• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Письмо
Сокращенный вариант рассказа опубликован в журнале "Юнона и Авоська" (№ 2 (41)/ Осень - зима 2013 г.)

Хождения по земле Египетской

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Николя, привет! Вот и закончились мои отпускные хождения по земле Египетской. Наверное, ты сейчас подумал о двух вещах: во-первых, почему хождения, а во-вторых, с чего бы вдруг я снова называю тебя так, как ты терпеть не можешь. Отвечаю сразу на второй вопрос (потому что, думаю, именно он и был задан первым): хочу повредничать. Причина? А нечего было менять Россию на Францию. Если бы не эта твоя жажда несколько лет тому назад кардинально изменить образ жизни, я сейчас не напрягалась бы без тебя перед компьютером, а расслаблялась бы с тобой в каком-нибудь кафе. И, думаю, рассказать смогла бы куда больше, чем теперь. Так вот, Николя, теперь ответ на первый вопрос - насчет хождений. Да, были. Да, по пустыне. Нет, водил не Моисей, хотя его присутствие так или иначе действительно ощущалось, а экскурсоводы. Ты же знаешь, многодневные возлежания на пляже вгоняют меня в отнюдь не отпускное уныние. Вот я и решила оторваться по полной. Не подумай дурного: оторваться исключительно от лежака.
А сейчас отчитываюсь: я вернулась, да не одна, а с удивительным открытием - в жизни есть место чуду. Да-да, тому самому, маркированному пятью египетскими звездами по цене какой-нибудь трешки (и попробуй кто-то переубедить меня в том, что горящие туры - одно из важнейших достижений человечества). И всё там было: температура воздуха под сорок, температура воды под температуру воздуха, песок и пальмы, верблюды и бедуины, шведский стол с непривычным по сравнению с прошлыми поездками в Египет разнообразием (а какой вкусный капучино я там пила!), свернутые из полотенец слоны и черепахи на кровати и разгулявшиеся русские. Впрочем, ошибаюсь: настолько разгулявшихся соотечественников я не видела нигде. Всё-таки вечерний то ли танец, то ли стриптиз (снятая через голову майка эффектно усвистала далеко от места преступления… в смысле выступления) в огромном холле под живую музыку в исполнении татуированного товарища под шестьдесят (это возраст, хотя, судя по поведению гражданина, выпитое им было как раз в таком градусном диапазоне) и последующие требования, чтобы действо продолжалось исключительно под «Мурку», уже чего-то стоили. Надо было видеть озадаченные лица отельных работников. Недаром египтяне так резво засуетились: наверняка принялись проверять, а точно ли человека им прислали, не перепутали ли случайно на таможне с каким-нибудь человекоподобным обитателем зоопарка. Впрочем, вскоре они убедились, что представитель восточнославянского народа, выглядевший так, как будто только что из тюрьмы - и прямо на курорт, - это лишь печальное подтверждение странной тенденции. Несколькими днями позже в том же холле плясала новоприбывшая дружная компания, вместе с танцами демонстрировавшая акробатические номера, сопровождавшиеся периодическим падением на отполированный пол. Были и другие доказательства непознаваемости души русских, но самое яркое впечатление на меня произвел господин в только что не лопавшейся на круглых боках тельняшке с настоящим Андреевским флагом в руках. Да-да, с не просто развеваемым упитанной рукой полотнищем, а именно с флагом на полагающемся деревянном древке. Товарищ еле держался на ногах. Видимо, знамя перевешивало. Его спутница, кстати, тоже пошатывалась, только её перевешивала здоровая дорожная сумка. Ужасно хотелось подойти и предложить им поменяться ношей, но я решила, что не стоит: судя по тому, как качался этот здоровяк, флаг был куда тяжелее. Думаю, именно поэтому сумка досталась спутнице.
Правда, чего скрывать, мы тоже умудрились произвести определенное впечатление на местное население. Дело было так. Едва мы приехали, как на нас привычно обрушили лавину всяких экскурсионных предложений. Мы выбрали три варианта, и четвертую экскурсию в качестве поощрительного приза нам предложили бесплатно. А ты же знаешь, как там всё оформляется. Отдаешь представителю туроператора деньги, а он тебе - купоны на каждую из экскурсий. Наступил день первого из наших оплаченных развлечений. Мы должны были разъезжать на квадроциклах по пустыне. И вот нас встречает в холле отеля гид, смотрит на купон, который я заранее сунула в сумку, переводит взгляд на наши жаждущие приключений лица, затем повторно изучает купон, что-то проверяет в своем журнале и сигнализирует: вперед, мол, ребята, автобус ждет. Приезжаем на стоянку. У нас снова берут купон. Опять внимательно его рассматривают, причем уже вдвоем с сотрудником автопарка - и с сомнением. Вновь заглядывают в журнал и после исследуют наши честные лица. Наконец я поинтересовалась, дескать, что-то не так? Нет-нет, всё нормально, ответили мне эти славные парни с обветренными щеками. Правда, при этом купон изучать почему-то продолжили. В общем, ситуация из басни «Мартышка и очки». Поняв, что всё не так радужно, как ещё совсем недавно нами предполагалось, мы попытались выяснить, когда же получим доступ к оплаченным средствам передвижения. И снова скользящие улыбки и скользящие взгляды - по нашим лицам, нашему купону и не нашему журналу. После весьма короткого диалога, завершившегося нашим вопросом «И что вам вообще от нас надо?», нам дали отмашку обмотать голову платками (ой, какая же там пылища жуткая! В лицо летит всё, что только может лететь в пустыне), надеть шлемы и ехать по дороге, местами отчетливо напоминающей стиральную доску. Хотя, пожалуй, всё прошло довольно мило, потому что без травм. Но испытывать истинное наслаждение мог только ценитель весьма остросюжетных удовольствий. Мало того что тебя временами безбожно трясет, так ещё и отклоняться от заданного курса нельзя: дорога неровная, и автомобиль начинает вести подозрительно в сторону и в бок. Но, поскольку несущийся впереди квадроцикл обдает тебя густыми облаками пыли и песка, отклониться хочется ужасно. При этом ноги обдувает, словно из раскаленного фена, песок забивается всюду, в том числе и под солнцезащитные очки. В общем, живенько так всё происходит, никакой огламуренности. Да, в чем же суть этой удивительной истории? Когда через пару дней я начала искать купон на следующую поездку, стало понятно недоумение египтян. Вместо нужной бумажки я прихватила купон на бесплатную экскурсию. Представляешь, как были поражены эти товарищи? Но самое невероятное, они почему-то не указали на наш промах. Видимо, неоднократные столкновения с русскими научили их разбираться с возникшими проблемами самостоятельно, без участия тех, кто их создал. Ну а спас нас в итоге, наверное, их волшебный журнал, в котором мы были указаны как полноправные участники данного действа. И тем не менее удивительно, что нам не было задано ни одного вопроса.
Ты, наверное, подумал сейчас, как же мы с ними общались, ведь в прошлый раз я писала, что у местного населения беда с нашим великим и могучим. Теперь могу констатировать: египтяне необычайно выросли в языковом плане. Если в предыдущие поездки мы с трудом изъяснялись на английском (по-русски они были либо совсем плохо, либо никак), то сейчас прикладывать никаких усилий для того, чтобы нас понимали, не требовалось: местные господа прекрасно навострились говорить по-нашему. Прямо Турция какая-то. Более того, некоторые из них умудряются читать наизусть Пушкина (пляжное исполнение классического «Я вас любил»), а некий местный господин, глядя на незагорелую меня, иронично пропел: «Ой, мороз, мороз». Я ещё понимаю, когда погонщик верблюдов пытался исполнить «Gangnam Style», но «Ой, мороз, мороз»… Не знаю, насколько легко даются египтянам многочисленные морфологические нюансы, но один двадцатипятилетний сотрудник агентства экскурсий уверял, что освоил русский за десять месяцев, причем параллельно с обучением на последнем курсе экономического факультета. Думаешь, почему этот египтянин взялся за наш язык? История весьма драматична. За год до завершения учебы он решил разведать, не оказалось ли случайно незанятым местечко в одном из банков. У студента поинтересовались, каким из иностранных языков он владеет. В активе у молодого человека был только английский, а потому студенту порекомендовали изучить русский, как куда более востребованный. Бедняга выполнил предложенное условие, но банк вчерашнему студенту все равно отказал.
Так, на квадроциклах откатались. Теперь, Николя, отправимся с тобой на целебные источники, а после в заповедник Рас-Мухаммед. И как бы ни критиковали избалованные родными лесами да лугами российские туристы невзрачность мангровых рощ, скромно представленных всего лишь несколькими деревцами, как бы ни подвергали сомнению чудодейственность ванны Моисея, поверь: это всё-таки может впечатлить. Но только если человек обладает незаурядными аналитическими способностями и, несмотря на полуденный зной, сумеет по достоинству оценить, что такое растительность и два небольших бассейна там, где одни камни, песок и жара. Тогда и пара деревьев покажутся рощей, а облицованная плиткой вместительная емкость для купания легко превратится в место исполнения желаний. А что, возможность погрузиться в воду посреди пустыни, по-моему, уже воплощение настоящего волшебства. Хотя кое-что вызвало и мое недовольство тоже: слишком короткое пребывание в заповеднике. Время промчалось со скоростью удирающей на глубину рыбы. В Рас-Мухаммеде мы плавали, любовались на очень красивые кораллы и ощущали себя окунувшимися в гигантский аквариум. Даже мелководье кишело морскими обитателями. Представляешь: пробираешься по коралловым окаменелостям, а в шаге от тебя замирает маленький скат. А ещё я имела удовольствие, смешанное с некоторым страхом оказаться мишенью для нападения, разглядывать сантиметрах в двадцати от себя спрятавшуюся под камнями маленькую мурену, точнее её голову и заднюю часть туловища. Но это уже не в Рас-Мухаммеде, а неподалеку от отеля. Возле нашего пляжа можно было созерцать и другую экзотику. Например, во время прилива дно чернело офиурами. Думала, пучки какой-то морской травы, а оказалось - живность с мохнатыми лапками. Ой, я тут знаешь, что вспомнила? Как в предпоследний египетский приезд учудила поплавать с барракудой. Извини, забыла, рассказывала тебе или нет. Я-то думала, что это отъевшаяся рыба-флейта, и просто пронаблюдала, как мимо меня проплыла упитанная тушка. А через пару дней понтон огласился горестными криками незнакомца, вопившего: «Сынок, быстро на берег!». Решив утешить мужчину, я предложила ему не трепать ребенку нервы из-за вроде как уже знакомой мне безобидной рыбины, но товарищ посмотрел на меня, как на умалишенную. Я-то думала, что это отъевшаяся рыба-флейта, и просто пронаблюдала, как мимо меня проплыла упитанная тушка. Однако когда через пару дней я увидела на понтоне мужчину, горестно вопившего: «Сынок, быстро на берег!», и, решив утешить его, предложила не трепать ребенку нервы из-за вроде как уже знакомой мне безобидной рыбины, товарищ посмотрел на меня, как на умалишенную. Вместо того чтобы успокоиться, он, хоть и стоял на понтоне, умудрился захлебнуться - правда, не морской водой, а подростковым фальцетом: «Какая рыба-флейта? Это же барракуда!» И вот тогда я окончательно убедилась, что настоящий художник и иллюстратор-любитель, вдохновенно наваявший местный пляжный плакат с изображением морских обитателей и их названиями, суть совершенно разные творческие единицы. Кстати, я неожиданно ещё совершила любопытное открытие: и у рыб, оказывается, имеется своеобразная жилплощадь, которую, к сожалению, могут отнять. Когда изо дня в день я приплывала на одно и то же место, обязательно встречала очаровательную черно-желто-белую пару рыб-бабочек. Правда, однажды обнаружила на их пригретом между кораллами местечке жуткого уродца, а несчастные изгнанные захватчиком бабочки жались этажом ниже в полутени. А вот на мое спокойствие и безопасность никто из морских жителей не покушался. Видимо, они понимали, что иначе визгу не оберешься: ультразвуком всю местную фауну уничтожу.
Как видишь, у меня не просто куча впечатлений, а целая гора. Какая? Пожалуй, сопоставимая по размерам с горой Моисея, на которую мы в этот раз совершили восхождение. Она неплохо сохранилась с библейских времен, причем, уверена, подниматься по ней ничуть не легче, чем было до рождения Христа. Её высота составляет 2285 метров, но преодолевать надо все пять тысяч - по извитой каменистой тропинке. Воздух, кстати, хоть и горный, зато нисколько не свежий и уж тем более не хрустально чистый. Вокруг висит мелкая взвесь пыли. Но в ней тоже есть прелесть. Правда, убедиться в справедливости моего утверждения можно только на рассвете. Идти нужно ночью, чтобы успеть встретить восход на самой вершине. И там, среди горных хребтов, под лучами просыпающегося солнца, обретаешь, по заверениям экскурсовода, уникальный шанс избавиться от прежних прегрешений. Но чтобы получить избавление, нужно определенным образом, конечно, настроиться. Подумать о своем бытии, проанализировать поступки, покаяться и попросить прощения. И я честно пыталась это делать, и у меня, наверное, вышло бы ещё лучше, если бы не местный колорит. А создан он был при активном участии бедуинов. Прикрепленный к нам проводник сразу предупредил, что эти господа начнут яростно атаковать нас, предлагать поднять на гору на верблюдах и вообще всячески искушать (понятно, места святые, как без искушений). Тронулись мы в путь. Идем в полной темноте друг за другом, исследуем с помощью заранее выданных фонариков дорогу, и тут мне в голову приходит блестящая мысль: а не посветить ли впереди и чуть выше, вдруг да и до противоположных гор достанет. Поднимаю фонарик (я шла в самом начале) - и на миг замираю от неожиданности. И общий вздох удивления. Знаешь, это было просто как в настоящей восточной сказке! Мы-то думали, что вокруг тишина, и вообще «здесь птицы не поют, деревья не растут», и вдруг в моем луче вырастают бедуинские фигуры и притаившиеся верблюды. А после такое началось! Словно получив сигнал к действию, бедуины принялись поднимать своих животных и гнать их к нам с криками, дескать, бери верблюда, он тебя поднимет. Наши, разумеется, орут проводнику, мол, уберите верблюдов: от них плохо пахнет - и бедуинов: они плохо соображают, что творят. В результате совсем не по-лермонтовски смешались в кучу с людьми не кони, а верблюды, и, несмотря на наши старательные отбрыкивания, часть бедуинско-верблюжьей братии сопровождала нас ещё километра полтора. В темноте я чуть не припечатала пяткой голову одного из животных. Трагедия едва не произошла во время одной из коротких остановок. Мне показалось, что я сейчас наступлю на камень, но плохо различимый вытянутый предмет неожиданно пошевелился. Да, если когда-нибудь решишься на данное паломничество, прихвати с собой бутылку воды - на пол-литра, не больше. Очень советую. Где-то после двух третей пути горло начинает высыхать так, что дышать становится больно, аж слизистые до желудка покалывает. И ощущение появляется, что внутренности покрылись тонкой корочкой соли. А вода в данном случае действует, как своеобразное топливо. Но вот когда ты поднимешься на самый верх и увидишь горные хребты, возможно, тебя посетит та же мысль, что и меня: что Бог недаром вручил Моисею скрижали именно в таком месте. Камни, песок - ни намека на проявления жизни! Вообще ничего, просто какая-то пустыня по вертикали. И самое главное, самое живое, что получает Моисей на горе, - это слово. Знаешь, по контрасту. Вокруг всё мертвое, а в заповедях заключено животворящее начало. Наверное, до Моисея и хотели донести, что без божественного откровения человеческое сознание будет напоминать пустыню, а жизнь станет всего лишь существованием. Среди ручьев, колосящихся полей и прочей благодати, пожалуй, это было бы куда менее прочувствовано. И ещё одно чудо - рассвет, тот самый, который я уже упоминала, приглушенный мельчайшими частичками пыли до самых небес. Горизонт заалел совсем слегка, словно акварель разлилась, а потом в пыли, совсем не из-за горных верхушек, а неожиданно выше, прямо из неба, начал отчетливо прорисовываться солнечный диск. Чудо! Обыкновенное чудо… В каком-то смысле даже захватывающее зрелище. Тем более что в тот момент вроде как грехи нам прощались. А спустились мы намного быстрее, чем поднимались, и внизу обнаружили черных горных козлов. Оказалось, и пустыня не без живности. Вот такая история.
Ну что же, Коля (видишь, я таки подобрела), вот и подошли к концу мои хождения по Синаю, а вместе с ними и письмо. Надеюсь, что и ты вдохновишься на какое-нибудь путешествие, например, в один небезызвестный тебе российский городок. А напоследок хочу напомнить тебе наш давний разговор на тему, какой должна быть идеальная работа. Правда, для этого придется ненадолго вернуться в Египет и оказаться у подножия горы Моисея. Коля, кроме проводника, с нами возился местный видеооператор. Он старательно фиксировал на камеру наши мучения, чтобы потом получить за диск с фильмом двадцать долларов (но неплохо развитая интуиция безжалостно нашептывает мне, что нарезка из этого экшена была продана местному телеканалу для увеселения египетского населения. Что-то вроде «Удивись и приколись»). Думаешь, этот молодой египтянин со своей внушительных размеров камерой чинно шел вместе с нами? Ничего подобного! Он мотыльком порхал по каменным ступеням, оказываясь то впереди, то слева, то справа, неожиданно исчезая и так же внезапно появляясь рядом, и даже не запыхался. И я подумала тогда, что эта легкость, скорее всего кажущаяся и, безусловно, наработанная за достаточно продолжительное время, и есть показатель того, что человек, несмотря на то, что работает, чувствует себя при этом… как барракуда в Красном море.
Ну, теперь точно пора прощаться, а то клавиатура уже дымится. Обнимаю тебя, а целовать не буду - очень надеюсь, что вскоре все-таки сделаю это при нашей встрече. И давай, братец, пиши родителям почаще. Твоя любимая сестра.

Cвидетельство о публикации 443474 © Марина Рыбникова 22.12.13 12:53

Публикации