Голосовать
Полный экран
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Настройка чтения

О ТОМ, КТО БЫЛ СПОСОБЕН ДОТЯНУТЬСЯ ДО ЗВЕЗД

Несколько слов перед публикацией. Все, предлагаемое ниже, написано в 2010-2013 годах, когда в мире прыжков в высоту царил 20-летний застой. Продолжалась эра Хавьера Сотомайора, величайшего кубинского прыгуна, который сумел реализовать свой талант в 4 мировых рекордах – два из которых стоят и поныне – и более, чем  20 раз покорял высоту 2.40 и выше. С 1991 года на 2.40 успешно «покусились» только трое: Вячеслав Воронин, Стефан Хольм и Иван Ухов. И вот теперь, за два последних сезона все стало меняться. Сразу шестеро теперь имеют личные рекорды 2.40 и выше, и трое из них совершают эти «космические» полеты с завидной стабильностью, постоянно покушаясь на рекорды великого кубинца. Пока ни Ивану Ухову, ни Богдану Бондаренко, ни Мутазу Баршиму не везет, но – только пока. Все ждут. И желают успеха. И удачи, от которой тоже очень много зависит.

Неужели новая эпоха? Ясность внес Рудольф Поварницын, первым из землян преодолевший в официальных соревнованиях высоту 2.40. Он недавно резко оборвал журналиста, назвавшего его «легендой»: «Легенда – Володя Ященко». И ничего-то за последние годы не изменилось. И в текст изменения не вносились.

 Жизнь есть упускаемая и упущенная возможность

(Андрей Платонов)

Об этом человеке много написано, его прыжками до сих пор – а прошло уже более 30 лет – можно любоваться в Интернете.  Его слава, теперь уже посмертная, сравнима лишь со славой Валерия Брумеля и Хавьера Сотомайора. Знавшие его отмечают необыкновенное обаяние его, граничащее с магическим. Соперники его тогдашние стараются пореже вспоминать о сражениях с ним в прыжковых секторах на многих стадионах планеты. А если и вспоминают, то не как соперники, а как зрители. Потому что соперником его – единственным в пору его расцвета – был только он сам.

Владимир Ященко. Яшка…

Да и прыжками в высоту называть то, что он исполнял, можно лишь условно, следуя протоколу. На самом деле это были полеты, в которых планке отводилась некая вспомогательная роль, даже тогда, когда он ее все-таки задевал. Ибо никто из прыгунов, когда-либо прыгавших в высоту на этой планете, не отрывался от ее поверхности так высоко, как он в своих лучших попытках.

После его ухода оказалось, что у него много друзей – по крайней мере, каждый из писавших, говоривших и даже певших о нем.   Правда, почти все они вовсю рассыпались в откровениях именно о той, печальной части Володиного пути, что следовала после славы.   Среди оголтелого хора радующихся возможности позлословить о бессилии сильного, а то и откровенно пнуть, при этом не останавливавшихся ни перед ложью, ни перед клеветою, никто не слышал голосов тех, которые были рядом с Владимиром в пору его взросления и возмужания.  Их немного, от силы полдюжины. Они хранят молчание, отчасти, боясь, что их в очередной раз переврут доблестные журналисты, отчасти потому, что их объективное мнение просто не интересовало пишущих, как «не ложащееся в канву». Теперь уже не спросишь и у Володиного тренера Василия Ивановича Телегина.

А спросить надо. Потому что время уходит, и многое через дымку лет оценивается уже не так. И – главное – потому, что необходимо понять, как простой смертный мог так полно использовать свои возможности. Что это за чудо такое, когда только силой духа спортсмен мобилизует себя не на 25-29 процентов, а на 40 и более. И что надо делать, чтобы такой дар сохранялся надолго и без губительных последствий для здоровья. Потому что если это будет понято, то никакому допингу не останется места. Но Володин путь наверх – а именно там ключ к пониманию – всегда оставался вне поля зрения пишущих. «Не формат».

 Благодарность прочитавшим ниже написанное – это благодарность за поминовение добрым словом не только великого прыгуна, а просто хорошего человека.

                  Впервые я увидел его на школьных соревнованиях по прыжкам в высоту, которые судил. У пятиклассника Вовы Ященко, занимавшегося уже тогда Легкой Атлетикой, был довольно высокий личный рекорд (1.60см) и прилагавшийся к нему авторитет у сверстников. Вопрос увеличения кадрового потенциала нашей группы высотников был на тот момент вполне актуален, поэтому к пареньку не мешало бы присмотреться. Стоял он в стороне от «общей очереди» прыгавших через планку на высоте 1.40 см, и на лице его было явно написано нетерпение и все к нему прилагающееся. Худенький, нескладный, угловатый подросток, живет наверняка не в большом достатке, и по жизни ему явно достается. Каждый прыжок его конкурентов сопровождался взглядом, в котором безошибочно читалось: «Вот я бы смог лучше…». Но прыгали все в алфавитном порядке, и пареньку оставалось лишь запастись терпением. Когда пришла, наконец, его очередь прыгать, он, разбежавшись как-то боком, проделал в полете нечто настолько невообразимое, что у меня поневоле закралось сомнение в необходимости приглашать его к Василию Ивановичу Телегину, нашему тренеру. Со второй попытки получилось получше, но в сознании прочно осело: «дрова».

                Судейские обязанности в соревнованиях малышни мешали мне обдумывать совершенно посторонний личный вопрос. Мне хотелось вернуться от флопа к перекидному, с которого я начинал, и который мне всегда нравился. За этими мыслями я и не обращал особого внимания на сами соревнования. И только когда добрались до 1.60 см, я снова увидел Володю в работе. Снова вихляющий разбег и «дрова» над планкой, но 1.60 паренек «перелез». И пытался, правда, безуспешно, одолеть 1.65. Ближе к концу соревнований у него на лице застыло страдальческое выражение. Он выкладывался и очень хотел прыгнуть выше всех, но не мог понять, почему у него ничего не получается, несмотря на все его старания. Он проигрывал по попыткам, и его это очень мучило, хорошо, что не расплакался прямо на секторе.

                Ну а добавил ему страданий в тот день я, сам того не желая. Весь в своих мыслях о перекидном, я не нашел ничего лучшего, чем прыгнуть – в чем стоял – через 1.70 с двух шагов. Просто так, доказать себе, что вполне могу. Воровато вылез из ямы, чтоб никто не увидел – и наткнулся на горящий Володин взгляд. Он все еще мысленно продолжал борьбу и увидел нового конкурента.

                Конечно, я  почти сразу все это напрочь забыл, и скажи мне кто тогда, что за моим пижонским прыжком наблюдал будущий мировой рекордсмен по прыжкам в высоту, просто бы послал сказавшего куда подальше. Сам рекордсмен, оказалось, тот момент запомнил, хотя и ошибся тогда  в персоналиях.

                Наблюдал за этими соревнованиями и Телегин. И нескольких малышей, в том числе и Володю,  отметил, даже попросил его тренера уступить способного паренька. Володин тренер А.Ф. Кудинов, выпускник физкультурного техникума, на тот момент занимал еще и кресло инструктора райспорткомитета. Телегину он, не думая, отказал, потому что кроме III разряда в высоте у Вовы был еще и III разряд на 800м. Два зачета на любых колхозных соревнованиях! Дальше оных кудиновские мысли отродясь не простирались, почему и имели все его воспитанники разряды не выше третьего. И уж совсем наивно было думать, что заботят Кудинова вопросы чьего-то спортивного роста. Тренировки он проводил в основном в парке, рядом с райспорткомитетом. Поближе к державному креслу.

                Говорить с Володей Телегин не стал. Понятия о чести и верности у Яшки были довольно прочными, и искушать парня явно не следовало. Единственной возможностью заполучить к нам в группу «способного паренька» была апелляция к его здравому смыслу. Благо, Яшкин  однокашник Сережа Волков тренировался у нас – и только его результаты могли заставить Яшку задуматься. Правда, один из нас попробовал с Вовой поговорить раз-другой, но безрезультатно.

«Паша Лобанов (впоследствии мастер спорта в тройном прыжке, член сборной Союза и рекордсмен Молдавии), решив прогулять в школе два последних урока, пришел к последнему уроку "вундеркинда" Ященко, отвел его в сторону и в доступных малышу выражениях объяснил ему, насколько бы он выиграл, если бы перешел тренироваться к Телегину. И вполне безапелляционно велел приходить на стадион к 1700, о чем и доложил нам на следующий день. Малыш Пашу не понял и доложил все немедленно Кудинову. Тот, кипя благородным державным гневом, наутро излил Телегину – на совещании – свою трактовку Пашиной самодеятельности. И не успел Пашка довести до нас свои первые педагогические виктории (а то, что Пашку ждет с распростертыми объятиями факультет физвоспитания пединститута, всем было ясно), как припоздавший на тренировку Шеф устроил своему будущему коллеге по педагогическому ремеслу несвойственный ему разнос. При нас, то есть публично. Дескать, дело тут не в конкретном подростке. Телегин вообще никогда и никого не переманивал! И его никто и никогда не смог бы в этом упрекнуть!! Тем более, публично!!! Тем более, этот Кудинов. Тем более, Пашку об этом никто и не просил – ну и в таком духе еще минут пять. Всем нам было за Шефа обидно, а Пашке – так хоть сквозь землю провались!

        Ну что за зловредный подросток! Назавтра Паше снова пришлось пропускать последний урок, повторять неслуху Ященко свои аргументы, для большей доходчивости снабдив их, скажем так, небольшим педагогическим рукоприложением.  Вообще-то поднять руку на человека, который тремя годами младше тебя – такое у нас как-то не приветствовалось. Но ведь достал же! И, тем не менее, не помогло. Снова "сдал". Снова Кудинов нажаловался Телегину, и Шефу "в узком кругу" в чисто воспитательных целях пришлось Пашке тоже съездить по шее. И по той же причине: "достал"!

        Третий – и последний – Пашкин прогул закончился рукоприкладством бессловесным. А еще через полгода Яшка пришел к нам сам, проиграв свою любимую "высоту" однокашнику Сереже Волкову и поняв, что тренер из Кудинова никакой. Еще год-полтора – и поезд уйдет. Нелегко было принимать такое решение в 13 лет, но принял его Яшка самостоятельно. Но это уже история известная и много раз описанная. Повторяться не буду.

От Шефа потребовались недюжинные дипломатические способности, чтобы впоследствии в многочисленных интервью – не сказав ни слова неправды – умолчать о кудиновской «рачительности». И Яшка тоже помалкивал…»©

 

  Что делать, вероятно, бездумная верность легче, чем осознание необходимости действия. Вот и пропал почти год без толку, потому что Сереже Волкову именно столько потребовалось, чтобы перестать видеть в Вове Ященко соперника, обыгрывая его теперь уже вчистую. Тяжело было Володе принять решение о переходе к Телегину, но мальчишка все-таки его принял. Не прельщал его третий разряд на 800м, он явно хотел большего. Тогда многие от Кудинова ушли. Поняли, наверное, что Легкая Атлетика – это совсем не то, чем они время от времени занимались в парке возле райспорткомитета. Справедливости ради надо отметить, что сам первый тренер рекордсмена никогда не упоминал о том, что именно он был первым тренером  Володи.

               

                Наша группа прыгунов в высоту на тот момент представляла собою довольно мощную боевую единицу в областном масштабе. Достаточно сказать, что все юношеские первенства города или области, по сути, превращались в открытое первенство СК «Трансформатор». А за юношескую сборную области в прыжках в высоту выступали воспитанники Василия Ивановича Телегина, нашего Шефа, как мы его называли заглазно. Появление в наших рядах малышей – не такая уж и редкость. Встречали всех доброжелательно, но доказывать свое право на признание каждому приходилось своими силами. И некоторые из новичков – не сразу, постепенно – становились своими, доказав на деле силу характера, настойчивость и желание работать.

                Случай с Володей был особым. Налицо были отменная прыгучесть, координация и пластичность. Но стереотип прыжка, заложенный в Яшку изначально, умножал все его плюсы на нуль. Вдобавок, у парня было заметное плоскостопие, и тренироваться приходилось с супинаторами, чего Яшка не любил. Он пошел в рост, размер ноги дошел до 47-го.

                Телегин не скрывал от нас, старших, что проблем с пареньком выше крыши. Данные налицо, но как их реализовать? Переходить на флоп, может даже попробовать толкаться правой, как, например, многие воспитанники других тренеров (тут уже Шефу противно было кого-то копировать). А может пусть паренек тройным попрыгает, как автор этих строк (тоже любовь к перекидному – побоку!).

  Шеф нас выслушивал терпеливо и не раз, но решил все по-своему. Состоялся у них с Володей непростой разговор, в котором Шеф не делал скидок ни на Вовину молодость, ни на ранимость вкупе с желанием как можно быстрее прыгать высоко. Путь у Яшки, по мнению Шефа, был один-единственный: избавляться от вредных навыков. Долго, нудно – и без планки. Только имитации, специальные упражнения, бесконечные прокаты на маховой ноге, когда в подседе таз обгоняет плечи, а руки делают гребок… Ну прямо как у той сороконожки, когда за каждой ногой не уследить, но танец дотанцевать надо. На этот «танец» даже со стороны глядеть страшно. Вот идут вечерочком темным по опилочной дорожке у спортклуба группой крепкие высокие парни, которых охота обойти стороною. На правой ноге каждый прокатился, руками гребок сделал, потом таз плечи обгоняет, левая на толчок выставляется – и чтоб мягко, без втыка! Еще прокат, еще. Десять кругов – это полтора километра. Но это не доза, а только ее часть. Следом еще столько же, теперь уже с махом и имитацией выхода. Вот так ставилась техника перекидного. И Шеф тут же, корректирует. Рядом мы многоскоки напрыгиваем – тоже километровыми дозами – так они нам завидуют, у нас хоть «прыготня» живая! А ведь это только часть тренировки, и не самая тяжелая ее часть…

  Яшка согласился сразу, поверил и в Шефа, и в себя. Ни флоппером, ни тройником он себя просто не представлял. Конечно, имитации он делал не один. В коллективе делать эти нудные проходы и подбежки гораздо легче, и объем такой черновой работы за год без малого он сделал огромный. Даже без скидки на возраст.  Это только писаке досужему можно об одиночке талантливом рассуждать, а на деле без поддержки товарищей ох как непросто! Конечно, и бегать приходилось, и в длину прыгать, но до планки дело не доходило. А другие в это время прыгали, росли их «семейные» рекорды.

Сейчас, спустя несколько десятилетий, когда перекидной способ прыжка в высоту можно увидеть «живьем» только на соревнованиях ветеранов, многим кажется странным: почему же все-таки Шеф не перевел Яшку на флоп. И простотой стиля, и Яшкиными данными воспользовался бы сполна. Тем более, что за эти десятилетия вроде бы и не появилось прыгуна, подобного Володе, разве что Хавьер Сотомайор, стоящий отдельно от всех. Но тогда, в начале 70-х позиции перекидного были довольно прочны, и опыт тренерский (не только Телегина, но и совокупный опыт советских тренеров) был не растрачен. Ну, перевел Гойхман Сашу Григорьева с перекидного на флоп. Так у того в перекидном и перспектив не было. И Дуайт Стоунз по молодости баловался перекидным, даже на соревнованиях, сбивая с толку соперников. Но Володя всерьез в те годы флопом не прыгал, это точно. И Телегин никогда впоследствии не высказывал вслух сожалений, что не сменил ученику стиль прыжка. Тем более, что возможности перекидного именно Яшка показал в полной мере. И верил в себя он именно как перекидник. Это уже потом все признают, что истинные возможности перекидного способа продемонстрировал именно Владимир Ященко. Даже знаменитый впоследствии тренер Е.П. Загорулько на флоп Яшку не «подвинул», хотя и мог бы. Но не стоит пока забегать вперед. Пока наш герой даже через планку не прыгнул ни разу.

  Способ увеличить объем и эффективность работы над техникой для каждого – и для Яшки тоже – Телегин нашел за пределами наших физических возможностей. Аутотренинг! Когда в конце тренировки мы еле ноги волочили, падали в зале гимнастики на спину на поролоновые маты, расслаблялись по особой методике (сначала под руководством Шефа, а затем уже и самостоятельно) и в таком состоянии начинали мысленно выполнять свое упражнение. По много раз, с разной скоростью, мысленно видя себя со стороны и запоминая, накапливая ощущения. О возможностях аутотренинга никто из нас тогда не знал, и Шеф определенно рисковал, пуская дело на мысленный самотек, но результаты такой работы трудно переоценить. Сначала не нужными оказались команды со стороны, потому что каждый сам смог и расслабиться, и настроиться. После и ложиться оказалось совсем не обязательно. Весомую добавку такое упражнение дало практически каждому, но Яшка взял от него больше всех. Ведь для него это было не дополнением, а заменой настоящих прыжков. И он старался, чтобы такая замена была максимально полноценной.

Яшка вытерпел тот тягомотинный год. Чего это ему стоило – отдельный вопрос, но характер у парня за год окреп. И от плоскостопия он тоже избавился. Есть нехитрое упражнение: продвигаться вперед за счет поджатия пальцев. По несколько сантиметриков – и до конца 12-метрового ковра. Последние движения вся шеренга уже делает «через-не-могу». А Яшка поворачивает назад – и со стонами еще 12 метров. Глядишь – и свод стопы поднялся, и размер ноги уже не 47-48, а 45-й.

Драгоценную пару прыжковых шиповок я передавал ему «по наследству» – в свободной продаже таких шиповок тогда не было.  Подлатал напоследок, как Телегин учил – и передал новому хозяину с опаскою, что будут малы.  До меня в них прыгал Володя Леусенко, и они уже были латаные-перелатанные, но с платформой и шипами на жесткой пятке. В них Володя успешно «влез», и впервые прыгал как телегинский воспитанник, даже личный рекорд установил – 1.70. Это был его первый «выход в свет», озадачивший всех. И Володю, который явно хотел большего, и Шефа, который увидел, что, несмотря на почти годовую черновую работу, вредные навыки все-таки остались. Да, конечно, через планку Яшка на тренировке прыгал только раз, всего лишь несколько прыжков. Собственно, и шиповки эти прыжковые, и соревнования были нужны только для придания ему ощущения, что он не закис, не погряз в имитациях. Ну и год закончил с семейным рекордом. (А шиповки эти латаные у Яшки потом «успешно» сперли на Спартакиаде школьников. У него часто «одалживали» прыжковые шиповки: может, верили, что и сами прыгнут в них высоко.  А Яшка только беззлобно удивлялся: зачем украли? Уже став рекордсменом, он мог и сам подарить молодым прыгунам фирменную прыжковую шиповку. Игорь Агаев до сих пор хранит Яшкин подарок, как святыню).

Может быть, только теперь проблема стала во весь рост. Ну не вылечиваются от такого даже за год черновой работы. Да и возможно ли избавится от этого вообще?

Теперь и тренер, и ученик понимали всю полноту и сложность задачи: чтобы прыгать высоко, надо не просто работать над техникой разбега и отталкивания. Никакой объем подготовки не будет большим или достаточным. Это борьба на всю оставшуюся жизнь в спорте. И борьба в каждом прыжке.

Теперь его 1.70 – это уже не прыжок «выше головы», потому что за год Володя вытянулся, окреп, избавился от плоскостопия и здорово подтянулся в плане прыгучести и скорости. До балкона в зале СК «Трансформатор» он теперь допрыгивал без усилий, а когда увидел, что я достаю до балкона всей ладонью, сделал то же самое, даже слегка согнув руку. Долго настраивался, собирался – но исполнил. Ну а как он, походя, обставил нас в прыжках в длину с места на стопу, и писать неудобно. Процитирую.

«Он был очень прыгуч. Даже когда поначалу ему пришлось бороться и с плоскостопием. Вспоминаю, как мы с … Пашей Лобановым соревновались в прыжках в длину с места. Летали мы оба тогда за 3.30-3.35, и ни один из нас не хотел уступать. И тут подходит к нам Вова Ященко и просится попрыгать с нами. Мы переглянулись, усмехнулись, но милостиво кивнули, дескать, попробуй, малыш, только колышки наши рекордные не тронь. Малыш прыгнул – без выбрасывания ног, коряво – где-то на 3.50. Мы снова переглянулись, но теперь уже с ужасом. Во второй попытке Володя "добавил" еще сантиметров пяток, добив нас – а заодно и всех присутствовавших – наповал. Читатель, если тебе это любопытно, встань и отмерь в обуви 13 стоп, а потом оглянись и представь, что четырнадцатилетний подросток, страдающий вдобавок плоскостопием, столько прыгнул с места, "проверив" при этом члена сборной республики. Что, слабо?»©

Первые «скальпы» более взрослых соперников. Скромненько и без эмоций. Эх,  сколько их еще будет, этих «скальпов» – поименитее. И не в высоте, а только в «спецухах»,  подготовительных упражнениях, которые были олимпийскими видами лишь в начале  ХХ века, да и то не все…

Обычно на тренировке через планку прыгают группой. И после прыжка каждый подсказывает прыгнувшему, в чем его ошибка, как исправлять. Шеф тут же, его слово последнее. И здесь уже Яшке приходится пожинать плоды своего годичного труда. Через планку, с разбега в два шага или с полного. Каждая попытка раскладывается по полочкам, каждый видит что-то свое. Это непросто, потому что все вроде бы правы, каждое замечание оставляет след, и вычленить главное поначалу трудно. Но надо. Сосредоточенность у Володи необыкновенная. Взорвись рядом бомба – не заметит. Он дорвался до работы с планкой, теперь только вперед!  Уже и тренировка закончена, народ в раздевалке треплется о всяком-разном, а он все там, в прыжках. Спросишь его – ответит, но сам где-то еще прыгает. И глаза смотрят не на тебя, а как бы сквозь.

Да и тренировки эти на прыжковом секторе – это не только и не столько отработка техники, сколько психологическая подготовка. Работа тренера с прыгуном один на один, как это принято у большинства тренеров, для шлифовки технических нюансов гораздо эффективнее, это доказано многократно. Но на соревнованиях такой прыгун чаще просто не показывает даже близко своих тренировочных результатов. Потому что настрой на соревнованиях совсем не такой, как в тепличных условиях индивидуального урока. А у Телегина совсем иные приоритеты. Так же и Виктор Алексеевич Лонский, известный тренер из Бердичева, со своими ребятами работает. И у него также во главе угла примат психологической подготовки над голой техникой. Телегин с Лонским дружат, и взгляды на подготовку высотеров у них сходны. Правда, такая система имеет и недостатки: темп прогресса у каждого прыгуна свой. Вроде все просто, сколько души вложил в тренировку, столько и получишь. Будешь холоден душою – даже запредельные объемы не помогут. И со стороны тоже помощи не жди. Володе такая система подходит. Его умение сосредоточиться растет с каждым днем, и постепенно это переродится в его личную «адреналиновую фабрику». А настраиваться ему, как всякому переученному, куда сложнее, чем  тем прыгунам, которым посчастливилось с первых прыжков освоить правильную технику. То ли в «длинной мантре» дело, то ли в феноменальной природной способности к концентрации, но по полноте выплескивания своих возможностей в прыжок Володя шагнул далеко вперед своих товарищей (да и остальных прыгунов планеты, скажем прямо, но до такого сравнения еще далеко). Только какие же надо связки иметь, чтобы они выдерживали такие сверхнагрузки! И не раз, не два, а в каждом прыжке соревновательном. А Володины связки выдерживали! По крайней мере, до поры, до времени. И низкий поклон за это тренеру, который довел Яшку до рекордных высот с неповрежденными коленями, стопами, и всю остальную «анатомию» смог сохранить в целости и в сохранности. Шефу нашему великое спасибо.

За год от 1.70  он прошел путь до осенних 2.03! Тот прыжок у Володи неожиданно получился красивым, невымученным. Дело было на первенстве города среди взрослых, и тогдашнему рекордсмену области, как он затем сам признавался, пришлось попотеть, чтобы не проиграть за здорово живешь неизвестному пацану, который вдобавок на 10 лет моложе. А на следующих соревнованиях, уже юношеских, снова все «корявенько», только (!) 1.90, а победу праздновал друг-соперник Володя Артамонов, одолевший 1.95. Вот и работают теперь группой, здесь же и братья Летниковы, Володя и Саша, Саша Сивак, Коля Гилл, Володя Артамонов. Один за всех, и все за одного. По возрасту Яшка младше всех, да и технические проблемы у него самые большие. И все ему помогают.

Зимний 1975 года «День Телегина» прошел спокойно и почти без сюрпризов. В высоте у всех все шло гладко до высоты 190, которую все по очереди преодолели с первой попытки. И Яшка тоже, хотя по личному рекорду он был как бы фаворитом. Но на 195 у всех дружно все разладилось. Первая попытка, вторая – планка все падает. Звон на весь зал. Запахло перепрыжкой, потому что в соревнованиях по прыжкам в высоту двух победителей быть по правилам быть не может. А тут целых пятеро… Спас тогда положение Володя Артамонов, удачно выполнив свою третью попытку. А Яшка поделил с остальными второе-пятое места. Вроде бы и ни к чему упоминать именно эти уютные домашние «маневры», но именно эти соревнования были последними, на которых Володя был, «как все», без искорки. Совсем немного оставалось до того момента, когда заработала его адреналиновая фабрика.

Случайно это или нет, но весной Телегин отправил в Ялту на «взрослое» первенство ВЦСПС не только 18-летнего Сашу Летникова, отличавшегося уже тогда стойким характером бойца и имевшего приличный опыт соревнований в разных городах, но и 16-летнего Вову Ященко. Обладателя новенького паспорта, дотоле Запорожья почти не покидавшего. Для него это был первый «выход в свет» на соревнованиях столь высокого уровня.  Напрашивается сравнение с закалкой стали, и это сравнение не лишено смысла. Опытный термист всегда знает, какая марка стали какого режима требует: до какой температуры греть, как охлаждать. У Шефа особого выбора «режима закалки» характера не было, и в прошлые годы его воспитанники «закалялись» на таких соревнованиях.

Все для Яшки тогда было впервые: и первый старт в году на открытом воздухе, и новый город, и незнакомый стадион, и взрослые, опытные, уверенные в себе соперники. Начался тогда у него страшный мандраж. Не ступор или безразличие, как у некоторых, а возбуждение, доселе неведомое. По разбегу бежит – вихляет. И над планкой странное вытворяет. Между попытками на секторе места себе не находит. Взять себя в руки Яшке помог Летя-младший. Успокаивал, как мог, подсказывал. И своего добился, нашел и тон верный, и слова нужные. Взять себя в руки 16-летний Яшка сумел. Да еще как!

Это был последний в его жизни мандраж. С тех пор мир видел на секторе только бойца, несгибаемого и непобедимого.

За давностью лет теперь уже тяжело вспомнить, какое место занял на том первенстве, но над самым главным соперником – самим собою – он там впервые одержал победу. И «режим закалки» подошел. Смешно это или странно, но эти соревнования остались без внимания тогдашних охочих до сенсаций Яшкиных биографов. Летя – молчун по жизни – не стал на эту тему распространяться. Что, мол, такого особенного произошло? Ну, помог. В нашей группе все друг другу помогают. Нормально это, и говорить не о чем. И Яшка помалкивал. Другие, видевшие это краем глаза, тоже не придали значение такой мелочи. И никто не понял, что из Ялты вернулся другой человек. Адреналиновые фабрики открывают нечасто, незаметно, без алых ленточек и без фанфар.

Понимал ли сам Володя, что с ним там, в Ялте произошло? Ощущал ли? Или это была просто еще одна, пусть и очень важная, ступенька на пути вверх. Он прекрасно осознавал, что прыгать просто высоко – мало. Прыгаешь ты на секторе в окружении противников, и борьба идет «по всему фронту», начинаясь на дальних подступах к стадиону, задолго до прыжков.

Не будучи по натуре агрессивным, Володя всесторонне и сознательно готовил себя к такой борьбе. Обычно доброжелательный и спокойный, он на выпады недоброжелателей (или шутников-неудачников) научился отвечать быстро и точно. Фраза-другая, произнесенные тихим глуховатым голосом, как бы нехотя – и шутник размазан по стенке общим дружным хохотом. А потом эти фразы еще неделю-другую цитируют. Беззлобно, весело. Но задирать или выводить Яшку из себя охотников поубавилось.

И настраиваться на прыжок, достигая концентрации неимоверной, он научился тогда же. Не сразу, но смог. А другие не смогли. Хоть и тренировались вместе, много и упорно.

Итак, из Ялты весной 1975 Яшка с Сашей Летниковым возвратились уже кандидатами в мастера спорта: 2.05! Проехали, продолжается подготовка к новому сезону!  Рекорды рекордами, а работа над повышением физических кондиций и совершенствованием техники идет полным ходом. Трудно, со сбоями, но Яшка прогрессирует. Он подолгу настраивается на правильное исполнение прыжка, это входит в привычку, но уже видно, что если разбег и отталкивание получаются неплохо, прыгун «попадает в себя», то в воздухе он беспомощен. Нет единого, слитного выполнения фазы полета, совсем не то делает правая рука, уводя в сторону плечо (это после и на рекордных фото будет заметно, и на видео).

Не хватало какой-то малюсенькой детальки, мелочи. Может даже поворота кисти руки. И результатом было то, что для преодоления одной с соперниками высоты Яшке приходилось взлетать на 10-15см выше них. Эту детальку так и не нашли впоследствии. Даже тогдашний мэтр перекидного профессор В.М. Дьячков, помогавший Яшке в Сборной Союза. Правда, автор не уверен, что поиск такой детальки заботил мэтра. В документальном фильме 1978г. «Атака на высоту», снятом в связи с Яшкиными рекордами, мэтр довольно безапелляционно выдал с экрана, что, мол, Ященко все давалось легче, чем другим прыгунам. Не знаю, что Дьячков имел в виду, может, досадовал, что Яшка остался верен Телегину и не стал только его учеником, как до этого ими становились Брумель, Скворцов, Будалов. Может, просто отдавал должное выдающейся прыгучести Володи. Но о том, чтo такое «кудиновское наследие», и как тяжел телегинский крест, он и понятия не имел. Или не хотел знать, кто разберет. Теперь уже это тайна навсегда. Но я забегаю вперед, до рекордов еще далеко.

  «В тот день было очень жарко. Прыжки в высоту проводились в самое "пекло". По стадиону прошелестел противный слушок, что у фаворита юношеского первенства области пищевое отравление. Что он ночью не спал, и вообще еле ходит, и т.д. и т.п. Вид у Яшки и впрямь был не ахти: изжелта-зеленое лицо, глаза ввалились, вокруг глаз фиолетовые круги. О плановых 2.05 не то, что речи – и мысли быть не могло. Приободрились конкуренты, да зря, как оказалось впоследствии. Двухметровую высоту Яшка "уговорил" в одиночестве, а затем, повторив во второй попытке личный рекорд 2.05, заказал 2.08.

         Сидим мы на трибуне. Телегин отчаянно дымит болгарской "Шипкой" без фильтра, прикуривая от бычка следующую сигарету, конвейером.  А внизу, на секторе Яшка сбивает 2.08 и идет на вторую попытку. Настраивался на прыжок он всегда долго, прямо жутко на него было в это время смотреть. И вот, когда он уже пошел на разбег, откуда ни возьмись, налетел порыв ветра – и планка упала… Ахнул от досады стадион. Сплюнул от бессилия Телегин. Он-то знал цену настроя на прыжок, тем более, такого настроя. У нас, кстати, считается "западлом" даже переходить разбег перед прыгуном, готовящимся к прыжку. А тут – глупый ветер. Да плюс еще – вторая попытка. Да отравление. Да жара. В общем, мы все плюнули вслед за Шефом.

         Когда Яшка взял 2.08 со второй попытки, все сначала ахнули, а только потом зааплодировали. Телегин чиркнул спичкой. Автор этих строк попросил у Шефа сигаретку. Шеф… дал. И еще троим… Просто, не отрывая глаз от сектора, машинально протянул пачку, мол, берите.

        Ну, что дальше? Он ставит 2.12! Норматив мастера спорта. И снова сбивает в первой попытке. "Дрова!" Ничего похожего. Ставят вторую… "Дежа вю" через пять минут. Снова настрой, снова начало разбега, порыв ветра – и опять планку сдувает со стоек. Ну что за невезуха у парня! Ведь не бывает такого дважды подряд. А ему досталось. И тут уже весь стадион взвыл. Планку поставили на стойки – и, точно так же, как пять минут назад, Володя преодолел 2.12! Рекорд области! Ну а после повторного замера там оказалось вообще 2.13. И хоть потом 2.18 Яшка не взял, но дважды прийти в себя, перенастроиться на рекордных высотах после того, как планка упала – это фантастика. Чудо. Это харизма – мудреное, неизвестное тогда и затасканное ныне к месту и не к месту понятие, в буквальном переводе "милость богов". И покачивали головой, уходя со стадиона, все, видевшие это. Такого проявления силы духа, характера они не видели с брумелевских времен. А парню всего 16.» ©

Мастером спорта новый рекордсмен области, правда, тогда не стал. По вполне понятному недосмотру организаторов, не ожидавших в мае на юношеских соревнованиях такого результата. Главный судья соревнований имел республиканскую категорию, а судья на виде – всесоюзную, а надо было наоборот. Такая вот неприятная формальность не была соблюдена.

Но «сезон охоты» за мастерским нормативом был уже открыт. На Спартакиаду школьников Украины девятиклассник Володя Ященко приехал, уже вполне оправившись от последствий пищевого отравления. Как говорится, «в порядке». Шефа там не было, но был на сборах Саша Летников, снова принявший на себя функцию помощника.

Народу на секторе полно. Большинство соревнующихся прыгают стилем фосбюри-флоп. Тут же и припозднившийся Яшка начал себе разбег размечать. Летя-младший на скамейке сидит, наблюдает. Молчит – они оба по природе молчуны. А чего тут говорить, по разбегу бы пробежать надо, и хотя бы разок с отталкиванием. И вот, когда планка в очередной раз упала, пробежал-таки Яшка по разбегу и оттолкнулся. Начальную – метр восемьдесят – преодолел, не снимая тренировочных штанов. Вроде бы и легонько вылетел, а у соперников уже шок. Летя краток: «На стопу назад отнеси – и нормально». Подкорректировал.

Народ к нему: кто это такой, откуда? Сколько прыгает? Летя снова лаконичен: «Ященко. Запорожье. Два двенадцать». Сушим весла, короче, если кто надеялся.

Земляк Володи Макс Егоров тоже ребят придушил. Преодолел два метра и занял второе место. Ну а Яшка после «контрольных» 2.05 поставил сразу 2.13. Повторяться с 2.08 не стал, но трижды прыгнул неудачно.

Пришлось выполнять мастерский норматив снова, осенью на соревнованиях в Николаеве. С соблюдением формальностей. В Николаеве против Володи была погода, но мастером он все-таки стал.

Тут поневоле призадумаешься: в жару, после отравления – смог, а в гораздо более комфортных условиях – не получилось. ОН УЖЕ ТОГДА БЫЛ ПРЫГУНОМ «ВОПРЕКИ», а не «БЛАГОДАРЯ». Мало ему было преодолевать только планку, всякий раз он преодолевал еще что-то: болезнь, неподготовленность, погоду. Тогда-то и включалась на полную мощь его «адреналиновая фабрика». И недостатки техники перехода через планку были уже несущественными – она оставалась далеко внизу.

После зимних 2.18 Яшка попал в сферу интересов сборной, стал чаще выезжать на соревнования. И завершил год вполне серьезным результатом 2.22, это выше норматива мастера спорта международного класса! Работал он все так же много, в той же группе, оставаясь там самим собою. Можно сказать, конечно, первым среди равных, но раздавать порядковые номера у нас было как то не принято. Работа есть работа. Когда, например, из ГДР пришла весть о Яшкиных 2.22, на следующий день на запорожском стадионе «Стрела» наш Володя Артамонов, уже выиграв высоту, остался на секторе один и, не мелочась, попросил поставить 2.23 – и во второй попытке, уже перелетев,  совсем чуть-чуть задел планку. Такой вот рабочий момент.

Ранее там же, на «Стреле», на Кубке Украины 1976г. высота проходила в сильный дождь. Прыгать было трудно, и мы с тревогой оценивали шансы 17-летнего Яшки (2.18) против фаворита, опытного Марка Желнова (2.22). Фаворит прыгал флопом, одолевая начальные высоты в непромокаемомкостюме, а Яшки на секторе вообще не было видно. Когда планку подняли до 2 метров, на секторе зашевелилась какая-то куча одеял, оттуда, аки джинн, пред светлы очи соперников появился наш Володя. Стал, настроился, преодолел высоту – и снова исчез. На 2.05 повторилось то же, но у Желнова что-то не заладилось. Даже костюм снял – не помогло! Остальные соперники вылетели раньше, поэтому смысла лазить в одиночку под дождем на 2.10 у Яшки не было никакого. Прагматичная победа двумя попытками.

Через полчаса дождь прекратился, и Желнов, установив 2.10-2.12, стал прыгать через планку «на разы». В исполнении взрослого дяди это выглядело некрасиво, но несовершеннолетний на тот момент победитель Кубка Украины в прыжках в высоту на демарш поверженного фаворита внимания не обратил. «В день соревнований не тренируюсь», – как отрезал. (Справедливости ради, стоит отметить, что впоследствии Марк Желнов много и успешно прыгал в высоту уже за ветеранов разных возрастов. Может просто любил прыгать через планку – и все?)

  Наверно, есть смысл наконец-то сделать нелирическое отступление и разъяснить, что такое перекидной стиль прыжка в высоту.   Для старшего поколения это хотя бы визуально знакомо, и для них понятие «сектор для прыжков в высоту» ассоциируется именно с сектором. Ибо сейчас, когда спортсмены разбегаются по дуге, пространство для разбега на стадионе здорово урезали. Раньше высота была зрелищем, на крупных соревнованиях этому виду традиционно отдавался последний день. Теперь, когда от геометрического сектора остался жалкий проходик, можно одновременно проводить рядом и высоту, и, например, копье. Или копье и две высоты на двух ямах. Места хватит!

Развитием техники преодоления планки какой-нибудь преподаватель философии запросто может проиллюстрировать закон отрицания отрицания. Можно связать развитие техники  прыжка с техническим прогрессом: вряд ли без поролоновой ямы способ прыжка с приземлением на спину или на шею стал бы столь всеобъемлюще популярен. Но главное в другом.

Перекидной способ прыжка в высоту по технике исполнения гораздо сложнее флопа. Разбегаясь под углом к планке, прыгун на предпоследнем шаге «прокатывается» на маховой ноге, подседая, насколько позволяет скорость разбега и сила ног. В это время таз обгоняет плечи, руки делают энергичный гребок назад, как в брассе – и затем слитно выполняется мах прямой ногою, взмах руками и толчок. Это, так сказать, канон. А дальше начинаются детали и нюансы. Кто-то, как Байльшмидт, прокат смазывал и без гребка руками обходился. Можно жестко поставить на отталкивание толчковую ногу и взмыть высоко вверх почти без продвижения – это так называемый «втык», прямой путь к травме колена. Можно удержать плечи спереди, тогда будет клевок вперед. Можно отклониться вбок, можно… и так до бесконечности. Но главная опасность для прыгуна – это «втык».

«Перекидной метит всех своих "рыцарей" традиционной травмой колена толчковой – "хлебной" ноги. Правильная и травмобезопасная постановка ноги на отталкивание – это искусство, итог долгих и разнообразных упражнений, имитаций. Конечно, попав сразу к грамотному тренеру и пройдя долгий путь совершенствования, прыгун имеет шанс дойти до гроссмейстерских высот с неповрежденным коленом, но – не каждый. И грамотных тренеров мало, и техника спортсмена в каждый момент должна четко соответствовать уровню его физических возможностей. В каждый момент.» ©

  Просто в глазах рябит от разнообразия технических нюансов на современных соревнованиях. И руками взмахивают по-разному, и переносят руки над планкой, кто во что горазд, и мах у каждого свой. И у всех получается хорошо, и почти не травмоопасно. Если не обращать внимания на лавину травм ахиллового сухожилия толчковой ноги ведущих спортсменов мира, просто смотри и радуйся! Но не получается у меня просто смотреть, хоть убей. Я готов согласиться с тем, что флоп проще. Что он реализует индивидуальные особенности куда шире, чем перекидной. Что он дал возможность прыгать в высоту и очень высоким прыгунам, и «малышам» вроде Франклина Джекобса или Хольма. Но мне никто еще не доказал, что этот стиль более эффективен, чем перекидной. Потому что по высоте отрыва центра тяжести от планеты – впереди всех флопперов – уже четвертое десятилетие стоит Володя Ященко.

Сотомайор? Да, величайший прыгун, рекорды его и сейчас вызывают уважение. Гроссмейстерские 2.40 и выше он один преодолевал гораздо больше раз, чем всё остальное человечество! И технарем великим его не назовешь, были прыгуны и потехничнее. Но посмотрите видео или кинограммы его прыжков и четко увидите, что центр тяжести у него  во время прыжка ниже планки! Посмотрите, как прогибаются над планкой Стив Смит, Стефан Хольм, другие великие «технари» на пике формы! Насколько там планка выше центра тяжести! А теперь посмотрите фото или видео немецких прыгунов-перекидников – та же картина! Планка «облизывалась», любо-дорого смотреть! И только пролетающему над планкой Яшке, похоже, впору было завидовать Венере Милосской – вот у той точно не могло возникнуть проблем, куда должна над планкой идти правая рука. Правда, еще и с «хлебной» левой ногой проблема, но это уже следствие.

И еще одна маленькая иллюстрация. Летом в спортивном лагере прыгуны перекидным с 3-4 шагов разбега прыгали через дюймовую трубу, намертво закрепленную между двумя высокими деревьями. Правда, «через» – это уж слишком громко сказано. Труба крепилась сантиметров на 15-20 выше наших личных рекордов, и мы просто долетали до нее, и все. «Лазали». Но раз-другой каждому из нас удавался идеальный прыжок, с хорошим, точным «попаданием в себя», и тогда прыгун эту трубу перелетал, и приходилось уже из-за трубы хвататься за нее, чтобы не грохнуться спиной оземь с приличной высоты. Так вот, уже, будучи мировым рекордсменом, Володя поднял трубу где-то под 2.50, в соответствии с канонами жанра, так сказать.  И однажды «попал»! Видели это пятеро, и те, кто еще живы, помнят прыжок до сих пор с поразительной ясностью, хоть прошло уже более 30 лет. Если бы – это я уже забегаю далеко вперед – Володю элементарно берегли, не гоняя по всяким показушным соревнованиям с надорванной крестовидной связкой, то смотрели бы мы сейчас совсем другие рекордные видео. Гораздо выше, чем 2.35. А может быть и эпоха Сотомайора в прыжках в высоту называлась бы иначе…

Ну да ближе к делу. К моменту окончания школы работа по самосовершенствованию шла полным ходом. Лидер юношеской сборной страны и взрослой сборной области оставался, несмотря на высокий личный рекорд, тем же скромным и самоуглубленным пахарем, вкалывая на тренировках до седьмого пота. Жизнь в треугольнике «дом-школа-стадион», в которой нет места излишествам и все подчинено одной цели. Школу он, правда, закончил без медали, хотя и учился отлично, без натяжек. Просто он не сдавал выпускных экзаменов, участвуя во Всесоюзной спартакиаде школьников, и одна из принципиальных его «училок» изыскала-таки возможность влепить ему в аттестат четверку по своему предмету!  Яшка же отсалютовал школе тремя двойками. Два двадцать два! В семнадцать лет! На третьем году занятий у Телегина. А до этого на той спартакиаде Школьников Союза, во Львове, Яшка побил «вечный» школьный рекорд Валерия Брумеля, прыгнув 2.21. Тогда же и шиповки у него «пропали», те самые.

Дальше все рисовалось в свете весьма радужном, но каким-то непостижимым образом Яшка вдруг стал студентом … Киевского инфизкульта! Хорошо, конечно, что не Московского, но решение это, как говорили, принималось «наверху». Из треугольника «дом-школа-стадион» угол «школа» выпал начисто. И разломался треугольник, потому что замены этому самому углу не нашлось. Когда Яшка только заикнулся о желании поступить в технический вуз, некто из спортивного руководства безапелляционно ему даже думать об этом запретил, «ибо он есть теперь достояние страны и себе, стало быть, уже не принадлежит».  Внезапно став «достоянием», 17-летний Володя тогда никого и никуда не послал, ибо был, во-первых, иначе воспитан, а во-вторых, полон того внутреннего благородства, которое не позволяет человеку унижаться, удостаивая подобное ответом. Хотя подчиниться пришлось.

Возможно, в это время, еще задолго до рекорда, и начался моральный надлом. Нам лишь раз пришлось затрагивать в разговоре эту тему, но и то вскользь, потому что на дворе стояла осень 89-го года, а стало быть, никакая степень деликатности в разговоре с Володей не была тогда чрезмерной. Вот тогда-то с околичностями, почти иносказательно и была произнесена фраза о том, что запал рекордный начал иссякать еще за год-полтора до рекорда. Конечно, ход был набран тогда очень мощный, да и стимулы моральные – рекорды и высокие места на больших соревнованиях – никуда не сбросить. Но в кругу сверстников главным соперником Володи был он сам, собственной персоной, причем, в мировом масштабе. Соперником постоянным, борьба с которым отбирала немало сил. Борьба с собственной обидчивостью, ранимостью, нетерпимостью к несправедливостям в любых их проявлениях и с другими, вовсе не чемпионскими свойствами непростого Яшкиного характера. Тогда в этой борьбе ему удавалось побеждать. Еще удавалось…

 Вряд ли он сам тогда понимал, что уже включен механизм самоуничтожения, который можно ускорить, но дьявольски трудно замедлить, тем более остановить. «Шагреневая кожа» – это не только выдумка Бальзака. И Володина «шагрень» таяла с каждым его высоким прыжком. Ни одно сверхусилие его не осталось без последствий для нервной системы. А единственным практически средством восстановления для Володи был многочасовый сон. Было ли этого достаточно? И понимал ли это хоть кто-нибудь в полной мере?

 Именно в это время Володя вдруг (!?) узнал, что для спортсменов высокого уровня возможно и иное времяпрепровождение. Гораздо более свободное от прежних его самоограничений. Ну что, например, особенного – сели, расписали пульку-другую. Ребята свои, компания знакомая, приятная в общении. Ну а то, что по сигаретке-другой выкурили, так не велик грех. Если сегодня тренировки нет, можно и вина сухого попробовать. Ведь полезно же. Меру знать – и все. Ну невозможно же изо дня в день быть на постоянном самоконтроле, когда-нибудь, наверно, и послабление необходимо. Спорить с такими рассуждениями трудно, и просто остается принять случившееся, как данность.

  Это был олимпийский год, на Монреальской Олимпиаде весь пьедестал заняли прыгуны флопом. Хотя двое наших Сергеев - Сенюков и Будалов - тоже «котировались». Яшка, тогда семнадцатилетний, в качестве кандидата в олимпийскую команду даже не рассматривался. Но на тот момент «советская школа прыгунов в высоту» переживала времена не лучшие. В.М. Дьячков, ранее «отшлифовавший» Валерия Брумеля, величайшего высотника всех времен, а затем бердичевца Валерия Скворцова, воспитанника В.А. Лонского, опекал на текущий момент только С. Будалова. Победитель Мюнхена Юри Тармак и рекордсмен Европы (2.30) Александр Григорьев – воспитанники П.Н. Гойхмана, Валентин Гаврилов, призер Мексиканской Олимпиады, лидер Сборной Союза на сломе десятилетий – воспитанник Ю. Чистякова. И победитель Спартакиады народов Р.Ахметов тоже не уехал от Лонского из Бердичева. Ну кого тут «шлифовать»?

Володя проявил принципиальность, остался верен и Запорожью, и Телегину, и спортклубу, его воспитавшему. Да и жизнь показала, что от добра добра искать не стоит. После Брумеля Дьячков много писал, печатался, его снимали в кино, а на секторе побеждали воспитанники других тренеров.

Тогда у телегинских воспитанников условия тренировок стали немного лучше, и это тоже способствовало росту результатов у каждого. На тренировке планка стояла уже на двухметровой высоте или немного выше, но в остальном ничего не менялось. Снова прыгают всей группой, по очереди, снова все помогают каждому. Но изменилась тональность: теперь шлифуются нюансы. Выросли все, а Володя – особенно.  Только перед отталкиванием его слегка клонит влево, это заметно. И рука правая над планкой явно делает «не то». Хотя “шлифованием» его техники во время сборов уже занимаются и признанный «мэтр» перекидного В.М. Дьячков, и начинающий на тот момент, а в недалеком будущем известнейший тренер прыгунов в высоту Е.П. Загорулько («. В 1976 году я повез Ященко на чемпионат СССР, отборочный перед Олимпиадой в Монреале. Он там неудачно прыгнул…» ©). Да и другие тренеры тоже, наверно, помогали: ведь как не помочь, видя прыгуна мирового класса, которому для преодоления высоты необходимо взлетать на 15 сантиметров выше, чем его соперникам! Правда, никто, кроме Загорулько, вслух об этом не говорил, объективно понимая, какая это малость по сравнению с тем, что сделано Телегиным.

А о первых появлениях Володи на сборах главной команды страны стоит рассказать. Шеф одному из наших, Саше Малюте,  даже в армию об этом письмо написал. С гордостью за Володю. На тот момент первые номера Сборной готовились к Монреалю, а те, что на Олимпиаду не попадали, встречали новичка. Процедура обычная, почти традиционная. О, кто это такой на стадион к нам пришел, откуда? А-а, провинция! Ну, надо же и проверить парнишку. После разминки прыгнем-ка в длину с места. Прыгнули. И Яшка прыгнул. Ох, как можно понять внезапный ужас старожилов Сборной! Знакомо-то как! Только теперь уже парню не 14, а 17, о плоскостопии он и думать забыл. А вот адреналину вы ему, ребята, своим интересом нездоровым сами впрыснули. Чувства ваши понятны: «мне так далеко не прыгать никогда». А рулеточкой для истории замерить можно. Тем более что на повестке дня (в порядке реванша: «а вдруг?») и тройной с ноги на ногу с места, и прочие столь же привычные «спецухи», вдруг ставшие для мастеров спорта международного класса поводом для конфуза, причем, не разового, а непрерывного. И пятерным с подбежечки в пять шагов с прыгунами тройным Володя – приглашали – прыгал, и со спринтерами со старта 30 метров бегал. И одним расхотелось заниматься тройным, а другим – спринтом. Такое вот вышло ребятам развлеченьице. Володя сам об этом ничего не рассказывал: а что, собственно, случилось? Ну, прыгнул, пробежал, раньше не прыгал, что ли? А Шеф за воспитанника был горд, и его можно понять. Скальпов (VIP-скальпов!) прибавилось. Столько лет прошло, а народ помнит.

Бойцовские качества свои Володя доказал, победив – в перепрыжке – на Мемориале Знаменских Сергея Сенюкова, участника Монреальской Олимпиады и на тот момент действующего рекордсмена Украины. Даже Валерий Брумель, наблюдавший за соревнованиями с трибуны, восхитился тогда Володиной стойкостью.

На юношеском матче ГДР-СССР в зале в Берлине Яшка к удивлению и растерянности немцев преодолел 2.26 и лазил на 2.29. Немцы помнили его прошлогодние 2.22 в Эрфурте, и в одной из газет его по неведению назвали… Александром. Ирония судьбы, но четвертое место в этом матче со скромным результатом 2.06 занял Герд Вессиг. Тот самый…

После 2.26 все ждали, что Володю, наконец, возьмут в первую сборную на матч СССР – США, тогда это называли «Матч Гигантов». И каким же было наше общее разочарование, когда среди участников матча его не оказалось. Даже вне конкурса. Но условия Черноморского побережья Кавказа нашим высотерам почему-то не подошли, и они продули матч вчистую. Даже рекордсмен Европы ничего путного не показал.    Тогда-то и грянул гром среди ясного неба: привет вам всем из Ричмонда! Там Яшка на матче юниоров СССР-США, оставшись в одиночестве после 2.20, выдал рекордную серию, достойную разве что книги Гиннеса, завершив ее мировым рекордом – два тридцать три!

«На юношеском матче СССР-США при 33-градусной жаре, оставшись в одиночестве, Яшка стал улучшать свой, довольно высокий для 18-летнего, личный рекорд, 2.26. Попросил 2.27. Взял. Это был, естественно, и рекорд области. Дальше – рекорд Украины Сенюкова, 2.28. Попросил 2.29, тоже взял. Следом – рекорд Союза и Европы, 2.30. Рекордсмен – Саня Григорьев – в это же самое время безнадежно "продувал" американцам "взрослый" матч СССР-США в комфортных условиях Черноморского побережья Кавказа. И знать не знал, что он уже просто рекордсмен Белоруссии, потому, что 2.31 Яшка тоже "уговорил". Ну, что, следующий, по идее, Дуайт Стоунз и 2.32… Прыжок на 2.33 многократно видел весь мир. С каким громадным запасом 18-летний парень перемахнул мировой рекорд!

        Но рекорд – рекордом, а сколько раз за один день этот самый личный (у нас говорят "семейный") рекорд улучшался? Четырежды! Такая вот получается Книга Гиннеса. Никто и никогда такого не делал. Просто невозможно это на рекордном уровне. Это превыше человеческих возможностей, ибо Господь защитил человека от таких выплесков эмоций. Даже если посчитать только удачные попытки (а ведь были же и неудачные) – это какой же получается износ нервной системы по обычным человеческим меркам? Адреналиновая фабрика просто…»  ©

Тут-то все и началось. Сразу же скромный и самоуглубленный Володя Ященко совершенно неожиданно для себя стал символом – страшно сказать – победоносной советской школы прыгунов в высоту. Лично ему вся эта «символика» была и на фиг не нужна, но, к сожалению, уж больно много в нашей стране было людишек с партбилетами, основным занятием которых было бить в литавры, и кричать «ура!» по каждому конкретному поводу, даже самому малому. Жаль только, что эти все крикуны именовались номенклатурой и власть имели немалую.

И другая категория была, людей околоспортивных. Тех, что куда-то всегда примазывались. Тоже тяжкий крест. Иногда они что-то решали, чаще – трансформировали чье-то решение «сверху».

Снова пытаюсь понять, как и когда начался надлом. Что-то изменилось и пошло не так. А может, началось с Шефовой попытки побороться с Яшкиным курением. Самому запретить – как-то не педагогично. Выкуривая за тренировку пачку болгарской «Шипки» или «Солнца» без фильтра, трудно быть убедительным в вопросе о вреде курения. С нашим курением (сигарета в неделю) смысла бороться не было, излишества по поводу совместно отмеченных дней рождения традиционно преодолевались на следующий день крайне простым в применении средством: переменный бег 100 через 100, 10 раз. Сотню по прямой бежим во всю прыть, вираж трусцой. Снова прямая на полной скорости и т.д. К шестой прямой выворачивает каждого, кто «грешил» накануне. Проверено многократно. Каждого, кроме Вовы Ященко! Ему такие клистиры нипочем, он же начинал, как средневик. Вот и задумал Шеф привлечь к борьбе старшего тренера юношеской сборной Галину Бухарину. Та в прошлом – спринтер, чемпионка Союза – тоже повела борьбу бесхитростно. Прямо, в лоб. Перед строем. Тоже мимо кассы. Яшка на тренировку очередную не вышел, сидел на трибуне и курил. Демонстративно. Ну и думал, конечно, откуда у информации «ноги растут». А тут и думать не надо, все ясно и очевидно. Вот, пожалуйста, и трещинка, поначалу незаметная…

А может все дело в том внезапно свалившемся на Володю обилии свободного времени. Пропала устойчивость и неумолимая повторяемость событий, а обилие свободного времени буквально разъедало Володю изнутри. Что ни говори, а Володя в это время был во всех отношениях на подъеме. Он прибавил и в скорости, и в силе, и росла его способность вкладывать в прыжок по максимуму все свои способности. Отрываться от Земли на невиданную высоту. Но при этом соответственно росла и нагрузка на связки и мышцы. И тем более необходимо было правильно и тщательно до скрупулезности провести подготовительный период к следующему сезону. В 1978 году Володю ждали и первенство Европы, и матч СССР-США (пожалуй, теперь уже его будет труднее задвинуть на вторые роли, это понимал и он, и другие). Да и по юниорам тоже прыгать придется – второй номер прыгает на 20 сантиметров ниже. И мышцы, и связки, и всю прочую анатомию, разболтанную рекордным сезоном, предстояло готовить нешуточно. Вроде всем это было понятно, и Яшке, и Шефу, и всему спортивному и околоспортивному окружению. Но на деле все пошло совсем не так.

Помню, как сильно я был удивлен, увидев Яшку возле облвоенкомата, когда я призывался в армию. Вовка, светлая душа, приехал провожать кого-то из одноклассников – и не мог не подойти, чтобы и со мною попрощаться, стриженым и непарадным. Совсем не пафосный, вполне обыкновенный глуховатый голос и улыбка, извинения по поводу необходимости «свиты», дескать, куда же теперь денешься. Мне было приятно до теплоты, но внутри другая мыслишка точила: да сегодня ведь не четверг, ноябрь на дворе, это ж разве можно тренировку пропускать в такое время? Оказалось, можно, и не одну. А в октябре-ноябре начинается у нас вкатывание в новый сезон. Планки в это время высотеры вообще не видят, во главе угла ее величество физуха. Мышцы и связки укрепляем, кондиции физические повышаем. Объемы в этот период приходится делать огромные, но иначе никак. Это – фундамент нового сезона. На разболтанных связках высоко не прыгнешь, быстро не побежишь.

Конечно, правильно: куда же девать усталость после такого непростого, пусть и удачного сезона? Это только со стороны кажется, что победитель устает меньше, а на деле-то наоборот. Если раньше Володя, восстанавливая нервную систему, мог просто отсыпаться каменным многочасовым сном, то теперь, став нежданно-негаданно «символом», он вдруг перестал себе полностью принадлежать. А это тоже дополнительная нагрузка на нервную систему. Восемнадцать лет, до юниорского возраста еще год! Пацан практически, если по обычным человеческим меркам. И смена уклада жизни, и популярность эта, совершенно ему не нужная, сыграли роль не просто отрицательную, а прямо зловещую. Да и деликатность Володина природная оказалась совсем некстати. И отказать никому не откажешь, и улыбаться приходится. А владение английским языком (на вполне приличном уровне, кстати) – находка для журналистов – это, как масло в огонь. И от этого всего тоже отдыхать нужно, даже, пожалуй, посерьезнее, чем от спортивных нагрузок. Нагрузки – они привычнее и роднее.

Да, рекордсмен мира подготовительный период сачканул. Это любимое определение Шефа для некачественной или неполноценной работы. И что тому оставалось делать? Пришлось объяснять в Москве ситуацию, получать накачку в комплекте с твердым обещанием не дергать Яшку на зимние соревнования. Там и без него есть, кому прыгать, а он пусть работает спокойно. Со всем коллективом, как и положено. И стал Яшка вкалывать, как и положено спортсмену в подготовительный период. Имитаций приходилось делать не сотни метров, а километры, но планку видеть – это только во сне или на сеансе аутотренинга. 

  Тяжелая штука – бить в литавры. Это только в симфоническом оркестре просто: вот ты, вот литавры. Дирижер палочкой машет, темп задает. А твое дело только вовремя брякнуть. А вот в жизни-то как? Брякнул вовремя – молодец. Похвалят, а то и повысят, но лыко в строку точно. А рядом другие тоже брякают, в том же эфире, на тех же газетных полосах. Один хоккей с фигурным катанием чего стоят! А лыжники, а биатлонисты. И кураторы их безымянные тоже в большом фаворе. Где надо, в фаворе, потому что спортсменов там, наверху, знать не знают, а куратора должны видеть и знать, а вот спортсменов знать да тренеров разных – это уж дело куратора. В тонкостях разбираться куратор тоже не должен. У него, как у балалайки, три струны всего: «Гляди у меня!», «Даешь!» и «Молодец!». Последняя – самая тоненькая, ее хотелось бы почаще дергать. Для народа, на всю страну. Но приходится больше на первые две налегать. Такая вот получается музычка на Старой площади – и до самых до окраин. Рядом другие балалаечники на своих трехструнках наяривают. Выше их – тоже «музыканты в серых костюмах», только там инструменты слышны лишь в стенах ЦК. И над ними дирижеры невидимые. Такая вот пирамида получается. Называется «идеологическая работа», на которую, если верить Члену Политбюро ЦК (все слова с большой буквы) товарищу Суслову «денег мы не жалеем».

Долго вот что-то не били в литавры по поводу прыжков в высоту. Олимпиаду продули, Европа – только летом будет. А зимой вовсю идут соревнования в закрытых помещениях, так там наши знай проигрывают. И бьет их всех подряд Рольф Байльшмидт из ГДР. А впереди зимний чемпионат Европы, и немец нацелен на победу. В прошлом году он, сильнейший прыгун своей страны, через месяц после Яшкиных 2.33, в Хельсинки преодолел 2.31 и наверняка пытался прыгнуть еще выше. Для него Яшкин мировой рекорд, как кардан «Запорожцу». Соревноваться Байльшмидт умеет (он и в десятиборье 2.27 прыгал – это после стометровки, длины и ядра!), марафон на секторе ему не страшен. И соперники за зиму уже приучены, что он сейчас в Европе сильнейший. А за океаном малыш Франклин Джекобс тоже все выше прыгает.

Историю неожиданного и совсем нелогичного появления Володи в Милане обычно оставляют «в тени», уж очень у многих там «рыльца в пушку», снова процитирую:

"Сачканул" рекордсмен подготовительный период в конце 1977 года – не беда. В это время идет обширная и разноплановая работа по укреплению опорно-двигательного аппарата, ее величество "физуха". Объем работ в этот период – фундамент всего следующего года. На разболтанных связках далеко не убежишь, высоко не прыгнешь. В это время по всей планете никаких соревнований, все вкалывают, как рабы на галерах. И так пару месяцев – минимум. В общем, пришлось Телегину ехать в Москву, объяснять ситуацию. Там ему в Спорткомитете твердо (у нас в Союзе все было твердо) пообещали, что на зимние соревнования Ященко дергать не будут. Благо, в стране куча высотеров, вот пусть они и прыгают, показывают себя. И началась у Василия Ивановича с Володей кропотливая подготовительная работа, задел на новый летний сезон. Черная, объемная пахота. Без планки.

        А в это время Саня Григорьев "со товарищи" стал проигрывать все, что можно и нельзя, кому попаде… Ну и прозвучал тут державный окрик на всю страну: доказать делом наше лидерство в прыжках в высоту! И тут же забыли в Спорткомитете о своих твердых обіцянках. Тут обо всем забудешь – кричали-то со Старой площади. Не знаю, чем руководствовался безвестный ныне куратор прыжков в высоту из ЦК КПСС – там ведь все были безвестными, а директивы шли "от имени партии" – но результат этого окрика оказался трагическим. Как, впрочем, и большинства окриков "оттуда".

        И вот приходит Володя Ященко домой после утомительной тренировки, а его там уже дожидаются. Сам врач сборной Союза по Легкой атлетике товарищ Воробьев. Забрал он Яшку и увез в Эшеры. А там его великий и на тот момент самый авторитетный тренер В.М. Дьячков за пару недель вогнал в форму. И поехал Володя – куда ж денешься – в Милан на зимнее первенство Европы. Лично для него в этот момент любые соревнования были ни к чему. И все, кто более-менее "рубит" в ремесле, это прекрасно понимали. И тренеры, и спортсмены, и околоспортивные круги. Думаю, понимал это и Дьячков. Но внаглую выдернуть человека из дому и из процесса планомерной подготовки, ни слова не сказав тренеру – это чисто "нашенский" всесоюзный подход. И если партия в лице безымянного дяди в сером костюме велела, любой должен был стать героем. Любой.» ©

Байльшмидту в ту зиму палец в рот не клади. Он вообще прыгун классный, опытный, со своеобразной техникой, тринадцатикратный чемпион ГДР (!), а это не шутка! Семь раз он побеждал на открытом воздухе, шесть раз в зале, да и других титулов не счесть. В ГДР всегда были прекрасные прыгуны, техничные и сильные. Но и Фраймут, и Лаутербах, и даже олимпийский чемпион Вессиг на фоне стабильности Байльшмидта смотрятся бледнее. Герд Вессиг раскроется позже, а зимою 1978 года Рольф был безусловным лидером. И прыгал четко, экономно, что также выбивало соперников из седла. В 1977 году в Сан-Себастьяне на зимнем чемпионате Европы Рольф был вторым, но Миланский чемпионат Европы по замыслу должен был увенчать зимний сезон фаворита. Победно. И соперники в основном это почувствовали. Юный мировой рекордсмен и начал низко, и прыгал скверно. Олимпийский чемпион Яцек Вшола даже на пьедестал не попадал. Планка на невиданные 2.29 поднялась, и Байльшмидт ее преодолел! Чистенько, красиво, установив высшее европейское достижение для залов. Наверняка Рольфу уже было известно, что за океаном 2.31 преодолел серебряный призер Монреальской олимпиады канадец Джой, а накануне 2.32 преодолел Франклин Джекобс (снова опередили, как Яшка год назад!). Но это, тем не менее, полноценное высшее достижение Европы в закрытых помещениях.

В третьей попытке, правда, и Володе Ященко эта высота покорилась. А это значило, что соревнования продолжаются, и, в соответствии с правилами, планку подняли еще на 2 сантиметра, а затем еще на два. Причем, Рольф был на этот момент первым, а Ященко неудачные попытки прочно тянули вниз, на второе место. Но украинец взял да и одолел 2.33, теперь уже Байльшмидту не было смысла прыгать, и он перенес последнюю попытку на следующую – в соответствии с регламентом – высоту. 2.35! До планки он, правда, просто не долетел, хотя боролся до конца, а вот Ященко свой последний шанс на этой высоте использовал! Тогда же и надорвал Володя крестовидную связку на «хлебной» левой ноге, но на залитом адреналином миланском секторе он этого, похоже, и не заметил. До того рокового вечера судьба была к нему благосклонна, колено было не повреждено. Низкий поклон – повторюсь – за это Телегину, сумевшему сохранить в целости и сохранности Володины кресты и мениски. Но к тому самому первенству Володю «затачивал» сам Дьячков, похоже, наплевавший на все тонкости и нюансы Володиной подготовки зимою 1978 года.

Ничего себе «заруба» получилась! Никогда после Милана не было такого накала спортивной борьбы, когда ценою победы были два высших мировых достижения подряд! Когда, уже  победив, прыгун ставил планку на рекордную высоту и начинал в одиночку штурмовать рекорд – было многократно. Вессигу через два года такое даже удастся. А после – Игорю Паклину на Универсиаде в Кобе. Но чтобы мировой рекорд был ценою победы в дуэли – не было такого. Даже у Брумеля с Томасом это было как-то поспокойнее, матч все-таки. Да и Брумель – это Брумель, без комментариев. И сценарий олимпийского финала Лондонской Олимпиады – с переносом попыток серебряного призера Эрика Кинарда – через 34 года - очень напоминал Миланский.

(С усмешкой по поводу аналогий можно вспомнить, что статья И.Фейна о будущем, на тот момент, олимпийском чемпионе Иване Ухове называлась «Гений чистой высоты» - точно так же, как и материал того же Фейна о Володе, опубликованый много лет назад: то ли автору название показалось удачным, то ли предчувствовал такую вот аналогию?)

 Когда на следующий день Шеф отправился в миланский спортивный магазин, чтобы приобрести своим воспитанникам кроссовки для тренировок, благодарные итальянцы даже не взяли с него денег. Они были счастливы подарить несколько пар кроссовок тренеру рекордсмена. И дипломаты наши в Италии говорили тогда, что Володя своими прыжками сделал для авторитета и пользы страны  больше, чем они все вместе взятые - за годы.  Шутка, конечно, но все-таки…

  И следующий Володин рекорд – из той же серии. Пока Яшка с Шефом работали над техникой и только набирали боевые кондиции к летнему чемпионату Европы 1978 года, кому-то из руководящих товарищей пришла в удалую голову светлая мысль о новом мировом рекорде. Ну, надо. Партия наметила, без рекорда – никак!

Дома, в Запорожье, в спортивном лагере на острове Хортице работа идет полным ходом, Володя «разобран на винтики», а тут как раз 16 июня в Тбилиси соревнования. На призы газеты «Правда». Увидев остановившиеся на асфальтированной площадке вблизи спортлагеря «Волги» – сразу поняв, что по его душу – прямо с катера сиганул в Днепр Яшка. И вплавь вниз по течению, чтобы только не встречаться со спортивным начальством. Вернулся только после их отъезда. А они на следующий день снова приехали.

Володя не соглашался ехать – и его можно было понять. Спортивные руководители его и увещевали, и уламывали, и приказывали. Специально самолет задержали – впихнули-таки туда Яшку. После оказалось, что в поспешных сборах он не взял … шиповки (в спортлагере на острове Хортице они ему ни к чему). А это уже серьезно, это как скрипач без своей скрипки. В магазинах тогда таких шиповок не продавали, только на базе Сборной они были. И пришлось Володе дожидаться, пока «вылетит» из соревнований кто-нибудь – с ногою 45-го размера. Хотя ситуация требовала начинать именно с малых высот, чтобы элементарно распрыгаться. Как в Милане.

Когда в спортлагере на острове Хортице во время ужина по трансляции ребята услышали, что Яшка в Тбилиси преодолел 2.34, установив новый мировой рекорд, Шеф в сердцах выразился эдак замысловато, чего никогда ранее себе не позволял. «Ну, если Яшка, «разобранный на винтики», летает по мировому рекорду!..»

Снова весь мир обошла сенсационная новость, что украинский helicopter Ященко обновил мировой рекорд – 2.34! И снова никто не знал, что и на этот раз, как и в Милане, соревнования были и несвоевременны, и опасны для Володиного колена. Куда смотрели тренеры Сборной Союза, тот же Стрижак, Дьячков – ведь хоть элементарно интересоваться текущей ситуацией надо было! Или после Милана это было уже совсем не обязательно? Или заела столицу ревность к Телегину? Остается только гадать, сколько мог показать на чемпионате Европы Володя, если бы им с Шефом удалось пройти до конца весь цикл предсоревновательной подготовки. Два пятьдесят через трубу с трех шагов – это ж было именно в то время.

  Игорь Агаев, один из последних прыгунов перекидным,  приводит характеристику Володи, данную его тренером Валентином Гавриловым, лидером Сборной Союза конца 1960-х годов, бронзового призера Олимпиады-68 в прыжках в высоту: «В. Гаврилов сразу отметил сильное качество Ященко – его способность исполнить подряд 10-15 совершенно одинаковых прыжков на все 100% - не важно, какая высота, снег, дождь, соперники, зрители – все это второстепенно». Он знал, о чем говорил. В Мехико Гаврилов выступал с ушибом пятки и вынужден был начинать с двухметровой высоты. Для него тот прыжковый марафон был самым длинным, и он прикидывал Володины шансы именно в таком марафоне. Олимпийском. Хотя прыгать более 10 раз, если ты «готов», а не разобран на винтики, классному прыгуну и ни к чему.

  Ну а дальше понеслось, покатилось. Казалось, зрителям всей планеты было в то время невтерпеж. Все желали лицезреть мирового рекордсмена с высокими прыжками. А он, увы, просто не мог, не умел прыгать вполсилы, тем более, если его так поддерживали заполненные трибуны. Эх, сколько ж раз Володя летом «покушался» на 2.35 – и безуспешно. 

В 1978 году Владимир выиграл, преодолев 2.30, «взрослое» первенство Европы в Праге. Григорьев был вторым, обыграв Байльшмидта и Лаутербаха, и это было признано его серьезным достижением. И на юношеском первенстве Европы в Донецке – тоже победа с таким же результатом. Матч СССР-США – снова победа. С очень показательным и характерным для тех лет комментарием американцев:

  «…Всякий раз, когда Советский Союз отправляет легкоатлетическую команду в эту страну, среди поклонников есть опасения, что русские могут укомплектовать свою команду, как они, как известно, делают, вторыми номерами. Но для организаторов матча США и СССР, на прошлой неделе в Беркли, штат Калифорния, единственной заботой было то, чтобы советские тренеры не смогли бы по какой-то причине оставить дома Владимира Ильича(!) Ященко, их 19-летнего сенсационного  прыгуна в высоту. Ященко установил высшее мировое достижение в закрытых помещениях 2.35 и мировой рекорд на открытом воздухе (2.34 м), став одной из самых больших, дающих сборы, достопримечательностей в Легкой Атлетике. Был момент, когда даже братья Райт были бы рады преодолеть 7 футов и 8 дюймов.

Ященко попытался сделать это в Беркли, и хоть пока он не преодолел 2.35, но показал, что готов. В одной своей предыдущей поездке в США, год назад, как неизвестный член русской команды юниоров, соревнуясь в Ричмонде, он установил мировой рекорд 2.33 в присутствии всего лишь нескольких свидетелей. Напротив, когда Ященко вышел на поле во второй день двухдневной встречи в Беркли, за ним наблюдали аншлаговые 22000 зрителей и национальная телевизионная аудитория. Он продолжил выигрывать прыжки в высоту, опередив Франклина Джекобса … по меньшему числу неудачных попыток, после того, как оба преодолели 2.26 и потерпели неудачу на 7'7"…   Однако, победа Ященко не спасла русских.»

Теперь слово французам:

«Более высокий (1,93м) и мощный (84кг), чем Брумель(1,88, 77кг), молодой украинец приближается к планке со скоростью, сравнимой со скоростью флопперов. Во время маха при отталкивании его высоко поднятая нога позволяет ему очень высоко поднять центр тяжести, ныряет он затем более четко, чем Брумель. Все это, таким образом, ставит под сомнение то, что мы думали несколько месяцев назад, о том, что Фосбюри-флоп окончательно победил.
Летом 1978 года, Джекобс не прыгал выше 2.28, а Ященко возобновил участие в соревнованиях. 16 июня в Тбилиси, он начинает с 2.05 (первая попытка), а затем  2.20 (3-я), 2.24 (вторая), успешной была его его вторая попытка на 2.34, а на 2.36 его постигла неудача. Ожидается, что он еще более явно стремится к 2.40, но он, соревнуясь на открытом воздухе, не производит того впечатления, что в зимний период. 25 июня в Вильнюсе, во время матча  ГДР, СССР и Польши, он ограничивается 2.27. Неделю спустя, в матче против Соединенных Штатов он по попыткам берет верх над Джекобсом с результатом 2.26. На Чемпионате Европы в Праге Ященко был близок к катастрофе.  2.24 он преодолел в третьей попытке. Преодолев 2.28, он побеждает Байльшмидта, который недавно увеличил свой личный рекорд до 2.31, прыгая перекидным, как и советский прыгун, но повредил колено толчковой ноги, и прыгнул ниже. Преодолев 2.30 со второй попытки, Ященко остался один, и попытался повторить свое лучшее достижение, но на стадионе Страгов было слишком холодно, и две из трех его попыток на 2.35 были неудачными.»

Экие привереды эти лягушатники! Ну вот не произвел на них Володя того впечатления, что в Милане! Всего лишь год назад, стоило прыгунам в соревнованиях преодолеть 2.20-2.25, и журналисты посвящали эти прыжкам целые подвалы. Григорьев 2.30 прыгнул, рекорд Европы установил – сколько написано, сплошные восторги. А теперь вот вдруг перестало впечатлять. Ну а как же быть с тем, что в каждом соревновании планка поднималась на 2.35-2.36, и Володя снова и снова атаковал мировой рекорд. Будем объективны и проявим хоть чуть-чуть здорового любопытства. На YouTube эти удачные и неудачные попытки можно и сейчас посмотреть и сравнить с прыжками других прыгунов-перекидников. Так вот заметим мы, что Володя вылетал над планкой с солидным запасом, задевая ее совсем чуть. Это ж какие для такого вылета вверх требовались усилия? Какие нагрузки пришлись на многострадальное «хлебное» колено с уже надорванной крестовидной связкой? И это ж не прыжок-другой, всей планете хотелось ЗРЕЛИЩА! Да и конкуренты, как назло, в тот год прыгали гораздо слабее, Яшке приходилось тянуть на себе все турниры высокого уровня. А чем каждый из них заканчивался – известно.

  В чем, правда, стоит отметить правоту зарубежных СМИ, так это в том, что, в отличие от почти всех остальных рекордсменов, Володя имел настолько высокий потенциал, что авторы статей о нашем прыгуне не мечтали, как о манне небесной, об еще одном его рекордном сантиметрике, а видели 2.40 лишь в качестве промежуточного ориентира. О потолке речь вообще не велась.

  «Неужели тренер не мог запретить Яшке соревноваться?» Этот вопрос мне неоднократно задавали прочитавшие очерк. Не мог. Ибо был просто тренером, пусть и очень хорошим, но –  беспартийным. А времечко тогда было такое, что любой, даже самый маленький спортивный или идеологический бонза мог рулить абсолютно бесконтрольно и безнаказанно. И из Запорожья, и из Киева, и из Белокаменной. И поберечь Володю, его колено и нервы никому из них просто и в голову не приходило. «Даёшь!»

  Надо четко расставить акценты, чтоб потом не домысливать и не создавать «сплетен в виде версий»©.  Володя никогда не относился к журналистам хорошо. Сторонился их – так будет точнее. Будучи по натуре человеком тонким, чутким и деликатным, он не терпел бесцеремонности и предвзятости. А такого даже в пору его славы и у пишущих, и у снимающих было предостаточно. А потом – и того больше. И это объясняет его нежелание общаться с представителями пишущей и снимающей братии, «четвертой власти», нечистоплотной и продажной по определению. Поди знай, кто на сей раз тебя заказал (а «зачем заказали» ясно изначально).

Так же относился он к власти вообще, и спортивным властям в частности. Тем самым, что «подстроили» его поступление в Киевский инфизкульт. Тем самым, что гоняли его по всему свету на всякие показушные соревнования и – не надо закрывать на это глаза – очень неплохо на нем зарабатывали. Хапком, конечно, по мелочи, призовые дерибаня, но свободно конвертируемой зеленой денежкой, «курочка по зернышку». Тем, что прекрасно понимали, что все это сиюминутно – и поэтому торопились урвать. Тем, с которыми в зарубежных поездках он боролся от имени всех «сборников» за призовые и прочие блага, положенные – и обещанные. Тем, которые приучили его, что слову, данному «свыше» верить ну никак нельзя. А когда встал вопрос о лечении в Австрии Володиного многострадального колена – его туда не пустившим. Почему? Да просто так!

Тем самым – если, подводя итог, называть вещи своими именами – которые его и погубили. И потом еще долго пинали по мелочам. И долго прятали концы в воду. До сих пор прячут. Жив и поныне этот обобщенный  дядя в сером костюме, хоть ни страны той уже нет, ни партии, ни шестой статьи конституции…

И это от них Володя должен был принять помощь? С барского стола крошки? Ведь у каждого такого «предложения о помощи» двойное дно, видное невооруженным глазом. Будь то школа прыжков в высоту предлагали в Запорожье открыть и возглавить специализированную школу по прыжкам в высоту»), или квартира в «элитном доме», или еще какая «инициатива группы товарищей». Это что, действительно предлагалось всерьез? Да ничего, кроме проформы и быть не могло. Кто-то же живет сейчас в той квартире, проверить нетрудно…

(Есть такой ублюдочный метод дрессуры собак, кое-кем еще используемый. Упрямую собаку не кормят, а только бьют, бьют, бьют. Долго и старательно. Когда же вместо палки голодной и избитой донельзя собаке предлагают еду, она будет лизать ту руку, что ее била и мучила. Правда, такая собака жизнь за хозяина не отдаст, но послушна будет всегда. Видел я таких «укротителей», лишь с палкою в руке чувствовавших себя полноценными.)

Предлагали Володе помощь  именно те люди, что дотоле его гнобили. Люди при партбилетах, должностях и должностишках, но без совести, чести и достоинства. Володя же, в отличие от них, честь и достоинство имел всегда. И понимал прекрасно, что его просто хотели сломать. Согласись – сломаешься. Вот и весь сказ. Так вот, он перед ними не сломался и имел право ходить с высоко поднятой головой. Но это уже слишком мы забежали вперед.

  Состояние Володиного колена накануне Олимпиады в Москве было откровенно плачевным, и необходимость лечения была понятна и самому Володе, и Шефу, и всей своре спортивных медиков и руководителей разных уровней. Год до Олимпиады, тут уж не до литавр с фанфарами, лечиться надо. Понятно-то понятно, но зачем-то Стрижаку потребовалось, чтобы Володя в Вильнюсе прыгал на очередной прикидке к предстоящему Токийскому Кубку мира. И колено отказало прямо на секторе. Одна операция у Мироновой в ЦИТО, за ней вторая. И во время второй Зоя Сергеевна и заметила надрыв крестовидной связки. Это сейчас «кресты поправить» пара пустяков для специализированных клиник, а тогда, в 1979 году было по-другому. Миронова честно сказала Володе, что при немедленном вмешательстве шансы на успех минимальны. И он решил: зашивать.

Далее началась история, которую иначе, чем темной, и не назовешь. Была договоренность с австрийцами насчет лечения в Институте колена в Австрии. Якобы знаменитая австрийская пятиборка Лизель Прокоп с мужем тоже этому способствовали. Но Володя не поехал. Не захотел, будто бы. В действительности же и ему, и прыгуну тройным Геннадию Валюкевичу были выделены валютные средства на поездку в Австрию, дал добро всесильный КГБ. Но тут восстал… Минздрав Союза. Мол, это ни больше, ни меньше, как подрыв авторитета советской медицины. «Схаменулась» Миронова, был готов помочь ребятам прекрасный хирург Башкиров – какая тут Австрия. И при чем тут Вовкино желание, если в дело вступили мастера подковерных игр.

  Якобы – это озвучил в телепередаче «Золотой пьедестал» тогдашний врач Сборной СССР Г.Воробьев – стало нашим власть спортивную предержащим страшно, что уличат Яшку… в использовании допинга. Ни много, ни мало. И это, ничтоже сумняшейся, вещал на камеру человек, уже сыгравший роковую роль в Яшкиной судьбе. Ему бы, прежде чем такое на весь мир брякать, просто подумать, что ко времени сборов в Австрию с момента последних соревнований прошло уже несколько месяцев, да и допинг Яшке с его «адреналиновой фабрикой» как-то был совершенно ни к чему. Другое дело, что у самого Воробьева тогда рыльце, говоря мягко, было в пушку. Ибо именно главный врач Сборной в ситуации вполне очевидной был обязан лично настоять на отправке ребят в Австрию. Мог бы и чемодан лично к перрону поднести, как год назад, выдергивая Володю перед Миланом.

Володя, правда, оказался не робкого десятка. И на сей раз уступать уже не стал. Две неудачных операции в ЦИТО его явно не окрыляли, да и вероломство спортивных чинуш достало. И проявил мировой рекордсмен, двадцати лет от роду, и стойкость, и принципиальность. «Или в Австрию, или никак», – как отрезал. В конце концов, это его единственное колено толчковой ноги, а конкурентные отношения Мироновой и Башкирова его  совсем не интересовали. В тогдашних реалиях запросто могли принять решение и одновременно обоих к колену допустить. Партия (наслаждаясь анонимностью, читай: «отсутствием ответственности») тогда чудила не по детски, факт! Один Афган чего стоит! А уж по мелочи – вообще без счета.

Володина позиция – абсолютно здравая и справедливая с любой точки зрения – тем не менее, шла вразрез с линией «руководящей и направляющей», поэтому спортивные верхи сдуру (или «сгоряча», но уж точно «привычно» и не от большого ума) решили проучить упрямца и ни в какую Австрию его тогда – в 1979 году, за год до Олимпиады – не пустили. «Привычно» - это я вспомнил по случаю: и Ростроповича с Вишневской, и Солженицына, и Галича, и Некрасова, и еще очень многих наша «руководящая и направляющая» переломала. Ну и Яшку по инерции – тоже. Как посмевшего ослушаться и иметь собственное мнение. В смысле, возомнившего, что это его колено и его нога, а не принадлежность партии, а ранее, до травмы – национальное достояние. Фамилия державного дяди традиционно осталась загадкой для ширнармасс, неизвестна она (или они) и доныне.

«Но никто не догадался заметить большого протеста маленького человека против великой власти». ©

Это сказано не о Володе. Но как же все похоже через два столетия! Разве что с анонимностью власть предержащих теперь получше, концы в воду прятать научились, все делалось только от имени «руководящей и направляющей, чести и совести». Показательно!

Ни к чему говорить о том, как пережил этот удар Яшка, но действия «другой стороны» описать не лишнее. Оказывается, «до самой Олимпиады» место в Сборной «сохранялось за мировым рекордсменом», его до самого последнего момента ждали и были готовы – и далее в том же духе, как мантра. Кого, спрашивается, ждали? Прыгуна с травмированным коленом толчковой ноги, с надорванной крестовидной связкой, который по этой причине полтора года, не то, что соревноваться - тренироваться не имел возможности!?  Вся верхушка легкоатлетической сборной впала по случаю в групповой наив:  знать мы ничего не знаем, ведать не ведаем. Ждали-с  и место сохраняли.

Ладно, в Совдеповские времена черное белым назвать во имя правоты компартии было делом если и не обыденным, то вполне привычным. Но – нет предела человеческому лицемерию – и в конце тысячелетия, после Володиной кончины, твердят то же. Как же тогда удалось всех замарать и повязать круговою порукою, если и четверть века спустя все повторяют очередную нелепицу. Ждали и место хранили, об остальном не знали, и знать не желали.

«Технический ресурс изделия  – определяется такой продолжительностью его эксплуатации, при которой в изделии еще не произошло необратимого усиленного износа, то есть с помощью мелких и средних ремонтов еще возможно восстановить приемлемое время нормальной эксплуатации». «Ремонтопригодность (восстанавливаемость) – приспособленность изделия к предупреждению, обнаружению и устранению отказов. Характеризуется затратами времени, труда и средств на указанные работы». Это положения теории надежности, применить которые к человеческому организму можно с большой натяжкой – но можно. С известной долей цинизма и бесцеремонности. Почему-то и сейчас кажется, что дяди в серых костюмах со Старой площади именно так и относились к Володе. Правда, не предупреждая, не обнаруживая загодя (хотя знали все посвященные).  И устранили – в меру своего разумения – в ЦИТО так, что потом австрийский врач через много лет признает, что после такого топорного вмешательства его усилия мало к чему привели. Может в понимании этого и есть истинная причина, по которой Володю не пустили в Австрию до Олимпиады-80.

Остается только представить ужас Володи, лежащего на операционном столе, когда он понимал, что сейчас сделает с его коленом беспощадный скальпель в дрожащих руках некогда великой Мироновой. А ведь операция была не одна…

  Самая «точная» из наук – история, потому что изучает то, что уже произошло и сослагательного наклонения не знает. И главный закон истории  тоже уже давно открыт: уроки истории никогда никого ничему не учат. Всего 14 лет назад, в 1964 (олимпийском) году – вспомните те, кто должен такое помнить! – сколько раз Валерий Брумель безуспешно пытался преодолеть 2.29? И чем это для него закончилось? Перед Токийской Олимпиадой он вышел из формы – и лишь ценою неимоверных моральных усилий, напряжением воли смог заставить себя прыгать высоко. Он проиграл тогда отборочные Роберту Шавлакадзе, но на олимпийском секторе смог таки победить. Правда, результат его был лишь 2.18. Триумф Брумелевской воли на фоне явных стратегических просчетов тренера и спортивных руководителей. Великий Брумель выстоял, но олимпийская победа его опустошила.

И вот почти полная аналогия. С одним, правда, нюансом: тогда, в эру Брумеля, сомневаться  в лидерских позициях советской школы прыжков в высоту не пытался никто, но с тех пор и слова такие: «советская школа прыжков» – подзабыли – а тут Яшкин рекорд, да за ним и второй! Это ж, сколько ручонок привычно к литаврам потянулись? Это ж на скольких уровнях радостно зарапортовали, зааплодировали, запонукали: «Даешь!»

Зачем? Во имя чего? Кому были нужны эти бесконечные показухи по всему миру, попытки преодолеть 2.35 на открытом воздухе? И это с расползающимся коленом! Бред!

Ну почему не брали примера с других? Самый яркий – американский дискобол Эл Ортер. Четырехкратный Олимпийский чемпион. Между Олимпиадами народ суетится, рекорды мировые устанавливает, а Ортера почти не видно и не слышно. А подходит очередная Олимпиада – всем привет! А наш прыгун Юри Тармак? Поставили они с тренерами  цель – выиграть Олимпиаду. И всю подготовку направили именно на это. Опыт соревновательных тренировок, иногда и по дважды в день, и поныне не оценен у нас по достоинству. На всесоюзном отборе в квалификации Юри не остановился, а преодолел 2.25, забронировав себе билет в Мюнхен. Ну и на Олимпиаде уверенно победил с результатом 2.23! Не сомневаюсь, окажи ему тогда кто сопротивление, Тармак прыгнул бы и выше. Кто не верит, пусть посмотрит тот победный прыжок – там бы и 2.30 устояли бы.

  Да и немцы на Московскую олимпиаду привезли троих молодых прыгунов, занявших там первое, третье и четвертое места! Из них только Хенри Лаутербах, занявший 4 место, был старше Яшки. А победил с мировым рекордом Володин ровесник Герд Вессиг: 2.36! Рольф Байльшмидт на Олимпиаду не попал (колено!). Ну а среди наших лучшим был экс-рекордсмен Европы Александр Григорьев, занявший восьмое место с результатом 2.21. Полстопы проигрыша по вертикали, для наглядности. Такая вот неприятная для нас получилась история из-за незнания этой самой истории и нежелания извлекать из нее уроки.

  “И ни слова о том, что, вдохнув того воздуха на пьедесталах, трудно было дышать воздухом обыденности. И это беда не только Володина, а всех великих, время которых рано или поздно заканчивается. Да, многие смогли найти себя "после фанфар". Брумель, например, смог. Байльшмидт и Роземари Аккерман вполне неплохо устроены. И многие другие смогли. Володя – нет. И в чем ужас – Володя ведь талантливый парень, умный, начитанный, с нестандартным взглядом на мир. Но пропала у него воля к жизни. В одном из немногих наших с ним несиюминутных, обстоятельных разговоров мы деликатно "зацепили" эту тему, обозначив ее, как "синдром Мартина Идена". И как-то исподволь всплыла в разговоре подробность, нюанс, что жажда прогресса и побед стала иссякать еще до Милана. А может быть и до первого рекорда. Разговор тот был несерьезным и обоюдно осторожным. Во многом иносказательным, с уходом от тяжкой конкретики бытия. Помню, стало не по себе от понимания того, что Володя все это осознает, а помочь ему нечем. Не придумали еще рецепта от такого синдрома…”©

  Владимир Ященко. Яшка. Мостик между эпохой Брумеля и эпохой Сотомайора.  Прыгун, опередивший свое время. Но давайте подумаем: зачем Господь дал его миру именно таким, ведь  главное здесь  вовсе не в прыжках в высоту через планку.

Все гораздо глубже.

Сомнительное удовольствие смаковать последние годы Володиной жизни. Не по-людски это, не по-христиански. Лучше закончить все-таки по-другому.

…Вот он вышел на сектор вильнюсского стадиона, прошло представление участников, уже размечен разбег. Oдеты шиповки, пора снимать костюм. Он еще не знает, и никто не знает, что вот сейчас, в эти мгновения его жизнь уже поделена, и ровно половина уже позади.Вот он идет к началу разбега, сейчас секретарь назовет его фамилию, и судья разрешит выполнять попытку…

ОСТАНОВИСЬ, ВРЕМЯ!!!!

 … И мы знаем, что так было всегда, что судьбою больше любим,

Кто живет по законам другим, и кому умирать молодым.

Он не помнит слова «да» и слова «нет», он не помнит ни чинов ни имен

И способен дотянуться до звезд, не считая, что это сон

И упасть, опаленным звездой по имени Солнце.

(Виктор Цой)

  

НЕОБХОДИМОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ

                Эти строки – необходимое продолжение очерков «Яшка (памяти Владимира Ященко)» и «Тренер рекордсмена», опубликованных на издательской системе «Литсовет»,

  (http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=330724),

(http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=345878),

который  прочитали на текущий момент свыше тысячи посетителей сайта со всех континентов.  В отличие от многих публикаций о Володе и «высокохудожественного» произведения о нем, о котором и в Википедии не постеснялись упомянуть, я попытался опровергнуть все то наносное, что непонятно кем придумано, остальными растаскано на цитаты и в итоге размножено многочисленными публикациями «по поводу». Вот на чем я настаивал и продолжаю настаивать:

- Василий Иванович Телегин был не первым, а вторым тренером Володи. Первый тренер, не обладая достаточной для этого квалификацией и уровнем мастерства, не смог поставить Володе правильной техники.  Укоренившийся стереотип прыжка мешал показывать максимальные результаты, поэтому Володин потенциал был сантиметров на 12-15 выше, чем его личный рекорд;

- Решение о поступлении Володи в Киевский инфизкульт, принятое «наверху», было губительным, потому что резко нарушался весь ритм и уклад Володиной жизни, и обилие свободного времени на пользу не пошло;

- Надрыв крестовидной связки левого колена произошел не во время американского турне по залам с деревянным покрытием, а гораздо раньше. Это произошло в Милане, где Володе пришлось совершить 22 попытки.  А к деревянному покрытию американских манежей, на которое пеняли наши руководители, Володя привычен, потому что именно в зале СК «Трансформатор» с деревянным покрытием и проходил из года в год подготовительный период тренировок;

- Володю не выпустили из страны на операцию в Австрию перед Московской Олимпиадой из-за того, что тогда бы мастерство советских хирургов, оперировавших Володино колено, стало бы известно за пределами СССР, о чем и хирурги, и врачи Сборной, и руководство спортивное были прекрасно осведомлены. Вот откуда формулировка о «подрыве авторитета советской медицины». Обычная подковерная интрижка.  «Честь мундира», на деле оказавшаяся просто защитой собственного зада, оказалась тогда дороже. И потом тоже;

- После Милана все соревнования, которые неизменно заканчивались попыткой установления нового мирового рекорда, «добивали» уже надорванную крестовидную. Положение усугублялось тем, что столичное спортивное руководство в погоне именно за рекордом не позволяло В.И. Телегину провести законченный цикл подготовки к основным соревнованиям. То ли порулить всем хотелось, то ли в пику провинциальному тренеру, но наруководили «знатно». Это может показаться абсурдным, но ни разу Володя не соревновался, пройдя полный цикл подготовки. Ни разу;

- Володя – прообраз спортсмена будущего; благодаря феноменальной концентрации и силе духа он мог использовать свои способности полнее, чем другие спортсмены, а это сильнее всякого допинга.

В качестве цитат использованы материалы из статей о Володе Ященко из российской, украинской, американской и французской прессы, которые доступны для интересующихся в Интернете. Еще цитировались «Афоризмы и мысли» Козьмы Пруткова, «Песенка прыгуна в высоту» и «Я не люблю» В.С. Высоцкого, «Звезда по имени Солнце»  В.Цоя, роман В.С. Пикуля «Пером и шпагой»,  а также интервью Е. П Загорулько, материалы из Википедии и из опубликованной только в узком кругу знакомых и друзей Володи рецензии «Заасфальтируем след звезды».

Особая благодарность всем тем, кто откликнулся на просьбу вспомнить именно семидесятые годы, время Володиного роста, становления и возмужания. Их немного, не стану называть их фамилии и места нынешнего проживания.  Спасибо вам, ребята, большое. Извините, что не смог внести в текст всего, о чем вы сказали или написали: просто места бы не хватило.

Не могу упрекать тех, кто на просьбу вспомнить о Яшке ответил молчанием или отказом. Отчасти это объясняется тем, что прежние их откровения другому Володиному «другу» закончились довольно дурно пахнущей книжицей того о Володе. Как раз тот случай, когда «не вырубишь топором», а повторять такое они не захотели. Просто надеюсь, что молчание  это временное. Мы – уходящее поколение, и Володя – неотъемлемая часть той нашей молодости, которую нельзя ни забыть, ни предать. И кто, кроме нас, донесет до поколений будущих память о великом прыгуне, опередившем свое время.

Также не пересказаны и  наши с Володей беседы, что проходили в 80-90 годах. Это уже моя принципиальная позиция. Вряд ли сам Володя захотел бы предать их гласности. Мы были оба достаточно откровенны, и вряд ли стоит делать те несиюминутные разговоры всеобщим достоянием.  Владимира Ященко помнят – и это главное.

Алексей Полухин

г. Запорожье, 2010-2013



Cвидетельство о публикации 466514 © Полухин А. С. 09.11.14 23:50
Комментарии к произведению: 0 (0)
Число просмотров: 576
Средняя оценка: 9.00 (всего голосов: 2)
Выставить оценку произведению:

Считаете ли вы это произведение произведением дня?
Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу?
Да, купил бы:
Введите код с картинки (для анонимных пользователей):


Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":


Введите код с картинки (для анонимных пользователей):