• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Антиутопия
Форма: Повесть

КАНДИДАТ (Памфлет или политико-фантастическая повесть) часть 19

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Казалось, жизнь – вот-вот наладится. Заживали мозоли и ссадины. Сноровисто забивались ‒ не гнулись гвозди. Нож, как положено, чистил картошку, а не скоблил кожу на руках. Все меньше болела спина, наливаясь хоть не прежней мужской силой, но зрелой упругостью. А судьба нет-нет да преподносила новые сюрпризы. Деревенские напасти сваливались на голову Сергея Аркадьевича с той стороны, откуда он их и не ждал.
Однажды, ранним утром он вышел на крыльцо и сладко потянулся, подставляя лицо утреннему, еще не жаркому, солнцу. И вдруг услышал тяжелое сопение и непонятное похрустывание, опустив глаза, он онемел.
На его грядках, низко опустив к земле широколобую голову, стоял черный бык Проньки – Борис. От его мирного дыхания по грядке разлеталась пыль и мелкие соринки. Язык методично высовывался из-под его розового носа и смачно слизывал гордость Кандидата – нежно-зеленый салат.
Поведение Бориса до глубины души возмутило будущего Сенатора. Забыв всякую осторожность, он опрометчиво спустился с крыльца и схватив попавшуюся под руки палку, с криком кинулся на быка.
– Пшел, пшел отсюда!
Сергей Аркадьевич ударил его между рог. Палка сломалась.
Бык лизнул нежную зелень еще пару раз. Тряхнул головой, сильно выдохнул, подняв клуб пыли, нехотя поднял лобастую голову и уставился на обидчика. В его больших, черно-влажных глазах застыло тупое удивление.
Отступить Сергей Аркадьевич не успел. С легкой грациозностью бык перекрыл все пути к отступлению, зажав его между забором и летней кухней.
Сергея Аркадьевича спасло то, что бык одним рогом зацепил доску забора, другим уперся в сруб, что не позволяло ему продвинуться дальше, но он продолжал давить. Доска могла сломаться в любую секунду.
На шум и крики выскочили Степан и Виктор. Матерясь, они метались сзади быка, не зная, что делать. Прибежала бабка Настя. Наконец, Степан схватил лопату и принялся колотить ею по хребту разъяренной скотины. Виктор, ухватив Бориса за хвост, пытался оттащить его от почти сомлевшего от страха Сергея Аркадьевича.
А бык все наступал, не обращая ни малейшего внимания на свои тылы.
Сергей Аркадьевич, придя в себя от стремительного наступления Бориса, выбрал единственное правильное решение. Очевидно из-за чувства страха за свою драгоценную жизнь, он с мальчишеской легкостью, извиваясь как уж, выскользнул из-под бычьих рогов и влез на сруб летней кухни. В этот момент доска лопнула и вместо того, чтобы ударить в мягкий живот Сенатора, бык долбанул по основному столбу забора. Раздался сухой треск и забор рухнул, открывая простор для отступления Бориса, от наседавших сзади Степана, Виктора и истошного визга бабки Насти. Взбрыкивая задними ногами и обижено мыча бык помчался вниз по улице.
– Скоко раз говорено! Закрывай калитку! Чай не Москва – деревня. У ирод рогатый!.. Ну Пронька, распустила… Хиллера…
Это слово поставило крест на бывшем имени Бориса. Отныне он стал Киллером.
Не обошло это событие и хозяйку быка. Мало того, что бабка Настя выматерила ее в магазине. Она пообещала выцарапать Проньке глаза, а ее быку обрезать яйца.
После этого случая хозяйку Киллера все реже называли Проня-Проша-Пронька. К ней прочно приклеилась кличка – Мать Киллера.
Может быть все бы и ограничилось новыми именами-кличками, но то ли салат был слишком сладок, то ли обида горче горькой – Борис-Киллер после этого случая затаил злобу на новосела. Несколько раз, по-собачьи притаившись за углом забора, он подкарауливал будущего Сенатора, загоняя его на какой-нибудь шаткий забор и лобовой атакой старался свергнуть с него обидчика.
А вот охранников боялся дико. При виде справных камуфляжистых мужиков или их тельников, Киллер блеял овцой и задрав к небу хвост, старался укрыться в ближайших тальниковых зарослях.
Так продолжалось до глубокой осени, до той поры, когда покров прочно лег на землю и сельчане перестали выгонять скот на пастбище.
Этим огородные мучения Сергея Аркадьевича не закончились. Злой рок преследовал его любимые грядки.
За те пять лет, что стоял пустующим дом, заборы обширного двора естественно обветшали. Их шатковатой ветхостью удачно пользовались свободолюбивые куры соседки, в летнее время быстро привыкающие к полудикой вольной жизни. И заприметили они вдруг жирную землицу на половине Сергея Аркадьевича, с его нежной зеленью, и повадились совершать грабительские набеги на его грядки. Душевные увещевания соседки, оградить от хищнического разбоя, не помогали. Пришлось Сергею Аркадьевичу нарезать ивовых прутьев и вплести их в прохудившийся забор. Огорчившись таким поворотом событий, куры посещать Сергея Аркадьевича перестали. Но этот хлипкий заборчик, ставший непролазным для рябушек, не явился преградой для обожаемого кабанчика Анастасии Петровны.
В одну из отлучек Сергея Аркадьевича, он протаранил дряхлость забора упитанностью кабаньего тела, и принялся было перепахивать любовно ухоженные грядки новосела с неистовым кабаньим норовом, но был уличен на месте преступления хозяином. Сергей Аркадьевич разбираться что да как – не стал. Он по простоте душевной переломил об кабанью хребтину пару жердей, благо они были трухлявые. Кабан, в припадке страха и обиды, поднял визг почище своей хозяйки. На весь поселок!
Эта история закончилась тем, что Анастасия Петровна не разговаривала со своим соседом около недели и очевидно в отместку за сенаторские побои нарекла кабана Сенатором. А когда, ближе к ноябрьским, Павел Семенович воткнул Сенатору в сердце шило, осмолил да разделал, преподнесла Сергею Аркадьевичу два здоровых куска сала с кровяными подтеками. Вероятно от тех самых побоев, которыми Сергей Аркадьевич наградил кабана за агрессорское вторжение в его владения.
Cвидетельство о публикации 487899 © Ё-жжжжик 29.08.15 16:02