Не хочешь говорить именно мне или вообще?" - "Не хочу говорить никому вообще, в том числе тебе". - "В том числе... В какой она хотя бы сфере?" - "Это связано с моим сыном. Мне сейчас очень тяжело, так что не до чего вообще. Мне надо сейчас собрать всю свою волю в кулак и решить эту проблему. Я потом тебе скажу, поверь. Хорошо?" - "Очень хорошо. Сначала я целый год решала свои проблемы, теперь ты неопределенное время будешь решать свои..." - "Да, год назад ты заявила, что у тебя "обстоятельства", а теперь я могу сказать, что "обстоятельства" у меня. Знай только, что я не собираюсь еще раз стать отцом, у меня нет другой женщины, я не планирую жениться или что-нибудь в этом роде. Моя проблема связана с моим ребенком, и больше я ничего не могу сказать. А сейчас давай прощаться, я очень устал. Завтра я дежурю и напишу тебе, а вечером позвоню по возможности. Хорошо?.. Ларис?" - "Я здесь". - "Я знаю, что ты здесь. Так хорошо?" - "Нет, не хорошо. Я хочу говорить с тобой сейчас, я хочу слышать тебя - сейчас!" - "Пойми, я не могу больше, я очень устал. Я позвоню тебе завтра, хорошо? Лариса?.. Лари-ис? Господи..." - вслед за этим в трубке раздались короткие гудки. Антон положил трубку.
Лариса хотела было обидеться, но это "Господи..." было таким мучительным, что женщине стало страшно за Антона. Это был, кажется, тот самый, хорошо знакомый ей "метафизический ужас", который не раз касался ее своим черным холодом при слишком близких соприкосновениях с этим странным человеком. Что ж... Лариса сделала несколько глубоких вдохов, примерила на лицо улыбку и, стараясь казаться спокойной, вернулась к себе в палату. Ей и хотелось бы с кем-нибудь поделиться переживаниями, но ее здесь все равно никто не стал бы слушать, потому что все были заняты своими делами.

Шел двенадцатый час ночи, но девчонки только уложили детей и еще не спали. Юля пребывала все в том же игривом настроении, которое посетило ее к вечеру после приезда мужа. "Давайте веселиться", - неожиданно предложила она, подскочив на своей кровати.
Лариса вспомнила свое отчаянное "веселье" с близкой подругой Мариной, когда им было по восемнадцать-девятнадцать, и - не так давно, всего лишь прошлым летом - с Романом (открытый приключениям, всегда оптимистично настроенный, умеющий извлекать положительные моменты из любой ситуации, вот кто умел рассеять тягостные мысли и рассмешить как следует); в самое непростое время они, кажется, только и делали, что смеялись, пили вино и искали разнообразных развлечений, несмотря ни на что и даже вопреки всему; как сказала бы Вера Полозкова: "Вот оно какое, наше лето - вообще ничего святого".

Лариса посмотрела на Светлану, Юлю, Кристину, Аню, и подумала о том, как все-таки хорошо, что в этот вечер у нее были эта больница, эта десятая палата и эти малознакомые приятельницы.
Затем женщина легла в постель и пыталась очищаться; уснула в первом часу и относительно нормально провела ночь, но, просыпаясь, первым делом думала об Антоне, хотя старалась отмахнуться от этих навязчивых, болезненных, мучительных мыслей.



*** "Не встречайтесь без любви"

Денис был самым обыкновенным парнем. Он появился на свет в глухом сибирском городке; его родители всю свою жизнь проработали на заводе, производившем трубопроводную арматуру; кроме Дениса, у них был еще один ребенок - его младший брат Дмитрий. Семья ютилась в неказистом частном домике на окраине городка все годы детства, юности и ранней молодости Дениса; его отцу было уже за пятьдесят, когда тот, наконец, получил от родного завода долгожданную трехкомнатную квартиру в только что построенном девятиэтажном благоустроенном доме в новом "спальном" районе.
Школу Денис окончил весьма посредственно, среди девушек популярностью никогда не пользовался; после техникума ушел в армию, где за глупую провинность после окончания основного срока службы еще на год попал в дисбат. Вернулся снова к родителям, устроился работать на тот же завод.

Его более благополучный, симпатичный и общительный брат Дмитрий за это время успел присмотреть себе невесту; после возвращения Дениса сыграли дружную свадьбу, на которой Денис и познакомился с подругой невесты Инессой.
Впервые в жизни Денис влюбился. Высокая, крупная ("в самом соку"), рыжеволосая, зеленоглазая замужняя женщина с ребенком, несколько старше его, Инесса с первого взгляда вскружила Денису голову. Наивный неопытный парень, никогда прежде не испытывавший ничего подобного, Денис не знал, как справиться с обрушившимся на него чувством. Он сходил с ума, ревновал, проводил дождливые вечера возле уличных телефонов-автоматов, то и дело набирая номер возлюбленной; в его голове порой даже возникали неожиданные образы, сами собой складывались примитивные стихотворные строчки.

Инесса, не отличавшаяся ни постоянством в браке, ни высокой моралью, быстро поняла, что молодой человек страстно влюблен и ради нее готов на что угодно; это польстило ее самолюбию, и она решила поразвлечься с ним, ища эмоционального разнообразия, физического удовлетворения и материальных выгод. Сначала телефонные разговоры, затем неспешные прогулки по сумеречному осеннему парку, потом ароматный чай в уютной кухне в отсутствии дома супруга... Однажды неизбежно наступил этот момент, когда Инесса стала первой женщиной Дениса.
Между тем, с Андреем, мужем Инессы, за это время у Дениса сложились тесные дружеские отношения, и молодой человек имел теперь вполне легальную возможность проводить время дома у своей возлюбленной. Все это напоминало тугой запутанный узел; Денис смутно понимал, что поступает непорядочно, но чувство оправдывало в его глазах его поведение - в конце концов, если бы Инесса рассталась с Андреем, Денис с удовольствием женился бы на ней сам.

Конечно, "шила в мешке не утаишь", и Андрей обо всем узнал. Когда-то он был страстно влюблен в эту женщину, в принципе не способную на глубокие чувства и ищущую в жизни лишь известного рода разнообразия; кроме того, он любил свою дочь и ради нее прощал неверную жену, роман которой с Денисом был далеко не первой ее изменой Андрею. Но всякое терпение имеет свой предел, и, поговорив со своим "другом" и убедившись в серьезности его намерений, Андрей, наконец, решился на разрыв. Он развелся с Инессой и, чтобы забыться, уехал на Север, где через несколько лет встретил и полюбил хорошую женщину, спокойную и домовитую Надю, также разведенную и с ребенком от первого брака; они создали свою семью, в которой появился общий сын.
Наивный Денис же, решив, что заполучил Инессу, тут же предложил ей руку и сердце, однако она не спешила с ответом. Довольно короткое время спустя, приехав домой к возлюбленной и обнаружив дверь почему-то незапертой, он вошел в комнату и застал порочную женщину в объятиях очередного ухажера... Трудно описать, насколько глубокую рану оставил в его душе этот, в общем-то, предсказуемый случай. После увиденного шокированный Денис не перестал любить Инессу, но жениться на ней передумал, да и встречаться с ней, как прежде, уже не мог, хотя потом не раз проявлял "слабость" и на короткое время возвращался к ней по первому приглашению.

Образ Инессы запечатлелся в его подсознании столь сильно, что и годы спустя Денис не мог избавиться от влияния этой женщины, "зеленоглазой королевы мая", совершенно. Как ни пытался, он никого не мог полюбить, и всякие отношения его с другими девушками были обречены на скорое завершение.
Так продолжалось несколько лет; Денису было уже за двадцать пять, и он все еще был одинок, а Инесса по-прежнему не оставляла его в покое. Замуж она больше так и не вышла, оба они в этом смысле были свободны; но Денис после перенесенного при всем желании не смог бы сделать ей предложения, как она его к этому ни склоняла. Однако и оправиться от своего чувства полностью тоже не мог, а потому все эти годы были эпизодические встречи, когда они на несколько дней отгораживались от мира и отдавались друг другу, после чего словно приходили в себя, осматривались по сторонам и вновь отдалялись с какой-то роковой неизбежностью.

В двадцать пять лет Денис по настоянию матери, сильно переживавшей за своего "непутевого" сына, поступил учиться в институт на заочное отделение. На втором курсе в их группу перешла с очного восемнадцатилетняя Катя: девушка была из неблагополучной семьи и, едва достигнув совершеннолетия, вынуждена была искать работу.
Скромная светловолосая голубоглазая Катя, не имевшая прежде опыта серьезных отношений с молодыми людьми, почему-то сразу обратила на Дениса внимание. Несмотря на то, что он был на девять с половиной лет старше ее, выглядел грубоватым, вел себя шумно и постоянно привлекал всеобщее внимание глупыми шутками, девушка его пожалела: она как-то рассмотрела за его напускной беззаботностью отчаяние одиночества.

На зимней сессии второго курса, когда Денис был готов оставить учебу, поскольку не успевал по некоторым предметам, Катя оказалась рядом и помогла молодому человеку сдать все зачеты и экзамены, а также пообещала, что выручит его и с контрольными, заданными на лето. В этой связи они начали перезваниваться и порой подолгу болтали, но отношения их поначалу оставались в рамках дружеских.
Денису едва исполнилось двадцать семь, как из-за нелепой врачебной ошибки он неожиданно потерял своего любимого, еще молодого и сильного, отца - и снова Катя была поблизости, поддерживала его, познакомилась с его матерью и очень понравилась ей. Они вместе ездили по магазинам, выбирали все необходимое; мама Дениса (которая когда-то мечтала о дочери) однажды пригласила Катю к ним в гости - ни одна девушка ее скрытного сына прежде не переступала порог их опустевшей квартиры. В том апреле стал бывать у Кати дома и Денис - на первых порах, в основном, по учебе.

Молодой человек сам не заметил, как эта девушка вошла в его жизнь, заполнила его сердце и стала ему по-своему дорогб.
Однажды вечером, после занятий и чая с задушевной беседой в компании Катиной бабушки, Катя вышла проводить Дениса на крыльцо своего подъезда, и, прощаясь, он неожиданно для себя ее поцеловал, тепло и коротко; однокурсница ответила, столь же легко и непринужденно. С этого странного вечера отношения между ними приобрели совершенно иной оттенок...

Неискушенная в подобных вопросах Катя для себя спокойно рассудила, что если ей нравится молодой человек и она нравится ему, то это "судьба", от которой никуда не денешься, а значит - надо быть вместе. Никаких сомнений девушка больше не испытывала и с собой не боролась, хотя ее родные были, мягко говоря, не в восторге от этого выбора, потому что Денис был значительно ее старше, не отличался выдающейся внешностью и был обыкновенным заводским рабочим.
Денис же долго раздумывал и пытался разобраться в себе, ведь, помня свой первый опыт, он осознавал, какая это ответственность - вступить в отношения с девушкой, у которой прежде не было мужчин. Нельзя сказать, чтобы Денис был влюблен или что-нибудь в этом роде, однако Катя была его единственным в тот непростой период верным, надежным и нежным другом, она нравилась его матери, и сам он уже устал от одиночества... Наконец, Денис решился и предложил Кате встречаться.

*

Для Кати, воспитанной бабушкой, "первый" означало "единственный". Она не питала иллюзий по поводу отношений, потому что на примере дружной и крепкой семьи своей бабушки она знала, что отношения - это нелегкий труд, совместное решение проблем, терпение, взаимопонимание и поддержка. Знала, что отдавать иногда придется больше, чем требовать; знала, что придется мириться с некоторыми недостатками партнера и где-то идти на уступки. Поэтому противоречивость Дениса девушка принимала как данность, доверяя ему "по умолчанию", без сомнений и претензий.
В середине мая они впервые стали близки. А в конце мая Инесса отмечала свой День рождения, и по этому случаю позвонила Денису, пригласила его в гости. Дениса охватило смятение; он понимал, что лучше отказаться, но потом подумал, что ведь они теперь просто "старые знакомые", и никому не будет плохо от того, что они вместе выпьют чаю или вина за здоровье именинницы и немного поболтают о том о сем. Однако когда Денис приехал к Инессе, оказалось, что других гостей не будет и что предстоит провести время наедине. Надо ли говорить о том, что приятный вечер плавно перетек в ночь...

Денис был не глуп и хорошо понимал, что развратная Инесса отнюдь не воспринимает его всерьез и не собирается хранить ему верность. Понимал он и то, что такие девушки, как Катя, скромные и отзывчивые, на дороге, что называется, не валяются. Жениться ему все равно когда-нибудь придется, а более "подходящей кандидатуры" он и представить себе не мог. Катя даже не упрекала его за бурное веселье в больших компаниях друзей с обилием алкоголя у кого-нибудь дома или на природе. Поэтому Денис благоразумно решил Кате о произошедшем не сообщать и впредь не совершать подобных "ошибок".
В свою очередь, Катя, конечно, замечала и то, что Денис время от времени разговаривает по телефону с другими женщинами, и то, что не на все "мероприятия" приглашает ее с собой, и, как любая влюбленная девушка, она немного ревновала, но старалась не подавать вида и как могла боролась со своими подозрениями.

В самом конце мая Денис объявил, что приехал с Севера его давний друг Андрей, что у того сломался автомобиль, а для ремонта требуется редкая деталь, которую можно достать только в Новосибирске; Андрей просит Дениса отвезти его туда, и Денис предлагает Кате составить ему компанию в этом путешествии. Катя была в восторге, хотя было нелегко отпроситься у строгой бабушки.
Машину Денис и Андрей вели по очереди, а Катя жадно наблюдала за всем, что раскрывалось за стеклами. В одну из ночей, когда управлял Андрей, а Денис спал на заднем сиденье, Андрей разговорился с сидевшей рядом Катей. Надо заметить, что перед поездкой Денис рассказал Андрею о произошедшем между ним и Инессой и просил совета старого товарища; Андрей обещал, что попробует поговорить с девушкой.

И вот теперь Андрей выяснял, насколько значительны чувства и намерения Кати; убедившись в полной серьезности с ее стороны, Андрей поведал печальную историю своего первого брака, а затем рассказал и об отношениях Дениса с Инессой...
Катя была шокирована таким повествованием, а особенно тем, что эти отношения продолжаются до сих пор. Но Андрей сказал ей, что чувство Дениса к Инессе - это не любовь, а "болезнь", потому что любовь бывает только взаимной; когда-то он и сам думал, что любит Инессу, но потом встретил Надю и понял, какой бывает настоящая любовь, когда твое чувство не безответно; потерявшемуся в жизни Денису просто требуется порядочная терпеливая мягкая девушка, которая сумела бы исцелить его пониманием, теплотой и заботой. Катя хорошо поняла, что хотел сказать ей Андрей, и прониклась искренней благодарностью к этому человеку, желающему им только добра.

Между тем, наступило лето. Катя много работала, по десять часов в день, почти без выходных (без опыта работы ей удалось устроиться только продавцом в магазин одежды). В редкие свободные дни выбиралась в лес; пойдя в этом смысле в свою прабабушку, несколько странная и не слишком современная девушка очень любила бывать в одиночестве, собирать ягоды, общаться с природой - так она восстанавливала силы. Маме Дениса она непременно привозила в такие дни то баночку редкостной спелой и ароматной земляники, то ведерко крепких грибов, пропахших сыростью, с налипшими на шляпках хвоинками и листочками.
С Денисом виделись нечасто, потому что общению с подругой по вечерам и выходным он нередко предпочитал заниматься своей машиной, но Кате и без того не приходилось скучать, хотя иногда становилось тоскливо, и в голове мелькала смутная догадка, что Денис ею просто пренебрегает. Катя старалась отгонять подобные мысли.

В августе ближайшая подруга девушки по институту, Лена, рассталась со своим первым парнем, и ей требовалась Катина поддержка. Лене было очень тяжело; у Кати на душе, впрочем, тоже нередко "скребли кошки".
Однажды, когда Катя пришла в гости к Лене, та предложила подруге выпить немного вина. Катя прежде фактически не употребляла алкоголя - разве что символически в чей-нибудь День рождения. Одной бутылки девушкам хватило, чтобы расслабиться и разговориться; Катя вдруг ощутила острую обиду на Дениса и высказала Лене все свои подозрения; Лена заметила, что "все мужики козлы" и доверять никому нельзя, а потому надо относиться к ним так же - использовать и бросать. Весь этот вечер они проплакали друг у друга на плече и в результате решили организовать "Движение антиамёбъсток", что должно было означать "не быть амёбами" - примитивными бесхребетными существами - в общении с противоположным полом.

Острые переживания этого периода сильно сблизили подруг, и теперь, когда Денис отправлялся веселиться со своими товарищами, Катя тоже ехала к Лене - пить вино и изливать свою душу. Более того, если Катю особенно сильно терзали подозрения, девушки отправлялись гулять "на Ежевику" - так называлась площадка возле торгового центра, где по вечерам на скамейках собиралась веселая шумная молодежь, - и там иногда знакомились с парнями; дальше разговоров с ними, впрочем, дело не заходило.
В начале сентября, когда начались занятия в военном институте, подруги по выходным начали ездить туда на дискотеки, однако и тут все ограничивалось медленными танцами.

Осенью Кате исполнилось девятнадцать лет. Во время установочной сессии за третий семестр они с Денисом больше сблизились на почве учебы. Денис теперь познакомил Катю со многими из своих друзей, нередко брал ее с собой на шашлыки или на рыбалку.
Мама Дениса уже осторожно спрашивала сына, не собирается ли он делать Кате предложение; чаще приглашала девушку к ним домой. Катя никогда не приезжала с пустыми руками, не забывала поздравить с праздниками, помогала по дому. Вместе женщина и девушка чувствовали себя вполне комфортно - скажем, когда вечером, сидя за кухонным столом, лепили вареники и неторопливо разговаривали о жизни.
Катина бабушка тоже вполне приняла Дениса, даже со своей стороны наивно делала ему смешные подарки - к примеру, сшила подушки в машину на День автомобилиста и потом искренне обижалась, что молодой человек даже не вспомнил о любимом ею Дне сельского хозяйства.
В общем, спокойны и довольны в сложившейся ситуации были все, и только Дениса не покидали сомнения, что не могло не расстраивать чуткую Катю.

В новогодние праздники неожиданно для себя Денис снова оказался в гостях у порочной Инессы, после чего винил себя еще больше и принял вполне определенное решение сойтись с Катей теснее, чтобы уже наверняка не возвращаться к прошлому.
С января Денис предложил Кате пожить у него; это предложение поддержала и его мама, и Катя вскоре перебралась к ним. У мамы Дениса как раз был отпуск, и она затеяла ремонт, так что, пока Денис катался по друзьям, Катя вечерами помогала клеить обои в его комнате, а Лена сердилась на "аморфную" подругу, предававшую своей покладистостью их "движение", и дразнила Катю "бесплатным гастарбайтером".



*

В конце февраля Денис отмечал свой День рождения - ему исполнялось двадцать девять лет.
Катя старательно готовилась к этому празднику; ездила по магазинам с мамой Дениса - выбирали ему подарки, покупали продукты для вечеринки.

И вот наступил долгожданный день.
Собрались гости, и среди них на пороге неожиданно появилась Инесса, до тех пор знакомая Кате только по фото. Вела себя эта женщина крайне вызывающе: была неуважительна с мамой именинника, не обращала на Катю никакого внимания, приглашала Дениса на танцы и то и дело предлагала ему выпить "на брудершафт".

Катя поначалу пыталась держаться, но потом поняла, что не справится, и собралась уйти.
В коридоре ее перехватила мама Дениса - позвала в свою комнату, просила простить ее сына и не оставлять его - иначе он совсем "погибнет", никогда не выберется, не создаст семьи и не порадует ее внуками.

Не в силах убедить Катю, мама Дениса позвала на помощь Андрея, который оказался в городке проездом со своей семьей и по случаю заглянул поздравить Дениса; Андрей также говорил Кате о том, что подобный "инцидент" ничего не значит - что День рождения закончится, и Инесса снова исчезнет, а Денис останется с ней, Катей.
Наконец, Андрей позвал свою жену, Надю. Та ничего подобного не стала говорить Кате, но едва девушка встретилась с Надей глазами, как они поняли друг друга без слов. Надя была именно тем человеком, который ей требовался в данной ситуации, потому что и Катя, и Надя были связаны в этот момент с мужчинами, которые когда-то были страстно влюблены в Инессу, имели с ней отношения и, может быть, даже теперь оставались к ней неравнодушны.

"Что я могу тебе сказать, - наконец, произнесла Надя. - Мы с тобой только познакомились, а ты уже собралась уходить. Может, лучше "забьем" на все и отнесемся к этому "мероприятию" так, как если бы пришли в бесплатный бар? Пойдем, подруга, поедим, напьемся и натанцуемся!"
Кате это понравилось, и она согласилась. О том, что будет завтра, думать не хотелось.

Женщины вышли из комнаты вместе и выглядели не просто спокойными, а даже веселыми. Мама Дениса, Андрей и некоторые из компании друзей переглянулись с облегчением. Катя же с Надей удобно устроились за столом и, не обращая больше внимания на Дениса с Инессой, принялись угощаться и пить вино.
Обе они пили довольно редко и мало, так что алкоголь быстро ударил им в голову. Вскоре женщины принялись смеяться и танцевать, а потом их так "развезло", что Надя улеглась спать в углу, а Катя еще долго плясала и кричала в трубку своей подруге: "Ленка! Тут бесплатный бар! Приезжай, будем веселиться!"

Когда Денис отправился провожать Инессу, к Кате подошел один из его близких друзей и сказал: "Да не расстраивайся, Кать. Ты такая хорошая девчонка, а он как был, так и остался сумасшедшим. Может, хочешь со мной встречаться?"
Катя посмотрела на него изумленно, а потом, ничего не ответив, отправилась спать в комнату мамы Дениса.

Что было дальше...
На следующий день, проснувшись ранним серым зимним утром, Катя почувствовала к своей теперешней жизни невыразимое отвращение. Об этом ли ей мечталось в начале их отношений, такой ли была она до встречи с Денисом, во что она превратилась? Действительно ли это "судьба" и не стоит ли ей прекратить все, пока не поздно?
Конечно, бабушка ее не поймет, ибо ее внучка отдала этому мужчине "самое дорогое"; конечно, мама Дениса расстроится - но ведь дальше будет только хуже, это очевидно. Так не стоит ли, в конце концов, подумать и о собственном благополучии, а не только о спокойствии своих близких?

Не говоря ни слова, Катя помогла маме Дениса вымыть посуду, проводить гостей, прибрать в комнатах. А к вечеру, когда все разошлись и Денис оказался свободен (Катя даже не знала, во сколько он вчера вернулся), предложила ему поговорить.
Они закрылись в его небольшой комнатке с мрачным видом на заснеженный строящийся микрорайон и типовую школу на окраине, и Катя, глядя в окно, тихо спросила: "Скажи, ты меня никогда не любил?"
Денис помолчал, сглотнул слюну и так же тихо, но твердо ответил: "Нет".

Последняя ниточка между ними оборвалась.
Катя спешно собрала вещи, на прощание поцеловала маму Дениса в щеку, попросив простить ее, и вышла из этой ужасной квартиры, где провела целых два мучительных месяца.

Денису, который остался в комнате один, вдруг стало не по себе. Уже темнело, и ему почему-то сделалось страшно.
Выйдя из ступора, он бросился в коридор, торопливо оделся и выбежал на улицу. "Подожди, - крикнул он Кате, еще не успевшей уйти далеко. - Я отвезу тебя!"

Катя не обернулась на его крик, а только ускорила шаг. Чтобы оказаться на нужной ей остановке (девушка в ее теперешнем состоянии, судя по всему, собиралась поехать не домой - чтобы не расстраивать бабушку, - а к своей ближайшей подруге Лене), требовалось только спуститься еще немного вниз и перейти широкий обледенелый проспект, по которому в обе стороны мчались автомобили.
Денис вслед за Катей приблизился к дороге - а потом, вроде защитной реакции, его словно ослепило, и дальше он уже ничего не помнил.

*

...Седьмого марта Катю выписали из больницы, и Денис, все эти две недели винивший себя в произошедшем, встретил девушку, чтобы довезти до дома ее бабушки.
Был вечер, на городок опускались сумерки; они сидели в машине и молчали. Денис видел Катю в профиль, и она казалась ему удивительно красивой в свете фонаря, за короткое время как-то повзрослевшая, худая и бледная.

"Послушай, - наконец, с трудом произнес Денис, - тогда, в комнате, я сказал неправду. Я любил тебя, но видел, что тебе плохо со мной. Я решил сказать, что не любил, чтобы тебе легче было со мной расстаться".
Катя ничего не ответила. Она чувствовала, что он и теперь ей врет - или потому что до сих пор не разобрался в себе, или потому что, к примеру, мама попросила его щадить Катю после пережитого. Только, как бы ни было больно и тяжело, ей не нужна была его жалость, раз уж он оказался не способен ее любить.

Потом Денис достал из своей барсетки бархатную синюю коробочку, в которой оказался изящный серебряный браслет - Катя давно хотела такой, и Денис решил подарить ей его на женский праздник. Катя не выразила никаких эмоций и не взяла подарок, так что Денис вложил его ей в карман, на что девушка опять же не отреагировала.
Дальше снова молчали.

"Скажи хоть что-нибудь", - попросил Денис, желавший облегчить свою совесть.
"Я скажу тебе вот что, - немного подумав, ответила Катя. - Это неправильно - искать в отношениях выгоды для себя. Никогда впредь не приближайся ко влюбленной в тебя девушке, если знаешь, что не можешь ответить на ее чувство".

Больше ей нечего было сказать, так что она взяла свои вещи и вышла из машины.
Денис уже не решился следовать за ней.

Оказавшись одна в бабушкиной квартире (бабушка как раз гостила у родных, а потому ни о чем даже не узнала), Катя первым делом достала с верхней полки шкафа коробку, в которую все эти месяцы собирала так называемые "трофеи", связанные с Денисом.
Девушка не без тепла открыла эту коробку. Вот буклеты из кафе и автозаправок, вот чеки, вот кружочки от мороженого - все это напоминало об их майской поездке в Новосибирск. Вот сухая веточка и зуб косули, которые сохранились с того раза, когда она впервые ездила в лес с Денисом и его друзьями. Вот его открытка ей на День рождения. Вот подаренная им пластика с подписью. Вот его смешные небрежные рисунки.
В коробке было и много чего другого, и Катя бережно пересмотрела это все и аккуратно уложила обратно.

Потом девушка достала из шкафа их совместное фото в рамке и, разрезав его напополам, убрала в альбом ту часть, на которой была изображена она сама, а другую вставила обратно в рамку и положила к той же коробке. Дальше она вынула из ящика кофту, которую Денис подарил ей на Новый год. Потом извлекла из кармана преподнесенную им сегодня коробочку с браслетом.
Когда-то прежде Кате казалось невежливым, когда дарили деньги, - она считала, что вещь более уместна, ибо "персональна", учитывает особенности конкретного человека, выбирается именно для него; теперь же она думала, что вещь - это слишком глубокий след: она все равно никогда не смогла бы носить подарки того, кого желала забыть.

Собрав все, что напоминало ей о Денисе, Катя сложила это в пакет и, захватив жидкость для розжига, отправилась в поле у дома, за мусорными баками. Там она сложила все эти вещи горкой в небольшую яму, облила жидкостью и подожгла.
Когда все догорело, Катя присыпала яму снегом, притоптала ногами и вернулась домой. Дома она приняла ванну, попила чаю и легла спать. Это был единственный раз в Катиной жизни, когда она пожелала стереть человека из своей памяти "под самое зеро".

А на следующий день - было Восьмое марта - девушка проснулась спокойной и свободной. Позавтракав и приодевшись, она вышла на улицу и обернулась по сторонам. Катя увидела чистое небо, ясное солнце и счастливых людей. Ее сердце наполнилось ощущением праздника. Конечно, ей еще было трудно, но "перелом" уже наступил.
Катя купила у иззябшей, но улыбающейся старушки букет тюльпанов домой, а потом позвонила Лене и позвала ее в гости на чай с тортом.



*** "Страдать" как способ восприятия мира

Не правда ли, в человеческих отношениях все довольно просто, если ничего не усложнять искусственно? По большому счету, все возможные здесь варианты сводятся к следующим четырем.
Самый худший из них - это отношения, в которых ты влюблен, а тебе не отвечают взаимностью: это отнимает твои силы и разбивает самые светлые мечты.
Чуть менее плох обратный случай - когда ты не любишь, а в тебя влюблены: здесь имеет место то же неравноправие, а отсюда и неизбежные требования - только уже к тебе.
Относительно приемлем для взрослых одиноких людей вариант, когда никто ни в кого не влюблен, а с обеих сторон имеют место, скажем, симпатия, интерес (достаточное основание для дружбы) или физическое желание - при всей прозаичности подобных отношений, по крайней мере, оба партнера в них равноправны, а потому независимы.
Самый же лучший и редкий случай - это когда чувство есть, и оно взаимно. Но для того, чтобы обрести такую любовь, нужно, как минимум, для начала самому стать свободным от всех предыдущих симпатий, полным, цельным и самодостаточным - чтобы не только не нужно было желать, искать, требовать, но и нашлось чем поделиться.

Если человек, не чувствуя себя счастливым в отношениях, то и дело задает себе мучительный вопрос: что у меня за странная привязанность к своему партнеру? - я думаю, ответ не способен раскрыть ничего нового: это банальная безответная влюбленность по первому вышеописанному варианту - отсюда и ожидания, и требования, и зависимость, и все прочее.
При этом человек тебе нередко даже не нравится; отстранившись и взглянув со стороны, ты прекрасно понимаешь, что он тебе объективно не подходит, осознаешь всю вашу несовместимость; ты можешь считать его некрасивым, грубым, не блистающим особым умом и т. д. Это просто "маятник", это наркотическая "ломка", а не любовь.

В качестве программы предосторожности, как мне кажется, в душе каждого человека должен быть "прошит" страх перед подобными отношениями при наличии твоей влюбленности без ответа с другой стороны.
Не стоит обольщаться даже тем, что избранный тобой человек мог быть влюблен в тебя когда-то (эта прежняя влюбленность способна сбить с толку и его самого; но и в таком случае партнер все-таки не может не ощущать, хотя бы смутно, фальшивости своих текущих признаний и вообще желания избежать общения): имеет значение только то, что есть сейчас; прошлое замутняет ясность восприятия, но следует помнить: это два совершенно разных этапа отношений.

Могу сказать даже больше: когда с твоей стороны имеет место влюбленность, и это не взаимно, но ты ничего не можешь с собой поделать - лучше уж "любить" со стороны, не приближаясь, как любят, к примеру, известного певца или недоступного учителя (так это чувство, по крайней мере, будет тебя вдохновлять и подпитывать, а не разряжать и уничтожать).
Или, при осознании невозможности "полноценных" отношений, сохранить их лишь как "дружеские" - если, конечно, достанет выдержки, потому что, как правило, это просто "жалкий самообман" с продолжающимися надеждами на несбыточное.
Самое же простое: "с глаз долой - из сердца вон" - ну, это если хватит психического здоровья, чтобы совершать столь резкие разрывы и спокойно выносить грандиозные потрясения.

Все многообразие отношений сводится к нескольким вышеозначенным вариантам.
В реальности порой можно запутаться, "что это было", - но стоит стать честным с собой, как легко понять: все по-прежнему просто - "любовь или есть, или нет". И это осознание позволяет быстро уложить все, что бы ни происходило, в четкие рамки ясной "картины мира".

Я готова повторять снова и снова: никогда не встречайтесь без любви.
Отказать человеку, который влюблен в вас и которому вы не можете ответить, - это самое порядочное и лучшее, что вы можете сделать как для него, так и для себя.
Труднее остаться столь же сдержанным и благоразумным, когда влюблены вы и не можете трезво оценивать происходящее; люди склонны обманывать себя на предмет вымышленных чувств со стороны желаемого партнера; но и тут стоит проявить выдержку и не погрязнуть в этом болоте, которое способно отнять все силы и утянуть на самое дно.

Отношения без ответного чувства подобны липкому цветку хищной росянки; они могут уничтожить, поскольку чужая душа, энергия, даже плоть - их единственная пища.
Хотелось бы мне знать, возможно ли вообще жить без любви, или Эрос - единственная движущая сила нашего странного мира, и все мы здесь обречены на постоянное постижение его переменчивых "ликов"?..

*

В моей памяти хранится множество интересных и поучительных историй из жизней самых разных людей. Одной из последних произведших на меня сильное впечатление была история Ирины, отказавшейся от своего чувства ради ложной цели остаться "чистой" перед собственной совестью, религией, родными, друзьями, коллегами и "обществом".
Думать об этом странном решении, противоречащем устремлениям ее собственной подавленной души, было моим наваждением на протяжении довольно долгого времени. Мне очень хотелось понять, в чем состоит суть дела, зачем человек запрещает себе жить.

Сама того не желая, со всей точностью художественного воображения по утрам я порой представляла себе размеренный день этой необычной женщины.
Я четко видела, как, подъехав к больнице, Ирина оставляет машину и размашистыми энергичными шагами около восьми утра входит на место своей постоянной работы - в палату реанимации. Как ей навстречу поднимается дежуривший в ночь анестезиолог и спрашивает, не найдется ли у нее кофе, который в традиции у медицинских работников в любое время суток, как Ирина отвечает, что он у нее есть, и как потом они дружно пьют этот самый кофе. Как Ирина сначала живо, эмоционально, со взволнованными интонациями рассказывает всем о том, как кто-то из их общих знакомых врезался куда-то на велосипеде или что-нибудь в этом духе, а потом, прохаживаясь туда и обратно по коридору возле своей палаты, долго разговаривает по телефону, заканчивая разговор тем, что заедет после тренировки.

Как санитарка перекладывает на каталку недавно прооперированную девушку и зовет Ирину помочь перевезти ее в соседнее отделение. Как Ирина сильной рукой берется за эту каталку и везет ее, идя первой, по длинному узкому темному коридору. Как, оглядев беглым взглядом одну из пациенток, которых, наверное, уже тысячи прошли через эти красивые изящные руки, и даже не глядя ей в лицо, по профессиональной привычке мягко говорит, чтобы та положила руки вдоль тела. Как при выезде из отделения Ирина отвлекается, и каталка ударяется краем о дверь; как Ирина выправляет ее, приподнимает на пороге, поворачивает наискосок и безразлично везет дальше. Как в палате она говорит санитарке: "Справишься сама? Тогда я пошла", - и возвращается обратно, едва участвуя в происходящем снаружи, всецело поглощенная своими противоречивыми мыслями.
Несомненно, она жестоко страдает. Наверняка подобное происходит с ней и теперь, только ко мне это больше не имеет никакого отношения. Моя подруга Люда назвала бы это странной потребностью "страдать, чтобы развиваться": Ирине словно требуется постоянно чем-нибудь мучиться - это ее способ восприятия мира, и иначе она не может.

Зинаиде Гиппиус принадлежат интересные строки: "Мы никогда не изменяем: / Любовь - одна..." По-моему, это значит, что наше подсознательное чувственное течение всегда одно, только на протяжении жизни оно находит себе разные объекты для приложения, нередко продолжающие один другого; думаю, с этим согласился бы Зигмунд Фрейд.
Так вот, у Ирины, кажется, движущей силой жизни является не любовь, а заменяющее ее непрерывное страдание, в качестве пищи для которого она постоянно изыскивает или придумывает новые поводы - благо, снисходительная к нашим запросам реальность обычно готова предоставить их в изобилии всем желающим.

Люда считает это, "честно говоря, ужасной привычкой", и полагаю, что она права. Когда ты вдруг перестаешь "страдать", делаешь глубокий вдох и с удивлением смотришь по сторонам, то обнаруживаешь, как прекрасен мир и как болен был ты, считавший его враждебным и населенным сплошными чудовищами. Просто тогда уже невозможно будет оправдывать себя дальше - придется жить, встречать людей, любить, строить отношения...
Страдание - это просто одна их форм "сублимации" запрещенного себе чувства. Кто-то ходит по барам, кто-то пишет стихи, кто-то упивается своей болью и в самуй своей "жертвенности", как ни странно, находит силы дальше продолжать свое существование.

Я, кажется, нашла ответ на интересовавший меня вопрос, зачем человек может запретить себе чувствовать, быть с любимым и любящим, испытывать счастье. Потому что ему неведомы другие способы получения жизненной энергии, кроме как страдание. Счастье для такого человека губительно, оно способно убить - так некоторые мифические существа боятся солнечных лучей.
Впрочем, если кто-то выбрал для себя такой вариант, вы ведь не обязаны поступать так же. Каждый сам выбирает, как ему жить. И если вы предпочитаете любовь, знайте, что это хотя и менее привычный, зато гораздо более увлекательный способ. Только не растрачивайте себя на неравноправные отношения. Для всякого человека наверняка есть тот, кто предназначен именно для него. Надо просто иметь силы его дождаться.



(19,28.11, 20-21.12.2016)


Cвидетельство о публикации 519024 © Маша Халикова 21.12.16 18:50