• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Проза
Форма: Рассказ

Alles ist gut

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
В квартире у Лидии Эмильевны осталось только одно зеркало – оно висело в прихожей, не вызывая никакого интереса у своей хозяйки. Лидия Эмильевна не обращала на него внимания, не замирала, случайно наткнувшись взглядом на свое отражение, не таращила в него глаза, накладывая на ресницы дорогую французскую тушь. Она давно не красила ресницы. Три года назад это был ежедневный ритуал, а сейчас и тушь, и помада, и другие дамские игрушки перестали иметь к ней отношение и никак не сочетались с ее теперешней жизнью. Иногда ей казалось, что той благополучной жизни, которая была три года назад, не было никогда, временами фантастической и невероятной представлялась жизнь, начавшаяся потом, и практически постоянно глодали сомнения, живет ли она сейчас.

С недавних пор она начала посещать церковь. Никто в храме не спрашивал ее, тверда ли она в своей вере, да она и не могла бы ответить на этот вопрос. «Бог милосерд», - говорил священник, Лидия Эмильевна вторила про себя: «Бог человеколюбивый и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и истинный», но сама не испытывала нужды ни в человеколюбии, ни в милости. Она ни о чем не просила Бога и ходила в церковь каждое утро, как на работу. Старушка-служительница время от времени хвалила ее за усердие: «Господь услышит твою молитву и будет тебе утешение». Лидия Эмильевна согласно улыбалась, но об утешении Господа не просила тоже. Ей казалось, это все равно, что просить у него безумия.

На обратном пути из церкви она покупала хлеб и молоко, оплачивала счета, делала заявки в ЖЭУ. На том же маршруте встречала знакомых, здоровалась или вежливо кивала. Бывало, что останавливалась, выслушивала чужие истории, но когда начинались вопросы, уходила не попрощавшись.
Она жила одинокой жизнью, избегая общения с подругами, родственниками и соседями. Ей были одинаково неприятны и их натужный оптимизм, и лицемерная скорбь. Одиночество не тяготило ее, а от воспоминаний спасалась уборкой, ежедневно отмывая квартиру до хирургической чистоты и всякий раз, когда оставалась без дела, читала молитвы. Еще пробовала читать стихи, но стихи не помогали, не отсекали воспоминания от памяти.

Сегодня ее окликнул знакомый голос. Знакомый, но забытый. Окликнул по фамилии, тоже забытой, девичьей:
- Аллес, это ты что ли?
Лидия Эмильевна остановилась. Невысокий мужчина, поджарый, в спортивной куртке смотрел на нее и улыбался.
- Аллес, ты что, не узнаешь меня?
Она узнала. Тихонов Витька - герой ее самого первого романа. Это он когда-то давным-давно, завидев ее издалека, показывал большой палец и орал: «Аллес ист гут!» А она ловила на себе завистливые взгляды подружек и розовела от удовольствия
- Я сдал свой супружеский билет и вернулся на малую родину, - докладывал Витька. – Так что я опять мальчик на выданье, и опять живу с родителями. Мать ругается, дожил, говорит, до седых волос и ни кола, ни двора… А ты как, с Юркой?
- Нет, мы разошлись.
- Давно?
- Недавно.
На самом деле они не расходились. Разойтись – значит, пойти в разные стороны, а она никуда не уходила, осталась на месте, ушел только муж.
Витька выразил желание посмотреть на дом, в котором она живет. Поддерживая ее за локоть, он шел рядом и рассказывал о себе. Ее удивило, что он стал выше ростом, потом догадалась, что причина в каблуках – в юности она носила очень высокие каблуки.
У подъезда Витька отпустил ее руку.
- А дети? Дети с тобой?
Она отрицательно покачала головой.
- Это надо как-нибудь к тебе в гости ввалиться. Жди. Расскажешь, как дошла до жизни такой. А я буду под тебя клинья подбивать. Соблазню и женюсь. Слышь, Аллес, по расчету женюсь. Перееду к тебе и решу свой жилищный вопрос.
Лидия Эмильевна усмехнулась и прикоснулась ключом к домофону.
Дома она остановилась перед зеркалом и впервые за долгие годы внимательно рассмотрела свое отражение. Маленькое, словно усохшее личико, скулы, обтянутые тусклой, без морщин, но и без тени румянца кожей, поседевшие волосы, стянутые аптечной резинкой. Не удивительно, что Витька ни разу не сказал своё коронное «Аллес ист гут». Удивительно, как он ее вообще узнал?
Прошло то время, когда она была красавицей… На нее засматривались, ее красота всех восхищала. Ну, может, всех, кроме Витькиной матери, которая нехотя отвечала на ее заискивающее «здравствуйте» и с неодобрением косилась на слишком короткую юбку.
Сейчас она уже не помнила, чем все закончилось. Ни ссор, ни выяснения отношений, ни слез не было. Наверное, их роман просто растаял, растворился в очередных увлечениях. Тогда время было такое – всё в розовом свете, каждый пустяк сулил удовольствие и каждая новая любовь – главная.
Когда появился Юра, сразу было понятно, что он – муж. Серьезный и надежный, как каменная стена. У него была своя квартира, дача и дядя – заслуженный артист. Лидия Эмильевна с головой ушла в своё новое состояние жены и хозяйки - до блеска чистила окна и кастрюли, аккуратными стопками раскладывала по полкам белье и ежедневно вытирала пыль. Юра хвастал перед друзьями исключительными способностями молодой жены, намекал на ее немецкие корни, а друзья считали своим долгом, обращаясь к ней, вворачивать в разговор немецкие словечки, значение которых она знала не всегда. Лидию Эмильевну это смущало. Немецким происхождением в их семье мог похвастать только отец, которого она последний раз видела в младенческом возрасте, в школе она учила английский и, чтобы не попадать впросак, она записалась на курсы немецкого языка.
Родилась Машка, а через пять лет Алешка. Все закрутилось колесом - пеленки, дача, магазины, работа, школа, уроки. Иногда колесо со скрипом останавливалось и они шли в театр смотреть своего заслуженного дядю или мариновали в эмалированном ведре мясо для многочисленных мужниных друзей.
Она уже не гуляла по улицам «просто так», улыбаясь всем подряд глупой улыбкой - только по делу и только с серьезным лицом. И лишь иногда, когда летнее солнце особенно пригревало, ей казалось, что сейчас из окна проходящего автобуса высунется рука с поднятым большим пальцем и она услышит дерзкий мальчишеский крик: «Аллес ист гут!»
Всё было хорошо. Маленькую квартиру поменяли на большую, дача строилась, дети росли. Долговязая худосочная Машка и круглолицый упитанный Алешка. В семь лет он научился печь блины. С серьезным лицом стоял на табуретке рядом с плитой, большой ложкой наливал тесто на сковороду, брал в руки лопатку и терпеливо ждал, когда надо будет перевернуть блин. Алешка долго был самым маленьким в классе, а к тринадцати годам за одно лето догнал своих ровесников. Машка тоже как-то враз округлилась и ее подростковые комплексы сменились уверенностью в собственной неотразимости. Легко поступила в пединститут, появились новые подружки, а влюбленных мальчиков-одноклассников сменили настойчивые молодые мужчины. Она почувствовала себя взрослой дамой, направо и налево раздавала мудрые советы и «учила жить»: «Родители, кончайте гробиться на этой даче, подумайте о своем здоровье». Или: «Алеша, брат, книжки надо читать, а не в телевизор пялиться». Алешка мало читал – больше гонял на велосипеде. А Машка читала в туалете, из-за чего иногда вспыхивали ссоры: «Туалет – не библиотека, он существует для других нужд!», «А я больше нигде не могу сосредоточиться – везде ваш телевизор!»
- Alles war gut, - вдруг сказала Лидия Эмильевна вслух и испугалась. Словно кто-то в пустой комнате мог ее услышать и уличить во лжи.
Под видимым «gut» уже тогда копилось невидимое «schlecht», а она не догадывалась, не чувствовала, не понимала… Если бы не крутилось колесо, если бы она не крутилась вместе с ним, не думая ни о чем, не видя ничего вокруг… Только полки, кастрюли, рубашки, полотенца, тарелки, банки, шкафы… Никаких пыльных углов, все должно сиять чистотой, во всем должен быть порядок. Антресоли – слабое звено в этой цепи, антресоли – раз в пятилетку. Они в туалете, высоко, навести в них порядок можно только встав на унитаз. Коробки, ящики, сломанная соковыжималка, много лет ожидающая ремонта. Похоже, она его не дождется. Лидия Эмильевна давно подумывала от нее избавиться. И не успела она примериться, каким образом снять увесистый прибор с такой верхотуры, как с антресолей на нее посыпались шприцы. Маленькие одноразовые шприцы - без упаковок, с угрожающе торчащими иглами. От неожиданности Лидия Эмильевна потеряла равновесие и едва не свалилась с унитаза. С недоумением переводила она взгляд с одного шприца на другой и не могла понять, откуда они взялись. Задрала голову, чтобы заглянуть в темную глубину антресолей и в это мгновенье почувствовала, как что-то шевельнулось в ее волосах. И тогда она закричала. Она трясла головой, махала руками и, хотя шприц уже отцепился от волос и плавал в унитазе, она все кричала, как заведенная, останавливаясь лишь для того, чтобы перевести дыхание. А когда ступила на кафельный пол и под ногой услышала хруст пластмассы, то закричала так, что сорвала голос.

Машка отрицала все. Она делала большие глаза и очень натурально врала, что не имеет понятия ни о каких шприцах. Так натурально, что Лидия Эмильевна готова была ей поверить. Машка почувствовала слабину и из обороны перешла в наступление:
- Ну, вы даете, родители! Вы за кого меня принимаете? Я понимаю, что у вас родительский долг и все такое, но я ведь и обидеться могу.
Возмущение длилось недолго. Юра потребовал, чтобы она закатала рукава, и Машка пошла в отказ. На лице у нее появилось незнакомое выражение, такое злобное и презрительное, что Лидии Эмильевне захотелось немедленно умереть или хотя бы потерять сознание.
Начался поиск хорошего нарколога и хорошего наркологического центра. Слово «хороший» вселяло надежду, что скоро все наладится и встанет на свои места. Вся это суета - консультации, телефонные переговоры, встречи с врачами, каким-то странным образом примиряли с реальностью. Было ощущение, что все под контролем, что вот-вот и эта ужасная история уйдет в прошлое, а там и вовсе будет забыта. Машка сопротивлялась:
- Я не против лечения, я только за. Но ведь есть еще институт. Я загремлю в ваш центр и как? И что? Скоро сессия. Я же все равно не буду колоться во время сессии – экзамены дело серьезное. Какой смысл меня сейчас закрывать? После сессии – пожалуйста.
Благие намерения и рассудительные речи возымели действие. Лечение отложили, на разговоры о наркотиках и наркомании наложили временное табу, а Лидия Эмильевна набила холодильник дорогими продуктами, чтобы в такое ответственное время, как экзаменационная сессия поддержать пошатнувшееся здоровье дочери хорошим питанием.
Но скоро выяснилось, что никаких благих намерений у Машки не было и нет. Из дома начали пропадать деньги, а вместе с ними и она сама. Они с Юрой разыскивали ее по всему городу, иногда находили, а один раз им удалось засунуть ее в платную клинику, откуда она сбежала на пятый день.
Муж изменился, обычно спокойный и уравновешенный он стал раздражительным и злым. Он вел себя неправильно, Лидия Эмильевна так ему и говорила:
- Юра, ты неправильно себя ведешь.
И в ответ получала однообразное:
- Чья бы корова мычала!
Он орал на Машку всякий раз, когда та являлась домой, Машка огрызалась и он отвешивал ей оплеухи. Лидия Эмильевна оказалась меж двух огней, даже между трех. Она понимала, что Юра «не со зла», что ему больно видеть, как дочь на глазах превращается в чудовище, при этом она умирала от жалости к несчастной Машке а, главное, надо было как-то оградить Алешку от этого кошмара.
Когда Юры не было дома, Машка выпрашивала у Лидии Эмильевны деньги. Всегда просила небольшие и некруглые суммы – триста шестьдесят, пятьсот десять. Якобы на помаду или на колготки. Это было настоящее испытание. Машка ходила вокруг нее лисой, безостановочно молола какую-то чушь, чмокала в щеки, терлась носом о ее плечо. Лидия Эмильевна терялась в этом потоке просьб, дифирамбов и поцелуев и сдавалась, не найдя слов противостоять Машкиному напору. После чего та исчезала, а Лидия Эмильевна ночи напролет корила себя за мягкотелость.
Устояла она только один раз. Машка ушла без денег, но прежде, чем хлопнуть дверью, она сказала слова, заставившие заглянуть в пропасть, на дне которой барахтается ее родное дитя:
- Подавись своими деньгами! Они будут у меня через час! Ты же не против, если я буду сосать чей-то потный член?
Было положено немало сил, чтобы о Машкином пристрастии не узнали родственники и друзья, хотя надежды, что такое «шило» можно утаить, было немного. Поэтому, когда Лидия Эмильевна стала ловить на себе сочувственные взгляды подруг, она насторожилась и только встретив старую, со времен немецких курсов, знакомую, поняла, в чем дело.
- Скажи мне честно, ты больна? – спросила знакомая в лоб. – Ты ужасно выглядишь.
Лидия Эмильевна испытала облегчение, граничащее с радостью. Тот факт, что Машка пока вне подозрений, был единственной хорошей новостью за последнее время. Она с готовностью подтвердила опасения подруги, наврала, что сейчас проходит обследование и на всякий случай добавила, что врачи пока ни в чем не уверены.
А через пару дней знакомая принесла ей распечатки молитв. Среди них несколько листков были с текстом на немецком языке. В ответ на вопросительный взгляд Лидии Эмильевны она сказала:
- Пусть будут. Это правильный перевод. В Гамбурге так молятся православные немцы. Ты тоже в какой-то мере немка. Вот и молись на всех языках, глядишь, что-нибудь и дойдет.
Зеркало из спальни перекочевало в кладовую, чтобы не отвлекало от главной цели, а Лидия Эмильевна принялась учить молитвы. Она читала их про себя, а когда дома никого не было, то и вслух.
Удивительно, но «оно» действительно «дошло». Однажды Машка пришла домой после недельного отсутствия и без своих обычных ужимок и фальшивого смирения попросилась в наркоцентр. Ошарашенные, они с Юрой потеряли дар речи, а Машка добавила хриплым шепотом:
- Хотя бы на время ломки…
И опять закрутилось колесо. Они забегали по врачам, по клиникам. Машка безропотно соглашалась на все, не возражала, была кроткой, как никогда. Врачи ее хвалили, говорили, что у нее «направленность на излечение», и Лидию Эмильевну охватывала гордость за свою дочь – чувство, подзабытое со времен родительских собраний в школе.
Скоро раскрылась причина появления «направленности». Машке принесли повестку в суд. Она нехотя объяснила, в чем дело: ее подружка (мам, ну какая подружка – знакомая просто) нанесла многочисленные удары ножом девушке, у которой сама же и была в гостях (да эта девушка - вы бы на нее посмотрели – она тоже далеко не ангел). Подружка арестована, Машка проходит по делу свидетелем (пап, да они всех подряд в свидетели записывают).
Увидев, что родители онемели от шока, Машка решила разрядить обстановку:
- Представляете, у нее точно крыша поехала! Она же погорела на том, что уперла из квартиры целый чемодан барахла. Дивидишник допотопный, какой-то будильник сломанный, трусы нестиранные, даже тарелки. Представляете? Спрашивается, зачем ей этот хлам? У нее отчим богатый, он ее в деньгах никогда не ограничивал.
Они по-прежнему молчали и Машка, разочарованная, что ее слова не произвели ожидаемого эффекта, закончила свои откровения как-то по-старушечьи вяло:
- Не дай Бог до такого дойти.
Юра сомневался, что ее в ту ночь не было на месте преступления, Лидия Эмильевна возражала то ли ему, то ли самой себе:
- Зачем предполагать худшее? Неужели тебе мало, что твоя дочь причастна к убийству косвенно?
Эта история надолго выбила их из колеи, но надежда, что Машка излечится, осталась и даже окрепла. Казалось, еще немного и все станет на свои места, все будет хорошо.

Лидия Эмильевна тяжело задумалась. Могла бы она что-то изменить, если бы вовремя поняла, что происходит? Или как заслуженный дядя сыграла бы свою роль слово в слово - так, как написано в пьесе…
Она давно не вспоминала свое семейное житье. Однажды запретила себе и всё. Когда не могла справиться, начинала читать молитвы. Молитвы оттесняли воспоминания и становилось легче. Вот и сейчас память начала подсказывать знакомые слова:
- Пресвятая Владычице Богородице, к Тебе прибегаем, Заступнице наша. Ты бо скорая еси помощница наша, ходатаица у Бога неусыпающая Наипаче же молим…
Она дочитала молитву и замолчала. Надо начать следующую, нельзя делать паузы, но вместо благодатной молитвы в памяти всплыла большая черная дверь и заслонила собой всё. Лидия Эмильевна застыла в напряженном ожидании. Она знала, что по ту сторону страшной двери стоит беспросветный и бесконечный мрак и тоже ждет. Еще немного и кто-то невидимый нажмет кнопку звонка, она откроет дверь и мрак проглотит ее. И тогда все кончится, останется только тоска.
- Верую во Единого Бога Отца Вседержителя, Творца неба и земли видимым же всем и невидимым…
Молитва сняла напряжение. Лидия Эмильевна поднялась со стула и торопливо пошла к выходу. Она почти бегом спускалась по лестнице, продолжала молиться, не замечая, что перешла на немецкий:
- Und an den einen Herrn, Jesus Christus, den Sohn Gottes, den Einziggeborenen, den aus dem Vater Gezeugten vor allen Aeonen...
Она шла по улице, опустив голову, шла быстро и так же быстро, скороговоркой проговаривая молитвы одну за другой. Она уже понимала, что ей не удастся убежать от того звонка в дверь, что он догонит ее, как бы быстро она не шла. Его не заглушит ни ее молитвенное бормотанье, ни сирены пожарных машин, ни лязг трамвайных колес. Он пробьется сквозь уличный шум, он уже здесь, рядом и ничто не может его остановить.
И звонок раздался. Он ревел над городом огромным разъяренным Кинг-Конгом и было странно, что никто его не слышит, кроме нее одной. Оглушенная, Лидия Эмильевна остановила свой бег. Деревянной куклой она послушно подошла к двери, повернула ключ в замке и оказалась на лестничной клетке. Словно из-под земли до нее донесся топот чьих-то убегающих ног, там же, под землей, хлопнула дверь подъезда, а далеко впереди, на самом краю вытянувшейся до горизонта лестничной площадки лежал ее Алешка, не похожий на себя, с синим лицом, глазами, в которых застыли точки зрачков, с открытым ртом, окруженным засохшей рвотой. Она шла к нему долго, ее ноги вязли в цементном полу, она падала, вставала и шла опять. На площадке появились люди, они что-то говорили друг другу и в телефонные трубки, она не понимала ни слова, только видела беззвучно разевающиеся рты. А звонок всё не останавливался, он продолжал звенеть у нее в мозгу, звенел так громко и так страшно, что она не слышала собственного крика.

- Вам плохо?
Молодая женщина в чопорной белой блузке участливо смотрела на нее и ждала ответа. Не отдавая себе отчета, Лидия Эмильевна дотронулась до ее шелкового рукава. Озабоченность в глазах женщины сменилась недоумением. Одернув руку, Лидия Эмильевна пробормотала: «Спасибо, все хорошо», - и огляделась по сторонам. Страшно хотелось пить, не раздумывая, она зашла в первую попавшуюся дверь и ей повезло - это оказалось небольшое кафе. Зал был пуст. Она несмело кашлянула, и словно из-под земли перед ней возник старик в теплом, не по погоде свитере:
- Вы насчет работы? Елена Ивановна будет через полчаса.
Лидию Эмильевну не держали ноги и она села за столик.
- Я хочу пить.
Старик тут же исчез и явился через минуту. Поставил на стол стакан и початую бутылку минеральной воды, сам сел напротив. Похоже, ему надоело скучать в пустующем заведении и он был рад собеседнику.
- У нас тут ремонт был, открываемся завтра, так что, кроме меня воды подать некому. Я тут присматривал за электриками, а сейчас дочку жду. Елена Ивановна – дочка моя. Это ее ресторан.
Лидия Эмильевна жадно пила воду и делала вид, что слушает его с интересом.
- Значит, ищешь работу? – продолжал старик.
- Почему вы так решили?
- Ну, раз насчет работы пришла, значит, работу ищешь. Что тут решать?
Лидия Эмильевна не стала возражать и налила себе второй стакан.
- Замужем? – спросил любопытный дед.
- Была, - коротко ответила она.
- А теперь что?
- А теперь ничего. – Она посмотрела старику прямо в глаза: - Теперь ни мужа, ни детей.
- Вот, значит, как. А дети что? Уехали куда?
- Дети погибли. От наркотиков. Младший передозировался, а старшая разбилась. Пьяная компания выбросила ее из окна девятого этажа. Она была наркоманкой.
Лидия Эмильевна добилась своего – дед посерьезнел. Но не остановился:
- А муж куда делся? Он тоже этот… наркоман?
- Нет. Муж не наркоман. Он меня бросил. Когда детей не стало, он сказал, что не хочет ставить на себе крест и ушел.
- Вон оно что! – дед долго качал головой. – А ты, значит, на себе крест поставила? Зря. Это ни к чему… Тебе замуж надо. Я бы тебя взял, но я старый.
Она улыбнулась:
- Это второй раз за день. Сегодня мне уже предлагали замуж.
- Видишь? - оживился дед. – Ты нарасхват. Если так дальше пойдет, выйдешь замуж и будешь жить - не тужить.
- А зачем? – спросила Лидия Эмильевна, ни убирая с лица улыбки.
- Зачем? – недовольно переспросил старик. – Думаешь, ты меня сейчас прямо сразила своим вопросом? Ты меня спроси, зачем. Вот спроси меня, зачем я живу? Спроси!
Она послушно повторила вопрос:
- Зачем вы живете?
- А понятия не имею, - с готовностью и не без гордости сказал дед. - Не знаю! Вон у меня и дочка живая, и ресторан у нее, и не наркоманка она, а все один хрен, не знаю, за каким хреном я живу! И зачем я вообще нужен – тоже не знаю. И знать не хочу!
Лидия Эмильевна заморгала от такой категоричности. Дед явно чего-то ждал от нее, какого-то ответа, а она не знала, что возразить.
- А… эта ваша вакансия… в чем заключается работа? Что надо делать?
- Это очень хорошая работа! Тебе понравится. Делать ничего не надо – только посуду мыть.
Лидия Эмильевна засмеялась. Она давно не смеялась и собственный смех показался ей незнакомым.
- Ну, вы даете! Вы мне предлагаете стать посудомойкой. Вы считаете, это хорошая работа? Что же в ней хорошего?
- Как что? – искренне удивился дед. - Тарелки хорошие. А стаканы вообще чудо! Я видел!

Она решила возвращаться домой на трамвае. Пешком – долго, а на вечер у нее образовались кое-какие дела. Трамвай задерживался, толпа на остановке росла. Лидия Эмильевна наблюдала, как из подъезжавших автобусов поспешно выходят люди и растворяются в надвигающихся сумерках. Сумерки становились всё гуще и ей представлялось, что трамвая не будет очень-очень долго, что он появится, когда на остановке останется только она одна. И потом он медленно поплывет по ночному городу и редкие пешеходы смогут увидеть за его освещенными стеклами ее одинокую фигурку.
Железный грохот пресек ее фантазии и прямо перед ней распахнулись желто-красные двери, от которых ее сразу же оттеснили выходящие из трамвая люди. А через минуту, не успела она опомниться, как собравшаяся на остановке толпа, подхватила ее и внесла в вагон. Попытка вырваться из давки не удалась, трамвай тронулся. Какой-то весельчак громким голосом отдал приказ: «Всех впускать, никого не выпускать!» Кто-то хихикнул. После короткой сутолоки Лидия Эмильевна, зажатая так, что не имело смысла держаться за поручни, покачивалась в такт движению и улыбалась, представляя, как нелепо выглядит со стороны. На повороте толпу качнуло в сторону, Лидия Эмильевна на какое-то мгновенье потеряла равновесие, но устояла на ногах. «Все хорошо, - сказала она про себя и повторила одними губами: - Alles ist gut».
Cвидетельство о публикации 408312 © Пурис З. В. 06.12.12 22:13

Публикации


Комментарии к произведению 23 (38)

Добрый день . Прочитал с интересом . Спасибо .

Сильно написано, увы у меня что то похожее - у обоих сыновей шизофрения, жена ушла, но что поделаешь живу с сыновьями и стараюсь не унывать.

Надо бы написать об этом, но пока не могу, отвлекаюсь на переводы с литовского, как то успокаивает.

Академично. И устало.

После инсульта я перечитал ваш рассказ другими глазами, он мне теперь понравился, я даже всплакнул. Но не обольщайтесь, просто я перешёл в разряд "стареющих мужчин", став к тому же инвалидом. Настоящую мужскую прозу, считаю на полном серьёзе, женщины писать не могут, не могут писать пьес, сценариев, в их прозе всегда присуствуют фальшь, искусственность и слезливая сентиментальность. Единственное, что могут писать женщины лучше мужчин, даже лучше Пушкина и Лермонтова, - это стихи. Головы женщин как-то так устроены, что для стихосложения годны гораздо лучше мужских голов. Иногда некоторым женщинам удаётся создать произведения в прозе на уровне мужской "женской" литературы. Я имею в виду "женскую" литературу, которая написана мужчинами. Ваш "женский" рассказ, по моему мнению, получился на хорошем мужском уровне, но не более того. Вот к каким замысловатым выводам о женском писательстве я теперь пришёл. Постарайтесь меня понять и не обижаться.

Спасибо за отзыв. Выздоравливайте!

  • са
  • 13.03.2016 в 17:38

«Все хорошо, - сказала она про себя и повторила одними губами: - Alles kарut!

- история банальна как обычная некчёмная жизнь миллиардов. дед тоже обычное существо с признаками "живу и живу"- а тем не менее смысл есть всему, даже наркомании. тема не раскрыта, не тронула и не запомнится.са

Отличный рассказ, Зинаида Владимировна.

Сколько раз проходил мимо...

Спасибо. Не знаю, стоит ли говорить, показалось, что набожный человек, понимающий какая молитва для чего, если я не ошибаюсь, вначале будет читать верую, а потом о новопреставленном.

Удачи.

С уважением

Спасибо огромное за отзыв!

Мне надо будет как-то это поправить. Даже не знала, если честно, что за молитвы читает моя героиня, в голову не приходило, что молитвы, они о разном. Позор одним словом.

Я могу ошибаться, не о том какие молитвы, а о их порядке. не настолько сведущ

Уважаемый автор!

Обратил внимание на Ваше произведение, потому что преподаватель немецкого.

Теперь о рассказе. Для меня не хватило в нем глубины трагизма героини. Не смотрит в зеркало и читает молитвы - этого мало. Я знал людей, которые хоронили своих детей. У них происходит как бы "отключение" от жизни, они продолжают жить, говорить, улыбаться, но вполсилы. Образ сына не выписан ясно. Понимаю, что не хотели пугать читателя подробностями бытия, но все же...

Стоит ли писать на эту тему вещь с открытым финалом? Ведь понятно, что героиня просто будет доживать свои дни, но так и не оправится от удара судьбы...

Спасибо, что произведение заставило себя дочитать до конца!

Удач в творчестве!

Спасибо, Александр, за такую конструктивную критику. Приятно, что дочитали до конца. Обязательно подумаю над вашими замечаниями.

Написано Alles ist gut!

Читала с интересом . Очень понравился рассказ.

Спасибо, Светлана)))

"На мгновение потеряла равновесие,но устояла!" - это главное!

Ваш рассказ потряс меня. Не отпустил.

Всё так, всё именно так происходит - вы точно описали, как раз за разом содрогается, умирая, душа живого человека.

Какой там катарсис! О чём это?

Как зомби, как тень, существует человек, познавший такое горе. И вы замечательно написали об этом.

И просто огромное спасибо за такую концовку рассказа. За дарованную героине возможность выплыть, начать жизнь снова.

Смею предположить, что повернуть сюжетную линию таким образом и не сплоховать, мало кто сумеет.

Вы сделали это блестяще!

Спасибо.

Тронута вашим откликом до глубины души.

Спасибо!

Конечно, моим значит героям нельзя, а ента гнедиге фрау значит пользовалась женскими игрушками и даже их забросила?

Конечно, Ёжиков, твоим нельзя ничё, а моим всё можно))))

Ты где там игрушки нашёл, между каких строк? Доложи))))))

  • Ёжиков
  • 26.12.2013 в 01:11
  • | кому: Пурис З. В.

а сейчас и тушь, и помада, и другие дамские игрушки перестали иметь к ней отношение... гы гы!!!

Ну, Ёжиков, ну ясновидец! Поймаю, постригу в монахи))))

Ля-ля-ля!

Поздравляю! Достойно и Дня и Года )

Спасибо, Саша! Нам бы ночь простоять, да день продержаться(с))))

Хвалите вы всех, хвалите, Зинаида, по доброте душевной, а сами-то кто? А сами - гениальная женщина. Писатель. Как прочитал - аж душу взяло.

Спасибо, Сергей. Подкосил меня такими титулами))) Даже не знаю, что сказать)))

Сильно по воздействию, как всё Ваше, и эхо долгое!

Спасибо, Ольга, за такой обширный комплимент))))

С удовольствием прочитал Ваш рассказ. Внимательно прочитал Вашу перепалку с г-ном Щербединским В.В. В прошлом я - врач. Хирург. Не обязательно пережить и видеть смерть человека, чтобы художественно ее описать.И все же. Я - за достоверность! По Станиславскому( верю, не верю). Меня, как читателя - резануло. И подпортило ощущения от интересного чтения. Ваше:"... в которых застыли точки зрачков". Зрачки, у умераюшего, резко расширяются. "Плывут" - наша, хирургическая терминология.Это один из признаков клинической,биологической смерти. Читатели разные бывают. И врачи попадаются. А о признаках смерти можно прочитать в интернете.Или в библиотеке. Понимаю - гиперболы.Понимаю - метафоры.Понимаю - художественный вымысел. Понимаю - чувства.Ваше произведение, безусловно, талантливо. На одном дыхании. Спасибо.

Спасибо огромное!

Тут ни гипорболы, ни метафоры не причем. Я за безусловную точность в литературе, если, конечно, это не фэнтези и иже с ними. Иначе фэнтези становится все - и реализм, и романтизм. Я всегда консультируюсь, читаю и гуглю, о чем бы ни писала.

На этот раз с врачами не посоветовалась (наверно, потому что писала ночью), посоветовалась только с гуглом. И вот те нате(((

Я точно помню, что зрачки не сама "сочинила", иначе бы не стала их даже упоминать.

Доработаю, исправлю)))

Еще раз спасибо!

Я нашла это место в гугле!

"Зрачки точечные, на свет не реагируют. Диаметр зрачков минимальный — не более 1 мм, причем одинаковый с обеих сторон. Если вы увидели разные по ширине зрачки, то нужно искать другие причины (в первую очередь черепно-мозговую травму)".

Но мне в голову не пришло, что смерть меняет картину.

У Вас замечательное произведение. Спасибо, что прислушались. Смерть и правда меняет картину. И совершенно, глубоко не согласен с г-ном Щербединским. У Вас - чувства. У Вас - тонкий, умный язык.Захватывающее изложение. Я, как и Вы, не знаю, что чувствует,например, умирая, человек. А видел смерть, к сожалению, многократно. А описать смерть человека, его чувства, пытаюсь. Удачи Вам в Вашем потрясающем творчестве и с наступающим Новым годом! С уважением.

  • шанти
  • 25.12.2013 в 13:09
  • | кому: Пурис З. В.

ух, как согласна, Зина. одна из любимых вещей у вас. пыталась даже как-то отзыв оставить, но плюнула, ибо по прозе коротко вообще не умею.

а насчёт проконсультироваться - всегда оч подробно консультируют на спецфорумах. по любым писательским вопросам. вопрос - и за пару часов заключение проф.консилиума гарантировано.

пс. NB! - главное, не говорить, что писатель! - побьют)

И Вас с наступающим"!

Спасибо, Леся! Предупрежден, значит, вооружен)))

*меня тут завалили делами, а так можно было бы эту тему развить*

Так, эт я скачаю)

Так, эт я тока рада буду)))

Добрый день!

Как всегда, на уровне. Только почистить надо. Вы понимаете, Зинаида, о чем я?..

Пройдитесь граблями. Много лишних уточнений и прочего.

Сомнительный комплимент, не правда ли? Но я к Вам "не ровно дышу", и, зная, что Вы ленитесь (Вы мне сами признавались), позволил себе погладить Вас слегка против шерстки. Прошу меня, старого хрыча, простить.

Впрочем, можно оставить и так. Помнится, в "Театральном романе" этими словами режиссер заканчивал свое письмо с указаниями, как надо ставить одну из второстепенных сцен.

Желаю удачи! Ваш Вионор.

чтоб вечно фартило, -- ист гут или аллес)

чтоб солнце светило, романы - писались)

друзей чтобы тыща, врагов - два дебила.

и чтобы судьба марципаны дарила ;-)))

С Днем Варенья! Я сегодня тоже с поцелуями и марципанами) По-лысоветски!)))

Мы тебя очень любим, Зиночка! :-)

Спасибо, Саша!

И тут марципаны! Заживем)))) Щас буду дебилов вычислять)))))))

а можж, они, как водицца у нас у графоманофф - чиста для рифмы)))

Зинулиия) С совершеннолетием!

Пусть тебе все будет гут, а врагам - алескапут)

Ну и творческих и личных традиционных марципанов.

Буди здрава и радуй нас собой.

Спасибо, Катя! С марципанами, оно, конечно, и жизнь в радость))))))

Вот казалось бы, хороший рассказ. Правильный в плане идеи, написан гладко, не хуже Виктории Токаревой и прочих известных женщин-прозаиков, однако абсолютно очевидно, что вы, Зинаида Владимировна, не переживали смерть сына, умершего от передозировки, не хоронили дочь, выброшенную из окна. И невольно ощущаешь искусственность сюжета рассказа и даже, уж простите, фальшь страданий героини. Так и хочется крикнуть: «Не верю!». Очередная женская гладкопись для умиления женщин и стареющих мужчин. Да, написано мастерски, профессионально, но переживания истинного, надрывного, способного вызвать катарсис не испытал ни на йоту. Пишу откровенно, без малейшего желания нагадить, плюнуть в душу.

И снова предлагаю дружбу.

Спасибо за отзыв!

Надеюсь, что вы тоже избежали участи пережить смерть своих детей. Тот факт, что вы не увидели «переживания истинного, надрывного, способного вызвать катарсис не испытал ни на йоту» меня не смущает. Истинные и надрывные переживания человек испытывает, опоздав на поезд или потеряв документы, в этом же списке измена жены, пожар, угон машины и т.п. Но некоторые вещи человек не способен "истинно и надрывно пережить", так же как неспособен в полном объеме ощутить запредельную боль - организм начинает себя спасать и наступает шок.

Зинаида Владимировна, чтобы написать нечто, что может вызвать шок или катарсис, автору необходимо самому пройти через боль и страдания. Вот тогда (и только тогда!), при наличии дарования, разумеется, может быть, удастся сочинить что-нибудь сильное, надрывное, настоящее. Без такого багажа страданий ничего, кроме чтива, не получится, сколько ни старайся. Кстати, об этом писали и классики. Достоевский, к примеру. Вот, собственно, что я хотел сказать по поводу Вашего рассказа.

P.S. Понимаете, Вы не виноваты в том, что в Вашей жизни не было каторги, пыток, тифа, бомбёжки, грязного тяжёлого труда до тошноты и головокружения, насилия жестокого и дикого, старости одинокой и немощной. Поэтому Вы пока обречены писать так, как пишете. Но кто знает, что нас ждёт впереди? Кто знает?

Откуда такая уверенность, что было в моей жизни, а чего не было?

А вот отсюда. Всё как на ладони.

"Родилась в Пензе, училась в Самаре. Окончила Куйбышевский государственный институт культуры. В настоящее время заведует вузовской библиотекой. Писать начала недавно. Член клуба прозаиков «Гамбринус» при журнале «Сура» (Пенза). Автор публикаций в журналах «Сура», «Мы», альманахе «Инкарнация счастья». Зинаида Пурис стала победителем конкурса «Живые истории-2011», недавно проведенном литературным объединением «Живой звук» (администратор Татьяна Китаева) совместно с медиагруппой «Континент» на популярном международном портале Литсовет"

"Герой на героине, героиня на героине"... Никто связываться не хочет, да?

Мало истинных почитателей на серьёзную прозу. Мне до сих пор мерещится её сынок с засохшим бебебе вкруг рта, за что мне так, Автор?

Иногда со мной бывает, ударяюсь в печаль. А вас, Элен, угораздило зайти перед самым новым годом. Нет, чтоб в более соответствующее время. Перед выборами, например)))

Да ничего... к Рождеству успокоюсь! Ну, или к Пасхе)) Образы, канешна, меня преследуют, да и в жизни я теперь приглядываюсь по сторонам.

А, перед выборами - так я всё то же бы делала. А вот после выборов - это да!

Написала бы поэму "Слеза Крокодимира Путина"! Чур, название не тырить - моё))

С наступающим Новым Годом, Зинаида, сюжетов Вам жизненных, хороших!

Трагичная судьба женщины, которая ни в чем не виновата...

Как не упустить детей...вот вопрос...

Про Алешку сильнее всего пожалуй получилось...

Дочка - слишком уж она здоровенькая там - никаких признаков болезни... поэтому долго не верится, что она ширяется серьезно...

Спасибо, Алена!

Вообще признаки болезни можно увидеть у тех, кто уже дошел до ручки и наркоманов "с помойки". Я лично знала наркоманку с немалым стажем, которая работала учительницей в школе. Она прекрасно выглядела. Проработала года два после института, если и были проблемы, то связаны они были исключительно с прогулами.

Знать бы, где упасть, можно было постелить соломки. Но моя героиня и не помышляла, что в ее благополучной семье может такое случиться. Возможно, она и заметила бы странности в поведении дочери, но ее занимал порядок в квартире. Ей казалось это важным. Да собственно, когда появляются эти "странности", поезд уже ушел.

Трогательный, душещипательный рассказ на первый, поверхностный взгляд.

А когда, вынув платок и утерев слёзы, начинаешь приходить в себя и задумываться…

Остается после прочтения впечатление – как будто вышел из пошивочного ателье после очередной примерки, где из лоскутов, готовых выкроек, по намелованным контурам будущий костюм наметали белыми нитками.

Общий контур выходного костюма, если напрячь фантазию, наметился, а многих сопутствующих деталей нет. Не пришиты ещё карманы, воротник, пуговицы, обшлага и т.д.

Появляются вопросы: куда делся «Alles ist gut»? Как дочь стала наркоманкой, психология падения её в этот омут? Сын…? Муж…? и т.д. Где позиция автора, его взгляд на эту проблему?

Тема актуальная, модная, но и только… Ничего не раскрыто, одни намётки.

Такая тема не для формата «рассказ». Должна быть как минимум – повесть, где можно её всесторонне раскрыть, окунуть читателя во всю её злободневность.

А так… Ощущение поспешности. Штампы, шаблоны и литературная вязь между ними.

Головокружение от успеха? Нет? ;-)))

ЗЫ: Не ругать, я хороший.;-)))

Виктор, когда это я вас ругала? Вы не просто хороший, вы замечательный)))

Спасибо за неравнодушный отзыв!

Возможно, надо было писать повесть или роман. Но я написала рассказ. Какая может быть история падения в омут наркомании? Дети из благополучных семей становятся наркоманами по причине элементарного любопытства и доверия к тем, кто "угощает". Никаких особенных предпосылок и никакого процесса "становления". Всё происходит очень быстро и не застрахован никто.

Но меня заинтересовало в вашем комментарии обвинение в штампах. Хде??? Виктор, укажите цитаты, обещаю истребить.

  • Старый
  • 07.12.2012 в 20:01
  • | кому: Пурис З. В.

Истории в любом конкретном случае не может не быть. Простая ли сложная, но есть.

Не упрощайте истории "становления" наркоманов. Они все разные и по своим последствиям, и по своим трагедиям в семьях. У всех интерес, но не все наркоманы.

Проанализировать, обобщить и показать на придуманных автором жизненных коллизиях

процессы, происходящие в обществе, их общие черты - это и есть основная задача для писателя. Только этим он может серьёзно заинтересовать требовательного читателя.

В данном рассказе, в силу его малого формата, вы вынуждены были перейти к штампам в изложении, и дело не в конкретных фразах или выражениях.

Формализованный подход к изложению, вот в чём дело.

Я, конечно, могу спрятаться за "возможно, я ошибаюсь", "это моё личное восприятие" и т.д., то есть завуалировать свою критику и уйти от "ответственности", но я думаю, что вам это не нужно. ;-))

Если найдёте здоровые зёрна в моей критике - хорошо. Значит, не зря рисковал нажить себе врага. ;-))

Не найдёте - собака лает - ветер носит... ;-))

Все ездят по дорогам, но не все попадают в аварии. И не угадать кто следующий, и профилактика, увы, срабатывает не всегда.

Конечно, можно было написать про тот самый случай, который стал началом конца Машки, но я не писала рассказ о девочке-наркоманке, его главная героиня - мать, потерявшая детей, и мне важно понять, что может примирить ее с жизнью, возможно ли оно вообще это примирение.

Я вас не переубеждаю. Просто озвучиваю свое намерение.

  • Старый
  • 07.12.2012 в 21:57
  • | кому: Пурис З. В.

Победила дружба и взаимоуважение!!!

Удач!

вот это уже проза, художественная.

"...в памяти всплыла большая черная дверь и заслонила собой всё. Лидия Эмильевна застыла в напряженном ожидании. Она знала, что по ту сторону страшной двери стоит беспросветный и бесконечный мрак и тоже ждет. Еще немного и кто-то невидимый нажмет кнопку звонка, она откроет дверь и мрак проглотит ее. И тогда все кончится, останется только тоска".

сопереживание, примеривание на себя, эмпатия. этого добиться можно только владея словом и формой. видно автор читает хорошие книжки.

содержание жуткой трагедии, все же не оставляет ни читателя, ни героиню рассказа в депрессивном одиночестве, а значит жизнь продолжается.

Спасибо, Вера!