• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения

Инфоуроборос: структурная модель массовой коммуникации

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Опубликовано в журнале "Научные исследования и разработки. Современная коммуникативистика. 2013. Т. 2. № 6(7). С. 12-21. (Решетников С. Н. Моделирование в коммуникативистике: опыт построения структурно-функциональной модели массовой коммуникации).


В статье предлагается онтологическая модель массовой коммуникации (МК), объединяющая традиционный структурно-функциональный информационный подход и метафорический метод моделирования. В исследовании обосновывается отбор архетипичных психологических структур, которые могут быть положены в основу репрезентативной коммуникативной модели. Модель устанавливает равенство значений коммуникатора и реципиента в коммуникативном процессе и обусловленную этим структурную симметрию ментального и деятельностного циклов коммуникации, в частности, уравновешивает коммуникативный эффект обязательностью коммуникативного заказа, что позволяет уточнить значение термина "свободная пресса". Модель выявляет шесть ключевых позиций для оценки объективного состояния системы МК в обществе. Анализ указанных позиций проводится с учетом распределения информационного потока в МК не по технологическим признакам (пресса, радио, ТВ и проч.), как это делается обычно, а в соответствии с четырьмя психологическими модусами К. Юнга, что методологически предопределено онтологическим взглядом на коммуникацию.



Статья продолжает тему, начатую в нашей предыдущей публикации [8], в которой был дан краткий анализ наиболее известных коммуникативных моделей и отмечены некоторые общие тенденции моделирования в коммуникативистике. В настоящем материале предлагается к рассмотрению онтологическая модель массовой коммуникации, построенная с помощью метафорического метода. В соответствии с целями и задачами исследования, предлагаемая коммуникативная модель должна отвечать следующим критериям:

1) быть органично вписанной в онтологическую картину мира;

2) наглядно показывать ключевые этапы полного коммуникативного цикла (обращения знаковой информации) в обществе;

3) соответствовать основным требованиям и условиям существования открытых систем;

4) показывать движущие силы и механизмы обращения массовой информации в обществе (информация в онтологическом, а также в физическом смыслах понимается здесь как изменение формы движения, подробнее см. [9]);

5) показывать критические точки в фазах коммуникативного процесса, позволяющие достоверно диагностировать состояние системы массовой коммуникации (СМК) в обществе;

6) иметь возможность быть развитой и углубленной во всех своих компонентах без нарушения общей целостности и единства;

7) быть простой.

СМК исследуется с точки зрения главного вещного компонента коммуникации – информации во всех возможных ее знаковых формах. Онтологический взгляд на проблему проявляет себя в том, что коммуникация понимается здесь как взаимодействие. Соответственно, социальная коммуникация есть взаимодействие социальное. В рамках эволюционных представлений коммуникация как взаимодействие является предшественницей мышления. Отсюда следует, что общение между природой и человеком имеет безусловный приоритет перед коммуникацией социальной. Таким образом, корректное представление о структуре СМК можно получить, только обращаясь к истокам появления коммуникации в живой природе как таковой. А это, в свою очередь, означает, что коммуникативную модель следует строить с привлечением тех архетипичных образов, которые сформировались в период освоения человеком второй сигнальной системы.

В качестве основы для построения модели СМК в настоящей работе предложено использовать ряд образов, в которых находят свое выражение архетипы коллективного бессознательного. Это фигуры круг и вписанный в него уроборос, квадрат, понятия верх и низ, свет и тьма, мужское и женское, некоторые анатомические антропоморфные и висцеральные образы, психологические проекции ряда природных явлений, и другие.

Пользуясь терминологией М. Элиаде [11], можно сказать, что в настоящей работе предпринята попытка исследовать научную эффективность возвращения в "рай архетипов". Разнообразие и логическая неопределенность используемых понятий, являющаяся характерной особенностью архетипа как предмета исследования, ставит вопрос о репрезентативности метафорического моделирования. По этой причине, приступая к исследованию, мы посчитали необходимым ориентироваться на высказывание Ю.М. Лотмана: "метафоризм, когда он выступает под маской моделей и научных определений, особенно коварен" [3]. С другой стороны, пойти на риск побуждают два вполне рациональных аргумента:

– в основе метафорического метода, как и всякого моделирования вообще, лежит представление о единстве и взаимосвязи предметов и явлений;

– указанные единство и взаимосвязь проявляются, в частности, в общности метафорического метода и самого мышления: в метафоре, как в любой мысли, объект одного класса (его название) используется для обозначения объекта другого класса, что является базовым принципом действия всех знаковых, в том числе языковых, систем.

Характеристика архетипов с позиций глубинной психологии основывается в данной работе на трудах К. Юнга[11] и Э. Нойманна [6]. Анализ архетипа уроборос с позиций метафорического моделирования в своей рациональной части ориентирован на методику М. Джонсона и Дж. Лакоффа [2].

Для социальной коммуникации особенно важен выработанный в ходе эволюции (т.е. в процессе коммуникации – взаимодействия – с природой) ориентировочный рефлекс (ОР). В системе современной массовой коммуникации этот психологический механизм находит свое проявление в том, что, во-первых, новая информация обладает способностью отрывать внимание людей от текущей деятельности (так называемый тормозной эффект ОР), и во-вторых, информация в процессе коммуникации требует своего постоянного обновления (результат действия эффекта угасания ОР). Последняя особенность восприятия информации имеет первостепенное значение, поскольку вплотную приближает ориентировочный рефлекс, в каких бы формах он не проявлялся, к условному рефлексу, т.к. эффект угасания внимания к повторяющимся стимулам является ни чем иным, как особой – природной – формой обучения, обучения от обратного [7]. Ориентировочный рефлекс в психике живого существа отвечает за взаимодействие прежде всего с внешней средой, что подчеркивает значимость внешней коммуникации и ее приоритет перед внутренним (социальным, если мы говорим о людях) информационным взаимодействием. Данное соображение весьма актуально, т.к. показывает, что творческие возможности онтологической коммуникации, эффективность диалога между человеком и внешним миром качественно превосходит потенциал коммуникации социальной, при этом первая далеко не исчерпана.

Онтологический подход раскрывает подлинный масштаб, статус и значение коммуникации, выстраивает истинную иерархию ее целей – весьма отличную от общепризнанной современной, что, в свою очередь, помогает корректировать искажения от позднейших исторических и социальных аберраций при определении структуры и функций коммуникативной системы.

Если исходить из принятого нами определения коммуникации как взаимодействия, то первым и важнейшим принципом для моделирования МК будет признание двусторонней связи между коммуникатором и реципиентом по принципу "сигнал-реакция". Т.е. в основу репрезентативной модели МК должен быть положен метафорический символ, который отражает цикличность обмена информацией в качестве главного свойства указанного процесса. На психофизиологическом уровне такой выбор будет коррелировать с так называемым "рефлекторным кольцом" – механизмом осуществления рефлекса. Здесь, вероятно, уместно заметить, что переход от однонаправленной "рефлекторной дуги" М. Холла к "рефлекторному кольцу" А.Ф. Самойлова и Н.А. Бернштейна в ходе развития научных представлений о физиологии психической деятельности вполне соответствует переходу от линейных моделей к циклическим в процессе изучения природы массовой коммуникации. Что касается архетипичных образов, отображающих цикличность, которые, на наш взгляд, допустимо использовать в модели СМК, то наиболее значимыми из них являются "сфера", "колесо" или "круг", а также основанный на них более сложный (психологически более "проявленный") "уроборос".

Удовлетворение этого первого требования выдвигает условие, которое следует уже из самой фигуры, избранной нами для отображения массовой коммуникации: модель МК должна обладать симметрией, а значит, полусфера "сигнала" (или деятельности коммуникатора, автора сообщения), должна во всех своих основных элементах соответствовать полусфере "реакции" (т.е. деятельности реципиента, получателя информации). Скажем сразу, что выполнение такого условия полностью уравнивает в коммуникативном акте реципиента с коммуникатором, что отличает предлагаемую модель от существующих научных концепций, в которых реципиент обычно является пассивной принимающей стороной.

Вторым принципом, важнейшим для построения репрезентативной модели МК, наряду с указанным требованием цикличности, является необходимость учета в коммуникативном акте всех без исключения видов отражения человеческим сознанием внешних воздействий, что диктуется онтологическим подходом к коммуникации. Согласно К. Юнгу, человеческая психика для связей с внешней средой использует четыре распределенных попарно функциональных модуса: ощущение и интуицию, мышление и чувство. Эти две пары "ворот" сознания имеют свое устойчивое архетипичное отображение – в сакральной цифре "четыре" или в фигуре "квадрат", которая вместе с кругом, например, составляет основу композиции в буддийской мандале.

Таким образом, замкнутое кольцо модели МК в нашей схеме должно представлять собой "жгут" из названных выше четырех информационных "волокон". "Четверка", вписанная в "кольцо", более наглядно может быть представлена крестообразной фигурой "свастика" ("коловрат"), однако, когда мы говорим о коммуникации, где все эти четыре канала обычно тесно переплетены, то удобнее пользоваться символом "уроборос", несмотря даже на то, что слитность психологических каналов передачи и восприятия информации порой затрудняет анализ. В предыдущей публикации мы уже говорили о недостаточности существующих коммуникативных моделей, которые не учитывают психологическую природу каналов восприятия и распределяют информационный поток, как правило, лишь по видам технических средств доставки сообщений (радио, телевидение, печать и т.д.). В результате этого: а) из рассмотрения выпадает возвратный "деятельностный" этап коммуникационного цикла, т.е. реакции реципиента, выражающиеся поступками, и б) практически полностью игнорируется интуитивный канал обмена информацией.

Если сфера или круг являются символами, обладающими максимальной степенью абстракции, то уроборос менее концентрирован, поскольку несет в себе ряд дополнительных изобразительных элементов, существенно расширяющих возможности интерпретаций в заданном смысловом секторе. В рамках глубинной психологии этот архетип соответствует сознанию и эго, которые еще не способны на дифференциацию [5]. Уроборос обычно изображается в виде змеи или дракона, кусающего собственный хвост.

Проследить все возможные ассоциативные связи уробороса представляется весьма непростой задачей. Смысловая многозначность архетипа говорит о том, что эта мыслительная конструкция является одним из центральных перекрестков лабиринта человеческих представлений. Однако несложно заметить, что возникающие при рассмотрении этой фигуры смысловые поля, при всей их многозначности, группируются в три основных блока: верх (свет, диурн, жизнь, начало), низ (тьма, ноктюрн, смерть, конец), а также группа, которую можно назвать фреймом движения: она соединяет названные противоположности между собой, чем сообщает им динамику (см. рис. 1). Полученная в итоге фигура структурно соответствует символу "инь-ян". Последнее позволяет предположить, что появление знаменитого даосского знака обязано проведению в свое время той же логической операции – поиску и обобщению максимального количества ассоциативных связей фигуры уроборос.

В целом мы должны заключить, что принятие коммуникации как взаимодействия, позволяющее классифицировать данный феномен в качестве процесса, предшествующего появлению мышления, дает возможность и право кооптировать психологические структуры, сложившиеся в период формирования второй сигнальной системы, в том числе уроборос, для построения онтологической коммуникационной модели, при этом метафорические значения архетипичных фигур и их частей допустимо использовать для прояснения некоторых важнейших аспектов структуры и функций системы МК.

Модель МК, построенную на метафорической основе, мы представляем в двух видах: иконическом (см. рис. 2), внешне приближенном к архетипу уроборос, и схематическом (см. рис. 3). Иконическая схема более наглядна в целом и при этом акцентирует внимание на шести узловых точках (коммуникативных фильтрах), по которым можно точечно оценивать состояние системы МК в обществе, а также показывает место в информационном процессе двух обязательных для СМК областей: зоны коммуникативного заказа и зоны коммуникативного эффекта. Схематическая модель сосредотачивает внимание на четырех психологических составляющих коммуникационного акта – логическом, образном, интуитивном и сенсорном каналах поступления информации в человеческое сознание, что позволяет рассматривать коммуникативные фильтры – эти важнейшие структурные элементы коммуникативной системы – с устойчивых онтологических позиций.

Представленные схемы показывают, что древний уроборос превосходно коррелирует с современной теорией систем, именно той ее частью, где говорится о трех обязательных условиях существования любой открытой системы: необходимости обеспечения ввода, переработки и вывода важнейших для ее жизнедеятельности компонентов (функции I/O: input/processing/output). В нашем случае следует говорить о вводе, переработке и последующем выводе переработанной информации, что, помимо прочего, соответствует классическому определению журналистики – как виду общественной деятельности по сбору (т.е. вводу), обработке и дискретному распространению (выводу) обработанной информации. И это же свойство инфоуробороса, отражающее условия существования открытых систем, совпадает с каноническим определением свободы слова как совокупности трех свобод, выдвинутым во второй половине XVII века Дж. Мильтоном: свободы знать (т.е. получать информацию), свободы выражать свои мысли (т.е. распространять информацию) и свободы судить по своей совести (т.е. перерабатывать информацию по собственному усмотрению) [4]. Мильтон отмечал, что при отсутствии хотя бы одной части из перечисленной триады говорить о настоящей свободе слова нельзя. И точно также известно, что любая система становится неработоспособной и гибнет, если хотя бы одна из функций I/O не выполняется.

Первым следствием из принятия обязательности условия I/O является расширение наших представлений об авторстве сообщения в коммуникации, о чем мы говорили в предыдущей статье: с системной точки зрения коммуникатор лишь в силу традиции может признаваться единственным создателем общественно значимой информации, в действительности авторов трое.

На стадии ввода это, как правило, сам реципиент, который выступает в качестве индивидуального или массового творца знакового события.

Коммуникатор, к которому обычно относят не только масс-медиа, но также властные, корпоративные и общественные институты в лице их руководителей и пресс-служб, обеспечивает отнюдь не весь коммуникативный цикл, а лишь его второй этап – осмысление имевшего место факта, причем функционально, в соответствии с принципом I/O, коммуникатор на стадии переработки информации не может оставаться беспристрастным, в силу чего его правильнее называть интерпретатором (точно так же как нормально функционирующий живой организм не может экстрагировать из себя непереваренную пищу, иначе нарушится процесс восполнения энергозатрат). Практика работы СМИ, несмотря на заверения их представителей и владельцев в "независимости", вполне доказывает, что наиболее органичный и при том освященный седой древностью способ действия для них – это, в первую очередь, субъективная оценка значимости событий, которая проявляется хотя бы только в отборе фактов для публичного распространения, и лишь во вторую очередь – объективное информирование общества.

Наконец, издатель/распространитель замыкает верхнюю – ментальную – полусферу информационного процесса, осуществляя вывод сообщения в коммуникативное пространство необходимым количеством материальных копий. При этом только он, распространитель, имеет настоящую возможность в одном лице объединить все три авторские роли.

Проследим путь информации в полном коммуникационном цикле, фиксируя наше внимание на пунктах фильтрации в точках I/O, где информация, а равно и содержащийся в ней смысл, может тем или иным образом преобразовываться.

Для зоны коммуникатора на стадии ввода это существующие законодательные, нормативные или этические ограничения на получение информации, устанавливаемые государственными и общественными, прежде всего профессиональными, организациями. Из схемы становится понятным, что каким бы либеральным не было законодательство в области печати, ограничения на допуск к информации будут существовать всегда и в любом обществе, подобно тому, как для дыхания существуют физические пределы в виде ширины гортани (в СМК это необходимость сохранения государственной, военной и коммерческой тайн, недопустимость вторжения в частную жизнь).

На стадии переработки информации классово-социальные и личностно-индивидуальные фильтры целесообразно распределить по основным психологическим каналам, несмотря на то, что в реальности эти каналы, как уже говорилось, тесно переплетены (см. рис. 3). Так право и возможность автора обрабатывать информацию ограничиваются самим автором следующим образом.

Во-первых, пределами его профессионального мастерства, которое определяется уровнем подготовки и личными способностями. Очевидно, что профессионализм необходим при обслуживании всех четырех коммуникативных каналов, однако в наибольшей степени он востребован для стимуляции канала эмоциональной передачи, того, что называется инфотейментом.

Во-вторых, автор обязан определиться с собственной гражданской позицией, которая обычно складывается в соответствии с его общественно-политическими предустановками. Хотя индивидуум в качестве социального существа формирует отношение к политическим событиям прежде всего под влиянием эмоций, однако сфера управления представляет собой область прагматических расчетов, что подтверждают и сами интерпретаторы, в большинстве своем подчиняющиеся, хотя бы только внешне, установленному общественному порядку, почему эту деятельность следует относить к логическому коммуникационному каналу, или политейменту.

В-третьих, автор в своих произведениях обязан проявлять обычную житейскую мудрость. Его знания о наличном человеческом бытии обслуживают сенсорный психологический канал, являющийся полем господства бизнестеймента, или рекламы.

В-четвертых, на свободу высказываний накладывает ограничения нравственная позиция интерпретатора, отражающая особенности его общего духовного склада. В рамках рационалистических представлений в этом случае обычно говорится о морали, нравственности, о религиозных и идеологических предписаниях, что несколько сужает предмет. На наш взгляд, духовность в данном случае должна пониматься шире, а именно: как традиция, т.е. надындивидуальная память человека в целом. Опирающаяся на наследственность – это неисчерпаемое хранилище моделей действий, отобранных в соответствии с опытом предшествующих поколений, – духовность обеспечивает функционирование интуитивного канала коммуникации.

Прошедшая через эти фильтры и соответствующим образом переработанная интерпретатором информация в виде журналистского, литературного, кинематографического или любого другого предназначенного для тиражирования произведения передается распространителю (издателю), которым, в свою очередь, могут вводиться следующие ограничения:

1. Институциональная цензура – оценка произведения с точки зрения его соответствия профессиональным требованиям (в том числе специальным, например, конфессиональным для клерикальных масс-медиа) и или доведение до нужной кондиции (редактирование), или отбраковка по этим показателям. Данный фильтр предназначен главным образом для эмоционального и интуитивного психологических каналов, причем такой вид контроля для коммуникативного сообщения практически неизбежен.

2. Государственная цензура (в тех странах, где она существует) – оценка произведения на соответствие интересам правящих социальных групп. Предназначена для логического и интуитивного каналов.

3. Согласование публикаций с их заказчиками – оценка произведения, производимая, главным образом, покупателями рекламных площадей или времени. Эта оценка предназначена в основном для сенсорного информационно-психологического канала, хотя в приватном порядке нередко используется и для всех других.

Проведение информации через фильтры предварительной цензуры (институциональной, согласовательной или государственной) знаменует собой окончание одного ментального коммуникативного цикла и начало следующего. Последнее на практике выражается в формировании коммуникационного заказа на следующий цикл, который также соответствует четырем информационно-психологическим модусам и предельно огрубленно может быть классифицирован как необходимость удовлетворения запросов общества в "хлебе" (сенсорный коммуникативный канал), "зрелищах" (эмоциональный канал), "царе" (в современной транскрипции – "лидере", логический канал) и "боге" (интуитивный канал).

Обязательность стадии информационного заказа в качестве одного из этапов коммуникационного цикла доказывается от противного: произведения, интересные одному только автору и более никому, на публичный интерес шансов не имеют. Из факта наличия информационного заказа, однако, следует, что широко распространенное определение "свободная пресса" является условностью: независимых от запросов общества масс-медиа не существует, поскольку такие масс-медиа не нужны самому обществу. Так называемая "свободная пресса", наряду с другими перечисленными заказами, оправдывает ожидания тех социальных групп, которые альтернативны действующей власти, т.е. в данном случае речь идет не об абсолютной свободе, поднимающей СМИ над всеми возможными предпочтениями, а о независимости только от властных структур, что необходимо различать. Конечной целью такой не ангажированной действующей властью коммуникации является контроль над существующим политическим режимом или даже его смена, следовательно, отнесена она должна быть к логическому (властному) каналу. Здесь можно добавить, что абсолютная свобода высказываний доступна отнюдь не коммуникатору, а только реципиенту – на коротком отрезке коммуникационного цикла в зоне коммуникативного эффекта между совершенным им знаковым действием и фильтром отбора информации о событиях.

Во второй полусфере коммуникационного цикла, которую можно назвать областью общественной практики, мы также обнаруживаем три фактора (фильтра), ограничивающих пользование информацией на тех же стадиях ввода, переработки и распространения, производимых, однако, уже не коммуникатором, а реципиентом.

На этапе ввода ограничения создают технический и технологический уровни развития средств массовой коммуникации в той или иной стране, т.е. наличествующие полиграфические мощности, разветвленность сетей радио- и телетрансляции, интернета, других коммуникационных каналов.

Что касается процесса переработки реципиентом полученной информации, то он имеет отличия от того же процесса, осуществляемого интерпретатором, причем с необходимостью предполагаемая "зеркальность" этих отличий помогает прояснению некоторых весьма важных для коммуникативистики понятий.

Коммуникатор (интерпретатор) производит преимущественно логическую обработку информации, в которой эмоциональный аспект является вспомогательным средством, способствующим достижению желаемого коммуникативного эффекта. Интерпретатор при этом подчеркивает свою авторскую индивидуальность. Реципиент в качестве социального существа при обработке информации, напротив, пользуется преимущественно эмоциями, причем отдельная личность стремится не выделиться из толпы, а наоборот, приобщить себя к той или иной общественной группе, для чего, собственно, и пользуется предоставляемой информацией, т.е. здесь налицо коллективность как цель. Разум каждого отдельного индивида выполняет в этом случае лишь роль "приемной антенны" для улавливания управляющих сигналов (идей), логические операции с которыми обычно не производятся, поскольку это требует от индивида волевых усилий, порой значительных, для подавления возмущенного эмоционального фона, другими словами, для сохранения при обработке информации "холодной головы" (точно так же, как в верхней половине коммуникационного кольца интерпретатору для стимулирования своего творчества требуется прямо противоположное – особый эмоциональный заряд, улавливание надындивидуальной "самости"). Само по себе массовое сознание неспособно производить даже простейших обратимых логических операций, например, сопоставлять события, отстоящие друг от друга во времени, подобно тому, как в тестах Ж. Пиаже с этим не могут справиться дети дошкольного возраста. "Зеркальность" коммуникативного уробороса позволяет предположить, что такое сложное психологическое явление как эмоция, относительно сущности и механизма действия которого в науке пока не сложилось устойчивых представлений [1], является коллективным и "доразумным" (с точки зрения индивидуального сознания) разумом, действие которого мы ощущаем всякий раз, когда в нас включаются его различные иерархические структуры – эмоциональный тон, собственно эмоция, чувство. Неоспоримым преимуществом эмоциональной оценки событий над действием индивидуального "дневного" сознания является возможность принимать решения в условиях информационного дефицита, что для логического знания представляется труднодостижимым, если вообще возможным, поскольку без субъективно предустановленного предела приближения к действительности объективные законы логики в реальных жизненных коллизиях не позволяют совершать выбор. Это то, что Алан Бадью назвал undecidability, "неразрешимость", а Зенон за 2,5 тыс. до него – ἀπορία, "трудность" (по-другому то же самое явление определяется как логическая катастрофа, как неизбежное погружение мысли в актуальную бесконечность при попытке достичь абсолютной, т.е. исчерпывающей, истины).

Структурная идентичность верхней и нижней половины коммуникационного кольца обязывает рассмотреть аргументы в пользу уравнивания позиции реципиента с позицией коммуникатора в такой важной области как творческая активность.

Традиционная точка зрения на этот предмет, напомним, состоит в том, что реципиент рассматривается как пассивный объект восприятия деятельности актора-коммуникатора. Главной целью при этом признается передача реципиенту интерпретированной определенным образом информации как некой суммы знаний (т.е. в данном случае налицо приоритет количественных показателей), которая должна произвести на последнего заданный эффект. Проблемой при этом является то, что реципиент не всегда следует заданной детерминированной цепочке. В ряде случаев массовое сознание отказывается выполнять "команды" коммуникатора, передаваемые посредством коммуникативных воздействий. Среди проявлений такой не всегда уместной, с точки зрения коммуникатора, самостоятельности массового сознания сегодня уже хорошо известен эффект аттитюда – влияния психологических предустановок, имеющих, к слову сказать, генетическую, наследственную природу, которые действуют не только на стадии обработки, но и получения информации (избирательность реципиента в выборе СМИ). Однако более показателен, на наш взгляд, способ обработки информации без участия разума, который демонстрирует массовое сознание в мифологической коммуникации (в притче, в мифе) и который точно также используется реципиентом в традиционной массовой коммуникации.

Этот активный творческий способ восприятия информации Ю.М. Лотман называл "узелком на память" [3]. Суть его в том, что ничтожное в информационном плане сообщение ("урок" сказки, "соль" анекдота или будничное, но играющее роль "последней капли" событие) способно вызвать лавинообразное самовозрастание информации внутри сознания получателя, делающее его самостоятельным творцом собственной судьбы (знакового действия). Подобная информация не есть сумма новых знаний, вследствие чего она не имеет ценности сама по себе, но она есть сигнал для пробуждения "старых" знаний, это способ объективации тех моделей действий, которые уже наличествуют в хранилище коллективного бессознательного.

Надо сказать, что методы эмоциональной стимуляции реципиента, широко применяемые сегодня в массовых коммуникациях, нередко берут за основу эту мифологическую технологию пробуждения, однако, базирующиеся на рациональных основаниях, конечной целью нередко ставят прямо противоположное – дискредитацию традиции, разрушение ее влияния.

Рассмотрим процесс переработки информации реципиентом с точки зрения четырех базовых функционально-психологических модусов. В целом этот процесс определяется уровнем самосознания гражданского общества.
Образно-эмоциональный канал (сфера культурных запросов) ограничивается степенью образованности социума, за точку отсчета чего здесь следует принимать уровень общей грамотности населения и владения теми естественными языками, на которых поступает информация.

Логический канал (политические предпочтения, вопрос о власти) определяется комплексом факторов, включающим врожденные психологические предустановки (этнические особенности данного социума), временные фазы эмоционального переживания различными общественными группами наиболее важных в социальном плане событий и интенсивностью пропагандистско-агитационной обработки населения через масс-медиа в соответствии с господствующими в обществе ценностными установками. Оценка роли последнего фактора должна производиться с учетом его интеллектуальной, т.е. поверхностной, с позиции глубинного массового сознания и, значит, ненадежной, природы.

Сенсорный канал (материальные потребности) задаются и ограничиваются наличным уровнем благосостояния данного общества.

Интуитивный канал (духовные потребности) определен традициями, характерными для данной социальной общности, что реализуется на практике в действующих ограничительных нормах: моральных, религиозных, поведенческих и проч.

В результате обработки полученной информации реципиент принимает решение о поступках в указанных четырех областях: приобретает товары (поле бизнестеймента), поддерживает тем или иным способом "свое" политическое движение (политеймент), потребляет разнообразные продукты культуры (инфотеймент), наконец, отправляет духовные нужды, обращаясь за этим или к традиционным религиозным течениям, или входя в какие-то особенные социальные группы. Таким образом, реципиент, откликаясь на информационные воздействия коммуникатора, образно говоря, "голосует ногами", совершает знаковые поступки, что Г. Лассуэлл называл "коммуникативным эффектом". На этом пути реципиенту приходится преодолевать два коммуникативных фильтра, определяемых:

- степенями политических и гражданских свобод, установленных в обществе, а также ограничениями, которые накладывают существующие обычаи, что охватывает сразу три психологических канала – логический, эмоциональный и интуитивный;

- уровнем потребления, достигнутым в обществе, который определяет возможность реализовать решения, принятые в рамках сенсорного канала коммуникации.

Совершенные массовые поступки реципиента затем рассматриваются (фильтруются) интерпретатором на предмет отбора наиболее интересных и значительных, знаковых событий, т.е. индивидуализируются с точки зрения их героев ("авторов поступков"), что знаменует собой ментальное начало нового витка коммуникативной спирали.

Таким образом, реципиент творит историю человечества по планам, которые составляет для него коммуникатор, соединяя, тем самым, Слово и Дело, теорию и практику, разумное и чувственное, индивидуальное (логос) и общественное (мифос).

Предложенная модель массовой коммуникации имеет достаточно общий характер, что предопределено онтологическим подходом, однако в каждом элементе свой структуры она может быть дополнена отдельными подсистемами, более детально учитывающими влияние социальных, психологических, политических, технологических и многих других факторов, сохраняя при этом целостность и функциональное единство. Для упрощения коммуникативной схемы мы не рассматривали периферийные по отношению к основному потоку варианты движения информации (встречные, перекрестные или сокращенные).


Литература

[1] Ильин Е.П. Эмоции и чувства. 2-е изд. – СПб.: Питер, 2008.
[2] Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем. – М.: Едиториал УРСС, 2004.
[3] Лотман Ю.М. Семиосфера: Культура и взрыв. – СПб.: "Искусство-СПБ", 2004. С. 26.
[4] Мильтон Дж. Ареопагитика // История печати: антология. – М., 2001.
[5] Нойманн Э. Великая мать / Глубинная психология и психоанализ. – М.: "Добросвет", "Издательство "КДУ"", 2012. С. 20.
[6] Нойманн Э. Происхождение и развитие сознания. – М., 1998.
[7] Основы психофизиологии: Учебник / Отв. ред. Ю.И. Александров. – М.: ИНФРА-М, 1997.
[8] Решетников С.Н. Моделирование в коммуникативистике: общие тенденции // Современная коммуникативистика, 2013, № 3.
[9] Решетников С.Н. Оппозиция движения и покоя в качестве матрицы фрактальности бытия и ее самоподобные проявления в категориальных понятиях// Сборник трудов Второй Всероссийской научно-практической конференции с международным участием «Гуманитарные технологии в современном мире», 23–25 мая 2013 г., г. Калининград. – М., 2013.
[10] Элиаде М. "Космос и история". – М., 1987.
[11] Юнг Карл Густав, фон Франц М.-Л., Хендерсон Дж. Л., Якоби И., Яффе А. Человек и его символы. – М.: Медков С.Б., "Серебряные нити", 2013.
Cвидетельство о публикации 502617 © Решетников С. Н. 16.03.16 20:48