• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Фантастика
Форма: Рассказ
Бродит, говорят, по просторам Интернета программка.

Программка

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Программка

Бродит, говорят, по просторам Интернета программка. Кто её туда запустил, когда — неизвестно. Одни утверждают, что сделал это некий неизвестный гений, другие твердят про спецслужбы, есть мнение, что она вообще появилась сама по себе. Много чего говорят… 

Монитор растерянно моргнул, и на экран вывалилось ярко-оранжевое окно. Недовольно взвыл антивирусник,
— Что за хрень! — возмутился Антон Иванович Шульгин и с досадой треснул ладонью по клавиатуре.
А что — треснешь тут! Только-только тебе заменили систему, поставили самый крутой антивирусник. Неделю всё было нормально, Интернет работал распрекрасно — и вот на тебе подарочек!
Окно засияло ещё ярче, внутри появились буквы. «Вам выпал уникальный шанс…» Реклама, блин! Дальше Антон Иванович читать не стал: искал крестик закрытия наглого окошка. Крестика не было. Ни вверху, ни сбоку, ни внизу — нигде.
«Падлы! — толерантно подумал Шульгин. — Специально, гадюки, делают, чтоб крестик не сразу появлялся. Глядишь, пока ждёшь, что-нибудь и прочитаешь. А вот фиг вам! Не буду читать!»
Антон Иванович сосчитал до десяти, потом ещё раз до десяти. Крестик не появился. Сосчитал до двадцати — никаких изменений. Попробовал понажимать на «Esc», на «Enter» — окошко светилось как ни в чём не бывало. Вспомнив уроки сына, нажал двумя пальцами «Alt» и «F4» — тоже безрезультатно. Горестно вздохнув, Шульгин набрал спасительное сочетание «Ctrl», «Alt» и «Delete».
Ничего не изменилось. Так же скулил антивирусник, и так же издевательски сияла наглая реклама.
Дело становилось серьёзным. Тут уж не до прерванного сеанса в «Одноклассниках». Тут как бы комп не потерять.
Антон Иванович ещё несколько раз безрезультатно постучал по клавишам, вздохнул, потянул руку к кнопке «Reset». Опять вздохнул, убрал руку, снова понажимал клавиши. Сходил на кухню, выпил воды, снова повторил бессмысленные действия. Окошко светилось как ни в чём не бывало. Даже, кажется, стало больше.
— Сволочь! — тоскливо сказал Шульгин. — Гадина! Ну что я тебе сделал? Сгинь! Пожалуйста.
Ни на «гадину», ни на «пожалуйста» окошко не отреагировало. Тот же ярко-оранжевый блеск. Самоуверенный. Ни в чём не сомневающийся. Наглый.
— Ну почему всегда мне? — спросил у стены Шульгин. — Как какая гадость — так обязательно мне. Ненавижу! На тебе!
Рука почти уверенно утопила «Reset». Экран посинел, что-то сообщил Шульгину по-английски, мигнули светодиоды, и компьютер выключился. Антон Иванович замер, почти перестав дышать. Секунда, ещё одна, ещё… Время почти остановилось. Наконец, компьютер тихо заурчал. Экран посинел, почернел, опять посинел, поздоровался и, наконец, появилась заставка Windows. Антон Иванович шумно выдохнул. Ещё через секунду на экране появился любимый рабочий стол, начали проявляться привычные иконки.
— Э-э-а! — заорал Антон Иванович и победно вскинул вверх согнутую в локте руку. — Вот теб…
И замолчал.
Посредине экрана издевательски сияла та же самая реклама.
Следующие полчаса Шульгин провёл как во сне. Он грозил компьютеру кулаком, что-то кричал. Бросился звонить сыну на работу: телефон сообщил, что абонент временно недоступен. Антон Иванович взвыл. Бегал по квартире, пинал мебель, проклинал вечную свою невезуху, материл происки мерзкой электроники. Запыхался. Нашёл припрятанную женой бутылку водки, налил рюмку. Сел и стал горевать. После второй рюмки горе стало чуть поменьше. Для закрепления успеха Шульгин налил третью и пошёл к компьютеру.
На экране со скучающей терпеливостью чиновника ждало его ярко-оранжевое окошко.
— И откуда ты на мою голову взялась, скотина? Что хоть втюхиваешь? — спросил Антон Иванович и вытаращил глаза. — Ого!
И отхлебнул водки.
Действительно, «ого!». На ярко-оранжевом фоне из чётких чёрных букв складывался странный, почти идиотский текст.
« Вам выпал уникальный шанс! С учётом количества активных подключений в текущий момент шанс составляет 1 из 346 127 453-х пользователей Сети. Поздравляем! Программа в пределах своей компетенции готова приступить к исполнению любых Ваших желаний. Внимательно ознакомьтесь с нижеприведённым списком, отметьте одно из желаний, введите защитный цифровой код и нажмите «запустить». Можно выбрать только одно желание и использовать только одну попытку, поэтому будьте внимательны. При правильных действиях гарантия 99, 996 %, отдельных гарантий не предусматривается, претензии не принимаются. Счастливой инсталляции!»
Антон Иванович очумело покрутил головой, снова отхлебнул водки и стал знакомиться со списком.
— Совсем охренели! Ну и что тут у нас? Номер первый: «Выигрыш джек-пота в любой лотерее стран с индексом финансового развития не ниже 52». Понятно, какое желание без бабок? А если я миллиард баксов выиграть желаю? Молчишь, скотина виртуальная? Так, что там дальше? Ага, недвижимость, движимость, работа, бизнес… О! «Политическая карьера, в пределах высшей выборной должности выбранной страны. Ограничения по возрасту, полу и национальности в зависимости от соответствующей Конституции». Во дают! Президентом Америки что ль стать? Или нашим?
На изучение всего списка Антон Иванович затратил полчаса. Чего там только не было! Туристический полёт в космос в пределах вселенной «Млечный Путь» и пожизненная оплата ЖКХ. Главная роль в голливудском блокбастере и идеальное здоровье для себя и ближайших близких. Мгновенная коррекция внешности, вечная молодость в пределах отпущенного биологического лимита. Беременность, спутник жизни, выгодное замужество, выгодный развод. Рождение детей, внуков. Смерть жены, мужа, компаньона. Идеальная любовь. Нереальный секс. Слава при жизни. Слава в веках. Прожить жизнь заново. Прожить жизнь заново с коррекцией. Съездить в прошлое. Заглянуть в будущее. Стать пророком. Превращать отходы в золото. Превращать воду в алкоголь.
— Да… — протянул Шульгин. — Ни хера себе… вот… да…
На какой-то миг он поверил. Стало светло, легко и немного грустно. Как в детстве, когда мечтал, накрывшись с головой одеялом. Как в юности. Как после весеннего дождя с радугой.
Рука автоматически поднесла ко рту рюмку, водка привычно деранула горло, и радуга исчезла.
— Блин! — зарычал Шульгин, как чиновник, у которого отняли законный откат. И ещё раз, и ещё, постепенно переходя на визг. — Блин! Блин! Блин!!
Он пребывал в странном состоянии. Было стыдно, что поверил. Он, всю сознательную жизнь гордящийся здравым смыслом, не верящий ни во что, что можно было хоть чуть ковырнуть Бритвой Оккама, он… Поверил в эту хрень! Господи, которого нет, да что же это?
Стыдно.
И в то же время где-то далеко-далеко червячком шевелилось что-то такое… Надежда? Желание поверить? Ощущение чуда?
А, может, просто водка.
— Блин! — в десятый раз повторил Аннон Иванович. — Да пошли вы все в жопу! Попробуем рассуждать логически. Что я теряю?
Он попробовал. Получилось приблизительно вот что.
Всё написанное, конечно, полная муть. Хотя… Какая-то хакерская сволочь решила поразвлечься. Или, наоборот, спецслужбы. На предмет мониторинга. Хотя… Но от окошка в любом случае надо избавляться. И, похоже, остаётся только один путь. Выбрать что-нибудь из этой фигни, ввести код и запустить. Катитесь вы к чёрту, хакеры со спецслужбами! Нет, это не значит, что он верит, просто надо освободить комп. Хотя…
Вот так!
Антон Иванович довольно хмыкнул и решительно взялся за мышку.
Так, что бы такое выбрать?.. Нет, это, конечно, не имеет значения, но всё-таки. Играть — так играть. Деньги? Говорят, в Америке джек-пот по двести миллионов бывает. Ага, а как получать? Убьют ведь. У нас не Америка, вон соседа с третьего этажа за пенсию грохнули.
Курсор нерешительно подёргался на халявном джек-поте и с сожалением пополз вниз.
Карьера? Какая, на фиг, на шестом десятке карьера? А жаль.
Идеальное здоровье? Эх, это было бы здорово, а то уже без лифта никак. Курсор замер. К тому же. не только себе, но и близким. Да… Шульгин щёлкнул мышкой, кружок перед желанием номер 6 стал тёмным. Да, это, пожалуй, лучшее. Хотя… А зачем, скажите пожалуйста, идеальное здоровье без денег?
Курсор вернулся к желанию номер 1. Замер. Снова пополз вниз.
А, может, космическое путешествие выбрать? На старости лет? На Сириус? А что? Эх!.. Или оплату ЖКХ? А то дерут, суки! Или вот ещё, пожалуйте, вечная молодость — мечта средневековых королей и современных денежных тузов. А мы возьмём и… Правда, непонятно, что значит «в пределах отпущенного биологического лимита». Вдруг у него этот лимит уже того?
Курсор дёргался, как застенчивый подросток перед лишением невинности. Поднимался вверх, опускался, снова поднимался. Задерживался, резко скакал вниз. Возвращался.
Стать знаменитым? Сразу или как там — « в веках»? После смерти, небось. Идеальная любовь? Это как — вроде эталонного метра? Или нереальный секс? А что значит «нереальный»? Как-то двусмысленно, однако. Заглянуть в будущее? Вернуться в прошлое? С коррекцией или без? Или всё-таки джек-пот? А здоровье купим. Блин…
Монитор моргнул, по экрану стремительно побежали разноцветные полоски. Словно расцвела радуга. Быстрее, еще быстрее, ещё. Побитым псом заскулил антивирусник. Красный-оранжевый-жёлтый. Вспышка. Зелёный-синий-фиолетовый. Вспышка, вспышка, вспышка.
Когда Антон Иванович открыл глаза, уже привычного окошка на экране не было. Было другое, поменьше. Умиротворённо зелёного цвета. По зелени ползли округлые вежливые буквы, складывались в текст.
«К сожалению, отведённое Вам время закончилось. Вы так и не выбрали ни одного желания. За время существования Программы, это первый случай. По-видимому, Вы живёте яркой увлекательной жизнью, являетесь на редкость самодостаточным человеком и вполне счастливы. В наше время это большая редкость. Искренне поздравляем! Понимаем, что Вам это не надо, но всё-таки примите, пожалуйста, небольшой бонус. Может, ещё встретимся…».

Высоко в небе быстро скользили поджарые облака. Спешили. Небо было слишком синим, облака — слишком белыми. Как в дорогом американском кино. И воздух… Разве может быть в городе такой воздух? Что это за запах? Чистоты, свежести? Естества?.. Нет, не сформулировать. Так давно не пахнет даже на даче.
По дороге прогромыхал заляпанный автобус, из-под колёс радостно взлетели мутные брызги. Шульгин испуганно шарахнулся, наступил в глубокую лужу и более-менее пришёл в себя.
Он стоял на аллейке, в самой середине широченной лужи. Совершенно непонятно где. Мимо спешили прохожие. Женщины с допотопными авоськами, мужчины с сигаретами, старики в галошах. Удивительно однообразная одежда, оттенки от чёрного до тёмно-коричневого. Одинаково озабоченные лица. Никто не улыбался. Тёмная однородная масса. Впрочем, прохожих было немного. Другое дело на тротуарах — там текла живая чёрно-коричневая река. Шаркала подошвами, стучала каблучками, кашляла, скручивалась водоворотами у магазинов, замирала у светофоров. В воздухе пахло весенней свежестью, выхлопными газами и свежеприбитой пылью. Пахло надеждой. Жизнью. С деревьев как оглашенные орали воробьи.
Шульгин стоял в луже и ошалело крутил головой. Стучало в висках, сердце тарахтело, как неотрегулированный мотор проезжающих мимо машин. Поверить было невозможно. Не поверить было нельзя.
Он помнил. Он прекрасно помнил эту озабоченную толпу. Помнил невысокие дома с ещё не обвалившейся лепниной над окнами. Дома без реклам, кондиционеров и банков через каждые десять метров. Помнил редкие машины и забитые под завязку автобусы с заляпанными грязью стёклами. Помнил тяжёлые, фантастически удобные скамейки на аллейке, помнил киоски без аляповых глянцевых журналов. Он даже авоськи помнил. Помнил, как сейчас. Как сейчас?
Шульгин нервно засмеялся, осёкся. Дёрнулся в сторону, провалился по щиколотку в воду, снова засмеялся.
Господи! Не может быть! Не может? Так вон же «Детский мир», где он когда-то часами торчал у витрин, не в силах отвести зачарованный взгляд. Тогда витрины казались сказочными. Вон Серый Волк у входа старательно отворачивает голову от Красной Шапочки. И какие-то пацаны трут его за каменное ухо. Он тоже тёр — это же к удаче!. Вон киоск, где он первый раз в жизни купил сигареты. Какой убогий! Вон там годами сидел похожий на гнома часовщик с лупой в глазу, вон там автомат продавал «хрущёвскую» жареную кукурузу, а вон на той скамейке вечность назад он первый раз в жизни поцеловал девочку. Как же пахло тогда сиренью, как орали цикады! Завидовали... А если пройти два квартала прямо, свернуть налево, наискосок через сквер…
— Пирожки! — визгливый голос перекрыл и монотонный шум толпы, и грохот допотопных двигателей, и разборки воробьев. — Горячие пирожки!
Шульгин резко повернулся, снова набрав в ботинок воды. Эту тётку в надетом на ватник белом халате он тоже помнил. Она стояла там всегда: когда пошёл в школу он, когда пошёл в школу сын. А пирожки… Рот мгновенно наполнился слюной. Шульгин почти бегом дошёл до перехода, перешёл дорогу и, только подойдя вплотную, опомнился. Этого же давно ничего нет. Исчезло. Умерло. Пропало. И машины эти исчезли, и дома, и тётка. Даже луж этих сто лет нет. Мираж. Какие, на фиг, пирожки! Да и денег таких давно не существует.
Рука сама нырнула в карман, пальцы нащупали металлический кружок. Шульгин глянул и обомлел: на ладони тускло блестел полузабытый советский пятак образца 1961-го года. Ещё копейку сдачи дадут…
Пирожок был горячим. Пирожок был вкусным. Нет, так сказать — значит, не сказать ничего. Пирожок был нереально вкусным — тем вкусом, который теперь уже даже вспомнить невозможно. Нежное тесто с подрумяненной корочкой. Умопомрачительный аромат. Мясо без усилителей вкуса, без пальмового и кактусового масла, без консервантов и дезодорантов. Фантастика! Только сейчас, смакуя четырёхкопеечный пирожок с ливером, Шульгин по-настоящему поверил, что он в прошлом.
— Тётенька, дайте два пирожка, — раздалось за спиной. — Спасибо. Не, Вовка, ты не прав. Кайфовые пирожки! Всё будет, как мы захотим. От нас только и зависит. Но хотеть надо по-настоящему, без балды. И не только хотеть, а делать. Объеденье, каждый день бы ел! Да брось ты! У меня точно будет, как сам хочу. И стану, кем хочу, и работа, и… Короче, всё. Спорим?
Мальчишеский голос отдавал такой уверенностью, что Шульгин невольно обернулся.
Пацан лет двенадцати смотрел на собеседника с весёлой снисходительностью: надо же — приходится объяснять элементарные вещи. В серых глазах огонь: тронь — обожжет. Да и весь пацан был как сгусток огня. Худой, жилистый, уверенный. Короткое пальтецо небрежно расстёгнуто, из-под съехавшей на бок шапчонки выбиваются светлые волосы. На каракуль воротника прицепилась сухая веточка.
Недоеденный пирожок выпал из рук, смачно шлёпнулся об асфальт. Шульгин не заметил. Он не замечал ничего, не в силах отвести остолбеневшего взгляда от этого воротника.
В пятом классе мама пришила ему на пальто узенький каракулевый воротник. Это был высший шик! На него смотрели, ему завидовали, да и сам он сразу почувствовал себя другим человеком. Всего лишь тонкая полоска светлого каракуля. Вечность назад. И вот сейчас, через сорок пять лет, он стоит в центре исчезнувшего города и смотрит на давным-давно истлевший каракуль.
Подожди, может быть, это совсем другой каракуль. Мало ли у кого мог быть такой воротник, мало ли у кого были светлые волосы. Мало ли…
— Не… — прожевав, протянул второй пацан, — не буду я с тобой спорить, Тошка.

Антон Иванович Шульгин сидел перед компьютером и тупо глядел в монитор. На чуть запылённом экране привычно светилась любимая заставка, стройными рядами теснились знакомые иконки, довольно моргал успокоенный антивирусник. От оранжевого окошка не осталось и следа. Живи и радуйся.
Антон Иванович не радовался. Он вообще ничего не замечал. Со стороны могло б показаться, что он спит. Если бы не палец. Указательный палец с обломанным ногтем монотонно, как автомат, выстукивал незатейливый ритм.
Там-там. Там-там-там. Там-там.
Как же это получилось? Там-там…Ведь он же, действительно, так думал. Был переполнен уверенностью. «Ты сам творец своей судьбы. Как захочешь, так и будет» Там-там-там…
И что? Поступил не на тот факультет, о котором мечтал, а где самый маленький конкурс. Чтоб точно, чтоб в армию не загреметь. Там-там… Неплохо учился, мог выбрать хорошее распределение, предлагали. Так ничего не выбрал, остался дома. Несколько раз выпадал случай — мог уехать на новые перспективные места. Пока думал и взвешивал, ехали другие. Так и просидел на одном месте всю жизнь. Да и то без особого успеха — когда предлагали повышение, слишком долго думал, сомневался. Со временем предлагали всё реже. Там-там… Девушке, которую любил, предложения так и не сделал. Не решился. Вместо него решился другой. Там-там-там… На скачках хотел поставить на «чёрную лошадку», засомневался. И громадный выигрыш проплыл мимо. Хотел завести собаку, жена сказала «нет», и он не стал спорить. Мог открыть своё дело — поостерёгся, взялся писать книгу — побоялся. Хотел сказать подлецу, что он подлец — промолчал. Мог рискнуть — не решился. Мог выбрать судьбу сам… Там-там-там…
И даже сейчас, с этой гадской программкой... Ну ладно, допустим, не верил, ну и что? Другой ткнул бы куда угодно, а он... Решал, взвешивал, оценивал. Взвесил. Оценил.
Хоть бы бабки, что ли, выбрал. Или здоровье. Или... Ну вот, опять. А ведь можно было всё изменить. Всё. Там-там... Изменить. Там-там-там…
Антон Иванович длинно вздохнул и медленно выцедил рюмку до дна. Автоматически приготовился, что сейчас обожжёт глотку, скривился. Но ничего не произошло. Не было ни мерзкого вкуса, ни обожженного горла — ничего.
Во рту медленно таял фантастически нереальный вкус давно забытого пирожка за четыре советские копейки.
Там-там. Там-там-там. Там-там…

Бродит, говорят, по просторам Интернета программка. Кто её туда запустил, когда — неизвестно. Одни утверждают, что сделал это некий неизвестный гений, другие твердят про спецслужбы, есть мнение, что она вообще появилась сама по себе. Много чего говорят. Точно известно одно — когда программка проявится на твоём мониторе, не узнать её будет невозможно. Если появится… Шанс, что программа выберет именно твой компьютер, ничтожно мал. Но он есть. Шанс есть всегда. Поэтому — будь готов. Будь готов всегда, как говорили в древности. Мало ли…




Cвидетельство о публикации 419464 © Константин Семёнов 20.03.13 14:21

Комментарии к произведению 5 (4)

Комментарий неавторизованного посетителя

Попытaлся прeдстaвить, кaк поступил бы, сущeствуй тaкaя прогрaммкa, и зaстыл. Кaк и Вaш гeрой. Сложно, однaко!))

Привет, Костя! Не хочу тебя хвалить, тем более - льстить тебе, но когда я читаю: «Падлы! — толерантно подумал Шульгин ...», мне сразу вспоминается О'Генри. Его я тоже очень люблю :)

Привет, Толик! Мне он тоже очень нравится.

Пытаясь написать тебе ответ, я десять раз очень толерантно подумал про Ворд, так как так и не смог написать О'Генри, как положено. Это скопировал у тебя. А у меня получается только вот так «О,Генри». Зараза Ворд!

  • Горкун А.
  • 01.04.2013 в 21:59
  • | кому: Константин Семёнов

Апостроф мне дочь помогла на клавиатуре отыскать. Сам бы я тоже не смог этого сделать. (Он, кстати, находится слева от клавиши Enter).

Дааа... Это, пожалуй, самый реальный рассказ!!! Рассказ самого прожитого времени. Это наш рассказ... Каждый человек, мало следит за временем своей жизни. Может мало, а может совсем не давя на свой выбор. Живем, как нас направляет случай. Так мы прожили войну... Разъехались кто-куда. Живем кто, как может. Работаем там, где раньше и не думал работать. Кому-то это нравится, а кому-то уже нет сил сказать "пошли вы все на..." Приходит время, когда нужно на отдых, а тут начинается такое, что захочешь такую программу, которая нас сделает теми людьми, которых мы просим сделать наши пенсии!!! Это просто кошмар... Вот тогда после "боя", сидя на кровати начинаешь вспоминать эти пирожки, за 4 копейки. Какие они были вкусные!!! И снова на душе играет музыка, и снова на душе тепло... Спасибо Костя, очередной твой шедевр! Этот, действительно, по времени, задел самые закрытые доли души! Спасибо!

Валера, желаю тебе справиться со всеми "боями", и, если мой рассказ хоть на одну миллионную в этом помог, то я написал его не зря.

Комментарий неавторизованного посетителя

Да. Главное - найти и выбрать "свой пункт" и не ошибиться, а иначе, вполне возможно, придётся ждать "программку"

Спасибо.