• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза Фэнтези
Форма: Рассказ
"...— А ты сделаешь меня бессмертной? – спросила она, забегая вперед. Пепельные косички заплясали на ветру, темные глаза заблестели. — Ты проживешь достаточно, чтобы это успело тебе надоесть, — с усмешкой ответил Алегонда..."

Первый

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Вот ещё одна. Серая, тощая. Притаилась и ждет. Чего? Овсянки сегодня не принесут — миледи ясно дала понять. Голодом уморить решила. Думает, что он не научился терпеть за столько-то лет.
Живот то и дело сводит. Сколько он не ел? Неделю? Смешно. Истинный голод – это когда готов собственные кишки жрать. А боль… стерпеть можно.
— Иди прочь, сестричка. Нас сегодня не покормят.
Крыса продолжала сидеть в тени, лишь изредка пробуя носом воздух. Если бы не маленький рост и звериные повадки, её можно было принять за одного из стражников, что стояли у дверей темницы – они его тоже не слышат.
Как бы то ни было, но крысы – это единственные его посетители, не считая Кривоногого Роя и двух палачей. Да и те уже давно не заходят – нужды нет. Миледи считает, что голод его доконает скорее, чем пытки и отвратительная овсянка. Девчонке невдомек, видать, что ему и не такое терпеть приходилось.
Она за ним давно охотилась, эта Далиа фра Нола, и вот теперь поймала, да только не знает, что делать. Ну ещё бы. Она и зайти сюда боится — запах страха пленник уже давно научился чувствовать. А ведь он рассчитывал на куда более теплый прием, когда сдавался. Миледи могла хотя бы попытаться его уговорить, умаслить, задобрить – может и впрямь согласился бы. Или она намеренно его унижает? Хочет показать, на чьей стороне сила?
Глупо. Он видел, как величественные дворцы превращаются в руины, видел, как ветер крошит камни, а небо и земля меняются местами, точно любовники.
Видел все и даже больше. И этого хватило, для того, чтобы он раз и навсегда разучился бояться.
Маленькое окошко под потолком было заколочено досками, и щели между ними поросли такой густой паутиной, что лучам света не суждено было чрез неё пробиться. Большой черный паук иногда спускался вниз, шарил в пыли, охотился на мух, роящихся у нужника. Мимо решетки порой пробегала старая псина. Когда-то давно сука была одной из гончих, но, судя по тому, как кособоко она теперь ходит, последняя её охота оказалась весьма неудачной. Ночами псина скулит и дергается, иногда кто-то из стражников спускается вниз и с чертыханиями выгоняет псину прочь. А иногда он слушает её вой до самого утра.
Сейчас же тихо, как в могиле. Одна только крыса, да и та не издает ни единого звука. Даже сука Тайра молчит, видать приткнулась где-то и спит. А ночью снова будет выть и проситься на охоту. Кривоногий Рой рассказывал, словно это вовсе не собака, а настоящая волчица. Двадцать лет назад целый выводок таких, как она, был привезен местному лорду в подарок.
— Старый лорд, да петь ему вечно в Долинах Покоя, думал, что, коли волка с малолетства приручишь, он тебе верным псом станет, — говорил Рой, подавая ему овсянку. – Да не тут-то было. При первой же охоте все сбежали, только одна Тайра осталась – с раненной лапой далеко не убежишь.
Пленник слушал рассказы тюремщика, поедая безвкусную водянистую овсянку. Кривоногий Рой первое время приходил часто, усаживался напротив решетки и болтал без умолку. И там-то он побывал, и с тем-то повстречался. И вовсе не верил, что пленник такой уж важный, как на кухне говорят.
— Слыхал я, будто миледи тебя всю жизнь искала. И что надежда у неё на тебя большая. Да вот только, думаю, ерунда все это. Не стала бы она важного человека в темницу сажать. Как, говоришь, звать тебя?
— Гримо. Гримо из Старой Рощи.
— Вот и я о том же. Старая Роща. Экое захолустье.
Пленнику оставалось лишь усмехаться в бороду, которая за месяц отросла аж до груди. Больше от неё было вреда, чем пользы, конечно. Однако, заросший по самые уши, он сильнее смахивал на жителя Старой Рощи, чем на того, кого всю жизнь искала миледи.
Тем лучше.
Точно так же прошло несколько дней. Живот сводило ещё круче, силы потихоньку утекали, и кандалы казались уж чрезмерно тяжелыми, даже когда пленник совсем не поднимал рук. О том, чтобы встать или пройтись, он вовсе не думал, доползти бы до нужника – и то радость.
Иногда его пробирал смех от воспоминаний. Когда-то давно за подобное унижение, он убил бы, не задумываясь. Но теперь… после стольких лет… нужно нечто большее, чтобы задеть его гордость. Время – пепел, слова – ветер, а боль… терпима. За всю свою жизнь он испытал слишком многое и давно уже разучился что-либо чувствовать.
Вовсе не Далиа фра Нола лишает его свободы, а жизнь. Для него Ворота в Долину Покоя или, на худой конец, в Горящие Чертоги, закрыты навсегда. Только миледи этого не понять, уж точно.
И почему он снова слышит свой смех? Пристало рыдать, метаться, умолять богов о милости…
Скрипнула старая дверь, крыса зашуршала в углу, легкий сквозняк потревожил пыль. Пленник поднял голову и уставился полуослепшими глазами в сторону каменного коридора. Трепыхающийся свет факела приближался наравне с мерными стальными шагами. Пленник почти слышал, как старая сука подняла голову и навострила уши. А спустя мгновение по каменному полу заскрежетали её когтистые лапы.
— Тайра, глупая старуха. Я тебя обыскался уж, а ты, оказывается, здесь ночуешь.
— Забери эту суку, Рой. А то следующей же ночью сверну ей шею – и то милостью будет!
— Поговори мне тут!
Факел очертил короткую дугу, послышались чертыхания. Пленник снова опустил голову, пряча усмешку в густой бороде. С Роем шутки плохи, особенно когда дело касается его любимой суки.
— Эй, Старорощенский? Живой ещё?
Рой стоял у решетки в паре-тройке локтей от пленника, но он все равно почувствовал тепло, исходящее от факела. Снова череда воспоминаний… Пронзительный крик диковинного зверя, струя новорожденного пламени, копье, что так тяжело входило в закостенелую кожу… Последние чувства, последние воспоминания об истинной жизни.
Пленник с трудом разлепил глаза и уставился на Роя. В этот миг он отчего-то снова почувствовал себя прежним, и унизительное бессилие разбудило крепко спавшую доселе гордость. Тугой свист тетивы над ухом, потертая кожа рукояти меча… Он невольно сжал руку в кулак и запоздало понял, что это всего лишь наваждение и никакого оружия при нем нет.
Время – пепел.
Слова – ветер.
Боль – терпима.
— Живой…
— Засиделся ты тут, дружок. Вставай, давай.
Заскрежетал в замочной скважине ржавый ключ, старая Тайра заскулила, закрутилась возле кривых ног тюремщика. Тому пришлось отпихнуть псину, чтобы пройти за решетку.
— Что, совсем сил нет? – участливо осведомился Рой, с натугой поднимая пленника на ноги. – Уф..! Ну и тяжеленный ты, дружище. Точно не в темнице весь месяц сидел.
Тюремщик расхохотался, похлопав пленника по плечу.
— Давай за мной. На кухню пойдем. Миледи велела в порядок привести. Видать, решила, что голодом тебя не уморишь.
Пленник сам невольно рассмеялся, краем глаза уловив тревожный взгляд волчицы.
Пока троица поднималась по лестнице и шла в сторону столовой, Рой продолжал о чем-то без умолку судачить.
Пленник сразу почувствовал приближение кухни по острому манящему запаху. И верно – за следующим поворотом их ждала распахнутая дверь, но в солдатской столовой никого не было – уж слишком раннее утро на дворе. Пара слуг, поваренок…
— Эй, парнишка! — окликнул мальчонку Рой, усаживаясь за стол. – Зови кухарку сюда. Да побыстрее.
Мальчик кивнул и юркнул за неприметную дверцу, следом за ним, виляя хвостом, убежала старая Тайра – свою пайку выпрашивать, верно.
Прошла ещё пара мгновений, когда в столовую вышла ковыляющая старуха.
— Чего млорды изволят? – прошамкала она, устремив взгляд в пол, как и пристало челяди.
— Похлебку моему другу да погуще. И мяса не жалей! А покамест принеси нам подогретого вина, хлеба и сыра.
— Да, млорд. – Сказала и тут же исчезла.
Пленник безмолвно поднял руки и с грохотом опустил их на стол, темные глаза из-под черных густых бровей многозначительно сверкнули. Тюремщик понимающе хмыкнул и помог ему снять кандалы. Потирая запястья, пленник снова опустил руки под стол, а Кривоногий Рой вдруг напрягся и схватился за меч.
— На стол верни. Слыхал я, какие штуки ты и без оружия вытворять можешь.
На этот раз он даже не пытался скрыть усмешку.
Вскоре подоспела старая кухарка с вином, сыром и черствым вчерашним хлебом. Но ему хоть ту крысу сырой подай – и тому рад будет.
— Славное у миледи вино. Заморское. Такое мало где теперь сыщешь. Ты пей, пей.
Ничего слаще той крови он не пил, и вино это оказалось не лучше. Кипящая кровь, блеск янтарных глаз… Пленник тряхнул головой, приходя в себя и обнаруживая, что принесенной еды и след простыл, а нутро по-прежнему ныло, требуя добавки.
Старый Рой ушел, оставив пленника на попечение двух стражников, стоящих у двери. По пути Кривоногий кликал Тайру, но сука как сквозь землю провалилась.
— Я знаю, кто ты.
Холодный скрипучий голос прямо над ухом, пленник невольно дернулся и обернулся. За его спиной стояла та самая согбенная кухарка и щурила по-старчески водянистые глаза. Знакомые глаза…
— Гримо. Из Старой Рощи.
Сухие губы скривились, отчего старуха ещё больше стала походить на ведьму.
— Гримо, как же. Имени твоего всамделишного не знаю. Но чую. Чую это в тебе…
Чует, значит, подумал пленник и хмыкнул.
— Я тоже знаю кто ты. Но не мудрее ли будет помалкивать?
— Миледи хочет…
— И это я тоже знаю.
Пленник снова отвернулся, дабы стражники ничего не заподозрили, и принялся за еду.
— Мне нечем заплатить… — снова послышалось над ухом.
— Найди мои вещи и принеси их в сад. Положи под старым дубом.
Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что старуха поспешно кивнула и снова скрылась на кухне.
Позже пришли служанки и робко доложили стражникам, что для милорда готова комната и ванна.
Ванна, нахмурился милорд-пленник. Как некстати.
Служанки шли впереди, стражники – позади. Руки не заковали, но если он шел слишком медленно — навершие пики не двусмысленно упиралось в спину.
В комнате, которая больше смахивала на келью, ему помогли раздеться и залезть в заранее приготовленную бадью. В помещение вошли ещё три служанки. Две из них несли кувшины, полотенца и щетки, а третья привлекла внимание пленника по иной причине – она была ещё совсем девчонкой, не больше семи зим отроду. Маленькая, тощая, большеглазая. Пепельные волосы забраны под серый чепец.
В отличие от остальных, она во все глаза смотрела на него и опомнилась только после того, как одна из подружек пихнула её локтем.
И что здесь делает ребенок? Или миледи решила на всякий случай собрать в его комнате разномастных девушек, которыми он мог бы воспользоваться? Интересно, стражники здесь по этой же причине?
Пленник хмуро покривился и велел девчонке выйти вон. Большеглазая взглянула на него странным взглядом, но подчинилась.
Пол утра с него счищали всю ту грязь, что скопилась за месяц. К его досаде, бороду тоже сбрили. Даже волосы немного подстригли. А, приведя в до омерзения божеский вид, ушли, оставив наедине с самим собой.
Настолько чистым пленник уже давно себя не чувствовал. Странный месяц, он надолго его запомнит, по крайней мере, пока не пройдет ещё одна сотня лет. Это время вызвало в нем много старинных воспоминаний, которые за столько веков успели покрыться толстым слоем пыли…
Следующим утром, ещё до петухов, за ним пришли стражники и повели к миледи.
— Руки держи при себе, остолоп. Коли чего удумаешь, знай наперед – миледи волшебница, и мало тебе не покажется.
Пленник едва сдержал усмешку. За деревенщину его принимают, это хорошо. Авось, миледи тоже примет.
Кабинет её милости был на удивление скудно обставлен – камин, старый выцветший гобелен, большой стол из черного дерева, оружие. Не иначе, как раньше эта комната принадлежала её отцу – уж больно странно здесь смотрится эта маленькая миледи.
Темные пряди перевиты серебряными нитями, миндалевидные глаза орехового цвета подведены сурьмой, многочисленные перстни на тонких пальцах – все указывала на то, что Далиа фра Нола принадлежит к обществу магов.
Миледи можно было назвать красивой, несмотря на то, что, по всей видимости, она слишком часто хмурится. И кого-то она ему все-таки напоминает…
Как же её звали… Лания? Да. Лания. Берта, Терра, Виана. Такой же прямой нос, узкое лицо и миндаленки вместо глаз. Он часто встречал людей с похожими чертами, не смотря на то, что их разделяла пропасть веков, и поначалу это удивляло его. Природа ведет свою игру, отдельно от богов и людей.
Смерив пленника полунастороженным-полунадменным взглядом, миледи коротко махнула рукой, отпуская стражников.
— Как тебя зовут?
— Гримо-кузнец из Старой Рощи. – Как же хорошо он выучил эту басню.
Впрочем, отчасти это была правда. Его отца и впрямь звали Гримо, был он кузнецом и жил в местах, ныне именуемых Старой Рощей. Десятки веков тому назад – кто теперь об этом вспомнит?
— Сколько тебе лет?
— Тридцать, госпожа. А может и побольше. Почем мне знать?
Нахмурилась, что не удивительно. Её по-прежнему одолевают сомнения. Конечно, пленника держали в темнице целый месяц, и даже пытки не вытянули из него ничего кроме: «Гримо я. Старорощенский. Кузнец. Хороший человек, зла никому не делал. Ни о каких драконах не знаю». Миледи намеренно не доводила до того, чтобы пытки вынудили пленника лгать. Пусть даже эта ложь была бы слаще правды.
Девчонка поднялась с кресла и подошла ближе. Ростом она оказалась ему по плечо, но её высокомерия хватило бы на двоих.
— Мне доложили, что ты убегал от погони. Это так?
Осматривает, приглядывается. Осторожна, словно лисица на охоте. Ужели считаешь, что справишься без своей магии, подумал пленник, а вслух сказал:
— Да, госпожа…
— Почему? Ты в чем-то виновен?
— Да я… струхнул я, миледи. Сроду за мной такая толпа не гонялась. Простите великодушно…
Далиа фра Нола сжала кулаки и порывисто отошла к столу. С виду казалось, словно она перебирает какие-то бумаги, но через пару ударов сердца в её руке сверкнула сталь.
Он пошатнулся – только и всего. Кинжал вошел глубоко, по самую рукоять, в самое сердце. Удачно метила, да только тут куда не целься – промахнешься. Многое бы он отдал за то, чтобы умереть от удара клинка. В бою, как истинный воин.
Напрасные надежды.
Далиа фра Нола ахнула и попятилась. В её глазах читались ужас и восхищение.
— Алегонда, Драконоборец…
Горячие струи бессмертной крови почти обжигали кожу, рубашка липла к груди и животу. Надо же. Для того чтобы узнать правду она готова была убить.
— Славное было времечко, — усмехнулся Алегонда, вытаскивая кинжал из груди. – Драконы летали по небу, что твои чайки, жрецы владели божественной силой, а таких, как ты сжигали на кострах.
— Время все расставило по своим местам, — опомнившись ответила миледи. – Чудовищные создания уничтожены, а истинная сила восторжествовала.
— Об истинной силе, девочка, вы знать ничего не знаете.
Далиа фра Нола напряженно вздохнула, но промолчала, ошеломленно разглядывая древнего героя из старинных легенд. Иным я тебе представлялся? Уж не золотоволосым ли раскрасавцем, с усмешкой подумал драконоборец.
До чего ж докопались эти треклятые маги, что вспомнили про него?
— Ну и что тебе нужно? Ужель, ты и твои приспешники разбудили какого-нибудь древнего дракона?
— Нет, вовсе нет… Последнего дракона убил ты, Алегонда, Первый из Вечных. – «Уж мне ли не знать».
Её глаза почти засияли, когда наткнулись взглядом на окровавленный кинжал.
— Даже не думай, детка. Она не дарует тебе бессмертие.
Конечно. Именно оно ей и нужно. Вечная жизнь, вечная молодость и красота. Но цену тому она ещё не знает.
— А что дарует? – почти шепотом спросила миледи. – Прошу! Скажи! Клянусь, кроме меня об этом никто не узнает!
Драконоборец криво усмехнулся.
— На кой оно тебе надо, детка? Хочешь пережить своих товарок? Вечная жизнь и красота? Этого хочешь?
Миледи молчала, а Алегонда усмехнулся шире:
— Ну да. Тебе нужно не это, ведь так? Знания? Древние знания, которые ты смогла бы вернуть, будь у тебя на то вечность. Старинные свитки, хранящие мудрость веков. Первые летописи, манускрипты, гримуары. Хочешь узнать, где находится нескончаемый источник магии, научиться использовать божественную силу. Подчинять, повелевать и властвовать?
Девчонка просияла.
— Да!
— Нет, — отрезал Алегонда.
— Прошу! – почти взмолилась она. – Позволь мне возродить древние знания! Позволь воскресить наследие!
Ему казалось, что эти глаза не созданы для мольбы. Лания скорее удушила бы себя собственными косами, а у Берты лучше получалось принуждать силой.
Драконоборец покачал головой.
— Мертвое не возвращается.
— Я смогу! Дай мне шанс – только ты можешь! Ты первый, кто познал бессмертие!
— Дурная, я познал его годы спустя, когда пережил своих близких и гибель Империи. В свое время я обрел славу, бессмертие, власть и богатство. Но потом все ушло, остался лишь пепел.
— Но на место мертвого приходило нечто новое. Ты видел и рождение, — возразила миледи.
— Но и новое постареет и умрет. Ты будешь видеть это и с годами осознавать, что перестаешь испытывать чувства. Милосердие, любовь, ненависть, злость, ярость. Ты перестаешь ценить все! Первый меч, выкованный отцом, первую битву, где едва не лишился руки. Первую женщину, первую боль. Дружбу, любовь. Этого нет. Все сущее – пепел.
Девчонка дрожала, то ли от страха, то ли от нетерпения. Осознала, прониклась? О нет.
— Пусть так. – Девичий голосок затрепетал, зазвенел серебристыми колокольчиками. Прямо, как у Вианы в волосах, встревоженных заплутавшим ветром… — Пусть это будет моя жертва.
Алегонда тяжело вздохнул. Что ж, хотя бы цель у неё благородная.
— Хорошо. – Девчонка шумно выдохнула. – Но при одном условии.
— Все, что ты скажешь, клянусь, — пообещала она, в порыве взяв его за руку.
«Не ищи меня, не проклинай и знай, что однажды поблагодаришь».
— Ты отдашь мне все книги, что собрала об Алегонде-драконоборце.
Далиа фра Нола совсем по-девичьи улыбнулась и тут же метнулась к столу, перебирая свитки.
— Конечно, вот, здесь все, — сказал она, протягивая драконоборцу бумаги и недоуменно взглянув на протянутый ей окровавленный кинжал.
— Но ты же сказал…
— Я слукавил.
«Надо же. Даже хмурится как Берта».
— Что ж, ваша светлость, надеюсь, я могу идти?
— Да, конечно… Алегонда!
Уже стоя у двери, он обернулся.
— Спасибо тебе, — молвила она, почтительно склонив голову. – Я сделаю все, что в моих силах.
— Что бы ни случилось, знай — лучше прожить свою жизнь и умереть, чем сотни раз видеть смерть и оставаться живым.
Он захлопнул за собой дверь, надеясь больше никогда не переступить порог замка фра Нола.

На улице занималось новое утро. Пряный запах опавшей листвы сменился морозным запахом наступающих холодов. Скоро все заметёт, пора бы перебираться южнее, подумал драконоборец.
Алегонда закутался в меховой плащ и зашагал вперед, ступая по опавшим листьям, сухим веткам и мерзлой земле небольшого сада, что был разбит во дворе замка фра Нола.
У старого дуба стояла кухарка, а рядом, цепляясь за её юбки, — пепельноволосая девочка. Та сама, что была послана ему в служанки.
Что ж, теперь все вставало на свои места.
— Твои вещи здесь. Меч, кинжал, фляга, карта и книга на странном языке. Немного же у древнего героя пожитков.
— Золотые доспехи я спустил на девок и вино, — усмехнулся Алегонда, на что старая оборотниха разразилась хриплым лающим смехом.
— Что ты делаешь здесь? Да ещё и с этой девчонкой? – спросил он, опоясываясь мечом.
— Рой говорил правду, нас с братьями поймали и отдали в подарок старому лорду фра Нола. Мы тогда уже не щенками были, понимали, что ненадобно людям наш секрет знать. Братья успели сбежать при первой же охоте, мне ж повезло меньше.
«С раненой лапой далеко не убежишь» — вспомнил Алегонда.
— А Ниса… — старуха посмотрела на большеглазую девочку, так странно похожую на крысу из его темницы. – Перевертыш. Я её шесть лет назад в лесу нашла. А что младенец рассказать может?
Алегонда жил на этом свете уже многие века, но не переставал удивляться тому, как хитра порой бывает судьба. Ведь это именно она, чертовка, свела в одном месте оборотня, перевертыша и первого Вечного.
Да, он первый, кто обрел бессмертие, испив крови последнего дракона. Сладкая, горячая, обжигающая язык, а впоследствии – отзывающаяся горечью и болью. Именно тогда стало ясно, что кровь любого магического существа дарует бессмертие. Именно тогда началась Охота, после которой в живых остались лишь единицы. Кто-то жаждал бессмертия, а кто-то — сохранить равновесие.
— Миледи ничего не узнала?
— Нет, — усмехнулся драконоборец. — Но вскорости узнает, что мужчинам верить нельзя.
Старуха со свистом втянула морозный воздух и облегченно выдохнула. Алегонда же спрятал кинжал в сапоге, карту и книгу за пазухой, проверил, хорошо ли меч входит в ножны, а потом передал старухе древние свитки с легендами о Драконоборце, Первом Вечном.
— Вот это сожги. Да, не задавая глупых вопросов.
Старуха нахмурилась, поджав губы, но приняла бумаги.
— Тогда и у меня для тебя кое-что есть, — сказала она и подтолкнула пепельноволосую девочку вперед.
Теперь была очередь Алегонды хмурится.
— А вот об этом мы не договаривались.
— Не задавая глупых вопросов, драконоборец.

Они шли по пыльному тракту, а где-то вдалеке трубил рог. Замок фра Нола оставался позади, однако этот гул был слышен за версту. Опомнилась, значит, с усмешкой подумал драконоборец.
— Значит, ты её обманул…- испуганно прошептала девочка, глядя на Алегонду глазами как блюдца. – Тайра говорила, что это плохо и опасно! Лучше уж просто молчать… миледи разозлится…
— Это не первая женщина, которая на меня злится.
Ниса неодобрительно посмотрела на драконоборца, а потом вдруг просияла.
— А ты сделаешь меня бессмертной? – спросила она, забегая вперед. Пепельные косички заплясали на ветру, темные глаза заблестели.
— Ты проживешь достаточно, чтобы это успело тебе надоесть, — с усмешкой ответил Алегонда.
Cвидетельство о публикации 430486 © Succub 11.07.13 14:09

Комментарии к произведению 1 (3)

Погибшая древняя Империя и последний выживший, кто её видел, ставший бессмертным... Мне эта тема всегда нравилась. И всегда хочется чтоб она была освещена пошире, но все постоянно ограничиваются намёками. Пора бы кому-то написать на эту тему роман или несколько...

Немного нелогично, что леди-волшебница не попыталась сразу с кровью пленника поэкспериментировать. Ну при том, как легко она ему поверила, все неувязки можно списать на то, что она дура. :)

Тема, данная мне на конкурсе) Хорошая, жаль объем ограниченный был...

Ахаха)) Я списываю на то, что она молода и что слишком жаждет бессмертия)) До фанатичной слепоты)

  • J.K.R
  • 12.07.2013 в 00:10
  • кому: Succub

А какая была тема? Именно погибшая древняя Империя или бессмертие?

Ну я то же самое и сказал, только короче. :)

  • Succub
  • 12.07.2013 в 00:55
  • кому: Джокер J.K.R

Тема была "Плюсы и минусы бессмертия от лица любого бессмертного существа") Как сейчас помню)

Я была более лояльна))