• Полный экран
  • В избранное
  • Скачать
  • Комментировать
  • Настройка чтения
Жанр: Юмор Детектив
Форма: Рассказ
Было написано специально для анонимного предновогоднего конкурса и оттого при вскрытии выглядит несвежим...

Гитаристка (Тайна Чёрного Бюстгалтера)

  • Размер шрифта
  • Отступ между абзацем
  • Межстрочный отступ
  • Межбуквенный отступ
  • Отступы по бокам
  • Выбор шрифта:










  • Цвет фона
  • Цвет текста
Тайна Чёрного Бюстгальтера…

Никто и никогда не видел Пронина в таком раздрае. Можно было бы сказать «в смятении», но подчинённые майора, в число которых входил и Васечкин, не увлекались изящной словесностью.
- Чё это он, а? - спросил Васечкин у Деточкина, дрожащими руками чиркая спичкой о коробок. Беломорина плясала в его губах точно как нетрезвая гражданка давеча на столе в чебуречной. - И ведь ни грамма не принял, я видел.
Коллеги Пронина знали наверняка: Если майор в завязке - дело пахнет керосином. Или ещё чем повонючей. Последний раз такое случилось в позапрошлом году, когда они ловили банду Бонда в московских катакомбах. Но тогда погони с перестрелками случались летом, с перерывами на выходные, и никаких праздников, кроме первого сентября, на горизонте не маячило. А тут - на тебе!
Тридцать первого декабря, аккурат в знаменательный для всего полвторого отделения милиции день, Пронин задумался настолько, что даже не пригубил!!!
Служебный пёс Мурзик - и тот воротил нос от кабинета начальства, словно намекая: запашок похлеще керосинного будет. Если учесть, что Мурзик, не моргнув глазом, сжевал портянки, в которых Васечкин шесть недель просидел в засаде на заднем дворе птицефермы - неприятности надвигались агромадные.
Ответа Деточкина можно было ждать ещё как минимум пару часов, и Васечкин задумался самостоятельно.
Вся беда состояла в том, что он беззаветно уважал начальство. Признавал его, начальства, превосходство, и оттого к критическим рассуждениям был категорически не готов. Он перебирал в уме самые трудные случаи из практики героического полвторого отдела, сложнейшие расследования и печальные оргвыводы, но не мог припомнить ничего релевантного.
Хотя, стоит заметить, он вообще не смог бы припомнить ничего релевантного, потому как просто не знал такого слова. Отчаявшись и вспотев от непривычной нагрузки, Васечкин потопал по празднично украшенным коридорам к Марусе Фёдоровне. За советом.
Маруся Фёдоровна слыла легендой полвторого отдела, деля второе по легендарности место с Мурзиком. На третьем месте восседал Гольдман из четвёртого дома, которого по праздникам и понедельникам били даже окрестные евреи, ну, а первое, конечно, занимал САМ Пронин.
Как и когда она впорхнула в мифологию Приреченского района вообще и полвторого отдела в частности - укрыто завесой времён. Но впорхнула, устроилась всеми тридцатью килограммами живого веса в ленинской комнате и оттуда давала советы всем желающим. Впрочем, и нежелающим тоже - так уж она была устроена.
Советы всегда оказывались исключительно дельные, словно Маруся Фёдоровна зрела своим воробьиным взором самую суть вещей и проблем. К примеру, посоветовав прапорщику Скалоскалу сходить в баню и не забыть побриться, она спасла семейную жизнь прапорщика, которого жена уже снабдила вещмешком и адресом какой-то матери. Кстати, и в отделении у Скалоскала друзей заметно прибавилось.
С этими обнадёживающими воспоминаниями Васечкин брёл мимо дверей, за которыми призывно булькала разливаемая по стаканам новогодняя премия, и не заметил, как дошёл до ленинской комнаты.
- Знаю, знаю уже! - молвила всеобщая советница, высунув личико из-за бюста вождя,- Посылку он с утра получил, видела. И недобрая посылка, партбилетом чую - недобрая! С Дед Морозом анфас на марке, и профилем голой бабы на контрадресе!
- А? - пискнул Васечкин.
- Неграмотные менты нынче, Йагоду на вас!!! Заместо адреса обратного - титьки приклеены! Уразумел, детинушко?
- Неа, - честно ответило детинушко. - Не понял. От Деда Мороза посылка или от титек? Можно ведь на почте узнать?!
- Азохен вэй! Ещё один Иванушка-придурочек на мои старые кости!,- всплеснула руками Маруся Фёдоровна, - От Снегурочки посылка, пустая твоя башка! Иди уже отсюда, надоел ты мне, сразу и навсегда!
Когда-то Васечкин услышал от потерпевшего в очередной раз Гольдмана, что созерцание природных процессов помогает сосредоточиться. Текущая вода, горящий огонь - если это не твоя квартира горит, конечно, и многое ещё другое. Мокрый липкий снег определённо относился к природным явлениям, но, даже подсвеченный полуслепой гирляндой над дверями в отдел, не способствовал решительно никаким процессам, кроме стремительного превращения Васечкина в снеговик.
- Гы!!!- воскликнул старшина Лялин, увидев входящего коллегу, - Сугроб пришёл! Пить будешь, сугроб? А то все в тир убежали, глазеть.
Васечкину, вообще-то, сейчас было не до выпивки, но организм автоматически-привычно среагировал на знакомый раздражитель.
- На что глазеть-то? - спросил он, занюхивая ладошкой, - Задержанные протрезвели?
Ещё поутру патрульным уазиком была доставлена группа подозрительных граждан, которые, попав в теплую обстановку полвторого отдела, совершенно потеряли человеческий облик. Лишь барышня гренадёрского роста, прежде чем расползтись бесформенной кучкой по полу в дежурке, успела сообщить, что является руководителем ансамбля песни и фигурного катания имени товарища Мичурина.
Поскольку в тире, затопленном ещё осенью, на полу образовался идеальной гладкости каток - фигуристов решили поместить там. «Чтоб, стал быть, прочухались - и сразу в родной обстановке!» - добродушно высказался капитан Томин, пошевелив роскошными усами.
- Не! - в свою очередь выдохнул Лялин, - Нынче САМ зачёт там организовал для стажёров. По прикладной дедукции и сравнительной логике. Завалившихся - к стенке, не отходя от рубежа. Хе! Не желаешь поу…
Но Васечкин уже не слушал. Он нёсся галопом по коридору к подвальной лестнице, пригибаясь под развешенными гирляндами и уворачиваясь от коллег, зовущих «опростать новогадёныша». Васечкиным двигало жгучее любопытство и чувство профессиональной беззащитности перед загадкой уходящего года.
Первое, что он увидел, поднявшись с обледенелого раскатанного пола в тире - это штатный пистолет Макарова в руке у непосредственно любимого начальства. Рука указывала на фигуру, стоящую на огневом рубеже, в которой Васечкин не сразу опознал предводительницу мичуринцев. Петь или кататься на коньках предводительница явно не собиралась, вытянувшись по стойке «смирно», и лишь едва переступая босыми ногами по льду.
В сущности - обычная воспитательная работа среди населения, отметил про себя Васечкин, если бы не две странности. Первая заключалась в том, что вдоль боковой стены выстроился в ряд весь женский состав полвторого отделения, за исключением Маруси Фёдоровны, и он, состав, дрожал крупной дружной дрожью под прицелом автомата Калашникова, находившегося во второй руке майора Пронина.
Вторым настораживающим моментом был костюм руководительницы фигурного хора. Изначальный наряд белочки дополнялся бутылкой шампанского, водруженной на голову зверька, и чем-то бесформенно-огромным, повешенным на шею. Бутылку еще можно было как-то объяснить, сопоставив грядущий зачёт по стрельбе из табельного и недавний коллективный поход в оперу на «Вильгельма Телля», но это?!
Две, как наконец-то разглядел Васечкин, пудовые гири из спортзала, сунутые в чёрные авоськи и прицепленные на манер отработавших боксёрских перчаток к плоской груди гигантской белки?! Как её пополам-то не переломило, болезную?
- Кто??!!- прервал ход его мыслей по-отечески строгий рык майора, - Какая??!! Какого??!! Моей!!! Жене!!! Это!!! Говно??!!
То ли от акустического резонанса, то ли по иной причине, но именно на завершающем восклицательном знаке шампанское оглушительно хлопнуло пробкой, за что тут же было застрелено недрогнувшей пронинской рукой.
- Зачёт! - громко возвестил инструктор Саныч, и чуть не схлопотал следующую пулю.
В этот момент организм художественной руководительницы не выдержал. С хрустом проломив лёд, упали гантели, а сверху, рыдая, рухнуло обессилившее тело.
Из любимого начальства тоже будто враз выдернули тот самый стальной стержень, которым так гордился весь полвторой отдел. Сгорбившись и оскальзываясь, майор Пронин побрёл к лестнице, волоча автомат за ремень и разговаривая сам с собой.
Васечкин, оказавшийся на пути, мнгновенно поддержал его под локоть, деликатно забрал автомат и отдал Санычу, взамен получив от того литровую бутыль лекарства. Кто-то ещё, неопределимый, сунул Васечкину в карман холодную тряпку и попытался всучить одну из гирь, но Васечкин лишь отмахнулся бутылкой, помогая Пронину преодолеть первые ступеньки.
В протопленном до жары кабинете приветливо перемигивались огоньки на пластмассовой ёлочке, им вторили светлячки селектора на майорском столе, а за окном бушевала метель и грядущий Новый год.
- Никогда! Ни в жисть! - подсунутый Васечкиным стакан был опорожнен без возражений и майор теперь говорил о чём-то своём, наболевшем, - Налево? Проститутки! Никогда! Пятнадцать лет! В браке! Законном!!!
Тряпка в кармане отогрелась, промочив штаны, и Васечкин бросил её на соседний стул, только теперь поняв, что таскал с собой ту самую авоську из-под гантелей. Заметив на полу смятый пакет, он машинально поднял его, так как считал себя культурным и аккуратным гражданином. На пакете, между ухмылявшимся Санта-Клаусом, которого Васечкин моментально определил по очкам и синему колпаку, и нашлёпкой в виде женской груди, виднелась надпись.
Явно женским, кокетливым почерком, со множеством завитушек и росчерков было выведено:

«Для любимой жены».

- Вот! - уже горестно воскликнул Пронин, увидев пакет, - А там? Размер!!! Гиря!!! Две!!! Куда? Какая??!! Найду! Убью!!!
Васечкин поспешно наполнил второй стакан и всунул его в потянувшуюся к кобуре руку начальника.
- Дорого-ой!!! - послышалось от дверей. - Солнце моё, ты ещё работаешь?
Когда в комнату входит дама, принято вставать - это Васечкин помнил твёрдо, хоть и не всегда следовал этикету. Но, если в комнату заходила Лидия Васильевна, ему хотелось не просто встать, а вскочить, вытянуться в струнку и испариться, оставив после себя приятный аромат. Жена начальника действовала на окружающих… неотразимо. Впрочем, сама она окружающих напрочь игнорировала.
- О, ты уже распаковал? - меж тем всплеснула руками Лидия Васильевна, увидев на столе пакет.- Ну, как тебе? Сделаешь своей малышке подарочек? А где он сам?
- Там, - показав куда-то вниз, сказал майор несчастным голосом, - там…
При виде выражения лица начальника Васечкин слегка попятился. Пронин был сейчас похож на собаку шарпея, огорчённую кирпичём по голове. Некий туман заклубился под фуражкой подчинённого, а звуки будто бы отдалились, сделавшись при этом гулкими и объемными.
- Там? - растерянно переспросила Лидия Васильевна, машинально опустив глаза и уткнувшись взором в злосчастную авоську. - Ты… Ты что сделал, Пронин?!!! Это же лифчик от Гурсачче! Восьмой номер, как я мечтала!!! Мне его из Парижа контрабандой привезли! Таких вообще больше нет!!! Ты мне обещал на Новый год в клинику на увеличение!!!...
Шум в голове Васечкина сперва набрал громкость турбореактивного двигателя, а после плавно переродился в мелодичное позвякивание колокольчиков и поскрипывание снега под полозьями саней. Сине-голубая дымка блеснула россыпью звёзд, и морозный воздух с ароматом мандариновой ёлки наполнил лёгкие до отказа. Заснеженные поля, перемежаемые праздничными огнями лубочных деревушек, проносились под ним, он всё летел…
Прочь! От боя курантов, от фонтанов шампанского, салата «оливье» и солёных огурцов - к рассвету Нового года.



Cвидетельство о публикации 408255 © Юрген Миклович 17.01.13 18:07