Голосовать
Полный экран
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Настройка чтения

СОЛНЦЕ ПЕРЕД ЗАКАТОМ Глава 2

ГЛАВА 2


1

Одернув мундир и поправив кортик, гардемарин Литувинов уверенно вошел внутрь вокзала. Широкий зал был заполнен шумной, возбужденной толпой отъезжавших пассажиров и тех, кто пришел их проводить.

Костя заметил у выхода на перрон девушку-цветочницу и направился к ней. Он выбрал фиалки, еще раз справился, во сколько отбывает скорый до Варшавы, и попросил принести ему купленный букет в привокзальный ресторан через полчаса. До отправления поезда у него имелось время, чтобы выпить рюмку коньяка для смелости.

Вокзальная ресторация входила в список заведений, разрешенных для посещения старшими кадетами и офицерами флота, пользовалась хорошей репутацией и славилась приветливостью обслуги, всегда свежими скатертями и посудой идеальной чистоты.

- Где, господину гардемарину, будет угодно? – любезно встретил Костю метрдотель.
- Чтобы перрон было видно.
- Понимаю, понимаю, - закивал метрдотель. – Прошу.

Место, предложенное Косте, оказалось лучше не придумаешь: из высокого окна, открывался вид на ту часть платформы, куда подавались вагоны 1-го класса.

- Что будем заказывать, - поинтересовался метрдотель, за спиной которого уже маячил официант.
- Коньяк от Шустова, - распорядился Костя, - и лимон под сахаром.

Метрдотель дал знак официанту, который мгновенно испарился чтобы появиться вновь с графином коньяка на серебряном подносе.

- И еще, - остановил Костя готового удалиться метрдотеля, - мне принесут цветы. Позаботьтесь, чтобы их доставили сюда.
- Непременно, - раскланялся метрдотель и удалился.

Костя выпил первую рюмку, когда скорый «Санкт-Петербург – Варшава» подали для посадки. Темно-синие вагоны первого класса, свежевымытые в депо, блестели, точно покрытые лаком. Выбравшиеся из вагонов кондукторы, похожие подкрученными усами, начищенными до блеска пуговицами сюртуков и высокими форменными картузами на солдат, приосанились, поджидая первых пассажиров, которые не приминули появиться на перроне. Однако ни Даши, ни ее деда-адмирала, ни его супруги Костя среди них не видел.


- Думаю, тебе не стоит рассчитывать на благоволение старика-Брулева», - вспомнились слова дяди во время вчерашнего вечернего разговора.
- Почему же? – изумился Костя, только-только вернувшийся из учебного плавания по Балтике и собиравшийся нанести старому адмиралу официальный визит с целью просить руки Дарьи Алексеевны.
- А потому, что и он, и особенно адмиральша ищут внучке куда более подходящую партию, чем сын хоть и знатного, но основательно обедневшего рода Литувиновых.

Насчет первой части дядиного утверждения, Костя не был уверен, хотя отдаленные слухи о хлопотах адмирала по поводу будущего внучки до него нет-нет да и доходили. Вторая же часть дядиной фразы была обидной, но, увы, правдивой. Их ветвь древнего рода Литувиновых, ведущего начало с 16 века и бывшего в родстве по материнской линии с писателем Иваном Тургеневым, заметно зачахла в последние сто лет. От былых угодий Костин отец, Николай Петрович Литувинов унаследовал небольшую деревушку в Воронежской губернии и пятьдесят десятин пахотной земли, которую уже более тридцати лет Литувиновы сдавали в наем местным крестьянам. По закону деревенька эта, как и земля, должны были отойти старшему брату Кириллу Петровичу, однако тот вскоре после женитьбы Николая Петровича на Ирене Андреевне наотрез отказался от всех претензий на наследство. Впрочем, к тому времени он уже обосновался за границей. В семье говорили, что дядя Кирилл, кроме посольской службы, представлял в различных швейцарских банках интересы российской короны, а кроме того выполнял деликатные поручения Министерства иностранных дел, однако что конкретно он делал, никто не знал. В Россию старший Литувинов наезжал время от времени, привозя щедрые заграничные подарки семье брата, в доме которого гостил по нескольку недель прежде, чем отправиться в очередное далекое путешествие.

Николай Петрович, отец Кости, снимал для семьи большую семикомнатную квартиру в Ковенском переулке, полностью меблированную и отремонтированную по последнему слову наступившего двадцатого века. Из каких денег отцу удавалось оплачивать их жилье, Костя не знал и, если честно признаться, никогда не интересовался. У него вообще отношения с отцом как-то не задавались.

Костина мать, урожденная Модзалевская, происходила из виленской шляхты, тоже давным-давно обедневшей и растерявшей все былые достояния. Большую часть скромного приданного, полученного за нею, Николай Петрович, несмотря на предостережения старшего брата, вложил в сомнительное предприятие и, как водится, потерял. Оставшиеся женины деньги были прожиты, а земля под Воронежем особых доходов не приносила.

Одно время Николай Петрович, человек столичный, страстно увлекавшийся разработкой прожектов будущих государственных реформ и участвовавший в различных общественных комитетах, даже собирался перевезти семью в деревню, где воздух чище, а жизнь значительно дешевле, но потом что-то, Косте неведомое, переменилось, и семья осталась в Петербурге. Более того, сняла новую роскошную квартиру практически в самом центре города.

Шесть лет назад Костю определили в Морской корпус, чему он был несказанно рад, поскольку с детства мечтал о море, кораблях и красивой офицерской форме. Восьмилетняя сестра Лиза готовилась к поступлению нынешней осенью в Смольный институт благородных девиц, где училась в старшем классе и Даша Брулева.

- Ваши цветы, господин офицер, - официант принес букет фиалок, поставил его в заранее приготовленную вазу и, увидев пустую рюмку, налил Косте еще коньяка из графина.
- Спасибо, любезный, - кивнул ему Костя, польщенный тем, что его назвали офицером. – Скорый на Варшаву отбывает через полчаса?
- Так точно, - поклонился официант. – Ровно в два пятнадцать по полудню.
- Спасибо, - еще раз сказал Костя и впился взглядом в платформу, теперь уже густо заполненную пассажирами и провожавшими их людьми.

Ни Даши, ни ее родственников на перроне не было.

Опять вспомнился давешний разговор с дядей Кириллом. Костя готов был обидеться на его горькие слова, но знал, что Кирилл Петрович никогда просто так ничего не говорит, и если решился вызвать Костю на откровенный разговор, значит, у него были серьезные на то основания.



2


В гостиную Кирилл Петрович вышел, переодевшись в смокинг, и нашел там высокого, довольного молодого и элегантно одетого в гражданское мужчину с выдающимися усами «хэндлбар», подкрученные кончики которых грозно торчали вверх. Был он, несмотря на значительный рост и болезненную худобу, по-своему грациозен, что мгновенно чувствовалось в непринужденной позе, склоненной к собеседнику лысой голове, жилистой шее, туго охваченной белоснежным воротничком, ловкой манере держать винный бокал указательным и большим пальцами. По его выправке: прямой спине и расправленным широким плечам, - легко угадывался военный, а голос, хотя и негромкий, но с четко артикулированными звуками, не оставлял в этом никаких сомнений.

- Дмитрий Игоревич Щербатов, - представила племянника Ирена Андреевна. – Сын моей старшей сестры. Из Москвы.
- Слышал, слышал о вас, - радушно протянул руку гостю Кирилл Петрович и сразу почувствовал его цепкое рукопожатие.
«Молод и силен, - подумал он про себя, а вслух спросил: - Надолго ли в столицу?
- Был всего пару дней по казенной нужде, - ответил Дмитрий Игоревич. - Сегодня же отбываю назад вечерним поездом.
- А что такая спешка, - изобразил удивление Кирилл Петрович. – Остались бы на недельку. У нас вот большой праздник намечается. Константин Николаевич теперь без пяти минут офицер флота Его Величества. Событие в семье особенное.
- Наслышан, - любезно улыбнулся Щербатов. – Потому и заехал перед отбытием в Москву. Хотел лично поздравить. А вот остаться подольше, увы, не могу. В Москве нужно сдавать дела и отправляться к новому месту назначения.
- Дмитрий служит в Московском охранном отделении, - сообщила Кириллу Петровичу сноха.
- Вот как? – с немного деланным удивлением воскликнул Кирилл Петрович. – И в каком же звании?
- Ротмистр, - Щербатов по-военному кивнул и, как показалось Кириллу Петровичу, даже прищелкнул каблуками.
«Вишь, служака, - подумал он, - землю роет», но тут же усомнился в своем выводе, увидев умные, слегка насмешливые глаза Дмитрия Игоревича, казалось бы, читающего мысли своего визави.
- Было бы очень интересно поговорить с вами о том, что же на самом деле стряслось в Первопрестольной минувшей зимой, - сказал Кирилл Петрович.
- Вы о студентах?
- О ком же еще? О них, голубчиках. Даже в нашу тишь-да-благодать дошли сведения.
- Кирилл Петрович служит чиновником особых поручений при нашем посланнике в Швейцарии, - сообщила племяннику Ирена Андреевна, - а в России бывает наездами, так что не обо всех местных безобразиях осведомлен детально.
- С удовольствием поделюсь тем, что знаю, - ответил Щербатов. - А знаю – немало. Сам принимал участие в умиротворении этих господ. Забавнейшие эпизоды там приключались.
- Очень, очень будет любопытно. Кстати, а куда теперь вас направляют. Что за назначение такое? Если не государственная тайна, конечно.
- Вовсе не тайна, - с улыбкой ответил Щербатов. – Отбываю в распоряжение жандармского управления Таврической губернии. Скорее всего, буду служить в Севастополе. Там расширяется отделение и нужен опытный офицер для усиления работы.
- Дмитрия переводят на юг по состоянию здоровья, - добавила Ирена Андреевна, и жалостливо погладила рукав пиджака племянника.
- Что так?
- Переутомление, - без какого бы то ни было стеснения сообщил Дмитрий Игоревич. – Зимой работы было сверх головы. Предельное нервное напряжение. Устал. Плюс к этому наши эскулапы подозревают чахотку и настоятельно рекомендуют пожить на юге. Увы, на Кавказе подходящей должности не нашлось, а в Крыму, к счастью, место освободилось.
- Вам бы в Швейцарию съездить, - серьезно сказал Кирилл Петрович. – Показаться местным светилам. Они собаку на этом съели. Лучшие клиники в Европе.
- Думал об этом, - признался Дмитрий Игоревич. – И навестил тетушку по сему поводу тоже, - он обаятельно улыбнулся Ирене Андреевне, - Слышал, что вы гостите в Петербурге, так что хотел свести знакомство и поговорить.
- Я писала Дмитрию о тебе, - сказала Ирена Андреевна, - и уверяла, что ты, Кирилл, мог бы посоветовать что-то дельное.
- Конечно, конечно, - с готовностью произнес Кирилл Петрович. – Дам рекомендательные письма и напишу кому надо.
- У меня перед назначением отпуск, - сказал Дмитрий Игоревич, - так что на месяц-полтора я вполне мог бы съездить в Швейцарию.
- Более того, - чуть подумав, сказал Кирилл Петрович, - я вам и компанию там славную подыщу, чтобы не тосковали по дому среди альпийских красот и скучных швейцарцев.
- Очень любезно с вашей стороны. Что за компанию вы мне готовите?
- Изумительные люди. Но для начала скажите, - спросил Кирилл Петрович. - Вы же служили в Вильно?
- Так точно, - по-солдатски мотнул головой Щербатов. – В 105-м Оренбургском пехотном полку с 1895 по 1900 год включительно. Шесть полных лет. Только какое отношение это имеет к...?
- Самое непосредственное, - ответил Кирилл Петрович. – Мой старый друг и деловой партнер Гедемин Булгак тоже из Вильно. А летом он, как и вы, собирается проходить курс лечения в Люцерне.
- Гедемин Булгак? Ваш друг?

Кирилл Петрович заметил, что живое лицо Дмитрия Игоревича вдруг помертвело.

- Что-то не так? – спросил он.
- Нет, нет, - быстро пришел в себя Щербатов. – Просто я знал одного Булгака по Вильно. Вероятно, это одно и то же лицо.
- Возможно.
- Точнее знавал я не столько самого Булгака, - продолжал Дмитрий Игоревич, уже полностью справившись с эмоциями и приняв свою всегдашнюю полуироничную мину, - он все больше по делам отсутствовал, - сколько его красавицу-супругу Альдону Эдмундовну.
- Так это он и есть! – воскликнул Кирилл Петрович, заметив, что Щербатов снова мертвенно побледнел. – И жена его Альдона, будет с ним, и двое их детишек.
- А девичья фамилия супруги вашего друга, Кирилл Петрович, не Дзержинская ли будет?
- Именно так и будет. Альдона Дзержинская. Дочь первой виленской красавицы – Елены Янушевской.
- Вот как? – чуть слышно произнес Щербатов.
- Да что с вами, ей богу?
- Ничего, - виновато улыбнулся Дмитрий Игоревич. – Просто удивительно, как мир тесен. У меня ведь с ними целая история тогда в Вильно приключилась. Едва не стал женатым человеком. Не поверите, даже стреляться хотел.
- Неужели? – всплеснула руками Ирена Андреевна. – Как интересно! Расскажите.
- Да тут и рассказывать в принципе нечего. Сватался я к Виславе Янушевской, кузине Альдоны Эдмундовны.

Теперь уже Ирена Андреевна и Кирилл Петрович с нескрываемым любопытством смотрели на Щербатова.

- Сами знаете, что русских офицеров виленская шляхта никогда не жаловала, хотя в полку среди офицеров-поляков и офицеров-русских отношения были самые дружеские.

Ирена Андреевна подалась всем телом вперед, слушая историю племянника. Кирилл Петрович наоборот откинулся в кресле, то и дело поглаживая усы.

- Однако в польском обществе Вильны мне было сделано исключение.
- Из-за... – Ирена Андреевна не договорила.
- Совершенно верно, - кивнул ей Дмитрий Игоревич, - из-за мамы и ее польского происхождения. Род Модзалевских среди крессовой шляхты известный. Кроме того, я вспомнил свой польский, которому в детстве меня учила мама.
- Что же дальше? – спросила Ирена Андреевна.
- Банальная история молодого офицера, истомившегося без женского общества, - улыбнулся Дмитрий Игоревич. – А тут музыка, шелест платьев, запах духов, мазурка, выбившаяся прядь из-под заколки, нежные слова по-польски.
- Влюбились?
- Сходу и наповал, - вздохнул Дмитрий Игоревич. – Вислава была на четыре года меня моложе. Чистая, молодая, веселая.
- И что вы?
- Просил руки - получил cогласие.
- А дальше?
- После помолвки Вислава погибла. Во время ограбление в Ковно.
- Ограбления? – поднял брови Кирилл Петрович.
- Так решила местная полиция, - пояснил Щербатов.
- Но у вас другое мнение?
- Другое, - сказал Дмитрий Игоревич, побледнев еще больше. – Но я не хотел бы говорить сейчас об этом.
- Ужасная история, - покачала головой Ирена Андреевна.
«Шекспировская трагедия», - усмехнулся про себя Кирилл Петрович, а вслух спросил: - После этого вы, уважаемый Дмитрий Игоревич, и подались в жандармы?
- Да, может, через случившееся и решился. Женился бы на католичке – ни за что не приняли бы, - усмехнулся Щербатов.
- По отцу вы ведь русак чистейших кровей.
- Так точно, - сказал Дмитрий Игоревич. – Из древнего дворянского рода. Православный. Кроме того, положенные шесть лет в строю отслужил. Так что в то же лето подал прошение в Корпус жандармов и успешно прошел начальный отбор. Потом сдал в Петербурге экзамены и еще целый год ждал окончательного решения. Приняли. После окончания специальных курсов был направлен в Москву.
- Так-так, - немного сконфуженно сказал Кирилл Петрович. - Я-то думал, что, сведя с Булгаками, сделаю вам милость, а тут такая история.
- Что вы, - улыбнулся Дмитрий Игоревич, - теперь все травой поросло. Я с удовольствием их увижу. Да и к истории той они совершенно не причастны. Более того, Альдона Эдмундовна была очень добра ко мне и горько переживала гибель Виславы.
- Ну, смотрите сами, - неуверенно произнес Кирилл Петрович.

Cвидетельство о публикации 478475 © Горбунов В. 12.04.15 22:29
Комментарии к произведению: 0 (0)
Число просмотров: 102
Средняя оценка: 8.50 (всего голосов: 2)
Выставить оценку произведению:

Считаете ли вы это произведение произведением дня?
Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу?
Да, купил бы:
Введите код с картинки (для анонимных пользователей):


Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":


Введите код с картинки (для анонимных пользователей):