• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Из цикла "Мои калеки"

Русь моя

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста



Неизвестный
(так назвал этот рисунок художник Геннадий Добров (1937 - 2011 гг.)

Боль моя — мои калеки, —
Пыль, обрезки, образа,
Лики, лица и глаза…
Коек снег, и в этом снеге —
Иссыхают чьи-то реки,
И пустеют адреса…

Там — в пыли седой почтовой
Доживает век фартовый
Глаз бедовых бирюза…

Русь моя — сосуд печали, —
Душ обрубки среди пут…
Не живут, а так плывут —
Нереальные в реале…
И, в мучительном оскале,
Смерть поправ, её же ждут…

Душ опилки… Пыль седая…
Вас не помнят и не знают, —
И в беспамятстве живут…

Веры нет, и нет надежд, —
Вновь героев забываем, —
Виски жрём и дурь глотаем —
Поколение невежд…

Иссякают эхом реки,
Русь моя — мои калеки.


Они жили в Валаамском интернате для инвалидов войны и труда. Первых «подопечных» завезли туда в 1950 году. Условия жизни были тяжёлыми: электричество провели только в 1952-м. Директор интерната — Иван Иванович Королёв — называл себя «Король Валаама», считая вправе распоряжаться всем и всеми. Он отбирал у пациентов их ордена и медали и носил их сам; утверждая, что имеет звание «Героя» (что не соответствовало действительности).
Медицинский уход назвать таковым было сложно. Персонал пьянствовал. Часто лежачих больных «забывали» переворачивать, и в их пролежнях заводились черви.
Но больше всего мучило чувство брошенности, ненужности. Были случаи самоубийства. Один из инвалидов ухитрился на культях рук и ног взобраться на монастырскую колокольню. Внизу его товарищи играли в домино. Он крикнул: «Ребята, поберегись!» (в таком состоянии человек подумал о других!) - перевалился через проем и полетел вниз…
Самым страшным местом в интернате считался бывший Никольский скит. Там содержались люди, потерявшие разум и память, и так называемые самовары: инвалиды без рук и ног. Были случаи, когда таких «самоваров» санитары выносили «погулять» — развешивали в корзинах на ветвях деревьев, порой «забывая» их там на ночь. В холодную погоду, случалось, люди замерзали…

Когда Добров приехал на Валаам, Королёв долго изучал его сопроводительные документы и нехотя разрешил рисовать инвалидов, но строго-настрого запретил посещать Никольский скит. Однако художник пробрался и туда.
Там он и увидел его. Спеленутый человеческий обрубок лежал на кровати и смотрел на художника чистыми, ясными глазами… «Кто это?» — спросил Добров санитара.

«Неизвестный. После ранения потерял и слух, и речь, а документов при нём не было».

Позже удалось выяснить (но лишь предположительно), что это был Герой Советского Союза Григорий Волошин, летчик, протаранивший вражеский самолет. Он выжил и просуществовал «Неизвестным» в Валаамском интернате 29 лет. В 1994 году нашлись его родные и поставили на Игуменском кладбище, где хоронили умерших инвалидов, скромный памятник, который со временем пришел в ветхость. Остальные могилы Валаамского интерната остались безымянными, поросли травой…


Cвидетельство о публикации 425281 © Стукало С. Н. 14.05.13 18:43

Комментарии к произведению 3 (1)

Детям дам почитать. Такое не забыть.

Сережа, безусловно - твой стиль, твоя безмерно эмоциональная и сильная поэзия боли и правды!

спасибо, дорогой!

Спасибо!

Комментарий неавторизованного посетителя