• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
"...- Это... это... бесстыдство, миледи! Совершенное бесстыдство!.." З.Ы. Предупреждение - однополая любовь.

Бесстыдство

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
- Это… это… бесстыдство, миледи! Совершенное бесстыдство!
«Аличе…»
- Что стряслось на этот раз?
Тучная камеристка едва ли не задыхалась от негодования:
- Её светлость Аличе Дормонд изволила устроить в своих покоях… ох, миледи...
Валиан нахмурилась. Резко поднялась с кресла и, схватив служанку за локоть, поспешила отойти подальше от места, где мгновение назад спокойно беседовала с императрицей и её фрейлинами. Каким же хорошим обещал быть этот день … едва начиная снова обретать вкус к жизни, вдова Альварра почти пожалела о своем решении прибыть ко двору. Откровенно говоря, она совершенно этого не хотела. Спокойная жизнь в родовом замке почившего мужа нравилась герцогине куда больше переполненного интригами и паучьими сетями, отдающего извечным великосветским душком двора. А Аличе… девица её возраста и положения уже давно должна была быть представлена Её Величеству, но, отдавая дань погибшему мужу, Валиан просто не могла позволить себе снова занять место при императрице и озаботиться будущим своей воспитанницы.
- Миледи, простите… Её Величество должно быть…
- На твое счастье, дурная, императрица ничего не слышала, - холодно отчеканила Валиан, уже начиная выходить из себя. – Что случилось?
Камеристка принялась заламывать руки:
- Это никуда не годится, миледи! Бесстыдство, дикость!
- Достаточно причитаний, Тинела! – отрезала Валиан, и под строгим взглядом герцогини камеристка тут же стушевалась:
- Её светлость… провела ночь не одна, - густо покраснев, прошептала Тинела.
На Валиан точно обрушился ледяной водопад.
- Не приведи Создатель, - продолжала между тем камеристка, - пойдут слухи…
«Дрянная девчонка!» - едва не выпалила герцогиня. Уже в который раз… лучшие учителя: этикет, танцы, музыка, языки. Который раз… столько разговоров о том, как важна для девушки её честь… И все без толку!
Валиан глубоко вздохнула, пытаясь утихомирить злость и негодование.
- С кем она была?
Камеристка совсем притихла, нервно теребя кружевные манжеты, но потом все же решилась:
- Миледи… это был… Его Высочество принц Галатийский.

Шелк с Артианских островов нежен, как бриз, ласкающий их берега. Исандийское вино сладкое, как сон, обжигающее, точно первородное пламя, пьянящее, как черные губы красоток из Фандия̀.
Черные губы… как так? Диковинка! Принц говорил, будто и кожа у этих дикарок черна, точно обсидиан, а волосы цвета сизого пепла, что день и ночь вьется над вершинами гор.
Девушка блаженно улыбнулась, потягиваясь на белых простынях. Интересно, а губы у фандиянок и впрямь такие пьянящие, как говорил принц?.. Он обещал привезти ей одну, в служанки. И вина, и диковинный розовый шелк, и сладкие цветы, что добывают в горных пещерах далеко за Хребтом Араная.
Аличе рассмеялась, положила голову на расшитую золотыми арабесками подушку, провела пальцами вдоль тончайших узорчатых линий. Ещё один подарок принца. Если продать её, то на вырученное золото можно прокормить пол страны. Или заплатить за убийство императора, или собрать самое могучее войско, или, возможно, хоть как-то успокоить разгневанную герцогиню Альварра, предложив прилечь рядом, закрыть глаза и наслаждаться.
Аличе вздохнула и подняла взгляд.
Валиан Альварра. Тень в царстве света и тепла. Осколок кривого зеркала, закутанный в черный саван. Вечная вдова… а ведь когда-то давно она так же, как и Аличе умела радоваться жизни. То время молодая герцогиня почти не помнит. Лишь далекие отголоски воспоминаний: искрящиеся зеленые глаза, теплая улыбка, тот голос, что всегда успокаивал темными ночами, когда тени прошлого являются в кошмарах под покровом непроглядной тьмы.
А теперь, та женщина, что пела ей когда-то перед сном, пронзает Аличе взглядом, полным холодного негодования. Впрочем, вызывать в патронессе злость девушка любила. В конце концов, это было… остро?..
- Аличе, ты слышишь меня?
- Да-да, миледи, да-да… - промурлыкала она, поднимаясь с постели.
Сладость долгого сна все ещё туманила мысли, посему молодая герцогиня поднималась неспешно, смакуя томительную слабость в теле.
Однако ледяные нотки в голосе наставницы окончательно стряхнули поволоку сна.
- Твое поведение недопустимо для девицы из высокого рода. Дормонд. Ты помнишь, кем был твой отец и за что его нарекли Достойнейшим?
Сколько укора, миледи, сколько надменности.
- Он спас императора во время войны.
- Это все, что ты знаешь? – А теперь презрение…
Аличе уселась возле большого зеркала, взяла со столика узорчатый гребень и протянула руку в сторону герцогини.
- Вы прогнали всех моих служанок, миледи. А одна я с прической не справлюсь…
Миледи Валиан хмурится, глядя на воспитанницу этим её извечно-суровым взглядом. Пользуясь затянувшейся паузой, Аличе рассматривала свою патронессу в отражении хрустальной глади. Высокая статная женщина с густыми темными, как смоль, волосами, забранными в строгую прическу. Стройное сложение подчеркивала черная парча и тяжелый бархат скромного, по меркам избалованного роскошью Галатийского двора, платья. Изумрудные глаза за долгие годы траура приобрели стальной блеск, который иногда случается видеть при луне в печальных водах одинокого пруда.
С годами скучной и суровой жизни в родовом замке мужа, герцогиня Альварра стала строгой, чопорной дамой, не терпящей возражений. Девушка помнила, как дрожала от одного её взгляда, как боялась провиниться и снова увидеть эти плотно сомкнутые губы и полные укора зеленые глаза. Как же Аличе хотелось сбежать! Куда угодно, лишь бы подальше от этой старой серой крепости, холодной тюрьмы, сырой могилы, где девушка чувствовала себя заживо погребенной. Повидать мир от края Ледового Озера до отрогов Аранайских гор, пройтись по тайным тропам Угрюмого леса, встретить самого настоящего единорога и влюбиться в принца. Что ж, иногда мечтам свойственно сбываться… Когда герцогине Дормонд исполнилось двенадцать лет, к девушке проявила интерес уже изрядно постаревшая, но весьма богатая тетка её отца. Старуха чувствовала, что близок день её прощания с миром, и посему, не имея прямых наследников, обратила взор на подрастающую дочь почившего племянника. Однако перед тем как завещать девушке все свое состояние, старуха Дормонд потребовала, дабы Аличе пожила при ней пару лет. Ходили слухи, что при дворе старой герцогини царили суровые нравы, однако на деле все вышло совсем иначе.
А вернувшись из двухлетнего «заточения», девушка и вовсе взглянула на свою наставницу совершенно другими глазами…
…Валиан Альварра вдохнула, покачала головой, но всё же взяла из рук воспитанницы изукрашенный рубинами гребень и принялась осторожно расчесывать огненно-рыжие пряди.
Девушка прикрыла глаза, наслаждаясь и едва сдерживаясь, чтобы не застонать. Без сомнения, госпожа Альварра сочтет сие верхом бесстыдства… от этой мысли Аличе невольно улыбнулась. Когда-то давно наставница одним взглядом заставляла её краснеть и чувствовать себя маленькой глупой девчонкой. Но теперь все изменилось. О да, изменилось…
- Чему ты улыбаешься, Аличе?
- Будущему, миледи.
Валиан вздохнула, опустила руки на плечи воспитанницы. Вот сейчас она обнимет её, коснется губами шеи, зашепчет на ушко…
- И каким же ты видишь свое будущее? – Холодный голос по-прежнему звучал над девушкой.
Привиделось…
- Счастливым, моя госпожа. Я вижу себя матерью троих детей. Я вижу их отца. Он скачет ко мне верхом на белоснежном единороге, и его черные кудри венчает корона.
- Тогда ты видишь троих бастардов, девочка моя.
Ну же, миледи…
- Пусть так, - беспечно бросила Аличе.
Наставница резко отвернулась, отошла к окну. Девушка краем глаза заметила, что герцогиня напряжена, а через мгновение случилось то, что происходило до безумия редко.
Валиан Альварра вышла из себя.
- Что ты творишь?! – выпалила она, снова поворачиваясь к воспитаннице. Изумрудные глаза вспыхнули, лицо, прежде напоминающее фарфоровую маску, исказилось в гневе.
Аличе беззлобно рассмеялась:
- Ничего такого, за что удостоилась бы подобного взгляда, миледи. Я всего лишь… принимаю от принца ухаживание. И подарки.
Девушка поднялась, скинула шелковую накидку, оставшись в одной ночной рубашке. Полупрозрачная, она почти ничего не скрывала. Ох, что было с принцем, когда Аличе впервые, сбросив маску нежного ангела, предстала перед ним в столь откровенном виде…
Но Валиан, конечно же, и глазом не моргнула.
- Принц помолвлен!
- И что с того?
- На что ты надеешься?!
- На его благосклонность, разумеется, и любовь.
- Он никогда не сделает тебя своей женой, слышишь? Никогда!
- Он молод, горяч и очарован мною.
- Его отец, император, не допустит этого, - отчеканила Валиан и, вздохнув, негромко добавила: - Хватит. Ты заигралась, Аличе.
Ласково улыбаясь, девушка шагнула ближе и обняла герцогиню. Прижалась всем телом и закрыла глаза.
- Не будьте так строги, миледи, - прошептала она. – Я делаю все ради нас. Представьте, как мы заживем, будучи под крылом Его Высочества?
- Ох, Аличе, о чем ты только думаешь?! – возмутилась наставница, отстраняясь. – Надежный муж, крепкая семья и честная жизнь – вот что должно тебя занимать. Хватит, слишком долго это продолжалось. Ты выходишь замуж.
Девушка не верила своим ушам. Замуж?! Ни за что! Только не сейчас!
Не смотря на то, что Аличе занимала при дворе не самое последнее место, привлечь внимание принца было весьма не просто. Совсем недавно он был по уши влюблен в свою невесту и даже помыслить не мог о других женщинах. Однако появление при дворе молодой герцогини Дормонд многое изменило в жизни наследника.
- Нет! – не сдержалась девушка. – Прошу вас, миледи...
- Маршал Вардан просил твоей руки. – Аличе побелела, а герцогиня неумолимо продолжала. - И я дам ему свое согласие. Это все ещё в моей власти.
Девушка вцепилась в спинку стула. «Нет! – хотелось кричать ей. – Только не он! Только не он!».
Главнокомандующий слыл человеком сурового нрава. Будучи военным до мозга костей, он провел всю жизнь на поле боя, снискав себе немало почестей. Его заслугам перед короной не было числа, но благосклонность императора и внимание двора нисколько не развратили маршала Вардана. Однако, не смотря на столь героическую славу, его светлость ни разу не был женат. Закаленная в бесчисленных боях воля, строгость, сдержанность и подчеркнуто холодная вежливость вовсе не красили маршала в глазах придворных дам. А ещё этот жуткий шрам, рассекающий лицо от брови до скулы… Аличе вздрогнула.
- Вы… вы не сделаете этого!.. – хрипло проговорила она.
На миг взгляд герцогини наполнился странной тоской.
- Я сделаю это. Ради нас.

Слишком долго… слишком давно… хватит…
Зачем сдерживаться?
…Это в моей власти…
Хватит, Аличе! Слишком долго…
Как же мне сказать ей?..
Обнять, прижаться, шептать… правду, правду, правду…
Моя девочка, моя, моя, моя…
Так сладко… тонкие пальцы, а какие у неё губы!..
Улыбается, манит, дразнит…
Бесстыдство…

…Валиан едва ли не застонала во сне. Отчего так хорошо, так сладко?.. Нет, это все ещё сон. Дурманящий, мучительный сон…
Негромкий смех.
- Как крепко вы спите, миледи.
Герцогиня Альварра распахнула глаза. Нет-нет, это сон, этого не может быть…
- Аличе, что ты… ох…
Девушка запустила руку под шелковое покрывало, пробежалась пальцами по разгоряченной коже. Ниже, ещё ниже… Припала губами к изогнувшейся шее, целовать, целовать, целовать… упиваться своей властью.
Отдернулась завеса полусна, и Валиан едва ли не вскрикнула. Явь! Аличе, её воспитанница, дочь почившего друга, та маленькая девочка, что когда-то давно засыпала у неё на руках… теперь лежит в её постели, с беззастенчивой улыбкой забираясь под покрывало. Герцогиня хотела было остановить девушку, однако руки оказались связанными.
Аличе рассмеялась, нависая над наставницей. Девичьи пальцы зарылись в жестких черных волосах, заставляя Валиан судорожно вздохнуть. Серебристо-серые глаза в полумраке потемнели, улыбка была полна лукавства, а взгляд – торжества. Нет-нет, это не Аличе, а полночный демон, явившийся, дабы окончательно свести герцогиню с ума. Как давно её мучает один и тот же сон…
Это грех, говорила Валиан сама себе уже целый год, порочный, грязный, безумный грех. Желать свою воспитанницу! Столь юную, прекрасную, невинную, чистую… герцогиня ненавидела себя. Однако когда Аличе вернулась после двух лет пребывания в доме старухи Дормонд, девушку было не узнать. Чистый взгляд невинной ангельской души сменился порочным взором соблазнительницы. Волчица в овечьей шкуре, юный демон в белых, точно лебединые перья, платьях. Сводящая с ума улыбка, звонкий смех, вкрадчивый голос, что терзал Валиан во снах…
Нет… так нельзя… грех… порок… мука…
Но разве это сон?.. Мимолетные, дразнящие ласки слишком ощутимы.
Явь, явь, явь!
- Вы не спите, миледи, - прошептал знакомый насмешливый голос.
- О, Создатель… что ты делаешь, сумасшедшая?..
- Наслаждаюсь вами. Ведь это… в моей власти.
- Прекрати немедленно!.. Какое бесстыдство!..
- Да, госпожа. Но разве вы не хотите меня? Не сходите по мне с ума?
- Чушь!
- Правда? – Мягкие губы коснулись шеи, голос Аличе стал ещё тише. – Во сне вы звали меня, шептали, словно безумная, моё имя, стонали, просили не останавливаться…
Валиан против воли покраснела, а в следующий миг - захлебнулась стоном. Девушка откинула покрывало, прижалась к герцогине обнаженным телом, исступленно осыпая поцелуями шею и грудь.
- О, как я была слепа, - шептала Аличе. – Строгая, холодная, надменная госпожа Альварра. Закутывалась в черную парчу, будто пленяя собственных демонов. Я должна была догадаться раньше…
- Остановись… - из последних сил взмолилась герцогиня.
- Ни за что.
Серебристые глаза горели, губы, бесстыдно-жадные, ловили каждый несдержанный стон, то впиваясь горячим поцелуем, то дразня неуловимым касанием. Валиан забывалась, терялась, тонула в столь мучительно-желанном грехе. Вкрадчивые умелые ласки становились голодными, жаркими, нетерпеливыми. Казалось бы, Аличе сходила с ума не меньше своей возлюбленной наставницы…
Когда путы ослабли, Валиан привлекла девушку к себе, осыпая пламенными поцелуями изящную грудь, атласную шею, пленительные изгибы молодого тела. Герцогиня давала волю всем своим потаенным желаниям. Нетерпеливая грубость сменялась сладостной нежностью, место пальцев занимали жадные губы, неистово выпивающие до дна, дарующие бесконечное наслаждение. «Это нечестно», - бессильно стонала девушка, но ласки становились только настойчивее.
Вскоре покои герцогини Альварра заполнили протяжные девичьи стоны.

- Ммм… красный? Нет-нет, темнее… рубиновый. Нет? Хм… пурпур? Точно! Пурпур! Что смешного?!
- Ничего, что ты. Не останавливайся.
Девчонка продолжала щебетать и загибать пальцы, увлеченно перебирая все известные ей цвета. Солнечное утро запускало лучистые персты в открытое окно, легкий ветер путался в шелковых занавесках. А Валиан улыбалась… впервые за долгие годы.
Безумства ночи прошли, как дурман от сладостного сна, оставив после себя долгожданное тепло и чувство освобождения. Когда-то давно герцогиня заточила саму себя в темницу, чьи стены были выложены сомнениями и болью, крохотные окна зарешечены постылыми надеждами, а потолок – точно зыбкий туман из томления и тоски. А теперь… свобода? Да, пожалуй, именно так.
Бесстыдница, с улыбкой думала Валиан, глядя на лежащую рядом с ней девушку. Своенравная хитрая обманщица. Прекрасная юная дева, обещающая стать красивейшей женщиной. Немудрено, что Вардан не сводит с неё глаз. Герцогиня волне понимала маршала.
- …Все, я решила! Изумрудное! Темно-изумрудное. Тебе пойдет. И больше никакой черной парчи!.. Эй!.. Ты меня не слушаешь!
Валиан рассмеялась, и Аличе запустила в наставницу подаренной принцем подушкой. Скрестила руки на груди и обиженно отвернулась. Порой – сущее дитя…
Герцогиня осторожно обняла девушку, зарываясь лицом в пушистую гриву рыжих волос и закрывая глаза. Аличе вздохнула, повернулась и порывисто прижалась к наставнице.
- Вот видишь, нам хорошо вместе и никакое замужество больше не нужно, - ласково пропела девушка. – Ты ведь не отдашь меня маршалу, да?..
Валиан Альварра лишь загадочно улыбнулась.
Cвидетельство о публикации 430477 © Succub 11.07.13 13:36