• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Эпос
Форма: Поэма
Поэма посвящена всем жителям Великого Поветлужья, всем народностям, населяющим этот благодатный сказочный край, от истоков реки Ветлуги и до её устья.

Ветлуга поёт о вечном (полный текст поэмы)

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

"Слово от автора" к поэме читайте на сайте автора «Лира».

Полный текст поэмы можно скачать ЗДЕСЬ.


Ветлуга поёт о вечном

(Отрывок)

Боярин Жеребцов и марийский князь Чоткар

Хлопотали опять над накрытым столом
Два холопа в палатах, в том тереме, где
На постое боярин стоял, Жеребцов.
Вечерять перед тем, как ко сну отойти
Усадил Жеребцов своих милых гостей.
И подсвечник большой водрузили на стол,
И при сумраке вечера свечи зажгли.
Вновь им яств принесли и напитков хмельных.
Но монахи не ели почти ничего.
- Что ж вы плохо едите? - спросил Жеребцов. -
Не по сердцу еда? Я велю заменить…
- Много дней мы постились в неволе своей, -
Отвечал ему Тихон. - И больше уж есть
Мы не можем, отвыкли. В обед мы уже
Так наелись, что год теперь можем не есть… -
И боярин, смеясь, так ответил ему:
- Ну, уж год! Завтра снова запросит живот. -
Был доволен он тем, что не яства виной. -
Человек так устроен: ему каждый день
По три раза давай и еды, и питья…
- Вовсе нет, - отвечал тут Макарий монах. -
Человек так привык, а устроен не так.
Если в думах - душа, а не чрево его,
То и чрево молчит и не просит поесть.
Есть в обители нашей Арсений монах,
Сорок дней строгий пост он держал, без еды.
Только воду и пил... Нам даётся еда
Не для сытости, но чтобы жизнь поддержать.
Сытый думает плохо, в работе ленив… -
Засмеявшись, в ответ так боярин сказал:
- Да уж лучше быть сытым, чем голод терпеть.
Посмотрите на Фёдора, вот вам пример! -
Фёдор ел с аппетитом и только молчал.
Тут Варнава ответил боярину так:
- Фёдор - он богатырь. Ему сила нужна.
Он же, сколько сегодня её потерял!
Вот и нужно ему всё назад возвратить.
Мы же в драках - не годны. И есть мы должны
Соответственно мало. Таков наш удел… -
Двери тут растворились, и стражник вошёл.
- Что такое? - боярин спросил. Тот в ответ:
- Воевода идёт. Вместе с сыном своим.
- Хорошо… для него пусть накроют на стол! -
Стражник вышел. В дверях появился теперь
Сам Чоткар, а за ним - мальчик лет десяти.
Был нарядно одет он в богатый убор:
Синей кожи сапожки узором вокруг
Разукрашены пышным, с шитьём золотым;
А штанишки расшиты вокруг серебром;
На рубашке - тувыре, марийский узор
С рукавов и до ворота речкой бежал,
А по речке той стая плывёт лебедей;
Жёлтой лентой свисали концы кушачка;
А кафтанчик - шовыр, так висел, на плечах,
Весь в узорах из бисера ярких цветов.
Смоляная копна непослушных волос
Лентой связана синей на уровне лба…
Их за стол усадили, налили вина.
- Это сын мой, Парсай, - всем представил Чоткар. -
Мой последний. Надежда моя и беда.
Семь красавиц мари мне жена принесла.
Дочь одну Янгозе я в служение дал.
Это было давно. Уж она умерла.
Двух за ханских сынов выдал я, а одну
За мурзу Ахинбека, когда был в Орде,
Ну а пятую я за Ибрага отдал,
Тот хотел на Ветлугу прийти, посмотреть
Что за край здесь у нас, что за люди живут.
Только хан говорит, что не время пока.
Да последние две подрастают ещё.
А Парсай - мой наследник. Один у меня,
Самый младший и самый любимый из всех…
Да-а… в Орде уж сегодня порядки не те.
Разделилась Орда, дети ханов сейчас
Делят между собой власть и земли свои.
Наши земли Казанское ханство теперь
Приписало себе… и туда возим дань,
И Москве дань даём. А бывает, когда,
Что и Новгород просит мечом и огнём,
Договор Тохтамыша всё помня ещё… -
Он затих, замолчал, вспоминая своё.
И на сына задумчиво, долго смотрел.
Но потом усмехнулся слегка и сказал:
- А когда-то мари были силой земли.
Мне мой дед говорил, а ему - прадед мой…
Род наш древний и, будто бы даже ещё
С фиссагетов берёт он начало своё,
До того, как мой предок к Ветлуге пришёл…
Дед же мне говорил, что ста лет не прошло,
Как мари были силой на этой земле.
Даже и при татарах. Теперь уж не то…
Хан Мамай собирал тогда дань для Орды,
Чтоб войною на Новый Булгар наступать.
Так Казань раньше звали. Мамай осадил
Вместе с джунскими беками Новый Булгар.
Бек московский же следом спешил, запоздал…
- Мне история эта знакома, - сказал
Жеребцов. - То великого князя отец
Вёл войска на Казань. С ним ходило тогда
Тридцать тысяч пехоты, да конных ещё
До двенадцати тысяч, и на кораблях
Восемь тысяч речных моряков, а всего
Пятьдесят тысяч воинов он предводил…
- Нет, то раньше ещё... Впрочем, я не о том.
Я о силе марийской, что прежде была.
И об этом не просто хочу рассказать,
А проверить твой дух, - он при этом взглянул
На боярина хмуро, потом продолжал: -
Енейтек, ханский князь, на войска москвичей
Возле Кара-Идели внезапно напал.
А водил он тогда чёрных аров с собой,
То - марийцев войска. Там убили они
Шестьдесят с лишним тысяч. А вёл же тогда
Князь московский к Булгару немало людей:
Тысяч восемьдесят самых лучших бойцов!
И когда на Булгар прибыл первый отряд
Войск мари, то на каждой на пике у них
Голова побеждённого руса была.
Хан Булгара Асан восхищённо сказал:
«Каждый, кто мне на пике башку принесёт
От уруса, тот будет пусть ак-чермышом,
И налога, джизьи, мне не будет платить!»
И когда остальные отряды мари
Услыхали об этом от братьев своих,
Разделили все головы между собой,
Чтобы каждому воину голову дать
От неверного руса. И к хану пришли.
Шестьдесят тысяч срубленных русских голов
Войско аров на пиках в Казань принесло.
И тогда всех эмир их причислить велел
К ак-чермышам. По-русски же то - черемис.
И не звали уж чёрными арами нас,
Черемисами стал весь марийский народ… -
И заметил Чоткар, что, когда говорил,
У боярина вспыхнули гневом глаза.
И не вытерпел Юрий, он грозно сказал:
- Зря ты хвастаешь мне, о победах мари!
Хоть и друг я тебе, и хоть мал мой отряд,
Но за мною - Москва! И весь русский народ!
Я глумиться над памятью предков не дам!.. -
Кулаком по столу он ударил, и стол
Задрожал, и взбренчала посуда на нём,
И подпрыгнул подсвечник, едва не упав,
Покосились в нём свечи, и вздрогнул огонь,
Брызнул плавленый воск и застыл на столе,
На узорчатой скатерти. Камни перстней
От движенья свечей засверкали огнём.
И от света свечей, на кафтане его
При движении каждом играли в лучах
Самоцветные камни. Был страшен в тот миг
Юрий, русский боярин. Прижался к отцу
Сын Чоткара, Парсай, ожидая беды.
Петька замер, не зная, чего ожидать.
А Чоткар улыбнулся и так отвечал:
- Не порочу я предков великой Руси.
То, что было - то было. И я не о том.
Я всего лишь хочу рассказать, почему
Между нашими предками - годы вражды.
Почему «черемис» так презренно звучит
В русском ухе, что стало теперь уж и нам
Это слово презренным. Но предков судить
Не берусь. Рассказал же я всё для того,
Чтобы помнил мой сын: был велик и могуч
Наш марийский народ. А теперь он лежит,
Словно в кузне клинок, что куют для войны;
Наковальня и молот ему с двух сторон
Выправляют бока, то: татары да Русь.
Вы сегодня сильней. Это я признаю.
И пророчит мне сердце, что будущий век
Славу вам принесёт. Вот поэтому я
И пришёл к тебе с просьбой. Как к другу пришёл…
- Говори! Если просьба та в силах моих,
Я исполню её. Обещаю тебе.
- Сын мой нем. Не с рождения этот недуг.
Говорить было начал, да вдруг онемел…
Нянька, сестры его, в лес пошли вместе с ним,
На прогулку… лет пять уж прошло с той поры…
Зазевались, всё ягоды рвали, а сын…
Лишь на десять шагов он от них отошёл…
И как будто назло, появился медведь,
Да его и схватил. Бабы подняли крик.
И на крик два охотника вышли тогда,
Были рядом они, возвращались домой,
Два монгола, два брата, из наших краёв:
Янас, младший, а старший - лихой Вок Инь Лас.
Вок Инь Лас белке в глаз бьёт из лука стрелой.
Вот они-то мне сына тогда и спасли.
Вок Инь Лас подбежал и почти что в упор
В глаз медведю стрелу аж до перьев вогнал.
Тот взревел. Янас сына и выхватил тут.
А медведя убили… а шкура его
До сих пор в моём доме, лежит на полу…
Только сын мой с тех пор перестал говорить.
Слышит всё, понимает, а сам лишь молчит.
Здесь лечили его две знахарки, они
Не смогли одолеть этот странный недуг.
Даже к ведьме водил. Отказалась и та.
А в Орде был монгол Чивейдакра, лечил
И коней, и людей, словом мог врачевать.
Долго жил у него я, пытался и он.
Но сказал, что недуг этот веры иной,
И ему неподвластен. Ищи, мол, найдёшь
На своей стороне, но не в этом краю.
Я тогда и вернулся… А как ты сказал
Про Починки, про то, как бойца твоего
От недуга спасли. Я подумал тогда,
Может быть, мне Парсая туда отвезти?
А ещё слышал я, что у вас за Москвой,
В Лавре есть человек, будто лечит немых…
Что ты мне посоветуешь? Братья, и вы
Подскажите, как быть? - он монахов спросил. -
Отвезти ли в Починки, или под Москву?
Если чудо такое случится, и сын
Речи дар обретёт, победит свой недуг,
В православие мы всей семьёй перейдём!
А Парсая отдам я в дружину твою,
Юрий, друг, пусть послужит он в рати твоей
До пятнадцати лет. Будет верным бойцом.
И сейчас он умеет скакать на коне,
Ловко мечет ножи, метко стрелами бьёт.
Хоть и мал он ещё, сердце воина в нём!
Только вот непослушен язык у него…
Что ответите вы? Как решите судьбу? -
И, подумав немного, боярин сказал:
- Нам судьбу не решать. Бог за нас всё решил.
Ну а как он решил, то заранее знать
Нам, опять же, нельзя. Будет срок - всё поймём.
Завтра я уезжаю. Здесь больше гостить
Нет резона. Коль хочешь в Починки везти,
Так с собой взять его я никак не смогу.
Мы ведь вниз по реке держим путь, а не вверх.
А в саму же Москву я не скоро приду.
Да и путь мой опасен, а парень твой мал.
Коль не жалко, возьму я парнишку с собой,
Но пусть знает, что нет нянек в войске моём.
Жаль, что нем он… Монахи, что скажете вы? -
И ответил Варнава за всех, он сказал:
- Знаем мы, что Христос только словом одним
Мертвеца воскресил, жизнь ему возвратил.
Если слово и мёртвого может поднять,
Разве мёртвый язык не подвластен ему?
Говорил Иисус как-то ученикам:
«Если будете веру в себе вы иметь
Лишь с горчичное зёрнышко, то и гора
Подчинится и сдвинется словом одним,
И ничто невозможным не станет для вас».
Мы - лишь Божьи рабы. Но в Починках и мы
Ощутили влияние веры его.
Также в яме сырой мы молились ему
И по слову его нас кормило зверьё.
Если верит он в нас, сомневаться ли нам?!
Окрестить нужно отрока вместе с отцом,
А потом мы втроём наложением рук
И молитвой усердной его немоту
Оглаголим, и с помощью Божьей вернём
Жизнь его языку. Жаль, что мал был наш пост.
Впрочем, что ж из того… Бог творит чудеса
И на сытый желудок. Мы вместо поста
Спать не будем сегодня всю ночь, до утра… -
Окреститься Чоткар дал согласье своё.


Cвидетельство о публикации 500351 © Сальников Александр 11.02.16 09:59

Комментарии к произведению 1 (1)

Поэма понравилась и с поэтической стороны, и как эпическое широкоплановое произведение о давних событиях нашей истории.

Всё произведение выдержано в единой, легко читаемой ритмике,- не простая задача при таком большом объёме. Перед читателем развёртывается увлекательный сюжет, изобилующий многочисленными опаснейшими ситуациями, в которые попадают герои. Читаешь и удивляешься неисчерпаемой фантазии автора, многократно подвергающего своих героев труднейшим испытаниям, грозящим им гибелью, из которых, казалось бы, нет выхода, но спасение, совершенно неожиданное, вдруг приходит. Увы, как и в жизни - спасение приходит не всегда, кто-то из полюбившихся героев всё же гибнет. Но, такова правда жизни. И все эти события происходят на реальном историческом фоне, повидимому XV века, привязаны к реальным географическим местам, основным из которых автором выбрана река Шарья в верхнем Поволжье. В Поэме множество героев, среди которых не мало хорошо известных исторических личностей. Множество географических названий (реки, города, деревни), часть которых сохранилась и поныне.

Все сцены, будь то описание разнообразных пейзажей в разное время года, или описание многочисленных битв, описание людей, их экипировки - всё это рисуется так тщательно и подробно, будто автор всё это видел в натуре.

Вышесказанного, я полагаю, достаточно, чтобы заинтересовать человека, не потерявшего вкуса к чтению литературы подобного рода.

Но есть и причины читать эту Поэму людям, склонным к художественной литературе философского характера. Основная сюжетная нить Поэмы - распространение христианства на дальние пределы российского государства и сопротивление этому местного населения, руководимого жрецами (в Поветлужье - главным образом марийского). А вопросы религии - богатейшая почва для дискуссий между защитниками религий и атеистами. Христианин найдёт в Поэме множество мест, которые вызовут у него одобрение тому, как монахи словом убеждают погрязших в варварских верованиях марийцев в преимуществах верования в единого Бога - Христа. Атеист - множество сомнительных мест в библейских высказываниях, которые можно толковать и так и этак. Да и самих монахов автор неоднократно застаёт за рассуждениями, которые строгая церковная братия могла бы назвать ересью. Конечно, автор не может оставить их в “заблуждениях” и потому каждый раз упование на божий промысел и вызванные молитвами чудеса разряжают сомнения, но у проницательного читателя эти сомнения могут остаться. Тем более, что это только наши герои - три монаха - несут слово божье убеждением, а воинские дружины (московские, новгородские) насаждают его “мечом и огнём”, оправдывая это тем, что и князь Владимир крестил Русь таким образом.

Поэма является удивительным явлением в современной поэзии, единственным в наше время поэтическим произведением, охватывающим широчайший пласт истории нашей страны, к тому же написана она прекрасным красочным языком.

Большое спасибо за отзыв! Очень рад. Успехов вам!