• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
кто читал уже поштучно, не беда, прочтёт ещё раз)

Стихи о весне, 2014, какая-то часть

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
1. * * *

Асфальт сияет, как наждак,
ещё бурлит, насилу стихнув,
мой город на семи дождях,
мой Рим, мой порт пяти инстинктов.

Вот солнце из-за чердака
сквозь мир протягивает нити.
Есть белизна и чернота
и час вечерний между ними.

Водой и светом обдано
лекало кровельного мрака.
Как много горя одного,
как призрачна другая рамка.

Но между небом и людьми
мне чувства главного не спрятать.
Есть радость мести и любви,
и есть бессмысленная радость.

Как птица глупая всегда
довольна выученной нотой,
так жизнь за правило взята,
и я доволен этой ношей.


2. * * *

Сколько не было выпало снега
и впридачу - на все времена.
Не Москва, а расстрельная стенка
мне с моей колокольни видна.

Снег бежит алебастровой гущей,
на ветру не встречая преград,
словно к форме от формы бегущий
лихорадочный белый квадрат.

Если жить, то, пожалуй, подольше,
умирать - так души не держа,
шаг за шагом, подошва к подошве,
выбирай, дорогая душа.


3. * * *

Над Москвой ни облачка, ни огрызка,
и дышать не тесно, и жить просторно.
Умереть от счастья - почти открытка,
а герой с оружием без патрона.

Я сижу на набережной Шевченко,
дарят ветры дереву овеванье,
до воды и неба одна ступенька,
ни доски, ни колышка в океане.


4. * * *

Апреля двадцать пятого числа
четырнадцатого (сегодня) года
Москва была спокойна и чиста,
шли замуж, и жениться шли на ком-то.

Гуляли вдоль по Яузе вдвоём,
в посаде соблюдали угловатость,
но в полный, человеческий объём
цветения вдохнуть не удавалось.

А старая, фонарная Москва,
видавшая Христа и снегоборье,
струила благовонные масла.
Я спичку подломил на светофоре.


5. * * *

А ночью липа зелена

превыше всяких степеней,

в обитель света вселена

и быть не может зеленей.



Напрасно липу шевелит

неосторожный карандаш,

нерасторопный алфавит -

её весны не передашь.



Я, дней своих не вороша,

остановлюсь на прописном.

Ночная липа хороша

до боли в свете прорезном.



А дальше - только сипота,

и немота, и зеркала.

Как будто чаша испита,

и память чашу забрала.


6. * * *

Парк «Красная Пресня», ландшафтные зоны,
московского солнца тяжёлый снаряд,
голландской канавы примятые склоны,
и майские липы в аллее стоят.


Я в мире простом и на счёты опасном
и знаю, что лучше бы вовсе не взять,
что если сегодня даётся авансом,
то меньшая, вещая, страшная часть.

И ветер уносит последнюю маску,
московское время летит пеленой,
московское небо идёт как по маслу,
стремительно, вскользь по воде ледяной.


7. * * *

Как теперь объяснить тебе,
положившему верить мне,
что там виделось в духоте,
чем дышалось там в полутьме.

Как же высказать пополам,
чтобы меры не перелить,
сырость шиферных панорам,
свежесть утренних пепелищ.

Как поведать, не клевеща,
что там, ельцинские склады,
гору битого кирпича,
псов на плешине мерзлоты,

годы повестей временных,
силу форточных сквозняков,
правду в ящиках выгребных
возле мусорных стояков.


8. КЛЁН

Словно милости просящий
на своей одной,

клён, до ниточки прозябший.
Дождь ему портной.

Льёт без просини сегодня,
ровно и незло.

Где она - любовь сыновья,
кровное гнездо?

Где же он - твой сад монарший,
светлые друзья,

клён, предание смаравший…
Бог тебе судья.

На хвосте несла сорока:
бедность не стыдна.

Нищий сам себе дорога,
сам себе стена.


9. * * *

Когда атмосфера предгрозья,
как море, встаёт над Москвой,
ты к воздуху только притронься
и рухнешь от пены морской.

Но вместо мольбы о пощаде
молись безрассудным богам,
чтоб русские ливни помчали
навстречу афинским быкам,

чтоб с именем новым - Георгий -
в ворота столицы внесли
и славу, и отблеск геройский
и запах горячей земли.


10. * * *

Ранним утром холодно и светло,
голос певчий дерево расплело,
закипела зелень и потекла
через край небесного котелка.

Что не стрелка шаткая - на излом,
мал-помалу годы берут числом.
Как ночной рябине - былую гроздь,
не воротишь слова из книги просьб.

Видит бог, задышим легко, смесив
и Отца, и Сына, и весь массив,
золотые шторы, сирень, каштан,
полстакана влаги, земли стакан.
Cвидетельство о публикации 454752 © Константин Кроитор 17.05.14 04:21

Комментарии к произведению 2 (0)

Это - в избранное.