Меню сайта
Логин:
Пароль:
Напомнить пароль
Жанр: Проза
Форма: Новелла
Дата: 04.12.12 18:20
Прочтений: 354
Комментарии: 0 (0) добавить
Скачать в [формате ZIP]
Добавить в избранное
Узкие поля Широкие поля Шрифт КС Стиль Word Фон
Размышления о настоящем. (Рассказы-миниатюры)
Рассказы и эссе Татьяны Бирюковой



***
Падает снег, падает медленно большими белыми хлопьями. Тихо звучит мелодия. Прислушалась - «Лунная соната». Согласитесь, бессмертная музыка. Когда бы её не слушала, неизменно - очарование.
Стук клавиш, и на экране монитора текст на множестве страниц о трагической личности одного из руководителей Советского государства, о Сталине.
Великая музыка великого, глухого композитора.
Великий руководитель, великая Россия. Так хочется верить в её великое будущее, и так мечтаю, чтобы все, даже глухие, услышали, как стонет наша Родина, увидели и поняли, что задыхается и погибает народ, достойный лучшей жизни.
Звучит «Лунная соната» - великое произведение, всемирное культурное наследие. Где ты, истинная культура?
Тихо звучит мелодия, тихо падает снег, укрывая всё вокруг. Россия спит…

***
Тридцать пять лет совместной жизни…. Наверное, это не очень много, но и немало. За эти годы он так и не научился говорить ей «Доброе утро!».
Он построил Ей дом. Не только ей….
У них двое детей и прекрасный внук, сад, в котором он посадил и цветы и деревья. У них есть собака и кошка, а по утрам звонко кукарекает петух.
Утро. В большом доме тепло и тихо. Она уже давно не спит. Проснулся и он. Вкусно пахнет кофе, она обожает этот запах, но он вновь не сказал ей - «доброе утро!». Ну, так пусть скажет сама, скажете вы. Она говорила, а в ответ видела только нахмуренные брови, но ведь не каждое утро бывает недобрым.
Может быть, она пропустила чего-то и не поняла самого главного?

***
Май полыхнул кумачом и разразился дождями, долгими, сильными, зарядил на несколько дней. А на утро третьего дня бело-розовым цветом была усыпана зелёная трава. Казалось, что опять выпал снег. Белые нарциссы почти слились с белым кружевом сбитых дождём цветов вишни и сливы, но сквозь белое алым цветом - тюльпаны. Они возвещали холодным утром - май, дивный май, всё равно наступил! Хочется верить, что, как после холодной, затяжной весны, всё равно наступает лето, так и после всего злого обязательно наступит доброе и хорошее. Верьте в это, люди!

***
Собака живёт в нашем дворе десять лет, ровно столько, сколько мы и сами здесь прожили. Она была маленьким смешным толстым щенком, который норовил забежать в дом и промчаться по всем углам, всё вверх дном переворачивая. Когда наша Альма, такова кличка собаки, подросла, мы перевели её к воротам, в большую утеплённую будку. С тех пор она неизменно сторожила наш дом, весело встречая своих и яростно облаивая чужих. Хозяин чётко различал, когда она просто «брешет», так, для порядка, когда за воротами кто-то проходит мимо, а когда - точно возвещает, что кто-то пришёл к нам. У них была своя, понятная им двоим «любовь». Альма подчинялась хозяину всегда, но и улыбалась (да, да, улыбалась!) так широко и радостно, как никому из нас. А теперь она умирает, мы не в силах ей помочь. Редко выползает из будки, только к своей миске с едой и смотрит умными глазами. Я гладила её, глотая невольные слёзы, и шептала «Прости нас, прости, что не можем помочь, что держали тебя на цепи, что…».
Говорят, что в раю нет животных, они остаются на земле. Почему же так щемит сердце?

***
Метель, обещанная синоптиками после Нового года, действительно случилась и намела за три дня высокие сугробы. Сад, дом, двор - всё стало совсем иным, чем прежде. До макушки засыпаны маленькие сосенки, которые мы привезли из лесов Ленинградской области и посадили совсем недавно, а ёлки, теперь они выше меня, стали настоящими гордыми красавицами; ветки деревьев согнулись до земли, кусты крыжовника едва угадываются под толстым слоем снега; засыпало колодец, собачью будку, шапка снега на крыше сарая. Замело все дорожки и тропинки.
Очарование. Вокруг так тихо, словно все вдруг заснули. Не слышно ни лая собак (их у нас две), даже петух сегодня не кукарекал. Кажется, что белое безмолвие больше никогда уже ничем не будет нарушено. В доме тоже тишина, в воскресенье у нас, кроме меня, рано никто не просыпается.
Но вдруг мгновенно всё переменилось. Громко залаяла и весело запрыгала собака, калитка с грохотом распахнулась, и по дорожке к дому несётся внук. Раздался его громкий, ликующий голос: «Бабушка-а-а! Я приехал, Максим приехал!».
Задвигалось всё: в доме захлопали дверями, загремели банками, на кухонный стол навалили горой разные продукты, пакеты и коробки. Стол передвинули на середину, расставили стулья; на кухне заскворчало и вкусно запахло. На столе стоит гора блинчиков, их у нас любят все, одни мажу маслом и посыпаю сахаром (так делала ещё моя мама), другие едим с вареньем, мёдом или сметаной. Пьём чай и ведём разговоры. Радуюсь, что за нашим старым столом, который нам подарили наши друзья-студенты на свадьбу, сидят все любящие и любимые. Воскресные обеды - наша традиция, мы с мужем стараемся, чтобы она сохранялась как можно дольше, только когда собираемся вместе, понимаем, что мы - семья. Семья - это здорово! Только осознание этого приходит не сразу.
А завтра начинаются будни. Провожаем детей и внука, обнимаемся и долго машем вслед. Мы снова одни. Белым-бело. Тишина в доме и в саду, но теперь тишина уже полна голосами: редким тявканьем собаки и тихим звоном колокольчика на детской качельке, Яркое пятно среди белого снега.

***
Старик сидел на завалинке, положив руки на суковатую, отполированную до блеска за много лет, палку. Никто не знал, сколько ему лет, да он и сам забыл, а может, просто не хотел думать о своём возрасте. Он давным-давно проживал в этой деревне. Все его сверстники уже давно ушли в мир иной, а ему, видно, была уготована другая судьба. Вместе с другими ребятишками он бегал когда-то по улице своей деревни, которой тоже было много лет, втрое больше чем ему.
Рядом с храмом, которому тоже было много лет, находилась школа, но школу он не любил. Ему было неинтересно на уроках, а на переменках его, самого маленького и болезненного на вид, обязательно кто-нибудь норовил стукнуть побольнее, или толкнуть, или подставить подножку. Только один из сверстников, его друг и сосед всегда готов был его защитить, но он не всегда был рядом. Дружба их продолжалась всю жизнь, но вот недавно друга не стало.
Каждое воскресенье мальчик с удовольствием ходил с мамой в храм. Ему нравилось в храме всё: и аромат ладана и песнопения, казалось, вместе с ангельскими голосами и он поднимается высоко-высоко, к небесам; будоражили непонятные слова молитвы; ему подмигивали свечи перед тем, как погаснуть, он слушал шёпот матери, просившей о помощи Пресвятую Богородицу, не понимая, о чём она просит.
Тепло, уютно и одновременно страшновато было внутри храма, а снаружи, куда ни глянь, с высоты холма простирались сады. В бело-розовом цвете, они были так красивы! И эти сады, и звон колоколов, плывущий сквозь синеву неба далеко-далеко - всё запомнилось так, как будто это было вчера, всё наполняло душу светлой радостью. Казалось, вот только протяни руку - и сорвёшь спелое душистое яблоко, но, открыв глаза, старик увидел перед собой лишь поле, заросшее сорной травой.
Когда-то на этом общем для всей деревни поле сажали картошку, морковь. А потом, когда приходило время собирать урожай, они, мальчишками, вместе со взрослыми, охраняли эти грядки по очереди, потому что ночью могли выкопать картошку те, кто её вовсе и не сажал. Было одновременно страшно, ведь темнота подступала прямо к костру, но и радостно: всяким историям, которые рассказывали старожилы, не было конца. К утру костёр догорал.
Ни родных, ни близких у старика не осталось, только воспоминания. Солнце поднялось высоко, и он снова закрыл глаза, окунулся, как в воду, в свою долгую жизнь. Настоящее перемешалось с прошлым, и он не мог уже разобрать, где какое время, и где он сам?

«Куры-дуры».
Петух, которого мы купили на станции Домодедовская, был великолепен: чёрные пушистые шпоры, густой хвост, перья в котором были фиолетового, ярко оранжевого, красного, белого, светло и тёмно коричневого цвета, и доставали до земли. Гордая осанка и важный вид делали его не похожим на всех других петухов. Такого, как этот, я ещё не видела. Хозяин, предложивший его нам вместе с пятью курочками, объяснил: «Петух очень заботливый, куры ровно в семь часов вечера будут сидеть в курятнике на жёрдочке, гоняться за ними по двору не придётся».
Не обманул. Петух был действительно заботливый. Он всегда стоял отдельно от кур, которые копошились на грядках, клевали какие-то зёрнышки и травку, что-то находили интересное и порой все вместе бросались к длинному червяку и раздирали его на части.
И каждый раз, когда петух подзывал кур к себе, неизменно наблюдал опять за ними со стороны. Сам он клевал зерно из кормушки, там же пил и воду. Вечером все дружно сидели на насесте.
Согласитесь, желтые курочки во главе с петухом, гуляющие на зелёной траве, - нет зрелища более мирного и прекрасного. Конечно, они несли пару-тройку яиц, (не сравнить с яйцами, купленными в магазине!), но не для этого мы их покупали, просто, когда свой дом и двор, то вроде бы должны быть и кошка, и собака и несколько кур. Рядом шумела Москва, а здесь в маленьком дворике чудная близость к природе наполняла сердце радостью и покоем.
Прошло несколько лет, мы захотели обновить часть курочек, и купили ещё три штуки на птицеферме, где эти куры сидели в клетках по четыре штуки (не нагуляешься!). Новые белые куры сидели, сбившись в кучку, и нигде не гуляли. Они не подходили к кормушке, стоящей поодаль. Так было и на второй день. Мы сами брали их и подносили к кормушке, потом кормушку передвинули, но они всё равно не вставали с места. Тогда петух взял в клюв зерно и понёс к курам, бросил рядом с ними, что-то объяснял, потом снова пошёл к кормушке и вновь принёс зёрнышки. Куры поклевали. Следом он принёс им в клюве воды. Крутился рядом с курами, потом присел и опять пошёл к кормушке, приглашая кур следовать за ним. Но куры не понимали. Вот тогда мне и захотелось сказать им: «Ну, что же вы такие куры-дуры?». Петух, наверное, тоже разозлился и стал клевать их в темечко. Было и смешно и интересно.
Наш великолепный красавец действительно был заботливым. Не просто заботливым, но и настоящим защитником. Он кидался на всякого, кто, как ему казалось, с недобрыми намерениями приближался к его «семейству». Расправлял свои красивые крылья, и готов был драться до победного конца.
Нет, такого красивого петуха я больше ни у кого не видела!

***
Безмерно радуюсь, когда вижу своего внука. Он ещё плохо говорит, но когда приезжает, то бросается в мои объятия, а я осыпаю его поцелуями и приговариваю: «Ты мой птенчик, ты моя радость, ты мой цыплёночек, самый лучший и самый любимый».
А однажды, на все мои ласковые слова, он вдруг выпалил - «счастье!». Боже, такое трудное слово, как же правильно он сказал, ещё не умея произносить и простых слов. Ну, конечно же, счастье, у него есть мама и папа, у него две бабушки и два дедушки, тёплый дом и всеобщее обожание. У него есть семья! Так это же и есть счастье!
Господи! Как же я люблю его, этого малыша, которого мне послал Бог в трудные минуты моей жизни. Это невинное дитя, мне кажется, слышит и понимает меня на расстоянии. Теперь ему три года. «Я люблю тебя», - кричит он в телефонную трубку. Удивлена: нынешние трехлетние дети уже могут разговаривать запросто по мобильному телефону, тогда как мы боялись к нему подходить уже в старшем возрасте, да и телефоны тогда были редкостью.
«И я тебя люблю, моя радость!», - отвечаю я. Улыбаюсь, впрочем, я всегда улыбаюсь, когда думаю о нём. Глаза у внука ясные, доверие безграничное, но и характер тоже есть.

Святый Боже, Святый крепкий, Святый бессмертный, помилуй нас!
Она до боли сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони, выступила кровь, но она не замечала этого. На горе, пригвождённый к кресту, висел её сын. Ее плоть и кровь, её дитя… Она задыхалась от бессилия. Она, мать, ничем не могла помочь. Её душа сжалась и страдала от невыносимой муки! Горло перехватило, сердце замерло, губы растрескались от жажды, идущей откуда-то изнутри. Жар, жар бессилия сжигал её тело. «Сын, сын мой, шептала она, прости нас, прости». Мать стояла на коленях на острых камнях, её ноги были разбиты в кровь. За что? Как облегчить его боль?
Она знала, за что страдает её дитя. Это была и её Голгофа…
Вторую ночь на кресте, рядом с преступниками, висит её сын. Она чувствовала его боль и его страх. Ей также было и страшно и больно. Она знала, что скоро все закончится, и это давало ей неведомые силы. Она представляла, как снимет с креста своего ребенка, как она омоет его раны, как она обнимет и погладит его…
Ужас происходящего перемешал мысли. Мать вспомнила, как она утешала своего малыша, когда он падал и разбивал свои колени. А сейчас она страдала от бессилия.
Ещё недавно его встречали с радостью и надеждой, с пальмовыми ветвями в руках, а теперь у подножия холма бесновалась толпа В него мог бросить камень каждый, кто хотел, и плюнуть мог тоже каждый.
Её сын невиновен. Пресвятая Богородица знала, что скоро миллионы людей придут поклониться её сыну, будут просить Его прощения, будут вымаливать Его милости. Полуживая от боли, Богородица ждала. Ждала вся природа, ждала вся вселенная, ждал своего сына ОН.

Войны прошедшей отголоски…

НЕЗАБЫВАЕМОЕ.
Наступила осень 1947 года. По утрам уже были заморозки, и под ногами радостно хрустел ледок, но на душе у Клавдии было нерадостно. Утром, она спустилась в погреб: четверть мешка жита, да полведра картошки, вот всё, что осталось, а впереди долгая зима. На руках двое своих малолетних детей, да ещё двухмесячный ребёнок, которого оставила сестра, работавшая по вербовке в Ленинградской области на разработке торфяников.
Муж Клавдии умер от ран в госпитале, похоронку на него она получила накануне Победы. Война огненным колесом прошлась не только по её личной жизни, без мужиков осталась почти вся деревня. Многострадальная брянская земля, горевшая днём - от злодеяний фашистов, а ночью сотрясавшаяся от взрывов партизан вот уже третий год радовала колхозников, урожаи были неплохими, но план сдачи продукции городу был так велик, что самим колхозникам уже ничего не оставалось. От зари до зари Клавдия работала на поле, а свой огород обрабатывать было некогда, да и некому.
Дочка Елена (назвали в честь Ленина, так посоветовал деревенский учитель, ведь в деревне все были Дуськи, да Маруськи), семи лет, росла смышленым ребёнком и уже помогала маме по хозяйству, на неё и оставляла Клавдия маленькую дочурку сестры. Младенец бесконечно плакал, молока не было, Лена жевала хлеб или картошку, потом хлебный мякиш, завернув в марлю, засовывала в рот ребёнку вместо соски. Девочка чмокала и засыпала. А потом Лена бежала с подружкой и младшим братом на колхозное поле. На нём ещё оставалась кое-где картошка. Девчонки ломали ледок и выковыривали из-под него картошку. В избе картошка оттаивала и сама зелёным комочком вываливалась из кожуры, едва её надрезали. Просушенную на печке картошку, Клавдия толкла в ступке, а потом из этой муки варила похлёбку. Летом выручали луговой чеснок и дикий лук, росший на склоне оврага, варила суп из лебеды, а теперь добавляла только сухие её семена.
Началась зима, и стало совсем худо, сами ещё кое-как жили, впроголодь, но как накормить маленького ребёнка? Лена таскала девочку на руках, привязалась к ней, жалела, даже иногда плакала вместе с ней, но еды не было. Клавдия написала сестре, чтобы забирала дитя. Сестра приехала, но сообщила, что забрать ребёнка некуда. О чём говорили мама и тётка, Лена не поняла, она крепко заснула на тёплой печке вместе с братишкой, в этот вечер укачивала ребёнка тётка.
А утром, когда Клавдия ушла на работу, тётка взяла ребёнка на руки и спустилась с ним в погреб. Любопытная Елена соскочила с печки, тихонько шмыгнула вслед за ними и спряталась под лестницей. Тётка развернула ребёнка, подержала раскрытым некоторое время, ребёнок заплакал, Тогда она вновь туго-туго запеленала ребёнка, потом положила ребёнка на землю и придавила мешком с остатками жита. Ребёнок сначала плакал, потом затих, а Елена застыла от ужаса, потом её стала бить дрожь так, что застучали зубы, она рванулась наверх. Наконец тётка увидела её, схватила за руку и, приложив палец к губам, страшно прошептала: «Молчи!».
В избе, Лена от пережитого свалилась на лавку и пролежала, отвернувшись к стене до вечера. Клавдия пришла с работы, обняла дочку, гладила по голове и тоже просила никому не говорить о том, что видела.
Хоронили удушенного ребёнка в чемодане, гробик сделать было не из чего. Ребёнок не умещался в чемодане, ножки девочке поджали, запихали и закрыли чемодан. «Похоронили на кладбище, ближе к оврагу, поставили маленький крестик, - так потом Елене объяснила мама. «Забудь, забудь и никогда никому не рассказывай о том, что видела», - повторяла она несколько раз. Тётка снова уехала.
Февраль был снежным, высокие сугробы замели избу до крыши, от двери до калитки были протоптаны узкие дорожки, но выходить на улицу Елене не хотелось, да и обуви не было никакой. Она долго не могла забыть всего, что произошло. А весной, как только земля освободилась от снега, и побежали ручьи, Елена помчалась на кладбище, которое было на высокой горочке. Земля там почти просохла, но на месте захоронения маленького крестика не было, видимо его смыло растаявшими снегами, и ручей унес его в овраг. Могилка затерялась.
Через три года тётка приехала в деревню с мужем, здоровенным мужиком, и с двумя детьми - мальчиком и девочкой. Приехала проститься, погостила немного и уехала жить на Украину, родину мужа.
Более 60-ти лет прошло с той поры, но Елена Ивановна не забыла о том, что видела, и каждый раз, когда за окном бушует февральская вьюга, воспоминания возвращают её к тем голодным, тяжёлым послевоенным годам, и чудится ей в шуме ветра плач маленького беззащитного ребёнка.

Не прощу никогда.
Весть о долгожданной Победе дошла и до деревни Хотьяновки. Её принёс почтальон, а с ним вернулся в деревню и первый мужик. Грудь в орденах, два костыля и одна нога. Встречали всей деревней, как героя, и все девчонки и пацаны жутко завидовали Дуське: к ней вернулся отец. Несколько пар детских глаз смотрели издалека на вчерашнего солдата, как он сидел на завалинке, как сворачивал самокрутку, как пристраивал ногу, отрезанную чуть выше колена на костыль, а Дуська крутилась около него. То подносила кисет с табаком, то потом затягивала верёвочку на бантик и гордо несла кисет в избу, потом присаживалась рядом, прижималась к плечу. Раз вернулся Дуськин отец, значит, придут и другие. В это верили все ребятишки.
Маруська своего отца знала только по фотографиям. На одной он в военной форме и пилотке, а на другой вместе с мамой, в простой белой рубашке. Маруся родилась в тридцать восьмом году, но так случилось, что за два месяца до её рождения отца забрали в армию, а потом началась война, так что дочку он не увидел. Маруся знала его только со слов матери.
Семья проживала в деревне, в нескольких верстах от узловой станции. Станцию бомбили, самолёты пролетали над деревней, было страшно, и погреб надолго стал местом проживания. Вниз снесли широкую лавку, матрац из соломы и фуфайки. Маруська, можно сказать, выросла в погребе. Она знала тут каждый уголок. В одном она хранила свои тряпичные куклы, которыми ещё играла её старшая сестра, угнанная немцами на работу в Германию; а под лавкой в коробке лежали любимые вещи: старая книжка с картинками, камешки круглые, которые ей подарил соседский мальчишка, школьная старая тетрадка сестры и потёртый букварь.
В коробку она положила также и фото отца. Мама всё время говорила, что папа хороший, любит дочку и скоро вернётся. Маруся часто вынимала фото, смотрела и думала о том, что вот кончится война и, наконец, она увидит его. А он придёт, поднимет её на руки и скажет: «Как же ты выросла Маруся, и какая же стала красивая». Она представляла, как пойдёт по деревне с отцом, как прижмётся к его ладони лицом, как он привезёт ей с войны красивое платье и туфли, ведь их у неё сроду не было.
Мечты Маруськи родились не на пустом месте. В начале мая 1945 года матери принесли письмо, в котором сообщали, что ст. лейтенант Иван Васильевич Иванов находится в госпитале в городе Сочи, ранен в руку, но скоро его вылечат и он вернётся к семье. Пусть не беспокоятся родные, отец везёт отрез хорошей материи, хватит на платье и жене и дочери, платок для матери и ещё какие-то подарки для всех сродственников, так что ждите солдата через месяц-полтора.
Радости-то было сколько, считали дни до встречи, но прошел месяц, потом два, а через полгода пришло известие, что отец скончался от ран в госпитале. Мать надела чёрный платок и долго его не снимала. Но Маруська не могла и не хотела верить в это: «Как! Как же так, он ведь не убит на войне, война закончилась, он вёз им подарки!». Бог с ними, с подарками. Ей хотелось увидеть отца, пусть без руки или ноги, других-то мужиков на все три деревни и не было. Одни калеки. Но ведь у других были отцы, они видел их, а ей, Марусе, не пришлось видеть, он только снится, всегда в белой рубашке, как на той выцветшей фотографии.
Наступила зима, Маруся не могла выходить из дома, у неё не было никакой обуви, не было и тёплой телогрейки. В школу, где учили до 4-го класса, она тоже не ходила из-за того, что не было одежды. «Так вот и случилось, что я не училась в школе никогда, хотя писать и читать умею». Мать сильно уставала, приходила поздно, всё больше молчала. Мать гнала самогон. Сначала выпивали с соседкой, такой же вдовой, а потом в их доме стал иногда оставаться по ночам одноногий мужик из соседней деревни. Они пили самогон, а потом Маруську гнали в погреб. Она плакала сначала, потом привыкла, разговаривала со своими куклами и засыпала в слезах. Ей всё также снился отец, но она не могла его никак догнать. Маруся сердилась на мать, ей всё время казалось, что отец вовсе не умер, а мама один раз сказала, что письмо написано ровным, красивым, как ей казалось, женским подчерком.
Мужик, который ходил к матери, приносил с собой то картошку, то немного молока, но еды не хватало, жили впроголодь. Казалось, что трудностям не будет конца. Родственники позвали их жить на Украину, они там неплохо устроились, была своя коровёнка и свинка, было своё сало. Семья родственников была большая и дружная, все работали в колхозе, трудодней зарабатывали много, а на всех работающих получали долю с урожая. Маруся с мамой смотрели на все эти богатства с удивлением, они такого давно не видели. Нашлась работа в поле и для мамы, Маруся помогала матери.
Долго-долго Мария тосковала по отцу, потом, когда подросла, узнала, что мать получала пособие на неё по смерти кормильца. О том, куда тратила эти деньги мать, Маруся теперь понимала. А вот об отце часто вспоминала, но какая-то странная обида примешивалась к этим воспоминаниям.
« До сих пор мне кажется, что отец жив, только его переманила к себе женщина. Неужели это так и было? Если бы он вдруг узнал про меня и пришёл ко мне сейчас в московскую квартиру, клянусь, я не пустила бы его на порог!», - со слезами на глазах закончила Мария Ивановна свой грустный рассказ. Да, она не пропала в жизни, хотя не окончила ни одного класса, успешно и честно работала, сейчас получает хорошую пенсию, на всё хватает. Но она так и не могла простить мать, ведь если бы мама купила туфли Марусе, то она летом непременно добралась бы до заманчивого, сказочного города Сочи, прижалась бы к плечу отца, как когда-то лучшая подруга Дуся, и сказала бы ему: «Посмотри, папа, какая у тебя выросла красивая и умная дочка!».

На житейских перекрестках.
У судьбы поворотов много и сюрпризов тоже немало. Назвать случай, произошедший с моей подругой, просто случайностью, наверное, было бы очень просто. Скорее, это роковая случайность. Впрочем, судите сами. А произошло вот что.
Жена, как правило, узнает о « шалостях» своего мужа последней. Муж моей подруги не просто влюбился (такое может случиться с каждым и в любом возрасте), он таскался по бабам, возомнил себя обаятельным и все больше любовался собой. Директор предприятия, он, стараниями своей жены, был всегда хорошо одет, выглажен, имел машину, что говорило о некотором достатке, наглел с каждым днем и совсем не задумывался о чувствах собственной жены. Приходил поздно, заворачивался в одеяло, как гусеница в кокон, и отодвигался на край кровати. Она гадала: «Что заставило мужа предать, именно предать 20-летнюю совместную жизнь, обсуждать разные события из жизни, вплоть до их веселой студенческой свадьбы, со своими любовницами (их было несколько). Что она делает не так? Почему муж ее разлюбил и бегает на сторону? Вроде бы в доме чистота, всегда есть обед, дети в порядке. Вывод один: значит, она как женщина его не устраивает».
Хочу заметить, что это ошибочная позиция многих обманутых женщин: не получая элементарного внимания, не только любви, они начинают комплексовать, ища в себе источник бед, вместо того, чтобы вовремя прижать хвост мужику!
Наглел муж, наглели и любовницы, звонили и говорили разные гадости. Наконец, наступил тот день, когда добрые люди назвали имя новой избранницы, соперницами подруга их не считала никогда. Вот теперь-то нужно было рубить узел, но как раз в это время рубить его было нельзя. Старший сын заканчивал школу. Разрушить семью, значило разрушить жизнь детей, и тогда она скрепила свое сердце и решила терпеть до окончания школы. Сын поступил благополучно в институт, уехал учиться в столицу, это уже было хорошо, но все только начиналось. Звонить и говорить гадости стали еще чаще. К тому же любовница, назовем ее «Т», оказалась беременна, но эта «Т» та еще штучка! Оказалась «скромна» на столько, что заявляла своим соседям, что ей кроме машины и дачи ничего не нужно, все остальное (а что еще в те времена было ценным?) пусть оставит жене и дочери!
Раздрай в семье совпал по времени с развалом Советского Союза. Разрушалось все, что было привычно и понятно: нравственность, порядок, казалось, что исчезло само понятие о чести и совести.
Чувства притупились, кроме одного - ожидания. Кто кого? Кто кого добьет в этой не нужной схватке и выйдет победителем? «Т» была уверена в своей правоте (ведь у ее любовника никудышняя жена, которая не может даже удовлетворить все желания мужа), жена, наоборот, считала, что совместно прожитые годы невозможно перечеркнуть вот так грубо и расчетливо. Она просили оформить будущего ребенка после развода с ней, чтобы не было стыдно их совместным детям за отца. Но развод не состоялся, в суде предложили три месяца подумать и оценить обстановку, справедливо полагая, что семью возможно и нужно сохранить.
Ребенок любовницы родился, как ему и положено, в срок. Невинное дитя !
«Т» стала бегать и просить, чтобы отец оформил ребенка честь по чести и дал ему свою фамилию. Жена была против, считая, что нужно оформить отношения с семьей, а потом заводить новую семью.
Однажды, она случайно увидела свою машину около загса и поняла, что муж все-таки приехал оформить ребенка. До этого времени никогда и нигде не видела новую избранницу своего мужа, но каким- то чутьем поняла, что женщина с младенцем и есть та самая «Т». Какое-то дурацкое удовлетворение получила от первой промелькнувшей мысли: «Боже! Да она же, эта самая любовница, совсем-совсем непривлекательная, ну самая обыкновенная, серая мышка, что муж в ней увидел?»
Странные все-таки женщины, да? В такой ситуации, в первую очередь, думают о внешности своей и той, другой. Вот в этом-то и вся женщина!

Белая, нежная щечка ребенка, которого пеленали на капоте машины, оказалась для законной жены более, чем отрезвляющей: «Боже, дитя появилось на свет, несмотря на все распри, так стоит ли бороться с желанием всевышнего. Богу было угодно, чтобы этот ребенок появился на свет». И тогда, она решительно заявила мужу: «Уходи!». Он ушел в ночь, надев шляпу и плащ. Шины их машины зашуршали под окном. Как ни странно, слез не было, а было огромное облегчение, что наконец-то закончились все оскорбления, ведь в последнее время была лишь боль и ощущение, что муж воткнул ей в спину нож и медленно-медленно, с каким-то садистским наслаждением, проворачивает его там.
Началась новая полоса в жизни. Поменялась целая огромная страна, так почему же не поменяться и ее маленькой жизни. В конце концов, без мужей живут многие, проживет и она, только придется устроиться еще на одну работу, чтобы прокормить себя и дочь.
Устроилась на курсы бухгалтеров, открывались малые предприятия, и профессия бухгалтера стала как никогда востребованной. Через месяц «Т» позвонила и сказала: «Забери своего мужа с потрохами!». О каких потрохах шла речь подруга не поняла, но то, что ими так быстро наелись и муж и «мадамка» было удивительно, ведь их связь продолжалась довольно долго. Семья воссоединилась вновь (скорее примирили серьезные обстоятельства), но что-то сломалось навсегда. Не осталось женщины, которая безгранично доверяла своему мужу и свято берегла семью. Начали жизнь, что называется, с нуля, в другом городе.

Прошло 14 лет. А совсем недавно, моей подруге пришла весть, что та женщина «Т» умерла, а мальчик при живом отце (они все это время не общались) остался сиротой. На семейном совете, она, дочь и муж, пришли к согласию забрать пятнадцатилетнего подростка к себе. Как-то не по-божески, решили они, что в дом берут собаку или кошку, или еще какое зверье, а ребенок будет расти, как сорная трава в поле.
Подросток с голубыми глазами своей матери, с ярким румянцем на белых щечках, теперь живет с женщиной, которую его покойная мать так терзала, унижала и отняла у нее, несомненно, лучшие годы жизни.
Мы зашли с подругой в церковь. Она поставила свечу за упокой матери ребенка, той женщине «Т», которую видела мельком, только один раз. «Боже!- шептала она, - дай терпения, помоги не озлобиться, не дай остудить мое сердце». Я стояла рядом и молчала, да нужно ли было говорить?
Сквозь золотую осень плыл над городом колокольный звон.

Курица - не птица.
В нашем загородном доме поменялись соседи.. Часто из-за забора доносился голос девочки, её весёлый смех звенел то в одном то в другом углу дачного участка, но чаще она ревела, а мама её громко ругала. За что, мы не знали, но видимо егоза заслуживала. Иногда, сквозь щели в заборе, были видны её любопытные глаза. А однажды мы с ней познакомились. Я узнала её имя. Ей хотелось ещё что-то спросить у меня, но её вновь позвала мама, и вскоре раздался громкий рёв. Таня, так звали девочку лет шести, а может семи, резвилась и болталась у взрослых под ногами. Они что-то строили, как потом оказалось курятник.
Танюшка рассматривала с удовольствием цыплят, наблюдала как мама-курица ходила за ними следом и яростно защищала их от всех, кто приближался к ним. Курица клевала Танюшку и бросалась на неё, когда девочка пыталась взять цыплёнка на руки. Молодые курочки и петушки дрались между собой или мирно гуляли по двору, но Татьяне было интересно другое. Она ждала, когда же молодые курочки начнут летать. Когда она об этом спросила маму, та рассмеялась в ответ: «Курица - не птица, летать не умеет». Но Танька не верила. Почему же мама всегда говорила на рынке, проходя по мясным рядам: «А теперь пойдём покупать птицу». Значит, курица - птица, надо только цыплятам подрасти. Ведь птенчики других птиц подрастают и летят! Она часто смотрела, как в соседнем дворе мальчишка забирался по лестнице на голубятню и подбрасывал вверх голубей. Голуби кружились, переворачивались в небе, а мальчишка махал им кепкой. Потом свистел, и голуби возвращались в свой домик.
Частенько белые курочки соседей проникали на наш участок, но мы их возвращали обратно. Наши куры были пёстрыми, так что соседских мы узнавали сразу. Но вот уже второй раз за неделю рядом с забором, но на нашей стороне я увидела бездыханную молодую курочку. Взобралась на лестницу, заглянула к соседям, чтобы сказать хозяину об их потере.
Маленькая Танюшка забралась на крышу курятника. Она едва удерживала в руках курочку. Выпрямилась, чуть-чуть сама не упала, а потом подбросила вверх курицу и громко крикнула: «Лети!». Курица затрепыхалась, упала камнем на землю и не двигалась. То ли от страха, то ли умерла от удара. «Что ты делаешь?», громко крикнула я девчонке-озорнице. «Я учу их летать, мама-курица не может залезть на крышу, а я могу, только жаль, что не могу свистеть». Девчонку было жаль, но пришлось рассказать родителям про Танькин эксперимент, иначе соседи лишились бы ещё не одной курицы. Танька снова ревела.
Бабье лето затянулось. На траве, ещё зелёной, ковром желтые листья. Багрянцем вспыхнул красавец-клён. Высокая рябина усыпана красными гроздьями. Если верить приметам, то будет холодная зима. Красота. Так тихо, что слышно, как падают листья. У соседей тоже тихо. Танька пошла в школу, в первый класс.
Cвидетельство о публикации 408103 © БиблиоВидное 04.12.12 18:20
Число просмотров: 354
Средняя оценка: 0 (всего голосов: 0)
Выставить оценку произведению:
Считаете ли вы это произведение произведением дня? Да, считаю:
Купили бы вы такую книгу? Да, купил бы:

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):
Если Вам понравилась цитата из произведения,
Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":

Введите код с картинки (для анонимных пользователей):

litsovet.ru © 2003-2018
Место для Вашего баннера  info@litsovet.ru
По общим вопросам пишите: info@litsovet.ru
По техническим вопросам пишите: tech@litsovet.ru
Администратор сайта:
Александр Кайданов
Яндекс 		цитирования   Артсовет ©
Сейчас посетителей
на сайте: 339
Из них Авторов: 26
Из них В чате: 0