• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр:
Форма: Миниатюра

О нем говорили: он лучший из людей.

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста



В 1916 году сорокалетний разочаровавшийся американский социалист Джек Лондон принял смертельную дозу морфия на своем ранчо близ Сан-Франциско.
Он вышел из нищеты и стал знаменитым и самым высокооплачиваемым писателем в мире. Веселый нрав, благородство и необыкновенная общительность Джека были неотразимы. О «превосходном образце человеческой породы» говорили, что если бы он был проповедником, то приобщил бы к религии все народы мира.
Его книги были чрезвычайно популярны. Поставленный по одной из них фильм «Джек Ячменное зерно» вызвал сильное движение трезвенников и стал одним из решающих факторов для принятия сухого закона в 1919 году.

ЗАБАВЫ ЮНОГО ДЖЕКА

Пятнадцатилетний устричный пират Джек Лондон любил поиграть в прятки со смертью и сильно заложить за воротник с компанией отчаянных головорезов.
Однажды смертельно пьяного Джека унесло далеко в море. Его вытянули на борт рыбаки греческой лодки. Джек перестал пить и стал патрульщиком береговой службы. Тогда-то он и задержал шестнадцать китайских пиратов-креветчиков, вооруженных ножами. Струсивший напарник чуть не застрелил Джека, но это не помешало тому сдать китайцев в руки правосудия.
Чуть позже Джек, уже побывавший морским волком, подался в бродяги. Днем он читал в библиотеке книги, а ночью убегал от кондукторов. Кондуктора в ту пору были злы и свирепы. Приноровившись, они убивали примостившихся под вагоном бродяг толстым шкворнем. Но чем опасней, тем веселей Джеку. Он был в восторге, если из-за него четыре раза останавливался роскошный экспресс, покуда поездная бригада с кондуктором и кочегаром впридачу безуспешно гонялась за ним.
Из суровой канадской тюрьмы, куда его засадили за бродяжничество, Джек вернулся в Сан-Франциско. Очень быстро самостоятельно освоив математику, химию, историю и английский, Джек поступил в университет, с успехом закончил семестр и уехал на Аляску искать золото.

КЛОНДАЙСКАЯ ЛИХОРАДКА

На тяжелом Чилкутском перевале многие дрогнули и вернулись в Штаты. Но не Джек. Огненно-красная фланелевая рубаха тяжело нагруженного Джека, взбирающегося почти по вертикальному склону, поражала воображение отставших от него носильщиков-индейцев. Опасные пороги Белая лошадь отправили на дно несколько лодок вместе с командами. За несколько дней Джек заработал изрядную сумму, ловко проводя через пороги лодку за лодкой.
В лагере старателей были книги и образованные люди. Один местный старожил, едва добравшись до хижины в страшный буран, решил, что сходит с ума, услышав как в битком набитой комнате ожесточенно спорят о социализме.
Джека любили. Он всегда готов был помочь подвезти санки с дровами, исчезал из лагеря на два дня, если видел как раздражены все из-за нехватки курева, и мог уговорить прочитать книгу стихов того, кто еще вчера не мог без отвращения прочитать даже строчку.
К концу пребывания на Аляске цинга покрыла сплошными кровоподтеками нижнюю часть тела Джека, он не мог разогнуть левую ногу. Золота Джек не нашел и приехал домой без гроша в кармане. Но он привез в себе свои будущие книги.

« СНАРК»

Добившись известности, Джек начал строить яхту для кругосветного путешествия. Кажется, все жуликоватые подрядчики явились на это строительство обобрать непрактичного Джека. Припертый кредиторами, он решил отправиться в плаванье на незавершенном судне.
Яхта вышла в море и взяла курс на Гавайские острова. Днище и борта «Снарка» протекали, металлические части рассыпались под рукой. Яблоки и капуста гнили, морковь оказалась облитой керосином, горючий материал для растопки не горел, а уголь высыпался из гнилых мешков в море. Команда оказалась непригодной и мирно спала, покуда Джек попеременно со своей бесстрашной женой держал судно по курсу среди бушующего моря.
Оставшись без штурмана, Джек вытащил навигационные книги. Держась за штурвал, он разбирался в логарифмах и измерении высоты солнца в зените, немедленно постигая практику кораблевождения. «Горжусь ли я?.. Еще бы! Я творил чудеса.»
В этом хаосе он начал писать свой лучший роман «Мартин Иден», усевшись на крышку переднего люка. Тысячу слов в день, несмотря ни на что. И так всю жизнь.
За время плаванья Джек жил на острове среди прокаженных, охотился на акул, однажды на него напали из засады людоеды. «Снарк» угораздило вклиниться между пассатами и экваториальными штилевыми водами. Шестьдесят дней – ни паруса, ни парохода.
Если бы не дождь, все погибли бы от жажды. «Вот жизнь так жизнь!» - восклицал Джек, десятки раз побывавший на волоске от гибели.

РАНЧО КРАСОТЫ

Последние пять лет жизни, пока строился великолепный дом, Джек жил на ранчо. На ранчо отгостили тысячи посетителей: политические деятели, философы, священники, каторжники, магнаты большого бизнеса, бродяги, домашние хозяйки, профессора, сумасшедшие. «Одеяла и еда на Ранчо Красоты для друзей всегда найдутся».
С размахом занимаясь фермерской деятельностью, Джек гордился тем, что может дать работу людями во время страшного экономического кризиса. Он содержал сотню рабочих с семьями – добрых пятьсот душ. Соседи ядовито называли их восьмичасовыми социалистами. Кроме того, на ранчо жили десять бывших заключенных, освобожденных досрочно, потому что Джек взял их на работу.

ДОМ ВОЛКА

Джек с гордостью водил гостей по недостроенному дому, объясняя, что его не надо будет страховать от пожара. Трубы будут покрыты асбестом, деревянные конструкции – огнеупорной краской.
Газеты злословили, что социалист строит себе дом. Джек оправдывался, что это буде замок для друзей. На себя он тратил мало.
Наконец затянувшееся строительство завершилось. Говорили, что это самый красивый дом в Америке. Джек, уже собравшийся переехать, ночью был разбужен криками. Дом горел, горели одновременно все комнаты каким-то странным синеватым пламенем, хотя ток еще не был подключен.

СОЦИАЛИЗМ, КОТОРЫЙ ПОСТРОИЛ ДЖЕК

После пожара Джек четыре дня пролежал в постели. Разом обострились все его болезни. Джек был уверен, что дом поджег один из тех, кого он приютил и накормил.
Встав, он объехал ранчо и увидел, что рабочие увиливают от работы, но стараются содрать с него побольше. Он обнаружил махинации со счетами. С ним нечестно поступали друзья. Джек написал сотням своих должников. Ему прислали пятьдесят долларов вместо нескольких тысяч.
Семейная жизнь Джека не удалась, фермерская деятельность приносила неудачи. В превосходном Поросячьем дворце поросята схватили пневмонию от каменных полов и околели, премированный бык сломал шею, ангорских овец унесла эпидемия. Сто сорок тысяч посаженных эквалиптов не оправдали возложенных на них надежд. Мода на мебель из эквалиптов прошла.
Джек написал пятьдесят книг. Его мозг был истощен. Содержание ранчо выжимало из Джека все соки. Его мучили тяжелые приступы уремии. Раньше он редко пил, теперь стал напиваться.
Джек вышел из социалистической партии. Он выдохся. Машина для добывания денег сломалась, жар души был растрачен. Ничто не привязывало его к жизни.
Безбожник с божескими дарованиями, Джек не построил своего маленького царства правды, которого никогда и не построить на земле.
Cвидетельство о публикации 465239 © Посояр 22.10.14 23:17

Комментарии к произведению 2 (2)

В США давно забыли. За всю молодежь не скажешь, а наши дети прочитали "Мартина" после долгих уговоров.

Я сегодня, в четверг, спросил в двух группах, по 27 и 28 человек.

Знают, кто такой: в одной группе 5, в другой 8-9, читали сами: в одной 2, в другой 5. Я ожидал результаты хуже.

Книги все еще издаются. Продаются. И читаются. Пришлось однажды в маленькой библиотеке на окраине Питера взять серьезную книгу современного автора, после вторую. В формулярах по 8-9 прочтений. Кого-то все еще интересует жизнь и творчество Грина и Алексея Толстого.

Любопытно, а многие ли из молодёжи вообще знают, кто такой Джек Лондон. За неделю могу мимоходом спросить человек 200 студентов. Дюма-отца не читал почти никто, спрашивал. Интересно также, насколько это имя знают среди молодёжи в США. Мы часто живём в разных мирах. Я как-то спрашивал молодых пакистанцев, они не знают никого из европейских писателей, популярных, скажем в СССР.