• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ

Любаша

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста

Любаша

Боги в своей вселенской доброте дали каждому из нас немного трезвого ума, доброго здоровья, умелых рук, телесной красоты и душевного расположения. Кому одного больше – тому другого меньше. Чтобы равновесие в душе не нарушить. Но разве при такой сутолоке за всем уследишь? И досталось Любаше всего много. Я сразу понял, что не к добру столько достоинств человеку. Доложил, кому следует. Только, что кому здесь докажешь? Они же у нас непогрешимые. Пожалел я Любашу, и стал  за ней присматривать, хоть  на небесной проходной своих дел хватало. Ведь ангелам–хранителям на всё плевать – лишь бы статистика выглядела прилично.

Пока была Любаша маленькая, росла хорошенькая, умная, здоровая. Да и как иначе, если столько в неё заложено. И училась хорошо, пока не созрела. Прикинули боги, что получается, и, чтобы жизнь девице мёдом не казалась, добавили ей неодолимое желание любить и быть любимой. А в придачу грудь высокую, щедрость женскую и корму – обнять и плакать!  Для эксперимента как бы.

 

С непорочностью Любаша рассталась легко и радостно, с песнями и плясками ещё в пионерском лагере. Руководитель танцевального ансамбля пособил. Я, конечно, мог бы, и помешать, так ведь не положено свободу выбора стеснять.… Страдали оба. Сначала мужик по факту совращения непорочной девицы при наличии дома любимой жены и двух детей. После разъезда и Любаше досталось тоски по утерянному любимому. Мать переживала недолго. Лучше так, чем никак. И надежда была, что девочка опять за учёбу примется. А отцу, как водится, ничего не сказали.

Мамашины помыслы, возможно, сбылись бы, но грянули девяностые, учиться стало как-то ни к чему, и Любаша с подругой взяли рент – киоск около торгового центра. Там  у неё  поклонник объявился – Сашка из налоговой. Сашенька пединститут закончил, в школе математику преподавал, а тут такие дела пошли, что бросил парень школу и поступил в налоговую инспекцию – дядя рекомендовал. Пришёл Саша как-то проверять Любашин ларёк и запал на малолетку. Как она его любила! Как он её любил! Я к ней явился во сне и говорю:

– Не пара он тебе. У них семья материально обеспеченная, а у вас, ботаников – шаром покати. Не женится он на тебе.

А она мне:

       – Люблю я его, дядя Петя, вечно любить буду. И счастья ему хочу.

       Вот так-то. Кому Святой Петр, а ей – дядя Петя…

 

Между тем, дела в семье у Любаши шли всё хуже и хуже. Воровать «ботаники» не умели, а  зарплату ни матери, ни отцу на работе не платили. Что вам рассказывать, сами помните. И решили они на семейном совете уехать в далёкие края. Слава богу, что в Америке брат  матери прижился и к себе звал. Кое-как бумаги оформили, что смогли – распродали, билеты на самолёт купили и полетели в Нью-Йорк. С собой книги везли и немного любимых вещей. Всё остальное в Америке есть.

Первые дни Любаша по Сашеньке так страдала, что по телефону шестьсот долларов наговорила, пока отец междугородку не обрезал. А потом любимый женился на запасном варианте, и Любаша принялась травиться таблетками. Хорошо, что вовремя испугалась –  выстругала всю мерзость в унитаз. У отца с матерью седины прибавилось, да и у Любаши на висках что-то серебром блеснуло.

По этому поводу в школу решила не идти, а сразу на работу. Куда? В русский магазин продавцом. Месяца два  отработала, а зарплаты не видать. Любаша к хозяину, а тот ей:

– Ты учиться пришла? Научилась? Ну и иди с богом.

Так без копейки и отпустил. Стала девочка искать работу по ресторанам официанткой. Нашла, конечно. За небольшие деньги. А я ей нашёптывал:

– Иди в школу. Пробивайся в колледж. Это Америка. Здесь иначе живут.

Так разве девицу уговоришь, если ей счастья прямо сейчас подавай и чтобы  в красивой упаковке. Да и парень у неё появился – Мишенька. Высокий блондин с голубыми глазами – надо соответствовать.… А вокруг столько всякого разного, ранее невиданного. Как голове не закружиться?

Помыкалась по Брайтонским забегаловкам и улетела с бойфрендом на заработки во Флориду. Там зимой самый сезон. Месяца через три парень к родителям в Бруклин вернулся. А Любаша так его любила! Так любила! Но осталась во Флориде и мать с отцом переманила. Венис – маленький курортный городок на берегу Мексиканского залива, население небольшое, а зимой увеличивается в пять раз за счёт приезжих, желающих отдохнуть от снега и морозов. Песни, танцы, карнавалы, переполненные рестораны – есть, где разгуляться симпатичной девице. И новый бойфренд появился – Славик. Опять русский – из Молдавских евреев, высокий, красивый, на трубе играл и извозом подрабатывал.

Я к Любаше явился и говорю:

– Это зимой здесь хорошо, а летом жара, влажность зашкаливает, под каждым кустом какая-нибудь ядовитая тварь живёт, ураганы случаются, и у твоего  парня ты не одна.

А она мне талдычит:

– Люблю я его, дядя Петя. Без него жизнь не мила. Хочу за него замуж.

Да только он не хотел жениться. Два с половиной года любила его Любаша и бросила, чтобы замуж выйти, за американца Дика. Большой такой, красивый парень, из итальянской семьи. Футбол любил, рыбалку, а в свободное от отдыха время полы деревянные в богатых домах строил. Хорошим мастером числился. Дик на двоих с приятелем домик снял и молоденькую жену туда привёл. Правда, отношений не оформляли, да и зачем, если такая любовь. Ах, как она его любила! И мальчонка у них славный получился.

 

Три года минуло – полюбила, как водится,   Любаша другого.  Карл – из ирландской семьи,  учителем в школе работал и редкий по бабам ходок. Трое детей и три развода за ним. Любовь зла.… Справили свадьбу чин-чинарём. Давно о такой мечтала: родственники со всей Америки прикатили, она в белом платье, он в белом фраке, впереди процессии трое его детишек и Любашин сынок в праздничном костюмчике  с букетом цветов. Мать от умиления рыдала, а отец с фотоаппаратом вокруг бегал. Сняли домик недалеко от родителей и стали жить поживать вместе с четырьмя детьми, да только особого добра не нажили, а Любашины сбережения профукали. Через год Карлуша  понял, что совершил очередную ошибку, и сбежал, оставив жене кучу неоплаченных счетов и её ребёнка, а своих детей предыдущим жёнам вернул.

Погоревала Любаша положенное время и забыла своего козла безрогого. Эх, и хороша стала, когда в средний возраст вошла! Местный рыбак Колян исповедовался, что к ней как-то на чай завернул – поддержать в трудную минуту, утешить и на путь истинный наставить. К чаю – лосось с укропчиком, пирожки с капустой, настоечка рябиновая. А после чая.… Прости господи, не устоял. Кама Сутра отдыхает! Вместе со своим Кама Сутром… Такое мало уметь – надо ещё и любить. Колян редкого здоровья мужик, а утром еле живой уполз. Нельзя так рисковать – когда за пятый десяток перевалило. Провожала его Любаша брусничным чаем с липовым мёдом и пирожками с вишнями:

– Женись на мне, Коляша. Твоя старуха уже ни на что не способна. Да и нужен ты ей только,  чтобы дом ремонтировать, зарплату приносить исправно и с внуками возиться. А я тебя любить буду. Я ласковая. Жаль ведь – такой мужик пропадает.

Отмолил человек свой грех и перестал в ту сторону посматривать. Разве только иногда.… А у Любаши уже второй детёныш – девочка очень удачная, а потом ещё один мальчик. Отцы разные, но Любаша счёт им вела. Помнила кто от кого. На Новый год и в день рождения мужикам фотографии детей высылала. Никогда не путала, кому какую положено.

 

Я в те времена её из виду потерял – на работе перегрузки пошли: на Ближнем Востоке   шииты и сунниты друг друга постреливают, в Китае стихийные бедствия и борьба с коррупцией, а в центральной Африке резьба по горлу всех против всех.… Но, в конце  концов, сподобился встретить там, где всех встречаю.

Как-то прилетаю личным облаком на работу (не забыть бы на неделе амброзии в тормозную систему долить). На проходной к праведникам не густо – только пара правозащитников в двери кулаками молотят, требуют впустить. Зато очередь грешников километра на три вытянулась. Кто тихонько себе стоит, сопли и слёзы вытирает, кто уже в смирительной рубашке мается. Большинство целиком, а кое-кто без рук и ног корзинку с конечностями в зубах держит. Вокруг очереди архангелы  пальмовыми  дубинками порядок поддерживают. Грешники – они народ шебутной. Ну да бог с ними, очередь – не моя забота. Мне положено общий порядок обеспечить и над персоналом надзор. Трудимся, как можем.

А можем последнее время не лучшим образом. У сдельщиков половина медных котлов прогорела, заменить бы – так нечем. Латают  железом листовым. Халтурщики! Черти добавки к зарплате требуют – забастовкой угрожают. Дрова сырые завезли, смола некачественная,  серы мало, пар подают не кондиционный и не вовремя. На производстве – проблемы, и  у нас, на проходной очередь – никогда такой не бывало. Подопечного народу прибавилось многократно, вот и не справляемся, а что делать – бог его знает. Или уже не знает. Прости меня, господи!

Иду вдоль очереди и грустную думу думаю: вот когда всё это рухнет и случится конец света. И того и этого. Что-то типа взрыва сверхновой или чёрной дыры, господи упаси. Невесело мне как-то будущее видится.

Смотрю – лицо знакомое в очереди. Любаша стоит, слёзы вытирает, папочку с грехами  к груди прижимает. Я к ней:

– Здравствуй красавица! Это ж как тебя к нам угораздило?

– Так уже за семьдесят перевалило, дядя Петя. Пора бы.

– Ух ты, как время летит. А тебе больше пятидесяти не дашь. Хорошо сохранилась. Чего грустишь, раз пора?

– Котёнка забыла покормить. И внука обещала завтра в садик отвезти…

Вздохнул я тяжело:

– Грехи наши тяжкие. Ладно, давай твою папку. Посмотрю, что можно сделать. А ты пока на скамеечке вон под той оливой посиди.

Воспарил я к себе в офис и открываю папку: Васеньки, Петеньки, Сашеньки, Дикуси,  Карлуси и прочие сексуальные связи. Убийства – прочерк, изнасилования и зоофилия – прочерк. Педофилия и внедрение демократии – не замешана. Наркотики и порнография – тоже прочерк. И таких прочерков с полсотни. Проверил в компе на скрижалях – всё честно, никаких подчисток. Вызываю главного распределителя:

– Вы когда работать научитесь? Кого в великие грешники записали? – и папочку ему через стол итальянского старинного мрамора бросаю.

Тот весь лицом почернел, бородой затряс, меж рогов молнии трещат:

–  Так ведь блядь – печать негде поставить.

– Когда у вас там научатся любовь от блядства и проституции отличать? Деньги с мужчин брала? Нет. Сама подкармливала, как могла. Ради своего удовольствия грех творила? В меру. А больше чтобы любимым порадеть. Четверых детей подняла и достойно воспитала. Ты руки её видел? Мозоли, как у мужика. С такими-то проблемами, а  образование получила, врачихой стала – педиатром. Скольким нашим подопечным помогла за очень скромные деньги? Тебе бы её грехи. Ну да ладно – причина ясна, а повод какой?

– Так она себе опять мужа подыскала. На шестнадцать лет её младше! Что с этим будем делать?

– Что делать? Ничего не будем делать. Завидовать – смертный грех, а радоваться чужому счастью мы разучились. Значит так. Эту папочку я у себя оставлю. У меня только на сегодня вне очереди: команда террористов, пара однополых пар, полсотни извращенцев, два президента, четыре мэра, сотня новых русских, мафиози колумбийский, диктатор  и вор в законе, а ты мне эту женщину в грешники пристраиваешь. Таких на Земле знаешь сколько? Чтобы их перевоспитать никаких ресурсов не хватит. А гиена огненная не резиновая. Иди, работай!  На этот раз прощаю, а следующий – пусть бог простит. И этим, парнокопытным  в транспортном цеху скажи, чтобы мою инструкцию ещё раз проштудировали. Сотни лет с последней проверки не прошло, а всё уже забыли.

Проводил я взглядом ошарашенного подчинённого и спустился из офиса к Любаше:

– Тебе, красавица, здесь делать нечего. Возвращайся обратно. Может лет через двадцать твоя очередь подойдёт. И ещё, в следующий раз придумай что-нибудь  оригинальное. У меня здесь половина грешников котёнка не успела покормить, а вторая половина внучку обещала в детский садик отвезти.

Счастливо разрыдалась Любаша, на шею мне  бросилась, обняла, в обе щеки расцеловала. У меня аж сердце зашлось, и что-то горячее в душе проснулось, а ведь по должности не положено. Две тысячи лет такого  за собой не помню.

 

 

 

 


 
 
Cвидетельство о публикации 435290 © Рогожников В. Я. 27.09.13 19:08

Комментарии к произведению 10 (11)

Легко и справедливо! Рассказ из тех, что надо обязательно дочитать, хоть и догадываешься, что конец будет хороший! От меня - "десяточка" с удовольствием. Но, похоже, что кучу колов понаставили грешники из той очереди. Из вредности понаставили, что дядя Петя слишком уж Любашей увлёкся...

Спасибо, Яныч!

Спасибо. Колов накидали много, но и достойных отметок хватает. Рассказ задумывался как добрый, поэтому и конец должен быть добрым. Рад, что Вам понравился. С почтением. Яныч.

И юмор. и доброта, и новый взгляд на иные грехи)))

Успехов, Яныч!

Спасибо! С почтением. Яныч.

Яныч! Какой здоровый юмор и доброта души! Как много смысла в каждой фразе...

И смешно, и грустно. Очень запоминающийся персонаж получился. Яркий и неоднозначный.

Мне подумалось, что дядя Петя не иначе, как в свои приемники Любашу готовит. Этак лет через двадцать пять будет святая Любаша...

(эх, мысли мои грешные)

Привет, пропавшая Лидочка! Спасибо за отзыв. Как дела? Яныч.

  • Лидия
  • 08.10.2013 в 01:34
  • кому: Рогожников В. Я.

Яныч, лето же было! Лето, дача... Да и скромная я :-)))

Вам спасибо за хороший рассказ. С удовольствием перечитала еще раз. Л.

Понравилось

Спасибо. Яныч.

  • Savl
  • 02.10.2013 в 17:45

Спасибо, Яныч. Дущевно очень. Привет!

Спасибо, что заглянул. Рассказ так себе. Твоя Хлоя гораздо сильней. Яныч.

Комментарий неавторизованного посетителя

Ай да Яныч! Ай да ... гм:-)))

Спасибо, что зашли. С почтением. Яныч.

Дужэ гарно!

Ах, дядя Петя... не наш Вы вроде, и в точности наш!

Заманить-то наших Машек-Любашек умеете, а любите своих барби.

Колосисто, и даже кустисто рассказываете, а чё вон толку-то?

Ну, +10 мы Вам не пожалели, хоть и непривычно.

А дальше-то что?!

Дальше, что бог пошлёт. Пойду к буфету и налью себе амброзии за Ваше здоровье. Дядя Петя.

Яныч, добрый сказка, слегка наивный, но приятно, когда мужчина так о женщинах, с душою и петровой святостью. И самое главное, - скажи о чем ты плачешь, и я скажу кто ты, - по прежнему актуально.

Рассказ писался, как добрый, а доброта всегда немного наивна. Я рад, что Вам понравилось. Это хороший признак. Ваш Яныч.

И то правда! )))

А как же! )))