• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Фантастика
Форма: Рассказ
Что я видел - правда, иначе этот мир не стоит прилипшего к подошве окурка и не имеет никакого смысла.

Девушка на песке

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Девушка на песке

Я остановил джип на песчаном холмике, выключил двигатель и осмотрелся. Прямо впереди, в нескольких километрах на востоке, лежала гряда Алам Хальфа. Именно там много лет назад британские “крысы пустыни” остановили танки Роммеля. Германский натиск натолкнулся на упорство детей туманного Альбиона, последнее оказалось сильнее и “лис пустыни” повернул назад.
Холмы Алам Хальфа, собственно, и были конечной целью моего путешествия. Я должен был добраться до них, снять на видеопленку все, что сочту нужным, и ехать до Эль - Аламейна. Оттуда ходят поезда на Каир, а из Каира самолет доставит меня в Москву, к коллегам по Институту Истории, которые жуть как мне завидовали из - за этой командировки. Хотя, если разобраться, ничего сильно интересного я не видел - только песок, песок и песок. Конечно, ночевки в Западной Пустыне, огромные тропические тараканы и фаланги в спальных мешках предавали поездке некоторую романтичность, но больше всего мне запомнился именно песок - наверное, потому что он был везде - и в джипе, и в спальном мешке, и в пище.
Конечно, ехал я не один, со мной был Пал Палыч, руководитель экспедиции, человек бывалый, но ему не повезло - он крайне неудачно сел на фалангу, которая его тут же и укусила. Вообще - то фаланга - тварь не ядовитая, но ест она всякую гадость и в ее челюстях постоянно скапливаются вредные для здоровья вещества, к тому же укушен был Пал Палыч не в те место, на котором сидят, а в другое, расположенное неподалеку но значительно более чувствительное. В общем, мой начальник отбыл на вертолете в госпиталь, а я четверо суток ездил на “лендровере” по историческим местам Западной Пустыне и собирал материал для родного Института Истории.
Я быстро привык к одиночеству, к пустыне, к “лендроверу” и мне иногда казалось, что всю жизнь меня окружают только пески да холмы. Смеркается в пустыне быстро и я должен был готовиться ко сну. Спал я в спальном мешке, в джипе, а после случая с Пал Палычем я стал немного побаиваться песка. Перед сном надо было приготовить ужин. Я привычным движением достал бензиновую печку, пристроил ее к борту машины - там было такое специальное приспособление - поднял глаза и замер - в пяти шагах от меня стояла девушка и наблюдала за моими действиями.
Конечно, этого не могло быть - пустыня была почти везде плоская, как стол, и до того я не заметил никакого транспорта, на чем она могла добраться до моего холма. Я ущипнул себя за руку и, почувствовав боль, понял, что не сплю. Широкополая шляпа надежно прикрывала мою голову от солнечного удара, но других объяснений появления девушки я придумать не смог.
- Привет, - сказала она по - английски, - меня зовут Вита.
- Виктор, - сказал я, - привет.
Ее английский был плох, даже, наверное, хуже моего. Девушка была среднего роста, стройная и симпатичная, одета была в какое - то подобие накидки неопределенного серо - желто - белого цвета. Что меня еще удивило - она была босиком. В руках девушка крутила цветок, похожий на розу, но это была не роза - колючек на стебле не было. Возраст ее я не определил - иногда она казалось совсем девочкой, а иногда, особенно когда смотрела прямо в глаза - старухой.
- Красивый цветок - сказал я.
- Мне тоже нравится. Они растут там, - девушка махнула рукой куда - то назад, - в оазисе. Их там полно.
Запахло бензином - я понял, что стою с открытой канистрой, из которой хотел налить бензина в печку.
- Поужинаем? - спросил я, - правда, у меня только консервы...
- Да, я бы поела. Правда, в последнее время я ем совсем мало... Но консервы - это здорово... Меня иногда угощают консервами - чаще всего солдаты. А ты - солдат?
Она все время улыбалась, голос ее был звонок, но я все еще думал, что сошел с ума. Через какое - то время я начал думать, что Вита - тоже сумасшедшая, и это меня немного успокоило.
- Нет, я историк. Тут была большая война... Давно... А ты? Ты здесь живешь?
- Нет... А, может, уже и да... Я жду. Давно, один человек сказал, что приедет за мной, что бы ни случилось, вот я его и жду... У тебя сейчас перельется бензин!
Я опомнился, разобрался с печкой и полез в джип за консервами. Выбор консервов был большой, но неопределенный. В подготовке экспедиции принимало участие минобороны, и консервы были армейскими. Это была очень вкусная, сытная пища, но этикетки от банок нам передали отдельно, поэтому, взяв банку в руки, невозможно было узнать, что внутри. А внутри могло оказаться почти все, что угодно - и перловая каша, и тушеная говядина, и суп - рассольник и компот.
Ужин я готовил самым простым способом - ставил банку на печку, засекал девять минут, потом снимал банку, открывал и ел. На этот раз я сделал то - же самое, но с двумя банками - в обеих оказалась самая обычная тушенка. Я откинул бортик джипа и мы уселись на него с банками в руках. Вилок у меня не было, и ели мы большими столовыми ложками.
- Вкусно - сказала Вита, - я такой давно не ела. Похожа на американскую. Ты - американец?
- Нет, это русская тушенка. Я - русский.
- Да? У меня не было знакомых - русских. А у вас все носят бороды?
- Нет. Это я отрастил перед экспедицией, у нас так принято... Да и здесь бриться неудобно, воды много расходуется для бритья... А тот человек, ну, которого ты ждешь... Он был кто?
- Почему был? Он есть! Я бы знала... Он - рыцарь.
- Кто?
- Рыцарь. На наш город напали арабы, и меня продали в рабство. Меня везли в караване - не знаю, куда, мне не говорили... А по - дороге Луис и еще люди напали на охрану... Это его так зовут - Луис. Они напали, охрана разбежалась, и нас освободили. Потом мы были в большом городе... Там был монастырь - и я хотела туда уйти, потому что мне не куда было больше деться. Но Луис сказал, чтобы я ждала его, он вернется с войны и увезет меня домой... Тогда была большая война - не такая большая, как были позже, но тоже большая. Они шли освобождать Гроб Господень, но у них не получилось. Потом были пожары, и еще войны... А я все жду - я знаю, что дождусь... Мне, правда, никто не верит, но это ведь не важно. Я - то знаю... Иначе я не смогла бы столько ждать. Ведь верно?
- Конечно... - я не знал, что сказать, - Я не заметил, как ты подошла.
- О, нет, наоборот! - Вита засмеялась, - Когда ты подъехал, я уже была здесь, просто ты не заметил! Меня многие не замечают... Однажды на меня чуть не наехал танк. Это было во время последней большой войны. Много танков шло к той гряде - Вита махнула рукой в сторону Алам Хальфы, холмы которой еще были видны в быстро падающих на пустыню вечерних сумерках, - один из них чуть не раздавил меня. Я понимаю, было очень пыльно и они ничего не видели... Но вообще - то ко мне хорошо относились - и эти, что нападали, и те, что защищались...
Тушенка закончилась.
- Хочешь чаю или кофе? - спросил я.
- Нет, спасибо, я плохо сплю от чая и кофе, а завтра я хочу встать раньше...
- А зачем?
- Мне нельзя долго спать - я ведь могу не заметить Луиса, когда он появится, и тогда придется ждать еще. А я уже устала. Когда долго ждешь, устаешь...
Я предложил ей спальный мешок бедняги Пал Палыча, но она отказалась:
- Нет, я привыкла спать на песке.
- Ну, а всякие змеи и фаланги? - я вспомнил печальный опыт Пал Палыча.
- А не надо на них ложиться, и они не укусят!
Вита устроилась рядом с “лендровером” прямо на песке, на боку, положив одну руку под голову, а другой прикрывая глаза. Не представляю, как можно было спать в таких условиях, но я уже перестал удивляться. Я лег в джипе, разложив задние сиденья. Машина была открытая, без крыши. То есть брезентовый тент где - то был, но я его не использовал - дождь меня здесь ни разу не застал.
Заснул я быстро, но ночь провел беспокойно. Мне снились вкопанные в песок по самую башню “матильды”, несущиеся по пустыне в клубах пыли “стюарты”, девушка с цветком в руках, стоящая прямо посредине атакующей лавины германских танков, усталый рыцарь, закованный в броню и неспешно двигающийся по песку на усталом коне. Я часто просыпался и перегибался через борт посмотреть, действительно ли рядом с “лендровером” спит на песке безумная девушка, которая думает, что ей тысяча лет. Вита была все там же. Она проспала всю ночь, кажется, так и не сменив позы.
Встали мы одновременно очень рано, с восходом солнца. Я сделал кофе - на этот раз девушка не отказалась. Мы почти не разговаривали, мне было отчего - то неудобно а Вита просто думала о чем то своем.
После завтрака мы попрощались - я покатил в сторону Алам Хальфы и старался не оглядываться. Я думал, что надо кому - то рассказать о сумасшедшей девушке, живущей в песке - может быть, ей можно было чем - то помочь. Потом мне пришла в голову мысль, что, возможно, лучше жить в пустыне, чем в сумасшедшем доме и что весь наш большой мир с его войнами, революциями и политиками сумасшедший дом и есть. Мне даже самому захотелось пожить в пустыне и я неожиданно испытал сильное желание вернуться - мне казалось, что мы о чем - то недоговорили. Затем я подумал, что и сам не совсем нормален, а, может быть, я и есть самый настоящий сумасшедший, потому, что увиденного мною быть не могло - не может человек в одиночку жить в пустыне, а я в это поверил.
Мысль о том, что я сошел с ума, получила самое неожиданное подтверждение - мне навстречу из - за бархана выехал рыцарь.
Он ехал не спеша, опустив голову. Часть доспехов была надета на нем, а часть закреплена на лошади и я подумал, что ему жарко и лошади, наверное, тоже жарко. Я остановил машину и выключил мотор. Рыцарь ехал прямо на меня и, когда между нами осталось не больше трех шагов, он остановился и поднял на меня взгляд.
- Она там, - я показал в сторону, откуда приехал, - она все еще ждет.
Рыцарь тронулся в ту сторону, куда я показал. Я подумал, что он меня не понял, потому что поехал он все так же не спеша. Но затем я сообразил, что его лошадь везет тяжелый груз и она просто не может быстро набрать скорость. Действительно, лошадь пошла сначала медленным шагом, потом рысью и, наверное, перешла в галоп, но я этого не увидел - рыцарь скрылся за барханом.
Некоторое время я сидел неподвижно за рулем и испытывал только одно желание - выпить чего - нибудь покрепче кофе. К сожалению, желание это было неосуществимо, потому что весь запас спиртного мы с Пал Палычем уничтожили, когда ждали медицинский вертолет.
Наконец, я включил зажигание, вывел “лендровер” на ближайший холмик и достал бинокль. Впрочем, и без бинокля было видно, что девушка сидит на песке, а спешенный рыцарь идет к ней, поднимая пыль своими нелепыми бронированными сапогами.
У меня была с собой видеокамера, но мне показалось, что я не должен ее использовать. Я не стал подсматривать и развернул машину в сторону Алам Хальфы.
Я думал, что то, что я видел, не было по самой простой причине - потому, что этого не могло быть никогда. Каждая клеточка моего разума, воспитанного в самом реальном из миров, знала, что этого не может быть и каждая частица моей души верила, что то, что я видел - правда, иначе этот мир не стоит прилипшего к подошве окурка и не имеет никакого смысла.
И я продолжаю верить до сих пор.
___________
Июнь, 2001
Cвидетельство о публикации 439 © Захаров С. 10.03.03 11:49

Комментарии к произведению 3 (3)

По моему очень скромному мнению, это произведение - лучшее из того, что было выставлено прозаеками на "супердесятку".

Большое спасибо за Ваше скромное мнение:)

Наверное, такие мнения - один из главных моих мотивов, чтобы писать еще.

Последнему времени уже скоро как два года. А все так же свежо и верно.

С уважением, Ефим.

Что я не увидел в рассказе.

Я не увидел языка. Не увидел настоящей истории. Не увидел персонажей. Какие-то обрывки. Кроме желтеньких холмиков ничего и никого толком не рассмотрел. Получается, что ничего не увидел, в том смысле, что увидеть хотел, но не сумел.

Рассказ ведется от лица человека путешествующего явно профессионально. Так заявлено в начале рассказа. Но где скрип песка на зубах, где извивающиеся гады, кусающие все живое до смерти, тускло поблескивающие членистоногие, где непонятные слова, заставляющие трепетать, но нет, не отпускает ощущение, что события разворачиваются среди недорогих декораций спектакля идущего третий сезон, и девушка на их фоне выходит естественно бутафорской, почти картонной - плоской и выцветшей. Ее история не потрясает, не смотря на все атрибуты, включая неожиданность явления и красный цветок в руках. С этого места рассказ теряет всякий смысл, потому что нет пустыни, нет времени, а раз так, то не будет и слез на моих глазах, чтобы там дальше не приключилось.

Вынужден признать есть фаланга, которая кусает Палыча, к чему, правда, не очень понятно. В таком коротком рассказе Палыч и его фаланга на мой взгляд не слишком нужны.

Если скупость средств намерена, то, к сожалению, этого не видно. Не получилось. Нечем сердце тревожить и ум обременять.

На мой взгляд рассказ дорабатывать не надо, а стоит писать новый. С такой, словно нарисованной в школьном атласе пустыней, с таким трафаретным путником никакая, даже самая неожиданная девушка не вытянет сюжет.

Повторюсь и еще раз скажу о скудости языка и отсутствия какой-либо фактуры. Что удивительно, ведь тема неплоха и может стоить того.

Не то чтобы так сказал, но так думаю.

Другие произведения автора вызывают значительный интерес.

Ефим.

Что-то у вас последнее время с глазами неладное творится, Ефим ;-)

Последнему времени уже скоро как два года. А все так же свежо и верно.

С уважением, Ефим.