• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Телим булырга мин инсане гали, Тели күңлем тәгали биттәвали. Күңел берлән сөям бәхтен татарның, Күрергә җанлылык вактын татарның. Татар бәхте өчен мин җан атармын: Татар бит мин, үзем дә чын татармын. Хисапсыз күп минем милләткә вәгъдәм, Кырылмасмы вавы, валлаһе әгъләм?

Габдулла Тукай. Имя скромное мое. ЧАСТЬ — ТРЕТЬЯ

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
                   ЧАСТЬ — ТРЕТЬЯ


Я дал народу

Феномен молодого литератора заключался в том, что он «старался избегать применения непонятных арабских и персидских слов, редко использовавшихся в татарском повседневном языке». Применял язык «заказанья», который по праву считается колыбелью современного татарского языка, где не последнюю роль сыграл дух «джадидистов» XIX века. Большое влияние на формирования «новометодных» школ в Поволжье, и создания национальной письменности оказали труды татарских просветителей как Ш.Марджани, К.Насыры... «На рубеже XIX-XX вв., — в своей монографии пишет М.Фридерих, — еще не существовало нормированного татарского литературного языка».
Одним из основоположников нового татарского языка, по праву считается Габдулла Тукай, отметивший его выдающеюся роль. В стихотворении «Самому себе», Тукай отмечает:
«Хочу разумным быть, чистосердечным. Душа живет стремлением к свету вечным. Мне счастье татар дороже жизни, Дождусь ли я для них хорошей жизни? До срока думой тяжкою состарен, Я сам татарин, истинный татарин. Я дал народу обещаний много. Исполню ль их — известно только богу»
....Вот главные его литературные творения: «О свободе», 1905; «Паразитам», «Государственная дума», 1906; «Что рассказывают шакирды…», «Не уйдём!», поэма «Шурале», 1907; «Жизнь», «Националисты», «Ишан», поэма «Сенной базар, или Новый Кисекбаш», баллада «Водяная», 1908; «Осенние ветры», «Гнет», «Дача», 1911; «Чего же не хватает сельскому люду?», «Татарская молодежь», 1912; «Надежды народа…», 1913...

J «До 1927 года татарская письменность строилась на основе арабской графики, с 1927 по 1939 год развивалась на основе латинской графики, а с 1939 года по настоящее время — на основе кириллицы...». А вот что в своей фантастической повести «Фатхулла-хазрат» пишет Ф.Амирхан, заглянув далеко вперед: «Это наш национальный алфавит, в основу которого положен измененный уйгурский; в нем нет букв с точками, достаточно гласных, он отвечает требованиям нашего языка. Новый алфавит нам удалось принять после долгих усилии. Теперь даже османские турки поняли, что арабский алфавит не подходит для тюрко-монгольских языков, и также приняли уйгурский алфавит с поправками».

И он никогда не умрет

Габдулла Тукай скончался 2 апреля 1913 года, совсем молодым, в возрасте двадцати семи лет. По нынешним меркам — не прожив и половина жизни. Его земное прибывание обрывается на самом интересном месте, как и жизни его кумиров детства — Пушкина, Лермонтова, Кольцова. «Пушкин, Лермонтов, их Светлость — солнце. Я — луна, — писал отождествляя себя в их рядах Габдулла Тукай, — Отражённым светом солнца я сияю, как она». Филолог Джамалетдин Валиди вспоминал эти дни: «Когда умер Тукай, я сотрудничал в газете «Вакыт». За десять лет существования газеты ни один вопрос, ни одно событие не вызывало столько писем и статей, сколько вызвала смерть Тукая. Подавляющее большинство статей и стихов в нашем почтовом ящике было написано полуграмотным сельским людом и рабочими, но чувствовалось, что все написано искренне, от души». Близкий друг поэта Фатих Амирхан, в день погребения Тукая печатает свою статью: «Северные тюрки хоронят сегодня своего самого великого и любимого поэта. Писатели северных тюрок потеряли сегодня самого близкого народу своего товарища. Мы провожаем сегодня народного поэта Тукая».

Перед смертью Тукай озвучивает свое завещание: пятьсот рублей, которые должны были ему издатели, он распорядился использовать в виде стипендии для обучения какого-нибудь татарского ребенка-сироты. В первый день апреля на вопрос Ахмерова ответил одним словом «эжэл» (смерть), и после паузы добавил: «Чувствую себя плохо, наверно, не выдержу больше трех дней». Когда он встрепенулся «как Иисус Христос, который, перед тем как его распяли римляне, переживал чрезвычайно горькие минуты в Гефсиманском саду», в палате клячкинской больницы города Казани, где проходил лечение поэт, дежурили лучшие его друзья: журналист Шихап Ахметов, ученый Фатих Сайфи-Казанлы и Габдулла Кариев. На следующий день, в восемь пятнадцать вечера его не стало.

***
За полтора месяца до смерти, договорившись о месячной оплате в сто пятьдесят рублей «подчинившись настоятельному совету и требованию уважаемых докторов», Тукай соглашается на лечение. В первый день госпитализации, его осматривает сам профессор Клячкин Гирш Давидович, а лечащим врачом назначается Р.А.Лурия: который 31 марта сообщит его друзьям что «состояние поэта плохое, самое большее, сколько он сможет прожить это 3-4 дня». Но не унывающий поэт в первые дни своему прибывания в лечебном учреждении своему другу Амирхану отправляет письмо, следующего содержания: «В больнице у меня спрашивают: “Почему вы не легли в больницу раньше?” Я им сказал, что считаю больницу первой станцией дороги, ведущей к смерти. Хотелось хоть немного пожить на этом свете».

J В нынешний период в этом здании располагается «Министерство здравоохранения республики Татарстан», находится на перекрестке улиц Кави Наджми и Островского. На стене памятная плита с надписью: «дом, в котором 15 апреля 1919 года скончался татарский поэт габдулла тукай».

Умирает поэт конечно же не от венерического заболевания — чего страшно боялся признать — а от туберкулеза. Эту «страшную тайну» еще в Санкт-Петербурге развеял ему доктор, высказав следующее как это принято в медицине: «Кроме твоей слабости, нет у тебя никаких болезни. Выздоровеешь, все пройдет». Но тогда же, — не в присутствии больного — профессор сказал и следующее: «Последняя стадия туберкулеза, одно легкое уже полностью развалилось, а от второго легкого осталось только половина». ...И не смотря на то что его друзья обходили стороной разговоры о его физическом состоянии, Тукай все же догадывался о своей скорой кончине.

Как-то, — когда Тукай себя очень плохо чувствовал, — произошел довольно нелицеприятный разговор, Габдулла спросил — «Вагиз Эфенди! Я ведь собираюсь умирать. В этом мире для меня не осталось удовольствия. Я охладел к этому миру. Для меня, наверное, лучше умереть в один из дней. Поэтому я особенно и не стараюсь принимать меры для улучшения здоровья. Сам на себя злюсь». А на вопрос «что татарской нации необходимо, чтобы он был здоров», Тукай ответил следующей фразой: «Сама нация не может заботиться о тех, кто заботится о ней». Примерно в таких краеугольных диспутах, в ожесточенных спорах о благополучии народа, о ее культурной целостности... проходили последние годы жизни поэта. Даже в присутствии самого Тукая, некоторые общественные деятели не могли сдерживать своего эмоционального порыва. Например журналист Соловьев Темирша, открыто заявил: «И чего вы удивляетесь этим словам Тукая — не надо обращать внимания на слова тех людей, которые одной ногой стоят в могиле!». Принудив поэта на следующие строки:
«Я светлым ни один из дней моих назвать не мог. Я сворою врагов гоним; был жребий мой жесток. Затем, что я служить властям и богачам не мог. Хотел я мстить, но ослабел, сломался мой клинок, Я весь в грязи, но этот мир очистить я не мог».


Стяжал народную любовь

Тукая похоронили четвертого апреля в Казане, на Новотатарскай слободе. Простится с поэтом, проводить его в последний путь, пришло огромное количество людей. В ходе процессии присоединялись все новые и новые люди. Подле мечети у Сенного базара покойного сфотографировали, а затем понесли по Евангелистовской улице, после повернули налево и по Екатерининской улице направились к Юпусовской площади. ...Молитву над могилой прочитал мулла Зариф хазрат Амирхан, отец Фатиха Амирхана. Выступили с речью: Г.Гисмати, публицист Ф.Агиев, издатели Г.Шараф и Г.Иманаев. А заключительные слова произнес «мулла-прогрессист» Касим хазрат, озвучив строки стихов Габдуллы Тукая «Васыятем»: «Кайт, и нэфсе мотмэиннэм! Бар, юнэл, кит Тэнгренэ; Бирден арканны монарчы, инде бир бит эмренэ» (Возвращайся, о моя успокоившаяся душа, иди, направляйся, уходи к своему Божеству. До сих пор подставляла спину, теперь же повернулись лицом к его воле).
В день похорон, в знак траура в издательствах был отменен рабочий день как и книжных магазинах. Также были отменены занятия во всех медресе: можно было видеть как «дети с плачем возвращались домой». В эти дни почти все татарские газеты свои колонки посвятили ему.

Весть о кончине Тукая стала известна не только в Казане и прилегающих территории, но и Крыма, Кавказа, Средней Азии... Г.Абызов писал: «В ту же ночь это горестное известие по телеграфным проводам достигло берегов Волги, Агидели и Оки, башкирских и киргизских степей, сибирских пастбищ и многих областей России». Почти все печатные органы не только в России, но и за ее пределами, обратили внимание на это печальное событии... В газете «Вакыт», 10 апреля появляется статья в две страницы с названием «Габдулла Тукаевнын женаза морасимэсе», с подзаголовками — «Перед смертью и после смерти», «День третьего апреля», «День четвертого апреля», «Фотографирование», «Около площади», «В медресе», «Похоронная процессия», «На кладбище». А через две недели, в Туркестанской газете «Туркестан вилоятининг газити» было помещено такое бъявление: «4 апреля скончался Габдулла Тукаев, один из татарских поэтов, который мыслил по-новому. Его стихи были известны и популярны среди всех татар в России. Да будет над ним милость Аллаха!».

В редакции татарских издании приходили телеграммы письма с соболезнованиями. Не только от отдаленных уголков Российской империи, но и из зарубежья. Казалось что это будет продолжаться бесконечно... Газеты просто не справлялись с поступающей корреспонденцией. Последняя телеграмма в газете «Кояш» была напечатана 24 апреля, за подписью 23 лиц, пришедшая из Китая из города Кульджа. Письма соболезнования в татарских изданиях публиковались до конца апреля в городах Томск, Иркутске, Харбин...

Кончина поэта сплотила ряды татарской интеллигенции, все сконцентрировалось возле одной темы — «Имя Тукая никогда не уйдет из нашей души...». В печати стали появляться стихи посвященные памяти Габдуллы Тукая; стихи однодневки, стихотворения «по случаю». Но и видные татарские поэты сказали свое слово, не остались стоять в стороне. Фахрелислам Агиев, Зщия Ярмаки, Мажит Гафури, Сагит Сунчаляй... посветили строки безвременно ушедшему национальному гению. Вот как это отметил М.Гафури, в своем стихотворении «На смерть тукая»:
«Какая тягостная весть повергла в горе нас: Тукай, любимый наш певец, как рано ты угас! Не потому ли, что была и жалкой и пустой Юдоль земная для певца с возвышенной душой, —Твой гордый дух стремился ввысь! И вот, во цвете лет, Окончил ты земной свой путь… Но ты не умер, нет! Не умер ты! Полны тобой сегодня все сердца, Осиротевший твой народ чтит своего певца. Нам песни — «Ягоды души» — поэт оставил в дар, — Поверь: вовеки будут жить они в сердцах татар. Поэт чудесный, ты стяжал народную любовь, И наши думы обратим к тебе мы вновь и вновь. Скорбит народ! Его в печаль повергла смерть твоя. Но знай, что горестнее всех скорблю и плачу я».

Cвидетельство о публикации 511359 © NAIL GIL 15.08.16 22:57