• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения

Чужая игра, главы 1-5

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Михаил Шуваев
ЧУЖАЯ ИГРА

Выражаю благодарность
Андрею Воробьеву,
Александру Терентьеву,
сыну Михаилу и сестре Татьяне
за ценные советы и замечания.

Глава 1


Специальный агент КОНОКОМа* Ричард Сноу быстрым спортивным шагом спустился по трапу и направился к гравикару, в который рассаживались пассажиры галактического лайнера «Змееносец», прибывшего чартерным рейсом компании «Фар лайнз» с колонии Сириус-5** . Июльское полуденное солнце сразу обволокло англичанина своими жаркими лучами. Бетон Брюссельского космопорта нагрелся, больше не хотел воспринимать тепло и интенсивно отражал его в окружающее пространство. Конвекционный эффект превращал любое открытое пространство в подобие огромного духового шкафа. Далекое белое здание пассажирского терминала слегка колыхалось и мялось в восходящих потоках раскаленной атмосферы, словно теплый пластилин. Сноу невольно ускорил шаг, чтобы побыстрее миновать этот гриль, и окунуться в кондиционированный воздух гравикара.
В здании космопорта он прошел нехитрую процедуру регистрации. Подхватив небольшой саквояж, Ричард запрыгнул в ближайший флаер и назвал себя. На передней панели, повинуясь электронному мозгу автопилота, шевельнулся телеобъектив с крошечным микрофоном, просканировал его голос и внешность, соотнес их с планетарной базой данных и медленно произнес:
- Здравствуйте, месье Сноу. Куда прикажете вас доставить?
- Домой.
Ричард даже не побеспокоился назвать адрес – он имелся в базе и был доступен роботу.
- Аланзи, улица Роз 22, - нашел нужный файл пилот. - Взлетаем, прошу пристегнуть ремни безопасности. Наш полет продлиться тридцать минут и будет проходить над…
- Выключись, – попросил Ричард и, достав МИППС*** , надвинул на глаза специальные очки и настроился на просмотр новостных каналов. За те несколько дней пути, которые он предпочел провести в анабиозе, на Земле случилось много интересного.
Пилот замолчал, закрыл прозрачную дверь кабины и аккуратно стал набирать высоту.
- Кондиционер на 20 градусов, - попросил Сноу.
- На 20, - повторил автомат.
Ричард погрузился в новостной видеопортал глобалнета и отрешился от внешнего мира. Он с интересом прослушал информацию о том, что Высший Совет зачем-то снова поднял вопрос о демонтаже гигантской системы суперподземки – мономагга, монорельсового магнитного глайдера, или ММГ – более индивидуального и на порядок, а то и выше, более совершенного технологически преемника старого метро и скоростного монорельса. Сеть туннелей ММГ распространилась на все континенты, за исключением Антарктиды. В течение почти ста пятидесяти лет этим транспортом пользовалось большинство землян. Однако с бурным развитием индивидуального и доступного флаертранспорта, ни автомобили, ни мономагг не смогли выдержать конкуренции. Первые в подавляющем большинстве пошли на переработку, за исключением суперкаров и коллекционных машин, а системой ММГ просто постепенно перестали пользоваться и забыли. Но, как это ни странно, ни у кого так и не поднялась рука отключить суперкомпьютер Фарадей пиковой мощностью до 1 эктафлопа**** , обслуживающий всю мировую сеть ММГ и не допустивший ни одного серьезного сбоя или аварии за все время эксплуатации системы. Иногда какая-нибудь артерия системы оживала и разгоняла до бешеной скорости когда любителей острых ощущений, когда группы школьников, изучающих историю науки и техники, когда студентов транспортных вузов… На 99 процентов система ММГ бездействовала, хотя и была готова в любой момент заработать с полной нагрузкой – все необходимые технические работы проводились в срок и в полном соответствии с регламентом. Раньше эту систему законсервировали бы «на случай войны», а теперь, зачем? Но периодически какой-нибудь умник из Совета ставил вопрос о демонтаже всей систему, мотивируя это высокими затратами на ее содержание и текущий ремонт. Пока, к счастью, законопроекты не набирали и десятой части требуемых голосов членов Совета и благополучно проваливались. Скорее всего, в этот раз произойдет то же самое. По крайней мере, так хотелось думать.
Флаер вскарабкался на высоту, сделал плавный разворот и устремился на юго-восток. Безоблачное небо было испещрено маленькими и большими точками – индивидуальными флаерами и многоместными флайтами, которые двигались по невидимым, но строго очерченным воздушным коридорам. Эти воздушные течения, похожие на пчелиный рой и состоящие из сотен летательных аппаратов, нигде не пересекались – места в небе пока хватало для всех с избытком.
На МИППСе замигал оранжевый индикатор вызова. Ричард чертыхнулся, отодвинул в самый край очков новостной портал и ответил:
- Слушаю вас, господин Директор.
На экране появилось ничего не выражающее лицо Директора Контактной объединенной комиссии Земли японца Дон Кимуры:
- Здравствуйте, Сноу, я так понимаю, что вы прибыли на Землю…
- Так точно, господин Директор, пятнадцать минут назад «Змееносец» совершил посадку на космодроме Брюсселя. Отчет о командировке я вам направил еще…
- Я его прочитал. Сейчас не об этом, есть дело поважнее. Дома вас дожидается Блумберг, вы ведь домой летите? Ну так вот, он введет вас в курс дела. Прикиньте план мероприятий, помозгуйте. Как придумаете что-то дельное – ко мне на доклад. Только не рассчитывайте, что у вас много времени! Если будет утечка по делу, то не миновать серьезного скандала с непредсказуемыми последствиями. Так что – ноги в руки и поворачивайтесь! Всё, работайте, спецагент.
Дон Кимура отключился и «до свидания» Ричарда повисло в воздухе. Сноу было не привыкать к такому повороту событий, но всё-таки он рассчитывал хоть на один день отдыха.
- Эй, как тебя там, у руля! Давай побыстрее! – приказал он автопилоту.
- Месье Сноу, флаер держит оптимальную скорость, рекомендованную…
- Так перейди на максимальную!
- Перехожу на максимально разрешенную скорость полета. Новое расчетное время прибытия в Аланзи через семь минут. Наземный диспетчер предупрежден…
- Не мешай…
Через несколько минут автопилот быстро, но плавно посадил флаер на небольшой авиапарковке возле двухэтажного коттеджа, окруженного старыми раскидистыми платанами. Лужайка перед домом поливалась специальным дроидом, который, покачиваясь в полуметре от травы, волочил за собой тонкий прозрачный шланг. Заметив вернувшегося хозяина, робот остановился, сбавил напор и отвернул струю от центральной дорожки, ведущей к входной двери. Электроника роботизированного дома признала Ричи, и он беспрепятственно вошел в свои владения. Заглянув в большую светлую гостиную, Сноу приметил фигуру, сидящую на диване, вытянув перед собой длинные ноги в бежевых сандалиях и созерцающую какую-то передачу по гологравизору. Начальник научного отдела КОНОКОМа Айвенго Блумберг собственной персоной посетил его скромную обитель.
- Привет, агент, - не отрывая глаз от экрана, произнес он. – Твоя домашняя механика меня узнала и впустила.
- Здорово, викинг. Я через пять минут буду, - ответил Ричард и направился в душевую.
Смыв с себя усталость, пыль Сириуса и раздражение от звонка Дон Кимуры, он переоделся в шорты и майку и вернулся в гостиную.
- Газировку с кислородом будешь? – принимая из манипуляторов подплывшего дроида запотевший бокал с бурлящей холодной водой, спросил он.
- Я уже опился и газировки, и сока, и Кампари с лимоном, - не меняя позы, ответствовал Айво. – В животе булькает… Если бы ты задержался, меня увезли бы отсюда с диагнозом водянка. Как съездил?
- Нормально. Все оказалось проще, чем мы думали.
- Самовозбуждающийся резонанс в штреках?
- Точно, как ты и предполагал.
- Хорошо, - удовлетворенно заключил Айво и сел прямо. – Готов к новой вводной?
- Да куда ж от вас денешься? – Ричард плюхнулся в кресло. – Начинай, вводи.
- Ричи, включи защиту, пожалуйста.
- Фильтры на окна, волновой барьер, сканирование периметра. Высший уровень, Элм, - скомандовал Сноу электронному мозгу дома.
Стекла окон сразу же потемнели, резко снизив световой поток, и в гостиной стало почти темно. Над журнальным столиком трехмерное изображение, проецируемое гологравизором, сменилось на объемную фотографию человека лет сорока, с правильными, немного резковатыми чертами лица и с длинными, слегка вьющимися волосами, спадающими на плечи.
- Франсуа Бонне, сорок пять лет, родился в Нейи во Франции, окончил Гренобльский политех, защитил кандидатскую, затем почти сразу же докторскую диссертации, инженер, как говорят, от Бога, главный технический разработчик строительства последней очереди Арктурианской космоверфи. Практически вся концепция и принципы строительства принадлежат именно ему. Всеми признано, что последняя очередь верфи позволит в разы улучшить качество и надежность выпускаемых космических кораблей. Попал в поле зрения КОНОКОМа около месяца назад.
- В связи с чем? – спросил Ричи и поставил полупустой, бурлящий бокал на журнальный столик.
- Рутинная проверка служащих, занятых на значимых закрытых производствах и направлениях. Вообще-то Бонне постоянно находится на космоверфи, которая расположена на орбите Архипелага - главной планеты Арктурианской системы***** , и пришлось предложить ему пройти тест, когда он ненадолго прибыл в головной офис строительства.
- То есть проверку проводили на Архипелаге?
- Да, в столице Арктурианской колонии городе Бриз.
- Проверку проводил наш отдел внутреннего контроля? – уточнил Сноу.
- Точно так, - подтвердил Айво. – При собеседовании с использованием графоскопа, вскрылись некоторые отклонения от стандартных показателей. Совсем незначительные, практически не выходящие за рамки допустимой погрешности, но, всё же, отклонения. При повторном собеседовании, проведенном через несколько дней, отклонений не обнаружилось.
Ричард с удивлением растопырил пальцы, будто говоря: «Ну, и всё, вопрос закрыт!» Но Блумберг поднял руку, призывая не торопиться:
- Подожди. Наши сначала тоже так подумали и совсем было решили закончить проверку, но кто-то дотошный сверился с инструкцией и нашел там пункт о том, что в случае остающихся сомнений, рекомендуется установить за объектом наблюдение на несколько дней. Что и сделали. Вот, смотри.
Айво настроил свой МИППС, и на объемном экране появилась со вкусом обставленная комната с камином посередине и огромным окном во всю стену, за которым слегка светилась фиолетово-оранжевая арктурианская растительность. Посреди комнаты стоял большой мягкий диван, а три кресла окружили стеклянный журнальный столик. У окна, спиной к камере стоял невысокий человек с длинными волосами, судя по всему, Бонне.
- Придя с работы в тот день, когда агенты установили следящие камеры, он прошел в гостиную, встал у окна и простоял так всю ночь. Потом, как ни в чем ни бывало, пошел на работу.
- Не понял. Где тут криминал. Ну, постоял, нервничал, видимо, после не очень приятных собеседований…
- Ты не понял. Он простоял так всю ночь, ни разу не пошевельнувшись, как памятник.
- Значит, он андроид, и пусть тогда им занимается Роботехконтроль, а не КОНОКОМ!
- Очень смешно! – скривился Блумберг.
Сноу поскреб затылок:
- Хорошо, а дальше? В следующую ночь он опять…
- Нет, потом все нормально: пришел, поел, посмотрел визор, чуть поработал и в койку. Потом благополучно отстрелялся на втором собеседовании и отбыл обратно на космоверфь.
- Всё?
- Всё.
Сноу удивленно и некоторым непониманием смотрел на начальника научного отдела, потом взял со столика бокал и допил воду.
- И ты хочешь, чтобы я…
- Не ты, а мы, и хочу не я, а Дон Кимура, - поправил Блумберг.
- Черт! – вырвалось у Сноу. – Старый лис что-то знает или просто чувствует. Ах, да – он же сам сказал о каком-то скандале! Айво, что за скандал?
- Всё предельно просто, Ричард. Франсуа Бонне близок к администрации Арктурианской колонии. Если мы на него бросим тень…
- Если он сам на себя не бросит тень, - поправил Сноу.
- … мы на него бросим тень, - не обращая внимания на реплику Сноу, продолжил Айво, - то руководству КОНОКОМа придется объясняться на самом верху – в Высшем Совете Земли.
- Даже так? – присвистнул Ричи. – Ну, тогда мы с тобой, Айво, опять вляпались.
Начальник научного отдела пожал плечами:
- Не в первый и не в последний раз. Делать-то всё одно – нечего. Надо работать. Ты готов дальше слушать, или нет?
- Да, черт, возьми! Давай, излагай.
- Мне осталось подытожить. Что получается? Инженер, который работает на крупнейшей космоверфи Объединенной Конфедерации больше двадцати лет и по эскизам которого, собственно, и построена последняя, самая совершенная ее очередь, ни с того, ни с сего, вдруг, во время рутинной проверки, дает сбой. Дав сбой, он собирает волю в кулак и проходит второе собеседование без сучка и задоринки…
- Так, стоп, Айво! Бонне знал, что его первый результат не вполне комильфо?
- Нет, но из-за назначенного второго собеседования он вполне мог понять, что с первым что-то не так. А что тебя смущает?
- Подожди. Откуда он знает, сколько собеседований положено проводить при стандартной проверке?
- Ну-у-у… когда проходил ее в прошлый раз, запомнил, что одна, а тут – две!
- Кстати, а когда он проходил предыдущую проверку?
- Сейчас, - Айво заработал пальцами по клавишам МИППСа. – Ага, вот, в июле 2270 года, ровно пять лет назад. Замечаний не было. Значит, мог помнить.
- Хорошо, допустим, Бонне это помнил и ко второму собеседованию подготовился. Айво, а вот как ты себе представляешь подготовку к собеседованию на графоскопе? Разве можно к нему подготовиться? Ведь все реакции, данные, которые он снимает, неподконтрольны воле человека! Взял себя в руки и перестал волноваться? Ерунда! По-другому отвечал на вопросы? Нет, вряд ли, Айво, здесь мы пока чего-то недопонимаем. А не мог это быть просто сбой в работе прибора?
- Исключено.
- Почему столь категорично?
- Потому что это мне сказали специалисты, которые работают на графоскопах. За два дня, что были в моем распоряжении до твоего прилета с Сириуса, я тоже кое-что успел сделать, – обиделся Блумберг. – Не думай, что ты один у нас такой умный.
- Ладно, ладно! Ничего такого я и в мыслях не имел. Говорят, что невозможно – значит, отметаем предположение. Но, как ни крути, а второе собеседование прошло нормально. Что по этому поводу говорят твои специалисты. Это укладывается в норму?
Айво косо посмотрел на Сноу:
- Нет, Ричи, не укладывается. Никто не может никаким волевым усилием подавить, или наоборот, активировать центры, отвечающие за глубинные процессы в мозге. Только медикаментозным путем можно… - Айво поднял руку, останавливая собравшегося что-то сказать Ричарда, - …можно это сделать. Но перед вторым, собеседованием у него взяли экспресс анализ крови, именно в этих целях. Результат нулевой. Полная норма.
Айво замолчал и отложил в сторону коммуникатор. Ричард задумался, потом заговорил:
- Вот смотри, Айво. Представь, что тебе неожиданно сообщили о проверке. Ты совершенно не волнуешься, потому что тебе нечего скрывать от КОНОКОМа, и идешь на собеседование. И вдруг тебя, посчитавшего, что проверка закончена, вызывают на второе тестирование, причем еще и анализ крови берут. Что ты будешь делать, как рассуждать? Повторяю – за тобой ничего нет. Думаю, что ты, удивленный и взволнованный, придешь домой и места себе не будешь находить, гадая, что же последует дальше, верно?- Блумберг согласно кивнул. – А Бонне тоже волновался, места себе не находил, но проявлялось у него это другим способом – он проторчал всю ночь у окна, а не бегал, как заведенный по дому. А вдруг он нарколептик и всю ночь просто-напросто проспал, стоя у окна? Это я сейчас предполагаю первое, что в голову придет.
- Я тебя понял. Но фаза парадоксального сна у нарколептиков обычно не превышает одного часа.
- Да откуда тебе это известно? - удивился Ричард.
- Ну, знаешь, я все-таки начальник научного отдела, а не какой-нибудь…
- Все-все-все! – замахал руками Сноу. – Проехали. Это у меня неудачная реплика получилась. Но я продолжаю. Второй вариант. Тебе есть, что скрывать. Это я фантазирую. Как ты будешь реагировать на повторное собеседование в этом случае? – прищурился Ричи.
- Как, как? Вколю себе что-нибудь…
- И попадешься на анализе, - торжествующе закончил Сноу.
- Ну, да…
- Вот! – Сноу встал с кресла и поднял вверх указательный палец. – Ты не можешь знать, что непосредственно перед повторным собеседованием у тебя возьмут кровь. А Бонне, получается, знал.
- Ричи, честное слово, я тебя не понимаю, то ты клонишь к тому, что Бонне невинная жертва обстоятельств, то делаешь предположение, что он четко просчитывал свои действия. Откуда это следует?
Сноу прошелся по комнате и остановился у затемненного окна:
- Не знаю Айво, вот, веришь – не знаю. Какое-то кривое дело нам подсунул директор, чтоб ему хорошо стало! Я вообще пока ни за что зацепиться не могу. Подожди, а когда его предупредили о втором собеседовании? И вообще, давай-ка разложим все хронологически, быть может, тогда станет понятно, где слабые места, и куда надо бить.
- Бить никого и никуда не надо, - усмехнулся Айво и потянулся за МИППСом. – Значит так. 15 июля в девять утра к нему в рабочий кабинет в центральном офисе компании в Бризе пришли сотрудники КОНОКОМа и, предъявив соответствующий документ, предложили немедленно пройти собеседование на графоскопе. Бонне, конечно, дал согласие, и в течение часа отвечал на вопросы. Потом наши сотрудники ушли, предупредив его, что он может еще понадобиться.
- Это они всех так предупреждают, или выборочно?
- Не ерничай, - терпеливо начал Айво, но уверенности в его голосе поубавилось. – Дело в том, что расшифровка показаний графоскопа проходит в два этапа. Первый, предварительный, идет прямо во время сеанса собеседования, второй – в течение нескольких часов в стационарной лаборатории. Так вот. Во время собеседования графоскоп обозначил отклонения, и наши сотрудники, увидев это… - Айво замолчал и хлопнул себя по лбу. – Ну, конечно, Ричи, ты прав! Наши идиоты практически в открытую предупредили Бонне, что будет второй сеанс.
Сноу прошелся по комнате, заложив руки за спину:
- Теперь поздно что-либо исправлять в действиях этих разгильдяев…
- Они получат свои выговоры... – мотнул головой Блумберг.
- А толку-то?! Тебе вот от этого легче станет?
Блумберг промолчал.
- Значит так, Айво. Первое. Нам придется наплевать на все наши принципы и работать сразу две диаметрально противоположные версии. По одной мы расцениваем Бонне, как честного человека, ни в чем себя не запятнавшего и просто попавшего в какую-то сложную, пока необъяснимую ситуацию. По второй мы априори считаем Бонне как минимум подозрительной личностью, способной плести какие-то интриги вокруг космоферфи, являющейся важным стратегическим объектом. Идет?
Блумберг кивнул.
- И второе: нам нужен человек, который конфиденциально мог бы нас консультировать по вопросам строительства и работы космоверфи.
Сноу отдал приказ и дом снял защиту. В окна снова хлынул яркий солнечный свет, и сразу чуть громче засвистели под потолком решетчатые раструбы климат-контроля.
- Теперь так. Либо мы обедаем у меня, либо… - перевел разговор в гастрономическое русло Сноу.
- Мы идем в ресторан. Я нашел отменное местечко неподалеку от вокзала, там готовят буйябесс реально похожий на Марсельский. Летим? – закончил вместо него Айво.
- Летим, - стоя у открытой двери, ответил Ричард.
- Слушай, а что там на Сириусе подают в качестве «specialite de la maison»****** ? Ты не пробовал там местный сифуд, что-то вроде «noix de St.Jacques»******* ? Говорят, пальчики оближешь…
Тяжелая входная дверь из толстого изотермического стекла с легким шипом закрылась за увлеченно беседующими детективами.
Неожиданно датчик движения подал сигнал, и крошечная видеокамера под потолком повернулась к полке, на которой в прихожей с момента возвращения Ричарда лежал саквояж. Сработал трансфокатор, приблизил сумку и несколько секунд сканировал ее в разных лучах и с поляризацией. Не обнаружив ничего особенного, камера развернулась, а электронный мозг дома классифицировал сигнал, как ложное срабатывание датчика и запустил перезагрузку программного обеспечения датчиков движения. Через несколько секунд приборы перезапустились, а файл с информацией о незначительном инциденте был отправлен в архив.

Глава 2

Поздно вечером Сноу пришел домой и сразу включил гологравизор. Он хотел внимательно и без спешки посмотреть видеофайлы с участием Бонне, которые имелись в распоряжении КОНОКОМа.
- Так, посмотрим, сначала, первое собеседование, - пробормотал он себе под нос и включил воспроизведение.
На трехмерном экране посередине гостиной в воздухе возникло изображение.
- …должны всё зафиксировать на камеру. Вы не возражаете?
Картинка слегка качнулась влево, вправо и замерла, установившись. Бонне, сидя за столом в своем просторном рабочем кабинете, спокойно подставил голову, на которую один из конокомовцев водрузил шлем с торчащими из него несколькими усиками антенн.
- Господин Бонне, будьте любезны перед началом сеанса назовите себя, свой возраст, должность и место работы.
На экране было видно, что один из сотрудников сидит перед поставленным на стол монитором графоскопа несколько боком к инженеру и смотрит на цветной дисплей, где отображался целый ворох цифр и символов.
- Франсуа Бонне, сорок пять лет, главный инженер-проектировщик седьмого дока Арктурианской космоверфи.
- Спасибо, господин Бонне, - поблагодарил его оператор, повертел несколько регуляторов и слайсеров и улыбнулся. – А теперь, если позволите, перейдем к нудным и часто неумным вопросам психотеста. На вопросы желательно отвечать одним словом, быстро, не особенно задумываясь. Если вопрос поставит вас в тупик, и вы не знаете, как на него ответить, ничего страшного, просто скажите «дальше», и мы пропустим его. Вся процедура займет у нас минут тридцать-сорок, не больше. Мой коллега, работая с прибором, запишет все показания, и, я надеюсь, на этом мы завершим. Готовы?
Франсуа Бонне молча кивнул головой, и антенны на шлеме слегка завибрировали.
- Поехали. В дорожном покрытии у вас на пути вы увидели трещину. Наступите ли вы на нее?
- Нет.
- Какая погода больше способствует творческому настрою: пасмурная или ясная?
- Пасмурная.
Сноу не очень внимательно слушал вопросы и ответы. Он ждал того момента, когда графоскоп отметит незначительный сбой в ответах Бонне.
- Вы вышли из дома в дождь, но забыли зонтик. Вернетесь ли вы за ним домой, или махнете рукой и пойдете так?
- Вернусь.
Пока в вопросах психотеста не чувствовалось явного подвоха, но Сноу знал, что каждый из них несет в себе небольшую, но четкую нагрузку. Это только с виду они казались такими безобидными. Только с виду.
Собеседование приближалось к завершению, когда оператор задал следующий вопрос:
- Неподалеку от вас на безлюдном берегу моря упал и сильно ушибся ребенок, а в это время в воде тонет собака. Кому поможете первому?
- Ребенку.
Сотрудник, работавший с графоскопом, чуть наклонился вперед и на треть оборота повернул один из регуляторов.
- Вы работаете дома, у вас срочное задание. К вам неожиданно пришел знакомый. Вы объясните ему, что не можете его принять, или выслушаете? – продолжал, между тем, бубнить второй.
Сноу отметил про себя эпизод с вопросом о собаке. Сверившись со справкой, которой его снабдил Айво, он понял, что это и есть один из моментов, где Бонне отклонился от нормы. Но это пока что совсем чуть-чуть, мизер.
- Вас подвел лучший друг. Обидитесь ли вы на него, или простите?
- Дальше.
Оператор снова едва заметно вгляделся в экран внимательнее, но на этот раз не тронул ни одной рукоятки на панели прибора.
Наконец, допрос закончился, и сотрудники КОНОКОМа стали собирать графоскоп. С Бонне сняли шлем.
- Спасибо, господин Бонне, надеюсь, что на этом проверка закончена. Если же вы нам понадобитесь еще раз… - задававший вопросы улыбнулся и развел руками.
Сноу остановил запись и задумался. Для него проколы бригады были вполне очевидны. Оставалось понять – верно ли это и в отношении Бонне, то есть, понял ли инженер, что допустил промах. Он снова включил просмотр с момента вопроса о собаке. Бонне с закрытыми глазами ответил на вопрос… Стоп. Как он сидит? Сноу постарался представить себе пространственное расположение всех действующих лиц в комнате, но что-то ускользало от его понимания.
- Смоделировать пространственную конфигурацию сцены и персонажей! – отдал он приказ компьютеру.
Посреди комнаты в воздухе материализовалась пространственная конфигурация арктурианского кабинета Франсуа Бонне и расположение на ней сотрудников КОНОКОМа и самого инженера. Внимательно вглядевшись в изображение, повертев его и так и эдак, Сноу пришел к выводу, что даже если бы Бонне пытался целенаправленно отслеживать информацию на мониторе графоскопа, это ему не удалось бы: угол настолько острый, что картинка сливалась для него в сплошную радужную линию. А так ли уж выдали себя конокомовские горе-операторы?
Сноу опять просмотрел запись. Нет, не явно. Оператор, непосредственно работавший на графоскопе, неоднократно менял позу, трогал и крутил ручки, наклонялся к экрану, стараясь рассмотреть графики и цифры. Нет, однозначно сказать, что своим поведением он что-то подсказал Бонне, нельзя. Но шанс, пусть небольшой, что инженер по каким-то признакам догадался об этом, оставался. Ведь смог же он пройти тест повторно без сучка и задоринки!
С другой стороны, как ему объяснял Блумберг, оба вопроса, на которых слегка споткнулся Бонне, и еще несколько шероховатостей сами по себе ничего не значат. Просто ответы на них не легли в общую логику предыдущих. Сам по себе каждый вопрос теста почти ничего не значил. Вся эта психоделия работала только в комплексе.
Ричард надолго задумался, потом запросил в архиве видеоматериал прошлого собеседования с Бонне пятилетней давности. Файл почти сразу упал к нему на МИППС. Сноу включил воспроизведение. Ничего особенного он не увидел, как ни старался. Единственное, на что он обратил внимание, так это на то, что Франсуа Бонне выглядел чуть помоложе, что понятно, и что настроение у него, не в пример нынешнему, было хорошее: он даже пытался шутить с довольно хмурыми операторами и постоянно улыбался.
«Всё – тупик! – обреченно подумал Сноу. – Ничего не остается, как только лететь в командировку на Арктур. Здесь, на Земле, похоже, мы больше ничего не нароем».
Агент хотел связаться с Айво, но, посмотрев на свой атомный Ролекс, махнул рукой и запросил бронь на ближайший рейс субпространственника до Арктура. Расстояние до звезды составляло 37 световых лет. Время в пути – чуть больше двух недель. День на разгон и нырок в подпространство, полет в подпространстве пятнадцать дней, выход и торможение еще один день. Корабль оснащен камерами анабиоза для пассажиров, то есть реально для него полет продлится всего несколько часов.
Парадокс субпространственных полетов, в отличие от субсветовых, подчинявшихся релятивистской теории Эйнштейна, заключался в том, что относительное время на корабле мало отличалось от времени, прошедшем в точках отправления и назначения. Если при полете со скоростью света, недели, проведенные астронавтами в корабле, растягивались на Земле на длинные годы, то при полете в подпространстве, наоборот, та же неделя составляла день-два в месте старта. Именно поэтому большинство пассажиров предпочитали во время межзвездных перелетов погружаться в анабиоз.
Через несколько секунд пришло подтверждение на забронированное место. Сноу подумал и заказал еще один билет - для Блумберга. Нечего тут сидеть, пускай оторвет свою задницу от Земли и слетает на Арктур - Альфу Волопаса!
Определившись таким образом, он прошел в ванную комнату и встал под приятный ионно-дисперсный душ, который всегда действовал на него умиротворяющее.
Через десять минут он прошел к себе в спальню и с удовольствием растянулся на прохладной простыне. Посмотрев на часы, он приказал электронному мозгу дома, или Элму, как фамильярно он привык его называть, разбудить его в семь тридцать утра и глубоко заснул.

Глава 3

- Ну, ты даешь! Хоть бы предупредил заранее, я уж не говорю о том, чтобы спросить, могу ли я сейчас лететь на Арктур! – обиженно выговорил Ричарду начальник научного отдела, едва появившись в кабинете специального агента.
- Не передергивай, Айво! Я только забронировал билет, больше никаких действий не предпринимал, а прямо с утра позвонил тебе.
- Всё равно, - пробурчал Блумберг, - непорядок. Предупреждать надо.
- Хорошо, в следующий раз я тебе позвоню в четыре часа утра. Идет?
- Нет, не идет. В следующий раз будь любезен генерировать свои гениальные идеи в рабочее время, как это делают все нормальные люди.
- Хорошо, я постараюсь. Ну, так ты сможешь, или нет?
Айво, сидевший у рабочего стола Ричарда, зачем-то одернул условно-белый халат весь в пятнах от химикалиев и пролитого кофе и ответил:
- Точно не знаю, надо посмотреть график.
- Ну, вот и посмотри. Рейс завтра в полдень. Кстати, ты не подумал, кто нам может помочь из твоих технарей? У тебя же есть толковые ребята?
- Ричи, у меня в отделе всего двадцать восемь человек, все толковые, но нет специалистов по строительству космоверфей!
- Плохо, что нет, нам бы помощь знающего человека не помешала.
- Попросим кого-нибудь помочь на месте. Я направлю депешу в наше отделение, - вздохнул Блумберг и встал. – Всё, пошел. Надо дела заместителю передать и вещички собрать. Дон Кимуре ты, надеюсь, сам все доложишь.
- Нет, депешу на Арктур сам не направляй. Напиши черновик, я подправлю. Думается мне, что нам ни к чему особенно афишировать истинные причины нашего интереса к космоверфи, - предостерег Ричи. – А Директору, конечно, доложу.
- Конспиратор…
Блумберг взял со стола МИППС и, махнув на прощание рукой, вышел из кабинета. Когда за ним бесшумно задвинулась пневматическая дверь, Ричард набрал на своем МИППСе номер Арктурианской транспортной компании АТК:
- Здравствуйте, заказ на имя Ричарда Сноу Земля-Арктур-3-Земля на 20 июля с открытой обратной датой подтверждаю. Оплата будет проведена в течение одного часа КОНОКОМом.
- Спасибо, мистер Сноу, что выбрали нашу компанию. По получении оплаты, два места первого класса на рейс 367 Земля - Арктур будут за вами зарезервированы. Пропуском на корабль служит ваша индивидуальная планетарная единая карточка ИПЕК, данные которой будут введены в компьютер спейсфлаера. Старт корабля завтра в двенадцать ноль пять пополудни из космопорта Шарль де Голль.
Всё это происходило чуть больше трех недель назад на Земле. А теперь Ричард стоял в плавках на балконе пятизвездочного отеля и с удовольствием потягивался, подставив сильное загорелое тело под мощные красноватые лучи гигантского Арктура, занимавшего едва ли не пятую часть светло-фиолетового неба. С тридцатого этажа открывался изумительный вид на основной город колонии – Бриз и живописное, сильно изрезанное побережье океана. Планета называлась Архипелаг, и 90% ее поверхности были покрыты мощным слоем изумрудно-зеленого океана. Глубина его в некоторых местах доходила до тридцати километров, и штормы здесь бывали нешуточные. Поэтому в полутора километрах от каменисто-песчаного берега малахит воды рассекала извилистая линия высокого и длинного волнореза, традиционно заканчивающегося небольшим маяком. Маяк выглядел архаично на фоне современных водных глайдеров, снабженных спутниковыми навигационными системами, но, зато, придавал порту некоторый винтажный шарм. Морской порт казался совсем небольшим и предназначался, скорее, для частных прогулочных яхт колонистов.
В космопорту их с Айво встретил заместитель начальника Арктурианского секторального отделения КОНОКОМа лейтенант Гебриэл Найт и сопроводил в гостиницу. Попрощавшись, он сказал, что назавтра заскочит за ними в полвосьмого утра по местному времени.
Ричи посмотрел на атомный Ролекс: шесть тридцать утра. Пора окунуться в бассейн и – на завтрак. Он подошел к ребру здания, проходящему рядом с балконом, и шагнул в остановившийся рядом стеклянный цилиндр. Практически невидимая конструкция быстро заскользила вдоль стены отеля к голубеющему внизу бассейну.
С удовольствием поплавав в прохладной воде, он с некоторым сожалением вышел из бассейна и поднялся к себе в номер. На соседнем балконе показалась всклокоченная голова его напарника. Тот, как всегда, встал в последний момент и еще толком не успел проснуться. Судя по мокрой шевелюре, он успел побывать в душе, но это не вывело его из полусонного состояния.
- Проснись, Айвенго! За две недели не выспался что ли? – поприветствовал его Ричи. – Сейчас на завтрак двинем!
Блумберг пригладил волосы и просонным хриплым голосом предложил:
- А, может, сюда закажем?
Ричард не стал с ним спорить, и вскоре они сидели в номере Айво на балконе за небольшим столиком и уминали яичницу с беконом и теплые круассаны с кофе.
- Ты обратил внимание на девушку, которая нас обслужила? – спросил Ричи.
- Нифехо осохеннохо, - с набитым ртом ответил швед.
- Я не об этом. Просто странно, что здесь в сфере обслуживания заняты люди, а не дроиды, - сказал Ричард.
- У них есть закон, согласно которому в гостиничном обслуживании запрещено использование дроидов, - проглотив кусок круассана, пояснил Айво. – Мог бы повнимательнее ознакомиться с туристическими проспектами, там это есть.
- Еще я буду читать какие-то идиотские пиар-пакеты, – поморщился Сноу. – Лучше скажи, почему дроиды запрещены.
- Не помню точно, но несколько лет назад в одной из гостиниц из-за дроида произошел несчастный случай…
- Несчастный случай?
- Да, пострадали люди. После этого местное правительство и приняло закон.
- Сильно пострадали? – спросил Ричард. – И что произошло?
Айво замер с чашкой у рта:
- Что я, помню, что ли? Зачем тебе это, Ричи?
- Не знаю, просто интересно. Из-за какого-то мелкого инцидента приняли целый закон… Удивительно.
- В дальнем внеземелье еще и не такое бывает, - заметил Блумберг и поставил пустую чашку на столик. – Хотя, почему мелкий? Я точно не помню, но, кажется в тот раз кто-то даже погиб.
- Да, согласен – дальнее внеземелье сильно отличается от Земли, - вздохнул Сноу. – Пошли вниз? Сейчас и Найт подойдет.
Лейтенант, действительно, уже ждал их в просторном холле гостиницы на нулевом этаже. Его невысокая фигура в немного мешковато сидевшей конокомовской форме виднелась среди ряда огромных кадок с голубоватыми арктурианскими растениями, отдаленно напоминающими земные фикусы.
- Здравствуйте, - приветливо улыбнулся землянам Найт, вышагивая из зарослей и протягивая руку. – Майор ждет вас в офисе.
- Добрый день. Мы готовы, – ответил Айво, пожимая теплую ладонь арктурианца.
- Тогда прошу, - Гебриэл Найт махнул рукой в сторону выхода. - Флаер под парами!
Начальник сектора майор Гвидо Санчес оказался человеком лет пятидесяти, невысоким и с заметным брюшком. Его смуглое широкое лицо мексиканского крестьянина и прищуренные глаза не очень гармонировали с формой КОНОКОМа, но весь его облик излучал симпатию и доброжелательность.
- Рад приветствовать вас, господа, на Арктуре в Бризе. Присаживайтесь, прошу вас. Как устроились?..
Через пять минут, исчерпав протокольный запас вопросов о погоде, гостинице, местных курортах и последних событиях на Земле, собеседники, отставив чашки с чаем и кофе, перешли непосредственно к делу.
- Я получил депешу, которую вы направили перед отлетом, и приготовил все, о чем вы в ней просите. Помимо этого, вам что-нибудь нужно?
- Да, - ответил Сноу. – Вы лично… Кстати, ваш кабинет экранирован?
- Конечно, - улыбнулся Санчес и его глаза превратились в совсем узкие щелочки. – Вы, наверное, думаете, что мы тут расслабились и отдыхаем? Как бы не так: космоверфь налагает повышенные требования, и мы им следуем.
- Ничуть не сомневаюсь в вашей бдительности. Скажите, вы лично знаете инженера Бонне?
Начальник сектора на секунду задумался и бросил взгляд на своего заместителя:
- Не так, чтобы близко, но – да, знаком.
- Что это за человек?
- А что вас интересует?
- Да всё! Характер, привычки, склонности, друзья…
Майор вздохнул:
- Насчет друзей – самый простой вопрос. Он мало с кем общается. Я имею в виду здесь, в Бризе. Что касается самой космоверфи, которая, как вы, наверное, знаете, расположена в поясе астероидов Эвридика, тут могу говорить лишь со ссылкой на офицера безопасности верфи Андрея Волкова. В его рапортах Бонне характеризуется как нелюдимый замкнутый человек. Практически все его контакты ограничиваются работой.
«А на предпоследнем психотесте вел себя общительно и даже шутил с операторами графоскопа», - про себя подумал Сноу, а вслух произнес:
- Неужели кроме работы он ничем не интересовался? Женщинами, музыкой, театром, ну… я не знаю еще чем.
- Театром! – засмеялся Санчес. – Скажете тоже! Театр драмы у нас тут один на все стотысячное население Бриза.
- Так он ходил в театр? – уточнил Сноу.
- Нет… В смысле не могу знать. Контроль за Бонне установлен всего два месяца назад. За это время он театр не посещал.
- А раньше?
- Неизвестно.
- Как это неизвестно? – удивился Айво. – Ведь можно поднять сведения о проданных ранее билетах!
- Нет, господин Блумберг, нельзя! Сведения о проданных билетах хранятся не более трех месяцев и стираются из памяти автоматической кассы театра. К тому же люди не всегда покупают билеты на свое имя.
- Понятно, - почесал затылок Сноу. – Ладно, а как с женщинами?
- Никак.
- Что – никак?
- За время контроля никаких связей с женщинами у него не замечено. По крайней мере, устойчивых. Что касается более раннего периода, то сказать определенно очень трудно. Но слухов и сплетен на эту тему никто не припоминает.
Возникла минутная пауза.
- Ладно. Что еще можете сказать, господин майор?
- Думаю, что вам лучше обо всём расскажет офицер безопасности космоверфи Андрей Волков. Все-таки Бонне почти все время находится там, а здесь появляется очень редко…
- Понятно. Ну, что ж, тогда мы, пожалуй, пойдем. Вот, еще вопрос. Как нам удобнее добраться до пояса Эвридики?
- Никаких проблем, господин Сноу. Мой спейсфлаер в вашем распоряжении, пилот предупрежден. Стартовать можете хоть сейчас, - Санчес смутился, поняв, что его реплика прозвучала, как желание поскорее избавиться от посетителей.
- Отлично, господин майор, - стер неловкость Сноу. – Прямо сейчас и отправимся, только в гостиницу заскочим за самым необходимым!
- Сюзанна, проводи гостей! – вызвал симпатичную секретаршу Санчес. – Господин Сноу, я всегда на связи и готов к содействию.
- Спасибо, майор!
Гости с Земли покинули кабинет в сопровождении секретарши и Найта. Санчес долго стоял у двери, провожая их глазами до того момента, пока они не скрылись в лифте, потом закрыл дверь и отошел к широкому окну во всю стену. Постояв немного, любуясь с девятнадцатого этажа открывающимся на изрезанную бухту Бриза видом, он вернулся за стол и взял в руки оживший МИППС:
- Здравствуй, Елена. Слушаю тебя.
* * *
- Господин Найт, - обратился к сопровождающему Блумберг, когда все трое зашли в главный холл гостиницы, а что нам туда брать надо? Всё, что привезли с Земли или?..
- Как хотите, господин Блумберг. На космоверфи, правда, гостиница совсем не такого класса, как эта, но жить вполне можно, так что решайте сами. В любом случае номера здесь, в гостинице «Арктур-Плаза», для вас забронированы на всю неделю.
- На неделю? А если…
- Если потребуется – продлим заказ, не волнуйтесь, - упредил вопрос Найт и улыбнулся. – Сейчас хоть и сезон, такие гости, как вы, нас нечасто балуют своим присутствием.
Спустя полтора часа Сноу и Блумберг устраивались в глубоких ложементах межпланетного спейсфлаера КОНОКОМа «Викинг». В пассажирскую кабину, рассчитанную на десять человек, заглянул штурман, поздоровался, удостоверился, что всё в порядке и плотно закрыл за собой дверь отсека. Полет должен продлится три часа, и Сноу надел на глаза очки МИППСа, погрузившись в изучение материалов, которые им передал Санчес. Айво же воспользовался моментом и быстро закимарил, укрывшись легким пледом.
Знаменитая Арктурианская космоверфь располагалась на нескольких астероидах пояса Эвридика, окружающего планету Архипелаг. Большинство астероидов представляли собой булыжники размером от нескольких сантиметров до 1-2 метров, но встречались и очень крупные обломки. В свое время их подтянули друг к другу, соединили длинными герметичными трубами-переходами и начали строить космоверфь. Сначала все титаническое сооружение имело форму треугольника с огромными астероидами в вершинах и со стороной в пять километров. Потом, на этапе модернизации верфи, подтянули еще один крупный астероид и расположили так, что вся конструкция стала правильной пирамидой. Четвертой вершиной космического тетраэдра как раз и стал последний, самый современный док, который достраивался по чертежам Франсуа Бонне. Астероиды переконфигурировали и они стали представлять собой правильные многоугольники – три октаэдра и один додекаэдр. Мириады осветительных ламп превращали всю эту орбитальную канитель в миниатюрную новогоднюю гирлянду, подвешенную в небе неизвестным великаном и видимую с поверхности планеты ночью невооруженным глазом. Арктурианская космоверфь являлась, пожалуй, самым крупным астроинженерным проектом, который люди смогли воплотить в жизнь. Со стапелей верфи ежегодно сходило до двадцати кораблей-субпространственников малого, среднего и большого классов. Здесь же выполнялись заказы земного оборонного ведомства, поэтому вся зона вокруг круглосуточно контролировалась космическим охотником среднего класса и сканировалась военными радарами с поверхности планеты. Проход и пребывание на верфи требовали особого документа, который выдавался под контролем Арктурианского секторального отделения КОНОКОМа.
На космоверфи постоянно работало около пяти тысяч человек. Примерно сто человек составляли ежедневную текучку Тетраэдра. Это командированные инженеры, приемщики, бухгалтеры и эксперты компаний, заказывающих и покупающих субпространственники. Для этих целей построили небольшую гостиницу, в которой и предстояло жить Сноу и Блумбергу.
Незаметно для самого себя Ричард, просматривая файлы документов по Космоверфи и работы на ней Бонне, последовал примеру Айво и заснул.
Спейсфлаер вышел на орбиту, скорректировал курс и начал разгон в сторону пояса Эвридики. Кораблю предстояло сделать несколько витков вокруг материнской планеты Архипелаг, постепенно карабкаясь на все более высокую орбиту, а затем сделать рывок по баллистической траектории. Космоверфь находилась на высоте в двадцать тысяч километров над поверхностью.
Если бы два человека, безмятежно спящие в креслах крохотного корабля знали, какие феерические события готовит им будущее, они постарались бы как-нибудь к этому подготовиться, но все равно их старания остались бы втуне. События, неотвратимо надвигающиеся на планету Архипелаг, превосходили всякое человеческое понимание, не вмещались в стандартные рамки привычного горизонта событий…

Глава 4

Легкий резкий толчок дал понять, что «Викинг» причалил к одному из астероидов. Спустя минуту открылась дверца в пилотскую кабину, и оттуда высунулась голова штурмана:
- Господа, причалили. Минут через пять можно выходить, готовьтесь. Вас уже встречают.
Голова исчезла. Сноу расстегнул ремни безопасности и выпрямился в кресле. Блумберг продолжал спать, как ни в чем ни бывало. Ричард толкнул его локтем:
- Эй, ангел в отпуске! Просыпайся, конечная станция, просьба приготовить билеты и освободить вагоны.
Айво разлепил глаза и сразу стал их тереть и неудержимо зевать:
- Что за жизнь? Только заснешь – сразу будят.
- Вставай-вставай! – усмехнулся Ричард, поднимаясь и доставая свой саквояж из багажного паза. – Всё на свете проспишь! Тут такая красотища в иллюминаторах проплывала.
Айво сразу изменил тон:
- А что ж не разбудил, эгоцентрист? Задние тоже хочут посмотреть.
- Ничего, успеешь еще, ценитель прекрасного. Чувствую, мы здесь не на один день застрянем.
В переходном тамбуре раздалось характерное чмоканье и шип – это отлепились вакуумные присоски входного люка. Почти сразу в пассажирский салон зашел невысокий светловолосый крепыш в форме КОНОКОМа.
- Начальник службы безопасности Тетраэдра капитан Андрей Волков.
- Здравствуйте, капитан Волков, - Ричи и Айво пожали блондину руку. - А у вас это хозяйство Тетраэдром называется?
От внимания Сноу не укрылось, что капитан слегка смутился:
- Да это… повелось еще с тех времен, когда только три астероида подтянули друг к другу. Раньше Треугольником называли, теперь, как вы сами, наверное, убедились, Треугольник превратился в пирамиду или Тетраэдр, и название изменилось. Хотя… многие старожилы до сих пор Треугольником называют. Господин Сноу, я в вашем распоряжении!
Офицер замолчал, ожидая инструкций.
- Искусственная гравитация здесь – одна десятая от земной, так что старайтесь рассчитывать движения, - посоветовал он, глядя на неуклюжие усилия Айво достать свой саквояж с верхней полки. Попытка приподнять его привела к тому, что Блумберг сам плавно оторвался от пола и потерял опору. Ричард положил руку на плечо напарника и без труда вернул незадачливого начальника отдела на пол.
- Держите, - что-то протянул им Волков.
- Что это? – спросил Айво, смешно вытянув шею, пытаясь через плечо Ричи разглядеть то, что лежало на ладони офицера безопасности.
- Магнитные липучки на подошвы ботинок. С ними будете чувствовать себя увереннее, пока не привыкнете.
- Вы так говорите, капитан, будто мы сюда как минимум на месяц приехали, - усмехнулся Сноу, прикрепляя тонкие металлические диски к ботинкам.
- Как знать, - загадочно ответил русский. – Как знать…
Выбравшись из спейсфлаера и пройдя по причальному гибкому переходу, конокомовцы оказались в большом зале и с интересом огляделись. Помещение было вырублено в теле астероида, впрочем, как и все другие комнаты, лаборатории и цехи. В грубо обработанные каменные стены тут и там вбиты поручни, лампы освещения, прикреплены силовые кабели и многое другое. Из зала начинались несколько туннелей, ведущих вглубь астероида. Пол полностью покрыт металлом. Блумберг, забавно цокая магнитными липучками, подошел к стене и погладил холодный темно-красный с черными прожилками камень. Потом оглянулся на Волкова:
- Гранит Нью Империал, я не ошибаюсь?
- Да, верно, - несколько озадаченно ответил офицер и с уважением посмотрел на Блумберга. – По составу очень близок к земному, да и по цвету очень похож. А вы, что же, разбираетесь в минералогии? Геолог?
- Немного разбираюсь. Я, например, знаю, что астероиды, составляющие искусственный Тетраэдр космоверфи состоят из гранита, мрамора, базальта и пирита. Верно?
- Да. Все они разного цвета, отсюда и названия камешков – красный, белый, серый и черный…
- А черный – это пирит, который и завершил построение всей пирамиды?
- Совершенно верно…
- Коллеги, мы сюда минералогией приехали заниматься или как? – подал голос стоявший в сторонке Сноу.
- Или как… - пробормотал Айво, отворачиваясь от каменной стены и взглянув на Волкова. – Куда нам теперь, капитан?
Начальник безопасности достал свой МИППС и набрал на дисплее команду. Почти сразу из ближайшего туннеля вынырнул шестиместный экипаж, больше похожий на вагончик на американских горках. Двигался он на магнитной подушке в нескольких миллиметрах от поверхности. Если присмотреться, то на полу можно заметить линии несущих магнитных полос, которые выделялись на сером фоне синеватым оттенком. На борту экипажа синела надпись: МГА-64.
- МГА? – спросил Айво, залезая в вагончик.
- Моно-гравитационный аппарат, сокращенно – МГА, - пояснил капитан.
Путешествие по коридорам астероида не заняло много времени. Через десять минут они высаживались у скромного входа в местную гостиницу для командированных специалистов. Над входом на полированном граните красовалась гравировка большими объемными буквами: «Отель Трапеция».
- Почему «Трапеция»? – тут же опять задал вопрос любознательный Блумберг.
Волков развел руками:
- Тривиальная ошибка. То ли хозяин гостиницы что напутал, то ли гравер лукавит, но в заказе вместо «Тетраэдр» написали «Трапеция», а переделывать никто не стал. Так и значится гостиница по учредительным документам «Тетраэдр», а по вывеске «Трапеция». Это местная байка.
- И это в самом сердце инженерной мысли, которая должна дружить с геометрией! – вздохнул Айво и рывком вскинул саквояж на плечо. – Евклиды!
Саквояж плавно влетел в потолок, разбил лампу и вместе с осколками медленно опустился вниз.
- Извините… - пробормотал смущенный швед, заметив удивленно подскочившую бровь метрдотеля и стряхивая с комбинезона стеклянные крошки.
Проводив Ричарда и Айво в номера, больше похожие на пеналы, Волков несколько замялся в дверях и спросил:
- Господин Сноу, какие у вас планы дальше?
Ричард несколько удивился:
- Капитан, я думал вы уже продумали алгоритм нашего здесь пребывания… Ну, да ладно. Для начала нам надо просто побеседовать. Где это можно сделать?
- Можно у меня в кабинете, хоть там и тесновато, а можно и в ресторане, он здесь, рядом.
- Давайте у вас, - решил Ричард и посмотрел на часы, – через пятнадцать минут. И ушей поменьше будет.
- Тогда я вас подожду у стойки администратора. Без меня вы сами не найдете.
Русский вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Волков уселся за свой рабочий стол, Ричард и Айво на стулья для посетителей. Кабинет начальника безопасности оказался мал, тесен и неудобен. Тем не менее, вся троица кое-как уместилась в помещении, больше похожем на стенной шкаф, чем на кабинет официального представителя КОНОКОМА.
- Капитан, вы здесь один командуете? А где же представитель АНБ?
- Вот уже почти два года, как место представителя Агентства по Наблюдению и Безопасности вакантно. Не берусь судить почему, но проработавший здесь с десяток лет старый полковник Сэм Бридж вышел в отставку и улетел то ли на Фомальгаут, то ли на Сириус, где у него какие-то родные есть, точно не знаю. Он, как положено, проставился перед увольнением… Кстати, на этом мероприятии присутствовал и Бонне!
- Мы к этому еще вернемся, - заметил Сноу.
- А что к этому возвращаться? – пожал плечами Волков. – Я только видел, как инженер прощался с полковником, когда уходил с мероприятия.
- Я имею в виду Бриджа и его отъезд. Ладно. Если я хорошо помню ваш послужной список, то начальником безопасности космоверфи вы работаете около года?
- Так точно, - по-военному ответил Волков. – Я окончил…
- Стоп, капитан, я же сказал, что знаю ваш трудовой путь. Давайте, всё-таки к Бонне поближе. Как вы с ним познакомились, какие у вас с ним взаимоотношения, изменился ли он за последнее время. Ну же!
- Понял, докладываю. Прибыл я сюда в 2274 году с лунной базы «Коперник». Дело в том, что мой предшественник, подполковник Тор Гиллиам, серьезно заболел, и меня командировали на Арктур в пожарном порядке. Пришлось собраться и завершить все дела на Луне и Земле буквально за несколько дней. Когда я прилетел сюда, то никаких дел Гиллиам мне передать не успел – я застал его уже в коме в клинике Бриза. Там он и скончался вскоре, не приходя в сознание. Жаль, говорят, толковый человек и по характеру хороший, только замкнутый. Родственников у него никаких не оказалось, жена погибла, а приемный сын пропал без вести в какой-то внеземельной экспедиции. Так что похоронили подполковника здесь же на кладбище Бриза рядом с супругой.
- Диагноз?
- Какое-то редкое заболевание крови.
- Недвижимость или вещи какие от него остались? – скорее, машинально, чем ожидая услышать конструктивные ответы, спрашивал Сноу.
- Да, небольшой домик с участком на окраине Бриза, за неимением наследников, отошел колонии. Была еще квартира в городе.
- Выморочное имущество, - поморщился Блумберг.
- А какие-нибудь дневники, записи его сохранились?
- Даже не знаю. Я как узнал о его смерти – собрал все более или менее ценное в кабинете и отнес… - Волков на секунду задумался. – Да, на склад № 3. Наверное, всё так там и лежит до сих пор, я же опечатал коробку своей личной печаткой, вряд ли кто ее решится сломать, а родственников, как я сказал, у него нет.
- Понятно, вам дела не передали. А Бридж что же? Молодому только прибывшему сотруднику дружественной организации не дал бесплатных уроков?
- Кое-что объяснил, но очень схематично и поверхностно. Разрешите вопрос, господин Сноу?
- Конечно.
- Вы меня так допрашиваете, будто я в чем-то…
- Стоп! – поднял руку Ричард, останавливая Волкова. – Стоп. Я не допрашиваю, а беседую. Беседую, понимаете, капитан? Дело очень щекотливое, не мне вам объяснять, и мы не можем вот так взять и запросто допросить Бонне. Будет крупный скандал. Поэтому я… мы собираем материалы и факты по крупицам, аккуратно и беседовать будем не только с вами, но и со многими сотрудниками верфи. Вернее, беседовать больше придется вам. Вы же знакомы с официальной версией нашей с Блумбергом командировки сюда – «проверка состояния общей безопасности на объекте». Вот и придется нам с вами поддерживать эту легенду среди астероидных аборигенов.
- Их-то мы обманем, а вот Бонне ваш приезд насторожит, - ответил начальник безопасности.
- Это, если он в чем-то виноват. А если нет, то ему и беспокоиться нечего, - развел руками Сноу. – Но мы будем учитывать этот факт.
- Даже предположив, что он ни в чем не виноват, думаю, мысли непростые его одолевают, - твердо глядя прямо в глаза Сноу, произнес Волков. – И это может сподвигнуть его на неординарные действия.
- Как-как? Какие действия? Неординарные? Хм… - переспросил и задумался Ричи. – Знаете, а в этом что-то есть. Действительно, даже в случае чистой совести, человек не может не нервничать по поводу двойной проверки, которой мы, ну, не мы с вами - другие, но всё же, его подвергли, в чём-то подозревая. Получается, что и в случае невиновности, и в случае виновности Бонне может вести себя… как бы это сказать… не вполне адекватно. Молодец, капитан, правильно подметили!
- Есть небольшое уточнение, - подал голос начальник научного отдела.
- Да? – повернули к нему головы Сноу и Волков.
- Если он что-то скрывает, то будет вести себя предельно обыденно. И наоборот – если чист, то будет нервничать.
- Это почему же, позвольте узнать? – вскинулся Ричард.
- Очень просто. Если это, не дай бог, тот о ком мы думаем, но не говорим вслух… - многозначительно протянул Айво.
- Извините, не вполне понял, - выпрямился в кресле русский.
Ричард молча, не мигая, смотрел на Блумберга.
- Если он… чужой.
- Чужой? - выдохнул Волков. - Инопланетянин?
- А чем, по-вашему, занимается КОНОКОМ – Контактная Объединенная Комиссия Земли? Контактом, а не тривиальными разборками между компаниями, фирмами или отдельными гражданами! Вся эта мишура - удел АНБ, - непривычно жестко отрезал Айво.
Явно удивленный, капитан молчал. Сноу повертел в руках МИППС, потом положил его на стол:
- Да, конечно, резонно. Ничего не могу возразить. Старый лис Дон Кимура, похоже, с самого начала имел ввиду именно эту версию, потому нам с тобой и поручил дело Бонне.
В кабинете на несколько минут воцарилась тишина. Наконец, Блумберг заговорил:
- Я могу продолжить? Так вот, если он внеземельник, чужак, то, учитывая, как он лихо справился со вторым тестом, ошибок от него больше ждать не приходится.
- Минуточку, а первый проваленный тест на что спишем? – спросил Ричи. – На мучивший его насморк и общее недомогание?
- На неожиданность. Сработал фактор внезапности, хоть этого никто и не добивался. Получилось случайно.
- Подождите, подождите, я перестаю что-либо понимать, - взмолился Волков, видимо, до сих пор не переваривший слова Блумберга о чужом.
Ричард и Айво переглянулись.
- Вас что, совсем не ввели в курс дела?
- Только в общих чертах. Знаю, что установлено страховочное негласное наблюдение за Бонне в связи с возможной утечкой информации к конкурирующим компаниям…
- Конкурирующим компаниям? – переспросил Ричард. – Это каким?
- Ну да. Речь шла о компании «Спейсбилдинг», которая занята на строительстве космоверфи на Фомальгауте и группе «Эндрю энд Неш хай-тек ресерч», подписавшей недавно контракт с администрацией Сириуса на модернизацию их верфи. Ходили слухи, что и Лунная космоверфь…
- Понятно, понятно, - перебил его Айво. – А ваш подрядчик…
- «Инфинити инкорпорейтед», - подсказал капитан.
- Ваш «Инфинити инкорпорейтед» сурово блюдет коммерческую и техническую тайну. Примерно так?
- Да, господин Блумберг.
- А теперь, капитан, внимайте. Два с небольшим месяца назад… - начал рассказ Айво.
Волков внимательно слушал его, изредка вставляя реплики «да, это знаю», «говорили», «читал рапорт». Когда Блумберг замолчал, Волков потер пальцами виски и сказал:
- Вот теперь мне более или менее понятно, чем мы будем заниматься.
- Имейте ввиду, что информация грифованная, в дело посвящены считаные люди, - уточнил Ричард.
- Ясно, - кивнул начальник безопасности и вздохнул.
- Капитан, нам хотелось бы осмотреть всю верфь…
- Всю?
- … чтобы иметь хоть самое общее представление об этом сооружении. Было бы неплохо, чтобы нас сопроводил опытный гид.
- Гидов тут у нас, конечно, нет, но вот кого-нибудь из инженерной службы я вам сейчас найду.
С этими словами Волков набрал на МИППСЕ номер и, когда на экране появилось изображение, заговорил:
- Привет, Барбара. У меня неприятности.
- Что у тебя опять случилось, Андрей?
- Комиссия по безопасности из Центра нагрянула.
- И что?
- Как – что? Выручай.
- Господи, ну что тебе от меня нужно?
- Барбара, прошу тебя, прогуляйся с ними по Тетраэдру, расскажи, что, да как. Захотят посмотреть снаружи – облети с ними на ремонтном боте вокруг.
- Андрей, ты что думаешь, у меня других дел нет, что ли?
- Барбара, умоляю, сделаю для тебя всё, что захочешь.
- Сделаешь, сделаешь. Ладно, приводи свою комиссию. Жду через полчаса.
Барбара оказалась невысокой молодой тридцатилетней женщиной с веснушчатым лицом, рыжими волосами и немного по-мальчишески угловатой фигурой. Одета, как и большинство сотрудников верфи, в удобный синий комбинезон с шевроном «Барбара ЛОИК. Арктурианская космоверфь. Инфинити инкорпорейтед. Инженерный состав». Серые глаза пытливо разглядывали стоявших перед ней Ричарда и Айво.
- Меня зовут Барбара Лоик, я старший инженер смены, - немного резким голосом сказала женщина – Значит, хотите ознакомиться с работой космоверфи? Хорошо. Времени у меня на вас не очень много, поэтому не обессудьте – всё будем делать быстро и нигде надолго не задерживаясь.

Глава 5

Трехчасовая экскурсия по Тетраэдру пролетела на удивление незаметно. То, что увидели Сноу и Блумберг, передвигаясь внутри астероидов и соединительных туннелей на неказистом местном магнитном транспорте, оказалось удивительным и захватывало дух.
Огромные залы, вырубленные в теле астероидов, и оборудованные под сборочные цеха различных приборов и агрегатов поражали воображение. Насколько смогли понять Ричард и Айво, до 50 процентов всей «начинки» субпространственников собиралось именно здесь. Сюда же поставлялись комплектующие, производимые на предприятиях Земли, Фомальгаута, Бетельгейзе. В мрачновато-готических пещерах каменных астероидов работали десятки, сотни, а то и тысячи рабочих, специалистов и инженеров.
Особенно впечатляли частично прозрачные металлические пятикилометровые трубы, соединяющие астероиды. Эти трубы назывались почему-то опорами и выполняли функцию доков, где и происходила сборка кораблей, ошвартованных снаружи. Сквозь прозрачные толстенные армированные стекла можно было наблюдать за работой космических монтажников в вакууме. На уже загерметизированные корабли, они могли бы пройти без скафандра через шлюз, коих здесь имелось великое множество. В среднем, к каждой опоре, а у Тетраэдра их, как известно, шесть, пришвартовано 3-4 корабля в разной стадии сборки. Везде кипела размеренная, четко налаженная работа.
В одной из опор, Ричард попросил остановить гравипоезд и подошел к огромному панорамному иллюминатору. К нему присоединился Айво. От открывшейся за толстым сапфировым стеклом картины циклопического сооружения захватывало дух. Сзади к ним подошла Лоик:
- Вы сейчас видите так называемый «иннерспейс» - условное внутреннее пространство Тетраэдра. Но скоро все это превратится в реальный внутренний дворик верфи. По проекту Франсуа Бонне заканчивается установка и монтаж «плазменного окна» с использованием углеродных фемтотрубок. При помощи этого защитного экрана мы сможем заполнять внутреннее пространство любым газом в необходимой концентрации и нужного нам состава.
- Да, интересно, конечно…
- Интересно?! – вскинулась Лоик. - Вы даже представить себе не можете, насколько это решение… революционно!
- Понятно, понятно – одна сварка в вакууме, другая – в атмосфере…
- Если бы только это! – пафосно воскликнула Барбара. – Можно будет работать без скафандров, завершать внутреннее оборудование не устанавливая временных гермотамбуров и прочих неудобных приспособлений. Налицо все преимущества сборки на поверхности планеты, плюс отсутствие тяжести. Ну, и, кроме всего этого мы получим возможность проводить некоторые эксперименты, которые запланировал наш главный инженер.
Лоик победно и несколько высокомерно смотрела на немного озадаченных таким энергичным напором конокомовцев.
- А вы, оказывается, большой патриот космоверфи и лично…
Айво клацнул зубами от увесистого тычка в бок.
- Действительно, великолепная находка! А на других космоверфях, наверное, и близко ничего подобного нет? – принужденно улыбаясь, выпалил первое, что пришло в голову Ричи и еще раз незаметно, но ощутимо пихнул Блумберга.
- Куда им! У них ведь нет Франсуа! – Лоик бросила быстрый взгляд своих серых глаз на поморщившегося Айво.
- А на это изобретение Бонне оформил патент? А не то конкуренты…
- Да, тут вы правы, господин Сноу. Я сейчас как раз и занимаюсь оформлением всех необходимых для этого документов. Муторное дело – но ничего не попишешь! Самому Бонне некогда заниматься бумажной бюрократией, он же творец, архитектор космоверфи!
Ричард опять посмотрел в окно:
- Впечатляет…
- И не только вид верфи. Мы собираем самые современные корабли. Взять хотя бы суперкрейсер «Фернан Магеллан» – равного ему нет во всем Космофлоте!
- Госпожа Лоик, а не покажете ли нам кабинеты и лаборатории научно-инженерного состава. Хотелось бы посмотреть, как бьется творческая пытливая мысль, так сказать.
Лоик посмотрела на наручные часы. Ричард успел заметить, что часы она носит мужской модели спортивного типа. На большом черном циферблате ярко светились зеленым изумрудом стрелки.
- Не возражаю, только недолго, а то у меня еще масса дел сегодня! Садимся на МГА, нам придется ехать до Пирита. Это из-за его состава так называется последний из пристыкованных к космоверфи астероидов, - пояснила она.
- Да, капитан нам уже рассказывал об этом.
Лоик промолчала и ввела на пульте МГА маршрут следования. Аппарат плавно двинулся с места и, разгоняясь, полетел по длинной, почти бесконечной и местами прозрачной трубе, соединяющей вершины гигантского космического тетраэдра.
Скорость движения не превышала 40-50 километров в час, но этого оказалось достаточно, чтобы минут через пять МГА плавно затормозил внутри огромного, высеченного в черном, искрящемся пиритом, зале. Огромное количество всевозможных механизмов, приспособлений, переплетение причудливо изогнутых труб, полумрак, царивший здесь, создавали нереальную готическую картинку в духе романа Мери Шелли «Франкенштейн».
- Это центральный зал, или, как его многие называют Лабораторный пузырь. Тут, как вы можете видеть, масса приборов и аппаратуры, около тридцати различных экспериментальных лабораторий…
- А где же кабинет вашего гения Бонне? – спросил Айво.
Барбара уловила легкую иронию в тоне Блумберга:
- Подсмеиваетесь? А зря – вам просто недоступно осознание масштаба его таланта и инженерного гения. И не обижайтесь – этим могут похвастать единицы.
- Вы, например, - с ударением ответил Айво.
- Например, - уже с некоторым вызовом произнесла Лоик и посмотрела на свои необычные спортивные часы. – О, я опаздываю! Извините!
Женщина проворно отошла от конокомовцев, села в МГА и уехала куда-то в темноту. Ричард повернулся к Блумбергу:
- Ну, и зачем ты ее разозлил? Лишил нас гида, а, главное возможного помощника. Теперь, как бы врага не поиметь.
- Без нее разберемся, - буркнул слегка пристыженный начальник научного отдела. – Не впервой.
- Это, конечно. Всем ты хорош, Айвенго, но вот к оперативной работе тебя надо допускать строго дозированно, - покачал головой Сноу.
- Я тебе что, препарат какой, чтоб меня дозировать? – сразу обиделся Айво. – Раскомандовался тут, в бок локтями тычет…
- Всё, хватит. Поехали домой.
Ричард примирительно положил руку на плечо Блумберга и связался с Волковым. Тот назвал точный адрес, который надо ввести в МГА и, главное, как его вызвать.
Через полчаса слегка освоившиеся на Тетраэдре конокомовцы входили в кабинет начальника безопасности.
- С пользой? – сразу спросил капитан.
- Да, интересная экскурсия, - ответил Ричард, - а еще более интересен гид…
- Барбара? На мой взгляд, ничего особенного…
- Я о характере и психике госпожи Лоик.
- И я о том же. Женщина, полностью погруженная в свою работу, и не очень обращающая внимание на всё остальное, - пожал плечами Волков.
- И влюбленная в нашего фигуранта… - Сноу закинул ногу на ногу и добавил. – Капитан, у вас расстроенное лицо или я ошибаюсь?
- Нет, господин Сноу, не ошибаетесь.
- Так поведайте нам свои печали.
- Дело в том, что я решил изъять из хранилища записи своего предшественника Гиллиама и направился на склад. И, представляете…
- Все исчезло? – подался вперед Блумберг.
- Нет, вернее, да, исчезло, но не всё. Пропали его личный МИППС со всеми записями и карточка-вездеход.
- Что значит - пропали? – удивился Ричард. – Украдены?
- Похоже на то. Моя печать на ячейке в целости и сохранности, все вещи на месте. Кроме коммуникатора и карточки. Вот, пожалуй, и всё.
- А вы уверены, что они там были? – спросил Блумберг.
Капитан молча достал из кармана, развернул и положил на стол голограммный листок на котором светился заголовок «Опись личных вещей». Айво взял его в руки, прочитал несколько строк и посмотрел на Волкова:
- Понятно. А когда всё это пропало?
- Не знаю, более того, совершенно не представляю, как такое вообще возможно.
- Печать у вас какая?
- Дактилоскопическая.
- Эх! И вы доверяете такой несовершенной печати важные вещдоки! – ахнул Ричи. – Очень самонадеянно с вашей стороны, капитан.
Капитан слегка обиделся:
- Никто ж не ведал, что вещи Гиллиама станут вдруг вещдоками. Я и теперь не вполне уверен, что они нам могут помочь.
- Ладно. Теперь дело меня начинает интересовать по-настоящему, - заговорил Сноу. - Вот ведь Дон Кимура, черт его подери, сразу увидел что-то такое и заставил нас полететь сюда. И не зря, ох – не зря!
- Подожди, Ричи. Надо выяснить, когда снималась личная блокировка капитана на ячейке и всё! Капитан, проверьте по компьютеру!
- Я проверял. Блокировка снималась вчера.
- Вчера?
Русский молча кивнул головой.
Сноу задумался, отстукивая пальцами по столу. Потом медленно произнес:
- Непонятно, зачем выкрадывать?.. Ну… карточка – понятно. Видимо, человек не относится к высшему руководящему и инженерному составу верфи. Но коммуникатор…
- Как зачем? Значит в электронном коммуникаторе записано что-то такое, что… что… - Блумберг замялся, будучи не в состоянии закончить фразу.
- Ну, что там могло быть? – подковырнул его Сноу.
- Это… какие-нибудь фразы, факты или намеки на то, что Бонне…
- Ерунда, - бесцеремонно перебил его Ричард. – Если некто смог изъять коммуникатор из запертой ячейки, то с таким же успехом он мог стереть опасную для него информацию и положить на место. Однако предпочел другой вариант, заведомо понимая, что мы хватимся пропажи.
- Могли бы и забыть… - тихо, себе под нос пробормотал Волков. – Вот запросто.
- Тоже верно! Но ведь не забыли же, капитан! Тут, похоже, дело в другом…
- В чем же? – Волков повернулся к кухонному комбайну. – Кофе или чай?
Через пару минут, обжигаясь горячим превосходным кофе, Сноу пояснил:
- Наш противник, если это вообще противник, демонстрирует нам пока чудеса психотренинга и мастерство медвежатника.
- Кого-кого? Медвежатника? – переспросил, не поняв, Волков.
Блумберг тоже выглядел несколько озадаченным.
- Так в давние времена называли специалистов по вскрытию сейфов, - оценивая произведенный эффект, ответил Ричард. – «История криминалистики» под редакцией Гийома Бертоле, том первый. Матчасть учить надо, коллеги!
- А ну тебя! – несколько раздраженно отмахнулся Блумберг. – Мы тут о серьезных вещах, а он…
- А я, конечно, просто так балаболю! – парировал Сноу.
Он резко повернулся к Волкову:
- Капитан, вы читали записи в коммуникаторе?
- Не то, чтобы читал, а так – пробежал по диагонали… Но многие записи в нем были запаролены…
- И?..
- Ничего там особенного я не увидел … - Волков почесал затылок. – Нет, только обычные записи: сегодня проверил то, говорил с тем и так далее, видеозаписи бесед и обходов…
- Но зачем-то его украли! Могли бы просто стереть опасные записи и положить на место! Мы бы и не чухнулись! – Сноу поставил на стол пустую чашку.
- Значит, не успели! – ответил капитан, собирая чашки и засовывая их в утилизатор.
Сноу замолк на полуслове, потом поднял палец вверх и медленно проговорил:
- Вот оно! Совершенно верно, капитан. Они или он – не знаю – скорее всего, так и планировали. Но вы полезли в ячейку как раз тогда, когда книжка была изъята. А теперь всё – класть ее назад смысла нет. Судя по всему, тут у противника вышла осечка… Капитан, а готовы ли вы пройти мнемосканирование? – совершенно неожиданно закончил Ричард.
Крышка утилизатора, отпущенная Волковым, с громким чмоканьем захлопнулась. Капитан медленно повернулся и посмотрел в глаза Ричарду:
- Мнемосканирование?
- Да, первый уровень. Теперь это совершенно неопасно и просто поможет вспомнить, то, что вы видели в книжке.
Капитан несколько секунд молчал, потом заговорил:
- Хорошо, я согласен, но здесь на Тетраэдре нет мнемосканера, только на Архипелаге в офисе КОНОКОМа. Сейчас свяжусь с майором Санчесом… - Волков достал МИППС.
- Нет, подождите, - придержал его руку Ричард. – А можно обойтись без Санчеса?
Волков долго не мигая смотрел на Сноу, потом произнес:
- Я вас понял, господин Сноу. У меня есть хороший знакомый в НИИ биохимии…
Через десять минут вопрос доставки переносного мнемосканера ближайшим рейсом решился.
- Всего на сутки, Андрей! – кричал из МИППСа знакомый капитану биохимик. – Нам он самим тут позарез нужен!
- Зачем он вообще им нужен? – пробормотал Волков, отключая связь. – Чем они там занимаются?
- Это вы потом проверите, капитан, если захотите. Так, время уже позднее, поэтому предлагаю поужинать и на боковую. Завтра будет день и будет пища.
В своем номере Сноу очутился в одиннадцать сорок пять по условному времени Тетраэдра. Приняв ионно-дисперсный душ, очень слабо насыщенный водой, он лег на узкую постель и на всякий случай застегнул специальный ремень, который, в условиях слабой силы тяжести, не позволил бы ночью упасть с койки.
Сон пришел сразу и затянул его в свой тягучий темный водоворот.

*   Контактная объединенная Комиссия Земли.

**  Сириус – альфа Большого Пса, звезда спектрального класса А1, расстояние до Солнечной системы – 8,6 световых лет.

*** Малый индивидуальный прибор планетарной связи и коммуникации

**** Флопы (FLOPS) -  Внесистемная единица, используемая для измерения производительности компьютеров. Показатели самых мощных современных суперкомпьютеров достигают 10 петафлоп.

***** Арктур – альфа Волопаса, красный гигант спектрального класса К, расстояние до Солнечной системы – 37 световых лет.

****** Фирменное блюдо, фр.

******* Морской гребешок, фр.



Cвидетельство о публикации 448834 © Шуваев М. А. 01.03.14 12:40