• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Если ты собрался перевоспитывать кого-то, будь готов к тому, что можешь измениться и сам. Превратившись, например, в ведьму!.. Однако можно стать ведьмой, оставаясь при том человеком. Но кем бы ты ни был, нельзя судить других, не понимая, что движет их поступками; нужно всегда помнить, что черное на самом деле может оказаться белым, равно как и наоборот. А еще - нужно уметь понимать и прощать, чего так недостает категоричной юности. Впрочем, настоящие друзья всегда познаются в беде, а признавать собственные ошибки ничуть не зазорно. И, если ты выбрал свой путь, нужно упорно идти по нему к намеченной цели, невзирая на любые преграды. А если рядом друзья, никаким преградам не устоять нипочем! (Главы 1-5 из 25. Продолжение следует)

Перевоспитание, или Как становятся ведьмами (главы 1-5)

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Андрей Буторин

Перевоспитание,
или Как становятся ведьмами
(Фантастическая повесть)
(Главы 1-5 из 25)


Глава первая, в которой Катя знакомится с «сестренкой» и Катипапом

- Все до Мохановки? - пробежал глазами по салону водитель. Ответа он не дождался, кивнул, уселся за руль и тронул автобус с места.
Удивительно, подумала Катя, почему люди задают такие неправильные вопросы? Нет, конечно, все бывает: можно по ошибке сесть в автобус, который идет не до Мохановки, а из нее - на табличке-то «Мохановка - Красоткино» написано, что в одну, что в другую сторону, и кто подсаживается в Лосинке, вполне может ошибиться. И водитель молодец, что волнуется за таких перепутанцев. Но спросить-то надо было: «Кто собрался ехать в Красоткино?», тогда тот, кто сел не в свой автобус, сказал бы: «Я!» и вышел. А на вопрос, который задал водитель, ответить невозможно, ведь даже если сам ты точно едешь до Мохановки, не можешь сказать «да», поскольку не знаешь того же об остальных пассажирах, каждый из которых рассуждает похоже.
Собственно, на подобные вещи можно не обращать внимания, ведь все равно всем понятно, что имелось в виду, но Катя была вот такой; ей во всем и всегда хотелось точности и правильности. Тем кошмарней ей было лгать маме насчет этой поездки - ложь Катя просто не выносила! Но тут был такой случай, когда ничего не поделаешь. Ехать нужно, и ехать надо одной, а одну, скажи она правду, ее бы ни за что не отпустили. Вот и пришлось наплести с три короба про школьную экскурсию в краеведческий музей. Тот и впрямь находился в поселке Мохановка, но это было лишь единственной капелькой правды в море Катиной лжи. Тем более, в сам поселок она ехать не собиралась. Ей нужно было выходить раньше. Где именно, зачем, почему нужно - Катя и сама не знала. Но, странное дело, она почему-то об этом особо и не задумывалась. Просто знала: надо. Обязательно!
Насчет того, что мама станет звонить в школу или одноклассникам, чтобы проверить, правду ли она ей сказала, Катя не беспокоилась. Мама настолько привыкла ей доверять, что мысль об обмане просто не могла прийти ей в голову. К тому же, Катя обещала ей часто звонить, что она во время остановки в Лосинке и сделала.
Автобус проехал после этого почти час, когда Катя вдруг поняла: пора!
- Остановите, пожалуйста! - крикнула она водителю.
Автобус сбавил ход и съехал на обочину.
- Только по-быстрому, - буркнул водитель шмыгнувшей в открытую дверь Кате.
- Нет, вы езжайте, - покраснела та, - я уже приехала.
- Куда приехала? - заморгал водитель. - Кругом лес на сотню верст!
Вокруг и правда был один лес. Густой и мрачный. Впрочем, Катя не успела ни удивиться, ни испугаться; она снова почувствовала, что ей нужно именно сюда. Но водителю это говорить не стоило. И ей второй раз за день пришлось солгать.
- У меня тут родители грибы собирают, - быстро сказала она, мысленно умоляя водителя поверить ей. - Они позвонили, чтобы я приехала... - Катя вынула из кармана телефон и, словно это являлось неоспоримым доказательством, показала его мужчине: - Вот!
Странно, но водитель не стал с ней спорить.
- Конечно, - сказал он вдруг необычно размеренным тоном. - Тебя ждут. Ты приехала.
Двери закрылись, и автобус покатил дальше. На Катю обрушилась тишина - такая осязаемо-вязкая, что захотелось развести ее руками. Лишь удаляющийся комариный писк мотора подсказывал Кате, что мир в одночасье не онемел. Но удивительным было другое: здесь не было слышно настоящих комаров, которых ранней осенью в лесу должно быть навалом. И пения птиц здесь не было слышно. И даже ветер не шелестел листьями.
На мгновение Кате стало жутко. Но уже в следующее она знала, что все в порядке, а еще через миг она увидела и уходящую в чащу тропинку, к которой, будто сами, ее поднесли ноги.
Сколько времени она шла по тропинке, Катя потом вспомнить не могла, она словно спала на ходу. Из оцепенения ее вывел звонок мобильника. Она тряхнула головой и поднесла телефон к уху.
- Екатерина! - с укоризной сказала ей мама. - Ты почему не звонишь?
- Ой, мамочка, я забыла! - закусила губу Катя. - Прости, а? Тут так интересно.
- Вы уже в музее?
- Да.
- Домой скоро?
- Я точно не знаю, наверное, да... - Она еще сильней вонзила в губу зубы. Ей было очень стыдно.
Вероятно, мама что-то почувствовала в ее голосе. Она вдруг заволновалась:
- А кто с вами? Татьяна Анатольевна?
- Нет, Игорь Васильевич, - почему-то ответила Катя.
- Но он же не историк, а физик!
- Ну и что...
- А ну-ка, дай ему трубку, - сухо сказала мама.
Катя замерла в предчувствии назревавшего скандала. Но тут ее руки коснулись чьи-то холодные шершавые пальцы и потянули из нее телефон. Катя дернулась и собралась завизжать, но голос отказался ей подчиняться. Ноги, словно окружавшие ее деревья, тоже будто вросли корнями в землю. Лишь зрение и слух продолжали работать. И сначала она увидела нелепого, худющего, как сухое дерево, мужчину в мятом костюме, изжеванном галстуке и дырявой шляпе, а потом услышала его голос, поразивший ее еще больше. Это был голос их учителя физики Игоря Васильевича!
- Валентина Ивановна? - сказал он в трубку. - Добрый день. С Екатериной все в порядке, не волнуйтесь. - Потом он ненадолго замолчал, улыбаясь и кивая, и заговорил снова: - Мы здесь пробудем еще часа два. Да-да, конечно, пообедаем. Дома мы будем часам к семи-восьми вечера. Не волнуйтесь, все будет в порядке.
Мужчина перестал улыбаться и протянул телефон Кате.
- Пойдем, - сказал он и зашагал вперед по тропинке. - Не отставай. Уже скоро.
- Что скоро? - прошевелила губами Катя, но мужчина услышал и, не оборачиваясь, ответил:
- Мое логово.
- Л-логово?.. - Тронувшиеся было вслед за мужчиной ноги опять задеревенели.
- Ну, дом, - тоже остановился и обернулся к ней странный незнакомец. - Дворец, обитель. Как хочешь, так и называй. Пойдем.
«Обитель злых духов» - откуда-то выплыло в Катиной памяти. Наверное, она произнесла это вслух, потому что мужчина опять улыбнулся и кивнул:
- Почти в точку. Хотя зло - понятие относительное. Пошли.
Катины ноги снова задвигались, причем, делали они это будто бы действительно сами, помимо Катиной воли. Зато к ее мыслям наконец-то вернулось их обычное, без чужого влияния, состояние. И первым же делом их затопило волной ужаса.
- Куда вы меня ведете?! - закричала Катя. - Кто вы такой? Что вам от меня нужно?!
- Я же сказал: я веду тебя в свое ло... в жилище. Кто я такой - ты скоро узнаешь. Боюсь говорить тебе это сейчас, ты и без того излишне взволнована. - Мужчина, продолжая споро шагать по тропинке, говорил это все, ровным, и впрямь словно учительским тоном, хотя его голос уже не был похож на голос Игоря Васильевича. - А нужно мне от тебя, чтобы ты образумила мою дочь. Так сказать, обучила ее хорошим манерам.
- Вашу дочь? Образумила? Я?.. - Катя так удивилась, что даже забыла бояться. - Но как? И кто она, ваша дочь?
- Разумеется, ведьма, - ответил мужчина. Быстро обернулся и виновато произнес: - Приношу свои извинения. Нечаянно раскрыл свое инкогнито ранее намеченного срока. Впрочем, мы уже пришли.
Катя настолько была обескуражена услышанным и увиденным за последние несколько минут, что не могла больше удивляться, когда мужчина по-вороньи каркнул и большая старая сосна, росшая прямо посреди тропы, приподняла вдруг размашистые корни, открывая большой черный лаз.
- Прошу, - протянул в его сторону ладонь незнакомец, любезно при этом поклонившись Кате.
Она безропотно шагнула в темноту. Впрочем, та скоро рассеялась, и Катя увидела, что находится в просторном зале с обшитыми деревом стенами. Довольно яркий свет исходил от ползающих по стенам и потолку созданий, напоминающих больших, почти с ее кулак, улиток.
- Присаживайся, - снял шляпу мужчина и кивнул на широкую и длинную, с резной спинкой, деревянную лавку, стоявшую возле такого же длинного стола. - Сейчас я позову Екатерину, пообедаем, а заодно и поговорим.
- Екатерину? - вновь вернулась к ней способность удивляться.
- Разумеется, - кивнул мужчина. - Было бы удивительно, если бы вас звали по-разному.
- Почему?
- Потому что вы пространственно-ментально конгруэнтны. Образно выражаясь, вы разные ментально-эмпирические проекции одного субреального объекта. Или надреального, в иной трактовке. Впрочем, данное объяснение предельно упрощено, сведено до низшего уровня примитивизма, что не всегда способствует правильности понимания явлений. Но, тем не менее, с равной степенью близости к абсолютной истине, каковой, как ты понимаешь, не бывает по сути, данный объект можно также назвать внереальным, равно как и сверхреальным. В любом случае, его начальные координаты находятся вне зоны досягаемости твоего ограниченного рамками данной реальности сознания. Моего, впрочем, тоже.
- Игорь Василь... Ой, то есть... - захлопала ресницами Катя. - Что вы сейчас сказали? Мы это еще не проходили.
- И не пройдете, - сказал хозяин логова. - Это никто не пройдет. Поскольку объять необъятное... Впрочем, прошу прощения, я и впрямь что-то заговорился. Кстати, можешь звать меня Катипапом.
- Потому что вы Катин папа?
- Не только, - немного подумав, сказал Катипап. - Скорее, наоборот. Но не стоит углубляться, иначе мы снова завязнем в псевдологических противоречиях.
- Не стоит! - поспешила согласиться с ним Катя. - А где ваша дочь?
- Тута я! - послышался вдруг из-под стола задорный девичий хохот. Затем оттуда выбралась и его обладательница. - Здорово тебя папа нагрузил? Он и сам-то ничего не понимает из того, что сейчас наболтал.
- Екатерина! - всплеснул руками Катипап. - Ну разве так можно!.. - Он обернулся к Кате и опять развел руками: - Вот видишь! Я же говорил.
А Катя во все глаза смотрела на свою... чего-то-там-какую-то проекцию, и глаза эти становились все больше и больше, а потом от изумления раскрылся и рот. Изумляться было чему: она видела перед собой собственное отражение! Разве что одето оно было не в ветровку и джинсы, а в такое же драное и мятое, как пиджак Катипапа, платье непонятного серо-бурого цвета. Зато девчонка была такой же невысокой, что и Катя, такой же по-спортивному худощавой, точнее - жилистой, с такими же неопределенно-болотного цвета глазами; и даже черные как смоль волосы были подстрижены так же - до плеч, с длинной челкой, падающей на правый глаз.
- Чего уставилась, нравлюсь? - скривилась в подобии улыбки ведьмочка и знакомым жестом отбросила челку.
- Ты... мы... - попыталась что-то сказать в ответ Катя, но кроме этого «ты-мы» ей пришел в голову еще только «пык-мык», что для продолжения беседы явно не годилось.
К счастью, неловкую паузу прервал Катипап.
- Прошу к столу, - повел он рукой в сторону ломящейся от яств столешницы. Каким образом все это пиршественное богатство сумело там появиться, Катя не могла даже предположить. Впрочем, с учетом того, кем являлись Катипап и его дочка, на подобных моментах можно было не заострять внимания.
Единственное, что еще смутило Катю, было то, что кроме грибов и ягод, никаких иных блюд она узнать не смогла, и таковых там имелось не менее десятка.
- А... что это?.. - показала она на одну из больших тарелок, доверху наполненную тоненькими длинными колбасками.
- Червяки, не видишь, что ли? - гыгыгкнула в ответ ведьмочка. - А вон то - ткнула она пальцем на соседнее блюдо, - маринованные жабы; там - махнула рукой еще на одно, - жареные сороконожки; а уж тушеные крысы - это...
- Екатерина! - хлопнул по столу ладонью Катипап. - Перестань! Для чего ты несешь эту чушь? Посмотри, нашу гостью сейчас стошнит.
Кате и впрямь стало очень дурно. Катипап быстро сунул ей под нос кружку с пряно пахнущей жидкостью.
- Выпей!
Катя послушалась. Уже после пары глотков тошнота прошла, а проглотив последние капли необычайно вкусного напитка, она вдруг почувствовала зверский голод. Но сказанное маленькой ведьмой не давало ей приступить к трапезе. Единственное, на что она решилась - зачерпнула пригоршню черники из большого лукошка, стоявшего с краю стола.
- Да ты ешь, ешь, не бойся, - заметил ее нерешительность хозяин. - Не слушай ты эту балаболку! Тут все съедобное, все очень питательное и полезное. Состав белков, жиров и углеводов, а также витаминов и минеральных веществ сбалансирован идеально.
Последнее высказывание почему-то сразу приободрило Катю и разрушило все ее сомнения. Она голодным коршуном набросилась на еду, и, хоть понимала, что ведет себя неприлично, ничего не могла с собой сделать. Она наваливала себе в тарелку все подряд, без разбору, и тут же тащила в рот. Глотала, почти не разжевывая. И пока одна ее рука с ложкой тянулась к какому-то одному блюду, вторая в то же время прямо пальцами хватала еду из другого. От стыда по Катиным щекам потекли слезы, но остановиться она не могла.
Катипап сначала смотрел на нее с нескрываемым недоумением, но потом перевел взгляд на дочь и опять хлопнул по столу.
- Екатерина! Прекрати сейчас же!
- А чего? - гыгыкнула ведьмочка. - Гостья же, пусть покушает как следует.
- Немедленно прекрати! - вскочил с лавки Катипап.
- Да ладно, ладно, - буркнула Катина «проекция», а сама Катя почувствовала, что больше не хочет есть. Причем, не просто не хочет - она просто смотреть не могла на еду! Ее вновь замутило.
- Екатерррина! - зарычал на дочь Катипап.
- Да я ничего и не делаю! - вскинулась та. - Она просто обожралась.
- Выбирай выражения! - завопил хозяин дома, но увидев, что Кате совсем плохо и ее вот-вот вырвет, снова сунул ей под нос кружку.
Вкус и запах у напитка были другими, но не менее приятными, чем у первого. И дурнота после него прошла столь же стремительно.
- Вот, - горестно вздохнул Катипап. - Теперь ты убедилась? С ней срочно нужно что-то делать. Еще немного - и будет поздно. Так что выручай, Катюша.
Катя хотела запротестовать, но, посмотрев в глаза лесной нечисти, увидела в них такую непритворную грусть, что язык сделать это у нее не повернулся. Она лишь спросила:
- Но что я могу? Ведь я совсем маленькая! И я не... - Она запнулась и замолчала.
- Не ведьма, ты хотела сказать? - с печальной улыбкой посмотрел на нее хозяин дома. - Но разве ты не слышала, что я тебе говорил насчет вашей конгруэнтности?
- Слышала, - кивнула Катя, - но я ничего не поняла.
- Если кратко и совсем уж, как у вас говорят, «для чайников», - забарабанил по столу пальцами Катипап, - ты и она - это одно и то же. Только она отражается здесь, а ты там.
- От чего отражается? - заморгала Катя.
- От вашего исконного, оригинального, так сказать, объекта... - вновь было начал свою заумь Катипап, но его вдруг оборвала дочь.
- Ладно, пап, перестань молоть ересь, - сказала ведьмочка неожиданно серьезным голосом. - Расскажи ей лучше, что именно ты собираешься сделать. Пусть ребенок порадуется. - Она все-таки не удержалась и снова гыгыкнула.
«Первое, что нужно с ней сделать, - подумала Катя, - отучить от этого дурацкого гыгыканья». А Катипап снова вздохнул:
- Да, да, конечно, я расскажу. Но для начала я хочу, чтобы Екатерина поняла, что она не простой человек. Или даже... что она...
- ...не человек вовсе, - докончила за него дочь.
Катя вздрогнула.
- Вы хотите сказать... - непослушным языком пролепетала она, - что я тоже... ведьма?..
- Почему «тоже»? - грустно посмотрел на нее ведьмак. - Если честно, я уже устал объяснять: вы с моей дочерью - часть одного целого. И, собственно, ведьма - это не вполне правильное именование вашей сущности.
- Зато точное, - гыгыкнула ведьмочка.
- Но... как же... - продолжала лепетать Катя. - Ведь меня родила... мама.
- Ты не поверишь, но меня тоже, - усмехнулся Катипап. - Мамы, знаешь ли, они у всех есть.
- Но моя мама - человек! - воскликнула Катя.
- У данной проекции, - ткнул он на нее пальцем, - может быть. Но у исконной сущности...
- Папа! - теперь уже ведьмочка хлопнула по столу ладонью. - Переходи к главному! Или боишься? - прищурилась она.
- Боюсь, - честно признался Катипап. - Наверное, Катя расстроится.
- Я же не расстроилась, - фыркнула его дочка.
- Так то ты, - вздохнул ведьмак.
- А кто это тут только что разглагольствовал насчет конгруэнтности, единой сущности и прочей белиберды? - осклабилась ведьмочка.
- Это да, - смутился Катипап. - Но все равно, как-то оно...
- Да перестаньте вы наконец юлить! - не выдержала в конце концов Катя. - Говорите скорей, что вы надумали, а то я скоро умру от страха.
- Не умрешь, - подмигнула ей вторая «проекция». - Тут у нас с тобой бонус.
- Я бессмертная? - ахнула Катя.
- В каком-то смысле да, - поморщился Катипап, - но не это главное... - Он вдруг замолчал, а потом взял и выпалил: - Вы теперь будете жить вместе. Какое-то время. Пока моя дочь не станет похожа на тебя хотя бы в общих чертах. Не внешне, разумеется, тут вы и так практически одинаковы.
- А как же мама? - часто-часто заморгала Катя. - Она ведь сойдет с ума, когда нас увидит! Папа - тоже.
- Почему? - удивился Катипап. - Ведь твоей целью как раз и будет являться ее усмирение.
- Мамы?!
- В каком смысле? - заморгал теперь и ведьмак.
- Вы смеетесь надо мной, да? - Катя уже с трудом сдерживала слезы. - Шутите так?..
- Ничего я не шучу, - нахмурился Катипап. - Просто я не могу понять, почему твоя мама должна сойти с ума. И папа.
- Да любой нормальный человек сойдет, когда увидит вместо одного своего ребенка двух!
- Ах вот ты о чем, - облегченно выдохнул хозяин жилища. - Фу ты, ну ты! Видимо, я плохо все объяснил.
- Папа, да ты же вообще ничего ей не объяснил! - опять встряла в разговор ведьмочка. - Давай-ка лучше я ей скажу... - Она повернулась к гостье и сказала, глядя той прямо в глаза: - Если сейчас, как выражается папа, мы являемся двумя проекциями чего-то там, то скоро станем одной. Теперь ясно?
Кате не было ясно. Точнее, она вроде бы и поняла, что попыталась объяснить ведьмочка, но от такого понимания ей стало совсем страшно, и разум отказывался это принимать.
Катя замотала головой.
- Нет-нет, - чуть не плача проговорила она, - ты же не хочешь сказать, что мы будем с тобой вместе... в одном теле?
- Как раз хочу, - кивнула ведьмочка. - Но именно только лишь сказать. Не думай, что мне самой так уж этого хочется.
- Но это необходимо, - развел руками Катипап. - По-другому никак не получится. Придется уж вам потерпеть, дорогие мои. Так что, как видишь, и в твоих интересах, - перевел он взгляд на Катю, - завершить процесс воспитания моей дочери поскорей. Надеюсь, я не зря тебя вовлек во все это.
- А как вы, кстати, меня вовлекли? - с радостью подхватила Катя новую тему, поскольку предыдущая ее по-прежнему очень пугала. - Почему мне захотелось сюда приехать?
- Ты не догадываешься? - грустно улыбнулся Катипап.
- Колдовство?
- Не совсем. - Улыбка ведьмака стала совсем печальной и даже будто бы виноватой. - Поскольку вы с моей дочерью, по сути, едины, мне лишь пришлось убедить ее, что вам нужно какое-то время побыть вместе, вот она и... гм-м... позвала тебя.
- Мне кажется, папочка, - буркнула маленькая ведьма, - что без колдовства при моем убеждении ты все-таки не обошелся.
Катипап нелепо задергался, замычал, запыхтел, неуклюже замахал длинными руками, и Кате стало неловко, словно это она стала причиной смущения ведьмака.
- А как же водитель? - поспешно спросила она.
- Какой водитель? - обрадованно переспросил Катипап, вернув себя в обычное состояние.
- Водитель автобуса. Он стал каким-то деревянным, когда я наврала ему, что мне нужно выходить в лесу, что меня тут ждут родители. Это вы его заколдовали?
- Нет, - нахмурился Катипап и строго посмотрел на дочь, но та, прижав ладони к сердцу, отчаянно замотала головой. Тогда ведьмак опять повернулся к Кате и задумчиво произнес: - Похоже, это сделала ты.
- Что я сделала? - заморгала Катя.
- Заколдовала водителя.
- Но я не... - начала та и осеклась. «Неужто я и впрямь ведьма?» - с неким восторженным ужасом подумала она, а вслух сказала: - Но почему такого не случалось раньше?
- А ты часто раньше врала?
- Нет... Я вообще ненавижу врать и стараюсь никогда этого не делать.
- Вот, ты сама и ответила на свой вопрос, - с привычной грустинкой улыбнулся Катипап. - А теперь, девочки, вам пора собираться в путь.


Глава вторая, в которой на Катю все обижаются

Домой Катя, как и обещал маме Катипап, вернулась в восьмом часу вечера. Ведьмак проводил ее до трассы, остановил первый же автомобиль, и хоть водителю, как позже выяснилось, нужно было вовсе не в Красоткино, он довез Катю до самого подъезда без каких либо возражений и даже не взял с нее денег. Вернее, не Катю, а Кать.
Всю дорогу «наша» Катя прислушивалась к себе, пытаясь ощутить в своем сознании присутствие посторонней, но почему-то совсем ничего не чувствовала. Она по-прежнему была сама собой. «Может, они просто со мной пошутили?» - подумала Катя, но внезапно в ответ на свои мысли очень знакомо гыгыкнула. Внутренне похолодев, она попыталась это списать на подхваченную от ведьмочки дурную привычку.
Все сомнения развеялись, когда она зашла в родную квартиру.
- Ну, как? - вышла в прихожую мама.
- Ништяк! - с ходу, в рифму ответила Катя и снова гыгыкнула.
Мамины глаза округлились. Она уже открыла рот, собираясь что-то сказать дочери, но та поспешно юркнула в свою комнату.
- Ты что делаешь?! - мысленно зашипела она, обращаясь в глубь своего сознания. И наконец-то получила ответ.
- А что я делаю? - огрызнулась ведьмочка. - Она спросила, я ответила.
- Но это же моя мама! Ей нельзя так отвечать!
- Да? А если бы это была моя мама, так отвечать было бы можно?
- Конечно, нет. Вообще никому так нельзя отвечать.
- Ой-ей-ей! И ты ни разу так никому не отвечала?
- Ну-у... - призадумалась Катя, - может, и отвечала. Подружкам. Но это ведь совсем другое.
- Какое другое? Твои подружки такие никчемные, что с ними можно не церемониться?
- Да как ты смеешь! Мои подружки хорошие девочки.
- А может твоя мама плохая?
- Да ты что?! - задохнулась от возмущения Катя. - Не смей так говорить о моей маме!
- Тогда я что-то не врубаюсь, - гыгыкнула новая Катина ипостась. - Одним хорошим людям можно вкручивать всякие там словечки, другим нельзя... И как же мне отличать одних от других?
Катя снова задумалась. Раньше ей и в голову не приходило, почему она ведет себя или разговаривает с одними людьми так, а с другими иначе, все происходило как-то само собой. Но как объяснить это ведьме?..
- А никак не объясняй, - гыгыкнула та, и Катя с ужасом поняла, что любые ее мысли открыты теперь для второй обитательницы ее тела. - Ты просто делай, как нужно, а я буду смотреть, слушать и учиться.
- Если ты не будешь лезть вперед меня, как сейчас, с мамой.
- Ну, это уж как получится. Это ведь теперь такое же мое тело, как и твое.
- Тогда ты ничему не научишься! - мысленно чертыхаясь, мысленно же завопила Катя.
- Ну, почему же? Вот я только что выучила парочку новых занимательных выражений, - уже не гыгыкнула, а прямо-таки заржала ведьмочка.
- Погоди, - застыла вдруг Катя. - А почему ты мои мысли можешь подслушивать, а я твои - нет?
- Ты тоже можешь, - услышала она в ответ. - Не хочешь просто.
- Как это не хочу? Хочу!
- Нет, не хочешь. Просто ты считаешь себя лучше, чем я, круче. А стоит ли париться, чтобы услышать какую-то там невоспитанную тупицу?
- Я так не думаю! - вспыхнула Катя.
- Да? Повторить твои мысли дословно?
- Не надо. - Катя почувствовала, что краснеет еще сильней. - Помолчи немножко, ладно? Я постараюсь услышать, о чем ты думаешь.
И она постаралась. Восстановила в памяти облик своей «половинки», вспомнила выражение ее глаз... и ясно ощутила вдруг, как ее сердце сжало необъяснимой тоской.
- Ты... так скучаешь о папе?.. - осторожно спросила она.
- Чего о нем скучать... - буркнула в ответ ведьмочка. - Ну... немножко если.
- Постой, - догадалась, а может, прочла она что-то в мыслях своей собеседницы. - А где твоя мама?
- Не твое дело.
- Нет, мое! - топнула Катя. - Теперь и мое тоже.
- Ладно, - неожиданно легко сдалась вторая половинка. Катя почувствовала, что той очень-очень хочется с кем-нибудь поделиться, выговориться. - Понимаешь, моя мама - очень сильная ведьма. На самом деле сильная, Высшая. А у ведьм бывают такие собрания, слеты... Они называются шабашем, может, слышала? Раз в год устраивается всемирный шабаш, чаще всего он проходит в Германии, потому что там живут самые классные в мире ведьмы. Я тоже летала туда несколько раз, за компанию с родителями... Вернее, сначала с родителями, а потом уже - только с папой. Короче говоря, немецкие ведьмы переманили к себе маму. Я понимаю, ей там и на самом деле лучше, там она может стать еще круче. Да и уже стала.
- Но как она могла бросить тебя?!
- Она же меня не на помойку выбросила, - фыркнула ведьмочка, - не одну в сыром склепе замуровала. Я же с папой осталась, а мама ведь знает, какой он у нас...
Катя почувствовала вдруг приятную теплоту, и поняла, как сильно любит Катипапа ее «сестренка». У нее даже защипало в носу.
- В общем, я ее не осуждаю, - подвела итог своей исповеди ведьмочка. - Тем более, мама обещала, что, когда я вырасту, она заберет меня к себе и сделает из меня самую крутую в мире ведьму!
«Бедная девочка...» - невольно подумалось Кате.
- Я не девочка, я ведьма! - огрызнулась ее «ментальная проекция». - И не надо меня жалеть.
Катя принялась было извиняться, но почувствовала вдруг себя так, как ощущала раньше - обычной девочкой, безо всяких «добавок». И почему-то ей стало вдруг неожиданно грустно, одиноко и даже страшно, что ведьмочка ушла навсегда. Однако прислушавшись к себе получше, она словно услышала где-то глубоко-глубоко в душе тихие всхлипывания и ощутила незнакомую боль, словно душа была реальным жизненным органом и тоже могла болеть.
Запиликал мобильник. Катя неохотно потянулась за телефоном, но, увидев на дисплее фотку своей лучшей подруги, Иры, по-настоящему обрадовалась. С Иркой можно было чуть-чуть отвести душу, та была очень жизнерадостной и славной. Но, похоже, сегодня все решило пойти наперекосяк. Вместо обычного, веселого Иркиного «приветики», Катя услышала сердитое:
- Ну, и куда ты пропала?
- Я?.. - прикусила губу Катя. Она принялась лихорадочно соображать: сказать Ире правду, или опять, в который уж раз за сегодня, соврать. Правду говорить было боязно, да и не хотелось делать это по телефону. А если соврать, то что? Музей с подругой вряд ли прокатит...
Но Ирка не дала ей поразмыслить.
- Конечно, ты, - фыркнула подруга. - Не я же! Я - вот она.
- Я тоже - вот она, - пробормотала Катя.
- А где была? Я тебе на мобильный днем звонила - телефон «вне зоны действия сети». Позвонила на домашний, мне твоя мама ерунду какую-то сказала. Про музей. Еще удивилась, почему я не там. Пришлось выкручиваться, сказать, что я приболела. Ты понимаешь, мне пришлось врать твоей маме, чтобы прикрыть твое вранье! И когда ты научилась врать? Да еще собственной матери! Я тебя не узнаю, Катюха. А ну-ка, выкладывай, что случилось и где ты была?
- В лесу... - выдавила ошарашенная Катя. Она-то надеялась, что мама не станет звонить одноклассникам, но совсем не подумала, что сами одноклассники могут позвонить к ней домой. Молодчина, конечно, Ирка, что выкрутилась, не подвела ее, но что теперь делать с самой Иркой? Неужели придется сознаться? А как на это посмотрит другая Катя?
Но «другая Катя» по-прежнему молчала, словно ее и не было. Зато не собиралась молчать Ира.
- В каком еще лесу?! - возмутилась подружка. - Что ты мне мозги пудришь?
- На твои мозги пудры не много уходит, не жалко, - гыгыкнула в ответ Катя. То есть, не сама она, конечно, а ее вторая ипостась. И снова наглухо закрылась.
- Что?!.. - задохнулась Ирина. - Что ты сказала?.. Да ты... да я с тобой после этого...
В трубке запищали гудки отбоя.
Обескураженная Катя села на кровать и сжала руками голову. Что же это такое? И как ей теперь дальше жить с этим? Вернее, с этой. С этой...
Открылась дверь.
- Иди ужинать, - бросила мама, и дверь снова захлопнулась.
«Ну, вот, - подумала Катя, - мама тоже обиделась. Совсем я одна осталась».
И, вовсе не собираясь этого делать, Катя внезапно расплакалась.


Глава третья, о первом школьном дне в новом качестве

В школе неожиданности задались с самого утра. Сначала от Кати пересела на другую парту Ирка. Впрочем, чего-либо подобного и следовало ожидать. Зато дальше и впрямь начались чудеса.
Первым уроком был английский, и Катя очень боялась, что ее спросят, ведь после вчерашних приключений у нее просто не осталось сил на перевод заданного текста. И ее, конечно же, спросили. И... Катя ответила. Да еще как! Она говорила по-английски так, словно тот был ее родным языком!
Англичанка Вера Павловна после первых же Катиных фраз медленно осела на стул и в течение всего Катиного «выступления» лишь поматывала головой, приговаривая, как заведенная: «It's impossible!»
- Ты где это так «спикать» наблатыкалась? - подошел к ней после урока Витька Белов, главный в классе задира и забияка.
- Там, где надо! - неожиданно зло ответила Катя. - Уроки учить нужно, а не по улицам шляться.
- Это кто шляется? - попер на нее Витька, демонстративно закатывая рукава джемпера. - Я ведь не посмотрю, что девчонка, как дам...
Договорить он не смог. Катя ничего не успела понять, увидела только, как ее собственный кулак, помимо ее воли, подлетает к Витькиному носу, а когда пришла в себя, Белов уже визгливо подвывал, прижимая к лицу ладони, из-под которых капала на белый воротничок рубашки кровь.
Катю обступили одноклассники. Кроме Ирины, которая демонстративно отошла в сторону.
- Ну, Юлаева, ты даешь! - уважительно-опасливо сказал первый красавчик класса Иван Митрофанов, бывший двоечник, а с середины прошлого года - внезапный круглый отличник.
- Катюха, это ты? - дернула ее за рукав вторая подруга, Наташка, и почти повторила вчерашние Иркины слова: - Тебя сегодня не узнать.
- Это английская шпионка, - заржал кто-то из парней. - Она Юлаеву пришила, и теперь под ее видом к нам внедряется.
- Пусть вернет нам Юлаеву, - сказал еще кто-то. Катя не поняла, кто именно, но это последнее высказывание почему-то сильно ее задело.
- Да идите вы все, знаете куда?!.. - выкрикнула она, резко повернулась и зашагала прочь, оставив позади недоумевающих парней и девчонок.
- Правильно, так их! - гыгыкнула вдруг вторая Катина ипостась, впервые после вчерашнего вечера заговорив с ней. - Мы им еще покажем, кто такая Екатерина Юлаева!
- А ты тоже хороша! - набросилась на свое второе «я» Катя. - Ты чего творишь? Ладно Белов, так ему и надо, но английский-то!..
- Я?! - задохнулась от возмущения ведьмочка. - Да я же клево ответила! Я ж тебе пятерку заработала!
- Ну, да, да, прости, - сбавила Катя обороты, опасаясь, что ее «половинка» снова обидится и замолчит. - Просто ты чересчур уж здорово отвечала. У меня с английским обычно проблемы, выше четверки редко получаю, а тут вдруг... По другим предметам ты тоже такая крутая? - на всякий случай поинтересовалась она.
- Да уж не хуже тебя! - буркнула та. - Думаешь, я в своей берлоге только лапу сосу? Папа знаешь как меня по всем предметам гоняет! Ну, а насчет английского... Я ж тебе говорила, что мы много по миру ездим, по слетам разным. Общаемся. Ну, а чтобы лучше друг друга понимать, еще и подколдовываем, когда языки учим. Есть всякие методики... Немецкий, кстати, я еще лучше знаю.
- Куда уж лучше-то, - хмыкнула Катя. - Хорошо, что у нас его нет.
Остальные уроки прошли без особых происшествий. Катя получила еще две пятерки, по алгебре и географии, но с этими предметами у нее и без посторонней помощи все было в порядке.
Очередное чэпэ произошло уже после уроков, когда она возвращалась домой. Из-за кустов позади школьного футбольного поля вышли четверо парней. Одного из них Катя узнала еще издали, это был Витька Белов. Трое других были года на два-три старше; по крайней мере двое из них, насколько помнила Катя, учились в восьмом классе их школы.
- Эй, ты, - подойдя, грубо бросил третий, вовсе ей незнакомый. - Это ты моего брата покалечила?
- Ага, - весело ответила Катя. Она даже не разобралась, кто именно из двух ее «я» это сказал, поскольку и впрямь ей вдруг стало не страшно, а очень смешно. - А чего он только тебя привел, маму с папой не взял, бабушку с дедушкой? А, Витюньчик?.. - повернулась она к однокласснику. - Ма-а-ааа-аленький!.. Обидела его плохая девочка!.. Носик ушибла... Или мало досталось, еще захотел?
- Сейчас тебя обидят, - буркнул Белов-младший, прячась за спину брата.
Парни стали медленно приближаться, обходя Катю с трех сторон. И вдруг она услышала сзади:
- Отстаньте от нее! Четверо на одну девчонку - это подло!
Катя обернулась. К ним бежал Лешка Безбородов, ее одноклассник. Лешка в ее представлении был «никаким» - тихим, незаметным, очень «средним» учеником. Она вдруг поняла, что совсем ничего про него не знает. И только сейчас подумала, что Безбородов - вполне симпатичный мальчик. И, как оказалось, смелый. Только глупый. Куда он против четверых-то?
- Уходи, Леш, - сказала она парню. - Спасибо, но я сама.
- А ну-ка, ну-ка, - внезапно отпихнул ее в сторону старший Белов, - не до тебя сейчас, видишь, очередь. Мотай отсюда, в следующий раз с тобой разберемся!
Он подтолкнул Катю в спину, и от неожиданности она упала на колени. А когда поднялась, увидела, что парни уже набросились на Лешку и молотят его изо всех сил.
Катя почувствовала, как рванулось к дерущимся ее тело. Но она точно знала, что в драку ей встревать не хочется. Значит, это действовала вторая ее половинка.
- Стой, - обратилась она к «двойнице», - не лезь туда, они же нас поколотят! Пойдем, позовем взрослых!
- Пока мы их позовем, они его побьют, - буркнула ведьмочка.
- А так они побьют и его, и нас!
- Ну и пусть! Его нельзя бросать, это нечестно. Он же тебя хотел спасти!
Катя не нашлась, что ответить. Конечно же, ее «сестренка» была права. Но это лишь, если рассуждать, сидя где-то в сторонке. А когда вот так, когда тебя по-настоящему и очень больно будут за эту честность бить...
Но пока она так рассуждала, ведьмочка воспользовалась ее замешательством, полностью завладела телом и с воинственным кличем ринулась в самую гущу потасовки.
Их, конечно же, отделали, что надо. Повезло, что мимо проходил учитель физики, тот самый Игорь Васильевич. Трое старших подростков успели удрать, а Катю, Лешу и Витьку физик повел в школу, в кабинет директора.
Витька опять тоненько подвывал - его нос был снова разбит в кровь, чем обе Кати очень гордились. Лешка держался спокойно, словно его все это не касалось, хотя из его носа тоже сочилась струйка крови, а под правым глазом зрел багровый фингал. Катя дотронулась до его руки и слегка сжала пальцы:
- Спасибо.
- Да ну, - отдернул ладонь Лешка, и лицо его почти слилось по цвету с «бланшем» под глазом. А потом парень выдавил: - Это тебе спасибо.
- Нам, - ответила Катя и подмигнула.


Глава четвертая, в которой Катя мирится с мамой, берет урок колдовства и играет в буриме

Вечером, сидя в своей комнате «под домашним арестом», Катя почему-то чувствовала себя очень счастливой. Ей неожиданно пришла в голову мысль, что до вчерашнего дня она и впрямь была всего лишь половинкой, и только теперь стала наконец единой, цельной личностью.
- Катя, - позвала она мысленно, - ты сейчас слышишь, о чем я думаю?
- Угу, - отозвалось в ее голове. - И мне тоже так кажется. Да, знаешь что... Зови меня лучше Катериной. Мне так больше нравится, да и путаться не будем.
- Ну, мы-то с тобой не запутаемся, - улыбнулась Катя. - Но если ты хочешь, ладно.
Потом она слышала, как мама с кем-то разговаривает в прихожей по телефону. До нее долетали обрывки фраз: «Ее не узнать... да-да, переходный возраст... скорей бы приехал Костя...»
Катя вспомнила о папе и внезапно расплакалась. Она даже не услышала, как открылась дверь в ее комнату, почувствовала лишь теплые мамины руки на голове.
Катя обняла маму и зарыдала в голос. А когда отплакалась, ощутила в себе необычайную легкость и непонятную радость, перемешанную с грустью.
- Мама, - сказала она, прижавшись щекой к маминой кофте, - а папа скоро вернется из своего рейса?
- Ну, ты же знаешь, - потрепала ее по затылку мама, - осталось уже меньше месяца. Потерпи. Я тоже по нему очень скучаю.
- А он, случайно, не в Германии? - шмыгнула носом Катя.
- Они должны были туда заходить, - удивленным голосом ответила мама. - А почему ты спрашиваешь?
- Да так, просто... Мам, а ты умеешь колдовать? - Катя наконец-то подняла голову и заглянула маме в глаза.
- Колдовать? - опешила мама. - Конечно, нет! Что за странный вопрос? Хотя, ты знаешь, моя бабушка, твоя прабабушка Анна, хорошо гадала, и ее даже называли ведьмой.
- Она уже умерла?
- Давно. Сразу после того, как ты родилась.
О драке возле школы они больше в тот вечер не говорили. И мама, когда выходила из комнаты, не стала запирать дверь.
- А ты меня научишь колдовать? - спросила у «сестренки» Катя.
- По-моему кто-то меня чему-то учить собирался, - хмыкнула в ответ та.
- Одно другому не мешает. По-моему, мы с тобой одинаково недоразвиты. Только с разных сторон.
Обе «ипостаси» зашлись в дружном хохоте.
- И все-таки, - отсмеявшись, сказала Катя. - Научи, а?
- Чему я могу тебя научить? - помедлив, ответила Катерина. - Мы с тобой - одно и то же. Значит, ты можешь то же, что и я.
- Но я не могу!
- А водитель?
- Ой, правда... Но это у меня получилось нечаянно. А как сделать, чтобы это было... ну, как в сказке: «По щучьему веленью, по моему хотенью!»?
- Вот, ты сама себе и ответила. Только щука тут не нужна. Ты сама должна что-то захотеть очень сильно, представить это себе, как наяву.
- Я попробую, ладно?
- Валяй.
И Катя попробовала. Она обвела глазами комнату, остановила взгляд на люстре. Там была включена лишь одна лампочка из трех, но и она вдруг погасла.
- Это ты выключила? - поинтересовалась ведьмочка и гыгыкнула: - Силой мысли?
- А ты разве не слышала, что я делала? - удивилась Катя.
- Не слышала. Я задумалась. Так что ты делала?
- Я посмотрела на лампочку и вспомнила вдруг детскую загадку: «Висит груша, нельзя скушать». Вот я и захотела, чтобы лампочка превратилась в грушу.
- Правда? - обрадовалась Катерина. И, растопырив руки, в темноте пробралась к выключателю. - А ну-ка, - сказала она, щелкнув тумблером.
В люстре зажглись две другие лампочки. На месте первой из черного электропатрона и впрямь свисала желтая груша, на вид казавшаяся очень сочной и сладкой.
Ведьмочка быстро «сорвала» ее и откусила большой кусок от желтого бока. Через мгновение она стала плеваться и кашлять.
- Тьфу! Гадость! Ты чего наколдовала?!
Но Катя, к сожалению, тоже чувствовала вкус своего «колдовства». Если смешать в прокисшем молоке мелко изорванную бумагу с ватой, круто эту смесь посолить, добавить пару столовых ложек подсолнечного масла, полчайной ложки соды и немного жженого сахару, то получилось бы, наверное, примерно то же самое по вкусу, что вышло у нее с этой грушей.
- Действительно, гадость у меня получилась, - скисла, как то молоко, Катя.
- А ты, когда колдовала, вкус представляла?
- А надо было? Я просто грушу представила. Внешне.
- Внешне!.. - передразнила ведьмочка. - Если берешься колдовать, нужно все учитывать.
- И химический состав, может, знать нужно? - съязвила слегка обиженная Катя. Ее ведь не удосужили предупредить заранее, а теперь отчитывают!
- В идеале - да, - не приняла шутку «сестренка». - Но не обязательно. Достаточно все хорошо представить. И, если правильно представишь вкус, то химический состав будет таким как надо, не волнуйся. Но вообще-то, ты с продуктами питания не очень экспериментируй. Мне и папа запрещает этим заниматься.
- Почему?
- А вот как раз потому, - кивнула на зажатую в ладони грушу ведьмочка, а потом швырнула ее в открытую форточку. - Это хорошо, что она у тебя просто невкусной получилась, а не ядовитой. Вот станешь профессиональной ведьмой - тогда пожалуйста. И ведь я-то купилась, такой она у тебя аппетитной с виду вышла.
- Ой, - схватилась за щеки Катя. - Что же ты мне сразу не сказала?.. А еще какие-нибудь запреты в колдовстве есть?
- Навалом! Нельзя из ничего сделать что-то. Правда, суперпрофи могут что-то сделать даже из воздуха, но таких единицы. Еще, например, ничего нельзя изменить в себе. Впрочем, это не запрет - в принципе не получится. Нельзя заставить кого-то влюбиться в себя или, наоборот, заставить разлюбить... Ну, тебя это вроде пока не очень волнует. Убивать, разумеется, нельзя. Даже если очень хочется. И вообще, все колдовские действия, направленные на других людей, не очень-то поощряются. Их можно применять лишь в самых крайних случаях.
- Но ведь сегодня, во время драки, и был крайний случай, разве нет? - вспомнила вдруг Катя. - Почему же ты не воспользовалась колдовством?
- Потому что это было бы нечестно, - буркнула «сестренка». - Они-то колдовством не пользовались.
- Но их было больше!
- Все равно нечестно.
- А скажи-ка, - пришла вдруг Кате неожиданная мысль, - если я захочу что-то изменить в тебе, это будет считаться изменением себя самой или нет?
- Хочешь поскорей от меня избавиться? - фыркнула Катерина. - Ничего не выйдет. Ты - это я. И наоборот.
- И все же.
- Изменить - вряд ли, - неохотно пробурчала ведьмочка, - но можно временно заблокировать.
- Ты хочешь сказать, я могу по своей воле избавиться от тебя?
- Временно! И не совсем избавиться, а лишь сделать так, чтобы я ничего не видела твоими глазами, не слышала твоими ушами - короче, потеряла доступ к твоим органам чувств и всему прочему в твоем теле.
- И к мыслям? - воодушевилась Катя.
- И к мыслям. Но учти, все это у тебя легко получится, если я сама этого захочу! Иначе - вряд ли. Я буду сопротивляться, а поскольку силы наши равны, то...
- Но тогда я не вижу смысла. Разве ты этого захочешь?
- Почему нет? Разные бывают случаи. Например, ты станешь целоваться с парнем. Что я, не понимаю, что мне тогда лучше исчезнуть?
- Я не собираюсь ни с кем целоваться! - вспыхнула Катя.
- Это ты сейчас не собираешься, - хмыкнула «сестренка». - Наперед не зарекайся. И вообще, - решила она разрядить обстановку, - вдруг мы, например, захотим во что-нибудь поиграть!
- Поиграть? С тобой? Интересно, во что?
- Ну, не в пинг-понг, конечно. Например, в карты.
- В карты играть нехорошо! Мама против, чтобы я играла в карты.
- Ну и зря. Карточные игры хорошо развивают соображалку. Я ведь не на деньги предлагаю играть!
- Все равно лучше не надо.
- Ладно, к этому вопросу мы еще вернемся. Есть и другие занимательные игры. Вот, мы с папой часто любим играть в буриме.
- Это ведь тоже, вроде бы, карточная игра... - нахмурилась Катя.
- Ты, я смотрю, совсем темная! Карточная - это бура, а буриме - это поэтическая.
Катя даже не стала обижаться на «темную», так ее заинтересовало это буриме.
- Поэтическая? Ты что, умеешь писать стихи?
- А ты будто нет?
- Ну-у... - замялась Катя.
- Баранки гну! - хмыкнула «сестренка». - И потом, буриме - это же не стихи, а так, баловство.
- Ты объясни наконец, как играть в это самое буриме?
- Вообще, буриме - это когда даются конечные слова каждой строки, в рифму, разумеется, а ты должна эти строки заполнить. Но мы с папой играем немного по-другому. Берем широкую полоску бумаги и договариваемся, о чем будем писать. А то, если каждый о разном, вообще ерунда получится, хотя, иногда тоже смешно получается. А потом пишем по очереди. Тот, кто начинает, пишет две первые строчки четверостишия, заворачивает бумагу, чтобы было не видно, а на отвороте пишет только последние слова строчек. Второй придумывает две следующие строчки четверостишия, чтобы они были в рифму этим словам, и пишет начало нового четверостишия. Заворачивает, выписывает слова, передает листок первому - и понеслось в том же духе, пока не надоест, или бумажка не кончится.
- И что?
- Так ведь прикольно же получается! Уржаться можно.
Почему-то Кате не очень в это верилось. И все же, попробовать хотелось. Она вырвала из тетради листок, сложила вдоль, разорвала на две полосы. Одну отодвинула, вторую положила перед собой и взяла ручку.
- О чем будем писать?
- Предлагай.
Катя задумалась. Обычно она сочиняла стихи о природе, о всяких там цветочках, птичках, котятках, но предлагать подобное ведьмочке было как-то неловко. Тем более, та вдруг сдавленно гыгыкнула - подслушала, видать, ее мысли.
- Э! - топнула Катя. - Не подслушивай! Кстати, как, ты говоришь, тебя можно заблокировать?
- Ну, просто представь, будто меня выключаешь. Только сейчас-то зачем? Это во время игры будет нужно.
- Тогда не смейся!
- А если смешно? Цветочки, котята...
- А о чем тогда писать? О несчастной любви?
- Нет у тебя никакой несчастной любви, не выдумывай. И счастливой тоже нет. Давай о каком-нибудь событии напишем. Например, как мы заколдуем этот город.
- О событии?.. - задумалась, пропустив слова про город, Катя. - У меня же в следующую субботу, тринадцатого сентября, день рождения! Давай напишем, как мы пригласим друзей, будем праздновать, веселиться и все такое?
- Давай! - поддержала ведьмочка. - Люблю день рождения! У меня он тоже, кстати, тринадцатого сентября.
- Я догадалась, - хмыкнула Катя. - Давай, прячься, я тебя выключаю и начинаю писать!
- Только потом включить не забудь!
Катя представила, как она запирает в темные глубины сознания свое «второе я» и тотчас же почувствовала, что и впрямь осталась одна. Тогда она отбросила с глаз челку, взяла ручку, покусала ее кончик, воздев глаза к потолку, и вскоре вывела на полоске бумаги:
Позовем друзей на праздник,
Будет весело потом

Она завернула листок, написала на сгибе «праздник», чуть ниже «потом», и выпустила «из заточения» Катерину. Та сразу приказала:
- Расслабься и подчиняйся моей воле!
Катя расслабилась. Конечно, ей было слегка тревожно, но все-таки она успела за прошедшие сутки понять главное: ее «сестренка» никогда не станет делать подлостей.
А потом мир вокруг нее погас. Катя продолжала мыслить, но больше ничего-ничего не чувствовала, не видела и не слышала. Это было совсем не то, как лежать, скажем, глухой ночью с закрытыми глазами, там все-таки ощущалось и свое дыхание, и тепло одеяла, и мягкость подушки, да и слышались какие-нибудь скрипы, шорохи, шелест листьев за окном... Сейчас же у нее вовсе не было тела, и окружало ее настоящее Ничто - без цвета, вкуса, звуков и запахов.
Но испугаться по-настоящему Катя не успела. Все ощущения вернулись к ней столь резко, что она даже подпрыгнула на стуле.
- Что, круто? - гыгыкнула «сестренка».
- Жуть! - с восторгом ответила Катя.
- Ладно, выключай меня снова.
Катя «выключила» напарницу по игре и посмотрела на листок. На новом сгибе стояли два слова: «чаем» и «смех». Что ж, похоже, ведьмочка не стала шкодничать, решила и впрямь написать хороший, добрый стишок.
Нужные строчки пришли в Катину голову быстро:

День рожденья отмечаем
Как всегда мы лучше всех.

Она подумала и начала новое четверостишие:

Скажем мы потом ребятам,
Как их рады видеть тут.

Загнула написанное, выписала «ребятам» и «тут», и предоставила ход второй Кате. Теперь пребывание в «небытие» она перенесла легче, даже почувствовала в нем некоторые плюсы - ничего не отвлекало от мыслей. Пожалуй, этим даже можно будет иногда пользоваться - например, при обдумывании сложных проблем. Какие выгоды еще можно извлечь из такого состояния, Катя придумать не успела - ее снова выбросило в реальность.
- Давай, завершай стих, - сказала «двойница». - Листок кончается.
Катя заблокировала «сестренку» и посмотрела на полоску бумаги, от которой и впрямь остался лишь небольшой хвостик. Сверху, на сгибе, значилось: «книжки» и «букет». Финальные рифмы нашлись сразу:

Да, девчонки и мальчишки,
Вы друзья нам, спору нет!

Катя выпустила на свободу свою вторую проекцию и стала разворачивать листок. «Сестренка» почему-то гыгыкнула.
- Ты чего? - удивилась Катя.
- Я? Нет, ничего. Интересно просто, что получилось.
Кате тоже было интересно. Хотя, как она полагала, там вряд ли могло получиться что-то смешное. Веселое - может быть, про день рождения все-таки, но не смешное же. Во всяком случае, сама она в этом стищке ничуть не хохмила, да и Катерина, судя по словам, что она предлагала ей для рифмы - тоже.
Она развернула и ладонью разгладила лист. Начала читать. Не успела дойти до третьей, «чужой», строчки, как ведьмочка снова гыгыкнула, теперь уже не сдерживаясь, а потом и вовсе заржала. Катя поспешно побежала глазами вниз по строчкам. До нее не сразу дошел смысл следующих строк, настолько не вязались они с ее ожиданиями. Катя собралась возмутиться, но стала читать дальше и... сначала невольно фыркнула, а потом, не удержавшись, тоже стала хохотать. Она еле дочитала стишок до конца, с каждой строчкой разражаясь новыми взрывами смеха.
В комнату заглянула мама.
- Катюша, ты чего?
Катя не смогла ей ответить - новый спазм хохота согнул ее пополам, из глаз текли слезы.
Мама заметила лежавший перед дочерью листок, взяла его, стала читать. Мамины глаза становились все больше. Дочитав до конца, она лишь ахнула:
- Катя, ты не заболела?..
Затем она перечитала написанное еще раз, нахмурилась и отбросила лист, словно тот был какой-то гадостью:
- Не вздумай никому это показывать. А лучше - порви. И скажи наконец, что с тобой происходит?
Катя перестала заливаться и теперь лишь тяжело дышала.
- Мама... Но это же просто так... Шутка. Я больше не буду.
- Очень несмешная шутка, - сказала мама, направляясь к двери. - Над друзьями так издеваться нельзя.
Когда мама вышла из комнаты, Катя подняла с пола листок и перечитала написанное еще раз:

Позовем друзей на праздник,
Будет весело потом -
Всех гостей мы передразним,
Рожи вымажем тортом,
Обольем горячим чаем,
Разревутся - вот уж смех!
День рожденья отмечаем
Как всегда мы лучше всех.
Скажем мы потом ребятам,
Как их рады видеть тут.
Обстреляем всех салатом -
Еле ноги унесут!
А в подарках - только книжки
И потрепанный букет...
Да, девчонки и мальчишки,
Вы друзья нам, спору нет!

- Никто ни над кем не издевался, - буркнула ведьмочка. - У твоей мамы нет чувства юмора.
Катя ничего на это не ответила, лишь тяжело вздохнула и все же порвала листок.


Глава пятая, в которой Катя мирится, а Катерина знакомится с Ирой

Насыщенные события двух последних дней совершенно выбили Катю из колеи. Она почувствовала себя такой усталой, что легла спать, когда еще не было десяти. Казалось - уснет, не донеся голову до подушки, но стоило закрыть глаза, как сонливость прошла, словно ее и не было. Однако снова вставать уже не хотелось, и Катя принялась беседовать со своей второй половинкой. Тему для разговора подсказала недавняя игра.
- Кого будем приглашать на день рождения? - спросила она.
- Кого хочешь, того и приглашай, - недовольно буркнула «сестренка». По-видимому, ей, в отличие от Кати спать все-таки хотелось. Но, скорее всего, заснуть одной ипостаси, когда другая бодрствует, было невозможно, и ведьмочка, помолчав, все-таки поддержала беседу: - Я бы пригласила Лешку. Клевый пацан! Смелый. И не выпендривается.
- Ну, Лешку можно, - согласилась Катя. - И Наташку. А вот что с Иркой делать?
- Она твоя лучшая подруга?
- Угу, - вздохнула Катя. - Была...
- Ладно тебе, не вздыхай. Прости, я не хотела. Не думала, что у вас у всех тут с чувством юмора - того.
- Да я тебя и не виню. Сама забыла ее предупредить, вот и...
- Как бы ты ее предупредила, - перебила Катерина, - если тебя саму к нам папа силком притащил?
- Ну, маме ведь я сочинила про музей.
- Об этом тоже папа позаботился. Он ведь понимал, что родители будут волноваться, если ты просто так куда-то исчезнешь. А насчет друзей-подруг он, конечно, не думал.
- Что уж теперь!.. - снова вздохнула Катя.
- Говорю тебе, не вздыхай! Я виновата, я что-нибудь и придумаю. Завтра перед школой зайдем за ней, и я все расскажу.
- Что «все»? - испугалась Катя.
- Все как есть и расскажу. Все равно тебе... то есть нам, с лучшей подругой придется часто общаться, и она заподозрит, что с тобой что-то не так. Придется врать, а ты врать не умеешь - запутаешься, и будет только хуже. Так что лучше всего сказать правду. Ирка ведь не из болтливых?
- Да вроде нет.
- А даже если она кому и проболтается, кто в это поверит?
- А она сама поверит?
- Поверит, куда она денется!

Катя очень сомневалась, что Ирина ей поверит, но и рассказать, что с ней случилось, очень сильно хотелось. Такую сногсшибательную тайну трудно было носить в себе. Да и помириться с подругой тоже хотелось, а не объяснив свое поведение, сделать это было бы сложно. И ведьмочка была права: врать она не умела, и начни сочинять - еще больше бы все испортила.
Поэтому, зайдя на следующее утро перед школой за Ирой, едва та открыла ей дверь, Катя выпалила:
- Ира, прости меня, пожалуйста! Я дура.
Высокая, красивая Ирина гордо встряхнула золотистой гривой и жеманно закатила к потолку большие синие глаза.
- Да? Ты вроде сказала, что я.
- Я так не говорила... - растерялась Катя.
- А что пудры для моих мозгов много не надо, кто сказал?
- Не я! Правда, не я... - Она замялась, не зная, как перейти к главному. - Понимаешь, со мной произошла странная история...
И Катя, пока они шли до школы, все выложила подруге, переведя дух, когда уже было видно школьное крыльцо.
- Ну ты и врать! - фыркнула Ирина. Впрочем, похоже, она больше не сердилась. - Тебе нужно сказки писать, у тебя это здорово получается. Где и научилась? Не замечала за тобой раньше таких талантов.
- Вся беда в том, что я не вру, - вздохнула Катя.
- Ага, конечно! И колдовать ты умеешь, и две девчонки у тебе в голове сидят!..
- Ну, да, две. Помнишь, как я вчера на английском отвечала? Так вот, это другая Катя была, я бы так не смогла. Ты ведь знаешь, как у меня с инглишем.
- Отвечала ты, конечно, суперски. У меня глаза на лоб полезли! Но к английскому все-таки можно было просто хорошо подготовиться. Безо всякого колдовства.
- Ладно, сейчас я тебе докажу, - остановилась Катя. - Дай мне твою сумку.
Ира, снисходительно улыбаясь, сняла с плеча красную, с двумя большими зелеными карманами сумку и протянула ее Кате. Та повертела ее в руках и спросила:
- Во что превратить?
- Да хоть во что. В ворону, например!
Катя сосредоточилась и, пристально глядя на сумку, представила большую нахохленную ворону.
Непонятно, что прозвучало первым - грозное «Кар-р-ррр!» или испуганное Иркино «Ой-ей-ей!», только в Катиной руке что-то вдруг отчаянно затрепыхалось, и Катя непроизвольно разжала пальцы. Большая красная ворона, стремительно замахав зелеными крыльями, яркой ракетой взвилась кверху.
- Моя сумка! - задрав голову, запричитала Ирина.
- Была, - гыгыкнула вдруг Катя, и ошарашенная Ирка перевела на нее недоумевающий взгляд.
- Привет, - кивнула ей ведьмочка, чье сознание в этот момент взяло руководство над телом.
- Мы ведь уже здоровались... - заморгала Ира.
- Ты с ней здоровалась, - мотнула головой вторая Катина ипостась, - с той Катюхой. А это я, та самая ведьма, о которой она тебе рассказывала. Врубаешься?
- Ты меня разыгрываешь, - прошептала Ирка.
- Ага, - хмыкнула ведьмочка. - А у сумки крылья сами, что ли, выросли?
- Ой, - вспомнила про сумку Ирина и посмотрела в небо. В вышине, истошно каркая, лихорадочно металась красно-зеленая ворона, распугивая своих черных сородичей. - А как теперь быть?..
- Легко, - усмехнулась Катерина. - Лови свою сумку.
Ира увидела, как ворона сложила вдруг крылья и камнем ринулась вниз. К счастью, девчонка не послушалась совета и ловить ее не стала, а наоборот отпрыгнула, иначе довольно увесистая сумка, нагруженная учебниками и тетрадками, отшибла бы ей руки, а попади по голове - могла, пожалуй, и убить.
От сильного удара о землю застежка на сумке лопнула, и книги с тетрадями разлетелись в стороны, а дневник и вовсе упал в лужу.
- Спокуха, - выставила ладонь ведьмочка, заметив, что у Ирины начали дрожать губы. - Сейчас все будет нормалек!
Она взмахнула рукой, и учебники с прочими школьными принадлежностями всосались, будто в пылесос, в распахнутую сумку, которая сразу после этого, жизнерадостно щелкнув, захлопнулась.
- На, Ир, - протянула ей Катя сумку. - Извини, я еще плохо умею колдовать.
Ира, с опаской глядя на подругу, осторожно приняла сумку. Открыла ее, достала дневник... Тот был абсолютно сухой и чистый.
- Ты сейчас кто?.. - заморгала Ирина. - Катя, или?..
- Я сейчас Катя. Но я ведь тебе говорила, ее тоже зовут Катя. Чтобы не путаться, можешь называть ее Катериной, ей так больше нравится. И у нее, как видишь, колдовать пока выходит лучше.
- Почему пока?
- Потому что я тоже хочу научиться. И научусь!
- Но зачем?!..
- Разве ты так ничего и не поняла? Я - ведьма. Тоже ведьма, понимаешь? Вернее, я и та, вторая Катя - это один человек. То есть, не совсем человек.
Ирина от этих слов вздрогнула, и Катя замолчала. А потом, глядя в сторону, пробормотала:
- Ты теперь не станешь со мной дружить, да?
Ира ответила не сразу. Насупила брови, повесила на плечо сумку, посмотрела исподлобья на Катю и сказала:
- Пойдем давай, сейчас звонок будет!
- Но ты не ответила.
- Потому что у тебя хоть и стало мозгов вдвое больше, но пудры им надо еще меньше чем моим.
И подружки, расхохотавшись, взялись за руки и побежали к школе.


Продолжение следует
Cвидетельство о публикации 437181 © Буторин А. 06.10.13 16:13

Комментарии к произведению 1 (1)

Блестяще! Поздравляю! Куда они в своем Книгуру смотрят?

Спасибо! А вот куда смотрят - не знаю. И не только там, увы.