• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения

В поисках истины (Часть первая, главы 5-27)

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Глава пятая.
 
Любовь и магия.
Уже второй год как Витька учился в Педагогическом училище. Находилось училище на другом конце города. Туда же переехала и вся Витькина семья в новую двухкомнатную квартиру.
Его друг Серёга, окончив восьмой класс, продолжил учёбу в средней школе. Живя и учась в разных концах города, они продолжали дружить.
Правда теперь встречи были немного реже, чем раньше. Но Витьку
по-прежнему тянуло на улицу “первая Пугачёва”, где прошло его детство. Ему были дороги: большой двух этажный красный дом, срубленный из огромных брёвен, горделиво возвышающийся напротив пруда, высокие ветвистые клёны, кучи сухих листьев, куда они зарывались, играя в прятки. И конечно, горы ''Глинки'', где было сломано немало лыж и где он встретил нового друга, старого китайца Ли. Приходил Витка на свою улицу только в выходные дни.
Благодаря старшему брату, который недавно вернулся из армии, у Серёги во дворе появился теннисный стол. И теперь все выходные дни они играли в теннис. Витька хоть и позже их стал играть, но уже обыгрывал каждого. Техника игры у него была очень хорошая. Серёга и его брат Генка всё время нервничали и злились, но выиграть у него не могли. Понимая это, Витька иногда поддавался им и проигрывал. И тогда в борьбу между собой вступали два брата. Серёга играл слабее Генки и всё время спорил после своих промахов и ошибок. На что Генка начинал громко кричать и ругаться. Витька решил помочь Серёге улучшить его технику.
Перед началом игры Витька прошёл между столом и Серёгой. Повернулся к нему лицом и, глядя в глаза, тихо сказал: “ Ты мастер спорта по теннису”.
Серёга работал ракеткой, словно маятник. Генка рвал и метал, не понимая, в чём дело. Серёга выигрывал одну партию за другой. Страсти накалялись.
Витька понял: товарищеская встреча вышла на высокий эмоциональный уровень. Пора было остудить накал.
Нагнувшись под стол за шариком, Витька коснулся Серёгиной руки и сказал: “Всё, хватит”. Серёга тряхнул головой и, громко выдохнув, повторил: “Хватит, чего-то я устал”. Генка тут же съязвил:
- Он устал, выиграл случайно и сразу устал. Тебе просто подфартило, ветер был с твоей стороны, вот ты и выигрывал. Ветра, конечно, не было, стол стоял между тремя заборами. Но суд в лице Витьки счёл необходимым согласиться с мнением проигравшей стороны. Братья продолжали спорить.
- Тебе лопатой только землю копать, а не в теннис играть. - Ухватом из печки котелки доставать, - не унимался Генка, снимая сетку со стола и, продолжая бубнить, пошёл в дом.
Друзья остались одни.
- Ну что Серёга, понял, как играть надо?
- Немного понял, - нехотя ответил Серёга. - Слушай Витька, у меня сейчас так мышцы болят, раньше такого не было.
- Раньше, ты просто ладошкой гладил. А вот сейчас играл как настоящий мастер спорта, - улыбнулся Витька.
Серёга недоверчиво посмотрел на друга.
Витька протянул руку Сереге: “Ладно, пока, пошёл я домой”. И шагнул за калитку.

В тот год осень выдалась солнечная и тёплая. Листья на деревьях, хоть не все ещё окрасились в разные цвета, но уже нехотя срывались с ветвей и, лениво кружа, опускались на землю.
В восьмилетней школе “подкаланчёй”, как её называли в народе и где раньше учились Серёга и Витька, был организован вечер встречи выпускников двух восьмых классов. В зале играла музыка. Из большого катушечного магнитофона громко звучала новая песня. Девчонки в ярких платьях стояли вдоль стены. Их внешность и место - всё совпадало со словами в песне, доносившейся из магнитофона.
Витька и Серёга с одноклассниками стояли на противоположной стороне зала, неуклюже переминаясь с ноги на ногу, не зная, куда деть свои руки. Они то прятали их за спину, то засовывали в карманы брюк, робко и застенчиво поглядывая на девчонок, не решаясь подойти.
Внезапно объявили белый танец, и девчонки смело шагнули к одноклассникам.
Зал вдруг озарился разноцветьем. От кружившихся пар исходила вечная молодость и юношеский задор. Не знакомое и загадочное чувство, таившееся в душе каждого из них, волновало их сердца.
Закончился головокружительный вальс. Серёга проводил
девушку и, подойдя к Витьке, спросил:
- Ну как?
- Что, как?
- Девчонка как?
- А..а, да нормальная. А тебе-то она как?
- Мне понравилась.
- Ну, теперь держи.
- Это как?
- А так, пока со мной стоишь, уведут, пригласят на танец и привет.
- Тогда я побежал. Привет. И Серега метнулся к противоположной стене, где стояла в стороне его знакомая девушка.
 
Вечер был в самом разгаре, когда к Виктору подошла одноклассница Рима и отвела его в сторону.
- Витя, ты понравился моей подруге Гале. Она очень хорошая девушка, хотела пригласить тебя на танец, но не успела. Пригласи её сейчас сам, я тебя очень прошу.
- Хорошо.
Под звуки начавшейся мелодии, Виктор подошёл к девушке с белыми, волнистыми до плеч волосами, в которых красовалась перламутровая заколка.
Большие голубые глаза, тонкие чёрные брови и такие же длинные ресницы, очаровали Витьку. Настоящая Мальвина! - отметил он.
- Можно пригласить вас на танец?
- Да, - зардев от смущения, тихо ответила девушка и шагнула навстречу.
- Виктор, - представился он ей.
- Галя, - смущённо произнесла она.
- Для такой сказочной внешности, как у вас, Галя, вам больше подошло бы имя Мальвина.
- Да? - улыбнулась она застенчиво и, наклонив голову, уткнулась в его плечо.
Дальше всё было как в сказке, им казалось, что они в этом зале одни. Первым опомнился Виктор. Прижавшись к её щеке, он заметил: “На нас смотрят, отойдём в сторонку”. Под дружные аплодисменты и улыбки одноклассников они отошли в дальний угол.
- Пойдём на улицу, - предложила Галя.
На землю опускались сумерки. Вечер был теплый. Небо чистое, синее. Кое-где уже выступили звезды. У забора в высокой траве громко стрекотали кузнечики.
- Смотри, брёвна, пойдем посидим, - предложила Галя, и взяла Виктора за руку. Они сидели на брёвнах и молча смотрели на небо. Перед ними из-за крыши медленно поднималась большая ярко-жёлтая луна.
- Ой, какая огромная! - удивленно воскликнула Галя, - а светло, как днём! - Витя, ты знаешь, я очень люблю смотреть по вечерам на звёздное небо, - с детским простодушием, стала рассказывать Галя. - У бабушки в деревне за садом лежат брёвна от развалившегося сарая. Так вот, мы с девчонками соберёмся вечером, сядем на бревна и смотрим на небо. А оно всё усыпано звёздами, и звёзды падают, падают, словно им не хватает места на небе, а мы желания загадываем.
- А какие желания вы загадывали?
- Разные, ну чтобы всем людям на свете жилось хорошо, чтобы они всегда любили друг друга. А Надя подружка однажды загадала, чтобы её, Сашка Снегирёв полюбил! - с восторгом и доброй завистью воскликнула Галя. Она в него по уши втрескалась, а он её даже не замечает, - с обидой в голосе вдруг произнесла она, готовая вот-вот расплакаться.
- Как это совсем не видит?
- Нет, - улыбнулась она. Они друзья ещё с детства закадычные, вот он и относится к ней как к другу, ну как к пацану. А она-то его любит, вот и загадала.
- И полюбил?
- Не знаю.
- А ещё какие желания ты загадывала?
Галя закрыла лицо ладонями и опустила голову на колени.
- Ты чего, - насторожился Виктор, прикоснувшись к её плечу.
- Ничего.
- У тебя, что-то случилось?
- Нет, всё хорошо.
Он нежно, прикоснулся ладонями к её лицу и повернул к себе.
Она не сопротивлялась, на глазах у неё появились слёзы. Он приблизился к её губам и нежно поцеловал. Смутившись, она уткнулась ему в грудь. Виктор снял пиджак и накинул ей на плечи. Она прижалась к нему. Некоторое время, они сидели молча.
- Тебе скучно со мной? - с грустью спросила Галя.
- Нет, нет, что ты, мне очень хорошо с тобой, - с нежностью, глядя ей в глаза, сказал Виктор и увидел в них…. В комнате на кровати лежала женщина. Лицо было худым и бледным, она с трудом дышала. Это была Галина мама…
Он всё понял и не стал ничего спрашивать.
- Витя, ты проводишь меня?
- Обязательно! - выпалил он, словно испугавшись, что она может передумать.
Они шли, молча по безлюдным улицам, взявшись за руки. Где-то далеко лаяла собака, в траве, вдоль дороге стрекотали кузнечики так, будто этот вечер для них, был последним.
- Витя, - первым нарушила молчание Галя. - Ты прости меня, я испортила тебе вечер, не хотела об этом сегодня вспоминать, а вот не получилось. Я понимаю, почему ты не спрашиваешь, какая у меня беда? Не хочешь причинить мне боль, но больней, мне уже никто не сделает. У меня очень больна мама и врачи сказали, что нет никакой надежды. Мы живем с ней вдвоём, отец ушёл от нас, когда я была ещё маленькой, поэтому мне так грустно. Нет, к тебе это нисколько не относится. Мне очень хорошо с тобой, ты добрый, нежный. - Нет, нет, не перебивай, пожалуйста, я полжизни отдала бы, за один сегодняшний вечер с тобой. Мне никогда не было так хорошо, как сейчас. Она говорила, а слезы катились по её щекам.
У Виктора сжалось сердце. Они подошли к подъезду двух этажного дома.
- Вот здесь мы и живем с мамой, а вот наши два окна на первом этаже.
Яркий свет луны падал ей на лицо, большие голубые глаза смотрели на него с мольбой. В них он увидел безграничную любовь к матери, они взывали о помощи. Она готова была отдать свою жизнь ради единственного, дорогого и близкого ей человека.
Нежно прикоснувшись ладонями к её лицу, он тихо произнёс: “Я помогу твоей маме, обязательно помогу!
- Нет, ты не сможешь ей помочь, ведь ты не бог, никто не сможет ей помочь. Он прижал её к себе и поцеловал.
Виктор бежал к своему учителю, словно на нём были сапоги скороходы.
Он не успел добежать до двери, как она вдруг открылась, и на пороге появился дедушка Ли. Задыхаясь от быстрого бега, Виктор хотел рассказать ему, что привело его сюда в такой поздний час, но старик поднял руку.
- Я всё знаю Витя, ты правильно сделал, что пришёл сюда, всё готово.
В комнате вдоль стен горели свечи. Старик сел на своё место, подогнув под себя ноги, закрыл глаза и соединил перед собой ладони. Виктор сидел в стороне. Он потерял счёт времени, ему казалось, что они сидят вечность. Рядом со старцем, он ощущал огромную энергию, исходившую от него. Вдруг, все свечи на миг погасли и вспыхнули вновь ярким светом. Такого Витька раньше не видел. Учитель встал.
- Надо идти к ним домой.
- Зачем?
- Я сделал половину того, что может помочь этой женщине, надо торопиться. Он взял с полки небольшой глиняный сосуд и прикрепил на пояс. Провел рукой вокруг комнаты, свечи погасли.
Двигаясь следом за стариком, Витька думал, что ему всё время придётся ждать его, но он ошибся. Старик шёл легко. Витька почти бежал за ним, удивляясь, вот так старичок!
Остановившись у подъезда, Виктор увидел открытое окно. Не задумываясь, он влез в него и открыл дверь изнутри.
Женщина лежала на кровати, тяжело и прерывисто дышала. Напротив на диване спала Галя. Виктор сел на край, положил ладонь на её руки, другой поправил волосы, рассыпавшиеся по лицу.
Старик открыл глиняный сосуд, приподнял женщине голову и стал вливать содержимое в рот. Так он проделал несколько раз. Через некоторое время, дыхание у женщины стало спокойным и ровным.
Встав над ней, старик направил ладони своих рук на её грудь, они озарились ярким светом, пронизав её тело. Свечение длилось несколько секунд, и тут же исчезло. Старик положил на голову женщине свою ладонь; подержав немного, он выпрямился.
- Всё, теперь надо уходить.
Выбравшись через окно, Витька спросил: - Нас никто не видел?
- Нет, а если и видели, уже забыли.
Старик положил свои руки Витьке на плечи и заглянул в глаза.
- Меня не провожай, я дойду, а ты иди домой, отдыхай, у тебя сегодня был очень трудный, но счастливый день.
- А-а, - показывая рукой на окна, хотел спросить Витька.
- Не волнуйся, у них всё будет хорошо, и у тебя тоже. Старик, легонько подтолкнул его.
- До свидания, дедушка Ли! Счастливый, Витька помчался домой. Старик смотрел ему вслед и улыбался.

Глава шестая.
Ангел божий, победивший дьявола.
Прошло несколько дней, как Виктор познакомился с Галей.
Теперь каждый вечер они гуляли по городу. Галя была на седьмом небе.
Глаза её сияли, излучая столько счастья и радости, что их хватило бы на всех, кто её окружал. Рассказывая о случившемся в ту ночь, Галя не переставала удивляться и радоваться этому чуду.
- Витя, ты знаешь, когда утром я увидела маму, стоявшую возле зеркала, я сначала испугалась! А потом поняла, ведь она встала! Я не знала, что делать, плакать или радоваться?! Всё произошло так внезапно и неожиданно.
Спрашиваю: “Мама, как ты себя чувствуешь?” - А она говорит: “Хорошо, только слабость немного, лёгкость во всём теле, и дышать стало легко”.
- Как это могло случиться, мама?
Она села на кровать, и говорит: “Ночью мне приснился странный сон, на до мной склонился ангел в виде старца - длинные белые волосы, длинная белая борода - и стал меня чем-то поить, а потом вспыхнул яркий свет”.
- Вот такой сон видела мама. А через день к нам пришёл, наш участковый врач, Нина Анатольевна, увидела маму на кухне, так и обомлела. Долго ничего сказать не могла, а когда пришла в себя, стала вопросы задавать. Ну, мама про сон и рассказала. Так она ни одному слову не поверила, говорит:
- Если бы все во сне так лечились, то и врачи были бы не нужны. И дала ей направление в больницу на обследование. Врачи ничего понять не могут, был рак легких, и вдруг ничего нет. Даже профессор из области приезжал и тоже ничего не поймет. А мама им говорит: “Значит так богу угодно, чтобы я ещё на этом свете пожила”. Мы с мамой как снова родились.
Рассказывая, она была похожа на пташку, которая радовалась весенней поре. Так за рассказом они подошли к больнице.
- Пойдём, я познакомлю тебя с мамой. Виктор начал отказываться, но Галя настояла, и он сдался.
Войдя в палату, Галя застенчиво сказала: - “Вот познакомься, это моя мама, Екатерина Андреевна, а это Виктор, мой лучший друг”.
- Ну, что вы, просто тётя Катя, - и женщина протянула руку. Мне Галя о вас много хорошего рассказала. Я очень рада, что у дочери такой друг.
- Как ты себя чувствуешь, мама? - скрывая свою неловкость, спросила дочь.
- Хорошо, Галочка, мне бы теперь на воздух, в деревню. Да, врачи одолели, всё разобраться не могут, про какой-то фе-феломен всё говорят.
- Феномен, - поправил Виктор.
- Во, во, он самый. И всё спрашивают, - что вы принимали последние дни, какие снадобья”? А я им свой сон, уже сто раз рассказываю, они только улыбаются и смотрят на меня, как на полоумную. Говорю им, выпишите меня, я здорова. А они: ваш фе-феломен изучить надо с точке зрения науки. А я их спрашиваю, где же ваша наука была, когда вы мне свой приговор вынесли? Так этот профессор из области, важный такой, говорит:
- Наука еще не достигла того уровня развития, при котором могла бы вылечить от всех болезней, вот как раз этим, уважаемая гражданочка, мы сейчас и занимаемся, ищем источник вашего выздоровления. Потом подумал и говорит: “Просто мистика, какая-то”! Вот они и держат. Источник у меня ищут, и сколько искать будут, не знаю. Ой, что же это я вас заговорила, ну да ладно, идите с богом. Выложив на тумбочку кульки с фруктами и пожелав скорейшего выздоровления, Виктор с Галей вышли из палаты.
Взявшись за руки, они счастливые шли навстречу яркому солнцу.
Галя по-детски жмурилась и улыбалась, испытывая огромную радость. Идя рядом с ней, Виктор размышлял: “Да, теперь не скоро выпишут Екатерину Андреевну. Источник её внезапного выздоровления, конечно, не найдут, но нервы потреплют. Надо рассказать об этом дедушке Ли”. Его мысли прервала Галя.
- Витя, ты знаешь, у нас во дворе, ходят слухи. Бабульки, что целыми днями на лавочках сидят, говорят, будто в маму вселился дух дьявола и именно в ту ночь, когда на небе была полная луна. А в полнолуние происходят все превращения. Рассказывая, Галя зябко поёжилась и, прижавшись к Виктору, крепко сжала его руку.
Виктор взглянул на неё, и улыбнулся.
- Не обращай внимания, поговорят и забудут.
- Скажи, а ты веришь в существование ведьм, дьявола?
- Не верю. Люди сами придумывают их для своих корыстных целей.
- Как это?
- Чтобы напугать, заставить бояться, сделать с этим человеком то, что хочешь.
- Так, хорошо, нет ведьм, дьявола. Тогда кто же сделал так, что мама выздоровела? Ведь врачи своим диагнозом приговорили её к смерти.
- Я думаю, Галя, что кроме нечистой силы, есть еще одна сила. Сила человеколюбия, божья сила. И человек вправе обратиться к нему за помощью, в надежде на исцеление.
- Ты веришь, что бог есть на свете?
- Я верю в людей, которые наделены божьим даром, которые способны всегда прийти на помощь попавшему в беду человеку, отдать последнее, даже саму жизнь. Ни ведьма, ни дьявол не смогут сохранить жизнь человеку. А божий человек всегда готов пожертвовать собой. Галя слушала его, затаив дыхание, он говорил то, о чём она и подумать не могла, ей в голову никогда не приходили такие мысли. Всё, что она знала о боге, это то, что бога нет.
- Да, мы знаем, что бога нет, тогда откуда божьи люди?
- Хорошо, ты убеждена, что бога нет, тебя никто и не заставляет верить в него. Но представь, что есть человек, способный своим природным даром, исцелить другого человека. Раньше такого человека называли посланник божий.
- Тогда кто же стал этим посланником сейчас?
- Ну, уж точно, ни ведьма и не дьявол. И вот еще одна загадка:
почему-то все верят в существование ведьмы, дьявола и всякой другой нечестии, а в бога никто не верит. Почему?
- Не знаю, - остановилась Галя. Наверное, потому, что мы атеисты, нас так учили.
- Правильно, нас учили, что бога нет. А случись с человеком, что-то такое, его тут же готовы распять за вселившегося в его душу дьявола. И в это верят все. Галя! - Виктор взял её руки, - не слушай никого. Твоя мама выздоровела?
- Да.
- А это главное, и пусть говорят, что хотят, не обращай внимания. Для меня важно то, что ты счастлива, и давай забудем о старушках и их сплетни.
Было уже поздно, когда они подошли к дому, где жила Галя.
В подъезде было темно, свет падал через проёмы лестничных маршей второго этажа. Галя, прижав голову к его груди, улыбалась. Ей ещё никогда не было так хорошо, как сейчас. Хорошо от того, что рядом с ней стоит сильный, красивый, парень. В груди у неё всё пело, чувства её рвались из груди, чтобы сказать ему, самому любимому и дорогому ей человеку о своем счастье. Счастье, в объятиях которого она была. Счастье, вдыхавшее запах её волос и нежно целующих их.
 


Глава седьмая.
Гастролеры.
Простившись с Галей, Виктор вышел из подъезда и сразу оказался в полной темноте.
Огромные чёрные тучи нависли над городом. Шквальный ветер раскачивал макушки деревьев и, кружа, поднимал с дороги вверх опавшую листву. Осень окончательно вступила в свои права.
Виктор прошёл несколько шагов и сразу почувствовал в груди неприятный холодок.
С приближением к жилому дому, на первом этаже, которого находился большой продовольственный магазин, это чувство усилилось. Виктор остановился возле магазина, постоял немного и понял: без дополнительной энергии ему не обойтись.
Виктор зашёл во двор.
У стены вдоль магазина лежали горы ящиков. Обнаружив в них
небольшую площадку, он зашёл туда и повернулся лицом на восток. Виктор соединил руки и медленно поднял их на уровне лица, повернул ладонями вперед, образовал треугольник. Затем поднял их вверх, концентрируя в себе космическую энергию. Внезапно в треугольнике появился светящийся шар, который стал опускаться вниз по рукам, окутав всё тело. Свечение длилось несколько секунд, после чего исчезло. Образовавшееся биоэнергетическое поле излучало импульсы. Направляемые им, они возвращались назад с информацией об окружающей местности…


Легковая машина “Москвич- 401” остановилась в одном из темных переулков. Четверо пассажиров, находящихся в ней, выходить не торопились. Один из них сиплым голосом произнёс:
- Червонец, останешься здесь, замри и не суетись. Понял?
- Замётано.
Покинув машину, Сиплый спросил: - Гвоздь, со сторожем не проколемся?
- До утра гарантия, как с большого перепоя, пушкой не разбудишь.
- Ты там не наследил?
- Ты чё, я порядок знаю.
- Смотри.
И они, скрываясь в ночи, двинулись к магазину.
Ждать пришлось недолго, совсем рядом послышались крадущиеся шаги.
Всё стихло, было слышно, как ветер гудит в проводах, да скрипит единственный фонарь над дверью. Внезапно фонарь погас. В ночной тишине звякнула связка отмычек, дверь тихо скрипнула. Миновав лабиринты коридоров, непрошеные гости вошли в кабинет заведующей.
- Ты чего уставился, Крот? Вот сейф, - прошипел Сиплый, осветив фонарём. Но Крот не реагировал. Сиплый схватил его за грудки.
- Ты чё, сука, дело завалить хочешь? И силой толкнул об стену. Ударившись головой, Крот очнулся.
- Сейчас, Сиплый, сейчас, - с трудом выдавил из себя Крот и быстро подошёл к сейфу.
- Гвоздь, встань на шухере, - приказал Сиплый.
- Посвети фонариком сюда, - обратился Крот к Сиплому.
Визг сверла заставил последнего сморщиться.
- Долго еще? - прошипел он. - Легче еще срок отмотать, чем слышать этот визг, - раздражённо произнёс Сиплый.
- Сейчас, Сиплый, сейчас. Вымотавшись изнурительной работой, Крот, отложил в сторону дрель и облегчённо вздохнул. Снял с головы кепку и вытер лицо. Потерев ладони об одежду и подув на них, он осторожно взялся за ручку дверцы и медленно повернул вправо, потянув на себя. Дверца плавно открылась.
- Всё, - выдохнул Крот.
Оттолкнув его, Сиплый достал под пальто, кожаный портфель и стал складывать в него содержимое сейфа. Плотные пачки денег, перетянутые нитками, перекочевывали в портфель.
- Сколько деньжищ - то! - не выдержав, воскликнул Крот. Тысяч пять не меньше.
- Заткнись, - прошипел Сиплый. - Всё, собирай своё барахло, уходим. Пошарив рукой по полкам, Сиплый закрыл портфель и выключил фонарик.
- Всё Крот?
- Порядок, - небрежно ответил тот.
- Ничего не оставил?
- Обижаешь.
- Ладно, не фраерись.
Выйдя в коридор, Крот с чувством беспокойства, но, не понимая, чем может всё это обернуться для них, спросил: “Как то там сейчас наши, в сбербанке”?
- Заткнись! - и Сиплый, включив фонарик, посмотрел на часы, была половина второго ночи. - У них еще время не вышло, а у нас осталось пять минут, чтобы свалить. Ну, как тут, тихо? - обратился он к Гвоздю.
- Порядок.
- Давай, выходим.
Гвоздь потянул на себя дверь… - Яркий свет ударил им в глаза, все трое упали на пол. Виктор зашел в магазин, включил свет, волоком подтащил к стенке Сиплого. Ладонью провёл перед его лицом. Тот открыл глаза…
- Сколько сейчас человек в сбербанке?
- Трое.
- Сколько времени они пробудут там? Адрес, где остановились? Они вооружены?..
Получив ответы, Виктор прошёл в кабинет заведующей, и снял трубку телефона.
- Алё, милиция?..
Дождавшись милицию за углом соседнего дома, Виктор облегчённо вздохнул и направился домой.
Из магазина по одному выводили грабителей и заталкивали в милицейскую машину. Рядом с машиной стояли два человека в штацком.
- Павел Петрович, что удалось, установить по горячим следам? - обратился высокий человек к стоявшему рядом коренастому, плотно сбитому мужчине.
- Товарищ подполковник, установлено, - неизвестный позвонил дежурному и сообщил о нападении банды грабителей на магазин и сбербанк. И даже такие подробности: адрес, где обосновались, чем вооружены, на каких машинах, и то, что они обманули его, и он им не простил. Случай довольно банальный. Видно мало пообещали, вот он их и сдал. Взяли всех без шума на выходе, оружие было, но воспользоваться не успели.
- А в банк как проникли?
- Сообщник у них был из служащих, один из грабителей в банке проговорился. За этой бандой давно гоняемся не одни мы. Это гастролеры, они подолгу на одном месте не засиживаются.
- Мне кажется, Павел Петрович, если бы ни этот обиженный сообщник, банда снова уехала бы куда нибудь на гастроли. А? Как думаешь?
- Ваше предположение не лишено оснований, товарищ подполковник.
- Тоже мне, дипломат. Ладно, разбирайся Павел Петрович и держи меня в курсе. Подробно о результатах доложишь на совещании. Ни пуха.
- С вашего позволения, к чёрту.
Машина начальника милиции, взревев мотором, медленно тронулась со двора.
Проводив взглядом начальство, начальник уголовного розыска майор Павел Петрович Смекалов направился в помещение магазина искать улики.
В окнах домов вспыхивал свет. Хлопая дверями подъездов, народ потянулся на работу. Из-за туч пробивался свет нового дня.
Глава восьмая.
Прохожий - по нужде
на страже социалистической собственности.
В кабинете начальника городского отдела милиции, собрались сотрудники уголовного розыска.
- Итак, товарищи Пинкертоны, доложите, что новенького нарыли? - Прошу, Павел Петрович.
- Товарищ подполковник в ходе предварительного расследования установлено, все участники ночного ограбления продовольственного магазина и сбербанка являются членами одной банды. Банда состояла из семи человек, восьмой сообщник, служащий банка. Месяц назад они вовлекли его в свою операцию. Присматривались, изучали. Каждый день после работы он заходил в пивной ларек. На этом его и подсекли, угостили водочкой, провентилировали в каких условиях живёт, выудили его голубую мечту - моторную лодку. В общем, пообещали долю, вот он и клюнул. Но самое загадочное в этой истории то, что той ночью никто из них в милицию не звонил, и других сообщников у них нет.
- Интересно! Кто же тогда звонил? - удивлённо спросил начальник милиции подполковник Рыжий. В кабинете наступила тишина.
- Что, никаких версий?
- К сожалению, Фёдор Иванович, пока никаких.
- А что если они скрывают рыбку покрупней, знают, но молчат, боятся? - задал вопрос подполковник Рыжий.
- Это исключено, товарищ подполковник. - Главный у них Сиплый, он же Коротышка, он же Меченый, настоящая фамилия Савельев Леонид Семёнович, вор в законе. Освободился год назад, но сумел уйти из под нашего наблюдения. Выправил новые документы на имя Васильева Николая Ильича. Теперь он для них бог, царь и мать родная. Все в один голос клянутся, что больше никого не было.
- Что же, выходит привидение звонило, и так всё подробно доложило? - Это уже на мистику похоже, Павел Петрович. Уж не поверить ли нам самим
в это? - с раздражением произнёс Фёдор Иванович. Ладно, давайте дальше.
- Все трое утверждают, - продолжил майор Смекалов, - как только Гвоздь открыл входную дверь, их ослепил яркий свет, и всё, больше они ничего не помнят.
- А следы, отпечатки пальцев, ну что-то должно было остаться?
- Ничего, кроме следов этой троицы.
- А жители домов, может, кто из окна видел или слышал?
- Нет, товарищ подполковник, мы всех жильцов опросили, никто, ничего не видел, и потом темно была, хоть глаз коли.
- Да, дела. Подполковник Рыжий опустил голову и, обхватив ладонью подбородок, стал медленно поглаживать левую щеку. На минуту в кабинете воцарилась тишина.
- Что же получается? - нарушив тишину, произнёс подполковник, выходя из-за стола. Кто-то, возможно случайно, проходя мимо, увидел эту троицу?
- Это как же, за пятьдесят метров в полной темноте, сквозь гору ящиков? - с удивлением возразил Павел Петрович.
- А может, он уже был там? - робко подал свой голос, лейтенант Лёвушкин. - Ну, там нужду справлял.
- Так, уже теплее, - произнёс начальник милиции, встав за спиной лейтенанта. Лейтенант попытался встать, но подполковник положил ему на плечи руки.
- Дальше.
- Услышал шаги, притаился, дождался, когда зайдут в помещение и ждал их выхода.
- И что? - спросил капитан Дубов. - Да за это время, что он их ждал, можно было раза-два прибежать в милицию и сообщить, не дожидаясь, пока освободится телефон в магазине.
- Вот! - поднял указательный палец подполковник Рыжий и твердым шагом вернулся на своё место. - Он ждал, но не телефон. Прибеги он к нам, минуя телефон, товарищ капитан, то о сбербанке мы вообще не знали бы. Значит тут что-то ещё? Так, ещё раз.
- Открылась дверь, - начал майор.
- Стоп, ещё раньше.
- Случайный прохожий зашёл в ящики по нужде.
- Вполне.
- Слышит шаги.
- Хорошо.
- Притаился, проследил или догадался куда зашли.
- Логично.
- Дождался, когда стали выходить.
- Стоп. Вот здесь неувязочка. По-вашему капитан, он мог бы прибежать к нам. Но не побежал, а ждал их выхода. Вышли. Яркая вспышка. Они вырубились. Значит, у него прибор был какой-то сильный?
- И что, он его с собой таскает? - вмешался майор. Если и есть такой прибор, то на горбу каждую ночь его таскать не будешь, тебя самого потом тащить придётся, - заключил Павел Петрович.
- Хорошо, нет такого прибора, - развел руками подполковник Рыжий. Тогда объясните мне с какого перепугу три здоровых мужика свалились и ничего не помнят? А этот кто-то звонит и даёт информацию о магазине и сбербанке. Где он её взял? Одни без сознания. Водителя, что в машине сидел, он вообще не видел. Откуда он узнал такие подробности? Что скажите, уважаемые Пинкертоны? Тишину нарушил лейтенант, осторожно вставив реплику: “Значит, он их, где то подслушал”.
- Ну конечно! - воскликнул начальник уголовного розыска и остроумно развил мысль лейтенанта: - “Они идут на дело и на всю улицу с нашего позволения рассказывают о своих планах. Адресочек? - Пожалуйста, вам! Номерок машины и марку? - да ради бога! Вид оружия? - будьте любезны”. Если бы так было всегда, нам и делать тогда нечего, только успевай тёпленьких принимать.
- Что же получается, мистика?
- Товарищ подполковник, Фёдор Иванович, а что, собственно, произошло? - искренне воскликнул Павел Петрович, словно удивившись, какому-то не известному чуду, неожиданно появившемуся в кабинете. - Преступники обезврежены, взяты с поличным, дают показания о других преступлениях. А как они к нам попали? Так это в ходе оперативно розыскных мероприятий нам плюс и благодарность.
- Да всё так, Павел Петрович, всё так. Но я хочу понять, почему этот случайный прохожий, решив помочь нам поймать расхитителей социалистической собственности, не пришел к нам и так открыто, как честный советский гражданин, не рассказал о своем поступке. Так мол и так, дескать.
Я такой-то, случайно узнал, что там-то, и там-то произойдёт ограбление. Это было бы по-нашему, по-советски. И мы бы знали, что он честный и порядочный гражданин своей социалистической родины! А так, что прикажете думать? Может он специально сдал их - понимаешь. Чтобы свои, какие-нибудь тёмные делишки провернуть. А, товарищ майор?
- Да как-то не вяжется одно с другим, товарищ подполковник. У нас бывает, и свидетель есть, да не всегда он охоч, свидетельствовать. Не шибко у нас сейчас в свидетели-то идут. Ему за это надо спасибо сказать, пусть даже анонимно предупредил, уже большое дело. А что касается, каких-то там делишек, так он мог просто сдать их нам, а портфель с деньгами с собой прихватить. Вот и ищи тогда ветра в поле, а так и рыбка на сковородке и лучок к ней. - Нет, Федор Иванович, этот кто-то, честный и порядочный человек. Вопрос в другом, как ему удалось двух зайцев убить?
- Что ж, Павел Петрович, раз ты так ставишь вопрос, тебе его и решать. Но, я бы не спешил делать поспешных выводов, насчет честности и порядочности. Таких на моем веку было ого-го сколько! Хорошо, этот вопрос пока оставим открытым, может еще где всплывёт? Но человечка этого искать надо, товарищи Пинкертоны. Всё пока свободны.
Опера дружно встали и с озабоченным видом вышли из кабинета.
 


 
 
Глава девятая.
“Вий”, гипноз и лейтенант Лёвушкин.
Майор Смекалов грузновато сел в свое старое резное, местами потёртое кресло.
Павел Петрович коренастый, плотно сбитый, круглолицый, с некогда богатой шевелюрой, от которой остались жёсткие, коротко подстриженные, седеющие волосы, с глубокими залысинами, был не удовлетворён оперативкой.
Облокотившись на стол, он, чтобы разогнать усталость, несколько раз провёл ладонями по лицу и вяло спросил:
- Что скажете товарищи сыщики?
Молодой лейтенант Лёвушкин, недавно окончивший школу милиции, демонстративно ёрзал на стуле.
- Вы что-то хотите сказать, товарищ лейтенант? - находясь ещё в меланхолии, спросил Смекалов.
- Да, разрешите с вашего позволения, - машинально повторил Лёвушкин понравившееся ему выражение Смекалова. Извините. Может это к делу не относится товарищ майор.
- Ну, ну, смелей лейтенант.
- Было это четыре года назад, да четыре. Тогда, только вышел на экран художественный фильм “Вий”.
- А причём тут “Вий”?
- Нет, “Вий”, конечно, ни причём, но я тогда, на последний сеанс этого фильма достал билеты. Народу было, полный зал, а фильм страшный, про ведьму. Я с девушкой был. Так вот, когда фильм начался, все от страха кричать начали. Но это ещё ничего, а вот где-то к концу, когда, помните, гроб стал по церкви летать?
- Ну и что?
- А то, что на этом сеансе, гроб с ведьмой вдруг вылетел в зрительный зал и стал летать по залу. И многие от страха кто куда полез, а другие стали прыгать и ловить гроб. А потом в зал с экрана вышел Вий, и тут такое началось…! А когда прокукарекал петух, всё исчезло из зала. Зрители сидели на полу и не понимали, что произошло? И до сих пор никто ничего не помнит.
- А ты, значит, помнишь, - съязвил капитан Дубов.
- Да, а я помню.
- Ты, как мой сосед дед Пантелей, в каком бы состоянии не был, до чёртиков напьётся, не идти, не ползти не может. А утром встанет, всё вспомнит: и что его старуха про него говорила, и куда его недопитую заначку спрятала.
- Что и девушка твоя помнит? - перебил капитана, повеселев от услышанного, Павел Петрович.
- Нет. Мы с ней даже поругались из-за этого. Не помню, говорит, и всё, и надо мной смеётся. У тебя, говорит, черес, чур развито воображение, возможно, оно у тебя больное, обратись к врачу.
- Ну, и что врач?
- Да я не ходил.
- А зря, - не унимался капитан, еле сдерживая смех.
- Товарищ капитан, товарищ майор, я к чему всё это? Кто-то воздействовал на мозг и сознание зрителей, на этом сеансе. Понимаете, о чём я?
- Стоп, стоп, стоп, а ведь он дело говорит, капитан. Так это, что значит? Майор встал из-за стола и поднял вверх указательный палец. А? Правильно! Гипноз!
- Может это что-то другое, неуверенно произнёс капитан Дубов.
- Нет, гипноз, только очень сильный, я читал об этом, где то. Значит, и в нашем случае был применён гипноз. Точно!
- Ай да, лейтенант! - воскликнул Дубов. Ай да, сукин сын! Молодец, Ловушкин!
- Лёвушкин, товарищ капитан.
- Какая разница. Одним словом, Пинкертон! Но! - капитан выставил вверх указательный палец, - к врачу всё-таки покажись, а, то начнёшь по кабинету гроб с ведьмой гонять, да пальбу, не дай бог устроишь.
И от души рассмеялся.
- Ладно, не обижайся, Санька, и Дубов дружески хлопнул его по плечу.
- Ну что, уважаемые сыщики, картина немного прояснилась, но радоваться пока рановато. Итак, что мы имеем? Первое, с вашего позволения, - неизвестного человека владеющего гипнозом. Второе, - и это главное, он на нашей стороне. А третье, - перечеркивает всё это.
- Каким образом?
- Очень просто. Мы может вообще никогда не найдем его.
- Как это? - удивленно воскликнул Дубов.
- А вот так. Часто вам приходилось встречаться с ведьмами и колдунами в жизни?
- Нет.
- Правильно. Слышали о них от стариков, а видеть не приходилось.
Так и здесь, мы установили: человек способен влиять на сознание других,
а самого в глаза никто не видел. Хорошо, что эти способности были направлены во благо.
- А если этот “сверхчеловек” попробует применить свою силу против общества, товарищ майор? - чуть привстав и наклонясь вперёд, вкрадчиво, с металлической ноткой в голосе произнёс лейтенант Лёвушкин. И боясь, что его перебьют, продолжил, - очень просто, он может организовать любое преступление, и сделает это чужими руками. А тот, кто совершит это преступление, и знать не будет. Вот такой может быть финал.
- Нет, вы поглядите на него, Пинкертон! - восхищаясь философским умозаключением молодого коллеги, искренне воскликнул Дубов. Где там! Пинкертону до него, топать и топать! Философ!
Но Лёвушкина, это ироничное сравнение с гением сыска, оставило равнодушным.
Майор Смекалов, поглядывая изподлобья то на одного, то на другого, отметил: - Вот черти, ведь не уступят друг другу, значит сработаются! - И тут же ответил: Из того, что мы сегодня знаем, товарищ лейтенант, я твердо могу сказать: - Если он и будет использовать свои способности, то только для того, чтобы помочь кому-то или предотвратить преступление.
- Это точно, - поддержал начальника Дубов.
- А вот афишировать свои способности, а тем более оставлять следы, он точно не будет. Вот и получается, что мы возможно никогда не увидим его.
И не потому, что плохо работаем, просто он повода не даст. Я понятно объяснил, товарищ лейтенант?
- Так точно, товарищ майор.
- А есть ли смысл вообще искать его? - спросил Дубов.
- Ну, специально искать его не надо. Но если где-то произойдёт подобная история, надо будет её подробно описать. Да и свидетелей бы найти не мешало. Хотя вряд ли они, что нибудь будут помнить, - глядя в окно, задумчиво произнёс Павел Петрович.
В наступившей тишине внезапно начали бить старинные напольные часы.
- Ого! - воскликнул Дубов - уже двенадцать.
- Да, они на месте не сидят, - словно на что то, намекая, произнёс Павел Петрович.
- Товарищ майор, - медленно приподнимаясь, робко начал Лёвушкин.
- Ну-ну, лейтенант.
- Я вот что подумал, гипнотизёр на том вечернем киносеансе и гипнотизер в нашем случае, мне кажется, это один и тот же человек.
Дубов со Смекаловым переглянулись и уставились на лейтенанта. Удивленное лицо Павла Петровича медленно осветилось улыбкой. А Дубов не заставил себя долго ждать.
- Ну, Ловушкин! Ну, молоток!
- Лёвушкин, товарищ капитан.
- Какая разница, Пинкертон!
Павел Петрович внезапно поднял руку. В кабинете воцарилась тишина.
Подняв трубку телефона, Павел Петрович спросил:
- Дежурный! - Майор Смекалов беспокоит. - Подскажи ка мне уважаемый Михал Степаныч, кто дежурил по отделу в ночь с воскресенья на понедельник? Ты. Очень хорошо. А вот теперь постарайся вспомнить, Степаныч, и рассказать: когда ты принимал в ту ночь информацию об ограблении магазина и сбербанка, кто тебе говорил? Да, это понятно, что ты не знаешь кто, я имею в виду голос, чей голос ты слышал: взрослого человека или ребенка, молодого парня, юноши, мужчины? Ты голос то можешь отличить взрослого мужика от молодого парня или пацана? Да, да, вспоминай…. В наступившей тишине громко тикали старинные часы.
- Что ты говоришь! Так, так, так. Значит всё-таки голос молодого парня. Точно? Ты не ошибаешься? Ну, что ж премного благодарен, Степаныч, будь здоров!
- Да-а, товарищи сыщики, - потирая ладони от удовольствия, весело воскликнул Павел Петрович. - Получается, так. Если следовать логике, с вашего позволения, товарищ Лёвушкин, то четыре года назад на вечернем сеансе “Вия”, сеанс гипноза провёл как вы думаете, кто?
- Как, кто? - буркнул капитан Дубов.
- Я имею в виду возраст. Ведь взрослый человек до такого не додумается.
- Вы хотите сказать ребёнок? - удивлённо спросил Дубов.
- Не совсем, но возраст школьный. Взрослый человек, готов поучаствовать в таком представлении, посмотреть со стороны. А вот придумать такое и воплотить способен человек с детским, сказочным воображением, озорством, но уже не ребёнок. Достаточно взрослый, но не совсем до конца понимая, что делает, и по-детски с интересом наблюдая за результатом. Если сейчас рассказать всем эту историю, нам никто не поверит.
- Но, товарищ майор, это правда, всё это было! - вскочил Лёвушкин, как ошпаренный.
- Да, верю я тебе лейтенант, верю, сядь. А верю потому, что ты это помнишь. Значит на тебя, либо не действует гипноз, либо сила гипноза, была слишком мала. Да и случай наш, даёт все основания верить тебе. Если бы ни этот случай, я точно не поверил бы. Ведь не верит тебе твоя девушка, а она была с тобой на том сеансе. А что она говорит?
- Больной говорит, - парировал капитан Дубов.
- Вот видишь. - Я уверен, это был ученик, старших классов, и он же, но уже юноша в нашем случае. И думаю, что он живет в нашем городе. А кто он, где проживает и учится, это вопрос?
- Павел Петрович, а все-таки, зачем нам его искать? Если мы сейчас выяснили и убеждены, что этот парень, не вызывает ни какой опасности для общества, а заслуживает всякой похвалы, - уверенно высказал свое мнение Дубов.
- Так- то, оно так, Василий Макарыч, да не совсем. Как не крути, но он ещё пацан. А такой возраст, очень податлив к переменам, психики, моральных устоев. И дать гарантию, что он не изменится, попав под влияние умного и хитрого дяди, я не могу. А потом и случай наш неординарный. Вот утихомирь он таким способом пьяницу, да никто и внимания не обратил бы. А тут? Он всю банду через себя прокачал. Понимаете? Эта работа первоклассного опера профессионала, внедренного в банду. И его действия лежат в другой плоскости. Поэтому этот вопрос, я считаю, остаётся открытым. И просьба к вам, нет, приказ, об этом человеке не должна знать ни одна живая душа. Лейтенант Лёвушкин, а тебе особое задание. Ты парень молодой, покрутись среди молодёжи, может, кто чего слышал или видел, может байки какие расскажут, а ты слушай. Прямых вопросов не задавай, а так, издалека. Вспомни фильм “Вий”. Может, кто чего и вспомнит. Понятно?
- Так точно, товарищ майор.
- Всё на сегодня. Свободны.


 

Глава десятая.
Лёвушкин в поисках врача, больной и нечистой силы.
Китаец Ли сидел в своей сторожке. Закрыв глаза, он размышлял о последних событиях в городе. Внезапное исцеление больной с диагнозом рак легких породило множество слухов о вселившемся духе дьявола и превращении больной в ведьму.
Сами же светила медицины не могут объяснить этот феномен и найти загадочный источник её выздоровления. Но не только это беспокоило старого китайца, а то, что его юный ученик Витька Гром, применив способности своего природного дара, обезвредил вооруженную банду. Тем самым, ещё раз подогрев слухи о магической силе.
Слухи, расползаясь по городу, обрастали новыми подробностями.
Старик понимал: Виктор поступил правильно. Но не учитывать, что в ходе расследования сыщики не проявят интерес к таинственному приведению, было бы глупо. Рассказ больной о приснившемся старце врачам сильно набило оскомину. Но сыщики обязательно ухватятся за эту версию, как утопающий за соломинку. Если бы было одно ограбление, это случайность. Но три загадочных случая, на первый взгляд, не связанных между собой, породило больше вопросов чем ответов. А для сыщиков это вопрос чести. Криминала в этом нет, простое любопытство к мифической личности. Расследуя эти загадочные случаи, сыщики обязательно будут искать это привидение. И тогда тайна о юноше будет под угрозой раскрытия.
Старый китаец знал, что ожидает Виктора, если это случится…
Он вспомнил свой последний бой в Манчжурии… - Очнувшись на дне окопа и с трудом открыв глаза, он увидел перед собой двух японских солдат. Они о чем-то спорили, показывая на него руками. Один из них, заметив, что он пошевелился, весело засмеялся и хлопнул по плечу другого. Тот махнул безнадёжно рукой и, достав из кармана какую-то вещь, протянул напарнику. Китаец понял, спорили на него – живого или мертвого. Выиграл тот, кто поставил на живого.
Зная систему, через которую прошёл сам, подвергать опасности того, кто свято верил в него, он не мог. Однажды, увидев начало конца свободомыслия, чудом оставшись в живых, он поклялся использовать свой дар против зла.
И сейчас размышляя над этим, он принял решение, отвести от Виктора подозрения. На этом его размышления прервались. Дверь открылась, и в сторожку вошёл Виктор.
 
Слушая старика, Виктор всё больше убеждался в правоте сказанного.
Будущее, о котором говорил дедушка Ли, было мрачным.
Это будущее, по словам старика, заключалось в утрате главных человеческих ценностей, морали, нравственности, духовности. При их отсутствии человек обретал звериный инстинкт, пожирая материальные ценности во имя обогащения. А это может стоить существованию самого государства. Такая перспектива угнетающе подействовала на Виктора. Избежать этой катастрофы можно, но для этого нужно посвятить себя и свою жизнь поиску, “ключевого звена будущего”.
Глядя в глаза старому китайцу, Виктор понял. С этой минуты он себе не принадлежит. Ему было больно расставаться с тем, кто ещё минуту назад был частью его жизни. Теперь это надо было забыть. Переключить свой разум, мышление для поиска того, кто мог бы остановить весь этот разрушительный процесс, и собрать все звенья, выпавшие из цепи, придав им новую прочность.


***
 
Третий день лейтенант Лёвушкин крутился возле домов, в окружении которых находился злополучный магазин. Были опрошены все жители, но новых сведений о происшествии в ту ночь не прибавилось. Потеряв всякую надежду узнать что-либо ещё, он, усталый и расстроенный, присел на лавочку в одном из дворов. В стороне от него о чём-то судачили три старушки. Изредка до него доносились отдельные фразы, по сути ничего не значащие, но по содержанию очень знакомые.
- Вот тебе и ведьма..., бесовы проделки…, так и…, дух дьявола…, ведь надо же такое…, хорошо врач вовремя… как ведьма… Отрывки фраз, привлекли внимание Лёвушкина. Одно слово “ведьма” заставило его вздрогнуть. Оно вызывало в нём зло и раздражение. Но услышав слово врач, вспыхнула и искорка надежды. Вот она, долгожданная находка! Он поднялся и осторожно подошёл к ним.
- Я извиняюсь бабушки, а что, ведьма с дьяволом в этих домах поселилась? Вот бы посмотреть на них, хоть одним глазком глянуть.
- Что ты милый, Христос с тобой, какой дьявол, какая ведьма?
- Да вот, случайно услышал, что вы всё о ведьме да, о дьяволе.
- Аа-а, так это мы вчера с подругой, ходили кино смотреть в клуб, ну как его там, такой страшный, про ведьму, в гробу всё летала.
- “Вий”, что ли? - морщась, словно от зубной боли, с досадой вырвалось у Левушкина.
- Про неё проклятую, чтоб она в гробу сгорела. Ведь сколько людей напугала?! Нечисть поганая, это ж надо такое придумать. Ночью такое приснится, не проснёшься! - тараторили старушки.
- А врач то здесь причём? - надеясь на какое-то чудо, спросил Лёвушкин.
- Ну как же! Ведь что сучилось то!? Приходим после этого кина домой, всё ничего, тихо, мирно. А наша Тихоновна всю ночь уснуть не могла. А под утро скорую пришлось вызвать, в больницу бедную увезли. Еле утихомирили, всю посуду переколотила своей клюкой. Вот тебе и “хий”.
- “Вий”, бабушка.
- Да хоть как, чтоб ему оторвало…
Две старушки смутившись, прикрыли рот ладошкой, и захихикали.
- Прости Господи!
У лейтенанта, рухнула последняя надежда. Настроение испортилось, интерес к старушкам пропал, отрешённый, он даже забыл проститься. Медленно побрел со двора.
- А ты мил человек, наверно, не смотрел, это кино? - всё ещё находясь под впечатлением от разговора, кричали старушки ему в след. - Ты сходи, посмотри, посмотри, пока молодой-то. Но он их уже не слышал. Ему было обидно. Пустяковое дело зашло в тупик. В голове образовался вакуум. Мысли разбежались, как крысы с тонущего корабля. Он брёл, не понимая и не видя ничего. Из этого состояния его вывел сигнал автомашины, а отборная брань водителя привела в чувства. Просигналив ещё раз и обдав его грязью, машина умчалась. Стоя посреди дороги, он крутил головой, соображая куда идти. Взгляд его остановился на огромной афише, где вызывающе, красовалось название фильма “Вий”. На Лёвушкина афиша подействовала как красная тряпка на быка. Уставившись на неё взглядом, полным яростью, и промычав что-то несвязное, он плюнул с досады и бегом пустился от этого места.

Вот уже час Лёвушкин бродил по городу. Мысли медленно возвращались к нему. Вспоминая разговор со старушками, он понимал, где-то там оборвалась ниточка. Всем нутром он чувствовал: ответ где-то рядом.
Если с “ведьмой” было понятно, то зародившийся вопрос о враче не находил ответа? Подсознательно он понимал, вопрос возник не случайно. Дорога, по которой он шёл, кончилась. Остановившись, он с изумлением обнаружил, что находится напротив районной больницы.
- Вот здесь должен быть ответ. Не я Ловушкин, если не найду его.
Подойдя к зданию, он попытался собраться с мыслями: врач, больница.
Усилием воли Лёвушкин вспоминал, откуда взялись эти слова в его сознании? Но на ум ничего не приходило. Он со злостью тряхнул головой.
- Стоп! - остановил он себя. - Итак, больница, врач. А больной? Ведь должен быть больной. Где он, и кто? - Значит, весь сыр-бор, больной.
 
В кабинете начальника уголовного розыска капитан Дубов то и дело поглядывал на часы. Павел Петрович невозмутимо просматривал деловые бумаги. Прошло пять минут с начала оперативки, на которой лейтенант Лёвушкин должен доложить о ходе расследования дела по выявлению гипнотизёра. Время шло, а Левушкина всё не было. Дубов с трудом сдерживал эмоции. Павел Петрович, изредка бросая взгляд на капитана, отметил: сейчас прорвёт. И Дубова понесло.
- Ну, Ловушкин, ну, сукин сын! Видали? Пинкертона из себя корчит, в сыске без году неделя, а опаздывать мы научились. Майор с капитаном ему не авторитет, он уже сам с усам. Ну, погоди! Через три минуты не появится, выговор в приказе обеспечен.
Слушая монолог капитана, Смекалов отметил: выхлоп сильный, но холостой. Войди сейчас Лёвушкин - и Дубов всё простит. И не ошибся. Дверь с шумом распахнулась, и в кабинет влетел Лёвушкин. Волосы на голове торчали, точно пучок соломы, лицо красное, будто из парилки.
- Разрешите? Виноват, товарищ майор.
- Еще бы, не виноват, - с мягкой ноткой в голосе, пробубнил Дубов. Это где тебя так парили? - пытаясь сохранить строгость, спросил Дубов.
- Да, я это, вот дома обходил…
- Ладно, садись лейтенант - остановил их любезный диалог майор Смекалов. - Ну, что там у тебя, выкладывай, результаты своего обхаживания.
- Товарищ майор, за время проведения оперативно-розыскных мероприятий, мною установлено, - жители этих домов, ни о каких посторонних лицах, причастных к этому ограблению, не знают. Разговоры о появившимся духе дьявола и ведьмы оказались ложными.
- Это и козе понятно, слухи, да ещё ложные, - с иронией заметил Дубов.
- Но слухи на пустом месте, так просто, тоже не появляются, - возразил майор Смекалов. Всегда найдется малюсенькое основание. Как думаешь, лейтенант?
- Думаю, что есть.
- А в твоем случае, какие?
- В моем случае? - переспросил Лёвушкин и замолчал. - Ну, никак я не могу вспомнить, откуда у меня в голове засело слово врач, и с чем оно связано? - и Лёвушкин хлопнул ладошкой себе по лбу.
- А ты постарайся вспомнить, с кем говорил, о чём?
- Да я всех перебрал, а вспомнить не могу. Вот сейчас с бабульками разговаривал, ну думаю, всё, сейчас узнаю, и ничего, всё свелось к этому чертовому фильму “Вий”.
- Так, стоп, - поднял руку Павел Петрович, давай сначала, с первого дня, где был, с кем встречался, о ком говорили?
- О ком, с кем, о ком, - зажмурившись и потирая лоб ладонью, повторял Левушкин.
- Да, да, постарайся вспомнить, Саня, - умоляюще произнёс Павел Петрович. Лёвушкин снова закрыл глаза, сжал губы, пытаясь сосредоточиться, на лбу появилась глубокая морщина. Внезапно, обхватив голову руками, Сашка громко вскрикнул и выскочил из-за стола. Сделав несколько шагов, упал на колени, уткнувшись головой в пол. Смекалов с Дубов, вскочили, словно по команде и с криком.
- Что, что, случилось? Склонились над Лёвушкиным.
Зажав ладонями виски, Саня, бормоча и постанывая, крутил головой. Опомнившись, Дубов бросился к графину с водой.
- Саня, что с тобой, что случилось? - тряся его за плечи, кричал Павел Петрович. Лёвушкин не реагировал. Выхватив из рук Дубова стакан с водой, Павел Петрович плеснул Лёвушкину в лицо. Лейтенант вздрогнул, поднял голову, озираясь и не понимая, что произошло - удивлённо спросил, - что это было?
- Чёрт, начал вспоминать, и сразу резкая боль в голове, ничего не понимаю.
Усадив на стул обессиленного лейтенанта, майор Смекалов и Дубов, молча, с недоумением смотрели на него.
- Что это могло быть, товарищ майор?
Павел Петрович сел рядом, положил руку на плечо лейтенанта.
- Саня, я сам не пойму, что произошло? Догадываюсь, но боюсь ошибиться. Попробуй ещё раз вспомнить. Лёвушкин удивленно посмотрел на майора, перевёл взгляд на Дубова.
- Попробуй, - повторил Павел Петрович.
- Попробуй, Саня, - тихо попросил Дубов.
Лёвушкин, смотрел на них, стараясь понять, нет ли здесь подвоха. Но, по выражению их лиц, им было не до шуток. Выдохнув, Саня снова закрыл глаза, наморщил лоб и поднял вверх, согнутые над головой руки. Своим видом, он напоминал нашалившего мальчугана, ожидавшего шлепка по лбу. Дальше произошло то же самое. Сдавленный стон вырвался из него. Откинувшись на спинку стула, он сжал руками голову. Не раздумывая, Дубов выплеснул ему в лицо, стакан воды. Вдохнув глубоко воздух, словно вынырнув из воды, Сашка, озираясь и вытирая рукавом лицо, вновь спросил: Что это было?
Проведя ладонями по лицу и хлопнув себя по коленям, Павел Петрович воскликнул, - ай да, сукин сын, что удумал, а!
- Кто, что? - переспросил Дубов.
- Он ему память стёр, в том месте, где он с врачом о больном разговаривал.
- Как это стёр? - остолбенел Дубов. Как это можно?
- А вот так, гипнозом.
- И что, всю память стёр?
- Ну, не всю, а только фрагмент.
- А зачем?
- Ему свидетели не нужны.
- Но мы ничего плохого ему не сделали и не собирались.
- Это мы так думаем, а он думает иначе.
- Да кто это, он? - не унимался Дубов.
- Если бы знать, - устало произнёс Павел Петрович и сел в свое кресло.
Дубов рвал и метал.
- Да кто он такой? - Кого он из себя возомнил? Да я его в порошок сотру! Лёвушкин только головой крутил, сопровождая взглядом разошедшего Дубова.
 
 

 

Глава одиннадцатая.
Гипноз как форма защиты …?
Майор Смекалов, наблюдая за реакцией своих сотрудников, размышлял над случившимся.
- Наверное, зря, мы пытаемся вероломно вторгнуться в их тайну? Может я перегнул палку? Иду на поводу собственных амбиций?
В принципе с их стороны нет ничего противозаконного. Наоборот, своими способностями, помогли задержать банду. Наверное, прав Дубов, зачем нам их искать? - А почему их? Почему я думаю во множественном числе? - Стоп!
Точно! Стереть из памяти именно этот фрагмент с информацией, которая вывела бы на них, не под силу юноше. Точно! Значит, за ним стоит кто-то ещё, могущественней. И этот кто-то понимает, а скорее знает, что на парня могут выйти, просто из любопытства или с целью. Не исключено и наше ведомство, что наглядно продемонстрировано сейчас в этом кабинете.
А раз так, то они по-своему правы. До нашего любопытства к ним они не проявляли никакой агрессии, а мы их спровоцировали. Конечно, мы можем преследовать их, ругать, угрожать, настраивая против себя, а скорее против системы. А они были готовы сотрудничать с нами. И вот своей инициативой мы напугали их. Всё, хватит, берем “тайм аут”. Никаких расследований.
Хлопнув ладонью по столу, Павел Петрович остановил бегающего по кабинету Дубова.
- Товарищи сыщики, спокойно.
Дубов застыл на месте, удивленно уставившись на хозяина кабинета.
- Остынь, Василий Макарыч, сядь. Пока ты тут словесно пугал наших безымянных оппонентов, я пришёл к выводу. Макарыч, ты прав. Не стоит их искать.
- Почему их? Он что не один?
- С вашего позволения, да!
- А откуда это известно?
- Очень просто, методом дедукции. Видите ли, коллеги. Этот парнишка возможно и умеет многие чудеса творить, но это он точно ещё не постиг.
- Что именно?
- Стереть из памяти маленький кусочек информации. По моему глубокому убеждению, это может сделать, очень маститый маг.
- И что нам делать?
- Ничего, продолжать работать. Поиски парня прекратить.
- Почему? - удивленно спросил Левушкин.
- У него хороший защитник, он в надежных руках. Да! Сначала я сам думал, что парень один, и хотел найти его, как я уже говорил, опередив умного и хитрого дядю. Но теперь ясно, дядя рядом с ним и уже давно. Но не это главное, а то, что они не способны на авантюры и уголовщину. Они скорей романтики, а значит на нашей стороне, и искать их бесполезно, пока они сами не захотят встречи. Поэтому не стройте иллюзий, это в первую очередь касается вас, лейтенант Лёвушкин. И запомните, этот разговор не должен выйти за пределы этого кабинета. Любой не обдуманный шаг с нашей стороны, может привести к неприятным последствиям.
- К каким? - не выдержал Лёвушкин.
- Тебе что, мало было головной боли? - рявкнул Дубов. Хочешь,
чтобы в голове ни одной извилины не осталось? Это они враз устроят. Останется одна на заднице, и кому ты с ней нужен будешь? Надеешься, что она за тебя думать будет?
- Всё, хватит на сегодня, работаем по плану, - подвел черту Павел Петрович.
 
Оставшись в кабинете один, майор Смекалов достал из сейфа областную газету, где на последней странице, рассказывалось о фантастическом случае, привлёкший его внимание. Перечитывая её в который раз, он всё больше убеждался в правоте своей мысли.
В статье женщина с диагнозом рак легких, каким-то чудом за одну ночь исцелившаяся, рассказывала врачам о приснившемся сне, в котором белый ангел, в виде седого старца, поил её снадобьем, а из его рук, исходило яркое свечение. Такое же свечение, исходило и от человека, обезвредившего банду в магазине.
- Значит, это и есть, те двое, которых мы ищем, - сделал окончательный вывод майор Смекалов. - Видно, лейтенант Лёвушкин успел встретить того, кто видел больную и слышал её рассказ. Искать корреспондента этой газеты смысла нет, с ним провели такую же терапию мозга, как и с Лёвушкиным. А вот статья в газете осталась. Хорошо это или плохо? - с чувством небольшой тревоги подумал Павел Петрович. - Так что получается? Есть больная женщина, кто она? Одинокая или нет? Если мы её найдём, ничего нового она не скажет. А вот старец - старик. Где он? Сколько стариков седых в городе? Чёрт, опять я запал на это чудо природы. Ведь сам дал команду прекратить, и сам же нарушаю. А всё-таки заманчиво, кто они? Эх, если б, встретится, с ними! Они же свои, один раз уже помогли нам и этой женщине.
Его размышления прервал телефонный звонок. Павел Петрович снял трубку. На другом конце что-то щёлкнуло, и женский голос сухо спросил.
- Майор Смекалов? - Сейчас с вами будет говорить начальник городского отделения КГБ подполковник Зверев Михаил Игнатович.
В трубке послышался сухой кашель, и глуховатый голос произнёс:
- Павел Петрович, здравствуйте Зверев, - и не дав возможность ответить, сразу распорядился, - к вам сейчас придёт наш сотрудник майор Вербовский. Расскажите ему всё, что вы знаете о человеке-невидимке, задержавший банду. В дальнейшем будете держать нас в курсе через Вербовского. Я не думаю, что для вас нужен специальный приказ майор. В трубке опять щёлкнуло, и наступила тишина.
- Вот оно, чего я так боялся - началось! - Чёрт бы их всех побрал! - воскликнул Павел Петрович. Он быстро встал, взял со стола газету и, подойдя к окну, сложил в размер подоконника и постелил, поставив на неё горшки с цветами. Поправил занавески и сел на место.
Дверь внезапно открылась, и в кабинет вошёл худощавый, невысокого роста человек в полупальто и в кроличьей шапке. Подойдя к вешалке, он, молча и неторопливо разделся. Пригладил рукой оставшиеся на висках и затылке редкие рыжие волосы и, не дожидаясь приглашения, подошёл к столу. Выдвинул стул, сел и по-хозяйски закинул ногу на ногу.
- Будем знакомы, Павел Петрович, майор Вербовский. Да вы садитесь.
Майор Смекалов не то чтобы испугался, а от бесцеремонного поведения
незнакомого ему человека встал с кресла, чтобы возмутиться, да так и стоял до приглашения сесть.
- Я надеюсь, вам звонил подполковник Зверев и изложил цель моего визита? - небрежно разглядывая ногти, тихо спросил Вербовский.
- Да, мне сообщили о вас. – Так что вас интересует, товарищ майор?
- Мы знаем о задержании банды вашим отделом. Но у нас есть информация, что вам кто-то помог. Причём каким-то неестественным способом. Мы хотим, чтобы вы рассказали нам обо всех подробностях этого дела, протоколы допросов, показания свидетелей, а главное - показать нам этого человека.
- А зачем вам это? - с удивлением спросил майор Смекалов.
- Видите ли, как бы вам сказать поделикатнее, и, сделав небольшую паузу, Вербовский продолжил, - нам лучше знать, зачем? - И чуть подавшись вперед, уставился, холодным взглядом своих маленьких, бесцветных глаз. От этого взгляда неприятный холодок пробежал по спине Павла Петровича.
- Я надеюсь, вы меня поняли?
- Да, да, мне надо было сразу догадаться, - справившись с неприятным чувством, вежливо ответил Смекалов. - Значит по обмену опытом, так?
- Ну, можно сформулировать и так.
- Что ж, очень приятно, когда такая солидная организация, интересуется методом работы местного отделения уголовного розыска. И встав с кресла, Павел Петрович, как засидевшийся лектор общества “Знание”, с манерами учителя интеллигента, начал свою речь:
- Трудно переоценить значение нашего скромного участия в раскрытии уголовных дел. Наши сотрудники, энтузиасты своего дела, их знания, опыт, высокий профессионализм позволяют нам вовремя предотвратить преступления и незначительные проступки отдельных граждан. Всё это…
- Достаточно, майор. - Очень похвально, что все ваши сотрудники, такие энтузиасты. Но вам не кажется, что мы немного уклонились от темы?
- Ну что вы? Я как раз и хотел перейти к теме, о которой вы только что изволили сказать. Сотрудниками нашего отдела, была проведена большая оперативно-розыскная работа по установлению объекта нападения, данной бандой. Информацию о банде мы получили за две недели. Нами ежедневно контролировались те организации, которые могли заинтересовать наших подопечных. Это в известной степени сберкассы, почта, крупные продовольственные магазины, а также кассы промышленных предприятий.
В последний момент нашему агенту удалось приблизиться к основной группе. Это стало понятно после того, как этот агент, он же сторож данного магазина, сообщил нам, что незнакомый мужчина крутится во дворе, пытаясь, познакомится, а к вечеру и вовсе склонил его к выпивке, о чем тот и сообщил нам незамедлительно. Сразу было выставлено наружное наблюдение. И в момент их выхода из магазина были задержаны с поличным. А дальше дело за ”обаянием”, ну вы понимаете, о чём речь, - многозначительно улыбнулся Павел Петрович, подмигнув.
- После этого, один из них пошёл на сотрудничество. Вот и всё. Да, у нас было описание внешности всех членов банды. И когда сторож сообщил нам внешность своего знакомого, стало ясно, это те, кого мы ждём.
- Да, но наша информация расходится с вашей.
- Э-э, видите ли, в чем дело, я не знаю источник вашей информации, но моя информация запротоколирована.
- Да, да, я понимаю, - смягчил свой тон Вербовский. И всё-таки мне бы хотелось взглянуть на протоколы допросов.
- Конечно! - высокопарно произнёс майор Смекалов.
- Да, и заодно побеседовать с вашими сотрудниками, - добавил Вербовский.
- Да ради бога! Правда сейчас все сотрудники ушли по оперативным делам, а вот с утра, милости просим. Так что, утро вечера мудренее.
- Что ж, вашими б устами да мед пить.
- Вот завтра с утра вместе и откушаем, - в тон Вербовскому ответил Смекалов.
Когда за кегебешником закрылась дверь, Павел Петрович, закрыл лицо ладонями и, опершись локтями на стол, со страхом подумал: - Вот так наплёл, аж сам поверил. Я поверил ладно, а как быть с Левушкиным, Дубовым, с начальником милиции, а сторож Рябуха и эти граждане мазурики, их-то как переориентируешь? Ну и ребус я задал. Что делать? Вечный вопрос русского мужика, интеллигенцией здесь и не пахнет. Думай майор Смекалов, думай, ты ж мужик смекалистый, не придумаешь, значит, подписал себе приговор. Думай, думай, стучало в висках, иначе смерть, смерть. И снова думай, думай…
Не отнимая ладоней от лица, он услышал вдалеке приближающиеся голоса, прислушавшись, узнал Рыжего, Дубова, Левушкина, Рябуху, мазуриков. Все они подробно повторяли, то, что он говорил Вербовскому... Он стал кричать:
- “Нет, не надо, это всё неправда, я, я, один виноват, ничего этого не было, замолчите!” - Но ладони, закрывавшие его лицо, заглушали крик. С трудом он пытался отнять их от лица, но руки не слушались его, и только глухое мычание доносилось из-под ладоней…
Кто-то сильно тряс его за плечи, и далекий раскатистый голос звал:
- Павел Петрович, что с тобой, очнись.
Собрав все силы, он оторвал ладони от лица и закричал:
- Не-ет, и открыл глаза. … - Перед ним, стояли сотрудники отдела, во главе с начальником милиции.
- Ну, ты и спать Павел Петрович, пушкой не разбудишь - смеялся подполковник Рыжий. - Ты что, здесь и ночевал?
- А который сейчас час? - испуганно спросил майор Смекалов.
- Без десяти восемь, - ответил Дубов.
- Вечера?
- Какой! Утра. - С добрым утром Павел Петрович, - смеясь, приветствовал его Рыжий, и уже серьёзно добавил, - давай приходи в себя, а то сейчас гость придёт, майор Вербовский.
- Ага, гость - буркнул майор - такой гость, хуже татарина. Встав с кресла, он обвел взглядом кабинет и, убедившись, что это реальность, а не сон, обратился к подполковнику.
- Что это за гость такой, что ему от нас надо?
- Мне вчера вечером, звонил подполковник Зверев, просил проинформировать их о банде, которую твои хлопцы задержали неделю назад. Очень он ваш отдел хвалил за оперативность и умелые действия ваших сотрудников. И лично вас, Павел Петрович. А агента вашего, сторожа, просил поощрить денежной премией, за умелые действия и преданность нашему делу. Вот так, товарищ майор.
- Но, товарищ подполковник!
- Никаких но. Принимайте гостя, расскажите и покажите всё. С ними надо дружить. Приподняв бровь, и выставив вверх указательный палец, заключил Фёдор Иванович. - Вот! Как только за начальником закрылась дверь, майор Смекалов повернулся к операм.
- Что говорить, и показывать-то будем, а?
- А как было, так и расскажем. Вы же слышали товарищ майор, нас похвалили, - улыбаясь, ответил Дубов.
- Похвалить то, похвалили, но они не знают и не видели материалов дела, а когда увидят, то поймут, что это фикция.
- Да вы о чем, Павел Петрович? Какая фикция? Операция была расписана, как по нотам.
- Какие ноты, какая операция? Чёрт бы вас всех побрал! А ну, принесите сюда протоколы допросов. Лёвушкин, пулей метнулся из кабинета и через секунду стоял перед майором. Смекалов взял верхнюю папку и открыл. Читая показания задержанных, он ожидал найти то, что могло противоречить с показаниями его сотрудников, но ничего не нашёл. Во всех документах, было написано так, как он рассказал накануне майору Вербовскому. Чтобы окончательно убедиться, что это не сон, он дал прочитать протоколы допросов Дубову и Лёвушкина. Те слово в слово прочитали показания, что рассказал Смекалов, Вербовскому.
Павел Петрович не верил своим ушам, ему казалось, что он ещё спит.
Подойдя к своему креслу, Павел Петрович сел и несколько раз растер ладонями лицо, словно разгоняя остатки сна, и облокотившись на спинку, громко выдохнул.
- Что? - спросил Дубов.
Майор Смекалов поднял голову вверх и, глядя в потолок с улыбкой произнес, - спасибо тебе, старик. Дубов с Лёвушкиным переглянулись.
- С кем это ты, Петрович? - тихо спросил Дубов.
- Да это я так, о своем, - улыбнулся Павел Петрович.
В дверь тихо постучали.
- Заходите, - хором ответили офицеры.
В кабинет вошёл Вербовский и вежливо поздоровавшись, спросил: - Я не помешал?
- Нет, нет, проходите, раздевайтесь, будьте как дома, - так же вежливо ответил Павел Петрович - выходя из-за стола. - Разрешите представить офицеров нашего отдела: капитан Дубов, мой заместитель, младший оперуполномоченный лейтенант Лёвушкин, очень перспективный сотрудник. Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, вот вся документация, офицеры помогут вам разобраться в деталях. А у меня дела, извините. И приняв стойку смирно, майор Смекалов с кивком головы, лихо щёлкнув каблуками, повернулся кругом, и строевым шагом вышел из кабинета.
На улице Павел Петрович, поднял воротник пальто, надвинул на голову поглубже шляпу, достал пачку Казбека и, повернувшись спиной к ветру, закурил. Он никуда не спешил, и ни о чём не хотелось думать.
Постояв пару минут, он не спеша направился через площадь 9 Января к мосту.
Огромный красный металлический мост величественно возвышался над тихой рекой.
 


Глава двенадцатая.
Раздвоенность.
Миновав мост, майор Смекалов свернул с набережной улицы в переулок между рестораном “нижний”, с распространённым названием среди горожан, и спортивным магазином и стал подниматься по лестнице, ведущей к Воскресенскому девичьему монастырю. На середине лестницы Павел Петрович почувствовал лёгкое покалывание в затылке, и чей-то голос вежливо попросил не оборачиваться. Не понимая, что происходит, он попытался остановиться, но ноги шли уже не по его воле. В голове у него вновь прозвучал чей-то голос:
- “Уважаемый, прошу вас не оборачиваться и выслушать меня. Всё, что вы сделали, заслуживает доверия. Своим умозаключением вы приблизились к тайне, о которой никто не должен знать. Вы рисковали своей жизнью, прекрасно понимая, к чему может привести, узнай о нас такая организация как КГБ. Прошу прощения, что не видите меня, это лучше для вас. Спасибо за всё. Прошу, не ищите нас. Я всегда помогу вам. До свидания”. Чья-то тень, мимолётно обошла его и исчезла в снежном вихре. Павел Петрович продолжал идти по инерции и только на вершине горы остановился осмыслить произошедшее.
- Чёрт, ведь со мной сейчас мысленно разговаривал старик, покровитель юноши. Значит парень под надёжной защитой.
Облокотившись на перила, он смотрел на раскинувшийся внизу город.
- Да, проникнуть в мозг другого человека - это сильное оружие в руках авантюриста, и о КГБ старик прав.
Выкурив папиросу, майор, сунул озябшие руки в карманы пальто и направился через территорию бывшего девичьего монастыря в сторону Красной горы. У Екатерининского дворца, он с удивлением отметил, что старик давно контролирует его мысли, и заставил поверить им всех участников этого дела. Видно и правда, этот парень очень ценный.
А что есть на него у кагебешников? Ничего, одни слухи, а их к делу не пришьёшь. Интересно, это частное любопытство или приказ сверху? Как узнать? - Допустим, это и то и другое. Тогда зачем, с какой целью?
Да, вербовать они всегда умели, это их хлеб. Но что за этим стоит?
Аппетитный запах из столовой, отвлёк Павла Петровича от мыслей.
Он сразу почувствовал лёгкий голод и, взглянув на часы, присвистнул.
Было половина двенадцатого.
 
Рассказ старого китайца о мрачном будущем России казался Виктору
фантастическим сном. Приближающаяся, по словам старика катастрофа страны, сильно подействовала на него, он мучительно пытался понять причину такого падения. Ни в одном учебнике не было написано то, что предсказывал старый китаец. Все газеты и журналы пестрели хвалебными статьями о мудрой и единственно правильной политике тех, кто руководил этим государством. Заголовки кричали о патриотизме и интернационализме. О великой преданности тем идеалам, когда-то провозглашёнными на весь мир.
Откуда знает старик о грядущей катастрофе? Как можно вот так изменить сознание многомиллионного населения такой страны? Что за монстр, притаился в глубине человеческих душ? Откуда он взялся? Как проник? Виктор мучительно искал ответы и не находил. После той встречи Виктор ощущал внутреннюю раздвоенность. Первый соглашался со стариком. Второй опровергал, ссылаясь на героический патриотизм фанатичное самопожертвование за идею.
Несколько дней, терзая себя мыслями, Виктор бродил по городу, не замечая, что ноги сами несут его к дому, где осталась его любовь. Стоя возле её дома, он с грустью вспоминал их первую встречу, её нежный и счастливый взгляд. Внезапное её появление в дверях подъезда вызвало в нём трепетное чувство. Мельком взглянув ему в глаза, она прошла мимо. Словно ножом резануло по сердцу боль и обида - любимая забыла его. Старик предупреждал - тебя забудут те, кто был знаком с тобой по делу об ограблении магазина, сбербанка и исцелении больной. Слово старик сдержал.


Виктор брёл по пустынной дороге, не замечая падавшего снега с дождем.
Порывистый ветер подталкивал его в спину, словно подгонял быстрее покинуть промозглую улицу. На душе было скверно. Опустошённость и безразличие вывели его из привычного состояния. Откуда-то издалека, доносилось его имя, приближаясь всё ближе и ближе.
- Витька! - громко окликнул кто-то сзади. Виктор обернулся - за спиной стоял Серёга.
- Ты чего, уснул? - Идёт, не слышит, я кричу, кричу. Привет! - протянул руку Сергей. Что с тобой? Случилось чего?
- Нет, так, задумался немного.
- Ты куда идёшь?
- Никуда, просто брожу.
- Нашёл время бродить, снег с дождём, холодина, а он бродит. Пойдём ко мне, ты уже до меня добрёл.
В доме было тепло. Серёга поставил чайник.
- Есть хочешь?
- Есть не хочу, а вот от чая горячего не откажусь.
От домашнего тепла и уюта к Виктору вернулось душевное равновесие и покой. Пока Серёга суетился по хозяйству. Виктор подумал: - Интересно, а Серёга знает что нибудь, о последних событиях в этом районе?
- Серёга! Я слышал, у вас тут магазин ограбили?
- Да, пытались, но их вовремя задержала наша доблестная милиция.
- А как это им удалось?
Серёга вошёл на кухню с огромной вазой пряников и печенья.
- Как им удалось? - переспросил он ухмыльнувшись. - Да очень просто. Сторож, что магазин охраняет по ночам, накануне напился в дрыбадан, и снится ему сон, будто в магазин лезут воры, а в одном из них, он узнал того, кто с ним пил в этот день. Так у него куда только хмель делся? Говорит, трезвый так никогда не бегал, а тут припустился. Правда и бежать то особо некуда, почта через дорогу, ну и позвонил кому надо. Их тут же и взяли.
- А сторож?
- Сторож? - хмыкнул от удовольствия Серёга, - словно сам участвовал в этой операции. Вот не было бы счастья, да несчастье помогло, - ухмылялся Серёга, почёсывая затылок.
- В каком смысле?
- Премией его наградили, аж целых тридцать рубликов выписали.
- За что? - с напущенной наивностью и удивлением спросил Виктор.
- Э-э, как это там, сейчас вспомню. Серёга сморщил лоб и прищурился. А вот: за проявленную бдительность и добросовестное исполнение служебных обязанностей по охране социалистической собственности, - с пафосом произнёс Серёга.
- Теперь на улице все мужики смеются, говорят, может нам тоже на работе начать пить, вдруг приснится что-нибудь такое, глядишь, премию дадут.
- Да, весело у вас.
- Ещё бы!
- Больше ничего? - спросил Виктор, стараясь продолжить разговор.
- Ну, а что ещё? - задумался Серёга. Вот, бабка Агафья третьего дня померла. Может, помнишь?
- Та, что корову держала в переулке?
- Она самая.
- А отчего?
- Да своя же корова забодала.
- Как это?
- А кто её знает, взбесилась что ли? Дочка пришла к ней вечером, дом открыт, никого нет, пошла в хлев, а она там и лежит. На теле четыре раны от рогов обнаружили. Сеньку хромого помнишь? Ну, кто за нами гонялся, когда мы за яблоками в сад к Эдьке Кулешову лазали. Пьяного машиной сбило.
- Насмерть?
- Не совсем, в больнице лежит, нога и два ребра сломаны.
- Как это его угораздило? Он и так хромой был.
- Уу, он как напьется, дороги не видит, и в этот раз с курса сбился, ну и угодил под колеса. Серёга разлил чай по кружкам, и подвинул сахарницу.
- Я смотрю, у вас в клубе снова идет фильм “Вий”, - помешивая чай, спросил Виктор.
- Да, сколько раз крутили, а народ всё валит.
- Значит, нравится людям страсти смотреть.
- Ага, нравится, тут одну бабульку под утро, скорая помощь увезла из дома. После этого фильма, она чуть с ума не сошла. Всю ночь, клюкой по квартире ведьму гоняла, говорят, звон посуды стоял на весь двор.
- Да, весёленькое дело, - качая головой, изобразил удивление Виктор.
Допивая чай, Серёга украдкой взглянул на часы.
- Опаздываешь куда?
- Да, Света ждать будет, обещал прийти.
Виктор ждал, что Серёга спросит о Гале, но тот молчал. Значит и Серёга ничего не помнит. Поблагодарив за чай, Виктор подошёл к вешалке.
- Да, Серёга, ты слышал, в вашем районе одна больная женщина исцелилась от рака лёгких?
- Нет, не слышал.
- Да ты что, такая громкая история и не знаешь?
- Откуда? Если в нашем районе разговора не было, кто будет знать?
- Значит и тебе не надо знать, - подумал Виктор. Прости Серёга.
Виктор на миг поймал его взгляд…
- Серёга, я готов, - вывел его из оцепенения Виктор.
Серёга тряхнул головой, - чёрт, чего-то в глазах потемнело, как провалился куда.
- Бывает, может, переутомился, - спокойно заметил Виктор.
Выйдя из дома, Виктор протянул руку, - ну что, беги к своей Светлане.
Серёга смущённо улыбнулся. Витька с нежной завистью смотрел Серёге вслед, пока тот не скрылся в темноте. Постояв ещё немного, Виктор пошёл в сторону “глинок”.
 



Глава тринадцатая.
Незваный гость.
Выпавший первый снег чуть прибавил света в непроглядной осенней тьме.
Спустившись к подножию горы, Виктор почувствовал присутствие постороннего человека в зарослях ивы.
- Интересно, что ему здесь надо в такую погоду? - проходя мимо, подумал Виктор. Пройдя дальше к ручью, под густые ветви деревьев, он решил узнать, что задумал человек, притаившийся в зарослях.
Ждать пришлось недолго. Убедившись, что никого нет, человек осторожно
выбрался из кустов и, озираясь, быстро направился к сторожке.
- Ему нужен китаец, - сразу понял Виктор. - Зачем? Надо предупредить старика.
Сконцентрировав свою энергию, Виктор мысленно, направил импульсы своих мыслей учителю. И сразу получил ответ.
- Спасибо Витя, моя его видит. Спрячься, слушай наш разговор.
Незнакомец осторожно подошёл к окну и заглянул.
- Так не надо, дверь открыта, заходите, - уловил слова старика, Виктор.
Незнакомец, прижавшись спиной к стене, сжал голову руками и, озираясь, стал искать того, чей голос он только что услышал.
- Заходите, - настойчиво прозвучал тот же голос.
Продолжая оглядываться, человек подошёл к двери и, толкнув её, шагнул в темноту. В помещении вспыхнули десятки свечей. От яркого света незваный гость закрыл лицо руками.
- Проходите, садитесь, - прозвучал рядом таинственный голос.
Привыкнув к свету, гость присел на стоявший перед ним стул. Изумленно осматривая сказочное убранство огромного зала, незнакомец не смог скрыть своего удивления и страха. На стенах, убранных яркими, переливающимися золотом и серебром тканями, висели копья, щиты, мечи, сабли. Вдоль стен на полу стояли свечи, источая аромат. Всё это было похоже на сказку. Незнакомец крутил головой, пытаясь увидеть таинственного хозяина. Придя немного в себя, незнакомец нервно выкрикнул.
- Где вы? Кто вы?
- Не волнуйтесь, я рядом.
Незнакомец наклонился вперед, пристально всматриваясь в пустоту зала.
- Я вас не вижу.
- Зато, я вас хорошо вижу. - Что привело вас сюда в такой поздний час?
Окончательно придя в себя, гость, напустив деловой вид, начальствующим тоном произнёс: - Нам необходимо знать о вас всё. Кто вы? Сколько вас? Какими секретами природы вы обладаете?
- А кто вы? Чьи интересы представляете? - в свою очередь спросил таинственный голос.
- Вы что-нибудь слышали о такой организации, как КГБ.
- К счастью, судьба благосклонно отнеслась ко мне, избавив от этого знакомства.
- И тем не менее, мы предлагаем сотрудничать с нами в интересах государства. Если вы откажетесь, это будет расцениваться как измена родине.
- Другого определения я и не ожидал. - Хорошо, допустим, я согласился. Что вы имеете в виду, говоря о сотрудничестве с вами.
- Прежде всего, ваше участие в предупреждении и своевременном раскрытии заговоров против членов правительства. Выявление
неблагонадёжных граждан и тех, кто может нанести экономический и военный урон нашему государству.
- Вы что же, предлагаете мне заменить всё ваше ведомство и от имени государства принять участие в незаконной тотальной слежке за гражданами?
- Ну, зачем же так сразу. В основном, наши граждане законопослушные. Но порой среди них встречаются те, кто забивает им головы, всякими бредовыми идеями.
- И что, ваше ведомство уже не справляется?
- Ну почему, просто мы хотели бы иметь в своем активе тех, кто обладает незаурядными способностями проникать в мозг других без спецсредств. Мне кажется, это намного гуманнее, чем насильно вмешиваться всякими препаратами.
- А вы циник.
- Что поделаешь, служба обязывает.
- Вы не задумывались над тем, что все ваши методы по защите государства аморальны: запрет на свободу слова, ущемление свобод личности, преследования за убеждения и вероисповедания. И может случиться так, что поводок оборвётся и весь ваш метод, как бумеранг, ударит по всей вашей системе?
- Нет, этого никогда не случится, просто потому, что человек порочен.
Зависть, жадность, эгоизм - этих качеств, вполне достаточно, чтобы система не рухнула. Да, добавьте сюда еще страх, и мы получим хорошую теорию: “Страх, зависть, жадность, эгоизм, получаем нигилизм”. И незнакомец громко захохотал.
- А знаете, отчего это? За все годы вами был уничтожен весь цвет русской интеллигенции, священнослужителей православной и других религий.
Это привело к духовной бедности. А культура отождествлялась с политической направленностью. Прибавьте сюда экономическую бедность. Вы, ваша система создали человеку условия, чтобы он стал таким. Для таких, как вы, ценностью является власть и деньги, любой ценой. На этом вы и строите свою систему, систему унижения, страха, размывание личности. Формируя однородную массу, послушную и безропотную.
- А вы не боитесь, что я могу квалифицировать это как антисоветскую пропаганду?
- Нет, не боюсь.
- Почему?
- Потому что вы у меня, а не я у вас.
- Ну, хорошо, не будем, ссориться. Вернёмся к моему предложению. Вы согласны?
- Нет.
- Вы хорошо подумали? Может, дать вам время?
- Не надо, мне хватило его, чтобы ещё раз убедиться в своей правоте. Прощайте.
- Ну что же, вы сами подписали себе приговор. У вас был шанс, но вы его не использовали. Завтра с вами будут разговаривать по другому и в другом месте. Прощайте.
- Прощайте, прощайте. Вас проводить?
- Обо мне не беспокойтесь, побеспокойтесь лучше о себе.
С этими словами, незнакомец поднялся и направился к выходу.




Глава четырнадцатая.
Кошки, мышки.
Всю ночь шёл снег. Мягкий и пушистый, он лежал белым покрывалом, скрывая следы грязной, промозглой осени. В морозной утренней тишине далеко слышалось лёгкое поскрипывание первого снега под ногами ранних прохожих. И только один, загребая его ногами, брел посреди дороге, опустив голову, бормоча что-то себе поднос.
В прихожей зазвенел телефон. Повернувшись под одеялом, Павел Петрович нехотя встал и, не открывая слипшихся глаз, в надежде ещё понежиться в кровати, подошёл к телефону.
- Да, слушаю, да, да, сейчас буду. - Чёрт бы их всех побрал! Выдался один выходной и тот коту под хвост, - одеваясь, громко возмущался Павел Петрович.
- Паша, ну что, опять все наши планы, как песочный замок, смыла твоя любимая работа, - выходя из спальни, обиженным голосом произнесла супруга Павла Петровича.
- Мария, я прошу тебя, только давай без этих вот, капризов. Ты думаешь, мне приятно вот так отказаться от выходного, выпавшего один раз в месяц? Ну, ну, не сердись, - обнял жену Павел Петрович и нежно поцеловал в щёку. И обернувшись у двери, пытаясь искупить свою вину, предложил: Сходи в гости к подругам и передай им от меня привет.

Начальник милиции сидел за столом, опустив голову.
Два телефона, не умолкая, звенели, пытаясь привлечь к себе внимание хозяина кабинета. За семь лет совместной работы майор Смекалов впервые видел Фёдора Ивановича в таком состоянии. Подполковник Рыжий повидал на своём веку всего, но сейчас был растерян. Нет, это был не страх, но, то, что случилось, не могло присниться даже в кошмарном сне. Подполковник поднял голову, кивком указав на стул.
- Вот, Павел Петрович, - взяв себя в руки, начал Фёдор Иванович. - Сегодня рано утром нарядом милиции был задержан мужчина. Бормочет всякую чепуху о готовящемся заговоре, предательстве. Потом начинает истерично хохотать. На вопросы не отвечает, а несёт всякую чушь, то плачет, то смеётся. Словом, человек потерял рассудок. Но не это главное, а то, что при обыске в воротнике его пальто обнаружили удостоверение. На кого бы вы думали?
- Неужели сотрудника КГБ, - подумал Смекалов, но промолчал. И кто же это? - с любопытством спросил Павел Петрович.
- Вы даже представить себе не можете. - Сотрудник областного управления КГБ, капитан Дуля.
- Фу-у, - присвистнул майор Смекалов, изобразив удивление. Ну и дела! Не было печали.
- Да, вот такие дела, - с грустью произнёс Фёдор Иванович.
- Да, ну а мы-то здесь причём? - Их ведомство проводит какую-то операцию, у них что-то сорвалось, а мы здесь с какого бока?
- Так-то оно так, но это случилось на нашей территории.
- А почему вы считаете, что это случилось именно здесь?
- То есть? - с удивлением взглянул подполковник. - Вы хотите сказать...
- Да, да, он мог сойти с ума где угодно, - например, в Африке, на “Берегу слоновой кости”.
- Эк, вы хватили майор!
- Да нет Фёдор Иванович, это я так к примеру. - А если серьёзно, то его могли привезти откуда угодно, высадили из машины и привет, слава богу, что не убили. Федор Иванович, вы об этом никуда не сообщали?
- Да, вообще-то, собирался.
- Я думаю, пока сообщать никуда не надо.
- Это почему?
- Пока незнаю, но внутренний голос мне подсказывает по крайней мере до восьми часов. Сейчас шесть, - взглянув на часы, произнёс Смекалов. Он где находится?
- Здесь, в соседней комнате.
- Оружие при нём было?
- Нет.
- Он под охраной?
- С ним два сержанта.
- Я посмотрю с вашего позволения?
- Да, конечно.
Смекалов вошёл в соседний кабинет, при его появлении милиционеры встали. На столе горела настольная лампа, у стены на диване спал, мужчина, тихо посапывая.
- Давно спит?
- Да, часа два, товарищ майор.
- Ладно, пускай спит, если проснётся, позовёте.
Прикрыв за собой дверь, Павел Петрович остановился.
- Не хватало, чтобы этот агент ума лишился, уж лучше бы забыл, с кем и где был, чем объяснять всем, что ты не верблюд, - подумал майор и посмотрел вверх. Я надеюсь, ты меня слышишь, старик? С этими мыслями он вошёл в кабинет начальника.
- Ну что?
- Спит наш агент, как ребенок, и на дурака вроде не похож.
- Ну, это мы определим, когда проснётся.
- А может это у него после очередной попойки, товарищ подполковник? Бывает такое у некоторых, перепьют, а потом городят невесь что, сразу и не поймёшь, свихнулся человек или лишнего хватил. - Фёдор Иванович, у вас из выпивки что нибудь найдётся? - обратился Смекалов к начальнику.
- Зачем?
- Когда проснётся, - тут Смекалов сделал небольшую паузу, - с вашего позволения я предложу ему опохмелиться. Проявим свое гостеприимство, а там глядишь всё и прояснится. А то мы тут как гадалки на кофейной гуще. И вот ещё что, товарищ подполковник, удостоверение этого Дули надо аккуратно, обратно вшить в воротник пальто.
- Почему?
- Я думаю, нам лучше не знать, кто он и откуда, ну перебрал мужик, подобрали, чтоб не замёрз, с кем не бывает, проспался, и отпустили с богом на все четыре стороны. Конечно, негласно проводим на электричку в сторону областного центра, а там, он у себя.
- Это, если он окажется вменяемым.
- Конечно. А нет, доложим по инстанции, главное, что он жив.
- Ну что ж, майор, действуй.
Подполковник открыл сейф и достал удостоверение. Аккуратно протерев носовым платком красную книжечку, Павел Петрович вышел из кабинета.
 
Сидя на диване, капитан Дуля растирал руками виски, и озирался по сторонам. Напротив, на стуле, сидел майор Смекалов. Когда задержанный немного пришёл в себя, Павел Петрович спросил: - Как чувствуете себя?
- А где я? - видно, не совсем понимая или не расслышав вопроса, спросил Дуля.
- Вы в милиции.
- Где?
- В милиции.
- А как я здесь оказался?
- Вас подобрали недалеко отсюда наши сотрудники.
- Как подобрали?
- Ну, как подбирают пьяных, особенно зимой, чтобы человек не замерз. Так и вас подобрали. У меня к вам несколько формальных вопросов.
- Кто вы и откуда?
- Я?
- Да, я же к вам обращаюсь. Фамилия, имя, отчество, документы какие имеются?
- Ах, да, да, чёрт. Видите ли, мы тут с друзьями… ну, в общем, я дома повздорил с женой. Короче, мы поругались, и я пошёл к друзьям, ну и там хорошенько выпили, а пока провожали друг друга, и… я видно оказался последний, ну и сами понимаете, свалился в штопор.
- А, ну да, да, - подхватил Павел Петрович и они засмеялись.
- Вот, а когда из дома уходил, сами понимаете в горячке, эта ссора, какие уж тут документы.
- Да, да, конечно, это нам знакомо. А свою фамилию, имя, отчество, вы хоть помните?
- А как же, Фомин Александр Михайлович.
- И адрес помните?
- Железнодорожный переулок, дом тридцать пять.
- Ещё один вопрос, Александр Михайлович. Как вы себя чувствуете?
- Да, в общем-то, неплохо, только голова немного болит.
- А, ну конечно, после вчерашнего. Кстати, у меня немного есть, голову поправить, если хотите?
- Э-э, если можно, одну рюмочку.
Павел Петрович налил рюмку и положил половинку солёного огурца на дольку хлеба. Выдохнув в сторону, Дуля опрокинул рюмку в рот. Крякнув, уткнулся носом в рукав.
- Как, полегчало?
- Угу, - жуя бутерброд, довольно промычал Дуля.
- Ещё одну?
- Мм.
- Да тут и осталось-то на одну, чтоб зло не оставлять.
- А, ладно давай, всё равно отпрашиваться на работе придётся.
- А отпустят?
- У меня отгулов, ещё на один отпуск, так, что с этим всё в порядке.
Вылив содержимое рюмки в рот, и отправив туда же остатки бутерброда, Дуля - Фомин, потерев от удовольствия ладони, спросил: - Я могу идти, гражданин начальник?
- Конечно. Дорогу найдешь?
- А как же, башмаки дорогу знают. Встав с дивана, Фомин с изумлением воскликнул: - Это ж надо, в самой милиции с начальником водку пил, кому сказать не поверят!
- Повезло тебе, Александр Михайлович, такой случай один раз в жизни бывает. Твоё счастье, что рядом с отделом оказался, и машина вытрезвителя сломалась. А то прохлаждался бы сейчас на койке под простынкой, без похмелки с огурчиком. Да и в дежурство мое ты сегодня угодил, и “нз” я не успел израсходовать. Короче, выпало тебе сегодня “очко”.
- Спасибо, гражданин начальник.
- Товарищ, Александр Михайлович, товарищ.
- Да, да, извините, у нас ведь как, попал в милицию, гражданин, а товарищ на работе или на демонстрации.
- Весёлый ты мужик, товарищ Фомин. Ладно, ступай к жене, может, простит.
- Да, пойду прощение просить, может примет под бочок?
- Ну, нипуха!
- К чёрту!
Проводив до двери Фомина, Павел Петрович подошёл к окну.
Следом за Фоминым, чуть сгорбившись и прихрамывая, плёлся старик.
Майор улыбнулся, вспомнив, как капитан Дубов тщательно гримировался и, расхаживая по кабинету, старался перевоплотиться в хромого старика.
Шансов, конечно, маловато провести Дулю-Фомина, роль свою тот сыграл блестяще, артист, недаром хлеб жуёт, но чем чёрт не шутит.
Да и Дубов не лыком шит. С Лёвушкиным спелись, с одного взгляда друг друга понимают.
Итак, Фомин работает по легенде. Проверив его легенду, всё будет в порядке, кроме самого Фомина. А мы не любопытны к простому мужику, - подвел итог этой встречи Павел Петрович. А дело закручивается серьёзное. Похоже, началась игра. С какой целью, понятно. Но кто за этим стоит, авантюрист-фанатик или хитрый и расчётливый игрок с далеко идущими целями? - продолжал размышлять майор Смекалов, направляясь к начальнику милиции, доложить о разговоре с сотрудником КГБ Дуля - Фоминым, и о плане разработанным их отделом.

- А-а, Павел Петрович, доброе утро, - радостно воскликнул Фёдор Иванович, выходя из-за стола. - Проходи, с чем пожаловал? У тебя же сегодня выходной, насколько я помню. Что, дома не сидится? Да-а, по себе знаю, вот так ждёшь, ждёшь его, а свалится, как снег на голову и не знаешь, что делать? Вот что можно сделать за один выходной, если домашних дел накопилось на месяц, а майор? Правильно, только одно: убежать на рыбалку, чтоб жена не пилила.
Павел Петрович остолбенел, лишившись на время речи. Он долго не мог поверить тому, что слышит.
- Фёдор Иванович, конец квартала, отчёт, - выпалил майор первое, что пришло ему в голову.
- Ну, до конца квартала ещё месяц, усмехнулся подполковник Рыжий, а впрочем, смотри сам, тебе видней, и вернулся к столу.
- Ай, да старик, как ловко всё повернул, - подумал довольный Павел Петрович.
Вернувшись в свой кабинет, майор Смекалов усевшись в свое любимое кресло, решил выстроить свою версию на события последних дней.
- Итак, допустим, подполковник Зверев и майор Вербовский, официально выполняют задание областного управления КГБ. Тогда почему капитан Дуля здесь? - Инкогнито? Значит Зверев и Вербовский официальное прикрытие, а Дуля используют как нелегала. - Интересно, чьи задания они выполняют? Пересекаются ли интересы тех, на кого они работают, или выполняют задания параллельно, не зная, друг о друге? Не исключено, что ими руководит один и тот же человек. Да, старик прав, все они хотят получить этого парня. Но кто же всё-таки за всем этим стоит?
 



Глава пятнадцатая.
Первый проигранный раунд.
Взяв билет в кассе, Фомин вошёл в зал ожидания и сел на свободное место напротив висевшего на стене зеркала. Проследив с балкона за Фоминым и убедившись, что тот “кинул якорь” в зале ожидания, лейтенант Лёвушкин спустился по служебной лестнице.
В буфете за столом сидел сутулый старик, заросший щетиной, с копной седых волос на голове. Перед ним стояла початая кружка пива, а оторванный клок газеты заменял ему тарелку, куда он аккуратно складывал очистки сушёной рыбы. Весь его затрапезный вид указывал на спившегося пенсионера без определённых занятий. В распахнутую дверь буфета, вошёл стройный молодой человек в сером демисезонном полупальто. Длинный чёрный шерстяной шарф обвивал его шею, под которым виднелась белая водолазка. На голове лихо сидела чуть сдвинутая набок чёрная меховая шапка “пирожок”. Завершал этот гарнитур “последний крик моды” - брюки в трубочку, белые носки и узкие остроносые ботинки “лодочки”. Окинув оценивающим взглядом публику, молодой человек, небрежно похлопывая кожаными перчатками по левой ладони, вразвалочку направился к прилавку. Сутулый пенсионер, мельком взглянув на стилягу, поперхнулся. Дубов, а это был он, сразу узнал в нём своего напарника, лейтенанта Лёвушкина. У прилавка, Лёвушкин широким жестом кинул на тарелку мятую трёшку.
- Кружку пива и бутерброд с икрой! - громко произнёс он.
С кружкой и тарелкой в руках, Лёвушкин подошёл к столику сутулого пенсионера. - Папаша, я ненадолго пришвартуюсь к вашему столику, уж очень аппетитно вы обсасываете сушёную рыбку, к которой я так
неравнодушен. Предлагаю обмен, с вашего позволения, кусочек вашей профсоюзной рыбки на мой аристократический бутерброд. И не дожидаясь ответа, Саня ухватил рыбий хвост. Положив в рот кусочек и сделав несколько глотков, он вдруг хлопнул себя ладонью полбу.
- Чёрт, совсем забыл - и, вскочив, рванул к выходу.
Подвинув к себе оставленную кружку, сутулый пенсионер взял с тарелки бутерброд и в предвкушении необыкновенного вкуса, отправил его в рот.
Он чуть не подавился, когда под булкой, почувствовал бумагу.
Незаметным движением пальцев он сдвинул в ладонь билет на электричку.
- Ну, “Пинкертон”, мать твою, ну, Ловушкин, - в сердцах выругался Дубов. - Надо же, такое с билетом придумать. Он бы на него еще икру намазал. Конспиратор хренов! А вырядился - то, фраер, тьфу! Свисток прибывшей электрички, отвлёк “пенсионера” Дубова от мыслей.
 
Из окна вокзала Лёвушкин наблюдал за Фоминым, курившим у четвертого вагона. До отхода электрички оставалось две минуты.
К последнему вагону, прихрамывая, подошёл сутулый старик с окурком во рту.
Остановившись у последней двери, он громко высморкался на перрон.
Электричка, дважды свистнув, дёрнулась. Выплюнув окурок, старик взялся за поручень и встал на подножку. Неожиданно из дверей вокзала выбежала женщина с ребёнком громко крича - помогите. Дубов на миг оцепенел: сейчас, если кинуться на помощь, вся операция пойдёт под хвост, - пронеслось у него в голове. Изподлобья он мельком окинул перрон. Фомин кошкой метнулся в проходящий шестой вагон.
- Где Лёвушкин? - подумал Дубов.
- Папаша, принимай, - услышал он знакомый голос. Дубов свободной рукой схватил ребенка, потом за руку втащил женщину на подножку, мельком обратив внимание на татуировку “Соня” на тыльной стороне кисти. Увидев, как далеко отстал Лёвушкин от вагона, Дубов простонал, словно от зубной боли.
- Всё, первый раунд мы проиграли, - мелькнуло у него в голове.
Отстав от электрички, Лёвушкин с негодованием подумал, - чёрт бы побрал эту бабу. - Откуда она только взялась, да ещё с ребёнком? Вся операция коту под хвост. Я здесь, Дубов один там, что он сможет с “хромой ногой и
спившейся мордой”? Попасть в милицию как бродяга, а когда разберутся, всё, “фенита ля комедия”.

Резкий скрежет и визг тормозов, а следом душу раздирающий женский крик заставил Лёвушкина обернуться. Несколько человек бежало к остановившемуся товарному составу. Он не сразу понял, что произошло.
Со всех сторон к составу сбегались люди.
- Человека зарезало поездом, - услышал он крик из толпы. Кто-то крикнул, что скорую и милицию надо вызвать.
- Скорая ему уже не поможет, - прохрипел мужской голос.
Расталкивая толпу, Лёвушкин пробрался к потерпевшему. То, что он увидел, было бесформенной массой. Сильная тошнота подступила к горлу, в глазах помутилось, зажав рот ладонью, он пулей выскочил из толпы. Разглядеть тело он не успел, но в голове стучало, - это он, он.
С трудом забравшись на перрон, Саня взял ком снега и прижал к лицу. Снег таял, комочками и талой водой стекая по щекам за ворот. А в голове стучало, он, он.
- Как такое могло случиться? Я же видел, как он вскочил в вагон. Что это, самоубийство? По перрону навстречу ему шёл майор Смекалов с двумя милиционерами. Смекалов прошёл мимо Лёвушкина, не взглянув на него.
- Ну, вот и всё, моя миссия закончилась, завтра разбор полётов, - с грустью подумал Саня и, опустив голову, побрёл в город.

Дубов не спеша двигался в направлении первого вагона. Фомина нигде не было. Присев на скамью, он стал вспоминать:
- Я же точно видел, как Фомин прыгнул в шестой вагон. - Потом эта женщина с ребёнком. Как не вовремя отвлекли нас с Лёвушкиным. Но куда делся Фомин? Что-то здесь не так. Соображай Дубов - на ходу прыгнул, но так же можно и спрыгнуть. А раз так, значит, заметил слежку? Где же мы прокололись? Как слепых котят обвёл, а так всё складно началось. Ладно, думаю, Саня его без внимания не оставит. Значит, дальше ехать, смысла нет.
Василий Макарыч тяжело встал, сутулясь и прихрамывая, пошёл в хвост поезда. Он решил сойти на ближайшей станции, но что-то не давало покоя.
Остановившись в тамбуре шестого вагона, Дубов огляделся. Тускло светил
фонарь, грязные стёкла дверей слабо пропускали дневной свет. Дубов открыл наружную дверь, в тамбуре усилился стук вагонных колёс, ворвался свежий воздух, и стало чуть светлей от первого снега на косогорах.
Присев на корточки, Дубов начал обследовать пол. Везде была разбросана шелуха от семечек, окурки, пробки от бутылок. Обшарив почти весь пол, он хотел встать, как вдруг пальцы наткнулись на гладкие, две большие пуговицы от зимнего пальто.
Дубов не слышал открывшейся двери и крадущихся шагов, но интуитивно почувствовал за спиной постороннего. Свет прожекторов, мельком осветил тамбур, тень с поднятой рукой нависла над его головой. Когда рука нападавшего пошла вниз, Дубов сделал кувырок на спину, перехватил руку и со всей силы дёрнул вперёд. Кроличья шапка свалилась с головы нападавшего. На секунду, взгляды их встретились, маленькие, колючие глазки сверкнули холодным блеском, а тонкие губы уродливо исказились. - Этот холодный взгляд показался ему знакомым, но вспоминать было некогда. И он бросил мужчину в открытую дверь…
Василий Макарыч сидел на ступеньках вагона, держась за поручень.
- Да, тяжеловат я стал для таких упражнений, - с упрёком подумал он и втянул своё тело в тамбур. Рядом с ним каталась металлическая труба. Короткая, она легко убиралась в рукав пальто.
- Вот так, наверное, помогли спрыгнуть и Фомину, - невольно подумал Василий Макарыч. Прислонившись спиной к стене, он вдруг почувствовал сильную усталость. Захотелось послать всё к чёрту, вытянуться в кровати, накрыться с головой одеялом и спать, спать.

Ступив на платформу, Дубов огляделся. Единственный фонарь освещал узкую тропинку, ведущую к деревянному домику, зарощему кустарником с выцветшей вывеской над входом “Чистые ключи”. Толкнув тяжелую, скрипучую дверь, Дубов шагнул в жарко натопленное помещение. На широкой лавке возле печи спал мужчина, накрыв голову пальто. Из открытого окошка кассы слышались голоса двух женщин:
- Господи, с электрички под встречный поезд угодил, всего переломало.
- Говорят, пьяный был.
- Ну, неужели нет, трезвый человек разве прыгнет, а пьяному-то море по колено. Электричка только отошла, ну и спрыгнул бы на перрон. Какой там!
Вот как пьют, совсем не соображают.
- Ой, не говори Прасковья, у меня такой же дурак, как напьётся. Однажды, так напострелялся, провода на стене грызть стал, господи, насилу оттащила, а то бы так шибануло.
- Боже упаси!
- Барышни извините, - прервал душупугающий разговор Дубов, - подскажите, пожалуйста, когда пойдёт ближайшая электричка обратно?
Получив ответ, он посмотрел на часы. Оставалось два часа сорок минут. Удобно устроившись на свободный диван, Макарыч, решил вздремнуть до прихода электрички, надвинув на глаза шапку. Он ещё слышал, как женщины ахая и охая о случившемся, пошли проверять свои хозяйства. Но тепло
исходящее от натопленной печи, и мягкий кожаный диван быстро разморили его. Сильная боль пронизала затылок, и чей-то голос - ”проснись”, заставил его открыть глаза. Перед ним стоял мужик, спавший на лавке, в руке у него, блеснуло лезвие ножа. Не раздумывая, Дубов левой рукой поставил блок, а правой ударил мужика в пах. Тот взвыл и, выронив нож, согнулся и рухнул на колени, удар по голове, заставил его уткнуться лицом в подставленное Дубовым колено.
Удар “кувалды”, - так в школе прозвали юного боксёра Васю Дубова, победителя городских соревнований, не оставил шанса нападавшему.
Обыскав мужчину и не найдя ничего, Дубов снял с него ремень, связал руки и, подтащив к скамье, усадил.
Холод и зловещая тишина опустились над полустанком. За деревьями слабо мерцали огни домов служащих. Туда и направился Дубов.
Открыв дверь, Дубов вошёл в хлев, хозяйка от неожиданности громко вскрикнула: - Господи, напугали - то, словно с неба свалились.
- Что надо?
- Телефон.
- Зачем?
- Там человеку плохо, врач нужен, быстрей.
Женщина засуетилась и опрокинула ведро с молоком.
- Господи, да что же это такое, вот напасть то, не к добру всё это, ох не к добру.
- Скорей гражданочка, скорей, - торопил её Дубов, еле поспевая за ней.
- Что же это за день-то такой, - приговаривала она, - там убиенный, здесь врач кому-то нужен, сговорились все что ли?
Она толкнула дверь и, сделав несколько шагов, внезапно остановилась. В следующую секунду раздался душераздирающий крик. Дубов, взглянув на задержанного мужчину, оцепенел. Из груди его торчала рукоятка ножа, голова свисала на грудь.
Пока Дубов рассматривал убитого, пытаясь понять, что произошло? Женщина истерично визжала. Он не сразу понял, что мешает ему сосредоточиться. Схватив женщину за плечи и легонько тряхнув, крикнул:
- Тихо, успокойтесь, всё, откройте телефон! Всхлипывая, трясущимися руками она открыла дверь кассы. Дубов набрал номер…
- Алё, начальник уголовного розыска майор Смекалов слушает. - Павел Петрович сразу узнал голос Дубова.
- Алё, милиция? Здеся это, ну, в общем, убитый здеся. Да, ножом в грудь, да. Где? Да здеся, это, а на станции, ну, как его, это “Чистые ключи”. Что? Врач? Да не, ему бригаду похоронную надо. Ага, ждём. Кто я? Прохожий, виноват, проезжий, да. Адрес? Между штабелями шпал, только названий проходов не знаю, а так второй от железки слева. Ага, ну ищите. Вы это, поторопитесь, а то, жмурик испортится. Дубов положил трубку.
- Ты это вот что, гражданочка, закрой кассу, - обратился он к женщине, - и иди домой. Найдут, если понадобишься, особливо не переживай, твоей вины здеся нету, ступай.
Через полтора часа вдалеке послышался рокот дрезины. На платформу первым спрыгнул майор Смекалов и сразу направился к штабелям шпал, подыскивая укромное местечко.
- Что думаешь об этом, Василий Макарыч, только коротко?
- Я вообще не пойму, что происходит - и Дубов рассказал всё, что с ним приключилось…
- Дальше делай выводы сам, Павел Петрович, тебе, похоже, больше известно. Об одном жалею. Надо было мне его в чувства привести и допросить по горячим следам. Кто он и кто его послал?
- Да, и сейчас здесь лежали бы два трупа.
- Ты думаешь?
- Уверен. Кто-то настойчиво избавляется от свидетелей, идут на всё,
даже своих убирают.
- Кого это?
- Ладно, об этом позже. Теперь слушай меня внимательно. Капитана Дубова в электричке и здесь не было. Был хромой, сутулый, спившийся старик. Понял?
- Как не понять.
- Позже объясню. Спрячься здесь до прихода электрички. До встречи Макарыч. Майор Смекалов расстегнул пальто. И делая вид, что ходил по большому, облегчённо вздохнув, направился к вокзалу.
- Да, Павел Петрович, запор в нашем возрасте, это что детская неожиданность в младенчестве, не знаешь, когда наступит. Но с годами и это проходит.
- Ты сейчас на кого намекнул, Тарас Григорьевич, - обратился Смекалов к следователю прокуратуры?
- А, не, - усмехнулся тот, я не это имел в виду, нам с тобой, Павел Петрович, не дадут помереть. Вон, покоя нет ни днём, ни ночью, и рад бы полежать, да где там.
- Да, Григорич, ты прав, не дадут. И они вошли в помещение вокзала.




Глава шестнадцатая.
Колдуны так просто не сдаются.
Вернувшись со станции “Чистые ключи”, Павел Петрович остаток ночи провёл в своем кабинете. Всю ночь ему не давал покоя один вопрос: вправе ли он подвергать опасности своих сотрудников ради какого-то мальчишки, которого никто не видел? А может его вообще не существует, и это только миф? Чёрт бы их всех побрал! Так и свихнуться недолго, от этой головоломки. Смекалов встал с кресла и не спеша стал расхаживать по кабинету. - Этот несчастный случай с выпавшим Дуля - Фоминым из электрички под встречный поезд очень подозрителен. А подозрителен он тем, что на нем не было пальто, в котором было удостоверение сотрудника Областного управления КГБ. Интересная логика у самоубийцы, чтобы покончить с собой, обязательно надо снять пальто - что б тебя помельче покрошило до неузнаваемости? Надо же, с каким утонченным вкусом самоубийцы пошли! Нет, всё-таки на самоубийство это не похоже, - пришёл к окончательному выводу Павел Петрович.
- Интересно, Дуля мёртв, а пальто на нём нет. - Значит, о нём знал ещё кто-то. Кто? И откуда? Об этом знаю только я один. И потом, это странное нападение на Дубова - зачем? Заметают следы, убирая свидетелей? Похоже на то. Всё это хоть и косвенно - говорит о том, что вы - “верной дорогой идёте, товарищ Смекалов”, - с иронией подумал он, опираясь на историческую фразу вождя мирового пролетариата. - Ведь есть же седой старец, женщина, вылечившаяся за одну ночь с помощью того же старца, банда, задержанная учеником старца, моя встреча с ним на монастырской горе. Да и Лёвушкин не выдумал тот вечерний сеанс с гипнозом четырёхлетней давности. Всё это есть. Так что же я паникую? Нервы? А может, ответственности испугался? Может, и испугался. Ведь об этом знаю я один и, случись чего, никто меня не поймёт. Сейчас, одна надежда на этого старца. Вот только где он? Его размышления прервал телефонный звонок. Дежурный доложил о пожаре в районе глинок.
- Что там может гореть? - с удивлением спросил Павел Петрович.
- Какая-то сторожка, товарищ майор, туда уже выехали два пожарных расчета.
- Хорошо, сейчас проеду.
Газик уголовного розыска медленно двигался вдоль реки. Впереди у подножия горы поднималось яркое зарево.
- Иван, этак мы к шапочному разбору приедем.
- А что я могу, товарищ майор? Вон сколько народу бежит, не объедешь.
Жители ближних домов, бежали на пожар с лопатами, вёдрами и баграми.
У пожарища две машины из четырёх рукавов поливали то, что осталось от сторожки. С шумом рухнули стены, подняв в небо огромный столб искр.
- Ух ты, как салют на Красной Площади, - с восторгом воскликнул Иван.
- Только нам его и не хватало, - вылезая из машины, мрачно произнёс Павел Петрович.
От рухнувшего строения, отошёл человек в брезентовом костюме с каской на голове и бегом направился в сторону подъехавшего газика. От него валил пар так, будто он выскочил из парилки.
- Старший расчёта капитан Голиков, - представился он.
- Майор Смекалов, уголовный розыск. Как это могло случиться, капитан?
- Нам позвонил сторож с ближайших складов.
- А чья это сторожка, кто в ней жил?
- Не знаю, товарищ майор.
- Это поджёг или случайное возгорание?
- Сейчас трудно определить. Необходим тщательный осмотр. А вообще, трудно будет определить, поджёг это или совокупность факторов.
- Это как?
- А так - материал, из чего построено жильё, сколько ему лет, в каком состоянии была электропроводка, да и о самом хозяине представление иметь бы. Вот это и есть те факторы.
- Ну что ж, спасибо товарищ Голиков, прояснил, будем надеяться на ваше объективное заключение.
- Постараемся, товарищ майор. И капитан побежал к расчётам.
Павел Петрович, достал пачку “ Казбека” и, закурив, обвёл взглядом народ, отметив, что часть из них прибежала из любопытства поглазеть и посудачить о случившемся. Мужики небольшими группами стояли особняком от женщин и, размахивая руками, о чем-то спорили. Докурив папиросу, Павел Петрович подошёл к стоявшим невдалеке женщинам. Невысокого роста молодая женщина, съёжившись то ли от холода, то ли от страха, бубнила: - Вот, доколдовался и сам не уберёгся, а может, он в кого превратился, они в кого хочешь могут, в животное или птицу.
- Да бог с тобой, Верка, чего ты мелешь. Нормальный он старик был, чего напраслину возводить, плохого он никому не сделал. А что нерусского происхождения, так их после войны сколько по миру ещё мыкаются.
- Здравствуйте, бабоньки, чего это вы с утречка раннего о колдунах вспомнили, детям на ночь о них рассказывают, а вы вроде вышли из этого возраста.
- Это мы так, меж собой судачим, - бойко ответила одна из них.
- А может, и правда здесь колдун жил? - решил подыграть Павел Петрович.
- Вот и я говорю, он так похож на колдуна был, старый, седой весь, ну вылитый колдун.
- Верка, ну что вот, опять! Ты что, видела, как он из трубы вылетал?
Верка виновато опустила голову.
- Чего языком-то мелить что попало, - вновь осекла её самая бойкая из женщин. - Жил здесь один старичок седенький нерусской наружности, тихий такой, никого не обижал. Ребятишкам всегда помогал. Вон у Клавки Сазоновой позапрошлую неделю мальчишка ногу расшиб на этой горе, будь она неладна. Старик взял его, отнёс к себе, а через некоторое время мальчишка выбежал оттуда, как будто ничего и не было. Нет, этот не колдун, настоящие колдуны людям всякую гадость делают, а этот нет, - утвердительно подытожила бойкая женщина.
- Ну, колдуны тоже разные бывают, есть черной магии, а этот белой, - подумал Павел Петрович, но промолчал. - Неужели это тот самый седой старец? От этой мысли на лбу у Павла Петровича выступила испарина.
- Не может быть. А если это он? То получается, они его выследили и стали требовать выдать мальчишку. Он отказал. И его сожгли? Чушь
какая-то. Нет, он им живой нужен. Тогда что же его выкрали, а сторожку сожгли и концы в огонь? Нет, что-то здесь не так. Колдуны так просто не сдаются. Размышляя, он не слышал уже никого и, боясь потерять мысль, быстро пошёл к машине. Точно, у меня голова скоро разорвётся от этой головоломки. Чёрт бы их всех побрал! - мысленно выругался Павел Петрович, подходя к машине. - Всё, в отдел Иван, - откинувшись на спинку сидения, приказал майор Смекалов.
- Какой отдел, товарищ майор? Вам выспаться надо, двое суток на ногах, - сочувственно произнёс Иван.
- Знаю, знаю, но времени нет, нет времени. Давай, гони в отдел. И закрыв глаза, он головой прижался к боковому стеклу, продолжая что-то бормотать. Наконец голова майора поникла и, привалившись всем телом к дверце, он громко захрапел.
Луч солнца упрямо светил майору в лицо, морщась и крутя головой, он старался отмахнуться от него, как от назойливой мухи. Но луч оказался упрямее, и майор нехотя открыл глаза.
- Где мы?
- В машине, - спокойно ответил Иван.
- А почему?
- Вы сели в машину и сразу уснули.
- А почему ты не разбудил?
- Как я разбужу, если вас как будто по голове звизданули.
- Вот я тебе звиздану выговор в приказе.
- Да хоть два, товарищ майор, - засмеялся Иван.
- А чего это ты веселишься? - придал своему голосу, суровые нотки, Павел Петрович.
- Да хоть арестуйте, - продолжал Иван, а я рад, что вы поспали чуток. Может от этого раскрываемость повысится, а значит, и я внесу свой вклад в борьбу с преступностью.
- Ты смотри, патриот, аналитик выискался, - усмехнулся Павел Петрович и, достав пачку “Казбека”, закурил. - Хорошо, поехали в отдел, аналитик. Сколько же я проспал? - выйдя из машины, спросил Павел Петрович.
- Четыре с половиной часа, товарищ майор, гордо ответил Иван.
- Ух, ты! - Ну, Иван, ты у меня вечным дежурным по гаражу будешь.
- Есть, быть вечным дежурным, - радостно ответил Иван.



Глава семнадцатая.
Операция “Внук”.
В кабинете с мрачным видом его ждали Дубов и Лёвушкин.
- Ну что, товарищи сыщики, приуныли, головы повесили. Что у вас там по краже мопедов со складов Райпо? И Павел Петрович поднёс палец к губам, обведя взглядом кабинет и указав на телефон.
- Работаем, лейтенант Лёвушкин допросил сторожа, грузчиков, экспедиторов, кое-что вырисовывается, - лаконично доложил Дубов.
- Кое-что, маловато для поимки преступника. Факты, доказательства нужны.
- Фактов конечно маловато, но косвенные улики есть. Мы подозреваем в причастности к этому делу заведующую складами Булкину, хотя прямых доказательств пока нет. Но я нутром чую, организатор она.
- Одного чутья мало, Василий Макарыч. А организатор, громко сказано, но вот навести могла. Я думаю, связующим звеном здесь может быть экспедитор. Проследить бы и проанализировать его связи, круг его знакомых, с кем встречается. Помозгуйте над этим, и не забудьте, скоро конец года, - подытожил Павел Петрович. Все, свободны.
- Что думаешь про всё это, Макарыч? - шёпотом спросил Лёвушкин, когда они вышли из кабинета.
- А что тут думать, мы и четверти не знаем того, что знает Петрович. Я знаю одно, идет охота на того парня из серии “Вий”.

С утра по городу поползли слухи о несчастном случае на вокзале и убийстве на полустанке “Чистые ключи”. В педучилище чуть ли не в каждом углу студенты обсуждали случившееся. Одни говорили о банде, курсирующей в электричках, другие о несчастной любви. Прозвеневший звонок заставил студентов разойтись по классам. Когда за последним студентом закрылась дверь, в класс влетел Зарайский Мишка с параллельной группы и заорал:
- Слышали! - сегодня ночью возле “глинок”, сгорела сторожка колдуна? Говорят, её сожгли вместе с ним. Горело так, аж за рекой зарево было видно. А когда горело, то в огне слышались крики зверей и всякой нечестии.
Дальше Витька Гром уже не слышал, он видел только злорадный блеск Мишкиных глаз и кривую ехидную усмешку. Выскочив из-за стола, он схватил Мишку за грудки и швырнул в дверь. Дверь с грохотом распахнулась, и тот кубарем вылетел в коридор. Тут же в дверях появился преподаватель обществоведения Троицын Юрий Александрович. Не обращая внимания на то, что вылетело из класса, он с высоко поднятой головой прошёл к столу.
- Благодарю за любезность, - изрек он, имея в виду, открывшуюся передним дверь. Виктор стоял у доски, дожидаясь разноса.
Но Юрий Александрович невозмутимо заметил: - Гром, вы всегда так выходите отвечать?
- Нет, это я класс проветривал.
- Остроумно, очень остроумно, садитесь.
 
Виктору казалось, что этот день тянется вечно. На душе было тревожно.
- Почему молчит дедушка Ли? Он пытался мысленно войти с ним в контакт, но старик словно исчез. Трансформировать окружающий мир учителя ему не давала обстановка в училище. Но на последнем уроке Виктор не выдержал и воздействовал на класс. Закрыв глаза, он послал импульсы своих мыслей в окружающую среду старца. На месте, где стояла сторожка, дымилась груда обгоревших брёвен и досок. Крик вырвался из его груди.
- Дедушка Ли, дедушка Ли, - эхом отозвалось вокруг.
- Витя, Витя, - услышал он далёкий голос. Не волнуйся, всё хорошо.
Где я, сообщу позже. Жди.
Виктор облегченно вздохнул и обвёл взглядом класс.

 
На Красной горе, в “шалмане”, - так местные жители окрестили столовую на Ильинской площади, в которой можно было недорого пообедать, в обеденный перерыв как всегда было много народу. В дальнем углу за столом сидел мужчина. Дверь открылась, и в зал вошёл майор Смекалов. Он сразу направился в дальней угол.
- Свободно? - обратился он к мужчине.
- Свободно, - не поднимая головы, ответил тот. - Присаживайся, Павел Петрович.
- Макарыч?! Ты чего здесь? Ах да, глупый вопрос.
- Да нет, вопрос правильный. Тебя жду, Павел Петрович. Нам только и осталось в целях конспирации встречаться в бане, столовой или в сортире.
- Тонко подмечено. Смекалов оценивающе посмотрел на Дубова и подумал: - Что это: недоверие, демарш или подозрение в Бонапартизме? А может? - нет, не может. Этак я и жену начну подозревать. С этой работой, не только жену, себе верить перестанешь. Чёрт бы её побрал! Нет, нет, всё что угодно, только не это, - уверено заключил майор Смекалов.
- Я понимаю Макарыч, разговор давно назрел, наклонясь чуть вперёд, - шёпотом произнёс Павел Петрович.
- Да, не мешало бы знать, из чего выстлана дорога в ад.
- Мне не нравится твой пессимизм Макарыч.
- Это я так к слову, Павел Петрович. Должен же я знать, какая дорога, куда ведёт?
- Да уж, не по лепесткам роз и не на пьедестал почёта. Дело, о котором мы оба думаем, его нет, официально нет. Понимаешь?
- Понимаю, иначе я бы здесь не сидел.
- Значит, мы поймём друг, друга.
- Надеюсь, товарищ майор.
- Хорошо, одну минутку, я закажу, что-нибудь, с вашего
позволения. - И Смекалов рукой, позвал выполнявшую роль официантки уже немолодую, но ещё достаточно привлекавшую своими формами подвыпивших мужчин уборщицу посуды Граню. Она словно ждала этого жеста. С лёгкостью балерины, грациозно проплыв между столами и подойдя вплотную к Смекалову, она бедром прижалась к его плечу. Дубов чуть не подавился салатом. Удивлённо взглянув на майора, он с интересом уставился на Граню. Та стояла с таким видом, будто ей поднесли огромный букет роз и, взяв на руки, понесли через огромный зал к брачной ложе. Павел Петрович улыбался, опустив голову. Он привык к подобной сцене, знал, что Граня к нему
неравнодушна, а ей было приятно постоять с порядочным мужчиной, который не лапал её в отличие от других. Она тоже мечтала о большей и красивой любви.
Дубов не мог оторвать взгляд от этой немой сцены. Павел Петрович толкнул его ногой под столом. Дубов проглотил, что было во рту, и перевёл взгляд на Смекалова.
- Граня! - сделав серьёзный вид, обратился к ней Павел Петрович. Принеси нам что-нибудь.
- А у нас сегодня вареники с творогом и сметаной, - с нежностью, придав голосу чуточку интимный тон, - сказала Граня.
- Тогда вареники.
- И вашему другу?
- Обязательно.
- Сию минуту, товарищ майор, - галантно присев и склонив чуть голову, произнесла Граня и так же легко порхнула от стола.
Дождавшись, когда Дубов, повернул голову к столу, Павел Петрович, хмыкнув, продолжил: - Ладно, вернёмся к нашим ребусам.
- Итак, Василий Макарыч, ты хочешь знать, что знаю я, так?
- Так.
- А знаю я немного, и всё на уровне догадок. Но хочу сразу предупредить, Макарыч, в свете последних событий, мы с тобой в любой момент можем оказаться в тёмном царстве. Как тебе такая перспектива?
- М…да, оптимизма, конечно, не прибавляет.
- Ну, если ты всё понимаешь, поехали дальше. - Итак, мы знаем, что существует одарённый природой юноша, за которым охотятся сотрудники КГБ. Помнишь майора Вербовского из городского отдела? Он приходил к нам проверять материалы по делу банды, задержанной в магазине и сбербанке?
- Помню. Стоп! - и Дубов откинулся на спинку стула.
- Ты чего Макарыч? Вспомнил что?
- Да, да, это он, точно он. Чёрт, не может быть!
- Кого вспомнил, Макарыч?
- Да, да, эти маленькие, бесцветные, холодные глазки.
- Это он был в тамбуре?
- Да, он Вербовский. Мне эти глазки, все дни покоя не давали.
- Ну вот, теперь и ты знаешь, с кем мы схлестнулись. А за кем вы с Лёвушкиным следили, - знаешь?
- Откуда. - Знаю что Фомин, а кто такой? - и Дубов пожал плечами.
- Фомин - это сотрудник областного КГБ, капитан Дуля.
- Ух ты, вот это букет. Я не удивлюсь, если на полустанке “Чистые ключи”, они завалили полковника.
- Ну, Макарыч, сегодня у тебя перебор с чувством юмора. Ладно, пошли дальше. По моим соображениям, Фомин выследил человека, который скрывает этого “Вундеркинда”, и видно на него нажал. А человечек этот, нейтрализовал его мозг, сделав его на время, умалишенным. А убрали его за то, что он побывал у нас и засветился, и сделал это Вербовский. Всё это выглядело бы, как несчастный случай, но ты Макарыч, своим появлением в электричке напугал их, став невольным свидетелем по их логике. Вот Вербовский и решил убрать вдогонку тебя. И то, что на тебя напали на полустанке “Чистые ключи”, закономерно.
- Спасибо, Петрович, утешил.
- С вашего позволения. Да, они всё просчитали, и людей рассадили по расписанию электрички. Всё это логично, но то, что они своих людей валить стали, это уже слишком.
- А что тут удивляться, свидетели, никому не нужны, а уж тем более в таком деле. Видно, на карту поставлено много.
- А что ты имеешь в виду под словом много, Макарыч? Для чего им понадобились эти двое? Что ты думаешь?
- Что я думаю?
- Да, может, мы с тобой думаем одинаково, а может, ты чего новенького подкинешь.
- Я думаю, эти двое нужны им для проникновения в сознание тех, кто стоит у руля экономики страны. Чтобы воздействовать на их мозг, а именно, на распределение финансовых ресурсов.
- Заковыристо. Но в нашей стране много денег - это мёртвый капитал.
- Согласен. Но их поле деятельности не только Советский союз, но и за его пределами.
- Принимается. Всё?
- Пока я усматриваю только это. Если придерживаться западной доктрины “миром правят деньги”, то это как раз тот случай.
- Логично. А власть, Макарыч?
- Есть деньги, будет и власть.
- Я сейчас не об этом.
- Не понял?
- Смотри…
В это время, возле стола с подносом в руках появилась Граня.
- Ваш заказик, товарищ майор, - и Граня ловко расставила приборы. - Приятного аппетита.
- Спасибо, - в один голос ответили сыщики.
Вооружившись вилкой, Павел Петрович театрально произнёс:
- Ну-с, приступим к трапезе, с вашего позволения.
- Да-с, - поддержал Дубов.
Съев несколько вареников, Павел Петрович откинулся на спинку стула и, сделав несколько глотков чая, продолжил.
- Смотри. С их помощью они отслеживают в правительстве тех, кто согласен с западной доктриной, и делают на них ставку. Раз. Второй вариант. Они отслеживают тех, кто потенциально может прийти к власти, но, не разделяет эту доктрину, и тогда они блокируют их. Как тебе такая схема, смена власти?
- Это что-то новое в политэкономии, Маркс об этом не писал.
- А то! Эта троица многого чего не написала, а жить чаще приходится по неписаным законам.
- Логично. Павел Петрович, а что ты имеешь ввиду под словом блокируют?
- Нет, Макарыч, это не то, что ты подумал. Иначе, зачем им эти двое? Ведь в конечном итоге всё будет упираться в сознание, в мозг. Ты понимаешь, о чём я? Влезть в подсознание человека и изменить его взгляды, убеждения, вычеркнув из его памяти историю народа, страны, заменив это долларами, фунтами, марками, франками. Это знаешь Макарыч что? Это бомба замедленного действия. Согласен? А теперь вопрос, как уберечь этих двух и самим не пропасть? Смекалов на минуту задумался.
- Ты чего Петрович?
- Да вот вспоминаю, чего еще не хватает во всей этой цепочке.
- И чего?
- Ни чего, а кого? Первое, куда делся майор Вербовский, или его тело? Второе, где опекун нашего “Вундеркинда”? И наконец, пальто Фомина. Ведь под товарный состав он попал без пальто, а в его воротнике было вшито удостоверение сотрудника КГБ.
- Куда же он делся?
- Не знаю, но в сводках его нигде нет, ни среди живых, ни среди мёртвых. Смекаешь?
- Та-ак, протянул Дубов и упёрся руками в стол. Выходит, он жив?
- Вопрос? - поднял вверх палец Павел Петрович.
- Да, насчёт пальто Фомина - и Дубов вынул из кармана небольшой свёрток.
- Что это? - разворачивая, спросил Смекалов. Пуговицы?
- Да, от пальто Фомина, я так думаю. Точно, такие же были у него на пальто. Я их подобрал там, в тамбуре, куда он вскочил при отправлении электричке. А со стариком-то что могло случиться, мы же всё равно не знаем, где он живёт?
- Я думаю, что уже знаем, где жил.
- Почему жил?
- После того как его посетил капитан Дуля-Фомин, старик решил исчезнуть.
- Как это?
- А так, сжёг свою сторожку вместе с собой.
- Погоди, я чего-то не понял, Петрович?
- Всё очень просто. Раз его нашли, значит, в покое не оставят? И он делает хитрый ход. Пожар. На пепелище находят обугленные человеческие кости и некоторые фрагменты тела, всё это запротоколировано, и вынесен вердикт “несчастный случай, задохнулся во сне и сгорел”.
- Постой, а где его сторожка была? Это не та, что у подножия “Глинок” сгорела?
- Макарыч, да ты оказывается и сам всё знаешь.
- Да, у вас узнаешь.
- Ладно, не обижайся, раньше всё равно не сказал бы.
- Почему?
- А я сам до этого, только сегодня додумался. И потом я всё равно тебе всё это рассказал бы. Давит меня эта ноша, аж дышать тяжело. До той поры, пока Вербовский не появился, азарт какой-то был, а сейчас могильной сыростью потянуло. Нет, смерти я не боюсь, я её всякую повидал. Я переживаю, невинные люди пострадать могут, да и вы с Лёвушкиным на моей совести.
- Ну, за меня твоя совесть пусть не беспокоится, я от смерти тоже никогда не бегал, повидал её костлявую не раз, сам знаешь. Так что, я с тобой в одной упряжке, товарищ майор.
- Спасибо Василий Макарыч - и они крепко пожали друг другу руки.
- Хорошо, оставим сентиментальность для мемуаров, Макарыч.
- Не возражаю. А что с Лёвушкиным делать?
- Ему пока ничего не говори, пусть спит спокойно. А нам, Макарыч, покоя не дадут, так что не расслабляйся. Итак, сейчас главное нам не показать своего интереса к этой проблеме.
- К операции “Внук”.
- Как?
- Операции “Внук”.
- Согласен. Лаконично и со смыслом. Слушай Макарыч, у тебя в больнице знакомые врачи есть?
- А это зачем?
- Так есть или нет?
- Вроде есть.
- Вроде не считается.
- Есть.
- Вот, встреться со своей знакомой, но так, что бы ни, ни. Поговори с ней, может, она помнит ту женщину, вылечившуюся за ночь от рака лёгких? Понимаешь?
- А что нам это даст?
- У меня есть небольшой план. Но об этом позже. Нам с тобой нужен адрес этой женщины. А адрес в карточке, а карточка в регистратуре. Узнаем, где живёт, узнаем круг её знакомых, а если у неё есть сын или дочь, можно установить с кем они дружат. Смекаешь?
- А то! Ну, Петрович!
- А вот этого не надо. Мне до “Пинкертона” ещё топать и топать. И оба дружно рассмеялись.
- И вот что, Василий Макарыч, будь осторожен. За тобой могут следить. Это они делают лучше нас.
- Ну, мы тоже не лаптем щи хлебаем.
- Может и не хлебаем, но с лаптями ещё не расстались. Не забывай, они технически оснащены. А у тебя что? Борода и парик из пакли. Так что не выпячивайся. Павел Петрович отодвинул в сторону посуду и, наклонясь вперед, произнес: - Вот ты Василий Макарыч при встрече сказал. Знать бы, из чего выстлана дорога в ад? А я тебе так скажу, какая бы дорога ни была, а за эту операцию “Внук” нам с тобой звезд и орденов не дадут. Но я знаю одно, этого “Внучка” нам обязательно спасти надо. Спасая его сейчас, мы может спасаем будущее.
- Будущее чего?
- Не знаю. Может, будущее наших внуков. И от этого будет зависеть многое. Ты знаешь, Макарыч, я сейчас себя чувствую как на фронте. Вот высота - и нам её надо взять.
- И возьмём, Павел Петрович, не впервой! Встав из-за стола, они дружно хлопнули по рукам.

Глава восемнадцатая.
Судьба улыбается раз.
В начале двадцатых годов для обслуживающего персонала подсобного хозяйства местной обувной фабрики имени М. И. Калинина, через реку, напротив глинок, были построены два двухэтажных жилых дома из красного кирпича. Позже для увеличения объемов производства в эти дома заселили семьи рабочих. “Шанхай” - такое название с восточным колоритом дали жители города этому району из-за перенаселённости домов.
На фабрику рабочие “Шанхая” переплывали на большом “баркасе”. Позже рядом с ними появились и частные дома. В одном из них, где хозяйкой была старая корейка, появился её родственник, исколесивший полстраны и теперь решивший постоянно обосноваться в этих краях. Так она говорила всем обитателям “Шанхая”, удовлетворяя их любопытство.

На совещании по итогам работы РОВД за год в кабинете подполковника Рыжего собрались начальники отделов. Совещание подходило к концу, когда вдруг сидевший у стены капитан Дубов стал медленно заваливаться на старшего лейтенанта Ёжикова. И если бы не капитан Марков, ухвативший Дубова за плечи, Ёжикову не поздоровилось бы.
- Вызовите скорую, - крикнул подполковник Рыжий.
Дубова осторожно уложили в машину скорой помощи. Деликатно поддерживая под руку врача, Павел Петрович настойчиво повторял.
- Я вас убедительно прошу, чтоб через неделю он у меня как новенький был. Он мужик здоровый, быстро поправится.
- Не беспокойтесь, товарищ майор, сделаем всё как надо.
- Верю, голубушка, верю.
Отправив Дубова в больницу, Павел Петрович вернулся в свой кабинет.
Откинувшись на спинку кресла, он облегченно вздохнул. В дверь постучали.
- Разрешите?
- Заходи, лейтенант.
- Товарищ майор, разрешите навестить Василия Макарыча?
- Нет, ему сейчас не до тебя. - И прижав палец к губам, раздраженно
Произнёс: - Чёрт бы его побрал, только этого нам не хватало! Работы,
нераскрытых дел вагон, а он болеть вздумал, время нашёл - конец года. Лёвушкин кивнул в ответ.
- Не хватало, чтобы ты ещё заболел.
- Не, мне болеть нельзя. У меня девушка. Заболей - и отобьют. Лучше я буду раскрываемость повышать. Может, премию дадут или в звании повысят. Павел Петрович одобрительно кивнул головой и улыбнулся.
 
Дубов лежал в двухместной палате под капельницей. Приоткрыв глаза, он осмотрелся. Рядом, тихо похрапывая, спал старичок.
- Чёрт, как же всё-таки сильно действует этот “пи, пирогенал”. Сразу и не выговоришь. На что только не пойдешь ради будущего. Хоть бы одним глазком посмотреть на него. В палату вошла медсестра.
- Как самочувствие?
- Спасибо, полегче. Измерив, давление и температуру, сестра вышла.
- Что, прижало?
Дубов повернул голову. Сосед старичок сидел на койке.
- Да отец, прихватило.
- Это такая тварь, язви её, пристанет, не отвяжется. Вот я уже здесь, второй месяц прохлаждаюсь, и ничего сделать не могут. Видать скоро перед всевышнем предстать придётся.
- Что-то вы, отец, рановато себя хороните.
- Нет. Засиделся я здесь. Ничего уже не радует. Вот сейчас дивчина вошла, молодая, красивая. А я? На душе тошно. Сам не живу, и другим покоя не даю.
- А что ж, за болезнь у вас такая?
- Рак меня грызёт. Сладу с ним нет.
- Ну как же так, вот, говорят, здесь одна женщина лежала. И тоже рак лёгких был. Вылечили же.
- Слыхал я эту байку. Вылечили, да не здесь. А здесь её как инфузорию под микроскопом рассматривали. Да так ничего и не нашли. Да-а, а она
жива-здоровёхонька, хоть замуж выдавай. Чудеса!
- А давно это было?
- Да кажись, недели четыре прошло. Вот ежели б эти чудеса-то каждый день совершались. А так что? На каждый день чудес не сыщешь.
- А ты, отец, сам-то видел эту женщину?
- Да я с ней как с тобой сейчас разговаривал.
- И что же она тебе поведала?
- Про сон свой рассказала, как ангел в виде старца к ней явился. Отсюда всё и началось.
- А сам-то ты, отец, веришь в это?
- Ну, ежели баба выздоровела, как тут не поверишь.
- Из родственников-то к ней приходил кто?
- Да, были здесь двое: то ли дочка с женихом, то ли сын с невестой, а может, и брат с сестрой. Кто их разберёт. И старичок, устав от разговора, прилёг.
Утром после завтрака в палату вошла врач. Увлечённый чтением газеты, Дубов лежал на кровати.
- Больной, отложите на время вашу газету, - строго попросила она.
Дубов, застигнутый врасплох неожиданным появлением врача, выронил из рук газету и с выражением недоумения и растерянности на лице сел на кровать.
- Василий? Ты? Боже мой! Ты! Как ты здесь оказался?
И, присев напротив Дубова, как можно тише спросила: - Василий Макарыч, Вася, что с тобой? Она глядела на него удивлённо, трогательно, с подёрнутою грустью. Сдержанная улыбка застыла на её лице, в какой-то миг глаза её стали влажными и печальными.
- Здравствуй, Анюта. Вот, заболел, - взяв её за руки, с нежностью в голосе произнёс Дубов.
Справившись с неловкостью, она, высвободив руки, положила ладонь ему на лоб.
- Когда ты поступил? Я ещё не видела твоей карточки. Измерив давление и послушав лёгкие, она тихо добавила: Я зайду позже. И прошла к койке старичка.
 
После процедур Дубов решил пройтись по коридору отделения.
Подойдя к ординаторской, он заглянул в приоткрытую дверь. За столом, склонившись над бумагами, сидела его знакомая врач. Почувствовав постороннего, она подняла голову.
- Господи, как ты меня напугал.
- Извини, я не хотел.
- Да я не об этом. Когда увидела тебя там в палате. Живём в одном городе, а встретились здесь.
- Видно, судьба, - положив ладонь на её руку, сказал Дубов.
- Нет, Вася, это случай. А судьба один раз улыбнулась нам, да ты её не заметил - и она медленно высвободила руку.
- Я очень рада видеть тебя, конечно, не здесь, - она грустно улыбнулась.
- Прости, Анюта. Я виноват перед тобой.
- Господи! Дубов, как же я тебя знаю. Ты же весь там, как всегда за линией фронта. А оттуда возвращался, чтобы получить новое задание. И снова эта война. А я в каждом раненом видела тебя. И ждала, ждала. Вот и сейчас, я вижу, чувствую, ты опять там на войне.
- Да, Анюта, от тебя ничего не скроишь.
- Ладно, Дубов, говори, зачем ты здесь?
 
Дверь в палату медленно открылась и показалась голова. Обведя взглядом помещение, голова улыбнулась до ушей.
- Здравствуйте! - громко произнёс Лёвушкин и вошёл в палату.
- Тише ты. Тоже мне, генерал выискался. Здесь тебе не строевой смотр.
- Здрасьте, дядя Вась, - уже шёпотом поздоровался Лёвушкин.
- Здорово, племянничек.
- Ну как вы здесь, дядя Вась, как здоровье?
- Неплохо, твоими молитвами.
Василий Макарыч посмотрел на старичка, тихо похрапывающего.
- Крикни-ка сестру, Саня, у него капельница кончается. Ого, какое внимание к моей скромной персоне, - воскликнул Дубов, принимая авоську с продуктами.
Уединившись на скамейке в холле, Дубов достал из кармана лист бумаги и развернул. Лёвушкин, молча, прочитал текст.
- Ну как, раскрываемость повысил, товарищ лейтенант?
- Да без вас какая раскрываемость, товарищ капитан. Только и разговоры целый день: - Эх, Дубова нет, был бы Дубов! - Да, сейчас бы Макарыча сюда! - театрально состроив мину, отыгрался Лёвушкин.
- Ну, артист, ну молоток, Саня! - от души рассмеялся Макарыч. И уже серьёзно: Ладно, какие новости?
- Проследил я за экспедитором. Какой-то он подозрительный больно, чего-то не договаривает. Установил, с кем встречается. Довёл до дома.
Там его ещё один ждал, на грузовой машине. Номерок я срисовал. Думаю, мопеды завтра уйдут. Буду брать с поличным.
- Молоток! Ладно, Саня, иди. А за гостинцы спасибо.
 
Лёвушкин открыл дверь в кабинет начальника уголовного розыска.
- Разрешите?
- Да.
- Товарищ майор, вы просили отчёт.
- Отчёт, это хорошо. Лёвушкин протянул папку.
- Спасибо, лейтенант.
Павел Петрович раскрыл папку, к отчёту скрепкой был прикреплен листок с донесением от Дубова:
“Ул. Студенческая, двенадцать. Загрядская Екатерина Андреевна. Дочь Галина. Несколько раз её видели с парнем, имя не знаю”. Смекалов достал зажигалку и пожёг листок.
- Как в шпионском фильме, - подумал Павел Петрович и горько усмехнулся. Вышел из-за стола и подошёл к окну.
- Ну что ж, пока всё складывается так, как я и предполагал. Хорошо сработал, Макарыч! Молодец!
 
Павел Петрович, поднялся по ступенькам центральной почты и, толкнув дверь, вошёл в зал. Взяв бланк почтового перевода, прошёл к столу возле окна.
- Надо же, - подумал он, заполняя бланк, изредка поглядывая на дом через дорогу. - Месяц назад, Лёвушкин истоптал все подъезды этого дома. Хоть бы кто обмолвился об этой женщине. Да, старец основательно поработал с жителями этих домов. Скомкав бланк, Павел Петрович вышел на улицу. Ему не терпелось войти в квартиру этой женщины. Казалось, ещё шаг, и он выйдет на таинственного юношу, обладающего незаурядным природным даром. Идя по улице, он мысленно перебирал все варианты своего появления в этой квартире. Наконец его лицо озарилось улыбкой, и он быстрым шагом пошёл в сторону площади революции.


Дубов лежал с закрытыми глазами и думал.
- Идиот, какой же я всё-таки идиот. Она все годы ждала меня. А я? Чем я искупил свою вину? Своим появлением с выдуманной болезнью? Идиот. Он тяжело вздохнул и повернулся на бок. - Какая же ты молодец, Анюта! А я кретин. Припёрся со своим делом. Ни цветов, ни шампанского. А она всё поняла. И вздохнув, он снова повернулся на другой бок.
На следующий день после процедур Дубов, лёжа на кровати, просматривал газету. У него уже начали слипаться глаза после бессонной ночи. Как вдруг открылась дверь, и взъерошенная, рыжая голова весело выкрикнула: “Макарыч, бери ложку, бери хлеб, айда со мною на обед”! - и, заржав, голова тут же исчезла.
- Вот жеребец! - чуть приподняв голову от подушки, раздраженно заметил старичок. Макарыч сочувственно посмотрел на соседа и, достав из тумбочки ложку и кружку, побрёл в столовую. Проходя мимо соседней палаты, он столкнулся с выходившей оттуда, санитаркой.
- Ой! - вскрикнув, отпрянула она, низко наклонилась и зачем то, опустила руки в ведро. Дубов остановился и, извинившись, двинулся дальше. Шаркая шлёпанцами по полу, он продолжал смотреть на неё, через плечо. После встречи с санитаркой, у Макарыча, вдруг появилось неприятное ощущение. Усевшись за стол рядом с тем, кого старичок назвал жеребцом, Дубов обратился к нему: Послушай “страшила”, ты свои шутки, оставь для конюшни. Старичок и так чуть живой, а ты тут со своим деревенским фольклором.
- Макарыч, ну, я ж думал, вы не спите. Ведь время обеда.
- Это у тебя есть время и обед. А у него уже нет ни того, ни другого.
 
Весь обед, Дубова не покидало ощущение тревоги. Он никак не мог понять, почему это неприятное ощущение возникло после столкновения с санитаркой. Он ещё раз попробовал вспомнить подробности этой встречи.
Как-то не естественно она наклонилась к ведру. Словно пряталась или прятала. Что-то очень знакомое, показалось ему в этой женщине, но что, он никак не мог понять? - Лицо! Где он мог видеть это лицо?
Он вошёл в палату. Старичок повернул к нему голову.
- Что, отстрелялся?
- Да отец. Как говорится, война войной, а обед по расписанию.
- А у меня вон всё стоит, ничего в рот не лезет.
- Сейчас не идет, попозже проголодаешься.
- Ну, дай бог.
- Я смотрю, здесь влажную уборку провели?
- Да, санитарка приходила.
- Что-то рано сегодня уборку сделали. Во время обеда.
- А у них свой распорядок.
Дубов поправил кровать, открыл тумбочку, положил туда ложку и кружку.
На тумбочке стояла закатанная металлической крышкой банка с вареньем и початая бутылка лимонада. Он подошёл к окну. Большими хлопьями медленно падал снег. Одинокие прохожие, запорошенные снегом, торопились домой.
- Где, где я мог видеть эту женщину? - лихорадочно вспоминал Дубов.
Вдруг он резко повернулся и вышел из палаты. На посту сидела молоденькая медсестра.
- Скажи, сестричка, а кто сегодня убирался в палатах?
- Как кто? Санитарка.
- Она постоянно у вас работает?
- Эту я сегодня видела впервые. А вы спросите лучше старшую медсестру.
Дубов подошёл к двери с табличкой “старшая медсестра” и постучал; дверь была закрыта.
- Её сегодня не будет, она отпросилась, - проходя мимо, сказала сестра хозяйка.
- А почему?
- Ей кто-то позвонил из родственников, сказали, что её матери плохо, вот она и отпросилась у врача.
- Послушайте, а вы не знаете санитарку, которая сегодня убирала палаты?
- Нет, не знаю, и видела в первый раз. Но слышала, кто-то сказал, что она подменяет сегодня нашу Полину. Та, то ли заболела, то ли случилось чего, не знаю. А что случилось? Пропало что?
- Нет, нет. Всё в порядке.
Дубов подошёл к первой палате и постучал.
- Войдите, - послышался женский голос.
- Здравствуйте.
- Здрасьте. Вы к кому?
- К вам. Вот хочу узнать, здесь всегда так убирают палаты кое-как?
- Почему это кое-как? У них всегда чистота и порядок в палатах. Это сегодня так получилось. Новенькая пришла Полину подменить, вымыла две палаты и исчезла.
- Спасибо. И Дубов вышел.

Василий Макарыч подошёл к своей тумбочке, сел на кровать и внимательно посмотрел на предметы, стоявшие на тумбочке: банка варенья, бутылка лимонада, свернутая газета. Старичок безмятежно спал. Дубов открыл тумбочку: яблоки, сушки, кусок копченой колбасы, ложка, кружка. Внизу аккуратно лежали туалетные принадлежности. Осторожно, двумя пальцами Дубов взял бутылку с лимонадом и стал разглядывать на свет.
- Ты чего там потерял, брильянт? Думаешь, тебе санитарка туды подкинула? - с усмешкой заметил старичок.
- А она что, бутылку в руки брала?
- Брала, она же тумбочку протирала.
- Она с бутылкой в руках к тебе спиной стояла?
- Кажись спиной.
- Точно?
- Как бутылку с тумбочки брала, видел, а как в руках держала, не видел.
Обернув бутылку газетой. Дубов решил найти Анюту.

Войдя в ординаторскую, он повернул ключ в замке.
- Вася, что случилось? На тебе лица нет.
- Я сам толком не пойму Анюта, но нужно кое-что проверить. И осторожно развернул газету.
- Что это?
- Лимонад. А вот что в нём? Это надо установить. У тебя есть надёжный человек в лаборатории?
- Есть.
- Пусть проверит лимонад, есть в нём яд или нет?
- Яд?
- Да.
- А кого здесь хотели отравить? Аа-а! - и она прижала ладонь корту. Тебя?
- Ну, почему сразу меня? вон дедок рядом со мной лежит.
- Дубов, ну кому нужен этот дедок?
- Анюта! Он взял её за плечи. Это очень серьёзно, и прошу тебя никому, ни-ни.
- А как он здесь оказался?
- Кто его знает, - уклончиво ответил Дубов. Прошу, будь осторожна и никаких звонков никуда. Мне нужен ответ сегодня, сейчас.
Анна Семёновна, обернула бутылку газетой и осторожно поставила в свою сумочку. Он помог ей одеть пальто. Застегиваясь, она повернулась к нему.
- Я сегодня сюда не вернусь. Пришлю к тебе свою дочку с запиской.
Если в записке будет стоять крестик, значит там яд. Какой? Подробности завтра. Как это у вас называется? Конспирация? Она улыбнулась.
И уже серьёзно.
- Расходимся, Василий Макарыч. Я выйду, чуть позже.
Дубов вернулся в палату.
- Ну, нашёл там сокровища?
- Нет, вылил в туалет.
- Может приворожить хотела? Бабы они такие. Ежели ей шлея под хвост попадет, всё, пропал мужик.
- Это точно, дед. Но нас голыми руками не возьмёшь.
Анна Семёновна постучала в стеклянную дверь с табличкой “Лаборатория”. Дверь открылась, на пороге стояла её подруга.
- Тося, у меня к тебе очень важное дело, помоги, срочно…
Тося взяла бутылку, посмотрела на свет.
- Хорошо, подойди через два часа.
Когда за Анной Семёновной закрылась дверь, из-за ширмы вышла невысокого роста женщина в белом халате и в резиновых перчатках.
Взяв у Тоси бутылку, с презрительной усмешкой заметила: - Видишь, как всё просто, а будешь молчать, поживёте ещё с дочкой. Напишешь заключение, что лимонад чистый. Поняла? И боже тебя упаси, рассказать кому. - Поставив бутылку в ведро, санитарка взяла швабру и облегченно вздохнув, добавила, - Ну вот, всё чисто, а чистота продлевает жизнь. И вышла.

Анна Семёновна пришла на полчаса раньше.
- Что там, Тося?
- Ничего, всё чисто. Возьми заключение на столе.
- Как ничего?
- Так, ничего. Анна подошла к ней. Тося стояла у окна, опустив голову, обхватив руками плечи.
- Тося! Что случилось?
- Ничего, повернувшись к подруге, грустно улыбнулась она. Просто устала, работы много и всем срочно.
- Ладно, Тося, я побегу. Спасибо! - и обняла её уже у двери, предложила, - Ты пришли к нам свою Машку, пусть с Татьяной поболтают.
- Хорошо.

Дубов стоял у окна, всматриваясь в опускавшиеся зимние сумерки.
Дверь в палату открылась, и медсестра объявила: - Дубов к вам пришли.
В холле на скамейке сидела девчушка лет четырнадцати. Зимнее серенькое пальтецо с маленьким из искусственного меха воротничком. На руках вязанные из белой шерсти рукавички. Её головка пряталась в большой белой, пуховой шапке с длинными ушами-завязками. На ногах белые, ручной выделки валеночки.
- Надо же, прямо как снегурочка, - подумал Дубов.
- Девочка, ты ко мне?
- Вы дядя Вася? Мама велела передать вам это, - и она протянула записку. Василий Макарыч развернул листок. Лист был чистый. Дубов несколько раз перевернул его. Крестика не было.
- Дядя Вася, я могу идти? Маме ничего передать не надо?
- Нет, нет, ничего, - в задумчивости, машинально ответил он. И тут же спохватившись, добавил, - спасибо!
- Тебя как зовут?
- Таня.
- Спасибо, Танюша. Дойдёшь, не заблудишься?
- Нет, мы здесь недалеко живём.
- Счастливо, Танюша.
- До свидания, дядя Вася.
Дубов вернулся в палату. Дед спал, мерно похрапывая.
- Что-то здесь не то, - присев на кровать, подумал он.
Василий Макарыч решил ещё раз подробно вспомнить тот день, когда они с Лёвушкиным получили задание провести до вокзала Дулю-Фомина.
Дойдя до того места, когда он встал на подножку последнего вагона…
Дубов чуть не взревел от злости и хлопнул себя по лбу.
- Безмозглый тупица, пенёк трухлявый! Ведь это она была здесь, та женщина с ребенком. Точно, она. Тогда на вокзале она с ребенком выбежала на перрон и отвлекла нас с Лёвушкиным всего-то на две, три минуты. И этого хватило, чтобы сбросили под поезд Фомина. Вот почему она прятала лицо и руки. На правой кисти у неё должна быть татуировка “Соня”. И он вспомнил, как затаскивая её в вагон, ухватил за руку, машинально обратив внимание на кисть руки с татуировкой “Соня”.
- Как же я сразу не вспомнил? - Вот так с Вербовским прокололся, сейчас эта “Соня”. Теперь всё сходится. Но не могут же быть такие случайные совпадения. Значит, это система, а система должна быть кем-то продумана. Кто-то и здесь продолжает дергать за ниточки, но кто? Видно на пенсию тебе пора, капитан Дубов. Всё, это задание выполню и подам рапорт. Ладно, теперь до утра дожить бы, а там видно будет. С этими мыслями Дубов лёг в кровать…
Кто-то очень настойчего тряс его за плечо. Знакомый голос тихо просил:
- Проснись, Василий, помираю я, - проснись, а то не застанешь. Дубов в испуге открыл глаза, перед ним стоял сосед старичок, из его пенистых губ еле слышны были слова. - Вот Василий, попробовал я твоего лимонада, теперь помираю, прости, что сразу не сказал. Нет, нет, заорал Дубов и открыл глаза…. Старичок дёргался в предсмертной конвульсии, изо рта шла пена, нос заострился, лицо было белее снега. Дубов склонился над ним, вытер полотенцем губы. И надеясь ещё на что-то, интуитивно крикнул.
- Что с тобой, отец, что ты пил?
- Лимонад, - с трудом прошептал старик и затих.
Дубов стоял с мрачным лицом и укоризненно глядел на старика.
- Прости отец, виноват, не доглядел, - с болью в сердце подумал он.
На экстренный вызов прибежала сестра.
- Вот сестричка, старичок наш представился.

Анна Семёновна вошла в палату. Дубов взял её под руку и отвёл к окну.
- Послушай, Анюта, перед смертью, он успел прошептать мне, что выпил немного лимонада из той бутылки. Значит, всё-таки там был яд. И видно действует он не сразу. Кто тебе дал заключение?
- Моя подруга, но я ей верю.
- Я не сомневаюсь, Анюта. А ты не допускаешь, что её могли припугнуть? Такое иногда случается.
- Но чем можно напугать её, фронтовичку?
- Детьми Анюта. У неё есть дети?
- Да, девочка, как у меня. Они у нас поздние. Война.
- Значит точно, она была здесь и там.
- Кто она, Вася?
- Потом, Анюта, потом. Как зовут подругу?
- Тося. Ээ, Таисия Ивановна.
Дубов кинулся было к двери, но тут в дверях появился Лёвушкин.
- Вот кстати. Дубов подвёл его к Анне Семёновне, это мой коллега, лейтенант Лёвушкин. Побудь здесь Саня, я сейчас, - и он ринулся в открытую дверь.
У двери с табличкой, “Лаборатория”, “Посторонним вход воспрещён”, - он остановился и тихонько постучал. Немного подождав, постучал ещё.
За дверью послышались шаги и всё стихло.
- Таисия Ивановна откройте, я капитан Дубов, уголовный розыск. Ключ повернулся, на пороге стояла Тося, испуганная и бледная. Дубов, вошёл в лабораторию.
- Таисия Ивановна, вчера, во второй половине дня, у вас здесь была посторонняя женщина? - Тося закрыла лицо ладонями и, уткнувшись ему в грудь, зарыдала.
- Ну, ну, успокойтесь Тося, я всё понимаю. Вы не виноваты. Скажите, только, была или нет?
- Да, была.
- А вы на правой кисти татуировку у неё видели?
- Я..я не видела, она была в резиновых перчатках, - всхлипывая, ответила Тося.
- Понятно. - Успокойтесь, вы всё сделали правильно. Закройтесь и никого больше не пускайте. Вернувшись в палату, Дубов подошёл к тележке, на которой уже лежал, покрытый простынёй старичок.
- Поехали отец. И он взялся за ручку тележки…
Морг был набит до отказа. Единственная лампочка тускло освещала
небольшое помещение с низким потолком, больше напоминавшую братскую могилу. Дубов шёл впереди. Один из покойников лежал на полу, накрытый простыней. Видно привезли совсем недавно и, не найдя места, положили на пол. Он нагнулся, чтобы отодвинуть и освободить проход. Взяв за рукав халата, приподнял, кисть правой руки опустилась вниз…. Дубов не верил в чудеса, но сейчас он готов был поверить в самого чёрта. На кисти была изображена татуировка “Соня”. Отдёрнув простынь, он сразу узнал её, ту женщину с ребенком на вокзале.
- Лейтенант! Бегом в лабораторию больницы, срочно сюда Таисию Ивановну, - шёпотом, приказал Дубов.
- Таисия Ивановна, посмотрите, вам знакома эта женщина?
- Да, она вчера была у меня и приказала выдать положительное заключение на лимонад.
- Спасибо, вы свободны. И, прошу вас, об этом никому не рассказывать.
- Да, да я поняла.
По дороге возвращаясь в палату, Дубов, обратился к Лёвушкину:
- Вот что лейтенант, сегодняшняя ночь, должна быть решающей. Если я не ошибаюсь, свою роль должен сыграть еще один персонаж.
- Кто?
- Потом, Саня. В общем, так, дуй к Смекалову и передай ему всё, что ты здесь видел. Я буду вас ждать в любое время. Всё, иди.
Оставшись один в палате, он стал ходить из угла в угол.
- Ублюдки! Смерти моей захотели? Давайте попробуйте, и вы узнаете, кто такой Дубов, бывший командир взвода фронтовой разведки, - мысленно с негодованием и яростью обрушился он на невидимого врага. А ты Вербовский, мразь, грязный ублюдог научился изподтишка убивать, я тебя урода всё равно достану, ты от меня не уйдёшь. Внезапно дверь открылась и в палату вошла Анна Семёновна.
- Вася, что с тобой? Ты взволнован. Успокойся. Может, выпьешь валерьяночки?
- Нет, Анюта, я спокоен. Валерьянка здесь не поможет. Здесь автомат нужен. Ты вот что, и взяв её за плечи, тихо спросил: - Анюта, можешь достать мне список больных, поступивших с травмами за последнюю неделю?
- Попробую, с грустью посмотрела она на него и вздохнула. У Дубова сжалось сердце.
- Зря я втянул её в это дело, - с горечью подумал он.
Судебно-медицинский эксперт дал заключение на наличие неизвестного химического препарата в крови старика. Данный препарат в официальных медицинских документах не значился.
 

 
 
Глава девятнадцатая.
Визит из прошлого в надежде на будущее.
Мягкий свет торшера освещал сидевшую на диване девушку.
Поджав ноги, она увлеченно читала книгу. Екатерина Андреевна хозяйничала на кухне, когда в прихожей раздался звонок.
- Галочка, открой, а то у меня руки в муке. Галя подошла к двери.
- Здравствуйте, извините, здесь живёт Загрядская Екатерина Андреевна?
- Да, здесь, Мама это к тебе. Да вы пройдите.
В прихожую, вытирая руки о фартук, вышла Екатерина Андреевна.
- Мама, вот мужчина тебя спрашивает. В прихожей стоял мужчина с чёрной густой бородой в овчинном тулупе. На голове была большая лохматая шапка из тёмно рыжей собачьей шкуры. В руке он держал сильно потёртый чемодан.
- Здравствуйте, извините. Вы будете Екатерина Андреевна?
- Да, я.
- Извините, может, не вовремя, но я здесь проездом, еду из Верхнеусинска. Меня просил заехать к вам, ваш муж, Георгий Аркадьевич.
- Бывший муж.
- Да, да извините. Мы вместе работаем и, когда он узнал, что я еду мимо вашего городка, очень просил зайти к вам, узнать, как, да что? Вот, ещё гостинца вам прислал, - и мужчина стал искать, куда поставить чемодан. Екатерина Андреевна почувствовав слабость, облокотилась на дверь.
- Да! Вспомнил? Вспомнил, когда прошли самые трудные годы! Где, где он был, когда мама умирала здесь? А теперь решил благородство проявить?
- Галя, прекрати, - с грустью в голосе произнесла Екатерина Андреевна.
- А что прекрати, что не так? Бросил нас. Тебя с маленьким ребёнком.
А теперь вспомнил, папочка!
- Вы извините её, она очень многое пережила.
- Да ничего, я всё понимаю.
- Ой, что же мы стоим в прихожей-то, раздевайтесь, проходите. Мужчина неторопливо разделся и с чемоданом прошёл в комнату. Екатерина Андреевна окончательно пришла в себя и даже немного повеселела. Выдвигая круглый стол на середину комнаты, заметила, - с дороги-то, небось, проголодались, а у меня как раз пельмени готовы.
- Нет, нет, - замахал руками мужчина, - не беспокойтесь, я не голоден.
- Ну, нет, мы вас так просто не отпустим, из такого далече приехать и просто здрасьте. Нет уж, мойте руки и за стол.
Мужчина не стал себя долго уговаривать. За столом он достал из чемодана большую свежую осетрину, сверток с медвежьем мясом и банку мёда.
- А это вот лично вам, Екатерина Андреевна, - и протянул сложенный вчетверо тетрадный лист. Извините, немного помят, дорога дальняя, знаете ли.
- Да, да, - и взяв письмо дрожащей рукой, Екатерина Андреевна подошла к окну. Сидя на диване, Галя украдкой следила за матерью, - а ведь она всё ещё любит его, - с грустью подумала дочь.
Екатерина Андреевна, прочитала письмо, глубоко вздохнула, вытерла фартуком глаза и, повернувшись, воскликнула, - ой, что же мы сидим, а пельмени-то”!
Уже за пельменями Екатерина Андреевна спросила: - А как у вас там?
- Ах, да, извините, я не представился, Иван Семёнович. Ну что сказать, работаем, строим дороги, вгрызаемся так сказать в тайгу. Мы же первопроходцы с первого колышка.
- А живёте-то где?
- Сначала в палатках, теперь вот в бараках и в “ балках”.
- А это что такое?
- Это что-то вроде нашей избы, только пониже и поуже. Уже две улицы застроены и даже названия им дали: “Нефтяников” и “Таёжная “. Живём, не тужим. Бывает и трудновато приходится, но, как говорится, волков бояться - в лес не ходить.
- Ну, а вы здесь как? Что Аркадьичу передать?
Екатерина Андреевна тяжело вздохнула.
- Случилось у нас, было, горе, да бог миловал. И поведала о своей болезни и внезапном исцелении.
- Чудеса! У нас вот тоже, живёт там один вековой дед. Заговаривает, ну от всех болезней. Так к нему за тысячу вёрст люди добираются. Да тоже вот, один феномен на всю тайгу.
- Вы-то хоть там своего феномена в глаза видите, а мы здесь и не знаем, всамделешний он, или это сон?
Иван Семёнович посмотрел на сидевшую на диване Галю.
- Что-то ваша дочка пригорюнилась, невесёлая. Молодёжь сейчас в клуб, на танцы, в кино. Столько парней нынче, красивых, молодых. Это не после войны, один парень на всю деревню.
- Да, молодежи нынче много. А вот Галочке моей не до ребят. В книгах она вся, всё читает, читает. Говорю ей, сходи, погуляй, может, приглянётся кто, всё повеселей будет. Где там!
- Мама! - Галя укоризненно посмотрела на мать.
- Ну, ладно, ладно. Но, видно, этот вопрос давно не давал покоя Екатерине Андреевне, и, оседлав своего конька, она продолжила.
- Нынче девчатам из дома и выходить не надо.
- Это почему же?
- А зачем идти куда-то, когда женихи сами каждый вечер под окнами торчат. Да вон, парень какой-то напротив окон каждый вечер околачивается. Всё её, Галину высматривает.
- И давно?
- Что давно?
- Давно парень под окнами околачивается?
- А кто его знает? Я-то приметила его ещё на той неделе. А сколько он уже здесь и кто такой, не знаю. Но парень видный, красавец, высокий. Девчатам такие нравятся.
- Ну, хозяюшка, спасибо за угощение, мне пора. Как говорится, в гостях хорошо, а дома лучше. Так что передать Георгию Аркадьевичу?
- Передайте ему всё, что видели и слышали. Что живы мы, здоровы, чего и ему желаем. Одним словом, кланяйтесь.
Одевшись и прихватив чемоданчик, Иван Семёнович вышел. В ярком свете луны, переливаясь, серебрился пушистый снег. Достав пачку “Казбека”, Иван Семёнович закурил. Прикуривая, он внимательно оглядел двор. За кустами акаций кто-то прятался.
- Наверное, опять этот парень? Странно. Они его не знают, а он продолжает следить. За кем? И почему? Что-то здесь не то. Ладно, надо дождаться донесения от Дубова, может ещё что-то прояснится? И бросив окурок, Павел Петрович, - а это был он, дворами поспешил домой.

Подойдя к двери, Павел Петрович замер, прислушиваясь. За дверью было тихо. Осторожно повернув ключ в замке, тихонько толкнул, дверь предательски скрипнула. В полной темноте, он осторожно шагнул в прихожую. Неожиданно вспыхнул свет и раздался женский крик.
- Ой! Кто вы? Что вам здесь надо?
- Тихо, Мария! Это я, Павел.
- Господи! Как ты меня напугал. Что за дурацкий маскарад?
- Маскарад, но не дурацкий. Скорей издержки производства.
- Паша, я с твоими издержками скоро с ума сойду.
- Нет, Мария, я не позволю! Сначала сойду я.
- Всё шутишь?
- А что остаётся делать, Машка? Лучше от смеха сойти с ума, чем от горя. И он подошёл к зеркалу. - Нет, ты посмотри, какие усы, борода, а шевелюра! У меня уже давно такой нет. Ты, наверно, и забыла?
- Дурак ты, Пашка, - улыбнувшись, ласково сказала она, и уткнулась в его грудь. Но тут же подняла голову, с укором произнесла, - я все глаза проглядела, трое суток тебя где-то носит. Хоть бы весточку какую подал!
- Не мог, кошка, конспирация. Мне никто не звонил?
- Звонил какой-то мужчина, но не представился, по голосу молодой.
- Понятно, - должно быть Лёвушкин.
Аккуратно сняв с лица и головы свою конспирацию, Павел Петрович убрал в чемодан.
- Пойдём, покормлю, конспиратор, - снисходительно предложила Мария.
- А ты знаешь, я уже изволил откушать. А вот чайком с вашего позволения побалуюсь с удовольствием.
- Ну, чай так чай.
Чайник вовсю кипел, когда из ванной с полотенцем на шее вышел Павел Петрович. На столе, стояли хрустальные вазы со сладостями. Вазочки из чешского стекла с клубничным вареньем дополняли вечернее торжество.
Повесив на левую руку полотенце, Павел Петрович, галантно разлил по чашкам чай. И обращаясь к жене, театрально произнёс: - Чего-с ещё изволите, сударыня?
- Благодарю вас, сударь! Вы очень любезны. И оба рассмеялись.

Витька стоял притаившись за кустами акации, когда из подъезда, где живёт Галя, вышел мужчина. Закурив, мужчина оглядел двор и, продолжая оглядываться, дворами пошёл в сторону от вокзала. Витька после того, как прослушал разговор в квартире Загрядских, решил проследить за ним. У него появилось сомнение в искренности этого человека. Находясь на приличном расстоянии, Витька прочно удерживал его в своём биополе.
Подойдя к подъезду, куда только что зашёл мужчина, Витька остановился.
Он не понимал, что происходит. Почему этот мужчина, придя в квартиру его девушки, сказал, что здесь проездом, а сам пошёл не на вокзал, а к себе домой? Это его заинтересовало. Не понимая, зачем он это делает, Витька вошёл в подъезд и встал под лестницей. Сколько прошло времени, он не знал. Но вскоре в морозной тишине послышался скрип приближающихся шагов. В подъезд кто-то вошёл и крадучись стал подниматься по лестнице. В одной из дверей раздался звонок. Дверь долго не открывали, но вот лязгнул замок, дверь скрипнула и всё стихло. Прослушав разговор двух мужчин, Витька понял, что стал свидетелем какой-то тайны, которой обладали сотрудники милиции. Но эту тайну хотел узнать ещё кто-то в больнице.
Витька вышел из своего укрытия и взглянул на часы: было двадцать два тридцать. Любопытство окончательно овладело им, и он быстро направился к больнице.
 

 
Глава двадцатая.
Второй фронт Дубова.
Оставшись в палате один, Дубов стал корить себя.
- Эх, старик, старик, как же я не доглядел. Яд-то мне предназначался.
А вот своей смертью, ты подтвердил наличие яда в бутылке. Дверь открылась и в палату вошла Анна Семёновна. Она раскрыла папку и протянула ему лист бумаги. Он взял её за руки и усадил на кровать.
- Скажи, Анюта, ты ничего необычного не заметила у этих больных?
- Что ты имеешь в виду?
- Может повышенное внимание к кому-то из них. Отдельная палата. Сам не ходит никуда, а все процедуры ему проводят в палате. Бывают такие больные? Хорошо, я тебе помогу, только ты никому ни-ни. Неделю назад с электрички, возможно, один мужик то ли сам спрыгнул, то ли ему помогли. А в сводках это происшествие не проходит. Понимаешь?
- Твоя работа, Дубов?
- Анюта, от тебя ничего не скроешь!
- Так вот, сомнения у меня. Не прячется ли он здесь, под чьим-нибудь именем? Чувствую я, что это его рук дело.
- Не навоевался еще? Ох, Василий, и за что я тебя только дура люблю?! - и, встав с кровати, она вышла.
В списке стояло тринадцать номеров, одиннадцать номеров и тринадцатый, имели фамилии, имена, год рождения, номер палаты, диагноз. А двенадцатый был обведён кружочком и напротив его стоял знак вопроса.
- Что это может быть? - подумал Дубов.
Дверь открылась, и в палату снова вошла Анна Семёновна.
- Василий Макарыч, снимите пижаму, я послушаю вас.
- Анюта, цифра двенадцать в кружёчке, что означает?
- Четыре дня назад ночью кого-то привезли, видно хотели записать, но, кроме цифры, дальше записи нет. А потом я вспомнила, когда заступала на дежурство, то случайно услышала разговор двух медсестёр…: “Его хотели в общую палату, но главврач приказал поместить в отдельную. Так что мы с главврачом сами будем наблюдать этого “попрыгунчика”.
- А где лежит этот “попрыгунчик”?
- В хирургии в первой палате. Все процедуры ему делают ночью, лично главврач.
- Ну вот, всё сходится, все нити с вокзала ведут сюда. Прямо осиное гнездо, а не больница. Я так думаю Анюта, сегодня всё прояснится.
- Как это понимать, Вася?
- А так, как на фронте. Либо мы их, либо они нас.
- Я не знаю Дубов здесь всех твоих дел. Но ты же представитель власти. Вызови наряд милиции и арестуй.
- Кого?
- Этого “попрыгунчика”.
- А за что?
- Как за что? За убийство старика, за попытку убить тебя.
- Да?
- Да.
- А факты, доказательства?
- Доказательства? А яд в крови старика?
- Яд?
- Да, яд. В крови.
- Он где лежит?
- Кто?
- Попрыгунчик.
- В хирургии.
- А старик где лежал? Правильно в терапии. А рядом с ним кто лежал? Верно, Дубов. Кого подозревать начнут? Опять Дубова. Вот видишь. Нет, Анюта, здесь идет жёстокая игра, игра без правил. И потом, официальное заключение о смерти старика какое? “Метастаза легких”. Это первое. Смерть своего подельника, санитарки? А кто видел, как её убили? следов никаких. А заключение? “Поскользнулась на мокром кафельном полу в ванной комнате, ударившись виском об угол ступеньки”. И что у меня в итоге? Одни умозаключения. Это, во-вторых. И в третьих. Это расследование я провожу неофициально. Так сказать, на общественных началах. Да, кстати, а почему ко мне в палату никого не кладут? У вас что, больных меньше стало или места освободились? Я сейчас шёл сюда и специально в каждую палату заглянул. Свободных мест нет. А в коридоре двое за ширмами лежат, а я один в двухместной. Догадываешься, к чему всё это?
- А ведь и правда, почему это? - с ужасом воскликнула Анна Сергеевна и попыталась встать.
- Тихо, тихо, тихо, - удержал её за руки Василий Макарыч. Ты Анюта, мне так всю операцию сорвёшь. Давай так, я тебе это сказал как разведчик разведчику. Анюта! - Дубов прижал её руки к своей груди. Я тебя очень прошу, умоляю, сегодня ночью никаких дежурств под любым предлогом иди домой. Договорились?
- Да.


 

 
Глава двадцать первая.
Ночной визит.
Павел Петрович лежал, закинув руки за голову. Мария, положив голову ему на грудь и обняв левой рукой, спала, чему-то улыбаясь во сне. Он чертовски устал, хотелось спать, но следуя своим принципам, ещё раз мысленно вернулся к событиям, предшествующим его встречу с Загрядской Екатериной Андреевной...
Наведя справки о бывшем муже, он установил: Загрядский Георгий Аркадьевич, завербовался на север в Верхнеусинск. Обзавёлся семьёй и теперь живёт там и работает. Взяв командировку, Павел Петрович выехал в другой район и оттуда позвонил своему фронтовому другу, командиру разведроты, а теперь следователю прокуратуры Верхнеусинска Якову Шевардину. Вот так с легендой о севере и вошёл Павел Петрович в квартиру к Загрядским. Засыпая, он вдруг вспомнил донесение Дубова, в котором упоминались девушка и парень. Но усталость взяла своё. Сквозь сон он услышал звонок в дверь, но не было сил открыть глаза и пошевелиться. В дверь продолжали настойчего звонить. С трудом разомкнув глаза и мысленно посылая всех ко всем чертям. Павел Петрович, стараясь не разбудить жену, осторожно снял со своей груди её руку, подошёл к двери и тихо спросил.
- Кто там?
- Я, лейтенант Лёвушкин.
- Заходи. Что случилось? Лёвушкин рассказал, что произошло в последние два дня с Дубовым.
- Да, если судить по тем выводам, что сделал Макарыч, эта ночь должна быть решающей. Он взглянул на часы, было двадцать два сорок пять.
Быстро одевшись и взяв в тумбочке пистолет, Павел Петрович вышел в прихожую и, взглянув на Лёвушкина, весело произнёс: - Ну, пошли
“Пинкертон”!
Четырёхэтажное здание больницы стояло в полной темноте, и только дежурный свет тускло мерцал на этажах. Подойдя ближе, Смекалов спросил:
- Саня, расположение коридоров и палат, хорошо помнишь?
- Да я…
- Понял.
- Товарищ майор, а у меня оружия нет.
- А тебе оно зачем? Вон у тебя кулаки, какие. Ты что, школу милиции не заканчивал? Запомни Саня, оружие не всегда помогает, иногда и навредить может. Сначала головой думай.
Подойдя к двери приёмного покоя, Павел Петрович тихо спросил:
- Кто сейчас там, как думаешь?
- Как кто, дежурный медперсонал.
- Возможно, а может и ещё кто, - и майор достал из кармана пистолет. - Ну, лейтенант, вспомнил, чему тебя учили в школе милиции?
- А я и не забывал.
- Тогда стучи.
На стук с другой стороны двери, осторожно подошли. Лёвушкин постучал ещё раз. Дверь открылась, на пороге стояла медсестра. В её широко открытых глазах, застыл ужас. Не раздумывая, Лёвушкин оттолкнул её в сторону. Падая, он развернулся спиной вниз и в этот момент на него кто-то прыгнул. Поджав ноги, Лёвушкин упёрся ими в прыгнувшего на него человека и перекинул через себя. Сделав кувырок назад и оказавшись сверху наподдавшего, ударом кулака пригвоздил незнакомца к полу. Следом не спеша вошёл Павел Петрович. Осматривая помещение, он как бы между прочим произнёс: - Ну вот, а то оружие, ты и без него кого хочешь спеленаешь.
- Так, а ну ка поглядим, что это за фрукт? - с любопытством посмотрел на задержанного, Смекалов.
На полу лежал мужчина средних лет. На левой щеке небольшой, но глубокий шрам, лицо испещрено морщинами. Из нагрудного кармана пиджака Лёвушкин достал сложенный вчетверо лист бумаги, это была справка об освобождении из колонии на имя Голышева Николая Фомича, датированная три дня назад.
- Наш клиент, - заключил Смекалов. Оперативно работают, сволочи.
Неподалеку на полу лежал нож.
- Ого, машинка! - потянулся за ним рукой Лёвушкин.
- Отставить! - крикнул Смекалов, протягивая носовой платок. Закон криминалистики нарушаем, - лейтенант. Лёвушкин с досады сморщил мину и мотнул головой.
- Повнимательней надо Саня. Лёвушкин аккуратно платком взял нож и нажал кнопку - щелчок - выскочило лезвие, сверкнув холодной сталью.
- Самодельное пёрышко, но со вкусом. Саня с интересом разглядывал рукоятку, выполненную в виде прыгающего барса.
- Ладно, вяжем его и закроем пока в кладовке, - подытожил майор Смекалов.
Успокоив медперсонал, они направились в терапевтическое отделение.
Павел Петрович взглянул на часы, было двадцать три тридцать пять.
Смекалов и Лёвушкин, минуя медпост, свободно прошли до палаты Дубова. В коридоре было темно и тихо, дежурный свет горел только на посту.
Напротив палаты находился холл, заставленный цветами. Сыщики решили им воспользоваться. Скрывшись за большими листьями фикуса и декоративной пальмы, они терпеливо стали ждать. Вскоре что-то скрипнуло, и вдалеке коридора послышались шаркающие шаги. Кто-то осторожно подошёл к двери и стал медленно открывать. Через секунду из палаты донёсся крик.
- Аа, дядя Вася, Макарыч, ты чего, это ведь я. - В палате вспыхнул свет.
Сыщики бросились к двери. На полу лежал взъерошенный рыжеволосый парень, испуганный с вытаращенными глазами и, заикаясь, повторял:
- Ммакарыч, тты чего?
- А, это ты “страшила”, тебе чего здесь надо?
- Я, это, не… не спится мне, вот решил зайти к тебе, жжурнальчик, газетку взять почитать.
- Ага, библиотеку нашёл в час ночи, идиот.
- Ну, ну я же говорю, не… не спится.
- Подожди, Василий Макарыч - и майор Смекалов помог парню подняться. - Послушай “страшила”, а как мать-то тебя нарекла?
- Федька.
- А фамилия, как?
- Моногаров.
- Батьку-то, как зовут?
- Прокопом звали.
- А почему звали?
- Помер он в прошлом годе от сивухи.
- Фёдр, а за что же тебе такое прозвище дали, “страшила”?
А..а, широко улыбнулся Федька и, запустив пятерню в свою рыжую шевелюру, глубокомысленно произнёс, это наши деревенские меня так окрестили. Кто-то прочитал сказку о чучеле огородном, которого звали “страшила”, вот, а этот “страшила” искал волшебную страну, чтобы достать там эти, ну, мозги для своей головы.
- А у тебя-то, что с головой? - непроизвольно спросил Смекалов.
- Ничего. Они ведь почему меня так прозвали то?
- Почему, - одновременно спросили сыщики?
- Я ж похож на это чучело.
- Аа, понятно - и сыщики переглянулись, с трудом скрывая улыбки.
- Федя! - вновь обратился к нему Павел Петрович. Скажи, ты что, правда, по ночам журналы, газеты читаешь?
Федька вновь запустил пятерню в свои рыжие лохмы и стал нервно чесать.
- А что, если я вам скажу, вы меня отпустите?
- Федя, а может тебя сразу медалью наградить? - жёстко спросил Дубов и положил ему руку на плечо.
- Так что ты здесь должен был сделать, Федя? - снова спросил майор Смекалов.
- Сегодня днём в кабинете фи, физ., тера, пии.
- Физиотерапии, - поправил Лёвушкин.
- Ага! Так вот, это… рядом со мной за ширмой лежал мужик, вот, и он мне предложил пробраться ночью в эту палату и напугать Макарыча.
- Как напугать?
- Да так, просто напугать. Сыщики удивлённо переглянулись.
- Напугать и всё?
- И всё.
- Чертовщина какая-то.
- Хорошо, допустим мы тебе поверили. А что он тебе за это пообещал?
Федька тяжело вздохнул и, опустив голову, уставился в пол.
- Так что он пообещал?
- Три рубля дал, - буркнул Федька.
- Сколько?
- Три рубля.
- И что, дал?
- Дал.
- А когда дал?
- Там же в кабинете, через ширму.
- А ты его лицо видел?
- Да, как вас.
- Как же тебе это удалось?
- Это, ну, он когда выходил, я его через зеркало увидел, а оно у выхода висело.
- И как выглядел, он?
- Ну, как? - задумчиво повторил Федька, - снова загнав пятерню в свои лохмы. - Да как кирзовый сапог!
- Это как?
- Ну, так, в морщинах всё, будто он на плетне весь год висел.
- Ты сейчас это про лицо или про сапог?
- А какая разница? А на щеке у него еще такой некрасивый шрам был. Смекалов с Левушкиным переглянулись.
- А шрам на какой щеке был?
- На какой, на какой - на правой.
- А может, ты путаешь? Может, на левой?
- Что ж, я совсем безмозглый? Он же вот так стоял, как вы передо мной, и на правой щеке шрам, - с обидой в голосе, упрямо повторил Федька.
- Хорошо, насчет мозгов спорить не будем, а вот шрам - это вопрос спорный, - улыбнувшись, сказал Павел Петрович.
- Ладно, Фёдор Прокопыч, иди в свою палату и об этом разговоре никому не рассказывай, а иначе привлечём тебя по статье хулиганство в общественном месте. Понял?
- Понял, не дурак.
- Мы это оценили, - улыбнулся Павел Петрович.
- Что, можно идти? - радостно спросил Федька. Смекалов молча кивнул. И шмыгнув носом, Федька пулей вылетел из палаты.
- Ну, здравствуй Василий Макарыч, с выздоровлением, - протягивая руку, обратился Павел Петрович, и они крепко обнялись.
- Да, хорошо ещё не с воскрешением.
- Ну, об этом думать ещё рано, - спокойно ответил Смекалов.
- Об этом думать никому ни рано и никогда не поздно, - парировал Дубов.
- Ха, ха, тоже мне Саахов выискался, насмотрелся фильмов, теперь будешь цитировать. Ладно, давайте к делу. Завтра выписывайся, Макарыч, твоя миссия закончилась. Да, нападение, которое ты спрогнозировал, по какой-то причине не состоялось. А вот по какой? Но разведку на бдительность они провели классически.
- Павел Петрович, а может, навестим нашего противника? - предложил Дубов.
- Я полагаю, что его там давно уже нет, - задумчиво ответил Смекалов.
Оставайся здесь до утра Макарыч. А мы с лейтенантом допросим одного нашего клиента. Пока всё. Ну, бывай, спокойной ночи.
- И вам того же.
Спускаясь по лестнице, Смекалов спросил Лёвушкина: - Так шрам у того в физиокабинете был на правой щеке или на левой?
- Экзаменуете, товарищ майор?
- Уточняю, - уклончиво ответил Павел Петрович.
- На левой щеке, конечно, закон зеркального отражения еще никто не отменял.
- Соображаешь.
- Что же мне, уподобиться “страшиле” и не видеть очевидное.
- Не “страшиле”, а Фёдору Прокопычу.
- Уж больно высоко вы его вознесли, товарищ майор, - с ноткой высокомерия заметил Лёвушкин.
- Нет, лейтенант, здесь ты чуточку не прав. К человеку надо относиться по-человечески, если оступился, не обозлить, а объяснить его вину. Поверь, преступление уже наполовину будет раскрыто.
Спустившись по лестнице, сыщики подошли к двери приёмного покоя.
Медперсонал, сидя за столом и тихо беседуя, пил чай.
- Чайком балуетесь, красавицы? - весело спросил Павел Петрович, зайдя в помещение.
- Нам сейчас не до баловства, нервную систему восстанавливаем, вот чай с коньячком пьём. Сердце с пяток поднимаем после такого нашествия. Не то жалуясь, не то возмущаясь, высказалась старшая из медперсонала.
- Сочувствую, женщины сочувствую. А как же он к вам сюда попал? - поинтересовался Павел Петрович.
- Да как сюда попадают, всё так же. Подошёл к двери с улицы стучит и кричит: - Помогите, мол, упал с лестницы, порезал о стекло сухожилье на руках, крови много вытекло, не могу остановить. Ну как тут не поможешь, вот и открыли, а он нож к горлу. Мы так все и обомлели, не живы, не мертвы. Всех святых позабудешь. Если бы не вы уж не знаем, что с нами и было? Дай вам бог здоровья и всего, что вам хочется. Угоститесь коньячком за наше спасение и за своё здоровье.
- Нет, милые женщины, нам нельзя мы на службе.
- Да уж теперь-то какая служба, второй час ночи. Сейчас самое время рюмочку принять да к милашке под бочёк. И женщины, переглядываясь, весело рассмеялись.
- Ну, если только ради тёплого бочка, тогда стоит. И сыщики выпили по рюмочке коньячка.
- Ну, где тут наш крестник, как он там не уснул ещё в кладовке?
- У-у, - махнула рукой вновь старшая медсестра. Ваш крестник уже давно на нарах почивает.
- Откуда же здесь нарам взяться? - добродушно усмехнулся Смекалов.
- Да не здесь, а у вас.
- Где у нас?
- Как где? У вас в отделе.
- Не понял, - удивлённо произнёс Павел Петрович и глянул на Лёвушкина. Лёвушкин вскочил со стула и бросился к кладовке, распахнул дверь, кладовка была пуста.
- Та-ак, - протянул майор Смекалов. А сейчас-то как он отсюда вышел?
В наступившей тишине женщины испуганно переглядывались друг с другом, не понимая в чём сейчас их вина?
- Да никак он не вышел, - снова вступилась за всех старшая медсестра. Вывели его отсюда под белы рученьки ваши. Приехал наряд милиции, взяли его с собой в машину и увезли. Господи! Да когда же это всё кончится-то?
- Не волнуйтесь, бабоньки, теперь всё понятно. Надо было об этом сразу сказать.
- Так кто ж знал-то, мы думали вы в курсе, одно ведь ведомство.
- Одно, одно. Теперь разобрались, продолжайте пить чай с коньячком, что б к вам сердце окончательно вернулось. А нас извините за беспокойство и спасибо за угощение, не гневайтесь, мы ещё вам пригодимся. Перейдя на шутливый тон, стал успокаивать женщин Смекалов.
- Как милиционеры, вы нам уже пригодились, а вот как мужики, мы ещё не знаем, сгодитесь вы нам или нет? - подбоченясь, игриво выразила мнение своих коллег всё та же медсестра. И женщины снова громко и весело рассмеялись. Вон тот, что помоложе, нашей Татьяне точно пригодился бы, а бабы? И все как по команде уставились на самую молодую медсестру. Девушка от смущения покраснела и, негромко крикнув, да ну вас, выбежала в коридор. И вновь дружный хохот разорвал ночную тишину больницы.
- Вот влипли, как кур во щи, - выкатились сыщики из приемного покоя, дружно хохоча.
- Смех, как продление жизни, - это хорошо, - немного успокоившись, заметил Смекалов. Но что-то мы сегодня много смеёмся, не нравится мне всё это. Не к добру. Ну да ладно. Бог не выдаст, свинья не съест. Итак, товарищ лейтенант, подведём итоги:
- Появление освободившегося зека и его роль мне понятна. Инсценировка покушения на Дубова им удалась. А заодно и проверка нашей бдительности. Но вот зеку здесь не повезло, на нас нарвался. Время не рассчитал? Да и они видно не рассчитывали, что зек попадет к нам в отдел. И второе. Как ты думаешь, лейтенант, откуда в отделе узнали об этом зеке?
- Не знаю, товарищ майор.
- Вот и я не знаю. Сдаётся мне, что уж много подвязано сюда действующих лиц. И мне кажется, это не предел. А? Как думаешь Саня?
- Вполне резонно.
- Вот. Сколько ни строй предположений и версий, а всё равно утро вечера мудренее. Всё, по домам спать.
Простившись на площади “Девятое января”, они разошлись в разные стороны.
 

 

Глава двадцать вторая.
Оперативный розыгрыш.
Дубов лежал на кровати и, терзая себя мыслями, лихорадочно искал ответ.
- Почему он не решился убрать меня сейчас? Это было самое подходящее время. Может ему помешали? Или он получил другой приказ? А может, почувствовал или узнал, что мы его ждём? Выходит его кто-то предупредил? Но кто?
Василий Макарыч встал. Расхаживая по палате, он несколько раз подходил к двери и подолгу стоял прислушиваясь. Наконец решился - вышел в коридор и не спеша направился в хирургию. В отделении было темно и тихо. Дежурный свет освещал медпост. Дубов подошёл к столу, открыл верхний ящик. Ключ с биркой под номером один лежал сверху бумаг.
- Надо же, как просто, - подумал Дубов. Он медленно повернул ключ в замке и осторожно открыл дверь. Удивительно, но дверь даже не скрипнула, - отметил Дубов. У двери он снял тапочки и словно кошка крадучись подошёл к кровати и сдёрнул с больного одеяло. Внезапно дверь с грохотом распахнулась и несколько человек с криками: Стоять, руки вверх! - повалили Дубова на пол и надели наручники.
- Включите свет, - скомандовал старший группы. - Дубов?! Ты откуда здесь? В чём дело, чёрт меня побери, что происходит? Как ты здесь оказался, Макарыч? Ничего не понимаю. Ну, дела! - теребя лоб, воскликнул старший группы капитан Марков.
- Я-то в больнице лежу. А вот какого чёрта вы здесь делаете, капитан Марков?
- Сдаётся мне, Макарыч, что над нами кто-то пошутил.
- Похоже на то, Семён. Да снимите вы с меня наручники, я никуда не убегу.
- Ёжиков, сними, - распорядился Марков.
- Так каким же ветром вас сюда занесло, Семён? - потирая запястья рук, спросил Дубов.
- Да я, Макарыч, и сам толком не пойму, своих дел выше крыши, людей не хватает, проверки почти каждый день. А тут вчера вызывает меня зам начальника по кадрам и говорит: “К начальнику обратилась одна женщина и со слезами просила защитить её мужа от возможной расправы. Будто бы бывший его сотрудник отбыл наказание в колонии и теперь хочет с ним поквитаться за то, что тот якобы был причастен к его аресту. Называет время и место нападения”.
- А муж её кто?
- Бывший директор межколхозного леспромхоза “Зареченский”, Краснов Николай Васильевич.
- Во как! - воскликнул Дубов. - Такого зигзага в нашей схеме не предвиделось.
- Ты о чём Макарыч?
- Это я так, о своём. Семён Михайлович, я вот думаю, сможем мы определить, кто здесь лежит? - спросил Дубов капитана Маркова.
На кровати лежал человек, забинтованный с головы до ног. Видны были только глаза и рот.
- Вряд ли? - теребя затылок, ответил Марков.
- Надо вызывать лечащего врача, - предложил старший лейтенант Ёжиков.
- Да, в два часа ночи. Может у вас и ордер на мой арест имеется, а Михалыч?
- Откуда, - махнул Марков рукой и тяжело вздохнул. Мне было приказано задержать и установить личность.
- Понимаю.
- Так что делать-то будем, Василий Макарыч?
- Да, разыграли нас с тобой, Сеня, как по нотам. Фраернулись, что называется. Ладно, чего уж теперь. В общем так, Семён, предлагаю оставить здесь одного человека, а утром сам сюда подгребай, думаю, всё прояснится.
- Макарыч, скажи, а ты сам-то чего сюда препёрся?
- Да вот, зашёл журнальчик, газетку спросить почитать, - загадочно улыбаясь, ответил Дубов.
- В два часа ночи. Ну, ну.
- Семён, ну ты сам посуди, если мы с тобой встретились в одном месте в два часа ночи, значит, кому-то очень надо было столкнуть нас лбами. И заметь, сделано это профессионально. Соображаешь? А это не случайность, а кем-то хорошо спланировано, но с одной лишь разницей, ты ничего не знаешь, а я знаю. Так что не огорчайся, ты свою задачу выполнил, а вот я ещё нет. Извини, больше ничего не скажу.
- Всё понятно, Макарыч, вопросов нет.
- Ладно, бывайте, Пинкертоны, - и, пожав руки, они вышли.
- Чёрт! Они же нас как слепых катят за усы таскают, возвращаясь в палату, матерился Дубов.
 

 
 
 
Глава двадцать третья.
Второй раунд, и вновь поражение.
Утром, дежурный по городу капитан Морозов доложил Павлу Петровичу о задержании в больнице бывшего заключенного, освободившегося три дня назад.
- Кто звонил? - сразу спросил Смекалов. Дежурный долго не мог понять вопроса.
- Ну, чей голос ты слышал по телефону, мужик, женщина, парень, мальчишка, чей?
- Аа, так это, вроде как парень. Точно парень, голос молодой такой.
Я сначала засомневался, по телефону его даже пугнул, ну, а когда он справку об освобождении зачитал, тут уж я наряд выслал.
- Это что же получается, внучок идет следом за нами? - подумал Павел Петрович. - Зачем? Страхует? Возможно. Но откуда он узнал о зеке? Так всё, стоп, об этом после.
- Где задержанный? - обратился майор Смекалов к дежурному.
- В КПЗ.
- Открывай.
Тяжёлая металлическая дверь, лязгнув замком, медленно отворилась. Павел Петрович первым вошёл в тускло освещённое помещение. На деревянном настиле, свернувшись калачиком, лежал мужчина. Дежурный, взял его за плечо и повернул на спину. Левая рука плетью упала на настил. Правая прижимала область сердца. В остекленевших глазах застыла боль.
- Что, что же это такое Павел Петрович? Как, как же так? Ни… ничего не понимаю. Нет! Не может этого быть, нет! - бледный, заикаясь, оправдывался капитан Морозов.
- Успокойся, Михал Степаныч, не паникуй раньше времени. Вызывай экспертов. Павел Петрович наклонился и внимательно осмотрел убитого.
Чёрное как смоль морщинистое лицо, на левой щеке небольшой, но глубокий шрам.
- Это он, - мысленно заключил майор Смекалов. Вот и вышел ты “зек” волею судьбы, на полную свободу, - подумал Павел Петрович и тяжело вздохнул. - Вот оно вчерашнее веселье во что нам вылилось, - вновь с горечью подумал Павел Петрович. Как чувствовал, добром не кончится. Кто же тебя так? А ведь это кто-то из наших. Кто?
Дежурная бригада криминалистов словно ждала за дверью. Медэксперт внимательно осмотрел труп.
- Я так думаю, Павел Петрович, - осмотрев труп, обратился к Смекалову Медэксперт, - смерть предположительно наступила час назад. Окончательный ответ будет после вскрытия.
- Хорошо, Марк Захарыч, вы уж постарайтесь. Ребята, - обратился к криминалистам Смекалов, - соберите здесь все отпечатки и весь материал ко мне.
 
Паразиты, сатрапы, мало им вокзалов, больниц, теперь сюда запустили свои щупальца, - прохаживаясь по кабинету, возмущался Павел Петрович.
Дубов и Лёвушкин понурив головы, молча, слушали начальника, понимая, что ему сейчас необходимо выплеснуть свои эмоции.
Раздался телефонный звонок. Смекалов поднял трубку.
- Хорошо, спасибо, Людмила Николаевна, сейчас будем. Пошли, уважаемые Пинкертоны, к начальству.
- Сейчас начнётся, - пробурчал не довольно Дубов и посмотрел на часы.
В кабинете начальника милиции уже находились начальники отделов и вся опергруппа, участвующая в ночной операции.
- Аа, вот и наши доблестные сыщики. Присаживайтесь, уважаемые Пинкертоны.
Фёдор Иванович, вытянув вперед руки, положил на стол и молча обвёл всех взглядом.
- Что же это происходит, товарищи офицеры? - после небольшой паузы начал он. Мы боремся за высокие показатели по раскрытию и предупреждению преступлений. А на деле что? Эти преступления происходят у нас, под неусыпным оком наших же сотрудников. Как это понимать? И как вообще всё это можно объяснить? Кто-нибудь может сказать?
- Разрешите, товарищ подполковник, - обратился капитан Марков.
- Слушаем вас, Семён Михалыч.
- Несколько дней назад к вам обратилась жена бывшего директора леспромхоза “Зареченский” Краснова Николая Васильевича с просьбой защитить его от готовящейся над ним расправы. При этом она указала время и место нападения.
- Да, была у меня эта женщина. И я поручил осуществить эту операцию майору Локтеву. Потому как майор Смекалов в это время находился в командировке, а капитан Дубов в больнице. Остальные службы загружены проверками. Группу захвата пришлось усилить по одному человеку с каждого отдела. Продолжайте, капитан Марков.
- Так вот, при проверке оказалось, что в первой палате хирургии в предполагаемом месте нападения, вместо директора Краснова, на кровати лежал мужчина без определенного места жительства с переломами и ушибами. По словам врачей, он упал с крыши, откуда хотел проникнуть в чужую квартиру. Сейчас личность его устанавливается.
- А где же тогда Краснов?
- Пока не знаем, но мы сделали запрос в паспортный стол, ответ должны получить. В то время, когда наша группа находилась в засаде, - продолжил Марков, - медперсоналом приемного покоя горбольницы был задержан предполагаемый преступник, мужчина, освободившейся несколько дней назад из колонии. Он был доставлен нарядом в отдел. Возможно, это и есть тот, на которого ссылалась жена Краснова. Это всё, что нам пока известно.
- Интересная картина получается, - обведя присутствующих взглядом, обратился подполковник Рыжий. - Медперсонал больницы, женщины, задерживают преступника, так сказать, выполняя за нас нашу работу. А мы, вместо того чтобы этого преступника, предоставленного нам на блюдечке, допросить и провести следственные действия, умудряемся его потерять. И где? У нас в отделе, у себя под носом. Вам не кажется это странным, товарищи офицеры? Вы знаете, как это называется? Правильно. Преступная халатность. Хотелось бы услышать ваше мнение, Павел Петрович.
Майор Смекалов, разглядывая и потирая кисти своих рук, выдержав паузу, произнес:
- Я считаю, товарищ подполковник, капитан Марков сделал всё возможное в создавшейся ситуации на данный момент. Первое, что сейчас нужно сделать, это установить личность женщины, обратившейся к вам, Федор Иванович. Второе. Найти настоящую жену Краснова, ну и естественно, его самого.
- Вы считаете, что ко мне приходила не настоящая жена Краснова?
- Да, считаю.
- Странно, я как-то об этом не подумал. А почему вы так решили, Павел Петрович?
- Вы паспорт у неё проверили?
- Нет, конечно. Да, какой там паспорт, она вся зарёванная была, мы её с Людмилой Николаевной корвалолом полчаса отпаивали, тут не то, что паспорт, самому скорую впору было вызывать.
- Понятно. Третье. Информация женщины, выдававшей себя женой Краснова, не подтвердилась, в палате лежал другой человек. Извините, товарищ подполковник, но вы хоть лицо, её запомнили?
- Да чего уж теперь, махнул рукой подполковник Рыжий.
- Теперь о самом преступлении в КПЗ. Я считаю, его совершил один из наших сотрудников, который знал этого зека. Поэтому я прошу вас, Фёдор Иванович, пока не придавать широкой огласке это происшествие. Наш отдел будет искать преступника, но сроков я просил бы не назначать.
- Хорошо, я попробую попридержать, что называется, в тайне это происшествие и не докладывать наверх, но сто процентов гарантии дать не могу. Поэтому, Павел Петрович, я прошу вас, займитесь только этим делом,
ничем другим. Промедление пенсии подобно. А что вы собираетесь предпринять, Павел Петрович?
- Извините, Фёдор Иванович, но я доложу вам об этом лично.
- Хорошо. Ну что, товарищи офицеры, все свободны пока.
 
Павел Петрович сидел за столом, опустив голову, и сосредоточенно думал.
- Вот что, Василий Макарыч, - подняв голову, обратился к нему Смекалов, - ты сейчас идёшь в паспортный стол и разыщешь супругов Красновых и их адрес. А вы, лейтенант, - в леспромхоз, проверьте ещё раз версию с угрозой в адрес Краснова. Кто из работников загремел на нары в последние пять, семь лет. И взяв лист бумаги, написал: “Встретимся в обществе охотников на красной горе в восемнадцать часов”. Лёвушкин с Дубовым, молча, кивнули.
Оставшись один, он прошёл в отдел криминалистики.
- Как дела, волшебники, колдуете?
- Что вы, Павел Петрович! Мы только учимся, - ответил начальник отдела капитан Евстигнеев.
- Не прибедняйся, Пётр. Ваш НТО любого волшебника за пояс заткнёт.
- Слава Богу, среди наших клиентов мы еще не встретили ни одного волшебника.
- Может, поэтому вы и держите самую высокую планку, а Пётр?
- Возможно, Павел Петрович, в ваших словах таится небольшая доля вероятности.
- Страхуешься, Пётр, правильно, сомнения всегда должны оставаться, даже в таком волшебном отделе, как ваш. Ладно, чем порадуешь, Пётр Евгеньевич? - перейдя на деловой тон, спросил Павел Петрович.
- Вот, всё что мы нарыли, - и Евстигнеев веером выложил снимки отпечатков пальцев и подошв.
- А сравнить есть с чем?
- С убитым и с теми, кто его обнаружил. В нашей картотеке этих отпечатков нет.
- Понятно. Ну что ж и на том спасибо.
- В нашей работе спасибо многовато, нам бы, что булькает.
- Так вы ж волшебники!
- Если б мы обладали таким волшебством, мы б давно озолотились.
- Или спились. Привет.
 


Глава двадцать четвёртая.
Чай не пьешь - какая сила? - Чай попил…
Павел Петрович со снимками поднялся к себе в кабинет.
У двери его ждал капитан Морозов, дежурный по отделу. Смекалов открыл верхний ящик стола и убрал туда снимки.
- Присаживайся, Михал Степаныч, - выдвинув стул, предложил Смекалов. Капитан Морозов явно нервничал, потирая ладонями колени.
- Слушаю тебя, Степаныч.
- А с чего начать-то? - робко спросил Морозов.
- Начни с того, как к тебе поступил звонок из приёмного покоя. Кто в этот момент находился в дежурном помещении или рядом, может, кто проходил мимо, сейчас любая мелочь будет важна.
Капитан Морозов на минуту задумался и, потирая пальцами, лоб стал вспоминать…
- Да, да, я понял, так вот, рядом со мой сидел помощник старшина Заболоцкий, он записывал в журнал поступившие заявления и звонки по телефону. В этот момент, я точно помню, хлопнула входная дверь, и кто-то прошёл, а вот кто, не заметил.
- Да ты не волнуйся, Степаныч. Одет он как был: в форме или в гражданке?
- Я это, товарищ майор, не помню, честное слово не помню. И Морозов ладонью смахнул со лба капельки пота. Потом достал из кармана носовой платок и вытер лицо. Павел Петрович поднялся, налил из графина стакан воды и подал капитану. Выпив залпом, тот протянул стакан и попросил ещё. Павел Петрович снова налил и поставил графин рядом с ним. Выпив и отодвинув пустой стакан, капитан Морозов снова вытер платком лицо и виновато произнес: Мне кажется, что он вроде как прошмыгнул, как бы прячась. Я вот сейчас вспомнил, точно, он как тень проскользнул. Но я занят был, понимаете, и помощник занят.
- Хорошо, а по инструкции входная дверь должна была быть открыта или закрыта? Морозов опустил голову, глубоко вздохнул и произнёс: Закрыта. И тут же, словно вспомнив что-то очень важное, воскликнул, - но ведь я не закрыл потому, что ваш водитель вышел.
- А он что, дежурил в эту ночь?
- Да, его в график поставил майор Локтев. Сказал, пока Смекалова, то есть вас, нет, пусть Иван подежурит. И ещё Локтев сослался, что дежурная машина поломалась, мол, всё равно надо кем-то заменить.
Павел Петрович подошел к столу и сделал пометку в блокноте.
- Михал Степаныч, скажи, ты наряд в больницу на машине с Иваном отправил?
- Конечно, другой-то не было.
- Когда задержанного доставили сюда, кто его допрашивал?
- Никто. Только я сделал запись в журнале с его слов, подтверждая то, что записано в справке, и его сразу проводили в КПЗ.
- А кто находился в этот момент рядом?
- Как кто, старший наряда старший лейтенант Иванцов, да в общем, весь наряд.
- А кто его в КПЗ завёл?
- Мой помощник Заболоцкий и Иванцов.
- А ключи потом Заболоцкий повесил на место?
- Виноват, Павел Петрович, не обратил внимания. Заболоцкий зашёл в дежурку, наряд вышел, а вот ключи не углядел. Виноват.
- Послушай, Михал Степаныч, вы дежурку хоть на минуту оставляли без присмотра, только честно.
Капитан Морозов опустил голову и, теребя пальцами лоб, тяжело вздохнув, молча кивнул головой. Потом прижал ладони к груди и воскликнул: - Да кто же такое мог предположить! Ведь все свои. Ну, я понимаю, если бы зашёл кто посторонний. Так ведь свои же, что ж теперь всех подозревать и никому не верить?
- Успокойся, Михал Степаныч, я всё понимаю, и у меня нет на этот счет никаких иллюзий. Человек не может постоянно находиться в окружении одних инструкций и директив, что само по себе лишает его инициативы, а иногда и здравого смысла. Но сейчас не об этом. Нам надо найти преступника, а точнее предателя.
- Так как вы оставили дежурку?
- Да в том-то всё и дело, что дежурку мы не оставляли, - таинственно оглянувшись и перейдя почти на шёпот, продолжил капитан Морозов.
- То есть, как это?
- А так, я предложил Заболоцкому попить чайку, он сходил, набрал в банку воды, вскипятили. Тут из гаража заходит ваш водитель. Ёжится, замёрз, говорит, горяченького чего-нибудь. Ну, мы открыли ему, предлагаем, - вот, только заварили, садись, пей. Короче, попили мы чаю, и сколько времени прошло, не помню…. Только очнулся я, смотрю, Заболоцкий и Иван спят, храп стоит на весь отдел. Я будить их. Сам, конечно, сделал вид, что не спал. - Всё, говорю, вздремнули, теперь по местам. Ну, а через сорок минут и вы подошли. Дальше вы знаете, вот и всё, Павел Петрович.
Майор Смекалов пристально поглядел в глаза Морозову.
- Хорошо. Вот бумага, Михал Степаныч, и всё, что ты мне сейчас рассказал, подробно изложи.
- Постараюсь, - тихо произнёс капитан Морозов, тяжело вздохнув.
Павел Петрович поднял трубку телефона.
- Алё! Отдел криминалистики? Капитана Евстигнеева. Пётр Евгеньевич, Смекалов беспокоит, будь любезен, срочно пошли своего человечка в дежурную часть, пусть соберёт там всю чайную посуду, кружки, банки, чайные ложки. Да, надо проверить на присутствие остатков снотворного препарата.

После разговора с Морозовым, Павел Петрович оделся и прошёл во внутренний двор к гаражам. Рядом с боксом стоял дежурный уазик “буханка” с работающим двигателем. Павел Петрович вошёл в гараж. Водитель уазика Володька Кузьмин ковырялся с запчастью, зажатой в тисках.
- Здравствуй, Володя.
- Здравия желаю, Павел Петрович, - отозвался тот.
- На ремонте?
- Почему? У меня всё на мази.
- А что ломаешь?
- Наоборот, собираю наконечник рулевой тяги в запас.
- Как дежурство прошло, спокойно?
- А я и не дежурил, вместо меня ваш Иван был.
- Из-за неисправности машины?
- Почему? У меня машина была исправна. Это Иван меня попросил.
- Чего так?
- Сказал, что поссорился с женой из-за тёщи и не хочет оставаться в эту ночь дома.
- М..да, уважительная причина, ничего не скажешь. Поговорив ещё
немного с Володькой о вечной семейной проблеме: муж, тёща, жена - Павел Петрович вернулся в свой кабинет.
- На первый взгляд, всё выглядит обычно, - возвращаясь в кабинет, размышлял на ходу Павел Петрович. Иван сам попросился на дежурство, мотивируя ссорой с женой. А если это инсценировка? Вполне может быть. Дальше незакрытая дверь дежурки после его выхода на улицу. И кто-то сразу прошмыгнул мимо дежурки в отдел. Кто? Он? А зачем? Он и так войдет в любую дверь и выйдет. Может, кого-то запустил? Может, потом из гаража зашел в дежурку попить чайку и уснул вместе с ними. Но вот уснул или притворился? Одни вопросы, и все они, к сожалению, адресованы Ивану, - мрачно подумал Павел Петрович. - Но есть ещё один вопрос. Почему майор Локтев своим приказом заменил исправную дежурную машину на другую, по сути поставив себя под подозрение? Что это, желание показать свою власть? А может навести подозрение на Ивана? Его мысли прервал стук в дверь.
- Разрешите, товарищ майор?
- Да, проходи, Иван, присаживайся.
- Как самочувствие после бессонной ночи?
- Вполне удовлетворительно товарищ майор, - ответил Иван.
- Иван скажи, во время дежурства ты ничего необычного или подозрительного не заметил?
- В каком смысле, Павел Петрович?
- Может, кого из посторонних видел, или кто вне дежурства сюда заглянул под каким-то предлогом? А может, кто вёл себя подозрительно?
Иван медленно провёл ладонью полбу и, уставившись взглядом в стол, после небольшой паузы произнёс:
- Да мне так сразу и не вспомнить, Павел Петрович.
- Ты уж постарайся, Ваня, на карту поставлена честь нашего мундира.
Павел Петрович заметил растерянность Ивана, и почувствовал, что тот, что-то знает, но сомневается. Нет, не сомневается сказать, а сомневается в это поверить, прекрасно понимая, о чём речь.
- Я тебе помогу, Иван. Когда ты из гаража зашёл в дежурку погреться и чайку попить, что тебя насторожило или удивило?
Иван вновь стал тереть свой лоб.
- Видите ли, товарищ майор, сначала я не обратил на это внимания.
- На что?
- На банку, в которой был заварен чай.
- А причём здесь банка?
- А вот тут-то и начинаются загадки. Мы когда начали пить, то есть, перед тем, как пить. Старшина Заболоцкий разлил в три кружки чай: себе, капитану Морозову и мне.
- И что?
- Да в том всё и дело: в банку кипяток он наливал при мне, а я сказал:
- Пока чай заваривается, схожу в туалет, руки помою. - А когда пришёл, он и спрашивает.
- Кто?
- Заболоцкий. Тасовать?
- Я говорю, как всегда. Он тасонул в мою кружку, а потом стал разливать нам всем. Первым из своей кружки стал пить я, это я точно помню, потому что капитан Морозов ещё что-то записывал в журналах, а Заболоцкому вдруг приспичило в туалет. А вот, сколько он там пробыл, я не помню, мы с капитаном попили чай и всё. И уже помню только, как нас капитан Морозов тряс, ну, будил. Вот и всё.
- Хорошо, вспомни, чем занимался капитан Морозов в то время, пока вы чай тасовали?
- Да не, он не мог товарищ майор, - угадав ход мыслей Смекалова, убедительным тоном подтвердил Иван алиби капитана. - Он в журнале всё писал, потом по телефону несколько раз разговаривал, да он на нас и
внимания-то не обращал, только уж когда я ему чай предложил попить, вот тогда он и отвлёкся.
Павел Петрович в задумчивости провёл ладонью по подбородку и, глядя на затянутые морозом окна, подумал: - Да, лихо сюжет закручен.
- Хорошо, а что ты сам думаешь, Иван, кто подсыпал в чай снотворного?
- Я думаю, товарищ майор, это мог сделать только старшина Заболоцкий. - Ведь чаем только он занимался. Мне-то зачем всё это? И уж тем более капитану Морозову. И потом я так думаю, товарищ майор, когда я выходил в туалет руки мыть, он в этот момент мог себе отдельно в такую же, но другую кружку налить чай. И поменять её в любой момент. Мне кажется, эта версия наиболее правдоподобна. И Иван прямо посмотрел в глаза Смекалову.
- Эта версия заслуживает внимания, но к тому времени, когда он мог воспользоваться подменой кружки, вы с капитаном уже спали, Иван. И если это так, то это очень грубая работа. На что он рассчитывал? Не понятно, - вслух рассуждал Смекалов, глядя в окно. И Павлу Петровичу вдруг стало стыдно. Впервые в жизни стало стыдно из-за того, что он так быстро выстроил свою версию в отношении Ивана и почти поверил в неё. Хотя он с самого начала был убежден, что Иван здесь нипричём. - Чёртова работа! Чёрт бы её побрал! На фронте всё было ясно и понятно. А здесь? Кто свой? Кто чужой? Вот так друзей и теряем, - подумал Смекалов, злясь на самого себя.
- Я понимаю, - продолжал Иван, - в этом деле можно думать на каждого, кто находился в дежурке. И я не исключение, но у меня нет для этого причин. Я не убивал, - вздохнул Иван и опустил голову.
- Ты извини Иван, но у нас работа такая подозревать всех, и пока мы не найдем настоящего убийцу под подозрением будут находиться все трое. Давай не будем Иван сейчас себя бичевать. А приложим все силы, чтобы найти и обезвредить предателя. Теперь вот что, попробуй вспомнить, кто из каких кружек пил.
- А чего тут вспоминать, они все одинаковые были, металлические, зелёного цвета. Павел Петрович, а может их взять на экспертизу? - оживлённо предложил Иван.
- Уже взяли с вашего позволения, - задумчиво произнёс Смекалов. Вот что: из отдела пока никуда не уходи. Я ещё вызову.
Оставшись один, Павел Петрович, вынул из розетки вилку настольной лампы и, перевернув её, аккуратно отвернул крышку подставки.
Сбоку на стенки в виде пуговице был приклеен выпуклый предмет.
- Ну, ну, - подумал Павел Петрович. Слушайте, слушайте.
 
Сидя в своём кресле, Павел Петрович мысленно анализировал события и полученную информацию за прошедшие сутки.
- Со слов дежурного все подозрения падают на Ивана. Его подозрительные посещения дежурной части наводят на размышления. А вот со слов Ивана, более убедительная версия - это помощник дежурного, старшина Заболоцкий, который, по словам Ивана, заваривал и разливал чай по кружкам и в удобный момент мог подсыпать снотворного и поменять кружки. А время для этого у него было, - отсутствие Ивана по нужде и занятость капитана Морозова. Это выглядит ближе к истине. Но вот внезапный выход Заболоцкого из дежурного помещения в туалет можно рассматривать и по-другому: “Извините, но после того как был разлит чай по кружкам, я вышел из дежурки и меня там не было некоторое время, и кто-то из двоих, оставшихся там, мог также подсыпать снотворного и в мой чай”. А именно так может поставить свою защиту Заболоцкий. На это скорей всего он и рассчитывает. И что тогда? Итак, всё замыкается на распитии чая. Что ж, пора пригласить старшину Заболоцкого. Может, он что нового поведает. Павел Петрович поднял трубку. Через минуту в дверь постучали.
В кабинет вошёл Заболоцкий.
- Проходите, товарищ старшина, присаживайтесь.
Старшина уверенно подошёл к столу и, выдвинув стул, сел. Его лицо было бледным и, как показалось Смекалову, не выражало никаких чувств.
- Николай Александрович, расскажите, пожалуйста, как проходило ночное дежурство и что вы делали в эту ночь или, может, чьё-то поведение вам показалось подозрительным?
- Нет, товарищ майор, ничего странного в этой истории нет, всё очень просто. Меня заставил совершить это преступление один человек.
Смекалов такого категоричного ответа не ожидал. И был ошарашен этим откровением, но быстро справился. И тут же спросил.
- Кто он, фамилия?
- Не знаю.
- Вы его видели?
- Нет. Он всегда общался со мной, находясь в укрытии.
- Где и когда он вас завербовал?
- Завербовал не он. В армии я грубо нарушил устав во время боевых стрельб, погиб весь расчёт. Мне грозило десять лет тюрьмы, я очень испугался. Вот тут и появился человек в штацком, предложив свои услуги, взамен на моё согласие выполнять все их приказы, где бы я ни был.
- И вы согласились.
- У меня не было выбора. Тогда я думал, что это просто военная игра, а потом всё забудется. Но недавно я вернулся домой ночью и в квартире обнаружил человека в штацком, вот тогда он и напомнил мне о долге, который, по его мнению, затянулся.
- Убийство на станции “ Чистые пруды “, ваших рук дело?
- Да.
- Нож где? Заболоцкий положил на стол нож.
- Вот что Заболоцкий. Смекалов положил перед ним бумагу и ручку, изложите всё, что сейчас рассказали мне. И снял трубку телефона…
Заболоцкий писал, держа спину и голову прямо, выражение лица застыло, словно было высечено из камня, взгляд был неподвижный и безвольный. Смекалов заметил, в его ответах был определенный автоматизм, словно он был запрограммирован. И не сразу придал этому значение. Но сейчас, глядя на него, понял: без помощи старца здесь не обошлось.

В кабинет к Смекалову вошли три человека.
- Вот, Тарас Григорьевич, принимай эстафету, - выходя из-за стола, торжественно произнёс Павел Петрович, протягивая руку следователю прокуратуры.
- А я еду и думаю: чем это меня Павло подывить хочет.
- Да, Тарас, принимай признательное показание и исполнителя двух убийств.
- Фу-у, ну Павло подывил, ей богу подывил.
- С вашего позволения, чем богаты.
- Принимайте хлопцы. И на запястьях Заболоцкого щёлкнули наручники.
Не успел Павел Петрович усесться в своё любимое кресло, как в дверях показался капитан Евстигнеев.
- А-а, самый великий маг собственной персоной.
- Да, вот услышал вашу мольбу и решил лично засвидетельствовать вам свое почтение.
- Ну, Пётр Евгеньевич, будьте любезны, продемонстрируйте нам свое волшебство.
- Придётся вас огорчить, Павел Петрович, на кружках, банках и ложках отсутствуют какие либо отпечатки и остатки снотворного вещества. По-видимому, их тщательно смыли.
- Возможно. Значит, поздно мы спохватились. Да, теперь это уже не важно.
- Как это понять?
- Очень просто, преступник пойман и даёт показания в прокуратуре.
- Что ж, примите наши поздравления.
- Спасибо, Пётр Евгеньевич.
- Тогда разрешите откланяться, Павел Петрович. Если будут какие вопросы, милости просим на огонек.
- Благодарю, Пётр Евгеньевич, будь здоров.
Когда за Евстигнеевым закрылась дверь, Павел Петрович устало откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
- Хорошо, благодаря старцу убийцу нашли. Дальше что? А дальше он уже не жилец, всё равно они его достанут. Но это уже не наш вопрос. Главное что мы нашли крота в своём ведомстве. А сколько их еще может быть, кто знает? Итак, из всего, что мы знаем и уже сделано, остался один шаг. Найти того парня, что стоит под окнами Загрядской Галины. Стоп! И Смекалов вдруг вспомнил свои размышления утром в КПЗ. Так вот откуда внучок знает про освободившегося зека. Он проследил меня от Загрядских до дома. Это он стоял у них под окнами. И слышал все наши разговоры у Загрядских у меня в квартире с Левушкиным и в приёмном покое. И он же вызвал наряд милиции. С его способностями это возможно. Ну, теперь это уже не важно. Главное восстановить ход событий, - мысленно подвёл итог майор Смекалов.
- Да, теперь пора к начальству, взглянув на часы, подумал Павел Петрович и поднял трубку телефона.
 


 
Глава двадцать пятая.
Операция, ”Левушкин и “В”.
После доклада начальнику милиции о результатах расследования убийства в КПЗ Павел Петрович вышел из отдела, надвинул поглубже на голову шапку, закурил и, подняв воротник, не спеша направился через площадь к мосту. До встречи с Дубовым и Лёвушкиным оставался час, и он решил проверить, нет ли за ним слежки. Пройдя мимо нижнего ресторана и гостиницы, обогнув частные дома, у ателье индивидуального пошива, расположенного в бывшей Крестовоздвиженской церкви, он повернул в сторону Екатерининского Дворца. В такое время это место было безлюдным и хорошо просматривалось. За Екатерининским Дворцом Смекалов свернул влево и, пройдя несколько шагов, притаился в кустах. Убедившись, что за ним никто не следит, быстро прошёл по задней Дворцовой улице в сторну Ильинской церкви к обществу охотников.
Председатель общества Мельников Анатолий Васильевич был давним приятелем Смекалова. Родились и выросли в одной деревне, закончили одну школу. Но война надолго разлучила их. После войны вернулись в родную деревню, лихо гульнули, отметив своё возвращение, но засиживаться не стали.
Молодые боевые офицеры были востребованы в производственных отраслях и в охране общественного порядка. Павел Петрович огляделся и толкнул дверь.
- Аа, Павел, заходи, лёгок на помине, только подумал про тебя. Вон и чайник вскипел к твоему приходу.
- Спасибо, Толя. К тебе никто не должен прийти?
- Нет, сегодня выходной, я здесь сугубо по твоей просьбе.
- У тебя ещё помещение есть?
- Для тебя найдется - мой кабинет.
Настенные часы пробили восемнадцать часов, дверь открылась, и в помещение ввалились Дубов и Лёвушкин.
- Ну вот, нашему полку прибыло.
- Здравия желаем!
- А, как на параде! - воскликнул Анатолий Васильевич, знакомясь и крепко пожимая руки товарищам. Ну что ж, товарищи офицеры, теперь, когда официальная часть закончилась, милости прошу к столу, чай стынет.
- Чай это хорошо, - потирая от удовольствия руки, произнёс Дубов.
Согревшись горячим чаем и вспомнив лихие годы войны, сыщики поблагодарили хозяина и, покинув кают-компанию, уединились в кабинет председателя.
Доложив о результатах своих расследований, Дубов с Лёвушкиным молча глядели на Смекалова. Павел Петрович, выдержав паузу, спокойно заметил:
- Да, я ещё на совещании у начальника понял, что это пустышка. Старику-хозяйственнику простительно, а вот тебе, Василий Макарыч, - и Смекалов, глянув исподлобья, улыбнулся. - Как курсант - первогодок прокололся.
- Виноват, Петрович, чёрт попутал, ну чешутся у меня руки придушить эту гадину.
- Да, ты придушишь, и вместо этой гадины пришлют другого. А эту мы уже знаем. Так что терпи, Макарыч. А в общем, молодцы, товарищи сыщики, объявляю вам благодарность, только без криков, а то провалим конспиративную явку. Но Дубов с Лёвушкиным пригнулись к столу и, прикрыв ладонями рот, шёпотом ответили: “Служим Советскому Союзу!”
- Вот черти, - улыбнулся довольный Павел Петрович. Итак, торжественную часть объявляю закрытой. Теперь об убийстве на полустанке “ Чистые Ключи” и задержанного в КПЗ. Убийца пришёл ко мне сам.
- С повинной? Кто он? - удивлённо воскликнул Дубов.
- Нет, под воздействием гипноза. Видно старик постарался. И Смекалов рассказал им о своём расследовании…
- Да, дела! Обложили нас, как медведя в берлоге, Павел Петрович. А если, кроме него, ещё кто есть?
- Возможно. В таких делах всегда используют пешек, а ферзь остаётся.
- А кто у нас в отделе может быть ферзь?
- Я сам хотел бы это знать? Ладно, об этом после. Теперь главное. Адрес, где живет та женщина и её дочь, ради которой тебе, Василий Макарыч пришлось перенести условную пневмонию, у нас есть. Осталась одна деталь: установить, с кем она встречается или встречалась. В твоём донесении, Макарыч, упоминалось, что её дочь приходила к ней в палату с молодым парнем. Я, когда был в квартире у Загрядских, Екатерина Андреевна рассказала, что под их окнами почти каждый вечер вертится какой-то парень, высокий, красивый. Но про то, что её дочь встречалась или встречается с этим парнем, ни слова.
- А чего он там вертится?
- Видимо, караулит её дочь. Одним словом - это наш шанс, мы должны его использовать.
- А как нам к нему подобраться, ведь просто так не подойдёшь, не спросишь - это вы? Вспугнём.
- Вот то-то и оно. Но у меня есть небольшой план, где главная роль отводится лейтенанту Лёвушкину.
- А большая роль, товарищ майор?
- Нет, главная.

Зима, прочно вступила в свои права: лютыми морозами, снежной позёмкой переметая дороги, засыпая пушистым снегом улицы и переулки.
Лёд на реке сиял, отражаясь перламутровым светом, привлекая к себе детвору покататься на коньках и погонять шайбу.
Витька Гром переходил речку, возвращаясь из “ Шанхая “, куда после пожара перебрался старик китаец. Мальчишки гоняли шайбу под крики и свист собравшихся болельщиков из числа прохожих и жителей ближних домов. Витька остановился, с интересом наблюдая за битвой юных игроков. Темнело, мороз крепчал, и болельщики стали расходиться по домам. Потирая замёршие уши, Витька бегом поднялся в гору. На вершине горы он оглянулся вниз и с удивлением отметил: Неужели с такой маленькой горы я боялся съезжать? Это я так вырос, или гора стала меньше? - и улыбнулся. Виктор весь день провёл у старика - китайца. В который раз старик предупредил его о той опасности, которая может подстерегать его возле дома, где живёт Галя. И Виктор клятвенно пообещал не стоять больше под её окнами. Но обещает сознание, а душу не обманешь. Он подошёл к знакомому дому и встал за кустами напротив окон. В комнате горел свет. В окне он увидел Галю. Она стояла прижавшись головой к стеклу, вглядываясь в темноту двора. Виктор не сразу понял, что она стоит рядом с ним и смотрит ему в глаза с укором и мольбой. От её внезапного появления он отпрянул назад и зажмурился, вновь открыл глаза, она продолжала стоять напротив с пронзительным взглядом, в платье, в котором он впервые увидел её на школьном балу. Виктор хотел взять её за плечи, обнять, прижать к груди. Но тут же понял, что невольно изменил своё воображение, желая последний раз прикоснуться и поцеловать свою первую любовь. Минутная слабость окутала его. Ему стало невыносимо стыдно перед обязательством, данным старику. Повернувшись, он быстро вышел на улицу Студенческая и, пройдя мимо центральной почты, подошёл к магазину “Каблучок”.
- Всё, забыть, забыть всё, я дал слово, - мысленно повторял Виктор слова, как заклинание. Внезапно до него донёсся женский крик из темноты
небольшого сквера, разбитого позади клуба железнодорожников, бывшей гостиницы Пожарских. Не раздумывая, Виктор перемахнул низенький забор.
На небольшом пятачке между деревьями несколько человек, яростно размахивая руками, пытались кого-то сбить, но им это не удавалось. Высокий крепкий парень ловко уклонялся от ударов, нанося свои, от которых нападавший падал навзничь. Но силы были неравными. В стороне ещё двое держали девушку, пытаясь снять с неё пальто. Она кричала, стараясь вырваться. Виктор подбежал к ней и без особого труда, раскидал парней. Помог девушке привести себя в порядок и, извинившись, поспешил на выручку к парню. Вдвоём они быстро справились с хулиганами.
- Может, вызвать милицию, - спросил Виктор, разглядывая лежащих на снегу парней.
- Не стоит, с них достаточно, а нас как свидетелей и потерпевших потащат, тебе это надо? Сматываемся.
- Валюша, ты как? Девушка, всхлипывая, стояла, прижавшись к дереву. Парень обнял её за плечи.
- Ну не надо, Валюш, успокойся, всё хорошо, надо уходить быстрей.
- Па,… пальто раз,… разорвали, - всхлипывая, произнесла Валя.
- Да бог с ним с пальто, главное целы, уходить надо. И они, подхватив под руки девушку, быстро покинули парк.
- Что это за ребята были?
- Не знаю, может самбисты из секции Копейкина, а может просто искатели острых ощущений. Да чёрт с ними, сейчас не до них.
- Далеко ещё? - поинтересовался Виктор.
- Нет, уже рядом. Вот, Валюша, мы и дома, - подойдя к калитке
небольшого домика, - сказал парень. - Успокойся, всё позади, - и парень, прижал девушку к себе, нежно поцеловал. - Спокойной ночи, Валюша. Она застенчиво улыбнулась, но вспомнив наверно о разорванном пальто, по-детски всхлипнула и скрылась за дверью.
Парень посмотрел на звёздное небо и, прикоснувшись рукой ко рту, вскрикнул: - Вот гады, губы разбили.
- Зубы то целы?
- Целы.
- Платок есть?
- Обойдётся.
- Держи, - и Виктор протянул свой платок.
- Сам-то далеко живёшь?
- Нет, три остановки в сторну Митино.
- А ты?
- А мне в обратную сторону. Ты лихо дерёшься. Где так научился?
- В педучилище.
- У вас на уроках специально драки преподают?
- Нет, друзья боксёры шефство взяли помочь в преодолении страха.
- Боишься один в темноте?
- Теперь нет. Раньше боялся. Когда чувствуешь в себе силу и умеешь, а главное знаешь, где и когда её применить, страх отступает на второй план.
- Часто приходилось применять?
- Нет, сегодня первый раз.
- И как, страх был?
- Был, но не за себя, за девушку.
- Я тоже за неё испугался. Думал всё, если с ней что случится, всю жизнь себе не прощу. Спасибо тебе, вовремя подоспел. Пальто жалко, разорвали, теперь ей от мамки попадёт. А оно не три рубля стоит, придётся раскошелиться. Да, кстати, Александр, - протянув руку, представился парень.
- Виктор.
- А ты на каком курсе?
- На втором.
- Нравится?
- Не нравилось бы, не учился.
- Логично.
- А ты, учишься, работаешь?
- Работаю экспедитором в Райпо.
- Нравится?
- Если честно, то нет.
- А чего не уйдёшь?
- Да здесь как-то времени свободного побольше. Я учусь в институте на заочном отделении.
- Торговый?
- Нет, юридический.
- Нравится?
- Не нравилось бы, не учился.
- Логично.
И они рассмеялись.
- Так как, Виктор, по домам, а то у меня подмётки к земле примёрзли. А ты, в каком виде спорта специализируешься?
- Лыжи и легкая атлетика.
- Серьезный вид.
- Дыхалка хорошая нужна, а без неё там делать нечего. В это воскресенье соревнования намечаются, открытие лыжного сезона. Приходите с Валей к десяти часам на конечную остановку в Митино.
- Хорошо, придём.
- Ну, пока.
- Счастливо. И они разошлись в разные стороны.
Лейтенант Лёвушкин бежал на конспиративную квартиру, не чувствуя под ногами земли, окрыленный успехом операции “Лёвушкин и “В”, в шутку придуманной Дубовым. Не чувствуя на своем теле ушибов и ссадин, полученных в ходе инсценированной драки, забыв о душевном состоянии своей девушки и оторванном рукаве её пальто, одержимый успехом своего знакомства с парнем, обладающим необыкновенным природным даром, он был на седьмом небе.
 

 
 
Глава двадцать шестая.
Время не терпит бездействия.
Старик-китаец сидел в своей новой коморке в кругу зажжённых свечей.
Он прекрасно понимал душевное состояние своего ученика. Чувство любви, испытываемое Виктором, затмевало его разум. Повлиять на его сознание старик не решался. Он верил, что Виктор сам скоро поймёт важность своего предназначения. Но время не терпит бездействия. А Виктор терял его катастрофически. Сыщики дышали ему в затылок. И разыграли с ним сильную комбинацию. Даже в этой ситуации, если сыщики и выйдут на Виктора, он был бы спокоен, их он знал и верил им. Но дело обстояло гораздо сложнее. Вокруг самих сыщиков сгустились тёмные силы. КГБ тоже дышало им в затылок. И позволить Виктору пойти на контакт с сыщиками старик опасался. Он мог быть уверен в безопасности своего ученика в том случае, если бы Виктор имел хоть какой-то жизненный опыт. А полагаться только на свою силу - одна забава. С другой стороны, Виктору нужен был надёжный и верный друг в лице всё тех же сыщиков. Мучительно взвешивая все за и против, старик всё-таки решился на контакт Виктора с сыщиками, но только с главным из них. Принимая такое решение, он видел в этом один положительный результат, который впоследствии приведёт Виктора к “ключевому звену будущего“.
 

Павел Петрович, покружив по тёмным переулкам, проверив, нет ли хвоста, подошёл к небольшому бревенчатому дому на набережной и, отодвинув пару досок, оторванных заранее в заборе, проник в огород.
На условный стук, дверь сразу открылась, хозяин, словно стоял за ней.
- Ты один, дядя Егор?
- Нет, тепереча вчетвером.
- Понятно.
- Свет включать не буду.
- Не надо, Егор Матвеич.
- Тогда держись за меня, здесь ступеньки.
Пройдя в потёмках коридор и веранду, они вошли на кухню. Тусклый свет от абажура, низко свисающего над столом, подчёркивал таинственность и придавал деревенский уют. При появлении Смекалова Дубов с Лёвушкиным встали из-за стола. Павел Петрович, широко улыбаясь, подошёл к ним и, обняв каждого, произнёс: Поздравляю, молодцы!
- А вам, лейтенант Лёвушкин, от себя лично объявляю благодарность. Молодец, Саня, спасибо, - и, крепко пожав руку, обнял.
- А теперь, товарищи сыщики, всё подробно в деталях.
Когда Лёвушкин в рассказе дошёл до того места где был обнаружен оторванный рукав у пальто, он замолчал и виновато, стесняясь, словно это у него был оторван рукав, посмотрел на Смекалова и Дубова.
- У..у какая беда, нерасстраивайся Саня, завтра у твоей Валюшки будет новое пальто, уголовный розыск оплачивает, правильно я говорю Павел Петрович?
- И думать тут нечего, пусть выбирает любой фасон. Лёвушкин облегчённо вздохнул и продолжил…
Пока сыщики проводили разбор полётов, дед Егор хлопотал у большой деревенской печи, откуда вскоре донёсся знакомый всем звук скворчащих на сковороде шкварок, а аппетитный запах мяса и картошки приятно защекотал ноздри. На полу рядом с печкой шипел пузатый самовар. Вытерев о полотенце руки, Егор Матвеич произнёс: - Ну, хлопцы, не знаю, что у нас получилось, ужин ли, завтрак, но милости прошу к столу.
- Нам всё равно, обед, ужин, лишь бы было вкусно и сытно, - прогудел Дубов, потирая от удовольствия ладони.
Тут же на стол водрузилась под сургучом, запотелая, московская пол-литровая. А миски с солёными огурчиками, квашеной капусткой, солёненькими грибочками и порезанное тонкими дольками мороженое сало завершали сервировку поистине праздничного стола.
- Егор Матвеич, да с такой закуской ведра мало будет! - восхищаясь изобилием домашней снеди, воскликнул Дубов.
- Ну, ведра, хлопцы, не обещаю, а будет мало, одна ещё найдется.
- Вот это в самый раз будет, а мы, батя, в долгу не останемся.
- Ладно, жена бранит - пускай, мне внучку жалко, дали деньги на сандалии, пропил. Это я к тому, что всё, что пропито и прогулёно, всё в дело произведёно. Опера дружно рассмеялись.
 
На конечной остановке автобуса у соснового бора первого Митино, развевались разноцветные спортивные флаги. Развёрнутые транспаранты “старт” и “финиш” обозначали место соревнований по лыжным гонкам. Рядом со стартом из висевшего на сосне радиоколокола раздавались спортивные марши и песни. Молодые парни и девушки, весёлые и взволнованные, готовились к старту. Болельщиков собралось много. Лёвушкин со своей девушкой стоял возле старта, пристально всматриваясь в лица спортсменов, пытаясь отыскать среди них своего нового знакомого. Он уже начал нервничать и злиться, как кто-то сзади хлопнул его по плечу.
- А, Виктор, привет, а мы тебя там ищем.
- Привет, ребята. Я пробежался немного, мышцы разогрел.
- Какую дистанцию бежишь?
- Пятёрку.
- На что рассчитываешь?
- Не знаю, не хочу загадывать, но если войду в первую пятёрку, будет отлично.
- Знай, мы за тебя болеем.
- Не сомневаюсь.
По радиотранслятору объявили первых участников забега. Когда прозвучала фамилия и номер следующего участника, Виктор, вздохнув, произнёс: Вот и до меня очередь дошла. Друзья, подержите моё пальто?
- О чём речь! Скинув пальто, Виктор протянул его Лёвушкину.
- Витька! - удивлённо воскликнул Лёвушкин. Зачем ты взял себе этот номер? Тринадцать - несчастливое число.
- Саня, я не суеверен. Помнишь, слова из одной песни: “кто весел, тот смеётся, кто хочет, тот добьётся, кто ищет, тот всегда найдёт”! Всё, я побежал, держите кулаки.
- Ни пуха.
- К чёрту.
На старте общепитом был организован буфет. Желающих согреться горячим чаем и перекусить оказалось немало. Саня подошёл к образовавшейся очереди. Молодая женщина, вынося из автобуса на подносе бутерброды к столам, проходя мимо Лёвушкина, шепнула: Зайдите в автобус, вас там ждут. Взяв Валентину под руку, они поднялись в автобус. В углу на заднем сидении, облокотившись на спинку, сидел незнакомый мужчина. Шапка - ушанка глубоко надвинута на лоб, рыжие лохматые брови, низко свисая, закрывали глаза, такие же усы топорщились в стороны, а густая рыжая борода придавала ему вид литературного персонажа.
- Проходите, не стесняйтесь, - скрипучим, старческим голосом произнёс незнакомец, я для вас чай горячий с пирогами приготовил. Обескураженный Лёвушкин с вытаращенными глазами уставился на незнакомца.
- Ладно, не мучайся лейтенант, а вообще-то начальство надо знать в лицо.
- Фу ты, чёрт, - вытирая лоб тыльной стороной ладони, произнёс Лёвушкин и тут же спохватился, - извините, товарищ майор, не узнал.
- Ладно, ребята, садитесь. Это хорошо, что не узнали, значит, богатым буду. Пейте чай, а то остынет. Ну что, Саня, твоего нового знакомого я видел. Крепкий парень. Дальше делаем так…


Внезапно в морозной тишине раздались свист и крики, подбадривающие первых лыжников, появившихся у финиша. Лёвушкин выскочил из автобуса и, подхватив Валентину, поспешили к ликующей толпе. Третьим на лыжне показался участник с номером тринадцать на груди.
- Сила! - восхищённо подумал Лёвушкин. Нее, я так не смогу, - с грустью подумал Саня. Первая пятёрка участников гонки под дружные крики и аплодисменты болельщиков торжественно пересекла финиш.
- Здорово! Молодец, Витька! - накинув на него пальто, громко восхищался Лёвушкин.
Глубоко дыша, Виктор медленно катил по лыжне. Валентина сбегала в автобус и принесла большую кружку горячего чая.
- Спасибо, - поблагодарил Виктор девушку.
Держа кружку двумя руками, он, мелкими глотками пил чай.
- Как трасса, сложная? - не скрывая своего любопытства, спросил Лёвушкин.
- Подходяще. В одном месте тягун приличный, второй, конечно, слабоват, но в сумме хватает. И два спуска, это не с горы Глинки, - с улыбкой в задумчивости произнёс Виктор. - В общем, трасса не для слабонервных.


 

 
Глава двадцать седьмая.
Аналогия.
На автобусной остановке было людно. Толкаясь и крича, народ, штурмовал двери автобусов. Проводив к остановке своих новых знакомых, Виктор помог им втиснуться в салон. Когда двери закрылись и автобус тронулся, Виктор надел лыжи и, оттолкнувшись легко скользя по лыжне, покатил в сторону реки.
Лёвушкин проводил Валентину до дома. Погрев в своих ладонях её замёршие руки, чмокнул в щёку.
- Может, зайдёшь? Мама пирогов напекла, твои любимые.
- Извини, Валюш, - как можно нежнее произнёс он, - не обижайся, не могу, так надо. До завтра. - И, помахав рукой, скрылся.
Подойдя к центральному входу парка “Металлист”, Лёвушкин осторожно огляделся и прошёл между пивным шалманом “Волга” и забором.
Убедившись, что вокруг никого нет, Сашка тенью прошмыгнул в заранее открытую дверь шалмана. Лязгнув металлическими задвижками, дверь захлопнулась. Темнота окутала Лёвушкина. Неожиданно кто-то взял его за руку, и женский голос предложил идти за ним. Спотыкаясь, задевая ногами за ящики и чертыхаясь, Сашка двигался, держась за руку. Дверь внезапно открылась и, щурясь от яркого света, Лёвушкин вошёл в кабинет заведующей. Кабинет был заставлен пустыми пивными бочками и большими пустыми ящиками.
- Аа, герой нашего времени! - радостно воскликнул Павел Петрович. Проходи, не стесняйся. Это, конечно, не трактир на Невском, где гуляли офицеры его императорского величества лейб-гвардии Семёновского полка. Ну уж, что завоевали, тем и довольствуемся. Это всё лирика, конечно, правда горьковата, но наша. Майор Смекалов и капитан Дубов сидели за столом, чистили воблу, смакуя её с пивом.
- Присаживайся, Саня, - подставив ящик, предложил Павел Петрович. - Не обессудь, кресел нет. Как впечатление о новом знакомом? - поднося кружку пива ко рту, спросил Смекалов.
- О каком знакомом? - переспросил Лёвушкин, жмурясь и чуть заметно тряхнув головой. Павел Петрович поперхнулся и, не отнимая кружки ото рта, удивлённо уставился на Лёвушкина.
- Как? Как это, о каком? - медленно приходя в себя, переспросил Смекалов. Ты же только что был с ним на соревнованиях по лыжам.
- Я, на соревнованиях по лыжам? Да я сегодня почти весь день у Валентины дома пробыл. Честное слово, товарищ майор. Если не верите, можете спросить у Вали и её матери, она тоже дома была, пироги пекла.
- Хорошо, хорошо, Саня, я тебе верю, верю, - сделав паузу, повторил Павел Петрович, почёсывая затылок и глядя на Дубова. Тот невозмутимо продолжал чистить рыбу, поглощая её вместе с пивом.
- Ничего не понимаю!
- А чего тут понимать, - всё так же невозмутимо произнёс Дубов. Сегодня выходной, парень имеет полное право побыть дома с любимой девушкой. И потом от пирогов и я не отказался бы.
- Да, да, - машинально ответил Смекалов. А с чем пироги то, - уже поняв, в чём дело, улыбаясь, спросил Павел Петрович.
- Да как всегда, с капустой, рис с яйцом, и клубничным вареньем.
- Ну, лейтенант, повезло тебе с будущей тёщей, - с завидной ноткой в голосе произнёс Дубов. Только смотри, аккуратней с пирогами, а то тёща так закормит, что потеряешь эту, как её, мужскую силу…. А от одних пирогов молодая жинка сыта не будет. - И два сыщика, громко рассмеялись.
- Ну что, друзья, тогда по домам? Выходной так выходной, - сказал Смекалов, допивая пиво.

Домой Павел Петрович шёл, размышляя о случившемся в пивном ларьке.
- Старик снова вмешался и стёр из памяти его сотрудников информацию о знакомстве с “внуком”. Что это? Свести к минимуму информацию о его существовании? Возможно. Допустим, я один теперь знаю, кто он. - Что дальше? Я же не пойду с ним на контакт, через меня его быстро могут вычислить. А просто так знать его и восхищаться - непростительная трата времени. Проделана колоссальная работа, погибли люди, и всё свелось к банальному знакомству? Нет, что-то здесь не то, чёрт побери! Так, по мнению Лёвушкина, число тринадцать - это вызов Виктора тёмным силам, его рабочее состояние. Значит, он считает его миссия - борьба со злом. А мы, сотрудники милиции, мы разве не боремся со злом? Конечно, зло с которым мы имеем дело меньше масштабом, всё больше на бытовом уровне. Возможно. А он выходит, готовит себя к борьбе со злом в масштабе страны? С его данными, похоже, что так. Что ему для этого надо? Знания, физическая сила, связи. Если это так, старик прав. Больше никто здесь не должен его знать. Сколько ему сейчас, семнадцать? В следующем году в армию. Армия. Армия большая, а он должен использовать себя там с учётом своих способностей. Не окопы же ему рыть. Итак. На первом этапе знание и сила у него есть. А связи? Связи нет. Связь у меня. Ай да старик! Стратег! Всё просчитал. Он обо мне знает больше, чем всё КГБ. В итоге что? Старик вывел из игры всех, включая и КГБ. А это значит, у меня есть время выйти на фронтового друга полковника Максимова, начальника учебного центра по подготовке младших командиров спецназа ГРУ. Вот там его способности пригодятся в полном объёме. Что ж, как сказал Достоевский: “Не смотрите на то, что делает человек, а смотрите, к чему стремится”.

Вернувшись домой с соревнований по лыжным гонкам, Витька забрался в ванну и долго стоял под душем. После такой нагрузки мышцы болели, словно внутри их вращались сверла. Выйдя из ванной и обтерев тело большим китайским полотенцем, Витька лёг в кровать. Воздушная легкость окутала его тело. Испытывая приятное ощущение, в хорошем настроении он подумал о своих новых знакомых.
- Хорошие ребята, по-моему, они любят друг друга, и Витька грустно улыбнулся. Ему понравились его новые знакомые. И он искренне позавидовал им.
 
***
Полковник Максимов вошёл в подъезд своего дома, открыл ключом почтовый ящик и достал пачку свежих газет. Проверил ящик, не осталось ли еще чего-нибудь. Он не спеша стал подниматься на свой этаж. Возле двери долго не мог отыскать ключ. Пока он искал ключи, из рук выпали газеты. Подбирая их с пола, он обнаружил между ними конверт. Наконец, отыскав закрученный в носовом платке ключ, Алексей Алексеевич открыл дверь. Разделся, с почтой в руках прошёл на кухню. Ножом вскрыл конверт и извлек письмо…
… “Дорогой друг! Помнишь, как однажды мы стояли в одной деревушке на стыке двух армий в районе… и следили за перемещением гитлеровских войск. Мой старшина Панасюк как раз из того рейда приволок целый ящик французского коньяка, случайно наткнувшись на подбитый и перевёрнутый гитлеровский грузовик. И что было для него дороже: переправить через линию фронта коньяк или “разведдонесение о дислокации гитлеровских войск в этом районе и о появлении высокопоставленного офицера Абвера” …? Но Панасюк на этот раз оказался на высоте. Он сделал то, что другие старшины вряд ли решились бы доложить о своём трофее, за исключением разведданных. А французский коньяк оказался как нельзя кстати, и те две бутылки, которые я прислал тебе на день рождение. - Извини, Алексей, что начал письмо с воспоминания о фронтовой службе. Иногда полезно вернуться во времена нашей далекой боевой юности. Я всегда с благодарностью вспоминаю нашу нелёгкую службу. Дружбу, которая была спаяна нашей кровью и кровью наших товарищей. Клятву, которую мы дали друг другу. Я надеюсь, что прочитав это письмо, ты вспомнишь своих боевых друзей и те подвиги, что мы совершали не ради наград, а во имя нашей победы. Вот об одном из эпизодов тех лет, я и хотел напомнить тебе”…
Дальше шло повествование о сегодняшней жизни, кто из фронтовых друзей жив, где и чем занимаются. О детях и внуках…
Полковник Максимов долго стоял с письмом в руке, теребя ладонью левую щеку.
- Ну, Паша, за письмо, конечно, спасибо! Но на кой хрен ты выкопал эту мину замедленного действия? Максимов прошёл в комнату и, бросив на журнальный столик письмо, сел на диван, обхватив голову руками. Вновь взял письмо и прочитал ещё раз. Потом ещё. Он, конечно, сразу вспомнил, о каком донесении шла речь в этом письме.
Тогда ещё командир разведвзвода лейтенант Пашка Смекалов сам пришёл в штаб армии к нему, капитану военной контрразведки Максимову, с двумя бутылками французского коньяка, чтобы поздравить с днём рождения и передал ему это донесение. Текст того донесения он запомнил на всю жизнь. Тогда с высокопоставленным офицером Абвера на фронт прибыл секретный агент. Высокопоставленным офицером Абвера оказался сам адмирал Канарис. Агента они взяли. Но эта была не их заслуга. Он сам пришёл к ним, минуя все посты и засады.
Агент был не простой. Он великолепно владел гипнозом, мог видеть за десятки километров, предсказать судьбу любого человека и изменения обстановки в ближайшем будущем. Задание у него было только одно: проникнуть в Кремль и убить вождя всех народов. По его словам, он мог бы сделать это очень просто, но не стал, зная, чем всё это может закончиться. И тогда мир уже ничто не спасёт. Поэтому он сдался. На допросе ему, капитану Максимову, агент сказал одно предложение: “Эти две системы обречены, - одна падет через два года, а другая отомрёт сама, но сейчас из двух зол я выбрал меньшее”. Его слова он запомнил на всю жизнь, и произнеси их вслух, был бы расстрелян немедленно. На следующий день агента увезли на присланном самолете в Москву.
Потом, после смерти вождя всех народов, бывший начальник разведки рассказал ему под строжайшим секретом, что этот агент от самой Лубянки пешком через весь Кремль прошёл в кабинет хозяина, минуя всю охрану. Не предъявляя при этом никаких документов. Охрана только честь отдавала. За агента начальнику контрразведки армии присвоили звание героя. Остальным офицерам вручили ордена. Он получил орден Красного Знамени. А те бойцы, кто находился рядом с ним, дали подписку о неразглашении, даже не зная о чём. И сразу же были отправлены проходить дальнейшую службу за Урал.
- Значит, Пашка, не случайно вспомнил этот эпизод из фронтовой разведки. Если опустить начало письма, остаётся офицер Абвера из Берлина. Получается: офицер Абвера - это сегодняшний офицер КГБ из Москвы со специальным заданием. Допустим. С каким? Скорей всего, Пашка не знает, но догадываться. А агент? Под ним, возможно, Пашка подразумевает своего знакомого. И ссылается он на него потому, что тот обладал незаурядными способностями. Значит, и Пашкин знакомый обладает такими же способностями. И не хочет, что бы его знакомый попал в поле зрения КГБ. Выходит он решил его спрятать. Если следовать этой логике, то всё сходится. Паша видит в этом чей-то злой умысел. Ай да капитан Смекалов! Он же “Гомер” или как там тебя теперь, майор, подполковник? Да, ещё там, на фронте, они договорились и поклялись помогать друг другу в трудную минуту. Об этом Пашка и просит в своём письме, проводя аналогию сегодняшнего случая с тем фронтовым. Итак, Пашка хочет спрятать его у меня в учебном центре спецназа ГРУ. Молодец! Идея неплохая. Но такой набор не может ускользнуть с поля зрения КГБ. Значит, Паша на что-то надеется или всё просчитал. Вообще он мужик головастый, оправдывает свою фамилию. Не зря его в разведроте “смекалкой” прозвали. Не раз было разведчики долго не могут подобраться к какому-нибудь объекту, сидят день, ночь, головы ломают. И тут предложение, давайте “смекалку” попросим, чего мучаемся. Да, Пашка для начальников был палочкой выручалочкой. Даже командующий армией об этом знал. Нет-нет, да и подколет своих штабистов: а вы “смекалку” спросите. А сам указательный палец к виску приставит и крутит. Но все прекрасно понимали, кто под этим жестом скрывается. Но обиды никто не держал. Повезло Пашке. Значит, моя задача прислать в этот город на призывную комиссию своего представителя и отобрать парня во время призыва к себе в центр. Что ж, главная задача ясна, а детали уточним на месте.
Полковник Максимов достал зажигалку и поднёс к письму.

Конец первой части.
 
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…
 


 


 
 
 
 
 
Cвидетельство о публикации 469266 © Жарников В. 14.12.14 20:54

Комментарии к произведению 1 (0)

Уважаемые читатели, прочитавшие мое произведение прошу вас оставить свой комментарий. Для меня это очень важно.