• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Фантастика
Форма: Рассказ
В будущем людей подстерегает множество странного

поставщик памяти

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Поставщик памяти

1

Сначала он увидел сон. Смешной. Ну, может быть, не смешной — забавный. Тоже не плохо. Зимин пожалел, что детали стерлись из памяти, осталось только общее представление о месте действия — это была обсерватория где-то в горах. Там был неслабый телескоп и говорливый наблюдатель. О чем они спорили, припомнить не удалось, но было интересно. Надо было законспектировать.
Зимин открыл глаза. Он лежал в роскошной кровати, месторасположение которой было неизвестно. Первое, что он увидел, были плавно скользящие по помещению прекрасные мулатки в масках, они были заняты своим каждодневным трудом, накрывали на стол. Если судить по набору продуктов, предполагался завтрак. Стало понятно, что Зимин в Усадьбе.
Мебель и вещи были очень хороши, вообще уровень комфорта был выше, чем тот, к которому он привык. Прежде Зимин никогда всерьез не задумывался, чем его жилище отличается от жилища элоя, оказалось, что разница огромна. Любой обитатель Усадьбы в состоянии наилучшим образом обустроить свое жилье, 3D принтеру все равно что печатать, но чтобы выдержать стиль, нужно разбираться в дизайне и обладать изысканным вкусом. Местные родители приучают своих детей быть избранными с рождения, они не должны знать другой жизни. Таких совсем немного, их называют элоями. Не удивительно, что привычка к роскоши стала у элоев безусловным рефлексом, это чистая биология. На курсах повышения квалификации этому обучиться нельзя. Безусловное следование внутренним законам стиля — вот что отличает элоя от морлока.
Зимин стал вспоминать, как это его угораздило попасть в жилище потомственного элоя. И кое-что вспомнить удалось. День не задался с утра. Его женщина Марго за завтраком потребовала бриллиант, что стоило ему 120 часов сверхурочной работы — и это, надо сказать, была очень неприятная новость. Не нужно особого ума, чтобы понять — дополнительная нагрузка выйдет Зимину боком. Так и получилось. Вымотанный после тяжелой вахты он не сдержался и не сумел избежать перепалки со знакомым элоем. Получилось очень глупо и безрассудно. В Усадьбе практиковался только один способ наказания провинившихся морлоков — смерть. Это было самым простым способом поддержания социальной стабильности. Элои умели быть беспощадными, когда дело касалось их спокойствия и благополучия. Морлоки, которых приглашали в Усадьбу для выполнения необходимых работ, были оповещены о неотвратимости и суровости наказания. Прежде чем приступить к работе, они добровольно подписывали бумагу с клятвой выполнять Правила поведения и нести наказание при малейшем их нарушении. Ожидание мгновенной смерти входило в соглашение.
Зимин нарушил Правила и был готов к наказанию. Тем удивительнее для него было очнуться после задержания в жилище элоя. Он прислушался к внутренним ощущениям. Нет, у него ничего не болело, а это означало, что его не избивали. Единственное изменение, которое ему удалось обнаружить, на запястье правой руки появился красивый браслет. Золотой с большим красным светящимся изнутри камушком.

2

Но вот прелестные мулатки выпорхнули, благополучно завершив выполнение своей трудовой повинности. Зимин немедленно поднялся с кровати, надел приготовленную для него одежду (а для кого еще, спрашивается, в помещении он был один) и стал ждать продолжения. Можно было наплевать на приличия и, воспользовавшись представившейся возможностью, наброситься на жратву, но он сдержался, еда в данный момент мало его занимала. Куда интереснее было узнать, что с ним собираются сделать люди, во власти которых он оказался.
И вот в комнату вошел незнакомец. Ожидание казалось бесконечным, но на самом деле прошло никак не больше десяти минут. Зимин не знал, кто это. Он был уверен, что никогда прежде не видел этого человека. Удивительно, но что-то внутри навязчиво подсказывало, что он должен его очень хорошо знать. Может быть, лучше, чем кого бы то ни было на этом свете.
Зимин попробовал сконцентрироваться. На секунду ему пришлось отвлечься, потому что камень на браслете внезапно мигнул и стал зеленым. Он зажмурился, ожидая физического воздействия, удара электрическим током, например, или ужасного приступа головной боли, но все обошлось. Зимин вздохнул с облегчением, кроме прочего, это означало, что автоматические полицейские уверены в его лояльности, они знают, что он не замышляет ничего предосудительного.
Память понемногу стала возвращаться.
— Здравствуй, Зимин, — сказал незнакомец, и в голосе его послышалось что-то до боли знакомое, почти родное.
— Здравствуйте.
— Не узнаешь?
Зимин посмотрел внимательнее и внезапно вспомнил этого человека. Даже удивительно, почему он не узнал его сразу. Их пути постоянно пересекались. Можно сказать, что они почти не расставались. Друзьями они не были, когда-то давным-давно Зимин пытался соперничать с ним. И каждый раз оказывалось, что его вечный соперник честнее, храбрее, умнее и справедливее, чем Зимин. Они часто спорили, и Зимин всегда терпел поражение. Логика этого человека была безупречна, доводы убедительны, способность анализировать сложные процессы достойна восхищения. Он был прирожденным победителем.
— Винчестеров, это ты?
— Я, дорогой мой, я.
Фамилия этого человека была Винчестеров. Конечно. Они познакомились в первом классе. Тогда Винчестерова можно было называть просто Жекой, сейчас, конечно, многое изменилось. Жека был прекрасным шахматистом, собственно, именно он научил Зимина играть в шахматы. Они провели за шахматной доской много счастливых часов, Зимин ни разу не выиграл, но это не мешало ему восхищаться изощренной техникой игры Винчестерова. Умение играть в шахматы не пригодилось Зимину в жизни, сейчас он уже и не помнил, как ходят фигуры, но разве в этом дело?
А как Жека играл в компьютерные игры! От природы ему достались гибкие ловкие пальцы и потрясающая реакция. За компьютером ему не было равных. Дети, как правило, ревнивы, но Винчестеровым восхищались все, он был лучшим. Одноклассники об этом знали и принимали его превосходство как должное.
Да, был период, когда Зимин завидовал Винчестерову, но это гадкое чувство очень быстро самоликвидировалось, потому что дружеская помощь, которую он получал от своего выдающегося знакомого, была столь полезна и своевременна, что естественное чувство благодарности вытеснило из его сознания любые неблагородные мысли.
Среди многочисленных интеллектуальных поражений Зимину особенно запомнилось самое катастрофическое. Тогда он еще занимался научной работой. Сейчас уже и не вспомнишь, о чем шла речь, вроде бы, о темной энергии. Несколько лет Зимин готовил свой доклад. О, это был не доклад, а тщательно разработанная теория, объясняющая самые загадочные наблюдательные факты. Зимин отдал своей работе все силы. И все получилось! Он был горд.
Но попытка опубликовать доклад провалилась. И, как оказалось, это была не катастрофа, а счастливое спасение. На помощь пришел Винчестеров. Он камня от камня не оставил от тщательно подобранных Зиминым аргументов, разбил вдребезги его робкие возражения. Зимин надолго запомнил, как стыдно и горько ему было признавать свое поражение. Он, естественно, попытался ввязаться в спор, но так и не сумел ничего противопоставить правильной позиции этого удивительного человека. Прошло совсем немного времени, и Зимин понял, как фантастически ему повезло. Если бы не дружеская критика Винчестерова, в какую ужасную ситуацию он бы попал со своей такой уязвимой для критики теорией. Его научное реноме было бы раз и навсегда уничтожено. Только благодаря помощи Винчестерова удалось избежать позора. Уже одного этого было бы достаточно, чтобы поминать его добрым словом веки вечные. С тех пор прошло много лет, Зимин никогда больше не думал о темной энергии, потому что не верил в ее существование. Но разве в этом было дело?
Профессора наперебой предрекали Винчестерову блестящую карьеру. И они были правы! Они догадались!
Почему же Зимин не сразу узнал этого замечательного человека? Ответа он не знал. Неужели годы так изменили Винчестерова? Зимин вглядывался в знакомого с детства человека. Вот как, оказывается, выглядел сейчас этот удивительный человек, с которым так тесно была связана его жизнь!

3

— Эй, Зимин, ты вспомнил, кто я такой? — спросил Винчестеров.
— Да. Я вспомнил.
Не исключено, что у Зимина были проблемы с головой. Наверное, при задержании полицейские ему все-таки врезали дубинкой по лбу. Иначе бы он твердо знал, что Винчестеров — самый потрясающий человек в Усадьбе. Правильнее сказать, что он подлинный Хозяин Усадьбы, мозговой центр и опора свободно объединившихся для совместного проживания представителей элиты. Элои — эти выдающиеся люди, прославились своими судьбоносными достижениями. Они достойно продолжают деяния своих блестящих предков, чьи имена заслуженно записаны в летопись цивилизации золотыми буквами. Усадьба — их место обитания — есть высочайшее проявление гения человечества. Вершина социальной эволюции. Но важно помнить, что пика своего развития Усадьба достигла только под руководством Винчестерова. Грандиозный проект Нового мира был воплощен благодаря уму и труду великого Винчестерова. Только его неиссякаемая энергия позволила воплотить потаенные мечты элоев о социальной гармонии.
Спрашивается, что должно было произойти с мозгом Зимина, чтобы он мог забыть о благодетеле Усадьбы? Но разве в этом дело?
Какое же это счастье, что руководство Усадьбы взял на себя истинный интеллектуал! Мудрый и совестливый человек, чья благородная каждодневная деятельность заслужила всеобщее восхищение. Не удивительно, что элита признала его своим Хозяином. Это ли не высшее проявление справедливости! Это ли не единственно правильный подход к организации быта человеческих общин!
Нельзя забывать о выгоде, которую получили элои, передав полноту власти в руки Винчестерова. Умелое правление Хозяина стало гарантией блестящего будущего поселения, а потому и каждого отдельного счастливца, допущенного волей судьбы к проживанию в Усадьбе. Да. Каждого! Гарантии благополучия распространяются не только на элоев, но и на приглашенных на работу морлоков. Клятва верности Хозяину, сознательное соблюдение Правил поведения, вот что обеспечивает уверенность морлоков в завтрашнем дне. Они знают, что только своим ударным трудом могут заслужить право на проживание в Усадьбе.
Почему труд, дающий право проживать в Усадьбе, называется ударным? Это легко объяснить. В каждом произносимом слове есть гласная, специально выбранная для того, чтобы считаться главной, потому что именно она определяет правильное произношение слова. Она избрана для того, чтобы на нее ставили ударение. Морлоки, ограниченные в правах по рождению, должны крепко запомнить: только ударный труд дает им право на надежду. Вот почему труд должен стать главным смыслом их существования, можно сказать, что на труд следует сделать ударение, если можно так красиво выразиться.
Следует твердо запомнить, что любой приказ Хозяина должен выполняться без раздумий, безукоризненно, с полной отдачей и с искренним энтузиазмом. Потому что Ему лучше знать, как распорядиться судьбой допущенного на работу в Усадьбу морлока. Тонкости его указаний совершенно бессмысленно оспаривать, интеллектуальное превосходство Хозяина настолько очевидно каждому, что не требует специальных доказательств. Хотя сделать это не составляет труда, легко привести тысячи, миллионы примеров, подтверждающих это объективное утверждение. Как же после этого прикажите не верить Хозяину.
Зимин вспомнил стишок.
«Прошла весна, настало лето,
Спасибо Хозяину за это»!
Внезапный приступ счастья обрушился на Зимина. От одного осознания неоспоримого факта, что он видит Хозяина, может с ним говорить, на душе у него стало спокойно и величаво. Он не совсем понял, что это означает — величаво, но разве в словах дело!
А потом Зимин сообразил, что ситуация, в которую он попал, по-настоящему удивительна, произошло что-то несусветное: Хозяин бросил свои дела и сам пришел к нему, Зимину, жалкой, в принципе, личности. Получается, что не такой уж он и жалкий, если сумел привлечь внимание самого Хозяина. Эта простая мысль породила у Зимина новый приступ восторга. Что может сравниться по своей значимости с неподдельным интересом Хозяина?

4

— Очухался? — спросил Винчестеров и почему-то подмигнул.
Совершенно неожиданное проявление фамильярности поставило Зимина в тупик. Ничего подобного он не ожидал. Такое поведение Хозяина было возможно только в случае, если их связывали дружеские отношения. Ну, если бы они долгие годы были близкими друзьями, если бы они съели вместе пуд соли. Пуд, кстати, это всего лишь шестнадцать килограммов, не так уж и много. Зимин попытался прикинуть, сколько лет потребовалось бы для потребления пуда соли, но вовремя сообразил, что его интерес к частной проблеме в данной ситуации неприемлем.
— Нет, я еще не очухался, как вы изволили выразиться, не могу сказать, что в порядке, — возразил Зимин.
— Постарайся.
— Как постараться?
— Нахмурь лобик и сосредоточься.
Зимин послушался. Память тут же предусмотрительно подбросила ему подходящее воспоминание. Однажды его пригласили к Хозяину на вечеринку по случаю написания Окончательной книги. Зимин задумал нехорошее, его намерения не были честны. Он вспомнил, как томительно ждал подходящего момента, чтобы осуществить свое преступное намерение. Тост следовал за тостом, наконец, гости собрались в кружок и загорланили старинные песни про горы и особое братство альпинистов — алкоголь сделал свое черное дело. Зимин видел перед собой осоловелые пустые глаза лучших представителей Усадьбы, и понимал, что его время пришло.
Хозяин расположился в дальнем конце зала, он любил проводить время в удобном кресле. Вокруг него разместились самые ярые его поклонники. Хозяин терпеливо и доверительно рассказывал им о таинстве ядерного синтеза и бесперспективности и вредности ядерной энергетики. Все были при деле.
Зимин закрыл глаза, досчитал до десяти и, стараясь не привлекать ненужного внимания, крадущимися шагами отправился в путешествие по вилле Хозяина. В одной из комнат он обнаружил полуоткрытый сейф. Его чрево было под завязку наполнено россыпью жетонов, бриллиантами, деньгами, ценными бумагами, секретными материалами и, конечно, компроматом.
Получилось. Его цель была достигнута. Он знал, что на этот раз получится. Зимин достал из кармана портфель и стал аккуратно складывать в него содержимое сейфа.
Но не успел. Неведомо откуда появился Хозяин. Его укоризненный взгляд разоружил Зимина.
Он инстинктивно отдернул руку от сейфа, но с ужасом понял, что отныне все его действия бессмысленны. Хозяин прекрасно видел, как он, возбужденный, не в силах побороть порочную ухмылку, почти наверняка роняя на паркет обильную слюну от предвкушения успеха, засовывает в портфель чужие ценности. Деньги (фунты, франки, доллары и тугрики), идентификационные жетоны, компрометирующие важных людей материалы и документы с грифом «Совершенно секретно». Но почему же он не надел перчатки? Отпечатки, он оставил отпечатки пальчиков. Попытку нельзя считать удачной. Теперь автоматизированная полиция до него обязательно доберется.
Зимину показалось, что в руках Хозяина блеснул ствол популярного в последнее время многозарядного револьвера марки «Магнум». Выстрел мог раздастся в любой момент. Он закрыл глаза и досчитал до десяти.
Но вместо того, чтобы привести в исполнение заслуженное наказание, Хозяин тихо сказал:
— Садись. Рассказывай, как ты дошел до жизни такой?
Голос его был тихий, но уверенный, полный сострадания и заботы. Ему нельзя было не подчиниться.
И Зимин рассказал. Все. Ничего не утаил. Ему стало ясно, что он давно потерял способность врать Хозяину. Здесь, у вскрытого сейфа, он мог говорить только правду и ничего кроме правды. Что заставило его пойти на предательство? Дело было не в бедности, не в отсутствии денег или перспектив карьерного роста — все это у Зимина имелось: и новая интересная работа, и высокая зарплата, и доброжелательное отношение начальства. Не было только одного: силы побороть свою зависть к Хозяину. Уж сколько лет они сталкиваются на жизненном пути, и каждый раз оказывалось, что Хозяин умнее, добрее, прозорливее, честнее и справедливее.
От злости на себя самого хотелось скрежетать зубами. Какие, спрашивается, еще нужны доказательства величия этого человека! Зимин дал торжественную клятву остаток своей несчастной жизни посвятить служению Хозяину. Это был единственно правильный вывод, который он мог сделать из своего долгого общения с этим необыкновенным человеком! Кроме всего прочего это была абсолютно логичная мысль. Раз уж ты сам не можешь организовать свою жизнь по законам добра и служения обществу, будь готов отдать свои силы и умения тому, кто наделен от природы способностью творить добро — Хозяину! Пусть и звучит это смешно, если не задумываться!
— Я верю в тебя, Зимин, — сказал Хозяин. — Ты сбился с истинного пути, но ты не виноват. Нельзя на тебе ставить крест. Я протягиваю тебе руку помощи, встань на сторону светлых сил, помоги мне победить зло!
Милосердие Хозяина было столь же грандиозно, как и все остальное, что он делал на протяжении многих и многих лет.
Уж сколько лет прошло с того примечательного происшествия: четыре года, восемь лет? А случай этот крепко врезался в память Зимина на всю жизнь.
Почему же он забыл об этом, когда полицейский огрел его по голове резиновой дубиной?

5

— Как можно бороться со злом, если компромат складывается в незапертый сейф? — спросил Зимин почему-то.
— Почему вы спрашиваете об этом? — удивился Винчестеров.
— Потому что не понимаю этого.
— Вы считаете, сейф должен быть заперт?
— Ну да. Как минимум.
— То есть и этого недостаточно?
— Борец со злом не коллекционирует компромат. Собранный в сейфе он годится только для одного — для шантажа. А шантаж, как средство воздействия, вряд ли подходит поборнику добра.
— А если он использует шантаж, чтобы заставить злодея творить добро?
— Вы из числа людей, считающих, что добро можно делать из зла? Из зла получается новое зло, но для других людей.
Винчестеров заулыбался, он был доволен. Ему явно нравилось говорить с Зиминым. А может быть, это был и не Винчестеров вовсе, а только человек, похожий на него.
— Я смотрю, вы пришли в себя.
— Да, чувствую себя нормально.
— Дайте, я сниму браслет.
Зимин протянул руку. На этот раз камень был красный. Незнакомец ловким движением снял браслет. Он знал, как это сделать. Следовательно, можно было предположить, что это он его и нацепил.
— Вы Винчестеров? — спросил Зимин.
— Нет, конечно, нет.
— А кто же вы?
— Моя фамилия Наукоподобнов. Вряд ли она вам что-то говорит. Для знакомых я давно уже просто Нау. Меня так многие называют. Не могут выговорить правильно мою фамилию, слабаки.
— Мы с вами были раньше знакомы?
— Нет. Я знал о вашем существовании только заочно из рассказов специалистов и информации из Сети. У вас хорошая репутация, теперь я и сам вижу, что высокая оценка выставлена вам по заслугам.
— Меня оценивали специалисты? Я — сумасшедший?
Назвавшийся Нау с готовностью расхохотался.
— Вы просто неподражаемы, Зимин. Вы тот самый человек, который нам нужен. Про сейф и про сумасшествие — это просто отлично придумано.
— Про сейф? Про какой сейф?
— Не помните?
— Нет.
Нау вызвал виртуальные часы и, глубокомысленно вздохнув, сказал:
— Еще и пяти минут не прошло, а следов воздействия на вашу память уже не чувствуется. Вы уникум, Зимин.
— Послушайте, Нау, довольно с меня загадок. Что здесь происходит?
— Конечно, я все вам расскажу. Как же без этого. Мне ли не знать, что эффективное сотрудничество возможно только при полном доверии сторон. Я не собираюсь использовать вас в темную. Тем более, как выяснилось, это неоправданно трудно.
И он рассказал странную историю, в которую Зимин сразу поверил, потому что лучше других знал, что людей, способных придумать что-то столь же замысловатое, давно уже на Земле не осталось.

6

Группа научных сотрудников, в состав которых входил и Нау, разработали легкий в употреблении прибор для генерирования у людей ложной памяти. «Все, что было не со мной, помню». Высший круг элоев Усадьбы проявил к разработке неподдельный интерес. Потребность в ярких переживаниях у людей, давно уже реализовавших свои материальные потребности, была очень высока. Даже удивительно, как притягательны оказались в среде обеспеченных элоев мечты о чем-то большем.
И вот тут случилась заминка. Где взять людей, способных придумывать по-настоящему захватывающие приключения для людей, забывших о существовании литературы, слабо разбирающихся в истории и не интересующихся научными исследованиями? Слышать, что интеграл можно взять, и взять его, все-таки разные вещи.
Нау давно следил за Зиминым. О нем говорили, как о человеке, который продолжает сочинять книги! Оказалось, что такие люди все равно появляются, несмотря на все достижения индустрии развлечений. Только на них никто не обращает внимания. Кто же мог подумать, что на столь экзотические и непрактичные вещи неожиданно обнаружится большой спрос?
— Я смогу заниматься только литературой? Если я правильно понял, литературный труд будет засчитываться мне в качестве морлоковской обязанности? — Зимин не мог поверить своему счастью.
— В какой-то мере. Строго говоря, если вы согласитесь, то автоматически перестанете считаться морлоком. У вас останется только одна обязанность — сочинять, сочинять и еще раз сочинять.
Зимин не верил своим ушам. Это была сказка, исполнение мечты, о которой он даже не осмеливался помышлять. Ему стоило огромных усилий, чтобы сразу не согласиться. Но оставался не выясненным очень важный для Зимина вопрос.
— Технологию ложной памяти можно использовать для порабощения людей, вы сможете сделать людей рабами, вы сможете лишить их реальной жизни.
— Наверное. Но зачем? Какой смысл тратить энергию и ценное оборудование на такие бессмысленные проекты? — он покрутил на пальце браслет. — Для нормального функционирования Усадьбы хватает обычных морлоков. Простите, но разве вы этого не знали? Им не нужно промывать мозги, они подписываются на рабский труд в Усадьбе добровольно и с большой охотой. У нас и без браслета желающих записаться на работу хоть отбавляй. Не всех берем, потому что потребность в рабском труде ограничена. И по поводу любителей реальной жизни переживать не советую. Кого в наши дни интересует поднадоевшая реальность? Так что, у нашего приборчика большое будущее. Рассчитан он скорее на удовлетворение прихоти элоев, чем на решение придуманных социальных проблем.
— А не боитесь, что однажды проснетесь в своей кроватке с браслетом на руке, загорится зеленый огонек, и память ваша попадет в чужие грязные руки?
— Ерунда. У меня есть ограничитель. На меня прибор не действует.
— Предусмотрительно. Надеюсь, что и на меня тоже?
— Это не вопрос.
Нау нажал кнопку на принтере и через минуту вручил Зимину круглую штучку, размером со спичечную головку.
— Можете прикрепить пластырем за ухом. Лично я имплантировал ее в мочку уха, чтобы не потерять случайно.
— Я согласен, — сказал Зимин.
Cвидетельство о публикации 438903 © Моисеев В. А. 27.10.13 10:53