• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения

Книга "Слово Майдана" рассказ Муждабаева Руслана Ильясовича

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
 
 
МУЖДАБАЕВ РУСЛАН ИЛЬЯСОВИЧ, г. Симферополь,
Автономная Республика Крым
 
Я – крымский татарин, проживаю в Симферополе. На Майдан приехал сразу после побития студентов. Потом у нас восемнадцатого числа была мирная хода к Верховной Раде. За нашу акцию нас начали избивать, проявили агрессивность на ходарей. Имелись раненые и погибшие. Забрасывали нас гранатами, и снайперы стреляли в нас. Да, мы отступили, мы отступили. Кто как мог отступил. Бежали и дети, и старики, и бабули. Мы отбежали к Майдану, они нас прижали, и мы построили баррикаду. Они начали жечь Майдан, все полыхало. Они нас, наверное, хотели живьем там сжечь, не знаю. Мы приняли противостояние, начали забрасывать их камнями, делали, не буду скрывать, коктейли Молотова. Что могли, то и делали, какое-то оборонительное оружие, средство. Себя же надо как-то защищать – от автоматов, от снайперов, от гранат, которые разрывались.
Молодые ребята очень много получали пуль. Кто в ногу, кто в руку. Я тоже получил осколки гранат. По ногам, правда. Угрозы это мне не сделало. Они атаковали нас три дня: восемнадцатого, девятнадцатого и двадцатого. Двадцатого числа они могли нас взять, им осталось чуть-чуть, один бросок – и они бы взяли нас, но они оказались трусливыми шакалами, а нам помог Бог.
Нам помог Бог. Мы камнями начали их атаковать. Нам уже деваться было некуда: или заживо сгореть в этих баллонах, или вырваться и пойти вперед. Спасать Майдан наш. Не буду громко и гласно говорить, что судьба Украины решалась там, но судьба Майдана точно там решалась. Мы их погнали камнями и деревянными щитами. Жертв было много. Обо всех жертвах я все равно не скажу, аллея была заполнена ранеными и убитыми. Они стреляли в нас из ракет, из автоматов, снайперами, гранатами забрасывали. Мирных людей, которые без оружия были. Но в этой атаке нам помог Бог. Мы шли сломя голову, не думая о том, что нас тоже могут уложить. Без Бога не получилась бы эта перемога. Бог был на нашей стороне, он нам помог. Мы их отогнали до последней баррикады.
Обо всех трупах я разве могу рассказать? Там мои два друга, которые рядом со мной шли в атаке, полягли. Один – за два метра до последней баррикады, «переможной баррикады», я ее так называю, два метра осталось, и он упал насмерть, другому не хватило двадцать метров добежать до баррикады.
Я пока оттащил раненого… Оттаскивал и просил его, этого раненого:
– Помоги мне, я не могу тебя тащить, ты тяжелый.
Тут его друзья подошли, взяли, я пошел дальше, смотрю: уже мой друг лежит мертвый.
Мы вызвали подмогу, чтобы пришли и забрали. Оставили их скраю, а сами побежали дальше. Нас бежало человек двадцать пять – тридцать, и за два метра уложили моего второго друга.
Когда я говорю об этом друзьям, старикам, ну, таким, как я:
– Ребята, – говорю, – я не могу интервью давать без слез. У меня, – говорю, – слезы идут сразу (плачет).
Они меня успокаивают:
– Ты, – говорят, – не обижайся на себя. Все так потому, что ты не безразличный был к этому. Это только человек, – говорят, – который безразличен – он может не плакать. А у тебя же есть сердце, вот оно и плачет.
Вот так двадцатого числа мы отстояли эту перемогу. Камнями, палками, деревянными щитами прогнали «Беркут». Ну а что будет дальше – я уже не знаю.
За это меня наградили телевизором, как я называю, – «красными шароварами». На украинском языке благодарность выписали мне за участие в бою. За то, что я не был там, сзади, я был спереди. За мужество мое Почетной грамотой наградили, «Подякой», или как, ну, я по-русски говорю. А сегодня мы находимся все здесь, в Украинском доме, в самообороне.
Я по образованию инженер-механик, высшее у меня образование. Я и сам бывший студент. Когда они побили тех студентов, я сказал: «Ну, был бы я студентом, я бы, наверное, тоже там был». Сегодня сравнить тот возраст, в котором я нахожусь и они, – это наши дети. Побили наших детей, говорю.
Я не могу оставаться безразличным, потому что здесь зовут: «Приходите! Приеднуйтесь! Мирная акция!», «Мы должны наказать виновников!» Вот это меня и привело, что побили мирных студентов, у них не было агрессии какой-то или больших требований. Требование – демократическое.
Мы должны сообща наказать виновных. Вначале был один Захарченко виноват, а потом его начал поддерживать Янукович. Он вошел в список и его отставки. Но что сегодня они творят, мы видим. Зверства их не кончились и не собираются кончиться. Видать, они не образумились еще.
А на Майдане собралась прекрасная часть людей. Я крымский татарин, я родился в изгнании, в депортации. К нам не все лояльно относились, не все дружелюбно. Часто называли нас продажными. Может, мы из-за того, что воевали против коммунистов, комиссаров, поддержали немцев в этом. Нас прогнали как продажных. В то время как наш народ больше всех имел героев. По статистике, оказывается, на нашу численность у нас больше всех героев было среди крымских татар. Если взять, к примеру, миллион какой-то нации, у них, допустим, десять героев, то у нас на всего лишь сто тысяч десять героев. По статистике выходит больше героев у крымских татар. А нас наказали, жестоко наказали, депортировали мой народ. А на Майдане я встретил к себе, не могу простыми словами сказать, сильную любовь что ли, уважение. У нас все розмовляють на украинском языке, а мне разрешают говорить хоть на каком языке. На русском – на русском, а я говорю: я другого языка и не знаю.
Я только встречал уважение и всех их просил:
– Вы говорите со мной на украинском, а я буду на русском, нормально, я должен изучать украинский язык.
Они ко мне проявляли высочайшую любовь. Многие за мной ходили, как за детьми: «Ты поел?», «Ты попил?», «Тебе кофе дать?»…
Такую любовь, как на Украине, я не встречал никогда и нигде. Особенно сильное уважение и любовь я видел у тех, кого они называют бандерами. Бандеры – это для меня люди высокой культуры. Я вот до сих пор не разговариваю на украинском, а какая у меня к ним любовь…
Они, потому что меня сильно любили и уважали, говорили:
– Главное, чтобы ты был людина хорошая, а хоть на каком языке ты разговаривай, – мне так говорили.
Останется в моей памяти от Киева – это Волынь, это волынский народ. Винница тоже прекрасно, а о киевлянах я не буду говорить – это замечательные люди. Но если спросят, кого ты больше любишь, – это Волынь...
Если меня услышат! Я, крымский татарин, очень благодарен вам за ту любовь, за то тепло, которое вы ко мне проявляли на Майдане. Вот простые мои людские слова.
А на Майдане были настоящие ребята. Вот вам случай расскажу. Парень (я с ним сфотографировался, уже после боя, он мне обещал фотографию принести) бежал с мешками камней на спине. Один камень бросить тяжело, а он с полными мешками бежал. Героический поступок.
Еще, два парня помоложе. Я до сих пор вспоминаю этих двух молодых парней. Им же не было по тридцать лет. Не было по тридцать лет, я же видел, а они бежали с полными ящиками. Ребята без касок, без бронежилетов, без ничего, а в руках по ящику с коктейлями. Я на них глянул: эти с ящиками коктейлей бегут, а тот парнишка с мешками камней бежит. Это разве не героические поступки?
После боя мы ночью уже сидели возле бочки, если кто понимает, что такое бочка, то знает, что у бочки многие сидели и грелись, и я говорю:
– Вот у меня осталось впечатление о парне, который бежал с мешками камней…
И один говорит:
– Это я.
Я так обрадовался, что он не потерялся, и мы сфотографировались с ним на память.
Они бежали без хоть какой-то защиты, а кругом пули, стреляли снайпера, рядом люди то с рукой, то с ногой оторванной, кровоистечение, кровь льется у людей из головы. И никто не думал о том, что нас…, о том, что мы тоже можем полечь, никто. Мы об этом не думали в эти секунды.
Сегодня мне реабилитационный центр предложил на десять дней поехать в Днепропетровск на реабилитацию. Но я отказался, я сказал:
– Может быть, когда-нибудь в следующий раз я воспользуюсь, а сейчас я хочу быть тут, на Майдане.
Столько молодых ребят полегло ради правды, чтобы на Украине была справедливая, хорошая жизнь. Сменить одного Януковича на другого Януковича, конечно, мы не хотим. Хотелось бы, чтобы тот, кто придет на его место, был богобоязненным и честным человеком. Не гнался за деньгами. Деньги приносят больше несчастья, чем счастья. Чтобы была власть к людям уважительна.
А люди должны быть уважительны к соседям своим, к друзьям своим. Если им сложно, то надо руку протягивать, а не отворачиваться от них. Что творилось при правлении Януковича? Сосед мог на джипе мимо тебя проехать и на твое «здравствуй» не ответить тебе «здравствуем». Конечно, и ради этого совершалась Революция, чтобы такого не было. Чтоб человек человека любил. Мы все Богом рожденные люди, и нам тоже хочется жить в хорошей стране, а не там, где правят олигархи.
Я хочу верить, что наши руководители и депутаты будут жить правильно. Сегодня у них есть стремление построить правильную страну, правильную Украину. Хочу, чтобы человек, живущий в нашей стране, был самым счастливым человеком, чтоб Украина была примером, чтобы человек жил и радовался, что он рожден на Украине. Как в других странах, где считают, что человек только родился и он уже счастливый. Я бы хотел, чтобы и Украина стала такой страной. Чтобы те, кто тут живет, считали себя самыми счастливыми людьми.
Ведь Майдан поддерживали не одни украинцы, не одни татары, здесь были и русские, и армяне и прочие, прочие – их не перечислишь, кого тут только не было. Все были.
Крым сегодня мне не дает ни минуты покоя. Я из-за этого и не поехал на реабилитацию. Говорят, там начали жечь дома активистов, которые принимали участие в Революции, – «дома бандеровцев». Я сам крымский бандеровец. Крымско-татарский бандера, если они хотят. Эта жестокость проявляется от коммунистов и подонков-комиссар, а бандера – это самый замечательный народ, который я мог бы увидеть на Украине. Каждый украинец пусть за счастье считает называть себя бандеровцем, потому что эти люди любят как Украину, так и другие народы.
Меня часто благословляли перед боем. Отец Сергей, так что ли называют его, этого попа. Так у нас принято называть святых отцов. У мусульман так принято. Он молодой парень. Я к нему подходил перед боем:
– Отец Сергей, благослови! Я иду.
Он меня благословлял всегда, чтобы я вернулся живой, а я воспринимал эту молитву и чувствовал себя Богозащищенным…
 
 
Cвидетельство о публикации 461703 © Виноградов О. В. 02.09.14 17:56

Публикации


Комментарии к произведению 1 (2)

... какое горькое время... какая боль вокруг от чужих и мерзких пут,

нами движут и ломают...я была там...и я знаю...

и еще приеду вновь...

киев-вечная любовь!

Все верно! Я ж ровно мнения такого:

В путину вверглось много дорогого.

Но ВЕРА, ПРАВДА, КРАСОТА, ЛЮБОВЬ

От дьявола спасет и возродит все вновь.

прекрасно) просто прекрасно!

прям обнимаю-обнимаю!