• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Фантастика
Форма: Рассказ
О будущем

Прекрасные холодные глаза

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
1

Зимин с трудом открыл глаза. Солнечные лучи самым невыносимым образом пронизывали комнату, укрыться можно было, только набросив на голову плед. Вторник, чего еще можно ожидать по вторникам? Совет Усадьбы постановил, что два раза в неделю утро обязательно должно быть омерзительно солнечным. Эксперт Комитета жизни, кстати, хороший знакомый мэра, почему-то решил, что солнце полезно для нервной системы. Решение было подтверждено референдумом. Зимин правом голоса не обладал.
Он был не один, иначе бы обязательно громко и с чувством спел старинную песенку:
За окнами солнце, за окнами свет — это день.
Ну, а я всегда любил ночь.
И это мое дело — любить ночь,
И это мое право — уйти в тень.
Можно было задернуть гардины, но Зимин не стал. Его подруга Марго любила Комитет жизни, и потому привыкла трепетно исполнять любые, даже самые странные постановления Совета. Переубеждать ее было скучно — толку все равно не добьешься, разве что нарвешься на очередной скандал. Что-то много их стало в последнее время. Если бы Марго была киборгом, Зимин подумал бы, что у нее ошибка в управляющей программе. Утро не задалось, на душе было скверно.
— Дорогой, ты опять стонал во сне, — сказала Марго.
Наверное, он разбудил ее. И это было плохо. Хорошенький ротик смешно перекосила презрительная гримаска. Зимин не сомневался, что она осуждает его за неподобающее поведение. Почему? Разве он давал ей право оценивать его поступки, хотя бы и совершенные во сне? Некоторые женщины от природы не способны трезво оценить свое место в общественной иерархии. Это недопустимо. Это разрушает социальную стабильность общества.
Настроение ухудшилось еще сильнее, если раньше причины уныния понять было затруднительно, то теперь для этого появились основания. А чего еще ожидать, если прекрасное солнечное утро начинается недовольной гримасой полуодетой блондинки?
— Ну вот, ты опять излишне сосредоточен, — Марго едва не расплакалась.
— И что с того? Что неправильного ты находишь в моем поведении? Да, время от времени меня что-то раздражает. Ну и что в этом зазорного?
— Не обижайся, но ты не такой как все. Это очень необычно. А необычное среди людей нашего круга считается моветоном. Сам знаешь.
— Даже маленькие чудачества?
— Конечно. Чудачество — это ведь болезнь?
Марго улыбнулась, но Зимин видел, что ей совсем не весело.
— Не придумывай.
— Почему бы тебе просто не радоваться жизни? Нам повезло. Мы — жители Усадьбы. Будь благодарен судьбе.
— Ну, скажем, это мне повезло.
— Да, сначала повезло тебе, ты раздобыл жетон. А потом мне — я нашла тебя. А потом опять тебе. Верная подруга в наши прекрасные времена немалая ценность.
— И ты будешь мне верна?
— Конечно, я хорошая девочка.

2

Иногда бывает трудно заставить себя относиться с осуждением к самым неоднозначным историческим событиям. Например, неумолимый социальный прогресс сделал невозможным совместное проживание элиты и морлоков. Произошла крупнейшая биологическая и социальная катастрофа, человечество разделилось на две неравных части. Сегрегация и апартеид перестали быть предосудительными понятиями. Сколько по этому поводу было произнесено проклятий! Но прошло совсем немного времени, и стало ясно, что это было удивительно удачное решение — разделительные полосы спасли человечество. Большое счастье, что такие непохожие люди отныне проживают в разных местах. Элита — в Усадьбе, морлоки в Трущобах. Разные возможности, разные потребности, разные судьбы. Решительные действия властей сделали невозможным несанкционированное пересечение разделительной полосы. Колючая проволока, натасканные на разрывание человеческой плоти собачки, роботы-убийцы, автоматизированные полицейские, стрельба на поражение быстро отучили обитателей Трущоб от страсти к туризму.
Однако для некоторых морлоков было сделано исключение. Жители Усадьбы предпочитали, чтобы некоторые низко квалифицированные работы поручались не роботам, а живым людям. Романтики говорили о том, что уборка помещений человеческими руками всегда качественнее, консерваторы вспоминали об устоявшихся за столетия традициях, циничная молодежь предпочитала разряжать свои отрицательные эмоции, пиная ногами живых слуг, а не бесчувственных роботов, старики предпочитали, чтобы за ними ухаживали бесправные существа, способные понять, что их оскорбляют. Как пояснил один заслуженный деятель культуры: «Назовешь слугу тупой мордой, и как-то легче на душе становится, чувствуешь, что сил прибавляется, некоторые вообще вылечиваются. Роботы с вмонтированным чувством юмора подобным эффектом не обладают. На моей памяти как-то попытались запрограммировать чувство оскорбленного достоинства, но это не сработало, какое достоинство может быть у робота? Другое дело — морлок». У каждого был свой резон.
Приглашенные на работу морлоки быстро растворились среди жителей Усадьбы. Их практически невозможно было отличить от представителей элиты. Они были допущены к благам цивилизации на общих основаниях. Разница была, но она была незначительна. Они не участвовали в референдумах, принимать решения им не полагалось, а еще морлоки обязаны были каждый день работать три часа. Они были слугами, курьерами, уборщиками, сантехниками, ремесленниками, в общем, обслуживающим персоналом. Всего лишь три часа в день, но если морлок уклонялся от трудовой повинности или просто опаздывал на рабочее место — автоматизированные полицейские задерживали его и расстреливали. Таковы были правила, которые всех устраивали.
Зимин согласился на предложенные условия и теперь был вполне доволен своей жизнью. У него было все. Самое главное — электронный жетон, который был и паспортом и кредитной карточка. Конечно, жетон был неполноценный: если у элоев кредит неограничен, у морлоков счет пополнялся в зависимости от проделанной работы. Но это были пустяки. Остальные обитатели Усадьбы не знали о том, что он морлок.
Ему бы хватило заработанного ресурса для разумного ведения безбедной жизни, но его женщина Марго иногда забывалась и тратила больше, чем они могли себе позволить. Она была смешная. Искренне гордилась, что ей удалось попасть в Усадьбу, как будто в этом была ее заслуга. Иногда Зимину казалось, что Марго остается с ним только из-за гарантированного места среди элиты. Но с некоторых пор выяснения отношений с Марго Зимина больше не интересовали. Он давно бы ее прогнал, но с ней жизнь казалась не такой унылой. Почему-то ему нравилось замечать глупости и странности в ее поведении. Почему? Зимин и сам не знал. Просто ему интересно было следить за поведением знакомой морлочки в Усадьбе, словно он смотрел бесконечный сериал или читал авантюрный роман.

3

Зимин быстро успокоился. Стоило Марго заговорить о самой себе, как все прочие темы для разговоров моментально выветривались из ее совсем не глупой головы. Марго обладала талантом возвращать хорошее настроение. Ее умение было отрепетировано до совершенства. Можно было подумать, что она таким образом отрабатывает внезапно свалившееся на нее право на комфорт. Но это, конечно, было не так, заботу о Зимине она считала своей привилегией. В конце концов, какая разница, был ли это тонко просчитанный расчет или проявление подсознательного чувства благодарности. Важен был результат. Вот и на этот раз Марго разыграла короткую рискованную сценку, сначала вызвав неудовольствие Зимина, но когда его раздражение готово было перейти в ярость, волшебным образом разоружила его, добившись своей цели и заставив улыбнуться. Марго умела быть забавной.
— Ладно, все в порядке.
— Не будешь больше кукситься?
— Постараюсь. Давай завтракать.
Если рассуждать здраво, Марго была права. Судьба действительно была к ним благосклонна. Для потомственных морлоков они устроились наилучшим образом. Здорово, что им удалось перебраться в Усадьбу. Использовали один шанс из ста тысяч. Зимин любил свой особняк. Он был полон вещей, о предназначении которых обитатели Трущоб не догадываются, даже не знают их названия. К хорошему быстро привыкаешь. А ведь это неправильно. Еще век тому назад один китаец сказал: «Никогда не привыкай к хорошему, очень больно будет падать, когда кайф обломается». В Трущобах это была очень популярная философия, но Зимин не собирался возвращаться в Трущобы. Тем более что в Усадьбе эти слова кажутся абсолютной белибердой.
— Завтрак готов.
Марго уже накрыла на стол, почему-то она любила делать это сама. Зимин не исключал, что все дело в скрытых инстинктах, которые она не смогла или не захотела перебороть. Женщины морлочки, попадая в Усадьбу обычно легко расставались со своими вредными привычками, а воспоминания и прежние повадки, конечно, следовало считать вредными привычками. Впрочем, женские причуды, обычно имеющие свойство становиться капризами, представлялись Питеру неразрешимой загадкой. Из тех, что приятно обдумывать в свободное время — отличный способ расслабиться, поскольку разумного ответа вопрос не предполагает. А это приятное занятие перед завтраком. На этот раз Питеру досталась чашка кофе с кофеином, круассан, ежевичный мусс и плод киви. Марго была сторонницей легкого завтрака, наверное, берегла фигуру.
— Вкусно!
— Мы в Усадьбе, дорогой!
— Я помню.
— Наши желания исполняются.
Питер понял, что это намек.
— Говори, что тебе надо.
На этот раз пожелание Марго показалось чрезмерным. Ей понадобился 50-ти каратный бриллиант. Казалось бы мелочь, но хватит ли его статуса для оплаты? Бриллиант Марго действительно был нужен. Только обладателей подобного бриллианта пропускали в женский элитный ночной клуб. Что тут поделаешь, ей нравилось проводить время среди избранных. Марго хватало ума скрывать свое плебейское происхождение в любой компании. Она быстро училась и умело подражала поведению своих новых знакомых.
— Неужели жетона не хватает?
— Чтобы попасть в «Пристанище», требуется пройти фейс-контроль.
— Что за чушь?
— Они женщин без брюлика не пускают.
— Тебя не пустили в клуб?! Разве такое возможно?
— А чего ты от них хочешь? Поставили на входе морлоков. Самых тупых, которых только сумели обнаружить. Не удивлюсь, если они даже не знают, для чего люди ходят в ночные клубы.
— Приколисты.
— Уроды!
— Но признайся, что придумано классно.
Зимин расхохотался.
— Ладно, не переживай. Будет тебе брюлик.
Лихость Марго нравилась Зимину. Он без лишних слов отправился к домашнему мультипликатору. Но прибор проигнорировал его запрос. Этого следовало ожидать. Чудеса случаются, но редко. Пришлось подключиться к центральному распределителю. Ответ был стандартный. Заказ будет выполнен и оплачен 120 часами сверхурочной работы. Питеру предложение не понравилось, но он согласился, заранее предчувствуя будущие неприятности. По закону к сверхурочной работе его могли привлечь в любое время.

4

Зимин привык любую работу выполнять добросовестно. Это была плата за комфорт, которая не казалась ему обременительной. Три обязательных часа пролетели быстро. На этот раз ему пришлось заниматься проблемой пищевых отходов. Усадьба славилась своей автоматизированной системой утилизации и вторичной переработки использованных материалов. Особо внимательно относились к органике. Роботы должны были доставлять объедки в устройства по производству картриджей для 3D кухонь. Но иногда случались неполадки. Как в этот раз: куски пищи оказались слишком велики и засорили воздухопроводы. Иногда Зимину казалось, что жители Усадьбы специально заказывают блюда, которые должны были вывести систему утилизации из строя. Развлечение или спорт, кто поймет? Как бы там ни было, облачившись в скафандр и вооружившись лопатой, он ворочал положенные ему три часа дурно пахнущие кучи бывшей еды. Надо сказать, что объедки продолжали поступать без остановок, в Усадьбе жрали много. Процесс увлек его, время пролетело незаметно. Он уже был близок к успеху, когда пришел его сменщик. Человек в скафандре с маской на лице. В Усадьбе не принято было демонстрировать свою принадлежность к морлокам. Зимин инстинктивно проверил, не сползла ли его маска, нет, все было в порядке. Ну и ладно. О том, что он, Зимин, всего лишь жалкий морлок, никто не должен был знать. Насвистывая популярный мотивчик, он отправился в душ. Через десять минут он будет свободен. Волновало его только одно: пустят ли его в «Пристанище»? Обычно его статуса хватало, но он потратился на бриллиант и теперь не знал, остались ли у его жетона ресурсы для оплаты посещения престижного ночного клуба.

5

Порцию виски, такую желанную после выполнения тяжелой обязательной работы, можно было получить только при предъявлении личного жетона. Класс жетона точно соответствовал социальному статусу обитателя Усадьбы. Полноправные жители получали жетон нулевого класса, а вместе с ним право на бесплатные услуги и блага. Зимин был морлоком, поэтому при найме на работу ему был выдан жетон первого класса. Для него размер кредита зависел от выполненной работы. Компьютер вел скрупулезный бухгалтерский учет, столько поступило, столько израсходовано. Он никогда не ошибался.
Зимин облизал губы. Виски, он хотел виски, ему надо было расслабиться. Сейчас его волновало только одно, выдаст ему компьютер порцию спиртного или нет? Правильнее было переждать несколько дней, но Зимин решил рискнуть. Морлоки на входе в смешной одежде скоморохов и в масках, покрытых рекламами известных юридических контор, потребовали предъявить жетон. Он достал. На сенсоре скоморохов загорелся зеленый огонек. Это было приятной неожиданностью. Зимин прямиком направился к стойке бара. Получив требуемое, он окончательно успокоился и перестал думать о своем кредите.
В «Прибежище» можно было весело провести время. Бар, дискотека, варьете, электронный театр, казино, кулачные бои, для утонченных настольные игры и интеллектуальные викторины. Были доступны и противозаконные развлечения: электронная наркота и подпольные трансляции футбольных матчей из Трущоб. Но Зимин больше остального любил вести светские беседы под стаканчик спиртного. Ему нравилось, что у него — морлока — ума часто оказывается ничуть не меньше, чем у людей из элиты. Он осмотрел бар, и ему повезло. Местный завсегдатай по имени Клим узнал его и, заулыбавшись, приветственно помахал рукой.
— О, любитель поспорить! Рад вас видеть. Иногда, знаете, возникает желание поговорить о чем-то таком непрактичном, вступающим в противоречие со здравым смыслом. Кстати, в последний раз ваши рассуждения о здравом смысле прекрасно меня взбодрили. Полезная штука — эти ваши философские разговоры, приятель!
Зимин кивнул. Он был согласен продолжать.
— Вы отделяете умение рассуждать от здравого смысла, а это, кроме всего прочего, означает, что не только здравый смысл, но и способности размышлять логично, потеряны нами. Остаются только представления. Как правило, они оторваны от реальности, но крепко сидят в голове. Но представления, как правило, продуцируют неверные оценки.
Зимину был симпатичен Клим. Может быть, парень был не слишком сведущ в специальных вопросах, но брал свое энтузиазмом.
— Не следует преувеличивать влияние философии на понимание жизни. Философия — всего лишь развлечение для немногочисленных оригиналов. Я люблю разговаривать с вами на отвлеченные темы, но это не делает меня одним из них. Отнюдь.
— Распространенное заблуждение, — Зимин старался быть предельно корректным. — Ваши представления сформированы вполне определенными философскими концепциями. То, что вы не догадываетесь об этом, сути дела не меняет.
— Какими же это, позвольте спросить?
— Предполагаю, что источником современных представлений об окружающем мире не трудно будет отыскать в трудах Витгенштейна.
— Никогда не слышал об этом парне.
— Не сомневаюсь. О нем сейчас мало кто помнит. С моей точки зрения, считать, что существует некое «правильное» умозаключение, которое заставит всех думать одинаково — не безобидно и наивно. Но как написал Витгенштейн: язык отражает мир, потому что логическая структура языка идентична онтологической структуре мира.
— Что это значит?
— Витгенштейн считал, что существует правильное представление о мире, закрепленное в языке.
— Но это, ведь, не так? — удивленно спросил Клим.
— Именно!
В этот момент разговоры стихли. В зале появляется морлок в спецодежде почтальона и маске. Он подошел к Зимину и вручил ему депешу. Пришлось прочитать, депеша тут же рассыпалась в его руках.
— Дела? — обидно рассмеялся Клим.
— Это оскорбление?
Клим перепугался, его лицо покрылось красными пятнами.
— Менее всего я бы хотел оскорбить вас, Зимин. Неудачная шутка. Обычное дело.
— Вы прощены. Конечно, меня зовет не дело. Увлечение.
— Увлечение? Вы счастливый человек. Как ее зовут?
— Это тайна.
— Я завидую вам еще сильнее. Все бы отдал, только бы у меня появилась тайна!

6

Сверхурочную работу Зимину подыскали рядом с клубом. Это было удобно — не надо было тратить время на дорогу. Для подобных случаев в туалете клуба держали ящик для спецодежды. Зимин быстро переоделся и надел маску. Как он и предполагал, вызов на сверхурочную работу пришел в самое неудачное время. Но выбора у него не было, правилам игры следовало подчиняться.
Причина для вызова была более чем серьезной: на площади перед клубом внезапно воспламенились солнечные батареи, в задымленной зоне оказались близлежащие жилые дома. Это было очень неприятно. В первую очередь потому, что была непонятна причина пожара: солнечные батареи создавались из материала, который не мог гореть. Наконец, Главный компьютер предположил, что во всем виновата мутация полезных бактерий, которых разводят на пластинах батареи для повышения КПД. Собственно, это они и горели.
Теперь можно было приступать к ремонту. Работа была грязная, но не трудная. Требовалось заменить вышедшие из строя элементы солнечных батарей и утилизировать их. Через два часа все было исправлено.
Зимин загрузил последнюю партию неисправных элементов в пластиковый пакет и направился к ближайшей урне. Ему нравилось смотреть, как предметы, попавшие внутрь урны, утилизируются. Это было очень красиво. Еще приятнее было сознавать, что на этом его трудовая вахта заканчивается.
Но он не успел добраться до урны вовремя. Из клуба, нетвердо переставляя ноги, появился Клим. Было понятно, чем он занимался эти два часа: играл в покер, проигрался, а потом лечил свою душевную травму в баре. И вот внутренний компьютер подсказал ему, что алкоголь ему больше отпускаться не будет, а потому пора отправляться домой. Зимин попытался уклониться от встречи со своим нетрезвым знакомым, но Клим заметил морлока и решил поправить свое настроение привычным образом. Он подошел к урне и удачным ударом ноги перевернул ее. Вонючие куски солнечных батарей разлетелись по мостовой.
— О, — громко сказал Клим. — Непорядок. Эй ты, рожа, подбери!
Зимин установил урну на место и стал поднимать мусор. Клим еще раз сбил ее. Он был доволен собой.
— Вот урод! — вырвалось у Питера.
— Что?
Клим был потрясен, он еще никогда в жизни не слышал от морлока ничего подобного. На мгновение он растерялся и сделал то, что никогда не позволял себе делать. Он посмотрел в глаза морлоку. Маска скрывала его лицо, но красивые холодные глаза Клим разглядел, они показались ему знакомыми. Сносить оскорбление он был не намерен. Тем более, что морлок не собирался раскаиваться. Клим закричал изо всех сил и стал смешно размахивать руками. Прохожие сторонились его, молча обходили стороной. Не их это было дело. Но некоторые стали смеяться и показывать на них пальцем. Клим не выдержал и ударил морлока по голове.
Тот неожиданно рассмеялся.
— Ну, погоди, Клим, тебе это даром не пройдет.
Удар сбил маску с лица морлока, и Клим с ужасом обнаружил, что перед ним его знакомый любитель философии из клуба.
Зимин немедленно пожалел, что связался с придурком. Механические полицейские надели ему наручники и затолкали в невесть откуда появившуюся спецмашину. Радовало одно, что он не поддался жажде мести и не подбил Климу глаз. Последствия не трудно было представить, его бы застрелили на месте.
А так, оставалась надежда, что его просто вышвырнут в Трущобы с волчьим билетом.
Cвидетельство о публикации 439490 © Моисеев В. А. 03.11.13 10:27